ЖЖ Александр дьяченко

ЖЖ Александр дьяченко

alex_the_priest

Есть восстание, которое называют Польским не только российские источники, но украинские, польские, англоязычные, — поскольку оно своей целью преследовало воссоздание в границах 1772 года Речи Посполитой (унитарная Rzeczpospolita Polska с 1791 года). Некоторые лидеры повстанцев пытались заманить на свою сторону белорусов, доказывая им, что они от века живут на земле польской и едят хлеб польский. Религия большинства белорусов — православие — травилась, храмы жглись и разорялись, священников унижали, избивали, пытали и убивали. Всех несогласных с повесткой восстания и не выполняющих указания его руководства велено было вешать, мирные жители гибли сотнями и некоторые из них – в невероятных мучениях.
Кровожадность Калиновского, его протобольшевисткая классовая ненависть (даже к полякам, если они шляхтичи) и ориентация на преобразование восстания в гражданскую войну были противны и неприемлемы даже для других лидеров мятежа, что те и ставили ему на вид! Белорусы, у которых уже был не самый удачный опыт жизни под Польшей, фактически не поддержали повстанцев и сами всячески содействовали властям в разгроме и поимке инсургентов, о чем и говорят исторические документы.
Но нет – оказывается, «восстание Калиновского» все равно было белорусским, хоть сами белорусы об этом и не догадывались: потому что оно было «против царизма», пароль одной повстанческой группы в одном каком-то месте и в какое-то время был «Люблю Беларусь…», а сам Калиновский даже целое стихотворение на мове написал!.. А, вспомнил: повстанцы еще листовки разбрасывали, написанные по-белорусски, а не на средне-монгольском или высоком суахили, и священников казнили не так уж и много, а двое-трое-четверо из них (из 3 тысяч) даже примкнули к восстанию. И вообще Польша — это «совсем не Польша»…
———————————————

  • Как вирусная картинка во всех сетях на патриотических страничках распространился скрин этой «побожной песни» — одной из версий гимна восстания. Все по-детски с восхищением репостили цитатку про «разнузданный царей», которые будут «как былинка сломлены судом Божим». Но я вот обратил внимание на другое: на восхищение избиением (убийством?) попов при попытке «отнять Бога от схизмы» — Православия (см. последнюю строфу)

  • А вот преинтересная гравюра: постанцы в патриотическом угаре сжигают церковь с ненавистной «цыбулиной». Исполненные любви к белорусскому народу и правильным шпилям, надобно полагать. Чтоб «схизматикам» легче было адаптироваться к грядущей Польше.

  • А вот как доходчиво и в образах искусства объяснялась необходимость любить «Жонд Польски» и заодно исполняться добродетелью молчания. Прокламация повстанцев, надпись на польском: «Это ты, попик, будешь так висеть, если не исправишься. Если у тебя еще чешется язык брехать в церкви холопам бредни, то лучше наколи его шпилькой!! А вороны будут насыщаться твоим телом!!! Ах, какая же это будет позорная смерть???». Ума не приложу: и чего этим попам не нравится восстание, и что они имеют против Калиновского? Ты ж посмотри на них, а!…


———————————————

Эх, друзья. Поляки боролись за независимость. Восстание имело свой резон и было спровоцировано аграрной реформой, рекрутскими наборами, самим принципом организации империй и, конечно же, свободолюбием польского народа. Но любое подобное восстание – всегда игра ва-банк, и поляки на том историческом этапе проиграли. Я прекрасно понимаю мотивы польского народа в его борьбе. Идея независимости всех от всех – это моя личная идея, которой я живу. Смысл польского восстания в отвлечении от его методов – мне сочувственнен и не нуждается в объяснении.
Я также понимаю, что под какими знаменами бы ни воевал моральный дегенерат, совершенные им преступления в условиях военного времени будут однотипны. Знаю, были в составе повстанцев и достойные мужи, возможно, их было даже больше, чем об этом пишут сами польские историки. Но вот беда: никто из них (достойных и недостойных) в сложившихся условиях восстания не боролся за независимость Беларуси – они боролись и умирали за воссоздание Польши, хоть и будущее её устройство могли представлять по-разному и в своих действиях руководсвовоаться той или иной самостоятельностью по отношению к центру. Думаю, что некоторые повстанцы сейчас переворачиваются в гробах, слыша, что они, оказывается, погибли за независимое государство Беларусь.
В рассматриваемую нами эпоху белорусскому мужику было предложено Российскую империю поменять на Польскую. Но сервис и тарифы русских оказались для белорусов более предпочтительными – не то, чтобы они так сильно любили царя (белорусы – особый народ), просто уж лучше синица в руке, чем утка под кроватью: реальные подвижки в сторону простого люда, неплохо организованная российская пропаганда, да и опыт исторического прошлого, опять же… Белорусам предложили равенство в будущей Польше, говорите? Ага, никогда такого не было и вот опять… Не могу сказать, что национальная политка РИ до восстания была прекрасной, но в любом случае, белорусы и так уже не чувствовали себя ущемленными ни по отношению к полякам, ни по отношнеию к русским.

Повстанцы в своей агитации сделали ставку на массовое возвращение православных в унию, но просчитались: никому она особо не оказалась нужной, желающих в нее вернуться были единицы, а в целом религиозная политика восстания на территории современной РБ оказалась провальной, как и сегодня она провальная у некоторых оппозиционеров: как бы они ни ненавидели православие, но к религии большинства (тем более большинства!) нужно относиться поуважительнее, хотя бы внешне и притворно – при реальных планах на народную поддержку и вере в свою победу, конечно.
Заметим, что даже среди белорусских ксендзов повстанческая агитация не находила такого сочувствия, как среди жмудских и польских: они нередко отказывались читать манифест и принимать присяги, и часом сами католики и даже евреи на коленях умоляли инсургентов пощадить тех, кого те намеревались казнить, время от времени разделяя участь вместе с гонимыми. Мы не смотрим на это восстание как войну католиков против православных – мы видим в ней попытку использовать религиозную риторику одной конфессии против другой с целью возбуждения необходимого для поддержания бунта уровня накала страстей. И, к сожалению, видим аналогичные попытки и сегодня.
Само восстание и его последствия коснулись неблагоприятным образом для тутэйших латинян. И они — жертва. Поэтому, как пишут «Литовские Епархиальные Ведомости» тех времен, «Не для суда над католичеством и не для проклятий ему мы должны говорить. Пусть суд и проклятия останутся делом наших врагов несправедливых и неумолимых. Любовью и молитвою к Богу Искупителю, Утешителю и Просветителю, молитвою и любовью заплатим врагам нашим за пролитую кровь братий наших и за все наши слезы и страдания. Могуча сила любви и молитвы». Мир вам, братья-католики! Мы хотим строить с вами одну страну и один народ, и, даст Бог, у нас это получится – несмотря ни на что.
Мы говорим о национальном герое, а не о местночтимых героях отдельных групп. Для нас, например, преподобный Афанасий Брестский – герой. Для католиков герой – их митрополит Иосафат Кунцефич. Мы не навязываем им своего героя, а они нам – своего, и каждый остается при своих. Поэтому в масштабах всей нации «всебелорусская» кастомизация героического образа Калиновского – то же, что объявление всеобщими национальными героями Суворова или того же Муравьева. Это путь в никуда. И дело даже не в том, «хорошие» эти герои или «плохие», герои они или нет (это на самом деле вопрос для дискуссий), а объединяют их личности нацию или не объединяют. Калиновский в этой роли (только в ней) не объединяет, а разобщает – я стараюсь говорить просто и понятно: если вы хотите строить страну вместе с православными (я надеюсь, что вы вынуждено понимаете свою «обреченность» на этот сценарий), то не навязывайте Калиновского в качестве обязательного и конструктивного элемента идеологии нашей общей идентичности. Это также бестактно и провокативно, как навязывать иудеям образ Богдана Хмельницкого.
Всякая среда, культура, идея, и даже государство теряют для меня свое великое значение, если они посягают на мою веру, потому что Писание учит меня, что я должен прежде всего взыскать Царство Божие, и нет мне никакой пользы, если я весь мир приобрету, а душе своей наврежу. Игнорирование и действие наперекор религиозным интересам неокатоличенных белорусов неоднократно оборачивалось трагедией для ВКЛ и Речи Посполитой и просто жестко отворачивало православных от национальных интересов страны проживания в пользу других стран, гарантировавших их религиозные права. Не нужно наступать на одни и те же грабли! Возможно, это обоюдострое замечание, но история не учит только идиотов.
Я, опять же, ничего не имею против Польши, и даже больше скажу: некоторая часть моего сердца там – в том числе и потому, что я делал докторат в Варшаве и имею много приятелей среди поляков. Я скорее полонофил, и уж никак не полонофоб. И даже на вопрос «Кого любишь?» я готов ответить «Люблю и Польшу!», но боюсь, что придется оправдываться уже перед «азиатами»…
Я также против смертной казни (тем более, людей со справкой) и искренне рад тому, что Кастуся, наконец, похоронили согласно обрядам его религии. Попутно замечу, что БПЦ выступает за неприменение смертной казни, за выдачу тел родственникам, а также за достойное захоронение тел умерших.
В заключение я бы вот на что хотел обратить внимание в результатах бесед по теме предыдущего поста.
Я привел список казнённых повстанцев на территории современной Беларуси с указанием вменяемой им вины и услышал в ответ несколько вариантов обвинений уже в свой адрес (по отдельности или в разной комбинации). Я не буду их связывать с конкретными именами, все совпадения случайны:
1. «Вы фсе врети»
2. «Время было такое»
3. «Все так воевали»
4. «Они были пособниками»
5. «Цель того стоила, и без этого было нельзя»
6. «Не так много они и убили»
7. «Если бы не это, то было бы то-то или не было того-то»
8. «Калиновский лично никого не убивал»
9. «Агент, отрабатываешь деньги Кремля»
10. «Калиновского на тебя нет»
11. «БПЦ – враг белорусского народа, гнать, отобрать, поделить»
12. «К черту исторические детали – главное символ: Белорусский Че»
Я даже не буду проводить параллели в истории и методологии героизации Калиновского с героизацией всяких там бандер в некоторых странах постсоветского пространства. Я просто предложу представить, что речь идет не о деяниях Калиновского и его подначальных, а о Ленине-Сталине, и о деньгах не Кремля, а Госдепа и сионистов. Вы по-прежнему настаиваете, что такой образ мышления правилен? Серьезно?? Коммунисты, хотя бы, никого не обманывают и не притворяются. Может, и вы тогда будете как-то выражаться последовательнее и прямее – чтобы ваши знакомые, коллеги, фоловеры, избиратели четче представляли, с кем имеют дело. Вам, друзья, с таким осознанием императива гуманности не в Европу надо, а в некоторые другие регионы планеты.

Встреча с писателем о. Александром Дьяченко, или Alex_the_priest и его рассказы

В Москве прошла встреча с одним из самых известных писателей-священников Александром Дьяченко. Предлагаем вниманию читателей рассказ Пелагеи Тюренковой о вечере, а также фоторепортаж Юлии Маковейчук и видеозапись встречи.

Плачущий юзер

«Батюшка, я читала вашу книгу всю ночь и плакала!» — эти слова в разных интерпретациях, для формата «сдобренные» дежурным вопросом, стали лейтмотивом почти трехчасовой встречи отца Александра Дьяченко с читателями.

Я сидела в первом ряду и чувствовала себя счастливой. Отец Александр – мой давнишний взаимный френд, а для интернет-зависимых это много значит. Да что там ходить огородами – я его во френд-ленте вижу чаще, чем духовника на исповеди! На моих глазах он стал тысячником в жж и современным прозаиком: сначала постинги-новеллы alex_the_priest ходили в ссылках, потом их стали перепечатывать интернет-ресурсы, дальше — они ушли в печатные массы. Думаю, мало для кого стало откровением, что в итоге рассказы собрали в книгу.

Священник Александр Дьяченко о пути к вере и Встрече, о чем думают и учатся священники на исповеди, и почему так много его рассказов — о смерти.

Зато откровением стала сама книга. «Плачущего ангела» выпустило издательство «Никея», причем тираж пришлось срочно допечатывать. Незамысловатые рассказы скромного сельского иерея на первой презентации в Библио-Глобусе собрали столько народа, сколько туда не затащит ни один пиарщик раскрученного московского автора. Говорят, у отца Александра от непривычки дрожали руки, а организаторы от той же непривычки не смогли продать народу столько экземпляров, сколько тот жаждал…

Неформальную встречу с читателями – эдакий современный «литературный вечер», который прошел в храме мученицы Татианы при МГУ, отец Александр открыл уже состоявшейся «звездой».

Конечно, сам автор всячески открещивается от высоких званий, повторяя, что он сельский батюшка, ни разу не писатель, и так далее и тому подобное, но «антураж» говорит об обратном. Фанаты дрожащим голосом сообщают, что «такие люди, как вы и Патриарх Кирилл спасут мир», на столе лежит несколько диктофонов, вспышки фотокамер заставляют зажмуриваться, что мешает подписывать сотни экземпляров книг, которые люди купили по вполне посткризисной цене. Вроде бы, это называется популярностью.

Рискну предположить, что батюшку она несколько пугает. Он стал много реже писать в блог, признался, что во время Великого поста хочет вообще забыть о рассказах и как может отбивается от вопросов дам с высокой душевной организацией. «Батюшка! – …театральная пауза…– что вы испытываете, когда откладываете листы и понимаете, что ваше творчество завершено?» — «Да какие листы! Я пишу на компьютере и испытываю неимоверное облегчение, когда заканчиваю рассказ, ибо он перестает отвлекать меня от дел!»

Отец Александр как может увиливает от вопросов о матушке и собственной жизни насущной, уводя свое повествование в сферу очень серьезного. Очень страшного. Очень… нелитературного. Если он даже свои рассказы называет «проповедью после проповеди», то что удивляться – он предстал перед нами не автором, а «ловцом человеков». С болью говоря о том, как отложил однажды домашнюю исповедь старика, а тот возьми и умри; как, будучи еще неверующим, решил «отвязаться» от назойливой рыночной продавщицы, сославшись на пост, и как она его хвалила за крепость в вере, и как ему было стыдно; как задела его статья об о. Данииле Сысоеве, и как мы могли так быстро забыть дело пастыря.

Отец Александр Дьяченко о невымышленных сюжетах и подвижниках

Отец Александр поведал слушателям массу душераздирающих историй. Не возьму на себя смелость их пересказывать, но надеюсь, что многие из них рано или поздно станут современной прозой. Сейчас автор подготовил вторую книгу, составленную уже не издателями из понравившихся им жж-постингов, а самим писателем. Это будет сборник историй, главным героем которых стал отец Виктор (имя изменено на «говорящее»), военный-спецназовец, сейчас – священник. Батюшка растопил сердца присутствующих рассказом, что отец Виктор должен был прийти с ним, что сейчас его перевели в Москву в ведомство о. Димитрия Смирнова (соответственно – окормлять спецназ), как он этому рад и хочет опять «понюхать пороху».

Но… он был вынужден остаться дома с ребенком. Все. Уверяю вас, что история о том, как отец Виктор, рискуя жизнью, три дня тащил на себе раненого с оторванной пяткой, меньше «зацепила» аудиторию, чем эти простые слова: «он сидит со своим малышом». Тут же отгадка популярности рассказов отца Александра – в них – выжимка главных моментов человеческой жизни. Ее главные ценности – Бог, любовь, дети, родители, Родина, достойная смерть. Книга батюшки просто и ненавязчиво напоминает о главном, после ее прочтения хочется позвонить родителям (или помолиться за…), извиниться перед теми, кого обидел, и открыть Евангелие.

Отец Александр Дьяченко о комментариях, судьбах и неравнодушии

Отец Александр о своей новой книге

Ну и, конечно, «помахать» ею перед теми, кто продолжает настаивать, что «Интернет вытеснит книги». В сети батюшку постоянно читает около полутора тысяч человек, а допечатали книгу тиражом в 8 тысяч! Да и на вопрос, кто видит перед собой не о. Александра Дьяченко, а блогера alex_the_priest, поднялось совсем немного рук. Именно поэтому я настояла, чтобы на титульном листе моего экземпляра красовались юзернеймы.

Полная видеозапись встречи священника Александра Дьяченко с читателями

Фотографии Юлии Маковейчук

«КРЕСТИТЕ МЕНЯ НЕМЕДЛЕННО!» — Священник Александр Дьяченко

Как-то, зимой, года 2 назад, после окончания всенощного бдения (то есть после 8-ми часов вечера), когда мы уже собирались уходить, в храм зашли мужчина и женщина, оба лет сорока.
– Не сможешь-ли, батюшка, окрестить нашего отца? – спросили эти люди, оказавшиеся родными братом и сестрой. – Он умирает и просит совершить Таинство немедленно.
– Конечно, – ответил я, – куда едем?
– Он хочет совершить крещение в храме.
«Странно, – подумал я, – здоровые до храма никак не дойдут, а тут умирающий собрался. На руках они его, что ли, понесут? Хотя, это их личное дело».
– Хорошо. Я буду вас ждать.
Через полчаса в церковь, сопровождаемый своими детьми, бодро вошел пожилой мужчина в синем спортивном костюме. «Что-то он не очень похож на умирающего», – подумалось мне. Дело в том, что в таких случаях мы крестим «по скору», – это специальный чин для того, чтобы успеть окрестить человека, когда его жизни что-то угрожает.
– Постойте, – говорю, – ребята, ваш папа, чувствует себя достаточно бодро, может, отложим крещение до следующего раза, согласно расписанию. Мы подготовим человека и окрестим его торжественно большим чином.
Но мои собеседники были непреклонны: – Батюшка, отец только кажется таким бодрым, он уже было умер, и потом вдруг, пришел в себя и потребовал вести его в церковь. Пожалуйста, крести, мы потом тебе все объясним.
Я подошел к старику и спросил: – Скажи, отец, ты сам хочешь креститься, или они, – я показал в сторону его детей, – заставляют тебя?
– Нет, я сам хочу принять крещение.
– А ты в Христа, как в Бога, веришь?
– Теперь верю, – ответил он.
После совершения Таинства старик без помощи детей покинул храм. На следующий день мы служили Божественную Литургию, и в конце службы, как и было условлено, старика привезли на Причастие. В храм вчерашний наш знакомец уже не вошел, а его под руки тащили дочь и сын. Человек принял Причастие и перекрестился. Потом его привезли домой, положили на кровать, он потерял сознание и окончательно умер.
Перед отпеванием брат и сестра рассказали мне следующее:
Старик, я уже не помню его по имени, был всю свою жизнь ярым коммунистом. Ни о какой Церкви, Боге и прочей «чепухе», он, естественно, никогда и не думал. Когда дети просили его креститься, он вынимал свой партбилет, показывая профиль Ильича, и говорил: «Вот мой бог»! Даже заболев неизлечимой болезнью, отец отказывался креститься. Человек он был добрый, в семье его любили и хотели молиться о нем и в дни его болезни, и после кончины.
Умирал он у них на руках, уже перестал дышать, лицо начало приобретать соответствующую бледность. Вдруг, отец вновь задышал, открыл глаза, сел и потребовал: «Крестите меня немедленно»!
Что с ним произошло, почему вернулся к жизни? Он так никому и не рассказал….
Священник Александр Дьяченко

Дата рождения: 19 июня 1960
День Ангела: 12 сентября (преподобный Александр Свирский)
Священническая хиротония: 2000
Юрисдикция: Русская Православная Церковь

Священник Александр Дьяченко (настоящая фамилия Брагар) родился в Белоруссии в семье военного. В 1982 окончил сельскохозяйственный институт в г. Гродно. Нес армейскую службу, сначала рядовую, а затем как офицер. На протяжении десяти лет работал составителем поездов на железной дороге.

Крестился в зрелом возрасте – в 30 лет. Учился в Свято-Тихоновском институте в Москве, который окончил с дипломом бакалавра в 1999.

С 2001 служит настоятелем в Тихвинской церкви с. Иваново Владимирской обл. Занимает должность руководителя Миссионерского отдела Владимирской епархии.

Отец Александр популярный интернет-писатель, занимающийся просветительской работой. Пишет под литературным псевдонимом Дьяченко. С 2009 ведет блог в Живом Журнале, где размещает свои мысли и впечатления в виде житейских рассказов. На основании эти рассказов были сформированы печатные сборники. Широкую популярность получила книга «Плачущий ангел», занявшая первую премию на конкурсе «Просвещение через книгу». Печатается в еженедельнике «Моя семья».

Священник Александр Дьяченко: Как остаться другом своему ребёнку

Он «стихийный» писатель – завел «Живой журнал», стал записывать туда свои наблюдения, истории, размышления. Его рассказы полюбились читателям, и сегодня священник Александр Дьяченко автор уже четырех книг. С тех пор, как была издана первая, прошло пять лет, за это время он успел стать тестем и дедом. «Батя» поговорил с отцом Александром о том, как научиться понимать подростка, как строить отношения с выросшей дочерью и ее мужем и как оставаться другом своему ребенку.

Священник Александр Дьяченко (настоящее имя – протоиерей Александр Брагар) родился в Москве в семье военнослужащего. Детство и юность прошли в Белоруссии. Окончил Гродненский сельскохозяйственный институт. Дважды был в армии – служил и рядовым, и офицером. Почти десять лет работал составителем поездов на железной дороге. Священником стал в 40 лет. Сегодня отец Александр настоятель храма Тихвинской иконы Божией Матери с. Иваново Александровской епархии, руководитель Миссионерского отдела епархии. Ведёт блог в Живом журнале, где выкладывает свои рассказы, написанные в стиле жизненных зарисовок. Из них составлены сборники «Плачущий ангел», «Преодоление», «В круге света», выпущенные издательством «Никея». Новая книга, вышедшая в 2016 году, называется «Схолии».

Искусство построения отношений…

— Отец Александр, одна из сюжетных линий в вашей новой книжке «Схолии» строится вокруг конфликта в семье с подростком. Как вы считаете, вот в этот сложный возраст нужно больше следить за ребенком, усилить своё внимание в его адрес – или, наоборот, больше доверять? Скажем, можно оставлять подростка в квартире одного на несколько дней?

— Считаю, что между родителями и детьми должны быть, конечно, доверительные отношения. Но по правилу «доверяй, но проверяй». Как говорят, у детей такой принцип: 5 лет – мама всегда права, 12-13 лет – мама иногда ошибается, 18 лет – мама вообще ничего не понимает, 30 лет – всё-таки мама была права. Это очень мудрая поговорка, и в деле воспитания подростка надо исходить из того, что он считает себя взрослым, независимым. Поэтому, безусловно, нужно присматривать, но нельзя следить.

Я знаю один пример, когда мама так следила за дочерью, что, в общем-то, испортила ей всю жизнь, и теперь эта выросшая дочь уже в возраст входит, а семьи своей нет, детей нет. Другой вариант — когда из-за недоверия и постоянных слежек взрослых ребенок начинает назло творить такое!.. В общем, в первую очередь, нужно следить за тем, чтобы остаться с подростком друзьями. Если вы не будете друзьями, то ничего хорошего не произойдет. Как вот в книжке: контакт родителей с дочерью был нарушен.

— Зная, что в книге описана реальная семья, я удивилась, как же так — год у родителей не было общения с ребёнком, мама и папа с дочерью не разговаривали…

— Да, они виноваты, что так произошло. Родители уехали на заработки, а девочка-подросток жила с бабушкой. И получилось, что при старенькой бабушке ребёнок делал, что хотел, а тут приехали родители и говорят: «Как это ты себя ведешь? Так нельзя, давай-ка будем возвращаться на исходные позиции». — «Какие позиции?! Я взрослый человек, что вы из меня снова делаете ребенка!» И всё, конфликтная ситуация.

Священник Александр Дьяченко. Фото: Юлия Маковейчук, pravmir.ru.

Выстраивать отношение с подростком – это целое искусство, тут конкретных рецептов — можно его оставлять одного или нет — дать нельзя. Надо знать этого ребенка, надо знать родителей, что они из себя представляют. Повторюсь, нужно добиться такого состояния, что вы друзья, а для этого стараться поменьше ребенка сваливать «на сторону», не доверять его играм, гаджетам, подсаживать на телевизионные передачи, фильмы, мультики.

Да, тебе некогда, всем нам трудно живётся, но ищи время и занимайся ребёнком. Гуляй с ним вместе, интересуйся, что он там читает, делись тем, что тебе интересно, ходи с ним куда-нибудь, — в планетарий, в кино, в театр. Не живешь ты в большом городе, — в лес сходи, на рыбалку сына возьми. Он дружить с тобой должен, он должен уважать тебя. Если этого не будет, то доверяй — не доверяй, без толку: ты дома не дашь им собраться, так они у соседей соберутся, они найдут, где.

…и секреты воспитания навыков

— Отец Александр, когда девочка из малышки превращается в девушку, что чувствует отец и в чём его можно предостеречь, на ваш взгляд?

— Вспоминаю свои отношения с дочкой: когда она была совсем маленькой, я умилялся, носил её на руках, подкидывал, целовал – для меня это была такая большая живая игрушка, к которой я привык, без которой уже не мог. Проходит время, и ребенок перестает быть игрушкой, он начинает ходить, говорить, — становится уже более-менее взрослым, самостоятельным человечком. Конечно, он еще маленький, еще полностью от тебя зависит. Но здесь уже начинается момент воспитания, многие вещи должны быть заложены в самом раннем детстве, особенно в православной семье. Основные христианские постулаты должны быть привиты ребёнку еще до того, как он войдет в возраст отрочества, чтобы для него это было естественным фоном бытия. Как это заложить? Да очень просто — ты начинаешь с ребёнком общаться, разговаривать, объяснять, призывать к какой-то своей ответственности.

Маленький ребенок воспринимает всё на уровне игры, но очень многое понимает в отношении взрослого. Он тебя уже давно раскусил, и если ты лжёшь, то он сразу это поймёт. Поэтому с ребёнком надо быть предельно честным, и нужно смотреть на маленького человека как бы в перспективе: с 7, 8, 9 лет понимать, что через 10 лет он будет взрослым и вы с ним должны остаться друзьями. То есть ты не должен не то что даже допускать рукоприкладства, а вообще его каким-то образом унижать, оскорблять, ломать как личность.

Помню, дочка в какой-то момент стала не очень хорошо учиться, и я подумал, что надо как-то её заинтересовать. И я ей объявил: дочь, школа – это твоя работа, а поскольку каждый человек, который ходит на работу, получает зарплату, вот и ты за хорошие оценки будешь получать столько-то, а за тройки и двойки штрафоваться. У нас с ней была разработана целая система, и она стала так хорошо учиться! Окончила школу, два института. Я ей недавно говорю, дескать, как хорошо у нас с тобой получилось, как я мудро тогда поступил, поставив тебя в экономическую зависимость. А она отвечает: «Знаешь, папа, сначала мне было интересно какие-то копеечки получать, а потом я просто полюбила учиться».

— А если говорить о православном воспитании, можно ли каким-то образом привить, скажем, навык любви к молитве?

— Не знаю, можно ли привить любовь к молитве, молитва – это дар Божий. Вот навык определённый – это да, но тут ребёнка заставлять нельзя ни в коем случае. Все наши православные традиции прививаются в человеке примером родителей. Если родители что-то делают, то и ребенок это будет делать.

Я помню, как во время поста супруга готовила дочке отдельно скоромную пищу, не спрашивая её, хочет она или нет. Дочь ест, смотрит на нас, — мы едим постовое. Проходит время, она говорит: «Я хочу, как вы». Мы объяснили, что это достаточно сложно. Она: «Всё равно хочу». Хорошо, и она стала поститься вместе с нами, и знаете, больше скажу: для неё пост всегда был очень важным временем, это уже на уровне подсознания, в любые времена и настроения, — как связующая ниточка с Церковью. А что было бы, если бы заставляли её поститься?

Я знаю пример одной православной гимназии, где дети обязательно должны быть на воскресном богослужении, понедельник у них тоже начинается с литургии, и еще в какой-то день у них литургия. Вы понимаете, насколько дети устают! И когда эти дети окончат гимназию, представьте, как они будут относиться к богослужению, — как к обузе! Нет, так нельзя. Всё, что в Церкви с детьми происходит, всё, что мы делам, прививая их к храму, должно приносить радость.

Священник Александр Дьяченко. Фото: Андрей Петров.

«Хочу такого мужа, как папа»

— Говорят, как отец относится к подрастающей дочке, такого же отношения она потом будет ждать и от мужа. Это так?

— Когда моя дочка стала девушкой, она мне как-то сказала: «Папа, я ищу такого, как ты»… Если отец производит на дочь положительное впечатление, если дочь любит своих родителей, она, конечно же, будет ожидать такого же отношения к ней от будущего мужа. И вообще, ребенок, вырастая в семье, начинает вольно или невольно выстраивать те же отношения, какие были у мамы с папой. Хотя тут свой опасный нюанс: если девушка хочет образ отца проявить в своём муже, она может невольно начать его прессинговать. Этого тоже нельзя допускать, не надо ничего ни в ком пытаться менять, женщина должна быть за мужем, должна слушаться мужа, а не отца.

— Вы как-то говорили, что супруг вашей дочери нецерковный человек. Да, с одной стороны, никого не надо насильно менять, с другой стороны, — наверное, можно как-то воздействовать? Дескать, зять, вот я священник, а ты в церковь не ходишь… Расскажите, пожалуйста, о каких-то основных точках взаимодействия «тесть — зять».

— У нас отношения с зятем ровные, спокойные, уважительные. Он очень много работает, постоянно в разъездах, или дома что-то конструирует, сидит за компьютером, чертит, разрабатывает. Поэтому у нас нет возможности общаться близко и долго. А в плане воздействия в религиозном отношении, конечно, мы с ним разговариваем, я могу что-то рассказывать, но очень ненавязчиво.

У меня всегда перед глазами пример из жизни Сергея Иосифовича Фуделя, мне об этом рассказывала Зинаида Андреевна Торопова, она в семье Фуделей прожила много лет. Я застал эту женщину еще живой и здоровой в городе Покрове. Сергей Иосифович умер в 1977 году, с 50-х годов Зинаида Андреевна была с ними, это, получается, более 20 лет человек жил рядом, приходил к ним, пил чай, ел, спал у них дома: она как дочка им была. И как-то я её спрашиваю: вы помните, каким в церкви был Сергей Иосифович? Она говорит: нет, не помню, я же не была тогда в церкви, я пошла в храм только после смерти Сергея Иосифовича. Я говорю: постойте, как же так, вы жили рядом с праведником, с исповедником, который столько лет просидел в тюрьме за веру, что же, он вам ничего не говорил? Она отвечает: вы знаете, он никогда не навязывал мне свою точку зрения… А вот когда этот человек умер, пример его жизни подвигнул её на то, что она стала человеком высокого духовного плана. Так что всему своё время.

— Отец Александр, как родителям поступать, когда молодые ссорятся: заступиться за «своего», помочь разобраться или вообще не вмешиваться?

— Что тут можно сказать? Из жизненных наблюдений: очень часто мужчина хороший, потому что жена у него хорошая. Если хороший священник, значит, у него хорошая матушка. Если человек чего-то добивается в науке, в искусстве, — значит, у него хороший тыл и поддержка того, кто рядом…

Молодые, вступая в брак, будут, конечно, ссориться, но у дочери на свадьбе я встал и сказал: «Дорогая моя, я твоей отец, я вам всегда помогу, я о вас всегда помолюсь, но семья – это ваша семья, вот твой муж, он глава семьи, будь любезна, – слушайся мужа». Я не призываю к домострою, к отношению к мужу как к господину, которому нужно сапоги снимать. Но правильное понимание того, что это твой муж, что это твоя семья, — очень важно. И убежать переночевать к родителям, как это часто бывает, когда молодые начинают между собой ругаться, — это не дело. Если дочь уходит ночевать от мужа к маме — это уже начало развода, это убегание от проблем. Конечно, нам будет жалко своих детей, мы же их любим, нам хочется их защитить. Но если речь не идёт о каких-то совсем ужасных вещах, — то не надо вмешиваться. Пускай они сами отвечают за свою семью и сами свои проблемы решают.

Если они любят друг друга, то эта любовь не пропадает, бытовуха не может уничтожить настоящие отношения. Ведь настоящая любовь — это не некое чувство, которое у тебя появилось вначале, а потом прошло, оставив только терпение: как бы выдержать. Ничего подобного, любовь должна возрастать, укрепляться, должно наступить такое состояние, что я без тебя не могу, без тебя мне жизнь не мила. Что мы, действительно, единое тело.

Поэтому нам, родителям выросших детей, нужно быть настолько терпимыми, настолько выдержанными, настолько мудрыми! И стараться максимально не вмешиваться в дела детей, а лучше стараться вымаливать их.

Для чего нужны дедушки и бабушки

— Отец Александр, у вас две маленькие внучки. Поделитесь, как это — вдруг из папы стать дедушкой? Какие ощущения у вас?

— Одна наша прихожанка как-то сказала, что дети – они наши дети, пока не вырастут, а внуки – это до смерти. И вот сейчас у меня такое ощущение, что была одна маленькая дочь, а теперь у меня их две, и плюс ответственность за всю эту семью. Это новое состояние. Когда-то меня моя маленькая дочечка слушалась и любила, могла прижаться, обняться, я её мог на ручках поносить, а теперь я этих двух могу и тискать, и на себе таскать, и прыгают они на мне, — и это моя отрада. Я снова, как будто по спирали, вернулся назад на 25 лет, я снова переживаю те же самые эмоции, те же самые чувства, они мне дают силы, эти ребятишки!

Священник Александр Дьяченко с внучками. Фото из личного архива.

А вот непосредственно отвечают за этих малышей их родители, они воспитывают. Очень часто бабушки с дедушками сетуют: «Ох, родители не то делают и не так». Я всегда отвечаю: «Смиряйтесь, всё равно дитя будет поступать так, как говорят мама и папа, а не дедушка и бабушка. Вы своё вложили в своих детей, вы своё дело сделали, а теперь то, что вы вложили, отражается в ваших внуках».

Для чего нужны дедушки и бабушки? Для того чтобы баловать внуков, в этом отношении мы незаменимы. Но ты должен всегда подчеркивать, что в иерархии ценностей ребенка – родители выше дедушки и бабушки. Ты стоишь в стороне и наслаждаешься, пока эти малыши – малыши. Ты всю свою любовь отдаёшь им, а потом они подрастают и им с дедушкой и бабушкой уже неинтересно, а мы начинаем на них обижаться. А я и тут советую: смиритесь, это же замечательно, что в своё время вы получили любовь маленьких существ, это же такая радость! Они тоже выросли – стали взрослыми людьми, всё, вы своё отработали. Каждое поколение получает своё, и при правильном отношении к ним они вас никогда не забудут.

Священник Александр Дьяченко с внучками. Фото из личного архива.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *