Утешение поверженных

Утешение поверженных

Сокровищница духовной мудрости

Утешение

Умная душа, презирая вещественное стяжание и маловременную жизнь, избирает утешение небесное и жизнь вечную, которую и получит от Бога за доброе житие (прп. Антоний Великий, 89, 89).

***

Слово утешения да предшествует прочим речам твоим, подтверждая любовь твою к ближнему (свт. Василий Великий, 9, 48).

***

Что холодная вода жаждущему в жару, то слово утешения брату в скорби (прп. Ефрем Сирин, 30, 123).

***

Сам себя утешай, возлюбленный, теряя всякую скорбь, чтобы не сделаться тебе высокоумным, если часто будут утешать другие. Ибо Апостол говорит: утешайте себе на всяк день… (Евр. 3, 13) (прп. Ефрем Сирин, 30, 199).

***

…Если утешающий человек духовный, то приходит он не ко вреду, но к великой пользе. А кто имеет плотской образ мыслей, тот не принесет ни малой пользы (прп. Ефрем Сирин, 31, 212).

***

Скорбь мирская тяжела, и не обещает вознаграждения; а скорбь по Богу с собою приносит утешение, и еще паче обвеселяет и обетованием жизни вечной. Подвергаясь первой, поспешай превратить ее во вторую, — и прогонишь мучительную скорбность из сердца (прп. Ефрем Сирин, 90, 408).

***

Как ум трехлетнего ребенка не может вместить или постигнуть мысли совершенного софиста, потому велико расстояние лет их, так и христиане, подобно грудным младенцам, понимают мир, смотря на меру благодати. Они чужды для века сего; иной у них град, иное упокоение. Христиане имеют у себя утешение Духа, слезы, плач и воздыхание, и сами слезы составляют для них наслаждение. При радости и веселии имеют они и страх и, таким образом, уподобляются людям, которые на руках своих носят кровь свою, не надеются сами на себя и не думают о себе, что значат они что-нибудь, но ведут себя как уничиженные и отверженные всеми людьми (прп. Макарий Египетский, 67, 123).

***

Если кто ради Господа, оставив своих, отрекшись от мира сего, отказавшись от мирских наслаждений, от имения, от отца и матери, распяв себя самого, сделается странником, нищим и ничего неимеющим, вместо же мирского спокойствия не обретет в себе Божественного упокоения, вместо временного наслаждения не ощутит в душе своей услаждения духовного, вместо тленных одежд не облечется в ризу Божественного света по внутреннему человеку, вместо сего прежнего и плотского общения не познает с несомненностью в душе своей общения с небесным, вместо видимой радости мира сего не будет иметь внутри себя радости духа и утешения небесной благодати, и не примет в душу, по написанному, Божественного насыщения, внегда явитися ему славе Господней (ср.: Пс. 16, 15), — одним словом, вместо сего временного наслаждения не приобретет ныне еще в душе своей вожделенного нетленного услаждения, то стал он солию обуявшею, он жалок паче всех людей, и здешнего лишен, и Божественным не насладился, не познал по действию Духа во внутреннем своем человеке Божественных тайн (прп. Макарий Египетский, 67, 310 311).

***

Есть два рода утешения, которые, по-видимому, противоположны между собою, но взаимно много подкрепляют друг друга… Один состоит в том, когда мы говорим, что некоторые люди много пострадали: душа делается спокойною, если находит многих соучастников своих страданий… Другой состоит в том, когда мы говорим: ты немного пострадал: такими словами мы ободряемся, возбуждаемся и делаемся более готовыми — терпеть все. Первое успокоивает изнуренную душу и доставляет ей отдых: а второе возбуждает ее от лености и беспечности и отклоняет от гордости (свт. Иоанн Златоуст, 55, 240—241).

***

Не многого утешения требует тело, — попекись о сем утешении; потому что до времени связан ты с телом, чтобы и его иметь содейственником в делании добродетели и чтобы не встретило препятствия преуспеяние души (прп. Нил Синайский, 90, 248—249).

***

Как плачущей вдове утешителями служат сыновья, так падшей душе утешение — подвижнические труды, которые рассеивают помыслы отчаяния, углубляют верующее покаяние, провозглашают милосердие Христово и заглаждают содеянные грехи (прп. Нил Синайский, 90, 292).

***

Всякий грех оканчивается запрещенным наслаждением, а всякая добродетель — духовным утешением. И как первый возбуждает (приводит в движение, раздражает) свойственников своих, так последняя — сродниц своих (прп.

Марк Подвижник, 89, 524).

***

Когда ум начнет ощущать благодатное утешение Святаго Духа, тогда и сатана свое влагает в душу утешение в кажущемся сладким чувстве, во время ночных успокоений, в момент тончайшего некоего сна (или засыпания). Если в это время ум окажется держащим в теплейшей памяти святое имя Господа Иисуса, и как верным оружием против прелести, воспользуется сим пресвятым и преславным именем, то лукавый обольститель оный тотчас удаляется, но за то возгорается наконец бранью против души своим лицом (а не помыслами). Так ум, точно распознавая обманчивые прелести лукавого более и более преуспевает в различении духовных вещей (блаж. Диадох, 91, 23).

***

Благое утешение бывает или в бодрственном состоянии тела, или при погружении его в сон, когда кто в теплом памятовании о Боге как бы прилеплен бывает любовью к Нему; а утешение обманчивое, прельстительное… бывает всегда в то время, как подвижник приходит в топкое некое дремание, или забытье, при памятовании о Боге посредственном. То, происходя от Бога, явно влечет души подвижников благочестия в любви Божией в сильном излиянии душевных чувств; а это обыкновенно обвевает душу некиим ветром обманчивой прелести и во время сна телесного покушается похитить чувство вкушением чего-то приятного, несмотря на то что ум в известной мере здравствует в отношении к памятованию о Боге. — Итак, если… ум окажется в такое время трезвенно памятующим о Господе Иисусе, то тотчас рассеивает это обманчиво кажущееся приятным дыхание врага, и с радостию выступает на борьбу с ним, имея готовое против него оружие, по благодати, в прехвальной опытности своей духовной (блж. Диадох, 91, 23—24).

***

…Блажени плачущии, яко тии утешатся (Мф. 5, 4). Ибо от плача приходит человек к душевной чистоте. Посему Господь, сказав: яко тии утешатся, не объяснил, каким утешением. Ибо, когда монах сподобился с помощью слез прейти область страстей и вступить на равнину душевной чистоты, тогда сретает его таковое утешение.

Посему если кто из получивших утешение здесь прострется на сию равнину, то на ней встретит утешение, необрегаемое здесь, и уразумевает тогда, какое получает конец плача утешение, какое плачущим дает Бог за чистоту их; потому что непрестанно плачущий не может быть тревожим страстями (прп. Исаак Сирин, 58, 98—99).

***

Жизнь вечная есть утешение в Боге; и кто обрел утешение в Боге, тот почитает излишним утешение мирское (прп. Исаак Сирин, 58, 166).

***

…Хорошо сказал один из мужей богоносных, что для верующего любовь к Богу — достаточное утешение даже и при погибели души его. Ибо, говорит он, какой ущерб причинят скорби тому, кто ради будущих благ пренебрегает наслаждением и упокоением? (прп. Исаак Сирии, 58, 178).

***

И пока человек в сердце своем не приведет в бездействие попечения о житейском, кроме необходимых потребностей естества, и не предоставит заботиться о сем Богу, дотоле не возбудится в нем духовное упоение, и не испытает он того утешения, каким утешался Апостол (см.: Гал. 2, 20; 2 Кор. 12, 3—4) (прп. Исаак Сирин, 58, 289).

***

Кто может с радостью перенести обиду, даже имея в руках средство отразить ее, тот принял утешение от Бога по вере в Него (прп. Исаак Сирин, 58, 292).

***

Кто обнищает ради Бога, тот бывает утешен истинным Его богатством. Уничижай себя ради Бога, и не узнаешь, как умножится слава твоя (прп. Исаак Сирин, 58, 302).

***

Богатство монаха — утешение, находимое в плаче, и радость от веры, воссиявающая в таинницах ума (прп. Исаак Сирии, 58, 306).

***

Соразмерно с искушениями определены Богом и дарования по Его премудрости, которой не постигают созданные Им. Итак, по жестоким скорбям, посылаемым на тебя Божиим Промыслом, душа твоя постигает, какую прияла она честь от величия Божия. Ибо по мере печали бывает и утешение (прп. Исаак Сирин, 58, 388).

***

Терпение есть матерь утешения и некая сила, обыкновенно порождаемая широтою сердца (прп. Исаак Сирин, 58, 391).

***

…По мере смиренномудрия дается тебе терпение в бедствиях твоих; а по мере терпения облегчается тяжесть скорбей твоих, и приемлешь утешение; по мере же утешения твоего увеличивается любовь твоя к Богу; и по мере любви твоей увеличивается радость твоя о Духе Святом (прп. Исаак Сирин, 58, 392).

***

Если терпение возрастает в душах наших — это признак, что прияли мы втайне благодать утешения (прп. Исаак Сирин, 58, 411).

***

Как мать, имеющая безобразного сына, не только не гнушается им и не отвращается от него, но и украшает его с любовью, и все что ни делает, делает для его утешения, так и святые всегда покрывают, украшают, помогают, чтобы и согрешающего со временем исправить, и никто другой не получил от пего вреда, и им самим более преуспеть в любви Христовой (прп. авва Дорофей, 29, 86).

***

Истинное умиление есть болезнование души, которая не возносится, и не дает себе никакого утешения, но ежечасно воображает только исход свой из сего мира; и от Бога, утешающего смиренных иноков, ожидает утешения, как прохладной воды (прп. Иоанн Лествичник, 57, 80).

***

Утешение есть прохлаждение болезнующей души, которая, как младенец, и плачет внутренне, и вместе радостно улыбается (при, Иоанн Лествичник, 57, 85).

***

Милости Божией сподобляются работающие Богу, а утешения — любящие Его… (прп. Иоанн Лествичник, 57, 180).

***

Если желаем всегда вкушать утешение и отраду, будем соблюдать заповеди… (прп. Феодор Студит, 92, 376).

***

…Старайся никого не опечалить ни словом, ни делом, напротив, даже тех, которые опечалены другими, утешай, сколько можешь (старец Симеон Благоговейный, 93, 75).

***

Сердце наше непрестанно жаждет и ищет утех и наслаждений. Ему следовало бы находить их внутренним порядком, содержа и нося в себе Того, по образу Коего создан человек, самый источник всякого утешения. Но когда в падении отпали мы от Бога себя ради, то не удержались и в себе, а ниспали в плоть, через нее вышли вовне и там начали искать себе радости и утех. Проводниками и руководителями в сем стали наши чувства. Через них душа исходит вовне, вкушает вещи, подлежащие испытанию каждого чувства, и теми, кои услаждают сии чувства, услаждается сама, и из совокупности их составляет себе круг утех и наслаждений, во вкушении коих полагает свое первое благо. Порядок, таким образом, извратился: вместо Бога внутри сердце ищет сластей вне и ими довольствуется (прп. Никодим Святогорец, 70, 81—82).

***

Один Бог да будет для тебя сладчайшим утешением, все же другое — горечью (прп. Никодим Святогорец, 70, 271).

***

…Скорби и болезни покаяния заключают в себе семя утешения и исцеления… (свт. Игнатий Брянчанинов, 38, 202).

***

Когда благодатное утешение действует при таинственном познании Христа и Его смотрения, тогда христианин не осуждает ни иудея, ни язычника, ни явного беззаконника, но пламенеет ко всем тихою, непорочною любовию (свт. Игнатий Брянчанинов, 39, 140).

***

Перед утешением, доставляемым Божественною благодатию, ничтожны все радости, все наслаждения мира… (свт. Игнатий Брянчанинов, 41, 179).

***

Земная жизнь христианина растворена утешениями и искушениями. Так устроил Промысл Божий! Утешения поддерживают па пути Божием, а искушения упремудряют (свт. Игнатий Брянчанинов, 41, 454).

***

Очень жалею об усилении ваших немощей. Но в утешение вам что сказать? Терпите, да терпите! И еще: благодушествуйте! Восставьте веру в то, что все от Бога и все во благо нам, хотя мы ясно того не видим. К невидимому — то и потребна вера, а к видимому — к чему вера? Господь да смилуется над вами! Господь да утешит вас утешением внутренним — невидимым. Господь да уврачует вас и Матерь Его Премилосердная и Ангел-хранитель. Поминайте страждущих и утешайтесь их терпением. Поминайте гонимых, мучимых и теснимых, и их терпением воодушевляйтесь (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 79, 32).

***

Очень жалею о ваших потерях. Господь да утешит вас! Ищете у меня утешения по прежним случаям. Очень рад утешить вас. Но ведь одна и та же песня во второй и третий раз уж не оставляет того впечатления, какое сделано в первый. А в настоящих ваших скорбях ничего нельзя придумать нового, все та же речь: предайте себя и все свое в руки Божии, и с Его определениями согласуйтесь вседушно — всем сердцем. Тогда тень скорби, покрывающая случай, начнет редеть, и не дивно, что совсем рассеется. Как это? — сквозь прискорбное узреем Благого — и на сей век, и на будущий. Сие да дарует Господь узреть уму вашему и почувствовать сердцем. Молитесь! Господь изольет вам в сердце потребное утешение (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 79, 79).

***

Нашли ли вы лично для себя где-либо утешение? Господь да утешит вас! Господь есть Отец утехи. И как Он везде есть, то везде, стаю быть, утешение готово от Него. Дело за приемлющими, а не за Дающим. Правда, чтобы и принять, от Него же научиться надо. Но Он всем готов и это сообщить. Близ Господь сокрушенным сердцем. Дитя все плачет, пока не найдет сосцов матери. Как только найдет, тотчас и замолчит. Дай нам, Господи, найти — и замолчать! (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 10).

***

Откройте… <Богу> смиренное сердце, и согреетесь (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 126).

***

Отрады и утешения не суть окончательное свидетельство о добром настроении. Главное — решимость и ревность Богу угождать, дух сокрушен и сердце сокрушенно и смиренно, и предание себя в волю Божию. Когда сие есть — добре (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 210).

***

Поздравляю с принятием Святых Христовых Тайн. Да будет сие для вас источником утешения, укрепления, вразумления и воодушевления на подвиги великопостного образа жизни по силам вашим (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 80, 210).

***

Трудитесь в молитве. Она источник утешения, мыслей просветление и доброго нрава утверждение (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 81, 13).

***

Церковь — утешение ваше. Благодарение Господу, дающему вам ощущать благотворность пребывания в церкви. Святой Златоуст часто поминает, что можно и дома помолиться; но так помолиться, как в церкви, дома не помолишься (свт. Феофан, Затв. Вышенский, 81, 90).

***

«Изнемогая под тяжестью душевной брани, я, — повествует монах Троице-Сергиевой Лавры Исаакий, — не находил себе покоя души. Однажды я, недостойный, принял смелость в молитве своей просить у Господа для успокоения грешной души моей небесное знамение, какое Ему будет угодно ниспослать… Наступил третий Спас. Я, недостойный, пришел к поздней Литургии в Успенский собор и встал на своем обычном месте. Вдруг сердце мое наполнилось каким-то неописуемым чувством мира и покоя. Началось в храме чтение часов. В это время вижу: главный купол собора начал наполняться какою-то светоносною росою и благоуханием. В начале Литургии свет усилился. При чтении же Апостола он в куполе заблистал ярче, а при чтении Евангелия уже весь собор был полон солнцевидным светом. При пении Херувимской песни при открытии Царских врат в них появилась чудесная святая плащаница, на которой плоть Христа Спасителя была как живая и столь прекрасная, что смотрел бы на нее и никогда бы не насмотрелся. Душа моя тогда преисполнилась радости небесной. Я в эти мгновения забыл о себе, не давая отчета, где я. Плащаница была видна в Царских вратах до последнего появления Святых Даров. Со словами предстоятеля: «Всегда, ныне и присно и во веки веков» плащаница вошла в алтарь, и на этом мое видение окончилось. Я забыл обо всем земном от созерцания света Христова и несколько дней был в великой радости» (114, 60—61).

Епи́скоп Гермоге́н, в миру Добронравин Константин Петрович, родился в Санкт-Петербургской епархии в семье священника слободы Московской Славянки (ныне в черте Санкт-Петербурга), Царскосельского уезда.

Обучался в Александровском духовном училище и Санкт-Петербургской духовной семинарии.

В 1845 году окончил Санкт-Петербургскую духовную академию со степенью магистра богословия и был назначен профессором философии и латинского языка в Московскую духовную семинарию, где пробыл только один год. За этот краткий срок профессорской деятельности в нем очень ярко проявилась господствующая черта в характере — это сосредоточенность, глубокое мышление, усидчивость.

26 октября 1846 года был рукоположен во священника и определен к Санкт-Петербургской Волковско-кладбищенской церкви. Здесь он приложил особенное старание к тяжелой кладбищенской службе, совершая ее всегда с искренним благоговением и полным вниманием к нуждам скорбящего ближнего.

Здесь же он понес тяжелую скорбь — похоронить свою нежно любимую супругу. Впоследствии, в письме духовному сыну, он писал:

«Вы знали мою покойную жену, знали и то, какая крепкая любовь соединяла нас друг с другом и потому можете себе представить, чего стоило мне перенести разлуку с ней. А, зная это, Вы не станете дивиться тому, что по ее смерти, душа моя жила не столько здесь, на земле, сколько там, в жизни загробной.»

Много передумал он в это тяжкое время, искал утешения и в слове Божием, и в отеческих Писаниях, и в беседах с мудрыми людьми. Ему были чудные видения и откровения свыше. Плодом этой усиленной духовной деятельности стала книга «Утешение в смерти близких к сердцу».

В 1854 году он, по соизволению архипастыря, оставил приходскую деятельность и был определен законоучителем 3-й Санкт-Петербургской гимназии и настоятелем гимназической церкви. Находясь в гимназии, но проявил себя как умного, доброго и влиятельного наставника.

Начальство и его сотоварищи оценили в нем силу его научного опыта, заключенную в сердце и уме смиренного и скромного педагога и избрали его для исполнения разных сторонних для сего заведения обязанностей: он был членом комитета при Санкт-Петербургской духовной академии для издания книг духовно-нравственного содержания, действительным членом ее конференции, штатным членом Санкт-Петербургского комитета духовной цензуры, епархиальным членом правления Александро-Невского духовного училища. За свои труды он 20 апреля был возведен в сан протоиерея.

В 1869 году на епархиальном съезде духовенства был избран смотрителем Александро-Невского духовного училища. Некоторое время он колебался и медлил с принятием этой должности, затруднялся об устройстве дочери. Но митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский Исидор помог ему в отеческой заботе о дочери, и отец Константин принял новое место. Как особенность его служения в этой должности, передают, что, как только какой наставник почему либо отсутствовал на уроке, смотритель тотчас же заменял его, чтобы дети не лишались урока.

1 сентября 1873 года принял монашество с именем Гермогена. 8 октября того же года был хиротонисан во епископа Выборгского, викария Санкт-Петербургской митрополии.

С 9 сентября 1876 года — епископ Ладожский, также викарий Санкт-Петербургский.

24 апреля 1882 года был перемещен на Таврическую кафедру.

С 9 марта 1885 года — епископ Псковский и Порховский.

В 1893 году был вызван для присутствия в Святейшем Синоде в Санкт-Петербург. Здесь он тяжело заболел воспалением легких. 14 августа над ним было совершено таинство Елеосвящения и владыка был приобщен Святых Таин, а 17 августа 1893 года он скончался. Был погребен в Исидоровской церкви Александро-Невской Лавры.

Отличительными чертами святителя во всех местах его служения были удивительная скромность и в образе жизни и в словах и в действиях; искренние, сердечные отношения ко всем. Выделяются также его строгое воздержание; заботливость о просвещении паствы, для которой он не только организовал духовно-просветительные общества и беседы, но и сам лично участвовал в этих беседах; попечительность о вдовах и сиротах духовенства, в особенности о воспитании девиц духовного звания. Нежная любовь к бывшей на руках его единственной дочери внушала ему такое же чувство и в отношении к другим, находившихся в подобном ей положении, почему он проявлял особую заботу о Псковском епархиальном женском училище.

Весь досуг свой архипастырь отдавал кабинетному труду, в нем находил отдых и отраду от трудов и скорбей. Солидные и ценные печатные труды служат памятниками его ревностного служения и замечательного трудолюбия. Также много ценных исследований иерарха хранились в рукописях. Он также обладал даром церковного песнопения.

В 1932 году при закрытии Лавры тело святителя найдено нетленным.

Утешение в скорби

Несомненно, каждого в жизни Господь посещал скорбями. Болезнь, утрата, измена, клевета, гонение и прочие скорби знакомы многим. Как правило, редко кто радуется скорбям. Редко кто смеет просить скорби у Бога. В большинстве случаев, скорбей боятся и не желают. Отсюда встает вопрос: «Как правильно вести себя в скорби? Как быть, когда скорбь, как незванный и неожиданный гость, посещает нас?»

Будучи приходским священником, я часто вижу, что люди в скорби приходят в храм; иногда, впервые за долгое время; иногда, впервые в жизни. Каждый переживает свою скорбь по своему: кто-то приходит в себя и протрезвляется от дурмана ежедневной мирской жизни; кто-то потихоньку скользит в яму малодушия и ропота на судьбу; кто-то обозляется, черствеет сердцем и ропщет не только на судьбу, но и на Бога.

Часто, люди в сравнительно одинаковых обстоятельствах ведут себя очень по-разному. Очевидно — то, как каждый переносит свою скорбь во многом зависит от него самого и от его духовного состояния.

В книге «Луг духовный», святой Иоанн Мосхос приводит следующий, прекрасный пример того, как скорбь для одного человека может быть счастьем другого. Однажды, святой Иоанн и его друг, святой Софроний, будущий Иерусалимский патриарх, пришли в церковь где-то в Палестине. Там, они увидели весьма странное зрелище — очень красивая, молодая женщина, с громкими рыданиями и вздохами, молилась перед иконами и что-то очень усердно просила у Бога. Удивленные, они позвали ее служанку и спросили ее в чем дело. Служанка объяснила, что ее госпожа недавно овдовела. Оставшись одна, она хотела сохранить верность своему покойному супругу до гроба, но подверглась искушению так как, некий молодой военный стал оказывать ей внимание. Поэтому, она пришла в храм и стала просить у Бога тяжелой болезни, чтобы, слягши в постель, не иметь возможности впасть в грех. Когда, святые Иоанн и Софроний снова вернулись в тот же храм через неделю, они уже не увидели той красавицы вдовы, а лишь одну ее служанку. Спросив ее о состоянии ее госпожи, в изумлении, в ответ они услышали: «Бог услышал ее молитву. Она лежит в постели и от всего сердца благодарит Бога за посланную ей болезнь.»

Вот, замечательный пример когда человек сам просит у Бога скорби для смирения своей плоти и победы в борьбе с искушением. Однако, мы редко имеем столько храбрости и решимости в борьбе со страстями и поэтому, Господь, как любящий Отец и мудрый Врач, Сам посылает нам необходимые скорби, без которых мы могли бы духовно погибнуть. Увы, мы почти совсем забыли, что наказание, своей целью имеет исправление во благо, а не просто бесцельное причинение боли.

Значит ли это, что мы все должны смело просить у Бога скорби? Вовсе нет. Вряд ли есть среди нас те, кто духовно созрел до такого состояния. Святые отцы учат нас идти Царским Путем, не уклоняясь в крайности. Самый безопасный путь — путь смирения. Не нужно просить у Господа скорби по смирению, ибо никто не знает, сможет ли он вынести то, что просит. Одновременно, не нужно малодушествовать и роптать, когда скорби сами приходят к нам. Нужно просить у Бога помощи и терпения, и, если это полезно для нашей души, избавления от скорби. Лучшим бальзамом для души во время скорби являются слова — слава Богу за все!

Кажется, моя мысль приближается к концу, но кто-то скажет: «А как же с утешением? Где же утешение в скорби?» Как ни странно, но сама скорбь часто бывает источником утешения. Как горькое лекарство, неприятная и исполненная боли в начале, она исцеляет и очищает душу верующего человека. Вместе с исцелением и очищением человека посещает глубокий мир. А там, где мир — как говорят Святые Отцы — там Бог.

Утешение святого Иоанна Златоуста потерявших близкаго сердцу.

С глубоким вниманием обратимся к беседе вселенского учителя св.

Иоанна Златоустаго, и выслушаем, как он любомудрствует о усопших и как сильно гремит против тех, кои чрезмерно сетуют о лишении присных сердцу. „Не оплакивай отходящих от нас, разве тех, которые отходят без покаяния», говорит, он „Земледелец не плачет, когда увидит, что посеянная им пшеница разрушается, но болит и трепещет, когда она в земле остается твердою. Напротив, когда видит, что она разрушается, радуется,— потому что разрушение ея есть начало будущаго прозябания». Так и нам должно радоваться, (по крайней мере не предаваться неумеренному сетованию), при разрушении тленнаго тела, когда оно посеяно будет в землю. Не удивляйся, что апостол назвал погребение сеянием. Это есть наилучшее сеяние. За обыкновенным сеянием следуют заботы, труды и опасности, а за сим, если только будем жить праведно, следуют венцы и награды. После перваго последует опять смерть и тление, а за сим начнется для нас нетление, безсмертие и нескончаемое блаженство. Кто воскресает, тот никогда уже нё умирает; тот возвращается к жизни не многотрудной и болезненной, но к той, где нет, ни болезни, ни печали, ни воздыхания.

Сорокоуст о упокоении

Этот вид поминовения усопших можно заказать и в любой час – в этом тоже нет никаких ограничений. Великим постом, когда намного реже совершается полная литургия, в ряде церквей так практикуют поминовение – в алтаре в течение всего поста прочитывают все имена в записках и, если служат литургию, то вынимают частички. Нужно только помнить о том, что в этих поминаниях могут участвовать крещеные в Православной вере люди, как и в записках, подаваемых на проскомидию, разрешается вносить имена только крещеных усопших.

Если потеряли мужа.

Если ты оплакиваешь мужа, потому что остаешься без защиты и покровительства:, то прибегни к общему для всех Защитнику и Покровителю, всеблагому Богу—к защите необоримой, под кров постоянный — всегда и везде о нас промышляющему.—И что, скажешь, дружеское обращение с умершим так было для меня вожделенно, так приятно, что я не могу теперь не сетовать. И я знаю это:, однако, если ты покоришься благоразумию, и размыслишь о том, Кто взял его,—и о том, что ты, перенося великодушно свое сиротство, приносишь свой разум в жертву Богу: то ты в состоянии будешь преодолеть скорбь свою:, а за безропотное перенесение постигшей тебя скорби получишь от Бога блистательнейший венец. Если же ты будешь скорбеть чрез меру: то скорбь твоя, конечно, пройдет со временем, но тебе не принесет никакой пользы. С этими мыслями, собери еще примеры, столь часто встречающиеся в жизни приведи себе на память и те, которые представлены в Божественном Писании. Помысли, что Авраам сам заклал (если не делом, то намерением) единственнаго сына своего, но не плакал и не произнес ни одного хульнаго слова.— То был Авраам, скажешь ты? Но мы призваны еще к большим подвигам. — Иов, конечно, скорбел; но столько, сколько прилично было скорбеть отцу чадолюбивому и заботящемуся об отходящих от него чадах. А мы что ныне делаем? Не одним ли врагам свойственно это? Если бы ты рыдала и оплакивала того, кто введен в царские чертоги и увеичан: то я не назвал бы тогда тебя другом его, а явным врагом. — Но я, скажешь еще, оплакиваю не его, а саму себя в настоящем моем положении. И это не свойственно тому, кто любит друга своего, желать, чтобы он томился ради тебя и подвергался неизвестности будущаго тогда, как он может быть увенчанным и достигнуть пристанища; или, чтобы его обуревали волны, когда он может быть в пристани. — Быть может, скажешь мне, мы с ним. (или с ними) вместе также были бы счастливы, как и были.—Бог знает. Ты сама говоришь ; „быть может».—Господь лучше нашего знает. — Но я не знаю, скажешь, куда он отошел? Как не знаешь, скажи мне? Он (или она) жил праведно, или неправедно:, а потому и видно, куда должен перейти. — Я сокрушаюсь, но тому самому, что он умер грешником. Это один предлог. Если ты по этому оплакиваешь умершаго; то тебе надлежало бы постараться исправить его во время жизни. — Если же он умер и грешником, то и в сем случае должно радоваться, а не скорбеть; потому что прекратились дни его, а вместе с ними и грехи его, что он не увеличил своих беззаконий, и, сколько возможно, помогать ему не слезами, а молитвами, прошениями, милостынею и подаянием. Все это устроено не без цели, и мы не напрасно совершаем воспоминания об умерших, при совершении божественных таинств, приобщаемся за них, умоляем предлежащего Агнца, подявшаго на Себя грехи мира: все это сделано и делается для того, чтобы помочь им и исходатайствовать прощение. Почему же ты скорбишь? Почему плачешь, когда умершему можно приобресть прощение и помилование?—Ты плачешь, что, сделавшись вдовою, потеряла своего утешителя? Не говори этого. Ты не потеряла Бога и, доколе Он будет с тобою, (а Он будет с тобою дотоле, доколе ты будешь с Ним), Сам будет для тебя лучше и мужа, и отца, и сына, и зятя, и всех, кого бы ты ни имела. Бог все делал для тебя и в то время, когда был у тебя супруг. А ныне в Нем ты имееиш более, нежели кто другой, Утешителя, Отца сирот, оставшихся с тобою, и Судию вдовиц (Псал. 67, 6). Его помощи ищи, и ты узнаешь, что Он теперь более печется о тебе и о твоих чадах, нежели прежде, и тем более чем в большем находишься ты затруднении. — Не напрасно апостол ублажает вдовство, когда говорит: «истиниая вдовица и одинокая уповает на Бога» (1 Тим. 5, 5), и тем выше и достопочтеннее явится она, чем более покажет терпения. И так не плачь о том, что может увенчать тебя.—Рано или поздно ты увидишься с умершим,— и тем радостнее будет свидание ваше, чем печальнее была разлука. И где увидитесь? — Там, где никогда уже не будет разлуки.

Поминовение на Божественной Литургии (Церковная записка )

О здравии поминают имеющих христианские имена, а о упокоении — только крещенных в Православной Церкви.

На литургии можно подать записки:

На проскомидию — первую часть литургии, когда за каждое имя, указанное в записке, из особых просфор вынимаются частицы, которые впоследствии опускаются в Кровь Христову с молитвой о прощении грехов поминаемых;

Вы потеряли сына или зятя?

— Не потеряли; и не говорите: потеряли. Это сон, а не смерть: переселение, а не потеря; переход от худшаго к лучшему. Если вы перенесете это великодушно; то отсюда будет. Некоторое утешение и для умершаго и для вас, если же станете поступать иначе, то возбудите только гнев Божий против тебя. Говорите подобно Иову: Господь даде; Господь отять (1,21). Помыслите, сколько таких, кои более вас угождают Богу, и вовсе не имели детей, и не называются отцами. И мы, скажете, не желал бы иметь их; лучше было бы вовсе не иметь их, нежели иметь и лишиться, — лучше было бы не испытывать радостей и удовольствия, нежели, испытала, сокрушаться потом скорбью и печалию. Нет, прошу вас, не говорите и этого, не оскорбляйте Господа подобными словами. Лучше благодарите Его и за то, что получили, и благословляйте за то, чего лишились. Иовь не говорил: лучше бы мне не иметь детей; но и благодарил Бога за то, что получил: Господь даде, и бдагословлял Его за то, что лишился: Господь отьять: буди имя Господне благословенно во веки. Так поступайте и вы, и всегда представляйте себе, что не человек взял у вас вашего сына или зятя» а Бог, который и сотворити его и более вас печется о нем: знает лучше вас, что ему полезно, и что вредно, — не враг ему, или какой либо зложелатель. Также точно пусть рассуждает муж о доброй жене и хозяйке дома: — так пусть рассуждают родные о родных,—друг о своем друге. — Домочадцы о своем домовладыке, и проч. Если все мы будем такая образом любомудрствовать: то и здесь обретем:спокойствие души и будущих достигаем благ». (Из ХLI беседы св. Иоана Златоуста на 1-е посл. к корин.).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *