В горах кавказа

В горах кавказа

Соболезновать, сочувствовать и молиться

Беседа с абхазским пустынником монахом Константином


Новоафонский Симоно-Кананитский монастырь в Абхазии

Предлагаем вниманию читателей расшифровку аудиозаписи беседы с абхазским пустынником отцом Константином, состоявшейся минувшим Великим постом, на праздник Третьего Обретения Главы Иоанна Крестителя. Монах Константин – делатель Иисусовой молитвы, на протяжении сорока лет подвизающийся в горах Кавказа, автор известных книг «Беседы с кавказским пустынножителем» и «Беседы о молитве».

О ДОБРОДЕТЕЛИ
И РЕВНОСТИ ПО РАЗУМУ

Добродетель – это середина между двух крайностей. В том числе добродетель засвидетельствовать миру, что есть что: что – добро, а что – зло. <Это> нужно для обуздания чрезмерной ревности ревнителей, которые очень часто, мне кажется даже в большинстве своем, уклоняются в крайности. Крайность чрезмерной ревности – сплошное осуждение. Но если им об этом говорить, они принимают это очень болезненно, считают, что ты – предатель, ты – изменник, ты уже на другую сторону становишься… Чтобы этого избежать, нужно каждому человеку задать вопрос.

Заглянем каждый в свою совесть. Мы хотим сохранить чистоту Православия. Осуждаем действия архиереев, которые нарушают те или иные каноны, не исполняют того или другого. Но спросим себя. Вот мы думаем сами о себе, размышляем о своей жизни или говорим каждый, собравшись между собой… Сколько времени мы посвящаем на размышление и говорение, как мы должны исполнять заповеди – те, которые мы знаем, и сколько времени мы посвящаем на размышление о том, какие каноны нарушают архиереи или священники? То есть как мы как христиане реализуем себя, исполняя заповеди Евангельские и требования нашей совести? И сколько времени и старания, и слов мы тратим на то, чтобы потребовать исполнения заповедей от других? Вот в чем суть. <…>

ОБ ОТСТУПНИЧЕСТВЕ ОТ ВЕРЫ

Промедление подобно смерти, и это вынуждает обратиться к людям, поскольку архипастыри на эту тему почему-то молчат: о реальной угрозе отступничества, о реальной угрозе глобализации, о реальной угрозе кодификации и экуменизма. Фактически в этом проявляется отступничество от жизни по заповедям Христовым, от жизни по канонам Церкви, от жизни по требованиям нашей совести. А это уже очень серьезно. Главное, что люди не понимают, что это опасно. Это вынуждает тех, кто понимает, сказать свое слово – и устное, и письменное, использовать все возможные источники информации.

<…> Но как сказал мне схимонах Алексей, ныне уже покойный: «Ты, – говорит, – пойми простую вещь, что для того, чтобы кому-то что-то сказать, нужно знать не только, что сказать, а нужно знать, как суметь сказать, чтобы он мог принять. А если ты не знаешь, как сказать, то лучше промолчи, потому что иначе, если ты скажешь не так, как подобает, как он может принять, ты принесешь особый вред и себе, и ему». И это очень существенно в этом деле.

Что касается и принятия номеров, и этого общения, братания с католиками, братания тем более с иудеями и магометанами – это чужой голос, чужое проповедание. Апостол Павел сказал, что «если мы или Ангел благовестит вам не то, что мы вам благовествовали, – анафема да будет» (см.: Гал. 1, 8). А мы должны быть потому внимательны, знать наше христианское учение и последовательно придерживаться его, потому что в Апокалипсисе сказано: «Что ты слышал, принял – храни и покайся» (см.: Откр. 3, 3). Потому то, что мы приняли, – мы должны хранить, а то, что мы не сохранили, – в том мы должны каяться. Предание Церкви и постановления церковные, каноны все, ну и, конечно, заповеди мы должны свято хранить, потому что в этом наше спасение.

О СТРАХЕ ПЕРЕД ЗЛОМ

Я прочитал такую мысль, что страх перед злом страшнее и вреднее для нас самого зла, потому что чужое зло не преумножает нам зла, если мы не примем его со своим злым произволением. А сказать, засвидетельствовать миру, сказать людям, ближним нашим, что это зло, – мы боимся, потому что за это нам будут какие-то неприятности. А в Апокалипсисе читаем, что Господь говорит: «Горе страшливым и неверным, и блуд творящим и чары творящим. И место их в езере огненном» (см.: Там же. 21, 8). Я когда прочитал это изречение – просто ужаснулся. Смотри, что блуд творящим и чары творящим и только страшливым, когда боимся людей или последствий какого-либо нашего христианского проявления, проявить себя как христиане, как-то пострадать, идем на какой-то компромисс… И за этот страх перед людьми, перед тем, что мы что-то потерпим от людей неприятное, не желательное для нас, мы идем на какой-то компромисс с совестью перед каким-то злом. И за это мы попадаем в езеро огненное с теми колдунами, сатанистами, которых мы сейчас презираем и справедливо гнушаемся и удаляемся, потому что они осуждены уже Богом. И мы можем быть осуждены именно за то, что мы побоялись назвать и сделать то, что понуждает нас сделать христианская совесть, побоялись сделать то, к чему побуждают заповеди Христовы. Скажем, Христос сказал, что «мир не может вас ненавидеть, а Меня ненавидит, потому что Я свидетельствую, что дела его злы» (см.: Ин. 7, 7). А мы боимся сказать миру, на то или другое действие указать, что дела его злы. Потому что боимся, что он как-то нас ущемит, чего-то лишит или накажет, сотрет с лица земли, подослав к нам какого-нибудь убийцу. А Господь говорит, что «вы Мне свидетели». То есть Он засвидетельствовал пред миром, Христос засвидетельствовал миру, что дела его злы суть, а мы боимся. Мы хотим подражать Христу, Который сказал: Кто Мне служит – Мне да последует (Там же. 12, 26)?

Мы боимся сказать, что дела мира злы, а все одобряем: ту же глобализацию, тот же самый экуменизм и другие беззакония, которые сейчас творятся. Это ювенальная юстиция, которая внедряется сейчас, как слышал я, и другие великие беззакония, которые на самом деле приносят временные и вечные страдания для всех, участвующих в этих делах. Еще в народе есть такая пословица: «Молчание – знак согласия». Это к тому, чтобы мы не были участниками чужих грехов, мы должны говорить и называть вещи своими именами. Если это зло – значит это зло. Участия быть не должно. Потому что нам дана заповедь: «Не соучаствуйте в чужих грехах, не прельщайтесь чужим грехом». И другая заповедь: «Воспротивитесь диаволу – и бежит от вас, приблизитесь к Богу – и приблизится к вам». Так что мы сами себя определяем в своих поступках, в своих действиях, ежедневно, ежечасно.

Окончание см. на стр. 6


Грот св. ап. Симона Зилота

Абхазия – Апсны («Страна души»). Сюда пришел с проповедью о Воскресении Христовом св. апостол Симон Кананит (Зилот).
И в третий день брак бысть в Кане Галилейстей…(Ин. 2, 1).

Далее Евангелие повествует о первом чуде, совершенном Иисусом Христом, после чего и вероваша в Него ученицы Его (Там же, 11). Потрясенный чудом, уверовал и сам жених, и уже не мог жить прежней жизнью. Этот жених был апостол Симон Кананит. Он убедил свою невесту отказаться от земного счастья ради спасения души и пошел за Христом. Вместе с двенадцатью апостолами, приняв Дар Святаго Духа в день Пятидесятницы, получил он свой жребий для проповеди. Проповедовал в Иудее, Египте, Ливии и Абхазии, где и принял мученическую кончину.
В горе, в живописнейшем ущелье реки Псырцха, он устроил свою келью, попасть в которую можно было не иначе как ползком, через небольшое отверстие наверху. Появление удивительного подвижника не прошло безследно для этих мест, населенных языческими племенами. Благодаря вере и трудам св. апостола Симона Кананита, христианство дало свои всходы на этой благословенной земле…
Дивным образом и поныне сохранились на месте гибели апостола Симона Кананита камни, окропленные его кровью.

Монах Меркурий «Записки современного пустынножителя»

Предисловие редактора

«Записки современного пустынножителя» — совершенно особый жанр духовной литературы. В основу этого не совсем обычного произведения легли дневниковые записи современного монаха-подвижника, более 30 лет (с конца 50-х и до начала 90-х годов) подвизавшегося в горах Кавказа. Насыщенная опасностями и происшествиями жизнь отшельников, несмотря на абсолютную достоверность описываемых событий, напоминает читателю приключенческий роман, своего рода робинзонаду, хотя, безусловно, автор, которому сейчас уже за семьдесят, вовсе не ставил перед собой подобной цели. Отец Меркурий просто записывал в свой дневник то, что происходило во внутренней, духовной жизни делателей Иисусовой молитвы и, конечно, все, с чем приходилось встречаться на столь необычном и опасном в советское время пути древнейшего аскетического подвига.

А опасности были отнюдь не выдуманные. Шла вторая половина ХХ века, конец 50-х годов, новые, на этот раз хрущевские гонения на Церковь, яростная атеистическая пропаганда в прессе и в произведениях искусства. Известный советский поэт Алексей Сурков, преодолев, наконец, в эти годы страх, победно заявляет всему советскому народу:

Именно теперь, когда государственный атеизм сделал то, чего не смог сделать Гитлер, обещая: «Я освобожу вас от химеры совести», когда русскому народу была раскрыта «гуманистическая природа атеизма и его роль как духовного освободителя личности от порабощающих ее иллюзий» (совести, нравственности, милосердия — Ред.), именно теперь, когда «окончательно подорваны социальные корни религии, а исчезновение эксплуататорских классов привело к ликвидации классовой базы религиозных организаций», вдруг обнаруживается, что вера и Церковь Христова не только живы, но продолжают даже в этих условиях словом истины рождать все новых и новых подвижников.

В стране полным ходом идет строительство социализма, писатели и поэты наслаждаются «оттепелью», пионеры отдыхают в пионерских лагерях, их родители — на Черноморском побережье Кавказа, а в это время тысячами закрываются храмы Божии, разгоняются монастыри, исповедники Христовой веры томятся в тюрьмах, лагерях (отнюдь не пионерских) и в психиатрических больницах, терпя нечеловеческие унижения. С вертолетов отыскиваются уединенные кельи пустынников в горах Кавказа, их склоны прочесывают с собаками.

Вот исторический фон, на котором происходят события книги.

И тем не менее, на ее страницах мы встречаем людей, которые, невзирая на презрение общества, на прямую опасность попасть за решетку и даже лишиться самой жизни, из всех возможных жизненных путей выбирают тяжелейший.

Вступая на этот путь, они сознательно становятся изгоями в том обществе, из которого почти уже изгнаны понятия милосердия и кротости, христианской любви, чести, совести и нравственной чистоты. Там, где венцом жизни, ее конечным результатом признается лишь гроб со смердящим трупом, христианские подвижники, безусловно, считаются ненормальными. Но они, оставляя все земное, идут путем, ведущим их к свободе. К свободе от страстей, свободе от греха, к свободе, которая вводит человека в Царство вечной жизни и Любви Божией.

В своем предисловии автор «Записок» — монах Меркурий отмечает, что его воспоминания предназначены, в первую очередь, для монашествующих, но, без всякого сомнения, их будут читать люди самые разные. Среди них могут оказаться и те, чье разгоряченное воображение рисует картины быстрого взлета к духовным вершинам, но непременно при условии бегства к вершинам Кавказа или, например, Алтая — подальше от «мира, погрязшего во грехе». Однако, читая воспоминания о. Меркурия, который с добросовестностью летописца поведал нам об обстоятельствах жизни современных пустынников, им придется сделать не совсем оптимистический вывод: грехолюбивый мир давно уже проник и туда…

Снова и снова приходят на память столетней давности слова святителя Игнатия (Брянчанинова), провидчески обращенные к нам, его потомкам: «В настоящее время в нашем отечестве отшельничество в безлюдной пустыне можно признать решительно невозможным, а затвор очень затруднительным, как более опасный и более несовместный (с внутренним устроением современного человека. — Ред.), чем когда-либо. В этом надо видеть волю Божию и покоряться ей. Если хочешь быть приятным Богу безмолвником, возлюби молчание и со всевозможным усилием приучись к нему. Не позволяй себе празднословия ни в церкви, ни в трапезе, ни в келии; не позволяй себе выходов из монастыря иначе, как по самой крайней нужде и на самое краткое время; не позволяй себе знакомства, особливо близкого, ни вне, ни внутри монастыря; не позволяй себе свободного обращения, ни пагубного развлечения; веди себя как странник и пришлец и в монастыре, и в самой земной жизни — и соделаешься Боголюбезным безмолвником, пустынником, отшельником. Если же Бог узрит тебя способным к пустыне или затвору, то Сам, неизреченными судьбами Своими, доставит тебе пустыню и безмолвную жизнь, как доставил ее блаженному Серафиму Саровскому, или доставит затвор, как доставил его блаженному Георгию, затворнику Задонского монастыря» (том V, стр. 70).

Не будет преувеличением сказать, что всякий, кто сегодня мечтает о пустынножительстве — обольщен мечтаниями бесовскими…

Однако следует считать исключительными обстоятельства, сложившиеся в период хрущевских гонений на Церковь, когда были закрыты почти все монастыри, а областные и районные уполномоченные (по делам религий) жестко контролировали клир. Многим монашествующим (и даже только еще стремящимся к монашеству) по причинам как внутреннего, так и внешнего характера не нашлось места в нескольких чудом сохранившихся обителях. Этим и оправдывается их вынужденное бегство в горы. Они не помышляли о каких-то сугубых подвигах, речь шла о самой возможности их существования, но существования в прежнем качестве, т. е. о жизни иноческой.

Их бегство было бегством обреченных. Мир не оставил их и там, в этих безлюдных горах, он гнал и уничтожал несмирившихся боголюбцев везде. Большинство из них, словно смертники, были обречены на гибель или муки в тюрьмах и лагерях за свою веру, за Христа, но многие погибали и от руки одичавшего человека — «человека новой коммунистической формации», как в те годы называли в СССР лишенного веры и нравственных устоев «Homo soveticus». Вопрос был лишь во времени и в методах истребления. А в исполнителях, как всегда, недостатка не было. Князь тьмы находил и находит их везде, в любом месте и в любое время…

Перед верой, решимостью, терпением и мужеством этих невинных страдальцев и мучеников, гонимых «правды ради», мы можем только склонить головы.

* * *

Несколько слов, как нам кажется, следует теперь сказать читателю о недоумениях, которые неизбежно возникнут у него при чтении «Записок пустынножителя», поскольку автор не скрывал и не приглаживал фактов, записанных им в свой дневник и ставших теперь уже достоянием истории.

Чаще всего недоумения, с которыми приходится сталкиваться при чтении «Записок», происходят из-за присущей всем нам способности невольно идеализировать тех, кто ради духовного совершенствования во Христе отрекся от мира. Неосознанно мы ждем от них поступков, которые полностью удовлетворяли бы нашему представлению о том, каким должен быть человек во Христе. Если же мы замечаем в них какое-либо несоответствие нашему идеалу, у нас тут же возникает смущение, недоумение и может быть, даже неприятное чувство, подобное тому, которое заставляет морщиться музыканта, услышавшего фальшивую ноту.

Ты думаешь, это не страшно было —

Решить, что Бога на свете нет,

Что в нашей вселенной иная сила

Заведует ходом звезд и планет?

Название: Беседа о молитве
Монах Константин
Издательство: Задонский Рождество-Богородицкий мужской монастырь
Страницы: 67
Форматы: doc
Год издания: 2005
Автор предлагаемых «Бесед» — монах-пустынник, начавший свой монашеский путь в одной из пустынь Кавказа более 30 лет назад. Первым его духовным руководителем был глинский старец схиархимандрит Серафим (Романцов, †1976, г.

Сухуми), окормлявший после закрытия монастыря пустынную братию и потому считавшийся «старцем пустыни». После смерти о.Серафима автор пользовался духовным попечением воспитанника и преемника глинских старцев — схиархимандрита Виталия (Сидоренко, †1992, г.Тбилиси).
Данные вопросы-ответы представляют собой фрагменты бесед с монашествующими и мирянами о насущных вопросах духовной жизни. Заданы они были автору в разное время, но на протяжении ряда лет, по понятным причинам, носили сугубо личный характер.
Начиная с 1998 года, по старческому и архиерейскому благословению ответы автора частным лицам постепенно начинают приобретать общедоступную форму.
Первые «Беседы» увидели свет в 2000 году в стенах Задонского Рождество-Богородицкого мужского монастыря, на страницах православного альманаха «Задонский Паломник».

В 2004 году милостью Божией и попечением преосвященнейшего Никона, епископа Липецкого и Елецкого, вышла в свет первая брошюра, посвященная главному христианскому деланию — молитве.
Со временем работа была значительно исправлена и дополнена. Автором были учтены замечания и пожелания боголюбивых читателей.
Однако, предоставляя «Беседы» широкой аудитории, автор, как и прежде, счел необходимым сделать следующее замечание.
Все те советы, которые читатель найдет в этой книге, должны быть употребляемы благоразумно. Практическое их применение возможно лишь в совете с духовником или же в том случае, когда человек по каким-либо причинам не имеет духовного руководства и потому вынужден пользоваться «словом Божиим из книг, а не из живых уст» (как говорит о том святитель Игнатий Брянчанинов).
В связи с этим, при подготовке книги к печати, автор высказал пожелание, чтобы в предисловии к «Беседам» была процитирована следующая его фраза, адресованная в свое время некой инокине:
«Первое, что нужно помнить, читая и слушая эти ответы, — все они даны на тот случай, когда человек не имеет духовного руководителя (а жизнь-то идет, и решать вопросы как-то нужно). У послушницы все очень просто: представила все в полном виде своему духовному отцу, и: «Как благословите поступать?» Как скажет — так и поступать (разумеется, в духе евангельских заповедей).
Тем же, кому в силу сложившихся жизненных обстоятельств приходится заниматься самоисправлением и самовоспитанием по святоотеческим книгам, — Бог в помощь извлечь для себя какую-либо пользу из здесь написанного, как из «подспорья» к деятельному изучению писаний Святых Отцов».

Гора Монах расположена на северном краю села Хамышки. Существует легенда, что гора получила свое название от монаха, жившего много лет назад на вершине горы, в маленькой, как келья, пещере. Монах этот, стремясь замолить свои грехи, хотел выбить в скале фигуру святого, но сделал лишь одну голову. Присмотревшись к горе можно увидеть насупившееся скуластое лицо старца, его раскосые глаза глядят на Вас исподлобья, приплюснутый нос сильно выдается вперед, губы его крепко сжаты. Волосы взлохмачены надо лбом, а на макушке – лысина. Есть и другая легенда, которая гласит, что в прежние времена в пещерах горы поселились монахи. Они мирно жили в горах, пищу собирали себе в горах и лесах. А внизу, под горой, в глинобитных саклях жили люди, мирские. Они пасли скот, ходили на охоту, возделывали пашни. Все было бы хорошо, но полюбил монах прекрасную девушку из адыгейского селения. Монах нарушил данный им обет, но суровые законы гор всегда соблюдались жителями селения, превыше всего для них была честь рода. Разгневавшись на монаха за недостойный поступок, люди приковали несчастного к горе и заставили вырубить в камне свое лицо, чтобы впредь оно напоминало людям о неприемлемости порочащих женщину действий. С тех самых пор каменный лик несчастного монаха навеки обращен к людям как страж законов чести, чистоты и доверия человеческих отношений.

Но это лишь легенды, лицо, изображенное на горе, дело не человеческих рук, а результат долгого воздействия ветра и воды на песчаник. Вершина скалы плоская, а сама гора Монах является одним из отрогов хребта Азиш-Тау. С восточной стороны верхнего яруса скалы Монах располагается пещера Джоласа, названная в честь врача, скрывавшегося в ней в годы Великой Отечественной войны. Путь к Монаху начинается у моста через реку Бздыху, протоптанная и маркированная тропа стремительно набирает высоту и в непогоду подъем по ней потребует простейшей подготовки и самостраховки. По окончании третьей четверти пути тропа выводит к гроту, где когда-то по преданию жил монах. У грота бьет родник, исчезающий через несколько метров. В гроте сохранился участок предполагаемой старой ветрозащитной стенки. Продолжив подъем, тропа приводит к верхнему краю скал, где и был заложен грот монаха. Здесь же, у грота, расположилась хорошая обзорная площадка с видом на Хамышки, Ачешбок, Большой Тхач и Джубу и другие горы Адыгеи. На верхней площадке горы находится 21 курганный дольмен. Спуститься вниз можно, просто повернув назад или пройдя чуть дальше по кромке скал и отыскав путь вниз, после чего гротами, расположенными под скалой, пройти к роднику, закольцевав таким образом маршрут. Время от времени с горы Монах (Адыгея) вниз обрушиваются каменные монолиты, ломая деревья, камни выкатываются на дорогу или летят дальше в реку Белая.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *