Усыновить близнецов или двойняшек база данных?

Усыновить близнецов или двойняшек база данных?

>Усыновление в квадрате

Марк и Марго: «битвы титанов»

— Юлия, когда у вас родилась идея усыновления? Вы созревали долго или действовали сразу, пока не пропал запал?

— Идея возникла году в 2009-м. Думала я, думала: годы-то идут, а я все одна да одна, а где-то есть дети, которые тоже все одни да одни. Так почему бы нам не встретиться? Долго думать я не люблю: думы только усиливают сомнения. Как-то раз в Интернете я нашла страничку с массой анкет сирот-двойняшек, очень удивилась их количеству и решила: раз они есть, надо брать! И развернула могучую деятельность.

— Почему именно двойняшки?

— Семейная традиция. У меня мама и дядя — близняшки. И потом, хорошо, когда ребенок растет в компании: есть с кем поиграть, пообщаться. А то один да один, хоть собаку и кота ему покупай, чтоб от тоски не зачах! Ну и есть возможность вкусить воспитание детей во всем его разнообразии: тут тебе и мальчик, и девочка. В общем, я взяла двоих, так как это был мой максимум на тот момент.

— Как выбирали детям имена? Маргарита и Марк — довольно необычный выбор!

— Выбирал один мой друг, которого я долго по этому поводу терзала. Мне хотелось, чтобы имена были созвучны и не банальны. У детей довольно колоритная внешность: это явно не Вася с Машей, а скорее… Виталий и Виолетта, Евгений и Евангелина… Но друг и советчик в силу своей «интенсивной православности» не воспринимает такие светские имена, как Виолетта. «А мне больше всего нравится имя Марк: оно такое мужское, брутальное», — сказал он.

Я ответила, что к Марку нужно подобрать что-нибудь подходящее. «Ну тогда Маша». Нет, ну вы представляете?! Один будет Марк, вторая — Манька! А девица у меня харизматическая: с ресницами на пол-лица, с характером стальным… В общем, это не Маша. А самая настоящая Маргарита! Вот так и стали они Марк и Марго.

— Как ваши родители все это восприняли?

— Родные говорили: «Может быть, сначала попробовать взять одного, а потом уже второго?» Но так как мама сама из двойняшек, я стала делать упор на ее детские воспоминания. Потом она уже сама стала уговаривать: «Юль, а может, троих возьмем? Сразу многодетная семья будет…» А папа у меня с нордическим характером, он довольно быстро смирился. И все-таки хорошо, что нас трое — так нагрузка дозированная!

Юля с недавно усыновленным Марком

— Вас не смущал тот факт, что дети будут расти без папы, что им не будет хватать мужского воспитания?

— Мне кажется, дети это потом воспримут как дурной стереотип поведения, когда мама становится «мужичарой», два в одном. У нас есть дедушка. Если б его не было, может, я бы возмужала (смеется). А пока можно побыть мамой.

Мужское воспитание, я думаю, обязательно должно быть. Если это не дедушка, то кто-то другой. Я время от времени Марка отправляла в гости к своим друзьям: летом мы жили в Псковской области, в Печорах, там у меня есть целая знакомая «бригада» паломников, которые приезжают на все лето, помогают в монастыре и местным жителям с ремонтом.

Когда я Марка отправляла в этот чисто мужской коллектив, он предусмотрительно брал с собой пластмассовые инструментики в чемоданчике: молоточки, гаечки, разводные ключики, пилы. Понятно, что чемоданчик сразу же бывал позабыт-позаброшен. Марик предпочитал завладеть чем-нибудь серьезным из мужицкого арсенала, например, циркулярной пилой или перфоратором… Он очень любит мужское общество: буквально не дает проходу ни моим друзьям, ни чужим папам.

Дедушка проводит спортподготовку

— Вы крестили Марка и Риту всего через месяц после усыновления. Для детей храм — новое место. Наверное, плакали, боялись?

— А кто бы не испугался? Не успели притащить в неизвестную местность под названием «квартира», а теперь привели в храм и стали поливать водой. Конечно, тут испугаешься!

До 3,5 лет в храме они вели себя ужасно. Только вошли — уже подсвечник опрокинут, а то и парочку. Хорошо хоть на паникадиле не раскачивались. Вместо того, чтобы молиться, весь приход занимался тем, что устранял последствия их пребывания в этом храме. Поэтому мы с ними приходили только к окончанию Литургии: они причастятся, натворят за эти пять минут каких-нибудь шалостей, и мы сразу же выходим. Теперь они стали спокойнее, но в храм, где я пою, настоятель их не пускает, что весьма печально.

А вот малыши у нас — тише воды, ниже травы, но до сих пор на своей волне малость. Им пока все равно, куда ведут — лишь бы с мамой. Их крестили в Доме ребенка, потом уже отдельно совершали над ними Чин наречения имени. Обычно сей чин вместе с Крещением совершается, но чаще всего его пропускают. А моим нужно было менять имена, ведь в свидетельстве о рождении их тоже поменяли.

Что касается посещения церкви, на детей очень действует пример взрослого: они видят, что каждые субботу-воскресенье мама собирается в храм, даже если с собой их не берет, им тоже хочется: «И мы, и мы туда хотим!» И вот когда ну совсем невмоготу им станет терпеть, я их веду. Думаю, если в церковь тянуть за уши, водить по расписанию в принудительном порядке, они уже с таким нетерпением ждать службы не будут. Тут, я думаю, лучше недо-, чем пере-.

Марк и Марго в храме

— Говорят, адаптация длится, в среднем, около года… Как вы ее прошли в первый раз, со старшими?

— Жизнь — штука более творческая, чем описано во всяких психологических пособиях. Мне кажется, у моих старших детей вообще никакой адаптации не было. Они ж не просто дети, а цыганские дети, то есть забрось их на необитаемый остров — и там за три дня освоятся. В школе приемных родителей нас пугали: рассказывали страшные истории, что дети будут доводить нас с утра до ночи, счастья в жизни у нас поначалу не будет, а будет тяжелая депрессия. Я думаю: вроде, сплю, ем и вообще… живая, значит, не все так мрачно!

Хотя поначалу дети не очень хорошо спали по ночам. Моя мама, которая в отличие от меня спит чутко, не раз вскакивала, когда слышала какой-то подозрительный шорох — то дети уползали в противоположный конец комнаты или под шкаф… ухитрялись «просочиться» из кроватей с решетками.

Детишки мне достались, мягко говоря, шустрые. Я долго не могла привыкнуть к их знойному темпераменту. То и дело думала: «Доколе эти монстры будут крушить и рвать в клочья все на своем пути?» А они, вероятно, думали: «Доколе эта медлительная, скучная мать будет лезть со своими поучениями в нашу битву титанов?» (Смеется).

Марк и Марго

— Это не выбивало из колеи? Дети раздражали поначалу?

— Ужасно! (Смеется) А как вы думали? Раздражали и раздражают по сей день. Хронически. А кого не раздражают-то? Со всеми случается, за исключением исихастов или прочих подвижников благочестия. Старшие порой выводят из себя гиперактивностью, а младшие — гиперпассивностью.

Когда Рита и Марк были маленькими, чего они только ни творили… входили в дом и начинали выливать воду из чайника и тут же мыть полы своими колготками, закусывать бабушкиным фикусом или фиалкой, один раз постирали мой мобильник. И это «волшебство» творилось каждую минуту: стоило только отвернуться — и…

Один раз я повернулась к окну, чтобы поговорить по телефону, и милые крошки тут же схватили кухонные ножи и ободрали все обои в коридоре. В другой раз я застилала их кровати, прошло всего минут пять, а дети успели уже набрать в ванну воды и вымыться прямо в одежде.

Сейчас старшие бедокурят, но, к счастью, реже — раз в неделю, раз в месяц устраивают масштабные хулиганства: например, факелы делали как-то раз, зажгли, испугались — и бросили в помойку. Еле потушила. Недавно все рубильники в подъезде выключили.

А вот Ларик и Илона первые несколько месяцев после прибытия домой вообще ничем не интересовались (они и в доме ребенка такие были) — лежат, молчат, смотрят в одну точку, даже на игрушки ноль внимания. Максимум — перекатываются с боку на бок. Они ходить только к двум годам научились, какие тут сальто и шалости…

Илларион и Илона

Илоша и Ларик: чудом выжившие

— Как у вас появились младшие, Илларион и Илона? Как вы решились на это?

— Как всегда, спонтанно. Идею насчет второй парочки — Илоны и Ларика — мне подкинула подруга, тоже многодетная приемная мама. Как-то раз она мне сказала: «А я нашла на Опеке.веб (сайт, где размещены анкеты детей. — Прим.ред.) симпатичных двойняшек. Опыт у тебя с двойняшками есть, так что бери!»

В этот же вечер я подумала: пока не начала анализировать свои возможности и доходы, надо брать! Мысли — это самое большое препятствие к усыновлению. Чем меньше думаешь, тем больше действуешь. Иногда полезно решиться, сделать — а только потом думать: «Нуууу, я попала. Теперь будем выкручиваться». (Смеется) Так у нас появились Илонка — грустная, щекастая девочка с обложки шоколадки «Алёнка», и ее братик Илларион.

— Какая история у этих малышей?

— Ну, шансов выжить у них было маловато. Мама малышей вышла из тюрьмы и была обеспечена каким-то комитетом по помощи женщинам, оказавшимся в трудной жизненной ситуации, квартирой и пособием. На этой квартире она занималась проституцией, приводила клиентов, а пособие пропивала. А когда забеременела и родила двойню, в общем, не особенно этими детьми занималась.

Не знаю, сколько бы это продолжалось, если бы соседи однажды не вызвали полицию. Они нашли в квартире два бездыханных тела, в чем мать родила, а рядом трехмесячных детишек, накрытых пледом — чтоб не орали, наверное. У малышей были соски во рту, привязанные, причем ручки и ножки тоже были привязаны к кровати — как будто младенцы могут убежать!

В соске оказался протухший кефир, который, видимо, не обновляли уже неделю, плюс туда еще было добавлено некоторое количество алкоголя. Причем дозировка была такая, что дети должны были уже лежать в коме и отправиться в мир иной. Но поскольку, как сказал врач-токсиколог, в иной мир они не отправились, значит, «вливание» было не первым. Теперь они, конечно же, отстают в развитии, но в целом сейчас уже имеют цветущий вид.

Илона и Илларион на море

— Как старшие дети отреагировали на появление младших? Была конкуренция за внимание мамы?

— Никакой конкуренции не было. И потом, они компанейские, им со всеми хорошо. Стоит только Рите и Марику выйти во двор, они становятся заводилами во всех играх. Как ни странно, тусуются преимущественно в подростковой компании. У Илоши и Ларика — противоположный характер: если старшие гиперактивные, то младшие — гиперпассивные. Они друг друга уравновешивают, у нас теперь полный баланс в семье.

— С органами опеки все прошло легче, чем в первый раз?

— С опекой никогда легко не бывает! В 90% случаев. Хотя сейчас мы часто живем в Печорах Псковской области, и контролирует нас знаменитая опека Димы Яковлева. Не знаю, кто работал в те времена, когда произошла трагедия с Димой, но это лучшая опека из всех, с которыми я сталкивалась.

А в московской опеке мне, мягко говоря, были не рады: «Что, второй раз опять черных возьмете?» — это первый вопрос.

— Так и сказали, дословно?!

— Да. Вообще иногда мне кажется, что наше развеселое общество находится в состоянии латентного фашизма. У нас всех делят на черненьких и беленьких, на умненьких и глупеньких. Когда приехала знакомиться с Лариком и Илошей, в доме ребенка начались танковые баттлы! Каждый раз мне говорили: «Куда вы идете? Что же вы делаете? Зачем вы берете этих?..» — «Каких — этих?» — «Ну это же конченые дети. Их место здесь, в детдоме, в системе. Это дети социально неблагополучных родителей, и это значит, что их жизненный путь уже определен — ничего хорошего из них не вырастет. Поэтому пусть они будут изолированы от общества».

«Изолировать от общества» — это дословная цитата.

Добавим, юмора ради, что стращали меня и левым ухом. Каким образом? «А вот у мальчика левое ухо торчком, видели?!» Хорошо, объем черепа не шибко их волновал.

Анкеты моих старших детей, Риты и Марка, вообще хранились в опеке в дальнем ящике: «Они же цы-га-не, как их предлагать? А вам они точно нужны?» — спросили меня. Я говорю: «А вы в курсе, что Гитлер давно капут?»

Какая разница, черненькие они, желтенькие или лиловенькие? Это люди!

Поэтому меня искренне удивляют требования некоторых приемных родителей: «Найдите нам девочку блондинку с голубыми глазами славянской внешности не старше двух лет». Бывает, друзья друзей знакомят меня с потенциальными приемными родителями: «Юля, они никак себе не найдут ребенка, посоветуй им, что делать…» И вот начинается катавасия про блондинов первой группы здоровья. Я сразу уточняю: им для селекции арийской расы ребенок нужен или чтобы его любить? Мне кажется, все люди имеют право на жизнь. Иначе это нездоровое явление…

Братики

«Больше верю в Бога, чем в собес»

— С четырьмя детьми вы уже многодетная мама. Вам полагаются какие-то выплаты как многодетной?

— Сейчас пособия проиндексировали, если не ошибаюсь, примерно 750 рублей платят многодетным, 450 рублей — матери-одиночке, это на каждого ребенка в месяц — можно ни в чем себе не отказывать! На дабл-капучино хватит. А что еще нужно для счастья? (Смеется).

К тому же пособие на младших я не получаю: в опеке меня убедили, что усыновлять лучше сразу в N., где живут дети, чтобы два комплекта документов не готовить. Уверяли, что все будет хорошо. А оказалось в итоге, что московское пособие положено только при усыновлении в Москве, а N-ское — только при наличии прописки в N. Это же Россия — в каждом городе свои законы! «Ничего вам не полагается. Работать надо больше, мамаша», — сказали мне в итоге женщины из опеки.

Так что бессмысленно тут планировать. Я лично больше в Господа Бога верю, чем в собес.

Все на самом деле ерунда. Попробуй прыгнуть чуть выше головы — конечно, не прыгнешь, но только попробуй — и увидишь, что Бог сделает то, что тебе кажется невозможным.

— Финансово оказалось сложно содержать такую большую семью?

— С коррекционными детьми не шибко поработаешь (а других в детдомах практически не бывает, все отстают в развитии). Но в самые тяжелые периоды деньги на нас сваливаются «тайнообразующе».

— Как это?

— Читали про лилии полевые? Ну, это которые не жнут, не сеют, а процветают, потому как «довольно каждому дню своей заботы» — вот примерно так мы и жили определенный отрезок времени.

Когда я усыновила младших, случился внезапный финансовый кризис: меня сократили, потом уволили мою маму — было масштабное сокращение врачей, а она работала заведующей отделением. После этого она серьезно заболела. В общем, денег нет. На старших пособие платили, но все равно маловато на всю ораву-то. И сказала я старшему сыну Марку: «Марк, прими меры. Начинай столпничать — становись на молитву».

И встал этот младенец перед шкафом, в котором находился учебник по иконописи, на задней обложке оного было изображение Христа. Почему-то облюбовал он это изображение вместо иконы, ну да ладно. И стал молиться: «Бог! Дай нам денег. Ну Ты же видишь, что кушать скоро будет нечего и носить тоже нечего. Бог, ну пожалуйста! Ты же все можешь».

Я решила, что надо и мне приложить усилия. Кто-то где-то посоветовал три дня читать акафист Спиридону Тримифунтскому. Я тяжко вздохнула, ибо вообще не молитвенница. А потому просто прочитала молитву, рассудив, что лучше одну молитву прочитать и ощутить себя ленивой коровой, чем три акафиста с чувством выполненного долга. Не заклинание ж это, в конце концов!

И вот… на следующее утро не пойми откуда на банковской карте оказалось 26 тысяч. В банке ничего вразумительного не сказали: было и все. В общем, мы ликовали, улюлюкали, радовались и прыгали до потолка! Но деньги через некоторое время закончились, а работа не нашлась. И тут… история повторилась: на карте снова оказалось уже 180 тысяч! Я опять кинулась штурмовать банк, но реакция была та же: все проверили, ошибки нет — было ноль, стало 180 тысяч.

Через год или два, когда нас снова настигла нужда, накануне престольного праздника святителя Николая вышла я из храма, мне позвонили добрые люди… и теперь они ежемесячно нас спонсируют. Так что чудеса случаются не только со святыми: молимся мы плохо, а просим непомерно много, мне уже даже совестно — никто не столпничает, власяницу не носит, даже акафист лень толком почитать, а что ни попросим — Бог дает!

В полном составе

«Ваши дети нам мешают»

— Что самое сложное, на ваш взгляд, в усыновлении?

— Самое сложное — вовсе не пресловутая адаптация. Гораздо труднее наверстать упущенное. Это дело не одного месяца и даже не одного года: 99% детей из детдома отстают в развитии — это факт, и с этим нужно смириться. Было бы странно, если бы ребенок год, или пять, или десять лет прожил в одиночестве в казенных условиях и при этом ничем не отличался от домашнего. Плюс всякие-разные диагнозы, чаще всего не шибко серьезные, но все же: гипоксии, ишемии и иже с ними (впрочем, и у домашних детей такое не редкость). У моих такой букет болячек был записан в анкете, что не обрадуешься! Оказалось, что не все так страшно.

Так вот… если вы усыновили ребенка, будьте готовы к тому, что он будет отставать от сверстников на год, а то и два, и наверстывать очень медленно, а потому заткните уши и не слушайте «добреньких» мам, которые начнут охать: «А мой Петечка в годик стихи читал и сальто-мортале крутил, а ваш Сашенька что-то молчит, раскачивается из стороны в сторону, не ходит и на игрушки почти не смотрит». Что нужно сказать в ответ? «Прогуляйтесь в лес, мамаша. К 18 годам все будут говорить одинаково: и те, кто в год читал стихи, и те, кто только в четыре толком говорить научился».

Мои старшие до 3,5 лет молчали, зато в 2 умели с разбега и с лихим сальто запрыгивать в кроватку с решеткой, а в 3 гоняли на роликах.

Сестрички

Моим младшим сейчас 3,5 года, они всё молчат. Но, учитывая, что они научились ходить только в два, не приходится ждать особых успехов в 3,5. Зато они умеют петь! Не всякий человек, умеющий говорить, умеет петь, а наши малыши лет, наверное, с двух, если не с полутора, уже умели воспроизводить довольно сложные мелодии. Отрывки из Моцарта, например. Они музыкально одаренные, хотя при этом интеллектуально отстающие.

Зачем зацикливаться на том, чего нет? Нет и нет. Лучше радоваться тому, что в наличии! Мне кажется, дети, которых с раннего возраста мучат день и ночь развивающими занятиями, дабы к школе они уже на диво всем вычисляли синус и косинус, рискуют вырасти неврастениками. Что это за детство в кружке с методикой? А игры во дворе? Дружба? Самостоятельные открытия? Да хоть из жизни козявок в дачной траве! Кажется, сейчас с колясочного возраста дают установку: «Ты будешь топ-менеджером! Делай карьеру — иначе зачем жить?» Лет 80 назад пытались воспитать поколение героев, сейчас — коммерсантов…

— Когда вы в первый раз занялись усыновлением, вас не пугали страшилки о том, что приемные дети вырастают неуправляемыми и будут проверять родителей на прочность?

— Думаю, и из кровных детей может вырасти незнамо что, все ведь киндер-сюрпризы, в сущности. Иногда вот смотришь: суперзаслуженный потомственный протоиерей высокой духовной жизни, и матушка у него такая вся воздушная, молитвенная и тоже потомственная… А дети — монстры монстрами. Думаешь: ну откуда?.. Нет, «откуда» — это неправильный вопрос. Лучше «для чего?»

А бывает наоборот: у меня есть одна знакомая, которую в детстве папа с мамой время от времени приковывали к батарее и били утюгом, жили они в какой-то полузаброшенной деревне, интеллектом не блистали. А дочь стала дважды кандидатом наук. Добрейшей души человек. Так что всякое бывает.

— А у ваших знакомых, друзей, окружающих отношение к усыновлению изменилось?

— Некоторые пошли по пятам и тоже начали усыновлять. А другие как не понимали, зачем все это надо, так и не понимают до сих пор.

Марк, Ларик, Илоша и Рита

— А ваш круг общения? Произошел ли «отсев» тех, кто в штыки воспринял идею усыновления?

— К счастью, Судия и Мздовоздаятель не я. Стало быть, не я сортирую овец и козлищ. Я людей не фильтрую по принципу «Признаешь ли ты усыновление?» И вообще я не фильтрую, со всеми дружу. Усыновление не всем подходит: некоторым полезно воспитывать приемных детей, другим вредно, но зато полезно иметь собачку или быть волонтером и ухаживать за одинокими бабушками. Ну, есть и те, кому и собачка противопоказана, но это не значит, что человек не делает добрых дел, не спасается, и вообще законченный упырь. Хотя… я вот, скорее всего, упырь, и мне как раз вредно, но пытаюсь принять меры и работаю над собой.

— Почему, на ваш взгляд, не всем подходит усыновление? Нужна какая-то особая любовь к детям или что-то еще?

— А это не ко мне, это к Господу Богу вопрос. Вот Он точно знает, кому это категорически запрещено. У таких людей обычно с усыновлением и не складывается: и не хочется, и не можется.

А любовь, мне кажется, приходит с годами, не обязательно сразу пылать ею, как факел в ночи. Кто его поймет, что кому подходит… хочется — пусть берут, главное — не сойти с дистанции, не оглядываться назад — вперед, только вперед, хоть помри.

Встречаются люди, которые полагают, что обратный билет всегда есть, — вот таким точно опасно усыновлять.

«Дедушка, а ты правда громил злых фашистов?»

— Что в своих детях вы любите больше всего?

— Наверно, их креативность. Они обожают петь, плясать. Как-то подарила им пластмассовую скрипочку и показала всего один раз, как на ней играют. Обычно дети скрипку принимают за гитару: положат на колени и начинают распиливать смычком пополам. А мои сразу усвоили, даже с одного раза, как ее нужно держать, как играть. И вот пиликают на ней. Ну, это генетика!

Когда я их только привезла домой, они еще не умели говорить, но вот какую-то мелодию, какие-то танцевальные движения, даже сложные, повторить — это пожалуйста!

Если уж говорить о «цыганском наследстве», я замечала пока только хорошее. В отличие от их соплеменников, они крайне чистоплотны: не помыв руки, за стол никогда не сядут. Если вдруг, не дай Бог, что-нибудь на стол прольется, какая-нибудь капелька супа, дети сразу: «Где тряпка?» Посуду любят мыть просто до фанатизма, с веником и совком то и дело расхаживают по квартире. Так что гигиену им мы привили.

Марк и Марго. Музыка

— Насколько сильно ваша жизнь изменилось, когда детей стало в 2 раза больше?

— Веселей стало. Гораздо!

— Как вы еще успеваете и на клиросе петь, и встречаться с друзьями, куда-то ездить?..

— Если б я не успевала куда-то съездить, я б сошла с ума: всегда должны быть «разгрузочные дни». Пойти в кафешку или что-нибудь посочинять.

— Что сочиняете?

— Не так давно издала сама сборник веселых рождественских пьес для тех, кому надоели истории про православных зайчиков в слезах покаяния, окруженных елеем и фимиамом. Сейчас сочиняю подростковый роман про Великую Отечественную войну. Какая-то «Война и мир» будет, наверное, судя по объему: уже 200 страниц, а описан бегло только один довоенный год!

Сколько будет длиться процесс — не знаю, быстро тут не накалякаешь, надо изучать историческую литературу, воспоминания… Любая мелкая деталь — полдня поиска (это в лучшем случае). Два дня, например, ушло на поиски цен на лимонад, песочное пирожное и кино. День — на изучение перьев, о которых за давностью лет остались тоже весьма противоречивые воспоминания. Погружение в мир 60-70-летней давности — это все равно, что полет в космос на неведомую планету N.!

Издавать роман вряд ли кто-то будет, как и всё, что я когда-либо сочиняла. Я занимаюсь «подпольной» литературой, которая «коммерчески не востребована». Андеграунд своеобразный. Вот «тёть, мы это не продадим, пипл у нас что попроще хавает», — так говорят в издательствах некие люди, убежденные в том, что народ наш потребляет исключительно попкорн и фанту. К счастью, мне представители этого народа пока не попадались. Но издателям виднее.

Самиздат Юлии Линде

— С чего началось ваше увлечение темой Великой Отечественной войны?

— Все началось, когда мне было 6 лет — возраст Риты и Марка. У меня завелась мечта — попасть на парад на 9 мая. Но я его даже никогда не смотрела по телевизору, ни разу, потому что у моей мамы 9 мая день рождения. И по утрам мы ездили в Подмосковье к маминому брату-двойняшке. А лет пять назад я назло всем взяла баян, собрала поющую компанию и пошла после парада играть и петь на Красную площадь для ветеранов.

9 мая

Несколько лет подряд вот так я этот баян «рвала», пока по Красной площади не стал проходить «Бессмертный полк». Тогда мы купили билеты в Волгоград и получили там заряд патриотизма. Захватили военную форму, поселились в гостинице «Сталинград» на Мамаевом кургане, прокатились на ретро-машине по памятным местам, на параде побывали, опять же. И с «Бессмертным полком» прошли. Полк — это, конечно, прекрасно, но очень не хватает буйно-стихийного веселья… порвать баян хочется…

Дети до сих пор вспоминают, спрашивают: «Когда в Волгоград поедем?» Марк там осаждал ветеранов: «Спасибо за Победу, дедушка! Спасибо, бабушка! Вы правда громили злых фашистов?» Я говорю: «Марик, поспокойней». Но он фанатичен. Весь в мать!

Вообще мое увлечение темой Великой Отечественной войны дети просто подхватывают «по умолчанию». Они проникаются теми чувствами, которые испытывает их «горе-мать». Вот есть у меня такой душевный порыв — порвать гармонь на Красной площади — и дети чувствуют, что это настоящее. Так что целенаправленно никаким патриотическим воспитанием я не занимаюсь.

Со старшими детьми. Бессмертный полк

Мы с ними просто читаем героические книжки, которые мне нравятся. Марик стал поклонником Леньки Голикова, не знаю, почему именно Ленька ему так по сердцу пришелся (Леня Голиков (1926–1943) — пионер-герой, Герой Советского Союза. Был членом партизанской бригады под Ленинградом, сопровождал обоз в блокадный город, ходил в разведку. Погиб в бою, ему было 16 лет. — Прим.ред.). Вообще Марик хочет стать летчиком, а для начала поступить в кадетскую школу. Посмотрим, что из этого выйдет: буйный нрав всему помеха.

Рита раньше все время говорила, что хочет быть «военной медсестрой» (именно так), но теперь весьма успешно занимается балетом. Марик тоже занимается и танцами, и музыкой — это для общего развития, чтобы они догоняли своих ровесников, ну и чтоб балду не пинали. Гиперактивным детям надо постоянно чем-то заниматься. Иначе они будут делать факела…

«Я полна позитива!»

— Какие моменты за эти четыре года вспоминаются как самые счастливые?

— Самое прекрасное — когда дети вдруг поднимаются на следующую ступень развития. Вот ты с ними бьешься, бьешься, учишь их складывать кубики, и они никак не понимают, для чего эти дурацкие кубики изобретены и зачем к ним мать пристала… швыряются ими. Или деревянным конструктором разбивают зеркала шкафов, такое тоже было. А потом вдруг — раз, проходит несколько месяцев, и дети неожиданно берут сами эти злосчастные кубики и деревянные брусочки-пирамидки и начинают из этого всего строить волшебный замок! Тогда радуешься: не зря пытал их развивающими занятиями.

— Сейчас много говорят об усталости многодетных мам от детей. У вас что-либо подобное было?

— Депрессии не было. Я полна позитива! Как дети могут быть травмой или обузой? Надо просто принимать их такими, какие они есть, и не зацикливаться на трудностях. Жить и радоваться. Ну и самое главное: я знаю, что Господь с нами и никогда не оставит, даже когда совсем все будет туго.

В Печорах

— Что вы могли бы сказать человеку, который задумывается об усыновлении?

— Когда родители принимают в семью ребенка, они создают в своем воображении картинку: каким он будет, как будет себя вести. Так вот: что хотите воображайте, только не это! Дети, которые у вас родятся или вами усыновятся, могут быть похожи на образ из вашей фантазии, как аллигатор на карамельный пудинг.

Когда я в первый раз искала двойняшек, представляла, что возьму флегматичных, тихих блондинов. А взяла шустрых, смуглых, кучерявых, сероглазых цыганят. И у них, конечно же, совершенно другой темперамент, совершенно другие способности и наклонности, нежели у меня. Это нужно просто принять как есть!

Подготовили Дарья Баринова и Валерия Михайлова

Биографическая справка

Юлия Линде родилась в 1982 году в Москве.

Окончила филфак МПГУ, факультет дополнительного образования ПСТГУ по специальности «Теология», иконописное отделение ПГИ «Со-действие». Пишет рассказы и стихи для детей и взрослых. Певчая и звонарь (в храме Трех Святителей на Кулишках и Святителя Николая в Подкопаях в Москве).

В феврале 2012 года усыновила двухлетних близнецов, Марка и Маргариту, чрез два года — еще двоих близнецов, Илону и Иллариона.

Усыновление – это заразно

«Ты с ума сошла! — заявила я подруге, узнав, что она собирается усыновить ребенка, да что там, сразу двух. – Как ты справишься одна, без мужа?!»Я думала, желание взять детей — это минутный порыв. Однако, к моему удивлению, в короткий срок подруга решила все формальности, и теперь у нее в квартире поселились двое хорошеньких темноволосых детишек – девочка и мальчик. О жизни с близнецами Юлия Линде согласилась рассказать читателям нашего издания.

В одной квартире с детдомовцем на лозунгах долго не протянешь

Юлия Линде с близнецами

Как ты пришла к мысли о том, чтобы усыновить близнецов?

Я пришла не к мысли. А к желанию любить. Бывает такое состояние, что любви у тебя в запасе вагон и маленькая тележка, а потратить (хотя бы полтележки) не на кого. Все эти высокопарные лозунги типа «спаси жизнь убогому и будет мир во всем мире» меня как-то не очень задевали, с ними, наверное, нужно не в детдом идти, а на демонстрацию. Живя в одной квартире с детдомовцем, на одних лозунгах долго не протянешь.

Почему не одного, а сразу двух, ведь уже и с одним ребенком нелегко?

Тут у меня в голове имелась целая программа:

Во-первых, «один» – уже навевает мысли об одиночестве, а тут у каждого из них будет рядом кровный родственник.

Во-вторых, почему именно кровные брат и сестра? Потому что двое детей из разных семей – это разные истории, разные болезни… а тут все в общем-то совпадает.

В-третьих, почему именно брат и сестра? Чтобы вкусить разнообразия.

В-четвертых, почему не разного возраста? Потому что проще делать одно и то же дело в двойном объеме, чем два разных: одному соску и горшок, другого – в школу собирай.

И наконец, в-пятых… у нас в семье уже были близнецы – мама и дядя, и я с детства слышала рассказы бабушки, что это такое и понимала, как это здорово! Одним словом, сыграла роль «семейная традиция».

«Через полгода взятый вами лукавый хорек превращается в пушистого хомячка»

Как ты психологически готовилась к этому шагу? Чего больше всего боялась?

Для начала я решила выучиться на приемную мать и получить соответствующий диплом. (Надо сказать, я вообще люблю коллекционировать «корочки» и регулярно учусь в каком-нибудь институте или на курсах). Вот сейчас нас то и дело пугают бабайкой в виде ювенальной юстиции («Как придёт да как заберёт!»), однако, мне кажется, кое-что положительное в этой штуке заморской имеется. Например, та же «корочка»: кто-то предлагал ввести «обязательную сертификацию родителей»… Если говорить о кровных родителях, разумеется, это абсурдно, а вот если о приёмных – не то что полезно, а просто жизненно необходимо. Я сейчас активно намекаю на школу приемных родителей (ШПР). Я заканчивала, к слову сказать, ШПР Благотворительного фонда «Семья». (Не сочтите за скрытую рекламу).

Зачем оно надо? Ну, во-первых, детдомовцы – это особые дети, пережившие (независимо от возраста) тяжелую травму, и подход к ним нужен специфический, для этого не вредно будет послушать лекции психологов. Во-вторых, детдомовские дети в подавляющем большинстве отстают в развитии и отягощены балластом непонятных диагнозов в медкарте (половина из которых может быть поставлена «на всякий случай», чтоб приглядывали получше). После лекций педиатров, имеющих дело с такими детьми, становится ясно, от чего помогут пилюли, а от чего, как ни банально, – всего лишь любовь. Надо сказать, усыновление творит чудеса, и через полгода взятый вами плешивый лукавый хорёк превращается в… ну, если и не в классического купидона, то уж в пушистого милого хомячка точно! В-третьих, с документами и судами разобраться помогут юристы. И, наконец, ШПР – это своего рода «клуб по интересам», где собираются будущие и уже «готовенькие» приемные родители. Как говорится, «вместе мы – сила» и «чем больше нас, тем меньше их»! Закончив ШПР, я получила целый ящик боеприпасов и впридачу колонну гусеничных боемашин (танков, короче). Метафорических, разумеется. Была вооружена на все случаи жизни.

Тут справедливости ради стоит заметить, что в период обучения меня то и дело мучили мрачные призраки предстоящей борьбы за выживание. На всякий случай я воображала себе полное соцветие всех проблем, которые только могут возникнуть: смрадный, наглый и буйный ВИЧ-инфицированный ребенок с кривым скелетом и хроническими отитом, стоматитом, гастритом, дерматитом и какой-нибудь свинкой впридачу. Плюс родители-алкоголики, наша адская адаптация друг ко другу, ночи без сна, профилактическое лечение в клинике неврозов… ах, да! И все это великолепие – умноженное на два, я ведь собиралась брать близнецов! Благо, переживания прошли на этапе ШПР, со всем этим безобразием я мысленно согласилась («помру, но не сдамся!») – а действовать было уже легко. Разумеется, в жизни все оказалось зауряднее и проще, чем в моих кошмарах. Так что «готовься к худшему, а надейся на лучшее».

«Моих близнецов-цыганят даже никому не предлагали»

Как первоначально восприняли эту идею твои родители? Приходилось ли их переубеждать? Если да, то каким образом?

Родители восприняли практически сразу положительно. Мама на первых порах советовала брать одного, но, как я уже говорила, она сама из двойняшек, и, думаю, воспоминания детства сыграли здесь не последнюю роль. Папа вначале отнесся индифферентно, но, забегая вперед, скажу, что спустя какое-то время после появления детей дома, привязался к ним очень сильно, одно время каждый день приносил по игрушке (пока от этих игрушек комната не затрещала по швам), теперь каждый день гуляет с ними во дворе с огромным удовольствием.

По какому принципу ты выбирала детей? Сколько это заняло времени?

Ну, дети, согласись, не морковка в ларьке: «Взвесь-ка, теть Маш, мне полкило вот этой вот, подмосковного совхоза «Зорька», да чтоб покраснее и посвежее, и почище!» Кровных детей мы, к счастью, еще не научились выбирать, и к приемным, мне кажется, не стоит уж слишком придираться. Главное для меня было, чтоб не наблюдалось тяжелых заболеваний — я бы просто не потянула. Детей я нашла с помощью интернета (куда ж сегодня без него?) на форуме www.7ya.ru. Там есть страницы, посвященные усыновлению близнецов, со ссылками на анкеты Федерального банка данных детей-сирот. Я ежедневно названивала в несколько регионов, кого-то уже забрали в семью, кто-то оказался инвалидом I группы, кого-то разрешали брать только с еще двумя-тремя братьями/сестрами… и наконец, очередь дошла до двойняшек из города N. В городе N., как выяснилось, их даже и не предлагали потенциальным родителям, потому что дети были цыганятами. Видимо, Гитлер у нас еще не совсем капут: мне несколько раз пришлось повторить, что национальность не имеет для меня ровно никакого значения. Из этого почему-то сделали выводы, что, видать, я тоже цыганка. Хм. Забавно.

«Не стоит ждать, что вас похвалят знакомые и друзья»

Как проходил процесс усыновления близнецов с точки зрения документов? Много ли пришлось пройти инстанций? Часто ли ты сталкивалась с коррупцией и бюрократизмом?

Если кому-то интересен перечень документов, его без труда можно найти в интернете. А процесс их сбора у всех протекает очень по-разному: кто-то за полтора месяца ухитряется все подготовить, а кому-то и полгода мало… Но в целом это совсем не сложно. Другое дело, что во многих местах мне были, мягко говоря, не рады. Тут с самого начала пришлось смириться с фактом, о котором Виктор Цой пел: «Весь мир идет на меня войной». Почему-то на первых порах очень и очень многие меня осуждали, причем заранее предугадать, кто из друзей-коллег-знакомых обрушится с критикой, а кто поддержит, было невозможно, поэтому возникала масса сюрпризов. Так что не стоит ждать, что вас похвалят и лавровый венец тотчас сплетут, лучше запаситесь противогазом или берушами на худой конец, дабы драгоценное время не тратить на выслушивание соболезнований вроде «что ж ты такая неполноценная и неполноценных берешь».

Про посещение диспансеров (для медицинской справки) я вообще подумывала написать брошюру воспоминаний. Анекдоты ждали меня за каждой второй дверью. Вот, к примеру, наркологический диспансер…

— Ну что, похмеляетесь-то часто?

— Я вообще не похмеляюсь!

— Как же так?!?

— Да я просто не пью!

— М-м… значит, у вас психологические проблемы? Значит, пьют ваши родители, а вы теперь наотрез отказываетесь…

— Да никто не пьет! И проблем у меня нет.

Далее заполняется справка… И на прощание:

— А похмеляться все же надо… надо…

Хотя были и мрачные истории типа «Нашла кого брать, отбросы общества! Что из них может вырасти? Пьянь-наркомань? Убийцы-грабители? Лучше с детства их изолировать! А тебе рекомендуем своего в пробирке вырастить!»

Что касается бюрократизма – куда ж без него, родного? А на взятку никто и близко не намекал, все-таки люди по большей части вменяемые…

«Любовь вырастает из страдания»

Каковы были ваши эмоции, когда ты впервые смогла получить доступ к выбранным детям? Как они отреагировали на тебя?

Никаких особых эмоций я не испытывала. Лица нормальные, диагнозы нестрашные – значит, беру! В день знакомства сразу и подписала согласие. А вот дети пережили настоящее потрясение. Странно, да? Двухлетние малыши ростом с годовалых, почти ничего не умеющие говорить, практически никогда не видевшие маму да и слова такого не знающие, вдруг интуитивно чуют: вот оно, свершилось! На первой встрече они сидели, как в асфальт вкопанные, тише воды ниже травы, даже половина сотрудников дома ребенка пришли посмотреть на сие чудо, потому как обычно эта парочка разносила на запчасти все, что попадется на их пути. А тут – как каменные, только книжку и игрушки рассматривают. Ни разу ни при каких обстоятельствах я их такими притихшими больше не видела.

Сложно ли было доставить их в Москву?

Нет, в Москву из N. детей доставить было несложно, благо, есть на свете такие полезные изобретения, как самолет и поезд. Другое дело, что с непривычки устаешь от детей зверски, но привычка формируется довольно скоро.

Как проходил процесс их адаптации к вашему домашнему укладу? Возникали ли конфликтные ситуации?

Адаптация у близнецов ко мне проходила легче, чем у меня к ним. Поболели простудой, покапризничали, перевернули дом вверх дном – и всего-то. А вот я к ним ну никак привыкнуть не могла, раздражали жутко, и очень долго раздражали! Однако утешало то, что адаптация – естественный житейский процесс. Даже ветка садовой яблони иной раз трудно приживается к дичку, а тут – человеческие души. Однако если вас выворачивает наизнанку, значит, процесс привыкания идет. Любовь вырастает не из фиги, а из страдания.

Были ли контакты с биологическими родителями близнецов?

Нет, никаких контактов не было. Отец умер, а мать, лишенная прав, не шибко интересовалась судьбой детей да и болела теми же заболеваниями, от которых умер отец, так что кто знает – может, и ее уже нет на свете…

Можешь ли ты представить, что будет, если останешься с детьми одна, без помощи родителей?

Да, могу. Разумеется, накануне усыновления я прокрутила в голове максимум трудных ситуаций, в которых могу оказаться с детьми.

«Усыновление – это нечто сверхъестественное»

Отличается ли реальная жизнь с усыновленными детьми от изначальных представлений об этом?

Как я уже говорила, отличается. В лучшую сторону. Потому что поначалу я готовила себя к максимуму трудностей и горестей, а на деле оказалось все гораздо легче. Главное – стараться принимать детей такими, какие они есть. И не комплексовать. Ну и что, если во дворе поначалу все шушукаются: «И это двухлетний ребенок? Да он у вас ростом с годовалого, на горшок не ходит и почти не говорит! А вот моя Саша/Маша/Наташа…» Подумаешь! Зато мои целыми днями и поют, и пляшут, и любую спортплощадку сходу покорить могут! А ваши? Плохо получается? То-то же!

Что дает силы преодолевать все трудности, связанные с этим шагом?

Вообще усыновление – это нечто… нет, не противоестественное, а сверхъестественное. Тут нужно постараться прыгнуть выше своей головы. Если кровного ребенка нормальная мать любит уже в утробе и все силы природы ей помогают выдерживать трудности, терпеть, испытывать нежность, да и ребенок привязан к ней с самого рождения (пожалуй, даже раньше), то в случае с усыновлением все намного сложнее. Это утверждают и многие усыновители, имеющие кровных детей. Вдвойне сложнее, если кровных детей нет и нет никакого опыта материнской любви, и втройне сложнее, если вдобавок нет мужа. Приходится просто ломать долго и упорно свою природу, свою душу. Как бесплодную руду иной раз долбят, долбят, долбят день и ночь, чтобы однажды увидеть залежи самоцветов. Однако, уже сделав первый, самый малюсенький и незначительный шаг в этом направлении, ты уже чувствуешь, что кто-то несравнимо более могущественный становится твоим попутчиком, с Ним уже ничего не страшно, ведь любую, самую тяжелую ношу, вы будете нести… хотела сказать «пополам», но больше похоже на то, что тебе достанется лишь мизинцем попридержать. Все, разумеется, догадались, что это – Бог. Хорошо, конечно, если человек умеет постоянно молиться, у меня вот с этим делом крайне плохо, это такая тотальная лень под маской крайней занятости, однако даже если я забываю о Нем, Он продолжает помнить обо мне, а у меня то мизинец этот пресловутый (для поддерживания) затечет, то в трех соснах поплутать охота…

Что можно посоветовать людям, которые думают об усыновлении ребенка?

Как ни странно, усыновление заразно. Стоит одному начать, как вокруг разрастается эпидемия — это знают многие усыновители. Несколько моих знакомых сейчас всерьез задумались о том, чтобы взять ребенка, кое-кто уже собрал документы и пустился на поиски. Ну чего им пожелать-то? Мизинец вверх и no pasaran!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *