Во славу божию ответ

Во славу божию ответ

Блок. Стою на царственном пути… Прочтение

Виталий Литвин

28*.

«Стою на царственном пути…»
Стою на царственном пути.
Глухая ночь, кругом огни, —
Неясно теплятся они,
А к утру надо всё найти.
Ступлю вперед — навстречу мрак,
Ступлю назад — слепая мгла.
А там — одна черта светла,
И на черте — условный знак.
Но труден путь — шумит вода,
Чернеет лес, молчат поля…
Обетованная земля —
Недостижимая звезда…
Звезда — условный знак в пути,
Но смутно теплятся огни,
А за чертой — иные дни,
И к утру, к утру — всё найти!
15 августа 1901
Конечно, всё это – описание тяжелого сна. Сделано оно – мастерски. Ощущение настоятельности и бестолковой, непонятной неправильности подобных сновидений передано качественно. И ведь герой сна в стихотворении даже не движется, он «стоит», а всё равно словно видишь его метания: назад, вперед, вода, лес, поля…
И к утру, к утру — всё найти!
Вот только утром… Будет ли всё это казаться сном – утром?
Ведь утром и перед проснувшимся поэтом опять встанет «царственный путь». И – еще горящие воспоминания о «миге истинного чуда», и – еще жгущие воспоминания о «суровом хладе».
Ночью во сне была: «Звезда — условный знак в пути»… А утром опять вспомнишься Ты, которая была наяву — то же ночью! —
«Ты лазурью золотою
Просиявшая навек.»
26. «Признак истинного чуда…» 29 июля 1901. Фабрика ( http://proza.ru/2017/11/27/967 )
И еще про тебя:
«Ты над могилой — лучезарный храм…»
27. «Ты далека, как прежде, так и ныне…» 11 августа 1901. С. Дедово ( http://www.proza.ru/2017/11/27/973 )
Этой ночью – во сне было:
…путь — шумит вода,
Чернеет лес, молчат поля…
А в предыдущие – «болотные огни, зубчатый лес, свечение гнилушек на деревенской улице ночью…», когда он наяву возвращался из Боблово в Шахматово.
Так вот, казалось ли ему все это сном – утром?
И к сюжету. «Царственный путь» – здесь Блока впервые вытолкнули на Тропу миров. Вытолкнули, не объяснив правил местного дорожного движения, и он начал свой метод проб и ошибок.
*
*
вкраце о месте стихотворения в общем своде книги «Стихи о Прекрасной Даме»
Ал. Блок : «Символист уже изначала — теург, то есть обладатель тайного знания, за которым стоит тайное действие».
Теургия — это человеческая практика по работе с божественными сущностями. «Стихи о Прекрасной Даме» — рабочий дневник Александра Блока о ходе подобной практики.
Спустя десять лет он напишет Андрею Белому: “Отныне я не посмею возгордиться, как некогда, когда, неопытным юношей, задумал тревожить тёмные силы — и уронил их на себя.”
«Стихи о Прекрасной Даме» как раз об этом — о тёмных силах и о гордыни попытки справится с ними.
Справиться не получилось. Спустя ещё десять лет, уже после смерти Блока, Андрей Белый резюмирует:
«Первый том — потрясенье: стремительный выход из лона искусства; и — встреча с Видением Лучезарной подруги; и — далее: неумение воплотить эту встречу, обрыв всех путей»
Для Блока было важно подчеркнуть рабочий, реалистический характер книги («к моим же словам прошу отнестись как к словам, играющим служебную роль, как к Бедекеру , которым по необходимости пользуется путешественник»), поэтому вместо трёх разделов с мистическими названиями «Неподвижность», «Перекрёстки», «Ущерб» первого издания в канонической редакции их стало шесть, у которых вместо всякой философии теперь только указания на место и время действия.
Вот их краткая сводка:
I. С.-Петербург. Весна 1901 года. Юный теург обретает свет, но появляется и «гадалка» из Тёмного храма .
II. С. Шахматово. Лето 1901 года. Поэт учится работать с обретёнными силами, но постоянно путается меж Ясной и гадалкой, меж Солнцем и любимой. Меж Тобою и тобой.
III. С.-Петербург. Осень и зима 1901 года. Грань богопознания: попытка – успешная! – увидеть в любимой богиню, то есть раскрыть в «тебе» – Тебя! Но тут же появляются «двойники», которые искушают теурга россыпью миров.
IV. С.-Петербург. Зима и весна 1902 года. Видение Моисея, готовность к Акту, видение, как «мы странствовали с Ним по городам» – но что это все? – послания от Тебя или обманки «двойников»? И – снова видение Моисея, видение Неопалимой Купины, осознание, что Ты – Купина, то есть Ты – прямой призыв Господен к действию, как некогда к простому пастуху Моисею: «Иди! И соверши небывалое». Но опять вмешиваются акторы лиловых миров – гадалка, двуликий, двойник. И поэт срывается в открытые ему «двойниками» другие миры.
V. С. Шахматово. Лето 1902 года. Лето зимних кошмаров, лето расплаты… Но в ответ на прямой призыв: «Приходи, Я тебя успокою», поэт настаивает на своём праве на «каменные дороги».
VI. С.-Петербург. Осень — 7 ноября 1902 года. Он выходит на Тропу миров – лиловых миров. Бродит по ней, отчаивается. Он, ставя на кон свою жизнь, прорывается к Храму, но, судя по всему, это – тёмный храм.
Данное стихотворение относится ко ДЕСЯТОЙ сцене ВТОРОГО раздела. Всего сцен в нем – двенадцать:
1. Серафим.
2.Визит к гадалке.
3.Луна – Твои чертоги!
4.Ты – Солнце!
5.Холодный мир «В иной дали».
6.Нет зиме!
7.Темный храм.
8.Снова у гадалки.
9.Возвращение.
10.Царственный путь.
11.Роковая потеря.
12.Надежда.
К сцене данного стихотворения относятся ТРИ произведений:
28. «Стою на царственном пути…» ( http://www.proza.ru/2017/11/27/980 )
Пережив два контрастных откровения, поэт по возвращению получил еще и кошмар.
29. «Сумерки, сумерки вешние…» ( http://www.proza.ru/2017/11/28/1100 )
Продолжение: сон – как продолжение прошлого сна… Или это сон – как продолжение яви… Или продолжением сна – явь?!
30. «Ты горишь над высокой горою…» ( http://www.proza.ru/2017/11/28/1106 )
Сумерки дремоты-сна-яви освещаются «вечерним костром». (Ты – солнце!)
*
*
*
предыдущее стихотворение — http://www.proza.ru/2017/11/27/973
следующее стихотворение — http://www.proza.ru/2017/11/28/1100

<<< БИБЛИОТЕКА >>>

Епископ Васильсурский Варнава (Беляев). Опыт православной аскетики

§ 4. Размеры подвигов. «Царский путь»

I. Святые отцы, как мы только что видели, несшие величайшие подвиги выше природы человеческой и не дававшие себе ни в чем ни малейшей поблажки, были, наоборот, очень снисходительны к другим. Ибо они знали, чего стоит подвиг… Только ведь тот, кто никогда не подвизался, может укорять и осуждать других за каждую мелочь, что мы и видим в разных мастей хулителях монашества или спасающихся мирян и что отметил и обличил еще Христос (Мф. 23, 4). А те, которые кровью выстрадали каждый свой шаг на пути спасения, завещевали своим духовным чадам совсем другое.

«…Никого не обличай, не поноси, даже и крайне худых по жизни своей. Распростри одежду свою над согрешающим и покрой его. Если не можешь взять на себя грехов его и понести за него наказание и стыд272, то будь, по крайней мере, терпелив и не стыди его…» Так поучает величайший и строжайший подвижник — св. Исаак Сирин273. Где найдется в настоящее время настолько любящая мать, которая бы охраняла интересы своих детей таким же образом, как сей отшельник заботился о совершенно чужих и чуждых ему людях, то есть о прелюбодеях, грабителях и тому подобных лицах зазорного поведения!..

Но продолжаю дальше выписку.

«Знай, брат, — наставляет преподобный, — что для того нам и надобно не выходить из дверей кельи, чтобы не знать злых дел человеческих. И тогда в чистоте ума своего во всех увидишь людей святых и добрых. Если же станем обличать, вразумлять, судить, исследовать, наказывать, укорять, то жизнь наша чем будет отличаться от жизни городской? И если не оставим этого, что будет хуже пребывания в пустыне?..»274.

Таково отношение настоящих монахов к грешникам. Во всех они видят добрых и святых людей и если человек грешит на их же глазах и отрицать греха уже нельзя, то они берут ризу свою и покрывают его… чтобы не увидали посторонние275. А сами — видя, не видят, и слыша, не слышат…276

«Об авве Макарии Великом утверждали, — говорится в «Достопамятных сказаниях»277, — что он был, как сказано в Писании (Пс. 81,5), бог земной; потому что, как Бог покрывает мир, так и авва Макарий покрывал согрешения, которые он и видя, как бы не видел, и слыша, как бы не слышал».

Что же сказать о том случае, когда поучения святых отцов относятся к миру, хотя и немощному, но хоть сколько-нибудь внимающему себе! Заранее можно догадаться, что они скажут словами Апостола: «Мы могли явиться с важностью, как апостолы Христовы, но были тихи среди вас, подобно как кормилица нежно обходится со своими детьми…» (1 Фес. 2, 7).

Продолжу дальше выписку из св. Исаака Сирина.

«…Если не безмолвствуешь сердцем, безмолвствуй, по крайней мере, языком. Если не можешь держать в благоустройстве свои помыслы, то хотя чувства свои соделай благоустроенными. Если не один ты своею мыслью, то будь хотя один своим телом. Если не можешь потрудиться телом своим, поскорби хотя умом. Если не можешь бодрствовать стоя, то бодрствуй сидя или лёжа на ложе твоем. Если не можешь поститься в продолжение двух дней, постись, по крайней мере, до вечера. А если не можешь и до вечера, то остерегайся, по крайней мере, пресыщения. Если не свят ты сердцем своим, то будь чист хотя телом. Если не плачешь в сердце своем, то, по крайней мере, облеки в плач лице свое. Если не можешь миловать, то говори, что ты грешен. Если ты не миротворец, то не будь хотя любителем мятежа. Не можешь стать рачительным, по крайней мере в образе мыслей своих, будь не как ленивый. Если ты не победитель, то не превозносись мыслью над теми, которые подлежат ответственности. Если ты не в состоянии заградить уста клевещущему на друга своего, то, по крайней мере, остерегись от общения с ним…»278

Это вот значит поступать, «как кормилица нежно обходится со своими детьми», это значит, будучи самому сильным и великим, брать на себя немощи других, это значит, кратко сказать, подражать Самому Господу, Который имеет силу испепелить в одно мгновение всех людей, но «трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит»… (Мф. 12, 20; ср. Л к. 9, 54-56).

Но и говоря безотносительно к кому бы то ни было, то есть не только к слабому и немощному человеку, но и горящему духом (Рим. 12, 11) и имеющему все 10 талантов (Мф. 25, 28), нужно знать, что святые отцы выработали определенный общий положительный взгляд на размеры подвигов. Перенеся сами величайшие труды и будучи принуждены иногда снисходить к своей телесной немощи, отцы опытом дознали, что благодать Святого Духа, — а она ведь составляет цель стремлений подвижнического жития! — нельзя насильно привлечь к себе посредством только хотя бы и чрезмерных подвигов. А с другой стороны, и сами эти подвиги скорее расслабляют тело (а отсюда приводят в уныние и душу), чем доставляют человеку положительную пользу. После чрезмерных подвигов наступает, как говорят теперь, реакция, и немощная плоть требует отдыха, да не простого, а такого, при котором она не в состоянии делать и того, что делала раньше. А это уже отступление назад. Какой же смысл, закладывая фундамент, класть кирпич, а потом снимать два? Очень скоро разорим всю постройку, что нередко и можно наблюдать среди созидающих неразумно свой душевный дом.

Вот иллюстрация к предыдущим рассуждениям в отношении добродетели поста, но она относится и ко всякой другой.

Авва Иосиф спросил однажды Пимена Великого:

— Как должно поститься?

— Надобно, по моему мнению, — отвечал равноангельный, — есть каждый день, но есть немного, не досыта.

— Как же ты, авва, в юности своей постился сам по два дня? — сказал преп. Иосиф.

— Точно, постился и по три дня, и по четыре, и даже по неделе, — отвечал старец. — Но всё это испытали отцы, как сильные в добродетели, и нашли, что лучше есть каждый день понемногу, и показали нам путь царский. Ибо он удобнее для нас…»279

Отсюда, конечно, не следует, что подвиги совсем не нужны или что они не могут быть велики. Нет, могут быть и выше сил человеческих, а вообще, стоят в зависимости от сил каждого. То, что для одного является чрезмерным и не под силу, для другого составляет легкую работу. Так ведь и в обыденной жизни — ребенок удивляется тому, как взрослый легко закидывает его мяч «к небу», «из глаз вон»… Но всё-таки каждый должен брать на себя столько трудов, сколько может понести, не обессиливая, но с некоторым всё же понуждением себя. Будем помнить, что Бог судит людей не по количеству трудов (подвигов), а по количеству усердия (Лк. 12, 43-44)280.

Это и называется идти царским путем. О нем следует сказать несколько подробнее.

II. Святые отцы не нахвалят этот путь. «Умеренному деланию — цены нет», — говорится в старчестве. Стоит только дать себе малый труд полистать несколько страниц святоотеческих творений, как уже мы наткнемся на подобные же изречения, говорящие о пользе «царского пути» и о необходимости следования по нему.

Приведу здесь еще несколько изречений.

«Все, что противно умеренности, — от демонов», — говорит вышеупомянутый уже мною св. Пимен Великий281. Как каждому видно, это именно то выражение, на которое считал долгом обратить внимание своих духовных детей в наше уже время иеросхимонах Амвросий Оптинский. «Край бесовстии суть» (крайности — вещь бесовская)», — говорил он282.

Другой египетский отец, авва Вениамин, цитируемый в этом месте преп. аввой Дорофеем, говорил подобное же: «Ходите царским путем, измеряйте версты и не будьте беспечны»283. Вышеприведенную мысль Пимена Великого продолжает и развивает знаменитая подвижница древнего Египта IV века — преп. Синклитикия. Она велит зорко присматриваться и к себе и к людям и наблюдать, не демонское ли то подвижничество, с которым мы имеем дело? И мерилом, признаком для истинного подвижничества полагает умеренность. «И враг установил свое подвижничество, — говорит преподобная284, — и его ученики подвизаются. Чем же различить нам Божественное и царское подвижничество от демонского и мучительного? Явно, умеренностью. Во всю жизнь свою неизменно сохраняй правило поста. Не постись четыре или пять дней с тем, чтобы потом разрешиться на множество яств. Ибо неумеренность всегда гибельна».

Вот еше несколько слов из Ефрема Сирина285. «Не будем вести себя так, чтобы сегодня были у нас воздержание и кротость, а наутро невоздержание и гордость; сегодня — безмолвие, бдение, смирение, а наутро — развлечения, ненасытный сон, неподчинение и т. п.; сегодня у нас отречение от мира, отречение от всего земного, отречение от отечества, друзей, плотских родителей, а наутро станем отыскивать страну, отечество и наследство, чтобы погрузиться во множество зол».

Последним обстоятельством и объясняются следующие слова, которые я иногда слышал от лиц, порицавших монашество: «Я сам когда-то думал пойти в монастырь… постился, по ночам молился… и теперь стыжусь, что я был настолько глуп, что проделывал все это…» И этот свой опыт, как нечто ценное, они приводят как сильный довод против истинности и закономерности подвижничества, как нечто такое, что показывает, что иночество со всеми своими постами и молитвами («ночными») избрало неправильный путь спасения. Но не так дело обстоит. Неправильно не настоящее подвижничество, а прелестное, неправилен был путь к нему, именно — не «царский». Отсюда из этих достойных многого плача и слез слов следует только то, что для того чтобы подвизаться, мало одного желания, но еще необходим и руководитель опытный.

А самочиние всегда наказывается отступлением, изменой и нередко даже хулой. Наказывает же этими вещами, конечно, человек сам себя, а не Бог его.

Можно и еще привести несколько цитат из святых отцов по этому поводу, но я ограничусь предыдущими. Замечу только, что и языческие мудрецы до этого дошли. Клеобул, один из семи мудрецов древних, сказал: «μετρον άριστον» («мера самое лучшее»)286.

Уча других «царскому» пути, святые и сами шли по нему. Про авву Агафона, славнейшего из древних монахов, говорится287, что «он был мудр по уму, не ленив по телу, во всем знал меру, — в рукоделии, пище и одежде». Таких примеров можно привести немало288.

Примечания:

272. О том, как «принимали этот стыд и наказание» на себя святые, хорошо даст понять рассказ из жизни прп. Макария Великого, см. параграф «Самоукорение. Плач»; также — в жизни прп. Ефрема Сирина о навязывании ему ребенка (Творения, т. III).

273. Св. Исаак Сирин. Слово 89-е // Творения. Сергиев Посад, 1911, с. 424.

274. Там же.

275. См. поведение аввы Аммона Египетского (след. примеч.), славного в отцах, в отношении одного брата, к которому зашла женщина. (Достопамятные сказания. Об авве Аммоне, п. 10. СПб., 1871, с. 55). Прп. авва Дорофей комментирует этот случай в своих «Душеполезных поучениях», VI. Троицкая Лавра, 1904, с. 86.

276. Про авву Аммона говорится, что он пришел в такое совершенство, что от «множества доброты не знал зла».

Приведу один пример из многих для подтверждения милующего сердца великих святых — пример, редко где цитируемый.

Когда св. Аммон сделался епископом, привели к нему девицу, зачавшую во чреве, и сказали ему:

— Такой-то сделал это, наложи на них епитимию.

Аммон, знаменовав крестом ее чрево, велел дать ей шесть пар полотенец и сказал:

— Когда придет время родить, не умерла бы она сама или дитя ее, и было бы в чем похоронить их.

— Для чего ты это сделал? — сказали обвинявшие девицу. — Наложи на них епитимию. Но он отвечал:

— Смотрите, братия, она уже близка к смерти, что же я должен сделать?.. И отпустил ее.

Повествование («Достопамятные сказания») не говорит, были ли слова Аммона пророчеством (по ходу дела, кажется, так), но что другой мог бы павшую осудить (по крайней мере, словом), всякому ясно. Но святой подражал своему Господу, а не Его гонителям (Ин. 8, 3-11).

277. Достопамятные сказания, с. 212.

278. Св. Исаак Сирин. Цит. соч., с. 425.

См. еще какую заботу выказывал св. Варсонофий Великий к прп. авве Дорофею, когда последний только что поступил в монастырь (Се. Варсонофий Великий. Его жизнь и учение).

279. Достопамятные сказания. Об авве Пимене, п. 31, с. 278-279.

280. Лк. 21, 1-4 (о женщине вдовице). Этим и объясняются случаи (указанные в Житиях) с Пафнутием, Антонием, Макарием, что подвижник в пустыне, смолоду величайший подвижник, а ему свыше говорят: он равен какому-то мирянину (всегда мирянину). Потому что последнему некогда таких покаянных подвигов нести, но усердия у него много. И все (до последней капли), что он может сделать, он делает, и Бог его равняет.

281. Там же, п. 129, с. 306.

282. Архим. Агапит. Цит. соч., ч. II.

283. Достопамятные сказания. Об авве Вениамине, п. 5.

284. Там же. О матери Синклитикии, п. 15, с. 388.

285. Св. Ефрем Сирин. Творения, т. II. М., 1881, с. 134.

286. Ничего слишком ( μηδέν άγαν ) — эта пословица, которую приписывают Хилону: надписана была на Дельфийском храме. (См.: Protog. Р. 343 В. См. еще: толкование Plat Menexenus, 247, Ε (пер. проф. Карпова, ч. IV. СПб., 1863 и прим. 1-е). Платон говорил, прибывают ли деньги, убывают ли, человек остается верен этой пословице. Не будем ни слишком тревожиться, ни бояться, если бы надлежало и умереть в эту минуту (248.В.). Вот мысли христианские до Р. X.! Бог не оставил язычников в совершенной тьме, но предоставил им естеством «творить законное» и доходить, возвышаться до истины…

287. Достопамятные сказания, п. 10, с. 43.

288. Искушения и падения — от неумеренностей и не царского пути. Авва Матой учил, что слабые оставляют дела легкие и скорые, а берутся за трудные, и скоро оставляют. Диавол вкладывает помыслы пожелания именно тех вещей, которые в нашем состоянии нельзя нам совершить. Послушникам — дела безмолвников, безмолвникам — наоборот; мирским, если хорошо живут, то внушает желать скорбей безмерных (а если бы пришли, то задавили бы нас), а тот, кому они посылаются, ропщет, что трудно жить и молиться и проч. И все у них кувырком и шиворот-навыворот идет. Встанет слабенький человек, прислонится к стене, съест кусочек, бежит на службу, оттуда, не заходя домой, — в церковь, из церкви часов в 11—12 — домой, измученный, ничего есть не хочет, ложится «как убитый», не молясь, спать. Проснется ночью в 2—3 часа, начинает читать молитвы на сон грядущим. Немножко что-либо поделает и опять ложится спать. Встает, идет к ранней обедне и снова также. И это, думают, хорошо, «подвиг» несут «ради Бога». Нет, диаволову мы волю тешим. Бог любит все в меру, а «крайности бесовстии суть». Скоро сил у него не хватает, и он часто отпадает, а иногда и совсем падает, потому что начал, не утвердившись внутренно, духовно. Также отсюда зависть, высматривание: ну-ка, придет ли кто-нибудь раньше нас в церковь и прочее тщеславие! Когда нам духоносные отцы, против воли, указывают, не слушаем. Так диавол, найдя в человеке одно незащищенное место, делает с ним, что хочет, под видом добродетели.

Не следует путать с царской дорогой из Суз в Сарды.

Via Regia («Царская дорога») — один из древнейших торговых маршрутов в истории, который вел из Египта вдоль линии водораздела на плато на восточном берегу Иордана, через Дамаск в Месопотамию и Персию.

Via Regia началась в Египте в Гелиополисе, оттуда шла на восток, через Клисму (современный Суэц), через перевал Митла, египетские форты Нехл и Темед, через пустыню Синай в Эйлат и Акабу к медным рудникам Тимны. Оттуда «Царская дорога» поворачивала на север, поднимаясь на плато к востоку от долины Арава, где её пересекали Дорога специй и Дорога благовоний, мимо Петры и Маана к Удруху, Селе, и Шобаку (во времена крестоносцев крепость Монреаль). Далее она проходила через Керак и земли Эдома и Моава в Мадабу, Рабат-Аммон (современный Амман), Джараш, Бостру, Дамаск, и Тадмор, оканчиваясь в Ресафе (около Эр-Ракка) на Евфрате.

В Библии»царская дорога» упоминается в Ветхом Завете, когда Моисей просил царя Эдомского разрешения воспользоваться ей за плату (Чис. 20:17). «…позволь нам пройти землею твоею: мы не пойдем по полям и по виноградникам и не будем пить воды из колодезей ; но пойдем дорогою царскою, не своротим ни направо ни налево, доколе не перейдем пределов твоих. Но Едом сказал ему: не проходи через меня, иначе я с мечом выступлю против тебя. И сказали ему сыны Израилевы: мы пойдем большою дорогою, и если будем пить твою воду, я и скот мой, то буду платить за неё; только ногами моими пройду, что ничего не стоит.»

В отличие от Великого шёлкового пути, основной товаропоток Via Regia составляли товары, жизненно необходимые для функционирования экономики. На север шли зерно, медь, льняные ткани; на юг — железо, рыба, шерстяные ткани. Via Regia оказывала важное влияние не только на страны, через которые проходила, Идумею, Моав, Набатею, города Декаполиса, но и на соседние, являясь не только мощным экономическим, но и военно-политическим фактором и путём миграций. Этой дорогой прибыл в Ханаан еврейский патриарх Авраам.

Она способствовала и взаимному культурному влиянию, и распространению религиозных идей.

При императоре Траяне дорога была вымощена и стала называться Via Nova Traiana — «Новая Траянова Дорога». Она в то время представляла собой булыжную мостовую шириной в семь метров и являлась одной из самых важных шоссейных дорог на всем Ближнем Востоке. Параллельно с этой магистралью была построена эшелонированная система наблюдения с маленькими крепостями, башнями и сигнальными станциями. Их задача состояла в контроле над караванными путями и оазисами в пограничной зоне и в наблюдении за всей караванной торговлей.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *