Учение о грехе

Учение о грехе

Термин «первородный грех» подразумевает грех непослушания Адама (съевшего плод из Дерева познания добра и зла), который влияет на всё человечество. Первородный грех может быть определён, как «грех и вина, которыми мы владеем в Божьих глазах в результате греха Адама в Эдемском саду». Доктрина первородного греха в частности сосредотачивается на его последствиях для нашей сущности и нашем статусе перед Богом даже до того, как мы достигнем сознательного возраста для совершения собственных грехов. Существуют три главных теории относительно этих последствий.

Пелагианство: Последствия греха Адама для душ его потомков всего лишь заключаются в греховном примере, подтолкнувшем их так же грешить. Человек способен прекратить грешить, всего лишь пожелав этого. Это учение противоречит ряду текстов, которые отмечают, что человек безнадёжно порабощён своими грехами (без Божественного вмешательства) и что его добрые дела «мертвы» или бесполезны для того, чтобы заслужить Божье благоволение (Ефесянам 2:1-2; Матфея 15:18-19; Римлянам 7:23; Евреям 6:1; 9:14).

Арминианство: Грех Адама привёл к тому, что всё человечество унаследовало предрасположенность к греху, называемую «греховной сущностью». Эта греховная сущность заставляет нас грешить таким же образом, как сущность кошки заставляет её мяукать – это происходит естественно. В соответствии с этим взглядом, человек не может перестать грешить самостоятельно, поэтому Бог даёт всеобщую благодать всем, чтобы помочь нам остановиться. В арминианстве эта благодать называется предварительной благодатью. Согласно этому взгляду, мы не ответственны за грех Адама – лишь за свои. Это учение не соответствует тому факту, что все люди несут наказание за грех, даже если они могли и не согрешить так, как согрешил Адам (1 Коринфянам 15:22; Римлянам 5:12-18). Похожим образом, учение о предварительной благодати не находит подтверждения в Библии.

Кальвинизм: Грех Адама привёл не только к тому, что мы имеем греховную природу, но также и к тому, что мы несём вытекающую из этого вину перед Богом, за которую заслуживаем наказания. Рождение с первородным грехом (Псалтирь 50:7) приводит к тому, что мы наследуем греховную сущность – настолько испорченную, что в Иеремии 17:9 говорится: «Лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено». Не только Адам виновен из-за того, что согрешил, но его вина и наказание (смерть) принадлежат также и нам (Римлянам 5:12, 19). Существуют два взгляда на то, почему вина Адама должна относиться и к нам. Согласно первому, человечество было с Адамом в форме семени, таким образом, когда Адам согрешил, согрешили и мы. Это соответствует Библии, так как Левий уплатил десятину Мелхиседеку за Авраама, своего предка (Бытие 14:20; Евреям 7:4-9), хотя он родился сотни лет позднее. Другой ключевой взгляд заключается в том, что Адам был нашим представителем и, таким образом, мы несём вину за него.

В соответствии с кальвинистской теорией человек не в состоянии преодолеть грех без силы Святого Духа – силы, получаемой лишь тогда, когда человек возлагает веру на Христа и Его искупительную жертву на кресте. Кальвинистский взгляд на первородный грех более других отвечает библейскому учению. Тем не менее, как Бог может считать нас ответственными за грех, который мы не совершали лично? Существует убедительное толкование, что мы становимся ответственными за первородный грех, когда решаем принять и действовать согласно нашей греховной сущности. В жизни каждого из нас наступает момент, когда мы начинаем осознавать свою греховность. В тот момент мы должны отвергнуть греховную сущность и покаяться. Вместо этого, мы все «принимаем» эту греховную природу, убеждая себя, что она не такая уж и плохая. Принимая свою греховность, мы выражаем согласие с поступками Адама и Евы в Эдемском саду. Таким образом, мы виновны в этом грехе, по сути, не совершив его.

Первородный грех и искупительная жертва

Влад Матин

Вопрос о первородном грехе и его искуплении является одним из центральных в христианской догматике. Как известно, эта концепция сводится к тому, что грех непослушания, неповиновения Богу первых людей (Адама и Евы) перенесён на всё человечество: «Посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили. …Преступлением одного всем человекам осуждение…» (Рм.5: 12,18). То есть (согласно умозаключению Павла и впоследствии Августина) любой человек изначально нечестив, отягощен этим грехом, а потому порочен.

Церковь учит нас: в силу того что единственный на земле праведник (Иисус Христос), приняв мученическую смерть, искупил нашу вину, взял ее на Себя, вера в Него дает нам спасение. Поскольку посредничество в такой вере по умолчанию обеспечивается церковью, логика предложенной концепции ясна. Точнее говоря, эта концепция произвольна и представляет собой клубок противоречий.
Начнём с того, что в самом Ветхом Завете, на который опирается Апостол Павел, нет не только упоминания о «переходе» греха непослушания Адама на всех людей, но там даже не реализовано обещание немедленного наказания смертью его самого: «а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт. 2:17); при всём этом Адам благополучно прожил 930 лет (Быт. 5: 5). Не усматривает за людьми заведомой греховности и иудаизм, которому изначально «принадлежит» Ветхий Завет: каждый начинает свою жизнь с «чистого листа», и никто не несет ответственности за чужие грехи. «Сын не понесет вины отца, и отец не понесет вины сына, правда праведного при нем и остается, и беззаконие беззаконного при нем и остается» (Иезекииль 18:20).
Евангельские слова Иисуса Христа также трактуются однозначно: о слепорожденном – «…не согрешил ни он, ни родители его» (Ин. 9:3); «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» (Мф. 5: 6); «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5: 8); «ибо Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мф. 9: 13); «Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии» (Лк. 15: 7). То есть в реальности человеческая совокупность неоднородна: грешники, по Иисусу, существуют бок о бок с праведниками – с людьми, чистыми сердцем. Ни о каком «первородстве» речи нет.
Далее, собственно говоря грех ослушания был «искуплён» самими грешниками уже тем, что Бог и так наказал их: выгнал из рая, лишил бессмертия (отлучение от дерева жизни) и обрёк на тяжелую жизнь (Быт. 3: 17-19). Да и вообще Ему было бы проще и гуманней простить Адама и Еву, тем более что Иисус (по христианству – воплощенный Бог) проповедовал любовь и милосердие. Сам же Бог-Отец здесь серьезно подмочил репутацию «долготерпеливого и многомилостивого, прощающего беззакония и преступления» (Числа: 14: 18).
В этом ракурсе нелепо выглядит и обоснование земной миссии Иисуса Христа по прощению грехов, избавлению человечества от них через искупление Кровью Спасителя. Помимо того, что «искупать», собственно, было нечего, и сама эта процедура выглядит довольно странно. Грех якобы искуплен Иисусом, но наказание фактически не отменено. Кроме того, исходя из постулированного единства Троицы, Бог искупил наши грехи перед самим собой: сначала Сам всё придумал, а потом Сам же себе предоставил выкуп, то есть через Христа принес Себя (как неотделимого от Него Сына) в жертву самому Себе, жертвуя Собой же, да еще безрезультатно, т.к. люди по-прежнему остались после «жертвы» смертными и порочными.
Путаница возникает даже с обстоятельствами самого грехопадения. Законы человеческого общества действий Адама, естественно, не стесняли, поскольку не было еще самого этого общества. Тем не менее перед ним стоял выбор, прислушиваться или нет к заповеди Бога не есть плодов от дерева познания добра и зла. Вряд ли есть смысл воспринимать текст Библии буквально. Да и «поведение» Бога выглядит нелогичным. Он наделил человека свободной волей, а потом возмутился тем, что люди сделали «не тот» выбор. Но они ведь проявляют лишь те качества, которыми их удостоил сам Создатель.
Поскольку бесспорных критериев истинности различных интерпретаций событий книги Бытия не существует, допустимо предположить, что на деле Адам был призван «возделывать и хранить» не Едемский сад, а сад своей божественной души. Тогда фраза «смертью умрешь» воспринимается не как запрет или угроза, а как предостережение Отца своему любимому, но неразумному ребенку. Адам просто ставится перед фактом, что потеряет свое божественное подобие, если впустит в себя, «познает» зло. А ты, мол, решай сам, как тебе поступить, поскольку ты наделен свободной волей. В духовном мире нет добра и нет зла в нашем понимании. Там нет злобы, зависти, подлости, ненависти и других знакомых нам атрибутов человеческих отношений. Этот совершенный мир гармоничен, целостен. Адам оказался перед выбором: со своей непорочной, но неразвитой душой оставаться навечно иждивенцем, «рабом божьим», инертным прожигателем однообразной жизни, или окунуться в реальность нашего дуального, полярного мира, выйти на путь самореализации, стать творцом своей судьбы. И он (творческая личность, наделенная свободной волей) предпочел второе, свой собственный путь.
Самое интересное здесь другое. Без ведома Бога в мире ничего не происходит. Бог всемогущ и «видит» сквозь время, ему наперед «известно» будущее (для Него и Страшный Суд уже состоялся). Следовательно, на деле всё было предрешено заранее, и Бог «знал», какой выбор сделает Адам. При этом Адам тем самым отнюдь не предопределил смерть для себя и своих потомков. Бог, конечно же, «понимал», что в перспективе физическое бессмертие с неумолимостью привело бы человечество к гибели от перенаселенности планеты, то есть не мог на это пойти. Поскольку душа бессмертна, в таком ракурсе слова «смертью умрешь», видимо, означают: «В новой жизни ты обречешь себя на страдания, на мучительную борьбу с собой и с миром. Познав зло, приняв его в свою душу, ты отдалишься от Меня, перестанешь быть божественным, совершенным. Я говорю тебе это потому, что люблю тебя. Ты всё равно мой, и вернешься ко Мне, как блудный сын, с чистым сердцем и смирением, поборовшим в себе порождаемое эгоизмом зло, окрепшим в этих нелегких испытаниях духовно и вновь обретшим цельность».
Высшая цель человеческой жизни, таким образом, сводится к тому, чтобы за время своей инкарнации стать хоть немного человечней, приблизиться к возвращению «домой», к себе исходному. А смысл жизни, стало быть, в том, что она дает нам такую возможность. В глазах Бога, быть состоявшимся человеком отнюдь не означает получить в свое распоряжение неограниченные возможности ублажать свою плоть и тщеславие, повелевать людьми, стоять выше других, слыть «успешным», всегда правым или безупречным. Все эти стандартные, столь вожделенные для многих «внешние» критерии и ориентиры в Мироздании ничего не стоят. При этом Бог не ждет от нас сверхъестественных духовных усилий. Не обязательно даже быть верующим и ходить в церковь, поскольку Он и так всегда с нами. Чтобы стать свободным от суеты, не требуется также неистового подвижничества или материальных жертв Ему. Пожертвовать нужно всего лишь своим эгоизмом.
Странная, однако, получается картина грехопадения. Ведь когда змей нашептывал наивной Еве, что вкусив плодов от дерева добра и зла, она не умрет, «отец лжи» формально говорил сущую правду. Бог-то заповедал человеку за его возможный проступок смерть не вообще, а буквально «в день, в который ты вкусишь от него» (от этого дерева). И, как мы знаем, этого не случилось. Поскольку Бог всемогущ, непогрешим, правдив и точен, сие означает, что такой исход не планировался и первоначально, а был лишь острасткой неразумному дитяте. Происшедшее, видимо, было частью Его замысла, о котором не нам судить. Сам же разговор Евы со змеем о физической смерти был для нее, скорее всего, пустым звуком, поскольку она, не имея подобного опыта, вообще вряд ли понимала, что это такое. Бог, видимо, «имел в виду», что сразу люди умрут лишь как высшие существа — в них умрет, исчезнет божественное начало, они перестанут быть богоподобными. Невозможно себе представить, чтобы Бог «не сдержал слова».
Что касается фигуры коварного змея (Сатаны), то он, как и всё остальное в мире, создан самим Богом (разумеется, тоже с определенной целью) и до сих пор остается спутником нашей жизни, выполняя крайнее важную функцию искушения человека всяческими соблазнами. Наша конечная задача – вернуться к Богу, снова воссоединиться с Ним, восстановить когда-то утраченный союз, вырасти духовно до Его уровня. В земной жизни сделать это можно лишь в борьбе души с нашим так называемым практическим разумом, который как раз и подконтролен Дьяволу. Имея полную свободу мыслей и воли, мы тем не менее вынуждены в отношениях с людьми и обстоятельствами постоянно делать выбор между чистой совестью и своим плотским эгоизмом, между Дьяволом и Богом, принимать решения на грани добра и зла. В зависимости от характера этих решений мы в духовном плане продвигаемся вперед или же откатываемся назад, в скотство. Можно сказать, что Бог с помощью Сатаны испытывает нас, а душа растет лишь в мучениях, «она обязана трудиться и день и ночь, и день и ночь».
Вряд ли кто усомнится в праве Господа оставлять что-то сокрытым от человека, поскольку Бог «имеет право» на всё. Кроме того, не нам судить о Его замыслах, которые мы вполне можем и не понять. Весь опыт человечества показывает, что уроки истории (включая библейскую историю) ничему нас не учат. И дьявол тут ни при и чем. Он сидит в нас самих в виде тщеславия, гордыни и других проявлений нашего эгоизма. Эти пороки и толкают человека на все мыслимые благоглупости. Божья же воля отражена в Его заповедях, в нравственных принципах жизни. Точно так же, как «воля государства» выражена в юридических законах. Едва ли кто станет отрицать существование законодательных органов на том основании, что многие сами нарушают эти законы.
Обращает на себя внимание непоследовательность «библейских» действий Бога, вырастившего Дерево познания добра и зла, но запретившего людям есть его плоды. В таком случае Он вроде бы и стал первым искусителем. Поскольку Бог непогрешим и «поругаем не бывает» (Гал.6: 7), здесь, видимо, следует искать некий скрытый от нас смысл. В частности, надо бы объяснить, почему Бог не исполнил свою угрозу «ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь». В нашем распоряжении остается трактовка слов Бога, имеющая в виду «тогда умрешь как божественное существо». Люди отошли, отпали от Бога. Бог создал человека, но у Него, очевидно, уже изначально были свои планы в отношении развития человечества. Он «не хотел», чтобы человек сразу обрёл чистую божественность (стал, как боги), а развивался бы духовно постепенно, да и вечная жизнь для него не предполагалась: «…но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло. И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно. И выслал его Господь Бог из сада Едемского, чтобы возделывать землю, из которой он взят.» (Быт.3: 5, 22, 23).
То есть всё было «известно» Богу заранее, а предупреждение сделано для того, чтобы люди «не обижались» на Него за то, что их жизнь стала такой тяжелой. Как бы сами и получили то, чего хотели. Но это был выбор их свободной воли. Точнее, всё происходит с ведома и под контролем Бога, но человеку дается иллюзия того, что решения принимает он сам (индуистская майя). Что касается змея, также в сущности не понесшего наказания, то есть основания подозревать под ним аллегорию телесного разума самих людей (Ева искушала сама себя). Природа человека двойственна – в нем неразвитая душа индивида пытается ужиться с его же обеспокоенным эгоистичным «умом», от которого идут все наши беды. На деле это взаимодействие зачастую сводится к вражде, которую Бог предрекал змею (он) и «жене» (она), но в результате которой и происходит духовный рост человека.
Таким образом, как ни трудно будет с этим смириться Церкви, но реальность такова, что догма о последствиях первородного греха для человечества не имеет отношения к описанным ветхозаветным событиям в райском саду, поскольку всецело придумана церковниками – спустя примерно 400 лет после казни Христа. Ее автором стал Августин Блаженный, сославшийся на весьма путаный текст главы 5-й Послания к Римлянам Павла. Но апостол Павел – бывший строгий фарисей, не Бог и тем более не свидетель упомянутой коллизии – говорит не о фактах, а лишь выдвигает свою версию: «Прочим же я говорю, а не Господь…» (1-е Коринфянам 7:12);»Что скажу, то скажу не в Господе…» (2-е Коринфянам 11:17). Он, как и любой человек, небеспристрастен, и к его произвольным трактовкам следует подходить с осторожностью. Однако концепция Августина, сделавшая из Адама некую обобщенную личность, заключавшую в себе сущность всех будущих людей, была удобна церкви, поскольку укрепляла ее власть: греховные от рождения люди должны были искать Божью благодать именно у нее. Такая доктрина к тому же была весьма полезна и светской власти. Ведь раз человек греховен уже по своей природе (от рождения), он не способен управлять собой. Поэтому в его же интересах ему следует повиноваться своим правителям, даже если сами они несправедливы и порочны. Добавим, что эта доктрина попросту противоречит фактам, поскольку грехи родителей не наследуются. Каждый человек отвечает перед Богом только за свои поступки. Церковь же изменила учение Иисуса Христа так, как её больше устраивало для укрепления своей власти над душами паствы.
А Христос ведь приходил на землю вовсе не для «искупления», о необходимости которого Он, несомненно, сам бы и сказал. Но, как видно из Евангелий, Он учил другому. Истинная Его миссия состояла в том, чтобы спасти нас от бездуховности, открыть людям любящего Бога. Когда человечество погрязло в реальных грехах, а мир лежал во зле и кромешной тьме, Иисус сделал пытку изменить его на основе любви, призвать людей увидеть Высокое в себе, войти в контакт с божественной искрой в своем сердце и стремиться к единству с Богом. Но это слишком серьезная и ёмкая тема.

© Copyright: Влад Матин, 2015
Свидетельство о публикации №215090701749

Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении

Другие произведения автора Влад Матин

Рецензии

Написать рецензию

А посмотрите на грехопадение с генетической точки зрения. Еву сделали из мужика, третий пол. Многие женщины по библии бесплодны.Жили до грехопадения 950 лет а теперь только единицы доживают до 120. Генетические изменения вошли в каждого ( если нет долгожителей) . С изменением генетики в мир пришли болезни, старение и ранняя смерть. Почему один вид животных не восприимчив к болезни а другой болеет всем подряд. Вот о этом и предупреждал бог, природа.
Галина Рипп -Крикунова 24.12.2017 20:12 • Заявить о нарушении

+ добавить замечания

Не могу с Вами согласиться, т.к. генетика не при чем. 120 лет определил сам Господь:
Быт Гл.6 1 Когда люди начали умножаться на земле и родились у них дочери,
2 тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали себе в жены, какую кто избрал.
3 И сказал Господь: не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками; потому что они плоть; пусть будут дни их сто двадцать лет.
4 В то время были на земле исполины, особенно же с того времени, как сыны Божии стали входить к дочерям человеческим, и они стали рождать им: это сильные, издревле славные люди.
5 И увидел Господь, что велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время;
6 и раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце Своем.
7 И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил, от человека до скотов, и гадов и птиц небесных истреблю, ибо Я раскаялся, что создал их.
Алла Молчанова 06.06.2018 20:55 Заявить о нарушении

+ добавить замечания

На это произведение написано 12 рецензий, здесь отображается последняя, остальные — в полном списке.

Написать рецензию Написать личное сообщение Другие произведения автора Влад Матин

ГРЕХ – религиозно-понятое моральное зло; нарушение воли Божьей, выраженной в Откровении или постигаемой как непреложный закон нравственного миропорядка. В обыденной русской речи слово «грех» употребляется и для обозначения проступка, вины, распутства вне прямой связи с законом и волей Творца мира. В христианской религии и богословии, а также и в христианской философии «грех» – центральное понятие, органически связанное с идеей спасения и искупления. Грех – выражение зла. Природа и причины зла, способы его преодоления – одна из ключевых проблем всей философской мысли вплоть до настоящего времени.

По христианскому учению, «грех есть беззаконие» (1 Ин 3:4). Он совершается и тогда, когда поступают вопреки тому, что сказано в законе, и тогда, когда не исполняют предписанных законом положительных действий. Ветхий Завет требует неукоснительного выполнения закона. В Новом же Завете исполнение закона считается недостаточным для спасения – помимо внешних дел необходимо определенное духовное состояние: «…Человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа» (Гал 2:16). На языке философской этики это означает, что важно не только действие само по себе, но и то, что побудило к этому действию. По Канту, нравственная ценность поступка определяется мотивом. Грех может быть «мысленным», не выразившимся в действиях. Наши мысли и чувства побуждают нас к словам и поступкам. Грех может быть «словесным», когда греховная мысль получает выражение в словах. И наконец, есть «греховные дела», поступки. Греховные дела одних людей становятся образцом подражания для других. По своему существу грех противоположен любви – главной христианской добродетели.

В основе греха лежит эгоизм и самолюбие.

Грех, порождаемый соблазном блаженства и счастья, на деле – путь к духовной и физической смерти.

Бог сотворил человека совершенным, безгрешным по естеству и свободным по воле. Грехопадение Адама, соблазненного дьяволом, состояло в нарушении единственного данного ему Богом запрета – не есть плодов с древа познания добра и зла. Оно оказалось возможным именно потому, что Адам, созданный по образу и подобию Божию, обладал свободой воли, но не выдержал испытания свободой, сознательно, из гордыни, из желания стать наравне с Богом удалился от Бога. Он дал место злу, потерял внутреннюю гармонию и исказил в себе образ Божий. Последствием первородного греха явилось и осквернение природы – «мир во зле лежит». Хотя потомки Адама и не участвовали в его грешном деянии, первородный грех передается по наследству в силу порочного состояния, в котором находится природа и рождаются люди. Безгрешных людей нет. «Если говорим, что не имеем греха, – обманываем самих себя, и истины нет в нас» (1 Ин 1:8). Тот, кто считает себя праведным и не нуждающимся в прощении грехов, а молится только за других, по 115 (129) правилу Карфагенского собора (419), подлежит анафеме.

Христианские конфессии расходятся в определении того, насколько поврежден образ Божий в человеке. Более всего настаивают на полной извращенности человеческой природы протестантские церкви: человек потерял не только подобие Бога, но и сам образ Бога, он утратил и свободу воли, попав в рабство греха. Согласно католическому учению, природа человека осталась неповрежденной, он лишился лишь благодати; православие учит тому, что падение повлекло за собой не только потерю благодати, но и порчу природы, свобода сохраняется в природе человека, но потому и от усилий его воли зависит спасение. «Бог подвергает риску вечной гибели совершеннейшее Свое творение именно для того, – говорит православный богослов, – чтобы оно стало совершеннейшим. Парадокс этот неустраним: в самом своем величии – в способности стать Богом – человек способен к падению; но без этой способности пасть нет и величия. Поэтому, как утверждают отцы, человек должен пройти через испытание, πει̃ρα, чтобы обрести сознание своей свободы, сознание той свободы любви, которой ждет от него Бог» (Лососий В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. М., 1991, с. 243).

Согласно Новому Завету, Христос принял на себя грехи людей и открыл им дорогу к спасению. Православие учит, что человек очищается от греха посредством участия в «подвиге Христовом», что вера без дел мертва. Протестантские церкви настаивают на том, что спасает только вера, получение которой зависит целиком от Бога, человек греховен настолько, что не способен ни к каким добрым делам.

Христианские богословы и философы расходятся в трактовке греха и в вопросе о том, имеет ли зло, выражением которого является грех, онтологическое существование, самостоятельную сущность, или же оно только уклонение от добра, состояние природы тех существ, которые отпадают от Бога. Отцы церкви считали зло и грех лишь болезненным искажением того, что создано Творцом мира. Повторение греха создает привычку и укрепляет греховные страсти, порождает порок. Христианство различает виды греха по содержанию, форме, степени тяжести. Все грехи могут быть прощены человеку, кроме одного: «Если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; Если же кто скажет на Духа Святого, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем» (Матф 12:32).

Имеет ли понятие греха какой-либо реальный смысл с позиций нерелигиозной философии? Основные направления философской мысли искали смысл существования, единственно правильный путь жизни и, следовательно, признавали совершающиеся всегда и повсюду уклонения от единственно правильного пути. Все религии держались этого взгляда, независимо от того, что конкретно они считали праведным или неправедным. Уже древнейшие запреты (табу) генетически связаны с идеей греха, вольного или невольного отступления от должного. Речь, по существу, всегда шла о том, есть ли высший смысл существования и если есть, то в чем он состоит. Кант утверждает существование безусловного, не выводимого эмпирически нравственного закона, наличие которого делает необходимыми выводы о существовании Бога и бессмертии души. Путь борьбы с грехом лежит через познание всех наших обязанностей как божественных заповедей. Для Гегеля очищение от грехов и ошибок достигается посредством познания человеком своей принадлежности к абсолютному духу. У Фихте исцеление духа осуществляется через уяснение высших вопросов бытия. Материалистическая и атеистическая мысль часто объявляли понятие греха фикцией. Однако, напр., марксистская философия не отрицала понятия истинной жизни, напротив, достижение материального благополучия и равенства считала условием подлинно человеческой жизни и началом подлинной человеческой истории. Атеистические направления в экзистенциализме в качестве важнейшей категории рассматривают аутентичность, подлинность существования, а, стало быть, признают неравноценность способов, каким оно осуществляется. В современной западной цивилизации усиливаются, однако, настроения, отрицающие понятия праведного и неправедного (греховного). Требуя эмпирических подтверждений любых высказываний, ссылаясь на «здравый смысл», человек отказывается обсуждать вопросы о высшем смысле жизни и подлинном существовании, видя цель в достижении благополучия, успехов в делах, поддержании здоровья, долголетия и т.п. Греховность, как и святость, утрачивает в его глазах сколь-либо серьезное значение, кажется изжившим себя понятием.

В.Н.Шердаков

Первородный грех

Пятая Республика была призвана заменить порочную систему «Punto Fijo»

— венесуэльский вариант «партийной демократии», по мнению Чавеса, — главного врага истинного народовластия. В 1958 году, после свержения диктатора Хименеса, достигнутого, по большей части, усилиями коммунистической партии Венесуэлы, три партии демократического толка — Демократический республиканский союз, социалисты-христиане (Copei) и Демократическое действие (AD) — заключили пакт об эксклюзивном разделении власти, элегантно оставив за бортом и коммунистов, и правых радикалов. Республиканцы вскоре растворились в демократах, и на добрые сорок лет в Венесуэле утвердилась двухпартийная система. Уделом остальных политических движений стали подполье и партизанская война, обеспечивавшая занятость вооруженных сил на протяжении 60-х и 70-х годов.

По иронии судьбы, армия, находившаяся в авангарде «борьбы с терроризмом», очень быстро подхватила радикальные идеи и сама превратилась в их рассадник. Воинскую службу Чавес начал в 1975 году в специальном егерском батальоне для борьбы с повстанцами. Батальону противостояла леворадикальная бригада «Bandera Roja»

. В боевых действиях будущий президент не участвовал, зато, по собственному признанию, проникся глубоким сочувствием к идеям бескорыстных борцов за народное счастье. Чавес, однако, переосмыслил идеи повстанцев в героико-мифологическом ключе, наполнив коммунистические абстракции национальной историей и увязав их с именем Симона Боливара.

От читателя наверняка не ускользнула навязчивость, с которой образ Боливара проталкивается во всех политических инициативах Чавеса: идеология президента называется «боливаризмом», программы национального возрождения — «боливарскими миссиями», комплекс экономических реформ — «Планом Боливар-2000», даже название страны, согласно новой конституции, принятой в 2000 году, было изменено на «Боливарскую Республику Венесуэла».

Симон Боливар — El Libertador

, изысканный аристократ баскских кровей, возглавил в начале XIX века борьбу латиноамериканских наций с испанской короной. Campaсa Admirable, начатая в 1813 году и ознаменованная серией блестящих военных побед, принесла независимость Венесуэле, Колумбии, Панаме, Эквадору и Перу. В 1825 году в честь Боливара были названы северные территории Перу, ставшие впоследствии независимым государством Боливия.

Величайшим политическим достижением и главной амбицией всей жизни Боливара было объединение освобожденных территорий в одно государство, названное им Gran Colombia

. Кроме перечисленных территорий, в Великую Колумбию, просуществовавшую с 1819-го по 1831 год, вошли также части Коста-Рики, Бразилии и Гайаны.

Хотя распад Великой Колумбии был обусловлен объективными историческими причинами — в первую очередь кардинальным различием интересов региональных элит, — непосредственным могильщиком Утопии Симона Боливара стала его малая родина — Венесуэла, первой отделившаяся от Великой Колумбии в 1830 году! Пытаясь сохранить единство государства, Боливар объявил себя диктатором (1828), однако не сумел оказать должного противодействия центробежным силам, ушел в отставку (1930) и даже приготовился к добровольной европейской ссылке. 17 декабря 1830 года великий человек скончался от туберкулеза, оставив после себя латиноамериканскому этносу Великую Мечту (панамериканское государственное единение) и Великое Искушение (диктатуру).

Теперь главное.

Венесуэла, причислившая Симона Боливара вскоре после его смерти к лику национальных героев и почти святых, помимо Великой Мечты и Великого Искушения унаследовала и третью идеологему — Великий Первородный Грех! На уровне подсознания все венесуэльские мыслители, поэты, идеологи и политики так или иначе ощущали вину за уничтожение латиноамериканского Города Солнца — Великой Колумбии. Чем больше ощущалась вина, тем быстрее росла потребность в возобновлении усилий, направленных на всеобщее объединение.

В идеологии Чавеса все три аспекта духовного наследия Боливара достигли гипертрофированных размеров: панамериканизм как первооснова внешней политики, авторитарное правление как единственно эффективная форма преодоления хаоса в экономике, чувство вины за разрушенное единство как центральный мотив «братской помощи», оказываемой Венесуэлой безвозмездно не только родственным по крови народам, но и страждущим во всем мире. Последнее можно проиллюстрировать одним весьма характерным примером.

После того как ураган «Катрина» обрушился на США в 2005 году, Венесуэла первой предложила помощь пострадавшим регионам. Администрация Буша, разумеется, отказалась, но многие американские органы местного управления заключили с Венесуэлой прямые соглашения о предоставлении семьям с низким доходом бензина и топлива коммунально-бытового назначения по ценам ниже оптовых. В следующем, 2006 году программа помощи Венесуэлы была расширена и включила в себя поставки 25 миллионов галлонов топлива жителям четырех из пяти районов Нью-Йорка по цене на 40% ниже оптовой. Этого хватит для обогрева на протяжении всего зимнего сезона 70 тысяч квартир, в которых проживает 200 тысяч ньюйоркцев.

Что же, противостояние «Дьяволу» предстает в преображенном свете. Чавес принципиально отделяет администрацию Буша от народа Америки и самой страны, которая представляется венесуэльскому лидеру столпом мировой демократии (стал бы он иначе потрясать книжкой Чомского, изданной в Нью-Йорке!) Основная претензия к Бушу — неугомонное стремление последнего вмешиваться в процесс латиноамериканской интеграции, сопровождаемое экспортом чуждых латинскому духу неолиберальных ценностей.

Доминантная идея Чавеса во внешней политике, так называемый «свободный рынок» и «партийная демократия», — не более чем региональные формы мироустройства, присущие атлантистским нациям, которые, однако, постоянно навязывают эти формы остальным народам под видом универсальных мировых ценностей. Американской демократии Чавес противопоставляет не диктатуру, а лишь иную форму народовластия, которая, между прочим, значительно ближе к чистым образцам античности, вдохновлявшим впоследствии европейских любителей свободомыслия.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *