Воин богатырь на кавказе

Воин богатырь на кавказе

Ал-Клыч Хасаев родился в 1880 году в крестьянской семье в селении Буглен Темирханшуринского округа (ныне Буйнакский район). С юных лет в нём обнаружились незаурядные способности, он таскал на себе большие тяжести, которые далеко не каждому взрослому были под силу, ему не было равных в борцовских поединках и уличных драках, причем нередко он брал верх над парнями, много старше него. Необыкновенно сильной женщиной была и одна из его сестер, рассказывают, что при рукопожатии она так могла сжать ладонь, что мужчины вскрикивали от боли.

Семья Ал-Клыча жила бедно, и он, как и многие сельские жители в ту пору, отправился на заработки в города. Сначала он устроился носильщиком в Темир-Хан-Шуре, затем работал грузчиком в торговом порту Порт-Петровска. Необычайные способности бугленца не остались незамеченными и его пригласили выступать в цирке. С гастролями он объездил Северный Кавказ, Закавказье, Среднюю Азию, Украину, побывал он и в Турции, Иране, Франции. Ал-Клыч был невысокого роста, но, участвуя в состязаниях профессиональных борцов, часто к вящему восторгу публики расправлялся с куда более габаритными соперниками. В Дагестан Ал-Клыч вернулся с многочисленными трофеями и наградами и приличной суммой заработанных денег.

Борцом и артистом в душе Ал-Клыч оставался и до последних своих дней. Время от времени в каком-нибудь селе находился отчаянный смельчак, бросавший ему вызов, и бугленец всегда его принимал. Порой эти поединки не ограничивались правилами борьбы и напоминали больше бои без правил. Ал-Клыч неизменно выходил победителем, и это подтверждают многочисленные свидетельства очевидцев.

Непобедимый пехлеван был желанным гостем в каждом селе, куда бы он ни приезжал по делам или каким-то другим поводам. Его встречали с восторгом и непременно просили продемонстрировать свою физическую мощь, и силач охотно шел навстречу местным жителям. Это были не подготовленные цирковые номера, а чистой воды импровизация с использованием оказавшихся под рукой предметов. Ал-Клыч перетаскивал огромные валуны, которые не могли сдвинуть несколько человек, ломал по нескольку сложенных вместе подков, вязал узлы из толстых железных прутьев, рвал цепи и толстые канаты, на его плечах гнулись рельсы узкоколейки, ломались телеграфные столбы, он поднимал над собой лошадь с наездником, валил на спину быков, весивших под две тонны, и т. д.

Вещественным доказательством неимоверной физической силы бугленца служит скрученная в спираль толстая железная балка, которую в память о нём его земляки водрузили на каменистый пригорок у автодороги, ведущей в горную часть Дагестана. Рассказывают, что как-то после одного из турниров своего имени Али Алиев повез друзей-борцов в родное село Чох.

По дороге делегация, в которую входил и самый титулованный вольник мира Александр Медведь, остановилась, чтобы рассмотреть «произведение» Ал-Клыча. Путники с широко открытыми глазами взирали на эту достопримечательность, поочередно пробовали её на силу, но балка оставалась в неизменном виде. То и дело приговаривая «Не может быть!», «Невероятно!», борцы продолжили путешествие и всю оставшуюся часть пути расспрашивали Али Алиева о человеке, обладавшем столь феноменальной силой.

Жизнь Ал-Клыча завершилась трагически. Он стал жертвой смутного времени, когда в Дагестане полыхала гражданская война, безжалостно пожиравшая своих героев. В непростой общественно-политической ситуации Ал-Клыч метался, он не искал личной выгоды, а хотел быть полезным народу, но не мог определиться, на чьей стороне правда, кто несет его родине свободу и избавление от тягот. После февральской революции он примкнул к отрядам авторитетного в горном крае религиозного деятеля Нажмудина Гоцинского, который был ярым противником большевизма. А когда на Дагестан двинулась добровольческая армия Деникина, и стало ясно, что отряды Гоцинского не в состоянии отразить вторжение деникинцев, Ал-Клыч принялся активно помогать большевикам в организации сопротивления. Он вел агитационную работу, набирал добровольцев, занимался снабжением оружия, принимал непосредственное участие в боевых действиях. Однако заслуги Ал-Клыча перед новой властью так и не были оценены местным большевистским руководством, его признали врагом народа, и, несмотря на прошения о его помиловании джамаата Буглена и жителей многих других сел, 12 июля 1920 года он был расстрелян.

Спустя 70 лет, когда открылись архивы КГБ, с Ал-Клыча Хасаева было снято клеймо «врага народа», однако и без этого формального акта реабилитации он все эти годы оставался в памяти дагестанцев настоящим героем, истинным патриотом своей родины.

Мурад Канаев

Материалы и заметки

>(повесть о дагестанском борце Османе Абдурахманове,
печатается по книге:
Зульфукар Зульфукаров. Богатыри Дагестана.
Махачкала: Дагучпедгиз, 1966. С. 7—19.)

1. Знаменательная встреча

Тужась и надсадно кашляя, невиданное в горах тамаша — легковая машина первых лет Советской власти — взбиралась на перевал. На перевале она перевела дух, попила заблаговременно припасенной шофером студеной воды и бойко покатила под уклон. Но за одним из бесчисленных поворотов ей пришлось остановиться. Путь преграждала копна соломы, притулившаяся к ограде у серой сакли.

Покосившись на пассажиров, шофер что-то хотел сказать, но так и замер с открытым ртом. Остолбенели и пассажиры. На дорогу вышел богатырь из сказки. Великан. Человек-гора.

Если для пассажиров и шофера этот человек был героем из сказки, то и для него машина была сказочным существом. Он огляделся, словно хотел пригласить свидетелей подивиться на чудо, но никого вокруг не было. Тогда он обошел машину, послушал ее миролюбивое урчание и, в восхищении, ткнул ладонью. Машина затряслась. Великан загрохотал громоподобным смехом, подошел к копне соломы, взял ее в охапку и легко переправил за ограду, даже не заметив, что поднимал копну вместе с ишаком. Зато люди в машине хорошо видели, как из копны сучил бурыми ногами и сверкал побелевшими от страха глазами небольшой ослик.

Богатырь показал рукой, что путь свободен. Но машина не тронулась. Из нее вышли люди и стали знакомиться:

— Кто ты?

— Сын Урдаша, Осман. Из аула Кикуни. А вы кто?

— Нажмутдин Самурский.

— Алибек Тахо-Годи. Где ты работаешь?

— Когда сезон — на консервной фабрике, а так — на ГЭС. Рабочий! — последнее слово великан выговорил гордо и показал собеседникам свои огромные мозолистые ладони.

— Да-а! — восхищенно протянул один из собеседников.

— Силища! — подтвердил другой.

— Вот где спортивная честь республики!

— добавил третий.

Они тепло простились с новоявленным Гераклом и уехали.

2. Дебют

Вскоре Османа вызвали в Гуниб. В райисполкоме его познакомили с Али Магомедовым, который приехал из Махачкалы.

— Спортом занимаешься? — спросил его Магомедов.

— Нет.

— Неужели даже камень не метаешь?

— Редко.

— Почему?

— Неинтересно. Не с кем померяться.

— Скоро в Махачкале будет спартакиада. Там соберутся самые сильные, самые ловкие парни. Приедешь?

— Отчего не поехать.

Тут же Осману вручили бумагу на имя директора ГЭС, чтобы предоставили ему свободное время для тренировок, улучшили питание.

Немного времени спустя гигант появился в Махачкале. Махачкалинцы были потрясены. За ним ходили толпами, не уставая удивляться. А на стадионе с замиранием сердца ждали его выступлений, невиданных рекордов. Он же, добродушный, медлительный, ходил вперевалку по стадиону и приглядывался к соревнующимся. Его внимание привлекло метание гранаты. Сначала он смотрел спокойно, потом стал выказывать нетерпение, разочарованно вздыхал после каждого броска. Наконец, не выдержал:

— Неужели так трудно забросить ее за тот флажок? — он показал своим огромным пальцем на первый флажок.

— Это — рекорд Дагестана, — объяснили ему. — А тот второй, который там, далеко — рекорд Советского Союза.

— Пусть мне дадут попробовать, — и Осман вышел на футбольное поле. Раздались горячие аплодисменты зрителей.

Ему охотно протянули гранату.

Осман, с интересом оглядел ее, взял тремя пальцами и метнул с места. Граната упала недалеко от всесоюзного рекорда.

— 65 метров, — объявил судья. Его стали просить сделать хотя бы еще один бросок. Но Осман отказался. Граната ему не понравилась. То ли дело полупудовый камень. И в руке плотно лежит и есть от чего силу ощутить, ловкость показать.

Осман метнул камень: 12 метров 75 сантиметров. Это была победа.

Но Осман не успокоился.

— Стоило ли из-за трех бросков камня везти меня сюда и несколько дней кормить за счет государства? Такой расход! Нет! Надо отработать.

Он вступил в соревнование по перетягиванию каната и один перетянул половину футбольной команды.

Толкал ядро. Метал диск, который летел у него, кувыркаясь и свистя, словно пушечный снаряд.

Великан не обманул ожиданий.

3. Необычное состязание

На годекане восседал ряд стариков. Среди них на почетном месте возвышался Осман. Он краснел, бледнел, обливался потом, много раз порывался встать, убежать. Но старики удерживали его и, цокая языками, слушали рассказы очевидцев о том, как их Осман силой буйвола и ловкостью барса поражал воображение махачкалинцев, собравшихся на большом майдане, который обнесен забором и имеет странное имя «Динамо».

Мучениям Османа положила конец вынырнувшая из-за поворота легковая машина. Она обдала сидящих пылью, бензиновым перегаром, тяжело фыркнула и замерла. Словно приветствуя машину, тоненько и дружно чихнули старики и, с опозданием, трубно чихнул Осман.

Приехавший на машине начальник пожал всем руки, приличествующее время поговорил со стариками о погоде, о видах на урожай фруктов, и прошел в канцелярию консервного завода. Шофер остался сидеть в машине. Он не сводил глаз с великана.

— Да… — сказал один из стариков и как петух покосился на старейшего.

Тот пошевелил губами, провел коричневой рукой по бумажно-белой бороде и изрек:

— Тамаша! — немного подумав, добавил: — Все было. Все есть. Все будет. Все пройдет.

Дав старикам переварить это мудрое высказывание старейшего, один из молодых спросил:

— Эй, шапур! Кто сильней — лошадь или твой аптанабил?

— Сравнил! — гордо сказал шофер. — В ней десять лошадиных сил!

Даже видавшие виды и привыкшие ничему не удивляться старики открыли рты.

— За кого ты нас принимаешь, чортов шапур-капур!? — набросился на него старейшина.— Один наш Осман выкинет твой аптанабил, как он бросал в Анжикале гранат!

Шофер высокомерно ухмыльнулся. |

— А ну, Осман, покажи ему, кто сильней — ты или этот вонючий аптанабил!

Обычай гор не позволяет ослушаться старика. Осман покорно встал, подошел к машине, взялся за задний буфер.

— Езжай!

Шофер завел машину, включил сцепление. Осман напрягся. Шофер подбавил газ. Осман напрягся еще больше, побагровел. «Если эта машина потянет сильней, не выдержу»,— подумал он и вдруг его осенило: «А что если оторвать от земли задние ноги-колеса машины?»

Он выпрямился. Отрываясь от земли, колеса бешено завертелись. По Осману, как из пулемета забарабанили комья земли, его окутало пылью и выхлопными газами. Осман подержал злобно ревущую машину и… опустил. Его снова обдало пылью, больно ударили комья. Машина прыгнула как норовистый конь и, едва не врезавшись в стену, остановилась.

Старейшина подошел, посмотрел на посеревшего от пыли Османа и презрительно постучал по крыше машины своей палкой.

— Ахмах! Абдал! Дурак! — сказал он и, возвращаясь на свое место, пояснил: —Сильный, как десять лошадей, а нашему Осману проиграл. Что твой аптанабил! Он самых сильных и ловких батыров в Анжикале победил!

4. Борьба — лучше всего

Османа вызвали в Махачкалу.

— Поедешь в Пятигорск на Первую колхозно-совхозную спартакиаду, — сказали ему в комитету по делам физкультуры и спорта. — Вот только одеть тебя надо по-городскому…

Портной становился на стул, ахал, охал, обмеряя редкостного клиента и, в заключение, чмокнув кончики своих пальцев, заявил:

— Будет костюм! Не костюм — узюм! Элегант! Экстра!

Сменить свою громадную папаху на легковесную и столь же легкомысленную, как ему казалось, кепку, Осман категорически отказался.

Принялись за поиски ботинок пятьдесят седьмого размера. Но таких обувная промышленность не выпускала, а сшить по заказу — не хватало времени. Решено было стачать Осману чувяки.

Экипированный таким образом, Осман Абдурахманов выехал в Пятигорск. Но оказалось, что его слишком долго снаряжали в дорогу. Он опоздал на соревнования.

Подошел к одному судейскому столу:

— Списки закрыты. Соревнования по метанию диска закончились.

Подошел к другому:

— Толкание ядра закончилось.

То же садоое ему сказали, когда он обратился к судьям по метанию гранаты.

После долгих уговоров удалось попасть в списки соревнующихся по метанию камня. Осман без труда опередил всех своих соперников.

Премию — патефон — Осману вручал Серго Орджоникидзе.

— Откуда вы? — спросил он, пожимая руку Османа.

— Из Гергебильского района, из Дагестана.

— Бывал в этих местах. Хороши там абрикосы, черешня… Правда, тогда было не до фруктов. Нас занимал один фрукт — имам Гоцинский… Хотите в Москву? К хорошему тренеру?

— Пока не знаю, каким видом спорта заняться. Поднимать тяжести хорошо, бокс… боязно как-то, — Осман с неудовольствием посмотрел на свой арбузоподобный, чугунной тяжести и крепости кулак. — Легкая атлетика слишком легка… Борьба, наверное, лучше всего.

— Вот хорошо! Я постараюсь помочь вам. — Серго еще раз пожал руку великана.

5. Осман — чемпион Москвы

Московская суета, необъятность города, обилие машин, грохот трамваев и огромные дома поразили Османа. И Осман поразил москвичей. Вечно спешащие, они внезапно останавливались, словно ударившись об стену, и, потрясенные, провожали гиганта взглядами.

Великан стал работать на заводе «Серп и Молот». Комитет по делам физкультуры и спорта завода прикрепил к нему ребят, которые должны были провожать его на тренировку и домой.

С какой гордостью они это делали! Шли, крепко сжимая его громадный палец и задрав носики. И все расступались перед ними. И все смотрели на них.

Однажды девочка привела его на тренировку и ушла домой. Осман, закончив тренировку, сел в трамвай и… заехал на противоположный конец города. Пересел в другой трамвай и опять оказался в незнакомом районе столицы. Ночью, уставший й отчаявшийся, он попал в милицию.

В милиции решили было звонить в иностранные консульства: Осман говорил на невообразимой смеси аварского, кумыкского и русского языков, но вдруг он догадался показать заводской пропуск.

Милиционер проводил Османа до проходной завода, и, узнав адрес у вахтера, довел до общежития.

Тренировал великана знаменитый в то время борец А. З. Катулин (ныне —председатель федерации борьбы СССР). Он не мог нарадоваться своим учеником. Уже на второй тренировке Осман «мостил», знал некоторые приемы классической или, как ее тогда называли, французской борьбы.

— У него чудовищной силы руки и ноги, — говорил в восхищении Катулин.— Поработаем над брюшным прессом, плечевым поясом и шеей. Тогда этот великан будет непревзойденным борцом. Очень смел, быстро и хорошо усваивает приемы борьбы.

Первым, кому «посчастливилось» испытать на себе железную хватку великана, был неоднократный чемпион страны Георгий Минаев. После десятиминутной тренировочной схватки, он долго массировал себе шею и изумлялся силе новичка.

6 февраля 1936 года, выступая от спортивного общества «Темп», Осман Абдурахманов стал чемпионом Москвы.

К нему подошел мастер спорта Архипов.

— Ты слыхал о чемпионе мира по боксу Корнере? — спросил он.

— Нет.

— Это — негр. Весом 115 килограмм и ростом два метра. Тебе надо заняться боксом, чтобы побить его И стать чемпионом мира.

Председатель московского комитета по делам физкультуры и спорта заявил:

— Сейчас же закажу тебе боксерские перчатки.

Но Осман отказался:

— Душа не позволяет, — сказал он. — Днем вместе ходить, а вечером драться. Это не по мне.

Несколько освоив русский язык, Осман поступил на годичные курсы по подготовке инструкторов спорта при институте физкультуры.

6. Осман — кинозвезда

Шхуна «Эспаньола» шла под всеми парусами. Глава пиратов одноногий Джон Сильвер сидел на люке, покуривал трубку и читал… Нет, не завещание Одноглазого Пита или Однорукого Флинта, Джон Сильвер читал газету «Правда».

Два пирата, доктор Ливси и… режиссер Вайншток играли на полуюте в «козла», да так стучали костяшками, что атаман пиратов вздрагивал и грозно хмурился.

Великан-слуга Гюнтер носил на руках одного из коварных пиратов и, ласково шепча, убаюкивал его.

…Был перерыв между съемками кинофильма «Остров сокровищ».

Осман Абдурахманов играл в фильме роль слуги Гюнтера. Идет фильм. Гюнтер, растолкав дерущихся пиратов, входит в таверну. За ним туда же проскальзывает юнга — переодетая девушка. Гюнтер пьет пиво ведроподобными кружками…

Вот Гюнтер отражает нападение пиратов. Схватив одного из них за ноги, словно живой палицей, сокрушает одной пиратской головой другие пиратские головы…

После появления фильма «Остров сокровищ» Осман стал «кинозвездой». Его приглашают для исполнения ролей в других кинофильмах. Он снимался в фильмах «Детство» по М. Горькому, «Богдан Хмельницкий» и в некоторых других.

7. Цирковой артист

«Госцирк Тбилиси

Сегодня прибыл и ежедневно
принимает участие в представлениях
борец-великан Осман Абдурахманов.
Рост —207 см., вес — 150 кг».

Такие афиши появились в столице Грузии в 1938 году. Чемпиона Москвы, инструктора по классической борьбе Османа Абдурахманова пригласили работать в цирке. Здесь он быстро завоевал широкую известность. Чемпион мира Мазур в своей книге пишет, что стоило на афише появиться имени Османа Абдурахманова, аншлаг был обеспечен.

Директора цирков слали друг другу телеграммы: «Шлите Османа Абдурахманова». И Осман вместе с женой Патимат садился в поезд и ехал в Новосибирск.

Затем в Астрахань, Чкалов. Потом Саратов, Днепропетровск, Пенза, Магнитогорск, Симферополь, Москва. И везде успех, везде первое место.

Более тысячи схваток провел богатырь на профессиональном ковре. Он встречался с «великим Иваном» — Иваном Поддубным, боролся с прославленным техником Климентием Булем, знаменитым Орсо Ярчаком, Мазуром, который впоследствии стал чемпионом мира. Побывали в его железных тисках Ян Цыган (Куксенко), Михаил Бурев, Ярков, Александр Пустынник и многие другие. На 15 чемпионатах Осман получил грамоты за первые места.

Особенной любовью Осман пользовался в Средней Азии. Узбеки, киргизы, туркмены, таджики и казаки касались пальцем его потного после борьбы тела, проводили этим пальцем по своему телу, или телам сыновей: это давало, будто бы, богатырскую мощь.

Однажды в Душанбе Османа уговорили бороться с… верблюдом. Осману был знаком бой с быками. Из них он выходил победителем. Схватку с верблюдом он начал так же, как с быками: схватил за морду и за ухо (так как у верблюда нет рогов) и стал опрокидывать.

Но длинная, гибкая шея верблюда пружинила, словно резиновая. Верблюд ревел, кусался и плевался. Его удалось свалить лишь применив запрещенный в классической борьбе прием — захват за ногу.

В Киеве Осман боролся с удавом. «Дракон», холодный как лед, завораживающе смотрел в глаза. В жестокой борьбе у Османа появлялось желание задушить «противника», но всякий раз он вспоминал слова укротителя, что удав куплен в Южной Африке за большие деньги, золото, и продолжал бороться.

Он знал: стоило позволить змею трижды обвиться вокруг его тела, и не помогла бы никакая сила.

Были у Османа и враги, завистники. Они задумали «устранить» великана.

Однажды в Махачкале (это было в 1940 году) к Осману и его товарищу подошел человек и пригласил их покататься в его машине. Перспектива осмотреть окрестности Махачкалы, побывать в Каспийске и Избербаше была заманчивой, и они согласились.

За городом шофер пустил машину под откос, а сам заблаговременно выпрыгнул и побежал. Машина перевернулась несколько раз и упала в речку. У Османа были разбиты губы, голова. А товарищ ударился грудью и был без сознания.

Осман попытался открыть дверцу, но не смог. Тогда он выбил ветровое стекло, вылез сам и вытащил товарища.

О том, что было дальше, Осман говорит так:

— Завязали голову, лежал как большой хаджи в белой чалме. А того дурака поймали в Грозном. Посадили.

Другой случай произошел в Ростове. После борьбы с Яном Цыганом Осман шел по парку. Из кустов, в него выстрелили. Пуля пробила плечо пальто. Осман метнул в кусты кусок кирпича. В темноту убежали три фигуры.

Османа долго допрашивали в милиции, но он не знал, кто стрелял в него, не знал и кого подозревать.

8. Дома

Осман сидит на террасе своего дома в Кикуни, строгает кусок фанеры и ворчит:

— Эти ласточки — совсем бессовестные. Пачкают стол, голову, — при этих словах он вскидывает глаза на потолок террасы, где в щели между балкой и досками «квартирует» семья ласточек, и трет свою стриженную голову.

Потом он взгромождается на табурет с молотком и гвоздями. Я, грешным делом, думаю, что он сейчас заколотит вход в гнездо. Потом я казню себя за такие мысли: он прибивает фанеру к балке таким образом, чтобы ласточкина семья пачкала на нее, а не на стол.

Ласточка беспокойно взмахивает крыльями, гневно щебечет, но детально обследовав «крыльцо» своего дома, успокаивается.

А Осман, глядя на ряд стройных тополей, посаженных им на маленькой площади аула, очень неохотно рассказываем о себе.

Потом к нему приходят земляки и Осман достает газеты. Он агитатор. Включает для них магнитофон, подаренный ему в день пятидесятилетия.

Наседает молодежь: расскажите о себе, покажите прием. Скоро будут соревнования на приз Османа Абдурахманова.

А вечером, опираясь на двухкилограммовую палку, сделанную знаменитыми унцукульцами специально в подарок ему, он идет на годекан и обсуждает со стариками виды на погоду и урожай.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *