Старец зосима захария

Старец зосима захария

Православная Церковь Божией Матери Державная

«Богородичник» схиархимандрит Захария — последний духовник
Троице-Сергиевой лавры

«И оправдана премудрость чадами ее» (Матф.11:19).

1. Слово Господа о старце Захарии.

2. Избрание в богородичный удел.

3. Гонения от фарисейского дух и утешительное Явление Богоматери.

Слово Господа о старце Захарии

Священник Илья: «Многие тайны хранит святое православие, множество святых имен сокрыто от современников и потомков. Но не в семинарских учебниках, академических трактатах или трафаретных “поучениях” батюшек запечатлелся свет Христов, — в просветленно-скорбных и простых, жертвенно любящих сердцах. Сердца святых — страницы небесного Евангелия!

Сам Господь и Его Святая Мать непосредственно укрепляли и вели светлых подвижников, высоко чтивших своих Небесных Родителей. И вот, не пора ли всмотреться современной России в “богородичную святость” Сергия Радонежского и Серафима Саровского, Парфения Киевского и Иннокентия Балтского, Феодосия Северокавказского и Силуана Афонского, старцев Сампсона, Захарии и Серафима Вырицкого…, — и многих иных, замолчанных подвижников православия истинного духа, вестников Царствия, посланных нам Свыше в дни тяжких искушений».

* * *

Из Откровений Господа и Божией Матери в России архиеп. Иоанну, слово о схиархимандрите Захария, 2.03.97г.:
“Старец Захария велик предо Мной. Еще не близок час, когда его канонизирует православная церковь.

Дитя Мое, книжников и фарисеев сегодня столько в церковных кругах, что их хватило бы по сто раз на день повторять и имитировать распятие, что они и делают, преступая заповедь любви, закрывая глаза там, где должно видеть, и видя непотребное.

Читал ли ты о мытарствах Захарии? О если бы ты знал, как молодой Захария был одинок, как искал отца и не находил ни в ком. Его любил отец Варнава, ему симпатизировали некоторые — но образца для подражания не мог найти ни в ком (во второй половине XIX века старчество было гонимо).

Молодого Захарию Пресвятая Мать направила на могилку старца Макария, чтобы инок испил медоустый нектар от блаженного старца. Я Сам в образе ангельского отрока явился ему и привел на могилку великого чудотворца и схимника, поскольку тропа к ней заросла и почти никто из монахов не знал пути. Преподобный Амвросий был последним святым, благословившим Моего дорогого Захарию на путь креста и скорбей. И к нему в келью, как ты помнишь по житию, привела Захарию Сама Пречистая, посланная Мной.

Дитя Мое, бесчестия, творившиеся среди монахов во времена последних русских императоров, были ужасны. Зарытые в землю деньги, купленное имущество, блудницы, подсиживание, склоки и восстания, травля святых, тайная ненависть к носителям Святого Духа роковым образом привели к событиям октября семнадцатого, коммунистическому перевороту и красному террору. Если бы не помощь свыше и постоянная водимость, Захария остался бы совершенно один, потерянный среди ненавидящих его.

Захария жил, как в пустыне, и Я учил его читать по книге жизни, снабдив особым даром и особым зрением. Из любви к церкви, из великого смирения этот несравненный христолюбивый пастырь и отец скрывал от своих чад многие бесчинства, свидетелем которых был уже в коммунистические времена.

Дитя Мое, не проходило дня, чтобы против отца Захарии не устраивали заговора, не плели интриг. Дьявол так и ходил за ним, но ничего не смог поделать. И в брани сила старца только крепла…” (На правах рукописи: Архиепископ Иоанн. Откровение Господа и Божией Матери в России архиепископу Иоанну (Береславскому). М., 1997 г.)

Избрание в богородичный удел

Из книги о великом старце Захария (1850-1936 гг.), схиархимандрите Троице-Сергиевой лавры, поныне глубоко чтимом народом. Его ученики трепетно возносят благословенное старцем “Богородичное правило” (“Лествицу”) Серафима Саровского:

“По приходе в Белые Берега (обитель, где Захария проходил послушание — св-к И.) он отговел и почти тут же занемог, да так сильно, что отправили его в больницу в Брянск. Дали знать отцу, что сын при смерти. …Лекарства, которые ему предлагали пить, он не принимал, а только усердно молился к Божией Матери.

…И, вот, видит он сон: пришла к нему Пречистая Приснодева, коснулась головы его рукой и сказала: “Ты еще поживешь, монахом будешь… Ты у Меня поживешь…”, — и стала уходить Приснодева. Перед Ней расступилась ограда, Она прошла в дивный сад и вновь ограда заперлась. …Далее, видит Захария во сне, …там в саду дивной красоты Матерь Божию и Самого Спасителя в отроческом возрасте и сотни ангелов, крест на крест опоясанных разноцветными лентами.

И слышит он голос: “Сюда никто не войдет, если Владычица не возьмет”. Ангелы все в чудных, цветных, райских одеждах, все деревца рассаживают.

Вдруг слышит Захария голос Царицы Небесной: “Посадите и на его имя деревце”. Как только Владычица произнесла эти слова, ангелы между собой заговорили: “Наш, принят”. Захария несказанно обрадовался…” (Здесь и далее цит. по кн.: “Старец Захария. Подвиги и чудеса”, сост. В.Губанов, М., “Православный паломник”, 1998, с.17, выдел. св-к И.)

Гонения от фарисейского духа и
утешительное Явление Богоматери

(Иночество в Троице-Сергиевой лавре:) “С грустью можно вспоминать начальствование отца Товии. При нем вся духовная жизнь лавры пришла в большой упадок. Наместник отец Товия невероятно возненавидел отца Зосиму и систематически издевался над ним. Два раза через других покушался на жизнь отца Зосимы. Даже в малом и то отец Товия обижал отца Зосиму. …Отец Зосима служил бесплатно 15 лет, отец Товия не выделял ему ни копейки. Но отец Зосима за все благодарил Бога, молясь за врагов своих, но не осуждал их, сознавая, что через людей нападает на него дьявол. Он жалел обидчиков и все больше и больше ненавидел исконное зло. Особенно враг ненавидит милосердие, а жестокий наместник …велел нищих гнать в шею.

Отец Зосима с величайшей любовью относился к меньшим собратьям, видя в них Самого Господа: “Разве можно нищих гнать, это все равно, что Самого Христа гнать”…

Еще несколько раз покушались на жизнь отца Зосимы. Однажды вытащили из-под него лестницу и отец Зосима сильно расшибся. В бане окатили его кипятком. Всячески издевались над отцом Зосимой, били, кто хотел и чем хотел. И когда отец Зосима спрашивал: “За что же вы меня бьете?”, ему отвечали: “Чтобы ты не жил, так, как живешь, а живи как все люди, не подражай святым. А если и в святые лезешь, то и бьем. Святых всегда били”. (!!.. Трагическое состояние церкви перед революцией: тайные кресты от “своих”, слезы и кровь святых. Известно, что многие революционеры и большевики, беспощадно гнавшие церковь, были из семей священников и дьячков. — св-к И.)

Доходили даже до того, что называли о.Зосиму сумасшедшим и делали попытку упечь его в дом умалишенных. “Что же, и в сумасшедшем доме есть Господь. Делайте со мною, что хотите, а я жить по-вашему не буду. Я обязан слушать веления своей совести и жить по заповедям Божиим”.

…Много, слишком много приходилось переживать любящему сердцу старца отца Зосимы, смотря на падения братьев своих… А людей слабых, больных, несчастных, измученных все больше любил. Он, как мать, принимал их в своей келии, утешал, кормил, ободрял и учил. И за то гнали его, запрещали принимать, но он исполнял заповедь Спасителя: да любите друг друга. Не сходил со своего пути, несмотря на все камни, бросаемые в него.

Во сне ему явилась сама Пречистая Богоматерь и благословила принимать народ. Себя же всего он предал Господу, идя тесным и узким путем”. (“Старец Захария…», указ. соч., с.44-47)

Старческое учение о живой святости:»Христа дает душе Пречистая Матерь Его. Молись Пречистой усердно и будешь с Сыном Ее. Запомните эти слова» (Старец Захария своим ученикам).

— Жизнь монаха — что в ней особенного?

— Жизнь монаха — стремление всецело отдать свою жизнь Богу, послужить Ему всеми силами своей души. Реализуется это стремление через послушание, то есть отсечение своей воли и исполнение заповедей Божиих, заветов святых отцов и Устава монастыря. Если бы нам иметь перечень болезней, который есть у некоторых из наших братий, проживших в монастыре не один десяток лет, мы бы просто не сдвинулись с места, сказав, что с такими диагнозами ходить нельзя. А они ходят на службы, несут послушания. Не потому, что боятся нарушить нечто человеческое, — они боятся нарушить Божие. Когда перед Великим постом у одного брата случился инфаркт, врачи не смогли уговорить его лечь в больницу. «Ну как же, Великий пост, первая седмица… Как же это в больницу? Я не смогу, не смогу…» В это утро братия уговорила его не пойти только на братский молебен и на раннюю литургию. «Мне нужно помянуть», — и он пошел на позднюю. В остальные дни во время всего Великого поста он ходил на братский молебен и на службы утром и вечером и пил прописанные лекарства. Когда после Пасхи ему сделали кардиограмму, оказалось, что инфаркт отступил.

Другой пример: у брата температура под 40′, а он ходит на службы и на послушания, весь обливаясь потом. Врачи укладывают его в постель, что им с трудом удается сделать. Или у батюшки, которому уже 87 лет, полгода назад был перелом бедра. Кость, естественно, в этом. возрасте уже не срослась. Но это не мешает ему ходить на службы. Его никто не заставляет! Его понуждает желание быть с Богом. Это показатель полной самоотдачи Богу, а не красивые слова. Это жизнь опытных монахов, которая является для нас примером. Другому брату в 80 лет сделали серьезную операцию. Он сейчас не служит, потому что просто не может выстоять литургию. Он мог бы лежать в келии: его бы там причащали, приносили бы туда все необходимое — у него есть келейник. Но он сам ходит на службы, в трапезную. И даже попросился, чтобы его поставили на послушание. У него язык не повернется сказать, что он делает что-то особенное. Хотя даже то, что он просто выжил после той операции, само по себе чудо. Это настоящие монахи; те, кто, прожив в Лавре 50 и более лет, стали ими.

— Как стать настоящим монахом?

— Чтобы стать монахом, надо видеть монаха, ежедневное исполнение им обетов монашеской жизни. Старшие братья — хотят не хотят, болеют не болеют — по ним можно часы проверять: этот каждое утро в 5.20 спускается по лестнице на молебен, другой через две минуты его догоняет.

Один встает на молитву в два часа ночи, другой в половину третьего, третий — в половину четвертого. И это еженощно. Кто-то скажет: нудно. Нет, монахи встают на встречу с Богом. Поэтому это не нудно, хотя и требует понуждения. Это осуществление в своей жизни Евангелия и отеческой традиции не по букве, а по духу. Жизнь по Уставу становится естественной потребностью насельника монастыря.

— Монашеская традиция Троице-Сергиевой Лавры, как и практически всех монастыpях России, в ХХ в. прерывалась. Как формировался современный Устав Лавры?

— Первый после возрождения Троице-Сергиевой Лавры Устав был составлен при наместнике обители архимандрите Пимене (Хмелевской) в 1959 г. и благословлен Патриархом Алексием 1. При Патриархе Алексии П Устав в 2006 г. переписали и дополнили. Устав отражает монашескую традицию для монаха сегодня.

— Что требуется от желающего вступить в число лаврской братии?

— Истинное желание жить монашеской жизнью. Твердость своего намерения человек должен проверить у себя прежде всего сам. Для поступления в монастырь, конечно, нужна, рекомендация духовника. И это не фикция, не просто бумажка, которую подписал тот или иной приходской священник. Выбор монашеского пути — это новый кардинальный поворот в жизни человека. И рекомендация духовника является определяющей. Чтобы ее получить, надо иметь реальное общение с духовником. А потом человека ставят на послушания, и его отношение к порученным ему обязанностям показывает, по крайней мере, внешнюю сторону его желания поработать Господу. Проверяется, насколько это желание у него постоянно. На-сколько он последователен в своем решении.

— Кто поступает сегодня в число братии?

И какой путь проходит человек от вступления до пострига?

— Среди поступающих есть и молодежь, и зрелые люди. В вопросе о постриге определяющим является решение Духовного собора монастыря. Индивидуально рассматривается каждый конкретный случай. Главная «скрепка» здесь, конечно, духовники. А путь

у каждого брата свой. Человек может всю жизнь называться хирургом и так и не стать им. Все зависит от человека, от его желания. Если он хочет встречи с Богом, у него будет Сретение Господне. Как старец Силуан, еще будучи молодым иноком, воззвал к Богу: «Ты неумолим!» И тут же увидел Его. Или пустынники после продолжительной брани видели Господа: «Боже! Где же Ты был?» — «А Я смотрел, как ты сражался».

— Как складывается день насельника обители?

— В 5.30 — братский молебен, утренние молитвы, полунощница, ранняя литургия, потом братия расходится на послушания. У каждого свое: кто-то пономарит или стоит за ящиком, пишет иконы, кто-то книги редактирует, кто-то лечит братию, студентов академии и сотрудников. Завтрак по желанию, в 12.00 — общая братская трапеза, обязательная для всех. Вечернее богослужение. Ужин — по желанию. Вечернее правило келейно.

— Жизнь в скитах чем-то отличается от лаврской?

— Да, отличается, однако это единое братство. У каждого скита — свои особенности, в частности в расписании литургической жизни. Например, в Сергиевском скиту служба начинается в два часа ночи. Они живут по Афонскому Уставу уже более 10 лет. Сейчас там 15 монахов. Периодически братия из Лавры отпрашиваются туда, чтобы пожить неделю — две.

— В отпуск?

— Нет, знаете, это не совсем отпуск. Это, конечно, и не наказание. Но пожить в их режиме — требует определенного напряжения воли и сил. Братия встает там на молитву еженощно в 12 часов ночи, чтобы до литургии вычитать еще правило.

По материала журнала «Покров»

Беседы в Троице-Сергиевой Лавре. Архимандрит Никита.

Старенький архимандрит Никита прогуливался по тропинке рядом с академическим садом и в слух для себя читал молитвы. Когда я подошел поближе, то расслышал: «Господа пойте и превозносите во вся веки…»

– Христос Воскресе, батюшка!

Я представился и спросил разрешения на вопрос. Батюшка очень просто и скромно кивнул, смотря куда-то вдаль. Я сказал, что хочу побольше узнать о монашестве от старшего поколения насельников Троице-Сергиевой Лавры.

– Вот, отче, читаю вроде бы много, но хотелось бы от живых отцов услышать слово. У вас опыт, вы много лет здесь живете.

Батюшка отвечал:

– Да вот я – что? Я-то неграмотный. Видишь в чем дело… Так получилось, я всё сам по крупицам собирал. У нас в семье неразбериха была полная. Коллективизация это, понимаешь… Отбирали всё, голод, гонения, так всё перемешано было, ужас! Не поймёшь, где черное, где белое…

Отец Никита поднял голову и посмотрел на верхушки деревьев: сначала влево, потом вправо.

– Куда? Чего? Как? Такое было, вот… Я пришел в монастырь в сорок восьмом году. Два года гоняли меня по всяким послушаниям: то одно, то другое. Монахи – это ведь солдаты, и мы, как солдаты, служили. Солдат идет в бой, ему скажут: туда, он слушается, скажут: сюда, он слушается. Бросят в бой – идет.

Во время войны я работал, коров пас, мне тогда одиннадцать лет было. Всё на фронт шло. Мы в деревне что попало ели, нам вообще ничего не давали. Идешь, погрызешь кору, травку, листочек с дерева сорвешь – ешь.

С этими словами батюшка посмотрел на листья росшего рядом с нами дерева и задумался.

– А картошку хоть вы ели?

– Да какое там… ну дадут одну.

Старец рукой изобразил колечко размером со сливу.

– Одну на день. Ой, голодно было… В Лавре ведь раньше только за проходной монахи жили, а здесь везде жили мирские. Они тут веселились, пели, плясали, шумели, на гармошке играли, пьянствовали.

Монахи жили как попало, спали то в коридоре, то еще где. Нам места не хватало. Меня то в одно место селили, то в другое, на полу часто спал, в разных комнатушках.

Иногда мы, монахи, на вокзале ночевали. Потом постепенно мы начали выкупать кельи, обменивать квартиры на кельи. Платили в два раза больше – лишь бы выкупить комнатку. Так одну за другой выкупили всю Лавру.

Я малограмотный. Ты о монашестве лучше спроси вот у отца Лаврентия, он сейчас операцию перенес, на поправку идет, так он очень образованный, с ним много узнаешь, а я так…. Я в школе два класса учился. В Лавре кроме меня еще один неграмотный был, отец Афанасий – он в две тысячи втором году умер. Ты поговори с начитанными, а не со мной: мне тогда читать некогда было. Спать было некогда: в четыре подъем, по девятнадцать часов работали. Я только два года пожил здесь, потом меня в Патриархию взяли, там помогать надо было. Я при Алексии I был там, при Пимене и при Алексии II одиннадцать лет и 6 месяцев. И вот девять лет как вернулся в Лавру и здесь живу. Теперь наверстываю.

Батюшка держал в руках молитвослов с закладкой вечерних молитвах.

– Радуюсь, что Господь дает время на покаяние, еще продлевает жизнь. Вот молитвы не спеша тут читаю, чтобы до сердца дошли, чтобы душу свою напитать, вот. Хочу вникнуть в эти молитвы, я ведь неграмотный. А бежишь, бывало, и думаешь: как-то ведь надо сохранять в этой суете монашеский дух. И только на Господа уповаешь.

Отец Никита поднял к небу взор и не изобразил, а по-настоящему произнес молитвы:

– «Господи, сохрани! Господи, помилуй меня, убереги, не дай погибнуть. Матерь Божия, заступи, помоги! Ангел Хранитель, помоги!» А ведь меня не спрашивали, ученый я или нет, когда архимандритом делали. Сказали: «Он у нас давно, уже много лет, его надо архимандритом сделать». А я службу-то не знаю, как следует. Ну, простую там могу служить, а сложную (постовую, например, или праздничную) – это уже ой как сложно: там надо столько знать. Но они уже знают, что мне сложные нельзя; на простые ставят или подсказывают во время службы. А я не знаю, как служить, я только Богу молюсь.

Старец положил руку на сердце и возвел глаза к небу:

– Господи, помилуй меня грешного, Господи! И всё так молюсь своими словами, как могу.

Надо сейчас напитывать душу, читать. Вот Антония Великого, Макария, все патерики древние: Валаамские, Псково-Печерские, наш – Троицкий. Да… это очень помогает: душу поставит как надо. Надо горение иметь, ревность духовную, пламенную. Пост в среду и пятницу не послаблять, всякие снадобья поменьше.

Так надо жить чтобы по-монашески. Надо сейчас честность иметь, веру. Главное, веру большую такую, горение духовное. Какую ревность огненную имели те древние отцы IV, V века! У них ведь не было писаний, как у нас, у них были Евангелия, их много переписывали, и читая их, они вдохновлялись на монашеский подвиг, на мученичество. Представляешь, какие были пустынники! Вон там один и там другой.

С этими словами батюшка посмотрел то в одну, то в другую сторону Лавры, освещенной вечерним светом, и словно мысленно перенесся в древние времена раннего египетского монашества. Глядя на него, и мне представилось, что где-то там за ветками елей у академии вполне могли бы стоять столпы отшельников.

Маленький и худенький, как ребенок, ростом ниже меня на голову, старенький дедушка 78 лет говорил о духовной брани со страстями. Он нахмурился, сделался особенно серьезным, потряс перед собой сжатыми кулаками, как будто держа кого-то, показывая, всем своим существом, что необходима борьба с невидимой злой силой.

– Мы, монахи, – воины, как солдаты на войне. Нельзя нам и пустословить. А то – соберутся в круг и говорят, говорят, говорят сколько времени, а о чём говорят-то? Потом подумают, о чём говорили: а вроде ничего важного и не сказали. А Господь за каждое слово спросит, как в Евангелии – за каждое праздное слово дадим отчет. Ну, помоги Господи, брат.

Солнце уже село, и при сумеречном свете читать молитвослов батюшке стало темно. Тогда смиренный старец облокотился на решетку железного забора. Отец Никита молился и смотрел в сторону Троицкого собора – туда, где находилась когда-то келья великого угодника Божьего преподобного Сергия Радонежского. Вот они, подвижники, продолжатели традиции преподобного игумена земли русской. Батюшка стар летами, но ревностью. Стоя возле него, я почувствовал, что передо мной полный сил молодой готовый к бою мужественный воин.

Я помедлил отходить, полюбовался на старца и с пасхальной радостью отправился к себе, держа в памяти всё услышанное.

СТАРЕЦ ЗОСИМА (ЗАХАРИЯ)
ПОСЛЕДНИЙ МОНАХ
ТРОИЦЕ-СЕРГИЕВОЙ ЛАВРЫ
Старца Зосиму (Захарию, смиархимандрита Троице-Сергиевой Лавры (1850-1937 гг., память 15/28 июля), называют еще «последним монахом Лавры». Это он, проведя крестом незримую черту, остановил пришедших из администрации вышвырнуть его из келий как единственного нежелающего покинуть обитель. Явившийся ему ночью преподобный Сергий благословил его на иной, не менее скорбны путь — старчество в миру, что он и исполнял, не смотря на опасности со стороны богоборческих властей до самой своей блаженной кончины. На могилке его и поныне горит неугасимая лампада.
Предисловие
Рукопись жития старца Зосимы (Захарии) попала нам в руки в 1982 году от одной из его духовных чад. Излишне говорить, что с тех пор Немецкое (Введенское) кладбище, где похоронен старец, (и не только он, тут же покоится и «друже мой Трифоне», как с любовью говорил о Митрополите Трифоне (Туркестанове) старец, там же покоился до недавнего времени современник его, праведный отец Алексей Мечев) стало для нас одним из спасительных (редких в ту пору) пристанищ «в пустыне мира». Тем более, что жизнь старца была неразрывно связана с Троице-Сергиевой Лаврой. Что значит для верующего человека Лавра, этот, как выразился отец Павел Флоренский, «ноуменальный центр России», ее духовники — говорить излишне. На эту тему выпущено немало прекрасных книг. Последняя их них — «У Троицы окрыленные», архимандрита Тихона (Агрикова). В ней описывается время «второго обретения» Лавры, рассказывается о ее духовниках. Но до сих пор у нас почти не было книг, которые бы рассказывали о том, что происходило перед ее закрытием. Таким образом житие, кроме своей основной цели, прославления дел Божиих в малых сих, восполняет и этот пробел.
1
— Господь сподобил явиться мне на свет на второй день церковного новолетия, второго сентября, — сказал однажды дорогой батюшка. — Было это в 1850 году, матушка стелила лен, когда я запросился на свет Божий. Никого вокруг не было, только вечернее солнце, садясь за синюю полоску леса, как сказывала родильница, бросило утешный луч на моЈ сморщенное от плача личико. Завернула меня матушка в подол, отдохнула малость, да принесла домой. С тех пор, как родился я не на людях, так от них всю жизнь и сторонюсь. Крестили меня в честь отца Иоанна Крестителя, Захарией. Были мы поначалу крепостными князей Нарышкиных, а затем получили волю от батюшки — царя, Александра второго, убиенного.
И стали сами хозяевами, жили зажиточно. Воля, как всЈ сказывала и кручинилась матушка Татьяна Минаевна, не принесла народу покою, и многие избаловались хуже некуда. Приучились к вину, как, к примеру, мой батюшка, Иван Дмитриевич, не в осуждение будь сказано. Хозяином он был, когда не пил, славным, торговал и яблоками и семечками, добрый и богомольный. А, как запьЈт, бранит матушку на чЈм свет стоит. Меня, бывало, кличет: «Захар, подойди сюда, я тебе гостинцев привез». — «Не надо, -отвечу в обиде за матушку, — ты пьян». — «Ах ты мошенник! — тут же встрепенЈтся матушка. — Разве можно папаше так отвечать?». Надо вам сказать, матушка моя была прямо святой жизни, я не достиг еЈ меры и трепещу при мысли о страшных мытарствах, матушкина же душа, как кричала раз при отчитке одна бесноватая, «всю дорогу ковригами закидала», бесы и не видели, как прошла. Не видала еЈ светлая душенька мучений, а вот отцу, как, впрочем, и многим из крещенных, пришлось пострадать, пока наша убогая молитва и милостыня не вызволили его из юдоли печали и слез.
Губерния наша Калужская. Из одиннадцати детишек я самый младший. И при такой семье ни для кого матушка ничего не жалела, хлеб раздавала ковригами. Бывало, играю с ребятами, прибегу домой: «Матушка, хлебца».
Она даст, да скажет непременно: «Ты сперва всех накорми, а потом сам
ешь». Уважали еЈ на селе. Бывало, без еЈ совета ни женятся, ни замуж не
идут. Во мне души, покойница, не чаяла. А ребята прозвали попом, оттого что я им всЈ предлагал поиграть в церковь. Так и говорили: «Захар, давай мы на поле церковь поставим, и будешь ты у нас попом, давай?». У меня рот до ушей. ЕщЈ бы — такая честь. И, скажу, скоро и впрямь во мне стала проявляться тяга к уединению. То в поле потянет, где родился, то в
лес.
Уйду, бывало, на одну полянку у дороги, далеко боялся заходить, корявый такой дуб там рос с выгнутым могучим суком, заберусь, сяду, удобно так, обниму шершавый ствол руками и мечтаю. И молюсь, конечно. А о чЈм мечтал? Да что батюшка Алексей, Божий человек, на проповеди сказывал, да книгоноши, али странники, которых матушка, считай, ни одного мимо дома не пропускала, не накормив. Вот от них и наслушался я про святых Божиих угодничков. И самого на подвиги потянуло. Отец Алексей сам был подвижник, весь седой старчик. Силу его молитв знали не только больные, но и бесноватые и, как убедился я впоследствии, имел он и дар прозорливости. Упокой Господи душу его в райских селениях и его святыми молитвами помилуй нас, грешных. Когда стала, помнится, со мною такая оказия приключаться, что молюсь-то не по возрасту по ночам, да не сплю, лишь со светом зари домой возвращаюсь, матушка и снеси беду свою батюшке Алексею. Помолился, сказывала голубушка, старчик Божий, да говорит: «Не горюй, милая, сын в радость тебе будет, да не кормилец вам, мнится мне, станет монахом и до моих лет почти доживЈт». А ему и в ту пору было около ста.
Когда пошЈл мне семнадцатый годок, отдали меня в город рогожи делать.
Грамоте совсем не учили. Вскоре по моЈм отъезде слегла матушка и, сказывала сестра Машенька, кличет еЈ, да наказывает: «Привези Захарушку, благословлю его да помру». Прибыл я вечером, сестра Маша ведЈт в горенку. «Мама, милая, узнаЈшь ли, кто приехал?». Посмотрел я на матушку и заплакал. На утро Маша с Анисьюшкой на село пошли, а матушка, слабенько так кличет: «Посиди со мной. Жаль мне тебя, Захарушка. Будут сватать тебе невест — и точно всех по имени назвала — а ты не женись. Коль пойдЈшь в монахи, я оттуда буду глядеть на тебя и радоваться. Помнишь ли, что батюшка Алексей говорил тогда? Подай «Казанскую», — а купила она еЈ на восьмом году моей жизни, — благословила и сказала, родимая: «Это твоя Путеводительница». Когда сестрицы вернулись, велела матушка везти меня назад, и всЈ утешала на дорожку: «Не плачь, Захарушка. Когда помру, помолись про себя или как знаешь, а ко гробу не приезжай». В последний день октября, возле полуночи, почувствовал я как бы благоухание ладана. «Умерла моя матушка», — подумал я и заплакал. Наутро прибыла сестрица и рассказала, как тихо, по-божески, отошла светлая матушкина душа. «Меня всЈ просила, — сказывала Машенька, утирая слезы концом платка. — Доченька, постой, помолись рядом, боюсь я бесов». А мне, Захарушка, что-то жутко стало, я и отошла. Гляжу, мама привстала, перекрестила подушку, сама перекрестилась, сложила руки на груди — и затихла».
Скажу вам, дорогие мои. кто родителей моих за упокой поминать будет, того сам Господь помянет.
К сороковому дню спешил я домой, идти было более семи верст, одежонки теплой у меня не было, а мороз с ветром просто освирепели, так поземкой и стелят, вьюжат, дышать аж невмочь.

Умыкался я вконец, присел у дороги в сугроб — и заснул. Часа три должно «проспал. И замЈрз бы. Да светлая матушкина душа, видно, из небесной, горенки за мной наблюдала и послала помощь. «Встань, — слышу в себе чей-то повелительный голос, — и
иди!». И так несколько раз, пока не очухался и не осознал, что со мной.
Поднялся — и пошЈл. И, дивное дело, тепло мне стало, как летом.
Вскоре, как предсказывала матушка, стали сватать мне невест. Я упираюсь, отец настаивает. Раз приехал старик на лошади и увЈз аж за двадцать пять верст. Всю дорогу внучку свою нахваливал. За ужином была и невеста. Да
чудная какая, вошла, закрыв лицо платком, да так и сидела всЈ время рядом со своим отцом. «Что это она лица не покажет? Может, кривая какая?». А на второй день, как сняла платок, так и полюбилась мне.
Оставили нас вдвоЈм. «ПойдЈшь, — говорю, — за меня?». Она глянула, опустила голову и сказала тихо: «Да». Но дело вышло иначе, не как обычно в ту пору: просватали и через неделю свадьба, матушка не только, видать, следила из небесной горенки, но и молилась. И получилось так, что года полтора всЈ никак не слаживалось дело со свадьбой. То одни дела, то другие, стала она мне сниться: «Что ж не торопишься, сокол мой, ай другая полюбилась?». От снов этих стал я худеть. Прихожу раз к сестре, а та глянула и всплеснула руками: «Ай запостился совсем?». — «Не хочется мне, Маша, даже готовить себе, всЈ невеста снится. Три года просился я у батюшки в монастырь, не пускает. Двадцать лет мне уже, а не тут и не
там. Не знаю, что и делать». А сестрица моя прямо в матушку пошла.
Помолчала, да говорит: «Как спать ложиться нынче будешь, перекрести кровать, и в голове, ив ногах, и сверху, и снизу, и с боков, тогда узнаешь, что будет». Странная, думаю, какая ты, Машенька. Однако, что в том плохого? Перекрестил, как сказала, и первый раз уснул спокойно.
Только снится под утро мне сон: вошла женщина в белой как снег мантии, сделала три земных поклона перед «Казанской» и сказала: «Отчего ты до сих пор не исполнил благословение матери и не сходил в Белые Берега к «Троеручице?»»
Проснулся я совершенно здоровым, с прежней легкостью на душе. А в Лазареву субботу и прошу родителя: «Отпусти, батюшка, в Белые Берега, к «Троеручице», матушкин обет исполнить». — «Ну что ж, — отвечает, — теперь пост, иди. А придЈшь — женишься». Завернул я матушкино благословение в полотенце, уложил в котомку, говорю: «Благослови и ты, батюшка». — «У тебя материнское есть». — » А ты — своим, мне покойнее будет». Взял он икону Воскресения Христова, поднял, чтобы благословить, да и заплакал: «Не доброе чует душа моя…». Жаль мне стало родителя. «Пусть, — говорю, — твое благословение дома останется». Попрощался ив путь. Белобережская Иоанно-Предтеченская пустынь, надо сказать вам, была заштатная, общежительная, на урочище Белые Берега, у реки Снежоти, в пятнадцати верстах от Брянска и в тридцати от Карачаева. Основана, как узнал после, в 1661 году иеромонахом Серапионом, в схиме Симеон, упокой, Господи, его праведную

В день памяти преподобного Сергия Радонежского митрополиту Волоколамскому Илариону сослужил епископ Скопинский и Шацкий Матфей в совершении Божественной литургии в Духовском храме Троице-Сергиевой лавры 18 июля 2016 года.

Митрополиту Илариону также сослужили архиепископ Пятигорский и Черкессий Феофилакт, епископ Нарвский и Причудский Лазарь, епископ Переславский и Угличский Феодор, и.о. духовника Троице-Сергиевой Лавры архимандрит Захария (Шкурихин), братия обители.

Проповедь по запричастном стихе произнес архимандрит Захария (Шкурихин).

Обратившись к молившимся в храме с архипастырским словом, владыка Иларион сказал:

«Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Всех вас, дорогие братья и сестры, поздравляю с днем памяти преподобного и богоносного отца нашего Сергия, игумена Радонежского – основателя этой святой обители, где покоятся его святые мощи и куда каждый раз на день его памяти стекаются тысячи паломников со всего мира.

Тропарь преподобному Сергию начинается со слов: «От юности Христа возлюбил еси, преподобне…». В этих словах заключена вся суть его монашеского подвига. Он возлюбил Христа, и всё, что мы знаем о нем, проистекало из этой любви, которой его сердце было поражено еще в самые юные годы.

Господь наш Иисус Христос привлекает к Себе самых разных людей. Так было при Его земной жизни, так было после Его смерти и воскресения на протяжении всей истории Церкви вплоть до наших дней.

Когда Господь вышел на проповедь, Он избрал Своих учеников. Христос шел по берегам Галилейского озера, призывал рыбаков, которые занимались своими обычными земными занятиями, они бросали все и следовали за Ним. Так происходило и в последующие века, потому что образ Иисуса Христа и Его Божественное слово привлекали людей, которые были готовы оставить все ради того, чтобы следовать за Господом.

И вот преподобный Сергий, от юности Христа возлюбивший, последовал за Ним в дремучий лес для того, чтобы в подвигах молитвы, воздержания и отшельничества соединяться со Христом и следовать Его заповедям. Вряд ли он мог представить себе, когда принимал на себя этот подвиг, во что превратится место, которое он избрал для своего жительства. Вряд ли мог он представить, что на этом месте впоследствии будет создана великая Лавра – главный духовный центр Русской Православной Церкви. Вряд ли он мог предвидеть, что более сотни архиереев и тысячи паломников будут собираться на день его памяти в это святое место.

Он ушел сюда, чтобы в одиночестве предстоять перед Богом, но как за Христом шли ученики, так и за великими подвижниками постепенно тянулись люди. И за преподобным Сергием потянулись его ученики: стали приходить в этот лес, нарушать его безмолвие, чтобы поселиться рядом с ним и разделять его подвиги и труды. Не все было гладко в этом монашеском общежитии, как мы знаем из жития преподобного Сергия. Был случай, когда ему пришлось покинуть обитель, потому что братия протестовала против того, как он управлял монастырем. Тем не менее, его кроткий облик, его молитвенное стояние за всю Русь Святую в конце концов преодолели всякую человеческую гордыню и всякую силу сопротивления. И образ преподобного Сергия воссиял не только над этой святой обителью, но и над всей нашей землей, почему мы и прославляем его как игумена земли Русской.

На протяжении веков в этой обители жили монахи. И не всегда их житие было святым и бесконфликтным, но всегда преподобный Сергий Радонежский своим кротким обликом умиротворял монашескую братию и вдохновлял на монашеские труды, на следование за Христом. И мы сегодня, прославляя этого подвижника, вспоминая его житие и подвиги, стараемся подражать ему в том, как он возлюбил Христа и последовал за ним – каждый в свою меру. Господь не зовет нас оставлять мир, свои семьи – Он призывает нас быть верными Ему и исполнять Его заповеди.

И взирая на житие преподобного Сергия, будем вдохновляться этим примером, будем просить игумена земли Русской, чтобы он помог нам быть достойными учениками Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа, так же, как и он, от сердца любить Господа и следовать Ему путем, которым каждого из нас Бог ведет в Царствие Небесное. Аминь».

По окончании Литургии Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл и все архипастыри, совершавшие в этот день по его благословению архиерейские богослужения в храмах обители, вышли на площадь Лавры, где Предстоятель Русской Православной Церкви совершил молебен.

Служба коммуникации ОВЦС

по материалам официального сайта «Русская Православная Церковь. Отдел внешних церковных связей»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *