Старец Григорий зумис

Старец Григорий зумис

Памяти юродивого афонского старца Григория, настоятеля монастыря Дохиар

В ночь с 22 на 23 октября 2018 г. преставился настоятель монастыря Дохиар Святой Горы Афон архимандрит Григорий (Зумис), близкий родственник знаменитого афонского старца Иосифа Исихаста. Монашеский постриг он принял от старца Амфилохия Патмосского, известного подвижника благочестия. Возродил пришедший в запустение монастырь Дохиар, игуменом которого был избран. В последние годы без ропота переносил муки тяжелой неизлечимой болезни. Говоря о себе, старец смиренно просил молиться о «разбойнике Григории».

Максим Клименко – историк, сценарист, переводчик с греческого, православный публицист, лично знал геронду Григория, в течение 30 лет неоднократно ездил к нему на Афон.

Старец Григорий (Зумис) – По великой Божией милости мне посчастливилось знать старца Григория из монастыря Дохиар в течение почти 30 лет. Общение с ним на всех производило неизгладимое впечатление: и на тех, кто был близок монастырю Дохиар и с полным правом может считать себя чадами новопреставленного геронды Григория, и на тех, кто хотя бы однажды встречался с ним. Я это наблюдал очень много раз.

Сам я впервые увидел геронду Григория так. В 1989-м или 1990-м году подхожу, помню, к монастырю Дохиар. Я тогда был иподиаконом, и у меня было благословение на ношение подрясника, который, разумеется, у меня был относительно новеньким и опрятным. И вдруг вижу человека в совершенно затрапезном виде: вся его ряса состояла из одних заплаток (я не преувеличиваю), а поверх этого, можно сказать, тряпья надет еще и черный фартук, тоже совершенно истлевший. Этот странного вида человек был очень занят: начищал специальным средством бронзовый подсвечник.

На Афоне все монастыри стараются перед большими праздниками начищать до блеска церковную утварь, чтобы храм встречал праздник, особенно если это престольное торжество, во всем великолепии. На этих отполированных поверхностях особенно красиво играют блики от огоньков свеч и лампад. Но, как правило, этой тяжелой и утомительной работой по наведению блеска занимаются послушники да младшая братия, в коих в Дохиаре при игумене Григории никогда не было недостатка…

– Благословите! – обращаюсь к труждающемуся (на Афоне благословение просят у всех монахов, не только у священников).

– Бог тебя благословит, – отвечает мне тот, не отрываясь от своего занятия.

– Я вот хотел бы, если возможно, отца игумена увидеть, – говорю.

– А зачем тебе игумен? – все также усердно трудясь, уточняет он.

Объясняю, что у меня к нему рекомендательное письмо из Москвы и т. д.

– А сам ты кто такой будешь? – спрашивает меня и заводит беседу, которая больше походит на допрос…

И когда он все его интересующее выяснил, то, все так же не откладывая своей работы, вдруг озадачивает меня:

– Ну, я игумен. Давай, вставай помогай.

Монастырь Дохиар

Все мы помним жития преподобного Сергия, помним нечто подобное и из примеров древних патериков. Но здесь это не было, что называется, «повторением приема». Все было как-то очень буднично, обыденно, естественно. Не наигранно и не театрально. Вот таким я впервые и увидел старца.

Все отмечают его простоту и доступность, но при всем при этом он не был простецом

Все, конечно, отмечают его простоту и доступность, но при всем при этом он не был простецом! Вот в чем дело. Он, как мы знаем, блестяще закончил богословский факультет Афинского университета. Учился и в течение всей своей жизни потом, общался и близко дружил с людьми, которые составили цвет и гордость православного богословия не только в Греции, но и во всем православном мире. К нему приезжали люди весьма ученые, со многими степенями и регалиями, опять же издалека, и каждый находил интересным общение с ним. Это не был такой малограмотный «мужичок в рясе». Нет.

Однажды мы беседовали, и зашел разговор об истолковании какого-то вопроса у античных философов Платона, Евтиха и Аристотеля… И тут вдруг старец начал настолько энциклопедически широко и по смыслу глубоко освещать эту тему именно с точки зрения мистического опыта Церкви и православной духовности, что все, кто участвовал в этом разговоре, были просто поражены его рассуждениями. Можно быть начетчиком, а можно осмыслить корпус знаний, – и вот это, конечно, в нем изумляло тех, кто настроен был видеть в этом старом монахе такого «простачка-дурачка». Он действительно происходил из большой бедной семьи, но сам внутренне стяжал очень многое. В числе афонских настоятелей старец Григорий весьма авторитетен. Не каждый игумен на Афоне имеет такой вес. И дело не только в каких-то «табелях о рангах»…

Максим Клименко

Расскажу историю, которая произошла лично со мной. Я это называю чудом. Потому что каких-то иных объяснений у меня произошедшему нет. Какое-то время назад, зная, что я регулярно бываю на Святой Горе Афон, владыка Иона (Черепанов), наместник Ионинского монастыря в Киеве, тогда еще не епископ, а архимандрит, позвонил мне и сказал:

– Если ты вскорости будешь на Афоне и у тебя с собой не очень много вещей, то не мог бы ты передать небольшую посылочку для отца Григория в монастырь Дохиар?

На вопрос:

– Что это?

– Да, так, ерунда, – ответил он. – Старец кое-что заказал, мы заказ выполнили, но надо срочно передать, потому что у них сейчас будет большой праздник, и это к празднику… Надо спешить. Мы ищем возможность поскорее передать это на Афон.

Как только я согласился, со мной сразу же встретился молодой человек (впоследствии я узнал, это очень талантливый ювелир, мастер золотых дел). Тогда же он мне передал некий пакет, ничего не объясняя. Когда уже дома я его развернул, то пришел в ужас! Там, в специальном кофре, был комплект богослужебных сосудов. Но не просто богослужебных сосудов – это были довольно внушительных размеров точные копии византийской чаши и дискоса, которые находятся у нас в Оружейной палате! Сделаны они были из серебра с позолотой и украшены драгоценными и полудрагоценными камнями! А я уже знал, что на вывоз таких вещей нужно собирать огромный пакет документов в Министерстве культуры и т. д. Это тебе не крестик серебряный или золотой на шею повесить и пройти таможню… Я был в шоке. Не знал, что делать! Лететь мне надо было на следующий день. Билеты на руках. Чемоданы собраны. Мысленно прокручивая, в какой пренеприятнейшей ситуации я могу оказаться, набираю номер монастыря Дохиар. Трубку поднимает сам старец Григорий. Путаясь в словах, пытаюсь ему объяснить, что меня ожидает… И тут он вдруг властно и резко перебивает меня:

«Ничего не бойся – бери и вези!»

– Что ты несешь?!! Это же полная ахинея! Бред! У нас праздник. Праздник Матери Божией. Матерь Божия ждет эти сосуды! Матерь Божия ждет их к празднику. Ничего не бойся – бери и вези!!

Друзья мне посоветовали:

– Слушай, у тебя есть что-то такое совершенно неприглядного вида, старая сумка или древний чемодан?

Я нашел с детских времен такой матерчатый чемоданчик на молнии, с которыми раньше, в далеком советском прошлом, детей отправляли в пионерские лагеря. Слава Богу, корф туда вошел так, как будто для него и был создан. Все-таки, если честно, я не без некоторого трепета поехал в аэропорт. «Старец благословил, надо везти», – только и повторял я, чтобы себя успокоить. И что же произошло?

Каким-то удивительным образом таможенники в Москве ничего не увидели. То же самое повторилось и в Греции. Кладу чемоданчик на ленту, и как будто им в этот момент кто-то глаза закрывает. Я уже понимаю, что это что-то невероятное, разве что только по молитвам старца, происходит. Как на крыльях, лечу в Дохиар. Отдаю эту передачу старцу Григорию. Он тут же заводит меня в алтарь, показывает храм, который уже весь готов к праздничному богослужению, и, поставив эти необходимейшие богослужебные атрибуты на престол, удовлетворенно произносит:

– Все! Последний штрих. Дождались!

И тут же, поворачиваясь ко мне:

– За твою смелость, за твое дерзновение, что ты послушал моего благословения, ты будешь вписан на вечное поминовение в нашем монастыре! Каждый день, когда у нас будет служиться литургия, мы будем тебя поминать.

Большей радости себе, конечно, и представить невозможно! И тут же, чтобы как-то спустить меня с небес на землю, старец в свойственной ему шутливой манере уточняет один момент:

– Только, пожалуйста, когда будешь помирать, не забудь нам сообщить, чтобы мы тебя уже поминали за упокой!

Вся эта история очень точно характеризует старца.

Старец Григорий (Зумис). Фото: Виталий Кислов

В последнее время сам отец Григорий уже был очень болен: сахарный диабет, инсулиновая зависимость… А недавно мы еще с ужасом узнали, что при реставрационных работах старец, оказавшись вдруг один, упал в строительную яму. Он просто каким-то чудом остался жив, получив, конечно, переломы и ушибы. Мы думали, старец, в таком преклонном возрасте, с букетом тяжелейших заболеваний, этого уже не переживет. Но Господь явил Свое чудо и вернул нам старца еще на какое-то время.

Геронда невероятно спешил закончить все работы по благоукрашению обители. Люди, которые бывали в Дохиаре, поражались быстроте, с которой там происходят удивительные изменения:

– Как?! За такое короткое время монастырь мог буквально из руин восстать и так преобразиться?!! – могло вырваться даже у весьма сдержанных джентльменов.

Кроме самого монастыря, старец заботился о благоукрашении монастырской территории, строил там какие-то отдельно стоящие, как их называют на Афоне, кафисмы и исихастерии, – это келлии, где монахи могут молитвенно уединяться на какое-то время. На вопросы: «Зачем вы это делаете? У вас же не так много братий, а монастырь огромный… Для кого вы все это строите?» – старец в свойственной ему манере, с хитроватым прищуром, отвечал: «Вы еще не знаете, что меня уже не будет, а Афон наполнится монахами. Придет время, когда будет просто не хватать монастырей, чтобы принять всех желающих здесь подвизаться». Видимо, что-то было ему открыто.

Бац! – и скальпелем без наркоза вырезается раковая опухоль в твоей душе

Еще хотя бы коснусь главного, о чем, считаю, необходимо сказать. Сейчас многие вспоминают жертвенную любовь геронды, его пламенную веру и т. д. Я бы хотел особо подчеркнуть то качество, которое самого меня поражало в нем больше всего. Он своей жизнью воплотил слова апостола Павла из его послания Коринфянам: «погублю мудрость мудрецов, и разум разумных отвергну. Где мудрец? где книжник? где совопросник века сего? Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие?» (1 Кор. 1, 19–20). Старец юродствовал. Об этом могут свидетельствовать все, кто его знал и хотя бы раз с ним общался. Но это было не показушное юродство, – как любят у нас некоторые клирики или монахи поиграть в старчика, этакого юродивого, чтобы прибавить себе некоего «духовного» флера. Нет, это было юродство, что называется, по гамбургскому счету. Это юродство сродни «юродству проповеди» (1 Кор. 1, 21) древних блаженных, которые прямо обличали власть имущих и, невзирая на чины, могли устроить ту еще взбучку. Такие почти патериковые сеансы шоковой терапии в Дохиаре его игуменом практиковались непрестанно. Это были очень внезапные виражи духовного опыта для тех, кто благодушно созерцал только лишь минуту назад этого доброго улыбающегося дедушку, бредущего, казалось бы, с распростертыми объятиями к ним навстречу, а по пути ласкового и обходительного даже с животными… И тут: бац! – и скальпелем без наркоза вырезается раковая опухоль в твоей, как ты полагал, распрекрасной душе. Я много раз наблюдал эти виртуозные операции!

Чтобы не быть голословным, расскажу пару случаев. Это далеко не самые эксцентричные уврачевания (иные из них я вообще не решусь предавать огласке). Однажды я привез на Афон одного очень близкого мне человека. До этого он уже успел побывать, как говорят светские люди, в «центрах духовной силы»: в Тибете, в каком-то ашраме в Индии и т. д. «И вот, мол, в эту нашу копилочку почему бы еще не добавить и Афон…» – так, наверно, он мог рассуждать, но тут началось…

Старец Григорий (Зумис). Фото: dmdonskoy.ru Он, кстати, не сразу и согласился-то поехать на Святую Гору Афон, точно догадывался, что таким, каким ты был раньше, отсюда уже не вернешься… Провожу его к старцу Григорию. А этот человек, скажу сразу, курил чуть ли не с подросткового возраста, причем много и достаточно крепкие и дорогие сигареты. Я это знал, как знал и то, что старец Григорий был непримиримым борцом с этой страстью – табакокурением, – но о том, что произойдет, сведи я их, я еще не успел подумать… Как вдруг вижу – старец уже твердым шагом идет по направлению к моему другу…

– У тебя есть сигареты? – спросил он его.

Тот тут же послушно вытащил из кармана начатую пачку сигарет, протянул интересующемуся. Паломники Дохиара знают, сколько там, прямо в храме, у иконы Божией Матери «Скоропослушница», бывает оставленных теми, кто исцелился от этой зависимости, пачек. «Вот, – думаю, – и старец пополнил свою коллекцию», – но не успел я еще доформулировать эту мысль до конца, как до моего слуха внезапно донесся звук смачной оплеухи!

– Все, больше у тебя сигарет не будет, – объявил старец тому, кого так нежданно «отблагодарил» за початую пачку.

«Чудит дедушка», – внутренне только и усмехнулся тот, у кого в его сибаритском шикарном чемоданчике был еще припрятан блок изысканных сигарет… Вновь оказавшись с ними потом наедине, он достал одну сигарету, попробовал ее закурить и не понял, что происходит: голова у него закружилась, началась какая-то противная тошнота. Он выкинул эту сигарету и взялся за другую – то же самое! Он стал упорствовать, и его вырвало! Больше он даже и не пробовал закурить. Хотя до этого был заядлым курильщиком более 30 лет!

Геронда бывал резок, но это были вынужденные меры опытного врача, который видит всю пагубность болезни

Да, геронда бывал резок, но это были вынужденные меры опытного врача, который видит всю пагубность снедающей человека болезни и понимает, что по-другому здесь действовать нельзя.

Причем нелицеприятен старец был не только в отношении приезжих. Однажды прославленный Ватопедский монастырь сделал нечто неслыханное для Святой Горы Афон – установил на полпути в обитель что-то вроде блокпоста. Это был шлагбаум, и при нем охранники, которые проверяли наличие бронирования, то есть разрешения на посещение именно Ватопеда (при том, что там вообще-то выдается еще и общий допуск на вход во все монастыри). Понятно, что Ватопед предпринял эту меру вынужденно, желая как-то урегулировать потоки приезжающих, чтобы всем было где разместиться да все были накормлены… Но ни один святогорский монастырь никогда ничего подобного все же себе не позволял… Так что, когда об этом сообщили геронде Григорию, он иронически переспросил:

– Значит, шлагбаум поставили? Ага… И кассу, конечно, установили, да? Что же, они и чеки выдают?

Большего издевательства, в контексте всей святогорской традиции и противостояния афонитов навязываемым Евросоюзом нормам, себе и представить невозможно.

Так он одной хлесткой фразой дал понять, что не всегда нужно внедрять на Афоне то, что принято в «прогрессивном» сервильно настроенном миру. Это может послужить соблазном, что, собственно, и произошло. В итоге Ватопед и сам был не рад этому своему нововведению. Голос геронды – это данный нашему времени голос обличения, которым ранее, как бичом, отряхивали общество от скверн разве что избранные пророки.

Старец Григорий имел дар прозорливости. Какие-то вещи он прикровенно предсказал. У меня нет в этом никакого сомнения. По-человечески мы все, кто знал старца и считает себя его почитателями, скорбим о его уходе, но в тоже время знаем, что у Господа на Небесах появился новый молитвенник, ходатай за всех нас.

Будем же и мы, особенно в эти дни, когда душа его еще прощается с этим миром, молиться о новопреставленном схиархимандрите Григории.

>Рассказы старца

Довольство малым

Апостол Павел пишет о довольстве малым просто и лаконично: Имея пропитание и одежду, будем довольны тем (1 Тим. 6:8). И Господь говорит нам о безумии того, кто задумал разрушить свои старые житницы, чтобы строить большие, так как поля его принесли богатый урожай. Довольство малым — характерная черта монашеской жизни от её начала и до сего дня. Надеюсь, что две следующих афонских истории порадуют читателя тем, что это духовное делание не совсем ещё исчезло у монахов.

Старик-пустынник, держа в руках стеклянный сосуд для масла с отломанным носиком, пришёл в каливу монаха одного из скитов.

— Авва, дай мне немного масла для овощей. Прошёл месяц с тех пор, как оно закончилось, а зелень без масла стала беспокоить мой желудок.

Пустынник дрожал от холода. Дырявая одежда не могла защитить его иссохшее тело от сильного ветра, который так часто дует в зимние месяцы. Скитский монах только что получил на почте шерстяной свитер. Он вынес его пустыннику.

— Вот, возьми: он новый, вязанный из овечьей шерсти. Надень-ка его, а то замёрзнешь.

Тот надел его, взял бутылку с маслом и ушёл довольный. Но вот, через несколько минут он возвращается, держа в руке свитер.

— Авва, мне он не понадобится. Отдай его лучше кому-нибудь, кому он нужнее.

Около двадцати дней спустя старец-пустынник перешёл в место вечного покоя, где ему действительно уже не нужны свитера.

Один швейцарец, путешествуя по Афону, оказался у каливы, которая немногим отличалась от «бычьей каливы» (так на Святой Горе называют хлев для быков). Он тихонько постучал в дверь, и слабый голос изнутри пригласил его зайти. Войдя, он увидел старца, сидевшего на деревянной кровати и перебиравшего чётки. Гость окинул взглядом нищую обстановку каливы и, наконец, стал рассматривать старца, одетого в одежду из грубой шерсти. Плохое знание языка помешало поговорить с ним, но и без слов было ясно, что старец жил в нищете и презрении от людей. Он не играл с божественными вещами, чтобы показаться кому-то важным, и потому оставался никому не известным. Гость достал из кошелька пятьдесят долларов, чтобы дать их старцу.

— Нет, я не возьму. Не так давно один человек дал мне двадцать долларов, их мне хватит надолго.

Пришла зима, и иностранец вспомнил каливу пустынника. По почте он отправил ему сто долларов на дрова и еду. Старец, получив их, тотчас отправил обратно, так как кто-то ему уже прислал денег. Иностранец снова их выслал, чтобы он раздал их нищей братии. Старец вновь вернул их с просьбой: «Вот сам их и раздай. Будет нехорошо, если я за твой счёт буду казаться милостивым».

Летом швейцарец принял православие и крестился, научившись у старца тому, что «блаженнее давать, нежели принимать» и «не бери без нужды ни обола».

Этот рассказ подобен прозрачной воде в горном источнике, один вид и журчание которой освежают человека.

Люди, научившие меня святой жизни

С детских лет я слышал слова преподобного Иоанна Лествичника: «Монашество есть постоянное понуждение себя». И моя покойная бабушка Захаро часто повторяла мне поговорку: «Рабочий день начинается с ночи». Ты допустишь ошибку, если отложишь сегодняшнюю работу на завтра.

Я начал удивляться добродетели самопонуждения и полюбил её прежде, чем узнал на деле. И до сих пор я желаю её стяжать как подходящую моему характеру как ничто другое.

Как-то я спросил у старца Амфилохия:

— Чем монах отличается от мирянина?

На это он мне ответил:

— Монах отличается постоянным понуждением себя.

После этого он целый вечер рассказывал мне о монахах, подвизавшихся в самопонуждении.

Взгляд

С ностальгией я вспоминаю одну возвышенность, которая получила название Матья после того, как один проходивший через неё человек остановился и сказал: «Отсюда одним взглядом можно окинуть весь мир!».

Мне также часто приходит на память великий художник и реставратор Антоний Глинос, который, увидев в Синайском монастыре написанную воском икону Христа, долго дивился мастерству иконописца, а потом, посмотрев Ему в глаза, в изумлении воскликнул: «В этом взгляде можно прочесть всё!».

Всё больше я убеждаюсь в истинности утверждения, что глаза говорят и выражают мысли даже тогда, когда уста закрыты и голос не слышен. Одним лишь взглядом можно высказать другому человеку и мысли, и то, что вертится на языке, и даже то, что лежит глубоко в сердце. Одна смиренная исповедь подтвердит правдивость моих слов.

Ожидая в больнице «Благовещение» своей очереди на процедуру, один дедушка рассказал мне о незабываемом взгляде своего брата. На маленьком острове Сикинос жила супружеская пара. Из-за нищеты их дочь вынуждена была выйти замуж за троглодита. Он жил один в пещерах острова, присматривая за небольшим стадом коз и овец. Дома его видели редко. Каждый раз он приходил таким уставшим, что, увидев его, дети прятались. Мать напрасно говорила им: «Детки, не бойтесь, это ваш папа». Третьи роды были неудачными, и мать с ребёнком скончались. Двое старших мальчиков остались сиротами. На острове у одной бездетной супружеской пары англичан был свой дом. Дети ходили туда, чтобы получить немного еды. Как-то раз англичане сказали старшему мальчику, который казался им более смышлёным: «Мы возьмём тебя к себе, но только ты должен будешь прогнать из дома своего брата».

— Я схватил его за руку, вытащил наружу, спустил с лестницы и захлопнул за ним дверь. Когда я отпустил его руку (это был самый страшный момент в моей жизни), он поднял на меня свои глаза, посмотрел в мои и как бы сказал этим: «На кого ты меня оставляешь?». Но я тогда ожесточил своё сердце и думал лишь о собственной выгоде. С тех пор я всегда вижу перед собой этот взгляд, я думаю о нём постоянно, и он не выходит из моего сердца. Всякий раз, когда мне становится весело, он, как могильная плита, придавливает мою радость.

— Как сложилась судьба твоего брата?

— Мне об этом трудно говорить. Даже тот домик, который оставался у нас от матери, у нас забрал наш дядя, а мой брат до сих пор живёт в пещере без света и воды. Лишь большие черви составляют ему компанию во время сна и трапезы.

— Что ты, дедушка, разве сейчас есть ещё люди, которые живут в пещерах? Разве никто не может приютить его у себя?

— Сейчас, батюшка, я привёз его в Афины и вожу по врачам, чтобы хоть немного угасить память о том страдальческом взгляде, но всё равно не нахожу покоя. Его взгляд постоянно жжёт моё сердце. Послушай, батюшка, всегда смотри человеку в глаза, чтобы всё увидеть и понять. Если он печален, то сними с него его скорбь, а если весел, то укрой его, чтобы ему не потерять своей радости.

…и ещё один взгляд

В годы, когда в Албании, на этой территории древнего Иллирика, стало распространяться безбожие, то её хитрый правитель не захотел, чтобы это выглядело как его собственная инициатива. Он организовал так называемое Движение, чтобы всем казалось, будто безбожие идёт от народа, а не от власти. После того как он опьянил народ вином отречения от Бога, тот по своей слепоте сам начал уничтожать все напоминания о вере.

В одном селе, как рассказывал мне житель Северного Эпира Василий, школа находилась рядом с церковью. Учителем в ней был грек.

«Он целыми днями учил нас, что насколько лучше было бы, если бы у нас не было ни религии, ни Христа, ни Церкви. Он говорил, что церковные запреты превращают нашу жизнь в пытку. Его слова были настолько убедительны, что в один день мы все вломились в церковь, начали снимать иконы и бросать их в грузовик, как ненужный хлам. Нам так хорошо промыли мозги, что мы не понимали того, что делали. Я сам снял икону Христа с епископского трона и швырнул её в государственный грузовик. Всё происходило так быстро, как будто Сам Бог покидал нашу страну. В тот момент, когда я протянул свои руки, чтобы снять икону, мои глаза встретились с глазами Христа. Я почувствовал укор в Его взгляде, как будто Он говорил мне: «Что Я тебе сделал, что ты прогоняешь Меня?». Но я подумал: «Хочешь, не хочешь, но Ты уйдёшь из моей жизни. Государство приказало, чтобы в Албании исчезла даже память о Тебе». Прошли годы, у меня появилась семья. Когда у нас родилась дочка Евангелия, то, едва посмотрев ей в глаза, я сказал: «Этот взгляд мне знаком. Где я его видел? Где встречал? Не помню». Позже, когда обнаружилась, что Евангелия от природы увечная, я отвёз её к одной бабке, которая лечила травами. И когда она сказала мне: «Это гнев Божий, она неизлечима», — то я вспомнил взгляд Христа на иконе в моей сельской церкви и с тех пор не нахожу себе покоя. Мне стыдно встречаться глазами с укоряющим взглядом моей дочки, я чувствую, что она как бы говорит мне: «Ты, папа, один раз съел кислый виноград, а оскомина у меня на зубах осталась навсегда».

Вот какие полезные находки попадаются порой духовнику на исповеди.

На весах пустыня и мир. Чья чаша перевесит

В Афинах жила супружеская пара: Фиппас и Йота. Они ели и пили со стола современного мира, всегда смотрели на этот стол и никогда не поднимали глаз к высоте небес. Они следовали девизу: «Если ты наслаждаешься земными благами, то этого довольно». Они считали, что мысли о будущей вечной жизни — утешение лишь для тех, кто лишён удовольствий в этом мире. Они подобны хлебу, который долгими зимними ночами снится голодному, закутавшемуся в грубое шерстяное одеяло: холод заставляет его мечтать о том, в чём он терпит нужду.

Счастье супругов стало ещё полнее с рождением прелестной девочки, и они решили дать ей всё.

Острова Эгейского моря предлагаются богатым грекам как исключительное место для отдыха в летние месяцы. Для современного равнодушного человека на любом из этих островков существуют только пляжи и центры развлечений. Дороги в церковь он не замечает, колокольный звон перед утреней и вечерней для него помеха, священник в чёрной засаленной рясе — пятно на туристическом имидже острова; лучше бы вовсе не было этого средневекового страшилища.

Лето — время не только туризма, но и жатвы. Жнец собирает в житницу пшеницу с горных склонов и радуется плодам своих трудов. Но мы не должны забывать, что есть и другой жнец, невидимый и неожиданный. Он вторгается со своим серпом в нашу жизнь и пожинает не только пожилых, но и молодых. Этот серп оборвал жизнь и единственной дочери наших героев, причём при таких странных обстоятельствах, что даже многие годы спустя случившееся продолжало их тревожить. Между супругами стали обычными пререкания и поиски виноватого; они стали суеверными и начали постепенно отдаляться друг от друга. Они попробовали было приблизиться к Церкви, но их попытки воцерковиться были какими-то неправильными. В конце концов, у жены появилось отвращение к мужу. Она опять захотела иметь ребёнка, но только не от него. Она подала на развод и выгнала его, отправив жить к его старой матери. Впрочем, оставшись одна, она всё-таки продолжала пользоваться материальной поддержкой брошенного мужа. Один игумен просил её не толкать своего доброго супруга к третьему браку (у Фиппаса это был второй брак), потому что древние говорили: «Первый брак — радость, второй — снисхождение, а третий — горе».

Но она, привыкшая к исполнению всех своих желаний, осталась непреклонной. Духовник попытался найти хоть какой-нибудь выход и посоветовал ей:

— Не думай только о себе, подумай также о муже. Будьте одной семьёй, хотя бы и условно.

— Не выйдет. Я сошлась с одним человеком, между прочим, набожным, который мне понравился. Теперь я от него беременна.

— Ты выйдешь за него?

— Нет. Я хотела ребёнка — я его получила, а супружеской жизни с меня хватит.

Когда об этом услышал Фиппас, то не рассердился: он продолжал её любить, и его забота о ней не уменьшилась, хоть она и сбилась с пути.

— Мне жалко её, отче. Я должен ей помогать, ведь ей не на что жить.

Прошло пять месяцев с тех пор, как женщина призналась в своей беззаконной беременности духовнику, с которым с тех пор больше не общалась. Наконец, она попросила его помолиться. Тот отказался: «Молитва предполагает послушание».

Тогда она воспользовалась посредничеством своего брошенного мужа, но огорчённый игумен отказался и на этот раз.

Наконец, в один вечер молчание было нарушено. Убитый горем супруг объявил духовнику о том, что их брак расторгнут судом, но его печалит не столько это, сколько состояние его бывшей жены: её положили в больницу, и опасность угрожает не только её жизни, но и жизни ещё не родившегося ребёнка. Он плакал от горя и боялся за жизнь матери и ребёнка, а ведь он был ему чужим. Он совсем не чувствовал себя оскорблённым: честь и мужское достоинство были забыты перед угрозой смерти. Он плакал и просил об усиленной молитве, но старец его как будто не слышал: в это время он судил самого себя, взвешивал и нашёл никчёмным. Перевесила чаша весов, на которой был разведённый муж. И старец, державший до сих пор эти весы, бросил их на землю, пристыжённый и посрамлённый. Уста пустыни едва не произнесли: «Она получила по заслугам. Это хороший пример праведного суда Божия», — но их заградили рыдания и слёзы мира незлобия и духовного превосходства. Здесь будет уместно вспомнить сестру Евгению, которая говорила: «Братья, давайте сначала приобретём добродетели мирян, а потом уже займёмся стяжанием монашеских добродетелей».

В память геронды Григория Дохиарского

Между Валаамом и Афоном многие века сохранялась тесная духовная связь. Оба этих места дали множество святых — людей, особо потрудившихся в жизни ради Господа, и угодивших Ему. И Валаам, и Афон, всегда были удобными местами для монашествующих, и между ними наблюдалось сходство в укладе их внутренней жизни, в уставе, во внешних условиях и отдаленности от окружающего мира. Многие подвижники, жившие на Валааме, желали посетить и ездили на Святую Гору Афон, а оттуда отцы и братия приезжали на Валаам, и каждый получал пользу и духовное утешение. 22 октября 2018 года почил известный многим в России архимандрит Григорий, игумен афонского монастыря Дохиар, и мы хотели бы поделиться со всеми воспоминаниями одного из насельников Валаамского монастыря, прожившего рядом с герондой Григорием 7 лет.

Архимандрит Григорий родился на греческом острове Парос, и был близким родственником знаменитого афонского старца Иосифа Исихаста. В возрасте 25 лет, 1 января 1967 года он принял от старца Амфилохия Патмосского (Макриса) постриг и подвизался под его руководством. После преставления старца в 1970 году, о.Григорий с несколькими другими монахами из скита, где жил геронда Амфилохий, вынуждены были уехать, сначала в Этолокарнанийский монастырь, расположенный в центральной части Греции, затем – в монастырь Прусской иконы Божией Матери в Эвритании. Но там был очень жесткий климат и множество паломников, в связи с чем, когда геронду пригласили в Дохиарский монастырь, то он вместе со своей братией переехал туда, где и прожил оставшиеся 38 лет своей жизни в трудах и подвигах.

Воспоминания о геронде Григории Дохиарском

Мое знакомство с герондой Григорием состоялось в августе 2010 года, когда я, решив стать монахом, поехал на Афон на более-менее долгий срок пожить да посмотреть на монашескую жизнь. Афон для меня тогда, как и для многих, первый раз посещающих это святое место, был чем-то особенным. Архимандрит Григорий, игумен монастыря Дохиар на Святой Горе Афон Новые люди, другая и отличная от нашей византийская культура, другие традиции – все другое. Другой язык, другие песнопения и, конечно, архитектура другая. Афон казался тем неповторимым местом, где люди восходят от земли на небо, к Богу. Начитавшись книг и наслушавшись рассказов о первом уделе Божией Матери, я целенаправленно поехал в Дохиар, несмотря на то, что знал о непростой жизни в этом монастыре, но ведь человеку новоначальному, в котором горит душевное пламя и желание к подвигам, все нипочем.

С таким настроем достиг я вожделенного Афона, а Бог, по Своей милости, открывал все двери. В тот день геронда уезжал на подворье на какой-то праздник (подворье находится в 60 км от города Салоники, и там расположен женский монастырь, основанный старцем), и наше знакомство перенеслось на несколько дней.

Геронда в Дохиаре жил с 1980 года, когда он вместе со своим братством, состоящим из нескольких человек, переехал на Афон из другого греческого монастыря, расположенного на материке. Старец Ефрем Катунакский, которого геронда очень почитал, а тот в свою очередь очень любил икону Божией Матери «Скоропослушница», являющуюся главной святыней монастыря, в одну из встреч сказал, что «тебе, отец Григорий, – в Дохиар». Таким благословением отцы и попали туда, хотя были и другие предложения от разных монастырей.

В те времена почти все обители Святой Горы были идиоритмическими: игумена не было, а был совет старцев, которым и управлялся монастырь. Все ходили на воскресные и праздничные богослужения, а в остальное время жили по собственному уставу. С пришествием старца Григория и его братии монастырь вновь стал общежительным, а геронда был избран игуменом. Понимая, что тем старчикам и насельникам, кто многие годы прожил самостоятельно, будет сложно склонить свою главу и взять ярмо совершенного послушания, старец никого не принуждал, и у монахов был выбор: жить по новым правилам или доживать свой век, как жили. Конечно, это не касалось вновь приходящих в монастырь, для тех главным законом становилось послушание.

Геронда Григорий беседует с русскими паломниками

Через несколько дней о. Григорий вернулся с подворья и вечером после трапезы позвал меня на разговор. Греческий язык я конечно же тогда не знал, но, слава Богу, в монастыре уже жили несколько русских, знающих и могущих свободно общаться по-гречески. И вот мы втроем пошли в беседку, находящуюся перед входом в монастырь, – геронда, переводчик и я. Сели на лавочку, и старец попросил меня рассказать о себе, своей жизни и что меня привело в монастырь. Я начал свой рассказ о мирской суете и как я устал от нее, дошел до довольно непростой темы для каждого человека – о своих грехах, и тут он попросил, чтобы я огласил их. Самое интересное, что я был совершенно спокоен. Но дальше случилось то, чего я совсем не ожидал. На меня внезапно нашло такое состояние, что я вдруг разрыдался. Ничто не предвещало этого, наверное, по молитвам геронды Господь сподобил испытать подобное. Бывают случаи в жизни, когда или от печали, или от обстоятельств мы плачем, а тут все случилось спонтанно и как бы от меня независимо – я просто начал рыдать о своих грехах, а слезы ручьями текли по моим щекам. Геронда по-отечески меня утешал, и потом мы с ним пели «Христос Воскресе», он по-гречески, а я по-русски… Вот, наверное, где начинается воскресение нашей души, и жаль, что это сохранить мы не можем. Потом все возвращается на круги своя, ты становишься прежним, и только эти воспоминания помогают хоть иногда задумываться о своей негодности. Тогда же, помню, геронда сказал мне, что «ты должен искать монастырь, где тебя любил бы духовный отец», ну и я, растроганный до глубины души, тут же не преминул сказать: «Благословите меня остаться», – на что и получил благословение старца. Вот такое дивное у нас состоялось знакомство.

Первое время – время особенное и в семье, и в церкви, и в монастыре, пока для тебя все новое, пока жизнь не превратилась в рутину. Ах, если бы возможно было вернуться в это время и жить в нем всегда, но Бог хочет сделать нас мужественными, возрастить в «меру возраста Христова», хочет научить нас добродетелям, смирению, любви, Он хочет воспитать нас и привести к духовно-нравственному совершенству, и время испытаний, скорбей и трудов необходимы и неизбежны. Геронда Григорий раздает антидор в конце праздничного богослужения

У геронды вся жизнь была непрестанным подвигом. Родился он на острове Парос, где первыми его наставниками стали монахи из монастыря Лонговарда, а духовным отцом – ныне канонизированный в Греческой Церкви старец Филофей (Зервакос). С 12 лет геронда промыслом Божиим попал под духовное руководство преподобного старца Амфилохия (Макриса), жившего на острове Патмос и бывшего одним из известнейших греческих старцев XX века. Геронда Амфилохий же постригал его в монашество спустя годы. До конца своих дней о. Григорий сохранил особую любовь к своим двум старцам – Филофею и Амфилохию, всегда им сам молился и получал помощь от Господа за их предстательство.

Насколько мне известно, геронда Амфилохий после своей смерти являлся старцу Григорию три раза, в какие-то особые моменты его жизни. Одно из таких посещений состоялось в Дохиаре, в игуменской монастыря. Там же, на столике напротив входа, у о. Григория хранилась часть мощей его святого старца – рука преподобного Амфилохия.

Бесовские искушения, болезни, страдания – все это было неотъемлемой частью жизни геронды, но он мужественно боролся, шел вперед к возлюбленному Христу, стоял на передовой всю жизнь и был истинным воином Христовым.

Однажды летом мы были на работах на подворье и по обычаю вечером пошли взять благословение. И геронда рассказывал истории из своей жизни. «Одним вечером, – повествовал старец, – открыл я окно и читал Библию, самое начало, первую главу: «В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою» (Быт.1:1-2), – и тут вдруг голос страшный с улицы: «Закрой окно! В монастыре ты игумен, а снаружи игумен я». Геронда говорил, что вначале испугался, даже закрыл окно, но потом вновь его открыл со словами, что, мол, еще чего, буду я его закрывать. Вот так диавол искушал старца. А другой случай был, когда строили подворье, и в том месте сейчас есть фреска, как напоминание об этом событии, где святая Марина держит диавола за рога. Вот и геронде однажды явился диавол и говорит ему: «Ты думаешь, я не буду против тебя воевать? Еще как буду!» Так и было: потом через некоторое время у него случилось тяжелейшее в жизни искушение, когда часть братии в монастыре устроили саботаж и ушли.

Пожалуй, тут стоит сказать, что характер у геронды был непростой. Да, он был большой подвижник, у него было непомерное количество сил, но не все могли жить с ним рядом. Не у всех были такие физические и духовные возможности, чтобы выдержать дохиарскую жизнь, а понять до конца немощных он, наверное, не мог. Я помню, как о. Григорий не раз говорил, что до 50 лет не знал, что такое усталость, и когда ему тридцатилетний человек заявлял, что он не может, старец говорил, что нет такого слова «не могу». Вот в этой связи за его жизнь довольно большое количество людей начинали свою монашескую жизнь рядом, а потом рассеялись. Геронда был человеком старой школы, старой закалки, и многие современные люди, воспитавшиеся в эпоху компьютеров, гаджетов и интернета, не готовы были принять его образ мыслей. Геронда никогда не имел мобильного телефона, не пользовался компьютером. Он хотел приблизить современное монашество к тем древним векам, когда преподобные Антоний, Пахомий, Феодосий и многие другие преподобные отцы подвизались и угождали Богу. Он хотел сохранить хотя бы часть древнего монашества в его неповрежденном виде, когда мирские заботы уходили далеко на задний план и вся жизнь становилась лишь одним служением Богу. Так учил его старец Амфилохий, чей дух и перенял геронда.

Геронда Григорий с братией на крестном ходу в монастыре Есть разные виды подвигов: кто-то избирает основным и приоритетным деланием молитву, кто-то – послушание и труд. Геронда выбрал последнее. Это ни в коем случае не значит, что он не молился или умалял молитвенный подвиг – нет, совсем нет. Просто основой и фундаментом для всей духовной жизни он считал труд и послушание, говорил, как учил его старец Амфилохий, что в жизни у нас два весла: служение (церковные богослужения, молитва) и послушание (труд), – и без какого-либо весла невозможно продвинуться по духовной лествице.

Геронда бывал разным. Он мог проявить и большую любовь к человеку, а мог и залепить в гневе такую затрещину, что мало не покажется. Он мог приласкать человека, поцеловать его, чему я был свидетелем не раз, а мог и наорать так, что душа уходила в пятки. Как и любой другой человек, он в первую очередь был и оставался человеком с обычными человеческими чувствами.

Жизнь состоит не только из светлых моментов, скорбных, может, и больше. И все мы люди, у всех есть свои эмоции, немощи, страсти, но через покаяние, исправление, изменение себя святые достигали Бога. Они тоже падали, они тоже бывали не правы, они тоже могли раздражиться или разгневаться, они также могли впасть в какие-то грехи, но они не отчаивались, но каялись и шли дальше – дальше совершали свой путь к Богу, и Господь, видя их, неутомимо шествующих к Нему, всегда поддерживал и направлял и, наконец, принимал к Себе и прославлял со всеми святыми, Ему угодившими.

Геронда Григорий был прост в одежде и еде. Не любил похвал и старался бегать суетной славы. Бывало, когда приезжали паломники и искали игумена монастыря, он представлялся им дворником или садовником, и только потом, где-нибудь на службе, эти люди понимали, что игуменом и был тот простой «чернорабочий». Геронда был во многом примером для братии. На старости по причине огромного числа разных болезней о. Григорий уже не мог выполнять тяжелые работы, но в молодости все делал сам. Монастырская стройка? Геронда возит камни, бетон, раствор. Монастырская уборка? Геронда первый берет метлу и метет целый день без перерыва с утра до ночи весь монастырь, и, кстати, он сам не раз говорил, что подметание было его любимым занятием. Руки заняты, думать не надо, ум в молитве. Что еще нужно монаху?..

Геронда каждый день в три утра спускался на службу. Я еще застал это время, когда уже больной старец понуждал себя. Конечно, последние годы он по причине немощей уже не мог так подвизаться, но сами болезни были подвигом, превосходящим всякие человеческие силы. Вы только представьте: легочная, сердечная, почечная недостаточность, несколько грыж в позвоночнике, сахарный диабет, почти полное отсутствие зрения, больные ноги (от колен и ниже они были коричневого цвета из-за нарушения кровообращения) – и это еще не все, но достаточно, чтобы человек не вылезал из кровати. А геронда – нет, понуждал себя до конца. Дал ему силы Господь нести этот крест. Последние годы, уже тяжело больной, он каждое утро спускался из своей келии, отправлял кого-то звонить в колокола, созывая сонную братию на общие послушания, и потом в течение дня сам ходил и смотрел, как продвигаются работы. Кому-то помогал советом, кого-то подгонял: «Давай быстрей, быстрей доделывай».

Между монахами даже сложилась следующая прибаутка:
Геронда: «Работайте, братия, работайте, работайте, солнце еще высоко».
Братия: «Геронда, геронда, это луна уже!»

Крестный ход на праздник «Входа Господня в Иерусалим»

Безусловно, к большим достижениям старца можно отнести то, что он создал в монастыре атмосферу, где все были равны. Я не беру отдельных лиц, но в общем было совсем не важно, кто ты – простой послушник или иеромонах. Все шли на одни и те же работы. Сбор оливок? Весь монастырь на оливках. Какая-нибудь глобальная постройка очередной церкви? Все на заливке бетона. Не было этой иерархической разницы между людьми. Была братская любовь. И более того, иеромонахи и уже более опытные монахи были примером для более молодой братии, тем самым подстегивая и их на послушание, молитву и труды. В Дохиаре я видел много таких примеров, когда один брат даже после тяжелого рабочего дня готов был с радостью отложить свой отдых и помочь другому брату. А нужно сказать, что рабочий день в обители начинался с утренней службы в три утра и продолжался до захода солнца с единственным двухчасовым промежутком между утренней службой, длящейся 4-5 часов, и послушаниями. А, бывало, случалось, что и этот отдых отменялся. У геронды постоянно были планы по восстановлению и благоукрашению монастыря. Рабочих геронда почти не брал, считая, что братия должна все делать своими силами. Конечно, когда восстанавливали два главных монастырских крыла, была специальная строительная фирма, нанимались рабочие, но огромное количество даже этих строительных работ было выполнено монастырской братией. Монастырь Дохиар посвящен святым архангелам, и геронда свято верил, что сам Архистратиг Божий Михаил, чиноначальник всех Небесных Сил бесплотных, будет встречать дохиарцев в том мире, проведет их к Богу и воздаст за эти труды, поистине совершаемые выше сил человеческих.

Геронда любил храм, службы и сам пел. Построил большой женский монастырь в деревне Сохо, куда каждый год вывозят чудотворную икону Божией Матери «Скоропослушница», строил храмы, заботился о благосостоянии монастыря. Вся его жизнь была здесь, в обители. Он жил для Бога и Богородицы, посвящая Им свои труды. Его манера служения Литургии очень отличалась от многих других. Он никуда не торопился и в молитвах разговаривал с Богом. Он приносил себя в жертву Христу. Помню, он однажды рассказывал, как его старец Амфилохий служил одну из последних своих Литургий, и в один момент после молитв лицо старца Амфилохия просияло Божественным нетварным светом. Этот духовный опыт соприкосновения с вышним миром наложил свой отпечаток и на старца Григория. Он жил с мыслью о вечности, о соединении со Христом и как добрый делатель виноградника Божия совершал свой жизненный путь.

О. Григорий радушно принимал людей, беседовал с ними, наставлял. Любил приглашать приезжающих паломников на чашечку кофе и за приятной беседой рассказывал разные истории из своей жизни.

В монахах геронда ценил прежде всего послушание. Послушного он любил и относился к нему по-особенному. Бывал и строгим в жизни, не любил лишних разговоров во время работ, хотел от братии молитвы. Его излишняя с виду строгость, иногда даже суровость, была частью воспитания других, которым он занимался. Я часто видел в нем двух разных людей. На работах он был один, а дома в своей келии – совсем другой. На работе он мог кричать на всех, ругаться, постоянно смирять, а в келии был спокойным и любящим человеком, вокруг которого собиралась братия, и они читали какую-нибудь книгу, мирно беседовали или рассказывали друг другу о прошедшем дне. Геронда хотел, чтобы каждый совершал свой подвиг – подвиг, превосходящий силы, подвиг непрестанный, в котором нет ни выходных, ни отпусков. Диавол ведь не дремлет и непрестанно хочет уловлять монаха в свои сети и отпуск не берет. И потому монаху тоже не полезен отдых, но жизнь и труды его направлены на будущую жизнь и будущее воздаяние. Время жизни коротко, пройдет. А труды, положенные здесь во славу Божию, пребудут с человеком вечно. Геронда Григорий во время Пасхального богослужения

Еще в молодости, когда геронде Григорию было 25 лет, ему поставили диагноз: сахарный диабет в какой-то там редчайшей форме. А это непрестанные диеты: то нельзя, это нельзя, – и врачи вообще говорили, что, мол, отец, долго ты не проживешь. Но вот врачи давно умерли, а он прожил до 76 лет по милости Божией.

Жил человек, был человек на земле, жил и подвизался, жил и трудился, нес свой огромный и тяжелый Крест. Пронес его до конца, претерпев и скорби, и печали, и болезни, и воздыхания ради Христа. Мы верим, что Господь и Бог наш принял геронду Григория, верного своего раба и служителя, во Царствии Своем, во Царствии Отца нашего Небесного. Закончился его земной путь, прошла его земная жизнь, и наступила вечность. Для посвятивших себя Богу – это радость: отойти от земли на Небо; как говорил апостол Павел, «…имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше» (Флп.1:23), и теперь мы будем молиться и просить старца о ходатайстве за нас пред Богом.

Вечная Вам память, отче Григорие, молите Бога о нас, грешных!

***

Афон — название полустрова и горы в Восточной части Греции, автономный центр православного монашества; почитается в Православии как удел Божьей Матери.

На Афоне расположено 20 мужских монастырей, женщинам вход на полуостров закрыт. В юго-восточной части полуострова возвышается гора Афон высотой 2033 метра.

Святая Гора Афон

Монастырь Дохиар — греческий монастырь, 10-й в иерархии афонских монастырей. Греческое название — Μονή Δοχειαρείου. Престольные праздники: 8 (21) ноября, Собор Архангела Михаила; 1 (14) октября, иконы Божией Матери «Скоропослушница».

Название монастыря (Дохиар — келарев) происходит от того, что его основателем был игумен Евфимий, бывший также келарем лавры святого Афанасия Афонского. Главный храм в Дохиаре основан во имя Архангелов при императоре Никифоре Фоке, сподвижником святого Афанасия Евфимием и его родственником великим патрикием двора Николаем. Патрикий Николай, давший средства на сооружение Дохиара, был пострижен в нём с именем Неофит, и после Евфимия стал игуменом. Монастырь Дохиар на Святой Горе Афон

В XIV веке монастырь развивался благодаря помощи императора Иоанна Палеолога и сербского короля Стефана Душана. В XVI веке монастырь был возрождён после турецкого погрома валахским господарем. Главной святыней монастыря является икона Божией Матери «Скоропослушница».

В XX веке монастырь, как и многие другие, пришел в полный упадок, но с 1980-х годов началось его восстановление, и к настоящему времени большая часть обители уже отреставрирована. В Дохиаре живет около 50 монахов.

***

Редкие фотографии с Герондой Григорием любезно предоставил Павел Блохин из своего личного фотоархива, за что ему огромная благодарность.

Дохиар

Вход в обитель

Дохиар – один из самых древних монастырей на Святой Горе, он упоминается ещё в документах X века. Основал эту обитель прп. Евфимий, дохиа́р (т. е. заведующий продовольственной частью монастырского хозяйства) Лавры прп. Афанасия.

Первоначально монастырь располагался на месте нынешнего селения Дафни, но вскоре был разорён пиратами. Игумен с братией бежали в лес, захватив с собой святыни и монастырские рукописи.

Вернувшись через некоторое время, монахи обнаружили лишь руины. Так как монастырь было видно издалека и около него было легко высадиться, он всегда оставался бы целью пиратских набегов, и братия решила перенести его на новое место. Для строительства был выбран труднодоступный участок земли (между современными Ксенофонтом и Дохиаром), где и построили небольшой монастырь в честь святителя Николая.

В 1083 императором стал основатель династии Комнинов Алексий, обстановка в Византии стабилизировалась, страна обрела былую мощь и монахи решили вернуть монастырь к морю. Дело в том, что на самом Афоне дорог тогда не существовало – пути сообщения были только морскими.

На месте, которое было выбрано, и где сейчас находится современная обитель, тогда был небольшой заброшенный монастырь в честь архистратига Михаила. Новый игумен родом из Константинополя был патрицием и занимал важную должность при дворе, на личное имущество и царские пожертвования он начал строительство монастыря. Построил крепостные стены с бойницами, укреплённую башню, кельи для монахов, пекарню, трапезную, словом, всё необходимое. Приобрёл землю, скот, посадил виноградники, возделал поля и закрепил имущество и самостоятельность обители царскими указами. После этого, он собрался возвести новый храм, достойный монастыря, и начал строительство на месте старой церкви.

Монастырское предание гласит, что на завершение его строительства не хватало средств, но Царица Небесная открыла одному послушнику место на монастырском мето́хе (подворье), где находился закопанный клад. Метох располагался на противоположном Афону полуострове Сифония. Посланные с мальчиком три монаха, соблазнившись, решили утопить ребёнка с камнем на шее и завладеть сокровищем. Но святые Архангелы Михаил и Гавриил спасли отрока и перенесли его в алтарь дохиарского храма. Преступление было раскрыто, сокровища пошли на завершение строительства монастыря, который из-за этого чуда был посвящён Небесным Силам Бесплотным. Спустя годы мальчик стал игуменом обители Варнавой. На сем поприще он много потрудился ради блага обители и впоследствии был причислен к лику святых. Камень же, который был привязан к его шее, в удостоверение сего чуда до сих пор бережно хранится в монастыре.

Во время латинского нашествия Дохиар был захвачен и разорён. Пропали драгоценные сосуды. Были похищены сокровища, изъяты важные рукописи. Кроме того, многие документы на имущество обители были уничтожены или повреждены.

Около 1250 года в пустынном и тихом месте рядом с развалинами разрушенного древнего монастыря Неврокопу стал подвизаться выдающийся подвижник авва Иоанн. Вскоре вокруг него собралась группа пустыннолюбивых монахов, поселившихся в самодельных хижинах. Под его духовным руководством они приступили к подвигу духовного делания. Добродетели Иоанна были столь очевидны, что даже наиболее крупные тогда монастыри Ватопед и Ксиропотам приглашали его на должность духовника и наставника.

Иоанн чудесным образом пешком преодолевал расстояние от Афона до Константинополя за три дня. А расстояние от обители до Салоник за один день. В Салоники он приходил много раз, чтобы своими поучениями послужить пользе православных.

Во время одного из таких путешествий он и его ученик Григорий были обезглавлены неким фанатиком, сторонником объединения церквей – это движение зародилось ещё при Михаиле Палеологе и возмутило Афон, Церковь и всю империю.

Из скита аввы Иоанна вышло немало выдающихся монахов-отшельников: Герман Марулис (закончил свой жизненный путь в Великой Лавре), Пезос (духовник монастыря Каракаллу) и другие.

Колодец архангелов В 1299 году, когда императором был Андроник Палеолог, а игуменом обители – Матфей, Дохиар из-за продолжительной засухи переживал тяжёлые времена. Монастырь расположен в засушливом и неплодородном месте, в нем всегда ощущалась нехватка воды. Приснопамятные ктиторы Дохиара нашли в трёх километрах к северо-востоку от обители небольшой источник. Воду с помощью построенного ими желоба собирали в резервуары и затем использовали для питья и других нужд. Вода в источнике была прохладной и вкусной, однако по дороге до монастыря она успевала нагреться, а бывало, что и портилась даже, из-за чего монахи часто болели. Игумен Матфей решил проложить глубоко в земле глиняные трубы, и с их помощью доставлять воду от источника к монастырю. Дело это было очень сложным и дорогим. Руководить работами назначили опытного в строительной деятельности монаха Феодула. Однако за день до начала работ в дело вмешались заступники обители – святые Архангелы и навсегда решили проблему питьевой воды. Во время сна Феодул вдруг увидел, как к нему в келью вошли святые архангелы Михаил и Гавриил.

– Зачем ты вводишь монахов в большие труды и расходы, ведь вода есть и в самом монастыре, – сказали они и, взяв инока за руку, отвели его к северной стене собора.

Ударили землю киркой, и внезапно оттуда истекла кристальной чистоты вода. Монаху даже дали её попробовать. Утром Феодул рассказал о видении игумену, и они начали копать в месте, на которое указали Архангелы. После продолжительной, но нетрудной работы открылся источник. Вода и поныне течёт здесь, подтверждая постоянное присутствие и заботу Архангелов о монастыре.

Дохиару покровительствовал целый ряд византийских императоров и сербских игемонов. В XIV веке, обитель, по-видимому, пережила краткий период расцвета. Она смогла выкупить ранее принадлежавшие ей участки и закрепить их за собой официальными документами.

В одну из годин этого же столетия, когда урожай был собран, сжат и помолот, его – после выплаты налога туркам – на подводах доставили в порт подворья Пиргадикья. Там часть была погружена на корабль, отправлявшийся в монастырь. Но вскоре подул сильный северный ветер. Противиться ему было невозможно, и корабль оставили на волю волн. В кромешной тьме монахи потеряли ориентировку и совершенно не представляли, куда плывёт корабль, а посему просили помощи у Архангелов.

На рассвете они оказались в порту Карфагена. Когда его жители узнали, что корабль перевозил пшеницу, они с превеликой радостью выменяли её на местные товары, так как в районе был голод.

После этого монахи взяли курс на север и, ориентируясь по звёздам, начали путь в неизвестность, надеясь вернуться в монастырь. Однако к изумлению своему оказались в порту Константинополя, который уже год как был блокирован султаном Байазетом, никого не впускавшим и не выпускавшим из города.

Когда стало известно об удивительном путешествии корабля, император Мануил и простые горожане собрали много золота и разных даров для монастыря. Монахи, удивлённые всем происшедшим, купили в городе горячие хлеба и без задержки отправились в монастырь. Спустя несколько часов корабль пришвартовался к родному причалу. Насельники, остававшиеся в монастыре, ни о чём не подозревали и поспешили подать деревянный трап для выгрузки урожая. Увидев золото, дары и хлеба, которые всё ещё были горячими, узнав о чудесных скитаниях корабля, все с великим благоговением благодарили Архангелов за их заступничество и заботу о монастыре.

Кафоликон монастыря Дохиар Все деньги были потрачены на украшение собора: крышу его покрыли листами позолоченной меди, стыки между мраморными плитами пола залили серебром, а драгоценные ткани использовали для украшения храма в праздничные дни. Церковь сияла снаружи и изнутри, вызывая восторг всех видевших её или хотя бы слышавших о ней.

Молва о золоте, подаренном обители, дошла до корсаров. Одна из пиратских шаек приготовила корабли и оружие и отправилась в монастырь.

Ночь была тёмной и безлунной, но монах-часовой вовремя увидел высадку пиратов. Когда был дан сигнал тревоги, монахи, взяв с собой всё самое ценное, что смогли унести, забрались на башню, подняли лестницу и затворили тяжёлую дверь. Самые молодые побежали к бойницам, чтобы метанием камней отразить нападение, другие разожгли костры и стали кипятить воду, чтобы поливать ею разбойников, а тем временем старшие, собравшись в приделе Архангелов, со слезами и воздетыми к небу руками молили их о помощи и спасении. Пираты высадились на берег, собрались у монастырских ворот и потребовали сдачи обители, угрожая в противном случае монастырь разрушить, а насельников перебить. Не получив ответа, они стали забрасывать на стену багры и верёвочные лестницы. Несколько пиратов притащили большое каштановое бревно, чтобы с его помощью высадить ворота. Долго били они бревном в кованое железо, сопровождая каждый удар победными криками. Наконец, ворота открылись, и в них показался всадник на белом коне, в руке он держал сверкающий меч. За спиной всадника стояло множество воинов с копьями. Неожиданное зрелище это повергло пиратов в ужас: радостные крики сменились воплями отчаяния, бросая оружие, разбойники побежали к своим кораблям.

Позднее на месте, где воины прекратили преследование пиратов, в память о чуде был воздвигнут поклонный крест, а в 1902 году там была построена часовня.

До наших дней в монастыре хранится оружие, брошенное разбойниками при отступлении. Глядя на него, мы вновь вспоминаем величайшее чудо спасения монастыря.

Когда в 1424 году Афон перешёл под владычество турок, начались трудные времена, которые стали причиной его упадка. Пришлось снять с крыши собора позолоченную медь и на её место положить свинцовые плиты. А корабль, на котором совершили своё чудо Архангелы, монахам пришлось сжечь, чтобы он не достался пиратам. Предание свидетельствует, что, пока он горел, из него вылетели два белых голубя. В местах, куда они сели, чудесным образом открылись два святых источника. Один из этих источников сохраняется до наших дней, жители соседних деревень бережно ухаживают за ним, ведь именно на этом месте Архангелы совершили чудо.

Панигир в Дохиаре 1927 год

Годы шли, турецкий гнёт всё усиливался: многие подворья были заняты захватчиками, непосильными стали налоги. Здания без своевременного ремонта разрушались, насельников в монастыре становилось всё меньше и меньше. Пиратский набег незадолго до 1527 года привёл к практически полному разорению обители. В этот момент святые Архангелы снова вмешались в ход истории и вновь спасли монастырь. Некий священник из Андрианополя во время одной из распространённых в те времена эпидемий потерял жену и детей. Ему самому болезнь оставила паралич рук и постоянные головные боли. Прошло несколько лет, и он решил совершить паломничество на Святую Гору. Переходя из монастыря в монастырь, священник везде по возможности давал милостыню. Дохиар он нашёл почти пустым. Восхитился древними и красивыми зданиями, великолепным собором. Выслушал рассказы о былом могуществе и славе обители. Ему поведали и о чудесах, которые совершались здесь Архангелами. Подойдя к чудотворному источнику, он с верою попросил полить его парализованные руки водой. Монахи выполнили просьбу священника, и в тот же миг руки его ожили. После чего он сам полил святой водой голову и полностью исцелился. Потрясённый мгновенным чудом, которое Архангелы совершили через святую воду, священник решил остаться в монастыре и помочь его возрождению. В знак благодарности он пожертвовал обители всё своё имущество и посвятил себя восстановлению и заботе о монастыре. Он заручился поддержкой валашского игемона Александра и его супруги Роксандры (1568). На их средства был построен соборный храм – пожалуй, самый величественный и красивый на Афоне. Храм был расписан в 1568 году мастерами критской школы, а иконостас — произведение более позднего времени 1783 года.

Придел в честь Скоропослушницы В XVIII веке в монастыре шло активное строительство. Были построены: часть трапезной (1700), придел в честь Скоропослушницы (1723), северное крыло (1731), колокольня (1736) и другие сооружения. Однако приходят и новые напасти.

В 1777 году иеромонах Авксентий Кефаллинеос с горечью писал: «Братии монастыря, одолеваемой выплатой непосильных налогов, угрожало полное истребление от агарян, и мы выходили в мир собирать то, что Бог даст христианам…Монастырь погибал: монахи снимали прекрасные паникадила и со слезами на глазах отправляли их на переплавку». В этот непростой период монахи с помощью сбора пожертвований пытались сохранить жизнь в монастыре.

В конце XVIII века на арену выходит мощная фигура ризничего Кирилла Хьополитиса, оставившего важный след в истории обители. Он организовал канцелярию, начал строительство новых зданий, оздоровил финансовую ситуацию, украсил церковь (новый алтарь, иконы, серебряные сосуды, паникадила и мощевики), пригласил Никодима Святогорца, который навёл порядок в архиве: собрал все древние рукописи в кодекс, к которому в 1792 году написал замечательный пролог, составил каталог рукописей, большинства книг (монастырский архив почти полностью сохранился доныне), священных сосудов и сокровищ.

В тяжёлые годы греческой революции и турецкой военной оккупации Афона (1821–1832) всё, что было изготовлено из металла, особенно, драгоценного, было конфисковано и расхищено оккупантами.

Пожалуй, единственное, что оставили грабители – это стены. До сегодняшнего дня видны дырки от гвоздей на иконах, с которых были сняты серебряные оклады. Из тайников были украдены сокровища и сохранились лишь их описания. Многие мощи нельзя идентифицировать: они собраны в шёлковые мешочки, так как серебряные мощевики были похищены. Но остались рукописи, несколько сосудов и кое-какие предметы, которым не придали значения.

После отвода турецких войск началось восстановление обители. Новые паникадила, подсвечники, кадила, коробки для ладана, кресты, Святые Чаши, Евангелия пришли взамен украденных. Всё это благодаря пожертвованиям паломников и доходам от подворья Сломбозия, которым руководил архимандрит Гавриил (бывший архидьякон Григория V). Это подворье стало основным источником доходов обители. В этот период было построено много новых зданий вокруг монастыря, на афонских участках, на подворьях. Следующие годы прошли без каких либо важных происшествий. Лишь в 1863 году Афон взбудоражила конфискация участков в Румынии.

В борьбе за возвращение македонских земель Греции обитель принимала самое активное участие: некоторые монахи лично участвовали в борьбе, подворья предоставляли убежище и защиту борцам за освобождение Македонии. Чтобы обеспечить нужды беженцев, потерявших свои дома в результате так называемой малоазийской катастрофы – геноцида греческого населения, проводившегося турками в Малой Азии – монастырь пожертвовал на алтарь Отечества все свои подворья. Всё, что было приобретено отцами-основателями, подарено императорами, возделано трудами братии; всё то, что много раз за многовековую историю конфисковалось и вновь выкупалось; всё, на чем основывалось благополучие монастыря, – было безвозмездно передано родному Отечеству. И монастырь остался с сумой и апостольским посохом, уповая на Божию милость и на помощь благочестивых христиан – земля на Афоне неплодородная и может дать очень немного.

Страшное землетрясение в городе Иерисос (1932) и большое наводнение (1945) неблагоприятно отразились на состоянии зданий, однако у монастыря хватило сил и средств лишь на поверхностный ремонт.

К концу 70-х годов старцы, на плечах которых почти 75 лет держалась обитель, ушли из жизни. Дохиар бедствовал и почти обезлюдел.

Но сейчас монастырь, ставший общежительным с 1980 года, заселённый новыми монахами, под требовательным взглядом и руководством игумена Григория, а также – его собственноручными трудами, продолжает среди волнений нашего времени на всех парусах совершать своё многовековое путешествие.

Возрождение монастыря совершается усердно, последовательно и с благоговением, без тени небрежности или спешки. Монахи восстанавливают родную обитель, словно древнюю чудотворную икону: постепенно и осторожно, стараясь донести до нас первоначальную красоту.

Красота и величие монастыря поражают нас и сегодня: в течение долгих столетий Господь берёг его от пожаров, а сегодня спасает от новомодных реконструкций в духе западных образцов.

Дохиар похож на старинный фрегат, рассекающий морские волны. В монастыре и по сей день хранятся многие сокровища Православия: мощи святых, несколько сотен икон, около шестисот рукописей, вышитые золотом облачения, кресты, украшенные драгоценными камнями, и множество других сокровищ и свидетельств истории и искусства.

Икона Божией Матери Скоропослушница Великая святыня Дохиара – икона Божией Матери «Скоропослушница» (греч. – «Горгоипи́коос»). Также здесь пребывают частицы мощей Пророка Предтечи и Крестителя Иоанна, равноап. Марии Магдалины, сщмчч. Харалампия и Дионисия Ареопагита, мчч. Мины, Кирика и Меркурия, свт. Иоанна Златоуста, прпп. Нила Мироточивого, Петра Афонского, свв. Ахилия, Иоанна Милостивого и Иакова Персиянина и других.

Летопись Дохиара повествует о том, что в 1664 году Господь прославил Свою Пречистую Матерь следующим дивным событием. Перед образом Богородицы, писанном на стене монастырской трапезы, был проход, по которому часто случалось проходить с горящей лучиной монаху-трапезарю. Однажды трапезарь Нил, проходя мимо иконы, услышал от неё следующие слова:

Больше не приближайся сюда с зажженной лучиной и не копти Моего образа.

Нил не внял этому указанию. И однажды услышал ещё более грозные слова:

Монах, недостойный этого звания! Долго ли тебе так беспечно и бесстыдно коптить Мой образ?!

Несчастный пал ниц перед иконой и оставался в покаянной молитве и слезах до тех пор, пока утром его, поражённого полной слепотой, не нашла собравшаяся братия. Устрашённые иноки постановили совершать ежедневное моление перед иконой, перекрыли проход и соорудили в этом месте специальное помещение, в котором и пребывает доныне сей святой Образ. Ослепший трапезарь не отходил от иконы, пока снова не услышал голос Божией Матери:

Нил, твоя молитва услышана, ты прощён. Пусть братия и все православные христиане обращаются ко мне в своих нуждах, и Я никого не оставлю неуслышанным. Отныне сей Мой образ будет именоваться «Скоропослушница», потому что Я буду являть скорую милость всем, с благоговением притекающим к нему.

После этого монахи загородили проход, чтобы по нему никто не ходил. И так как икона была обращена на восток, они построили напротив «Скоропослушницы» часовню в её честь, украсив придел искусным позолоченным резным иконостасом и красивыми настенными росписями. Перед иконой повесили негасимые лампады. Многие исцеления, которые через этот образ совершала Богородица, наполнили монастырь приношениями. Молва о чудесах распространилась по всему православному миру, продолжают они совершаться и сегодня…

Летом 1996 года чудотворная икона Скоропослушницы приготовила неожиданное благословение как для насельников обители, так и для всех православных христиан: за иконой, на которой был позолоченный оклад, реставратор Антоний Глинос обнаружил настенную роспись 1563 года, то есть саму чудотворную икону.

Тогда более поздняя икона была помещена отдельно в этой же часовне, и теперь монахи и паломники-миряне имеют возможность благоговейно поклоняться первой чудотворной иконе Скоропослушницы.

В Дохиаре вы можете помолиться перед этим образом, остаться на службу и на ночлег. Если в обители есть возможность принять вас, мы рекомендуем вам не упустить возможности пожить в Дохиаре. Братия этой обители одна из самых дружных на Афоне. В этом монастыре царит очень добрая и домашняя атмосфера.

Монастырская чудотворная икона В Дохиаре хранятся мощи многих Святых. В связи с тем, что турки украли многие драгоценные мощевики, принадлежность некотрых из них не известна. В монастыре можно поклониться мощам: Иоанна Предтечи, ап. Андрея, свт. Иоанна Златоуста, вмч. Пантелеимона, сщмч. Василия, еп. Амассийского, сщмч. Харалампия, прпп. Филофея, Дионисия Олимпийского, Петра Афонского, Нила Мироточивого, Дионисия Ареопагита и Ахиллия, еп. Ларисийского, вмч. Меркурия, мчч. Мины, Кирика, Мины Калликелада, Феодора Тирона и Феодора Стратилата, новомч. Георгия, вмц. Марины, мц. Параскевы, прп. Феодоры Солунской.

У Дохиара два престольных праздника: Святителя Николая (6 декабря) и Небесных Сил Бесплотных (8 ноября). 9 ноября празднуется память первостроителей обители прп. Евфимия и Неофита.

Выйдя из Дохиара и совершив приятную получасовую прогулку (2,5 км) по хорошей дороге вдоль берега моря, вы подойдёте к монастырю Ксенофонт, посвящённому св. вмч. Георгию Победоносцу.

Чтение Евангелия (читает отец Гавриил Дохиарский)
(MP3 файл. Продолжительность 4:32 мин. Размер 4.4 Mb)

Поет братия Дохиара. Тропарь Архангелам
(MP3 файл. Продолжительность 4:01 мин. Размер 3.9 Mb)

  • Придел Скоропослушницы Придел Скоропослушницы
  • Чудотворная монастырская икона Чудотворная монастырская икона
  • колодец Архангелов колодец Архангелов
  • Изображение Роксандры, супруги Молдавского господаря Александра, покровительницы Дохиара Изображение Роксандры, супруги Молдавского господаря Александра, покровительницы Дохиара

ДОКУМЕНТ: «По отношению ко Мне Вы позволяете себе неслыханные дерзости». Обиженное послание игумена монастыря Ватопед игумену монастыря Дохиар (Святая Гора Афон)

Настоятелю Священной Обители Дохиар архимандриту Григорию Эгейскому

Ваше Высокопреподобие,

Мы не считаем интернет правильным способом общения для Святогорцев, но Вы, к сожалению, не оставили нам выбора. Однако делаем мы это с болью. И не только за Вас, послужившего причиной происходящему. Но и за души, которые Вы систематически прельщаете публикациями Ваших несправедливых, язвительных и клеветнических суждений. Ваши безрассудные действия не только не способствуют созиданию, как подобало бы ожидать от зрелого духовного человека. Напротив, они вызывают внутреннюю смуту, которая, будучи тиражируема электронными средствами, получает широкое распространение. Это повлечёт за собой непредвиденные отрицательные последствия для духовной жизни людей, подвизающихся о своём спасении. И если им Вы причиняете такой вред, то, по-видимому, даже не в состоянии осознать, какое оружие даёте в руки врагов Церкви, веры и Святой Горы. Хорошо бы, если бы рядом с Вами оказались люди, искренне любящие Вас, дышащие церковным духом и обладающие чуткой совестью. Они смогли бы предостеречь Вас от этого вредоносного поведения.

В словах «отплыви на глубину» (Лк. 5:4), сказанных Господом Петру перед чудесным уловом рыбы, Святые Отцы видят аллегорию, поучительный символический смысл. Речь здесь о правильно понимаемом обращении внутрь себя . Обернись и войди в глубину своей души, чтобы увидеть себя настоящего, корни своих страстей, оцени всё своё внутреннее состояние, и, начав с самоукорения, живи в истинном покаянии. Истинное покаяние не оставляет места осуждению живых и умерших, но мыслит и молится «мытарски», прося Божией милости. Фарисей, не получивший оправдания за свою молитву в храме, сделал две недопустимые вещи, повлекшие за собой божественную неприязнь. Похвалил самого себя за свои добрые дела и осудил мытаря за его греховность, в то время, как мытарь бил себя в грудь, говоря «Боже, будь милостив ко мне грешнику» (Лк. 18:13).

Не кажется ли Вам, ваше Высокопреподобие, что Вы занимаете порицаемую Богом фарисейскую позицию? Осуждаете неправедно, клеветнически, порой непристойно, тем самым косвенно, самолюбиво представляя себя образцом чистоты, имеющим право, словно судия вселенной, судить всех и вся: Церковь, Её Святых, Епископов, Ваших братьев Игуменов, Монахов келлиотов (причём с чудовищными обвинениями), общественные личности и мирян. Бичуете и обличаете людей как словом, так и пером, теша тем самым Вашу мнимую незапятнанность.

Уверенно напрашивается логический вывод, что Вас окружают т.н. «свои люди», «узкий круг доверенных», которые, зная Ваш характер, информируют Вас о чём хотят и как хотят, доставляя угодную Вам «радость», при этом радуясь «духовно» и сами. Если бы Вы исполняли Божию волю, то не стали бы слушать их столь охотно, но прогнали бы их по слову псалма: «тайно клевещущего на ближнего своего изгоню» (Пс. 100:5). Вот, что пишут об этом Святые Отцы . «Василий Великий: И оговаривающий брата, и терпящий оговаривающего – оба заслуживают отлучения». «Златоуст: Не станем же ни говорить худо, ни приклонять слуха к говорящим. Ибо суетного, говорит, слуха не принимай. Не сказал: не верь, но и не принимай. Потому то и пророк говорит: я изгонял клевещущего. Не сказал: я не верил, или не принимал того, что было говорено, но и, как врага, отражал. Скажи клевещущему: хочешь хвалить кого? я открою слух, чтобы принять миро. А если хочешь говорить худо, то я загражду вход для слов; ибо не могу принимать навоз и грязь» (Вам же этот навоз не просто приятен, Вы разбрасываете его, радуясь, по всему миру через интернет). «Божественный Максим: Загради уста клевещущему в слух твой, дабы вместе с ним не сделать тебе двойного греха, когда будешь и себя приучать к пагубной страсти и не пресекать болтливость его против ближнего. Не дай слуха твоего языку клеветника, ни языка слуху любящего охуждения, охотно говоря, или слушая речи на ближнего, дабы не отпасть от любви и не сделаться чуждым жизни вечной».

Заповедь Христова очевидна: «не судите, да не судимы будете» (Мф. 7:1). И тут же, в своих следующих словах, Христос совершенно откровенно и ясно говорит о последствиях: «ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить».

Основываясь на многовековом опыте, Святые Отцы даже помысел осуждения считали поводом для отхода Благодати, причиной, по которой духовный закон начинал действовать воспитательным способом, и подчас жёстко, в соответствии с проступком. Вы же не ограничиваетесь воздействием, на которое способно злое слово в рамках частного разговора, публичной беседы или печатной статьи. Вы взошли на электронную трибуну. И то, что Вы пишете, становится известно миру мгновенно, без каких либо преград. Боюсь, Вы рискуете впасть в отчаяние, когда внимательно и смиренно осознаете то зло, которое причинили душам. И не успокаивайте себя тем, что это якобы просто красивые, полезные истории и поучительные примеры. Вы добавляете в них капли яда, который рано или поздно нанесёт вред простому, доброжелательному, воодушевлённому и ничего не подозревающему читателю.

Но давайте разберёмся по порядку.

На протяжении многих лет Вы неустанно порочите меня перед множеством людей, а в последнее время и со страниц «своих» интернет-сайтов, которые с удовольствием предоставляют Вам трибуну для вещания. И делаете Вы это без какого-либо следа духовного рассуждения, даже не пытаясь узнать правду. Подобное поведение предосудительно для любого человека, в независимости от его религиозных убеждений. Но несравненно предосудительней оно для православного Святогорского Монаха и тем более для Игумена в возрасте, которому пристала опытность и духовная зрелость. По отношению ко Мне Вы позволяете себе неслыханные дерзости и, ради красного словца, не стесняетесь употреблять имя Госпожи Богородицы в своих нечестивых каламбурах, которые нам противно даже повторить. И всё это из-за того, что мы стараемся поддерживать монастыри и храмы, передавая им списки чудотворных икон нашей Священной Обители, перенесение которых мы, как правило, сопровождаем лично.

Просьбы о принесении этих Святых Икон поступают к нам в соответствии с церковными правилами. И откликаемся мы на них опять же в соответствии с церковными правилами. То есть, всё происходит по договорённости с местным Епископом и «без ведома Епископа» не происходит ничего. Мы не посылаем иконы обычным почтовым отправлением – это было бы неблагочестиво. Мы также не ограничиваемся посылом формальных делегаций. Мы сопровождаем иконы лично, как Игумен Обители, тем самым воздавая подобающую честь Самой Госпоже, Хранительнице всей Святой Горы. В действиях нашей Обители, как и в наших лично, нет даже следа корысти. Эта духовная поддержка, это благочестие, выражаемое множеством верующих со слезами на глазах, так необходимы в наши дни. Подобно тому, как необходимо присутствие и самих божественных Икон, к которым возносят свои горячие молитвы столько страждущих людей. Именно этим оправданы действия, как местных церковных властей, так и нашего монастыря, откликающегося на их приглашения. Благородная доброта принимающей стороны воздаёт почести нашей Священной Обители, как благодетельнице, адресуя их моему недостоинству. Но мы никогда к этому не стремимся. Мы всего лишь следуем программе, которую определяем не мы, и принимаем выражения любви и гостеприимства хозяев. В рамках этой программы мы служим литургии и бдения, а также, по послушанию, обращаемся с утешительным словом к народу Божию, а также к соборам священнослужителей, которые созывают местные Пастыреначальники. И каждый раз, по окончании таких программ, а иногда и раньше, мы отбываем, возвращаясь в дом нашего покаяния. Но иконы Пречистой нашей Матери остаются на местах для грядущих поколений, ради их молитвы и духовного прибежища. Они станут для них вечным союзом с Уделом Богородицы. В чём из описанного Вы усмотрели зло, отец Игумен?

Вы язвительно пишете и о Честном Поясе Пречистой нашей Матери. Вы порицаете выходы святыни в мир. Но они организуются на законных, канонических основаниях, как со святогорской, так и с общецерковной стороны. И если мы непосредственно, лично сопровождаем перенесение икон Богородицы, то насколько важнее поступать так по отношению к Честному Поясу – уникальной реликвии Божией Матери, которая так почитается во всём мире. Местные иерархи хорошо знают, что наша Обитель не имеет от этих поездок абсолютно никаких экономических выгод. Всегда нашим априори условием было: чтобы все собранные средства передавались Благотворительным Фондам. Итак, верующие (особенно женщины, которые не могут приехать на Святую Гору) имеют возможность поклониться святыне, возносятся горячие молитвы, совершаются многочисленные чудеса, укрепляется вера, собранные средства идут на помощь беднякам. В чём из описанного Вы усмотрели зло, отец Игумен? Но, видимо Вы позабыли о том, что во время одной из таких поездок Вы в принудительном тоне просили нас побывать и на Вашем, так называемом Подворье (женском), которое находится в Священной митрополии Лангада. И мы сделали это, чтобы Вас не огорчать. Значит, в том случае святыню нужно было вывезти со Святой Горы, а в других случаях нет?

Вы обвиняете меня в том, что я не помог деньгами одному паломнику, который пришёл просить милостыню от Вашего имени. Но почему Вы не принимаете во внимание, как много таких паломников приходят от Игуменов других монастырей и сколь многим мы помогаем в меру своих возможностей? Данный же случай произошёл потому, что Вы даже не соизволили позвонить мне или хотя бы послать сообщение для подтверждения правдивости слов. Многие представляются лукаво от имени Игуменов. Я только хотел быть уверенным, что тот, о ком идёт речь, пришёл действительно от Вас.

Почему Вы так пристрастны по отношению ко мне? Зачем Вы публикуете Ваши пристрастия в сети интернет, злорадно стремясь создать мне порочащую славу? Ведь Вы знаете о моих благих и уважительных чувствах по отношению к Вашей личности, и когда-то Вы даже благодарили меня за них. Зачем периодически Вы присылаете мне письма, содержание которых Вам хорошо известно? Кто назначил Вас генеральным ревизором нашей Священной Обители? Кто поставил Вас Игуменом над другими Игуменами, чтобы все мы подвергались Вашим несправедливым нападкам? Кто поставил Вас превыше Собора Старцев, который по закону принимает решения относительно дел наших Священных Обителей? Скажите, кто другой из святогорских Игуменов ведёт себя так, как Вы? Кто из нас вмешивался когда-нибудь в дела Вашей Обители, или рассылал поношения в дружественные Вам СМИ? У Вас нет на это никаких полномочий, ни духовных, ни юридически согласующихся с Уставной Грамотой. Мы могли бы ещё многое Вам сказать. А также могли бы с любовью подать Вам несколько братских советов. Если бы Вы знали, сколько раз нам приходилось выслушивать жалобы на Вас, касающиеся, кроме прочего, и Вашей неподобающей манеры выражаться. Такая манера не пристала и светскому человеку, а для Святогорского Монаха, тем более Игумена, она совершенно неприемлема. Но мы никогда не только не побеспокоили Вас, но даже всегда старались успокоить помыслы всем смущённым Вашим скверным жаргоном. Мы молимся о Вас с болью, в надежде, что просветит Вас Хотящий «чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1 Тим. 2:4).

Мы, насколько можем, соблюдаем слова апостола Павла: «снисходя друг ко другу любовью» (Еф. 4:2). Но наше терпение заканчивается там, где начинается ответственность перед нашей совестью и наш священный долг защитить память нашего Старца Иосифа. Вы злословили его ещё с тех пор, когда даже не знали его в лицо. Известен случай, почти сорокалетней давности, когда Вы оказались в жалком положении, злословя духовника в присутствии его духовного чада (вот так рассудительность), на корабле, и в тот момент наш приснопамятный Геронда был рядом. Доброму послушнику хватило тогда смелости поставить Вас на место. А теперь давайте сравним. Вы, несправедливо и коварно осудивший Старца в присутствии его послушника, разгневались, приняв достойный ответ последнего за оскорбление Игумена. И, напротив, благовоспитанный сын великого Иосифа Исихаста, наученный неотступному самоукорению, любви, непамятозлобию, ничуть не возмутился в ответ на Ваши слова. Правда, потом послушник расплатился за «наглость», которую позволил себе по отношению к Игумену, защищая духовника – Старец сделал ему суровый выговор. Однако, истинная причина выговора была не в том, что слова послушника были неправильными. Старец заботился о духовно безопасном состоянии своего чада, которое возможно только во святом смирении. Скажите, а Вы неужели не обеспокоены тем, какой пример Вы подаёте душам, о которых призваны духовно заботиться?

Девять лет назад преставился наш Старец. Сегодня Вы, без страха Божия дерзаете писать о нём в интернете непристойности. Клеветническое оскорбление памяти усопшего карается Греческим Правосудием. Подобно тому, как однажды оно покарало одного клеветника-журналиста, по той же причине. Там, перед лицом судебной власти, Вы будете вынуждены доказать правдивость Ваших обвинений. Вы будете обязаны назвать имена тех, от кого Вы их услышали. И они, в свою очередь, будут привлечены к доказательству своих обвинений под клятвой. Вы о них расскажете? И если да, то они придут? Или они один за другим начнут изобличать Вас, под страхом законных последствий? Тогда Вы останетесь перед лицом закона один, без права на оправдание. Уже есть достойный жалости пример осуждённого по той же причине. Кроме того, в присутствии официальных лиц Вам не позволят сквернословить для разрядки…

Но мы не станем так поступать. Мы оставляем Вас на Божию милость. Ибо такими хотел бы нас видеть наш незлобивый Старец оттуда, где он сейчас. Так всегда и делал наш Старец Иосиф – духовный сын Вашего соотечественника Иосифа Исихаста, который также не избежал Ваших раскалённых стрел, хотя и почитается преподобным. Неужели об этом гиганте исихазма и возродителе Святой Горы Вам ничего не рассказывал Старец Ефрем Катунакский, перед которым Вы благоговели?

Мы, Ваше Высокопреподобие, прожили рядом со своим Старцем и на собственном опыте познали его добродетель, благодать его присутствия и силу его молитв. Никто и ничто не в силах поколебать в нас то, что мы «видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши» (1 Ин. 1:1). Никто из Ваших единомышленников, ни тем более Вы сами. В небесной славе – там, где сейчас он пребывает – «где нет ни болезни, ни печали, ни воздыхания», он продолжает прощать Вас и Вам подобных. Но мы беспокоимся о душах тех, кто Вам верит.

Пречистая Богородица удостоила его великой чести, доверив ему нашу Великую Обитель Ватопед, по прошествии веков идиоритмии и последующего упадка. Он заложил основания новой жизни, начертал духовный путь, сподобился увидеть и первые плоды своих трудов. И мы продолжаем ощущать покров его молитв и после его преподобнической кончины. Для нас, его духовных чад, он – наша похвала, а его могилка в центре Обители – источник сил. И этой чести его удостоила Божия Матерь. Такой, чтобы гробница находилась внутри монастырской ограды, рядом с Соборным храмом и была молитвенным центром нашей общины. И чем больше Вы будете продолжать клеветать на него с богобезбоязненным нахальством, тем больше Бог будет его прославлять. А нечестивому языку и желчному перу останется только грех.

Вы, Ваше Высокопреподобие, дошли до того, что обвиняете нас в том, что мы сделали усопшему Геронде макияж, чтобы подделать улыбку. Какая нечестивая дерзость! Додуматься до такого не смог бы даже дьявол. Нас ужасает сама мысль о том, как Вы могли такое подумать. Но даже, если это преподнёс Вам кто-то из «своих», Вы всё равно ответственны за то, что согласились с этим и, самое худшее, опубликовали это под своей подписью в интернете. До чего Вы так дойдёте? Многие из нас были свидетелями успения и погребения Старца Иосифа. Его улыбка для нас – бесспорный факт. Но мы знаем, что это божественное знамение доставляет Вам боль, ибо оно опровергает подлость слов и писаний. Даже спустя девять лет, Вам доставляет боль эта небесная пощёчина. Где благоразумие? Где уважение к почившему Старцу Монаху? Неужели Вы ничего не боитесь?

В защиту памяти нашего Старца, и ради читателей, прельщённых и ещё нет, мы спрашиваем Вас: Разве возможно, отец Григорий Эгейский, Игумен Обители Дохиар, разве возможно чтобы Вам поверил умный человек, когда от Ваших странных характеристик не убереглись ни преподобный Силуан Афонский, ни преподобный Паисий Святогорец, ни преподобный Порфирий Кавсокаливит? Вы хорошо знаете, какие жалкие слова Вы говорили об этих Великих Святых…

В Вашей смрадной статье под названием «Вылупленные святые», Вы нападаете на Старца Ефрема Аризонского. Как же так! Нападаете на распространителя Святогорского Монашества в переделах целого континента. Нападаете на основателя двадцати Священных Обителей, духовного отца тысяч православных из разных народов. Нападаете на учителя во Христе православной жизни, трудящегося среди скопления различных религий, сект и ересей.

Наконец, Вы судите и о том, кого и как причисляет к лику святых Матерь Константинопольская Церковь. Вы не имеете права писать, что Церковь несправедлива по отношению к Амфилохию Макрису и Филофею Зервакосу – воистину Старцам преподобной жизни. Ни Вы, ни кто-либо из нас не вправе судить Вселенскую Патриархию, когда и как ей канонизировать святых. Подобные суждения не могут быть предметом пастырской ответственности. Патриархия не зависит от влияния публикаций и давления извне. К сожалению, нередко люди пытаются вложить в уста Патриарху то, что придумывают сами. Если бы Его Святейшество ими занимались, при Фанаре пришлось бы создавать особую службу по опровержению слухов.

Тот, кто, обладая полномочиями, осознаёт свою большую ответственность и несёт на своих плечах вековой опыт и историю мученичества, знает, что делает. В рамках своих официальных действий, он не подвергается опасности впасть в ловушку «вылупленных святых». Такая «опасность» существует только в Ваших, ставших привычными, недобрых помыслах. И если Вы почитаете упомянутых выше преподобных Старцев, рядом с которыми Вы жили, то, пожалуйста, спросите сам себя: одобрили бы они стиль Ваших слов и писаний?

Завершая, Ваше Высокопреподобие г-н Григорий, своё интернет послание, к написанию которого я приступил с болью и вынужденно, я бы хотел напомнить Вам слова преподобного Паисия Святогорца о том, что «каждому из нас нужно стать фабрикой добрых помыслов». Я желаю Вам этого от всего сердца, по-братски. И если Вы, предстательством преподобных Старцев Амфилохия и Филофея, сможете воплотить эти слова в жизнь, то это станет для нас великой радостью и облегчением.

Доброго Поста.

Игумен Обители Ватопед, архимандрит Ефрем, и со мной Собор Старцев

ПРИМЕЧАНИЯ:

В русских переводах этот эпитет обычно опускают. В греческих же текстах архимандрит Григорий Зумис подписывается ????????????? (дословно Архипелагский), что в греческой интерпретации соответствует, пожалуй, Эгейский, чем подчёркивается, по-видимому, происхождение автора. Этот обычай отличается от афонской негласной традиции монахам именоваться согласно принадлежности монастырю (напр. Дохиарский), или монашескому полуострову (напр. Афонский, Святогорец). Прим. переводчика.

В противоположность неправильно понимаемому обращению внутрь себя: психологической замкнутости. Прим. переводчика.

Перевод следующих трёх цитат приводятся по книге: Евфимий Зигабен, Толковая Псалтирь, Толкование на псалом 100, стих 5. Изд. Киево-Печерской Лавры, 1907. С. 782. Прим. переводчика.

Имеется в виду прп. Максим Исповедник. Прим. переводчика.

Имеется в виду Собор Святогорских Старцев, который уполномочен, согласно святогорским законам, решать вопросы афонских монастырей. Прим. переводчика.

Уставная Грамота (или Хартия) Святой Горы – письменный свод монастырских и общеафонских уставов. Подробнее см. Православная Энциклопедия, статья Афон http://www.pravenc.ru/text/77102.html Прим. переводчика.

Речь, по-видимому, идёт о процессе над журналистом Костасом Ваксеванисом, который был осуждён за публичную клевету в адрес Иосифа Ватопедского. Прим. переводчика.

Слова из кондака усопшим, из чина православного погребения. Прим. переводчика.

Т.н. особножительная система монашества, при которой каждый монах обладает своим собственным имуществом. Прим. переводчика.

Греч. глагол ????????? – высиживать цыплят, вылупляться из яйца. Фразой «?????????????? ?????» автор статьи, по-видимому, хотел подчеркнуть её иронический смысл. Прим. переводчика.

Исторический район в Константинополе, где расположена резиденция константинопольского патриарха. Прим. переводчика.

В чем была сила старца, которого многие знали немощным и очень больным человеком? Почему со всех уголков земли люди ехали к нему, стремились хотя бы увидеть его и ловили каждое слово? О любимом старце Григории, новопреставленном игумене монастыря Дохиар на Святой Горе Афон, рассказывает архиепископ Обуховский Иона.

Большой нос, всклокоченная борода и печать Божественной любви

Геронду Григория знали не только больным и немощным, но знали и резким, категоричным, непримиримым ко многим вещам. И тем не менее стремились к нему, потому что видели в этом человеке настоящее проявление любви.

К сожалению, сейчас любовь — даже в Церкви, даже в православии — очень часто имеет оттенок некоего гуманизма. Когда достаточно быть добреньким, и это уже воспринимается как настоящая любовь. Но все-таки любовь и гуманизм, в европейском его понимании – несколько разные вещи. Настоящая любовь не всегда бывает мягкой, снисходительной, но зачастую принимает облик и жесткой, твердой, бескомпромиссной.

Самый яркий пример — отношение мамы к своему ребенку. Когда чадо тянется к опасным предметам, допустим, раз за разом хватает спички и пытается что-то поджигать, то, бывает, матери приходится даже бить по рукам, чтобы ребенок понял, что это нельзя трогать. Или когда бесконечно просит сладости, или падает в истерике, требуя, чтобы его повели в Макдональдс или купили мороженое. Любящая мать вынуждена подчас довольно жёстко отказывать, и именно это является проявлением ее любви — настоящей, желающей любимому только блага.

Так же и старец Григорий был человеком, глубоко любящим Господа и по-настоящему любящим людей. И Господь открывал ему понимание и дозированность, с какими нужно относиться к каждому. Думаю, это и привлекало к нему такое количество паломников.

Если смотреть со стороны, Геронду нельзя было назвать внешне привлекательным. У него не было правильных черт лица, иконописной бороды, каких-то приятных манер. Большой нос, всклокоченная борода, глаза на выкате… Но даже такой облик приковывал взгляд, потому что лицо старца носило печать божественной любви — любви ко Господу и ко всем Его созданиям: к людям, животным, природе, ко всему, что нас окружает. Этот человек был прекрасен душой.

«А от любовницы сколько детей?»

Но вместе с тем его нельзя было назвать любящим, как я уже сказал, в смысле европейского гуманизма. Он не терпел греха, не потакал страстям, не мирился с ситуацией, когда грех обладал душой кого бы то ни было, и искренне переживал за такого человека.

Поскольку от Господа старец был наделен даром видения человеческих сердец, для каждого приходившего к нему он находил какое-то свое лекарство. Много раз я видел, как люди, которых знаю лично, общались с Герондой впервые и насколько по-разному его воспринимали.

Интересно, что чем более чистый, открытый и искренний приходил к старцу человек, тем быстрее они находили контакт, начинали мыслить буквально в унисон и дышали уже, что называется, одним воздухом. И наоборот, если присутствовала в душе какая-то скрытая гордыня, немощи, с которыми люди не желали бороться, то даже просто общение со старцем без каких-нибудь обличений с его стороны, вызывало, как правило, бурный протест.

Какие-то вещи старец обличал довольно жестко. Например, у семейных людей Геронда обычно спрашивал: сколько у тебя детей? Если много, он всегда радовался и говорил: «Браво, молодец». Когда слышал, что трое, четверо, пятеро, то прямо обнимал человека: «Иди сюда, дай я тебя поцелую». Он очень переживал, что православные христиане не радеют о потомстве, что семьи живут в эгоизме и не заботятся о том, чтобы родить и воспитать чад для Царствия Божия.

Однажды у одного человека отец Григорий спросил: «Сколько у тебя детей?» Тот говорит: «Двое». — «А от любовницы сколько?» Мужчина опешил, захлопал глазами и чуть не заплакал. Действительно, у него была женщина, с которой он сожительствовал параллельно с официальной женой, и от этой связи тоже родилось двое детей. При этом старец не просто поинтересовался этим как фактом, но спросил очень жестко, с твердой, бескомпромиссной интонацией. И было видно, насколько тот паломник впечатлился и уезжал с Афона в большом раздумье. Думаю, в дальнейшем он предпринял шаги, чтобы как-то упорядочить свою семейную жизнь.

Характерно, что те, кто не желал бороться с грехом, совершенно старца не воспринимали, говорили: «Это злобный старик, брюзга. Как он может так жестко разговаривать? Это не по-христиански, это не любовь, вообще, это какой-то тоталитаризм».

Лично для меня отношение людей к старцу было лакмусовой бумажкой. Потому что если человек стремился к святости, даже будучи в плену у греха, зачастую вообще далекий от Церкви, но стремящийся к истине, к тому, чтобы стать лучше, старец окружал его такой любовью, что грешник действительно преображался. Если в душе было желание, пусть даже в зародыше, изменить свою жизнь, рядом с отцом Григорием это зерно начинало прорастать и давать обильные всходы.

И наоборот, христиане «со стажем», но не желающие бороться со страстями, совершенно старца не воспринимали.

«Назовёшь сына Григорием»

Когда-то давно в одной из первых книг о преподобном Паисии Святогорце — называлась она «Когда чужая боль становится своей» — я прочел, что старец Паисий очень сочувствовал людям, переживал за них. Я подумал тогда — ну и ладно, я тоже переживаю. Пока не столкнулся с этим сам, долго не мог понять, что в этом особенного.

Но, общаясь с отцом Григорием, я буквально своими глазами увидел, как это — воспринимать беду другого как свою. Неоднократно я становился свидетелем, как, выслушав какую-то печальную историю человека, которого он, может быть, впервые в жизни видел, старец весь менялся в лице, начинал волноваться так, будто бы эта неприятность произошла лично с ним самим прямо здесь и сейчас, по его лицу текли слезы.

Это не было просто каким-то внешним сочувствием. Мы все так или иначе сопереживаем, когда кому-то рядом плохо. Но как помочь? Если человек приехал, условно говоря, из Воронежа, как здесь, на Афоне, старец может посодействовать в решении какой-нибудь семейной или финансовой ситуации?

Но старец помогал. Тем, чем мог помочь — своей молитвой. Зачастую мы относимся поверхностно, без настоящей веры, к тому, что молитва много может. Да, знаем слова Апостола «многое может усиленная молитва праведного» (Иак. 5, 16). Однако не только праведника, но и каждого человека Господь слышит, призирает на все прошения, обращенные к Нему. В Евангелии есть такие слова Христа: «Если двое или трое согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного» (Мф. 18, 19). Если сам человек в скорби будет молиться, и станет молиться тот, кто об этой скорби знает, то вот уже двое взывают Господу о разрешении сложной ситуации. Господь близко, и Он обязательно поможет.

Я сам много раз видел и свидетельствую, что по молитвам отца Григория совершались чудеса. Один мой хороший знакомый очень хотел иметь сына. У них с женой было две дочки, и вот уже более десяти лет дети не рождались. С этой скорбью мой знакомый обратился к старцу, и тот ему совершенно уверенно сказал: «Не переживай, всё нормально, будет у тебя сын. Только назови его Григорием». Представьте, человек вернулся домой, и ровно через девять месяцев у него родился сын, которого, как положено, назвали Григорием. Затем родился и ещё один сын… Так, по молитвам Геронды, человек получил не только то, что хотел, а вдвое больше — двоих сыновей, которые теперь радуют его и его супругу.

Подобных случаев лично я знаю очень много.

«Кричи погромче Богородице! Она старенькая и плохо слышит»

Благодаря кинематографу и не совсем правильному пониманию смирения у нас сложилось понятие о смиренном монахе как о человеке с потупленным взором, с приложенной ко груди ручкой, томно вздыхающем и постоянно говорящем о своем недостоинстве. На самом деле всё это мало общего имеет с настоящим смирением.

Смирение — это что такое? В первую очередь, трезвое понятие о себе. Любой человек, какие бы ни имел подвиги, какие бы ни стяжал добродетели, всё равно понимает, что, по слову преподобного Макария Великого, «даже не положил начало покаянию». Чем более высокой духовной жизни подвижник, тем более трезвое у него понятие о себе. Он видит, какая пропасть отделяет его от идеала, от Христа. И наоборот — чем менее человек духовный, чем меньше у него добродетелей, тем больше он о себе мнит. Такая вот духовная аксиома.

Старец Григорий не имел ничего общего с лубочной картинкой смирения. Он был резким, жестким, а в некоторых моментах даже авторитарным. Многие вещи говорил таким бескомпромиссным тоном, который вообще не предусматривал никакой возможности диалога или дискуссии.

Но смирение его в чем проявлялось? Во всех, даже самых незначительных чертах его жизни. Например, когда кто-то просил его молитв, Геронда всегда отвечал: «Да, хорошо, я помолюсь. Но и ты обязательно пойди и помолись Богородице. Наша Богородица обязательно тебе поможет». (Как известно, в Дохиаре находится икона Божией Матери «Скоропослушница», которая прославилась очень большим количеством случаев благодатной помощи). Отец Григорий непременно отправлял человека к «Скоропослушнице» и при этом со свойственным ему юмором добавлял: «Только ты кричи погромче, потому что Она старенькая и плохо слышит».

Что значит – “кричи громче”? То есть проси в молитве всем сердцем, горячо взывай, чтобы действительно быть услышанным Господом и Его Пречистой Матерью.

После смерти старца его присутствие стало ощущаться физически

Старец Григорий был, я бы так сказал, живым воплощением образа древних преподобных отцов — как читаем о них в патериках. И в своем монастыре также стремился к тому, чтобы братья жили, подобно монахам первых египетских монастырей, первым святогорским инокам.

Дух древнего подвижничества он унаследовал от своих духовных наставников — известных греческих старцев Филофея (Зервакоса) и Амфилохия (Макриса). Преподобный Амфилохий недавно канонизирован, и это очень промыслительно.

Геронда Григорий очень переживал, что прославили многих афонских преподобных: и старца Паисия, и старца Порфирия Кавсокаливита, и других отцов, а Амфилохия, несмотря на то, что он очень почитаем в народе, никак не канонизируют. И буквально два месяца назад преподобный Амфилохий Патмосский, любимый старец Геронды, был прославлен в лике святых. Думаю, после этого наш старец мог уже спокойно отправляться к своему духовнику, чтобы пребывать с ним вместе в небесных обителях.

По примеру его духовных наставников отец Григорий также был, в первую очередь, строг и беспощаден к самому себе и с огромной любовью относился к окружающим, стремясь научить тех, кто рядом с ним, настоящей любви к Богу и к ближнему. И даже после своей смерти он продолжает любить людей.

Один священник написал мне недавно, что он каждый день служит литургию и поминает отца Григория. При этом он говорит: «Я реально ощущаю его. Бывает, резко поворачиваешь голову зачем-то и видишь его лицо. Нет ощущения, что его нет, и что он ушел…» Батюшка спрашивает, как к этому относиться? Я ответил, что и для меня после смерти старца его присутствие стало ощущаться очень явно.

Действительно, и раньше всегда чувствовалось его молитвенное содействие и его всегдашняя память обо мне. Интересная подробность: незадолго до смерти старец рассказывал мне такую вещь (очень рекомендую читателям найти в интернете фильмы о старце Григории — слава Богу, в последние годы жизни Геронды его успели достаточно поснимать. У отца Григория совершенно непередаваемая интонация, и нужно хоть раз послушать его речь, чтобы понять, с каким колоритом всё это произносилось.)

Так вот он говорил: «Когда мне ночью не спится… А я сейчас болею, и не спится мне очень часто… Я путешествую. Сначала отправляюсь мысленно в Афины и начинаю вспоминать своих духовных чад, знакомых, друзей, которые там живут. Каждого из них вспоминаю, за каждого из них молюсь. Потом я отправляюсь в Киев и вспоминаю тех, кого я знаю в этом городе, и молюсь тоже за каждого из них. Потом я переношусь в Америку и вспоминаю тех, кто живет в Америке, и тех, кого я знаю, кто нуждается в молитве. И так поименно поминаю каждого человека».

Поэтому если и раньше его молитвенная помощь очень ощущалась, я всегда надеялся и уповал на его молитвы, то сейчас чувствую его присутствие буквально на физическом уровне. И не только у меня одного такое ощущение, но и у очень многих людей, которые его знали и при его жизни буквально купались в его любви. И после своей смерти старец их не оставляет.

Настоящий игумен «трудового» монастыря

И ещё об одном эпизоде не могу не сказать. Старец был тружеником и подвижником. Кто такой подвижник? Человек, который несет подвиг. Как известно, на Афоне притом, что у всех монастырей есть много общего, существуют и различия. Одни монастыри богословские — как, например, Симонопетра.

Другие отличаются бедностью и нестяжанием — как Костамонит. Третьи известны красотой богослужения и гостеприимством — как Ватопед. Дохиар же — монастырь трудовой, где практически нет наемных работников, и все работы по ремонту, обслуживанию и восстановлению монастыря выполняет сама братия.

Старец Григорий, пока был в силах, первый выходил на все послушания. Когда нужно, вместе с братией собирал оливки, месил цементный раствор, подметал двор. Когда состарился и по немощи не мог работать, то — я свидетель — приходил туда, где трудится братия, садился где-то и молился за тех, кто трудится.

Более 40 лет он болел диабетом и имел ещё целый «букет» сопутствующих заболеваний. В отношении здоровья он был буквально развалиной. Но даже в таком состоянии шел на огород, ложился между грядками в канавку и лежа выдергивал сорняки — потому что ни стоять, ни сидеть уже не мог.

В последние годы единственное, на что его хватало, — выходить в храм на службу. И каждый такой выход для него был подвигом. Игуменская келья расположена на третьем этаже, а старец уже и по горизонтали передвигался с большим трудом, опираясь на две палочки или при поддержке под руки. И представьте только, насколько тяжело в таком состоянии подниматься по крутым ступеням вверх-вниз. Подъем или спуск занимал у Геронды большое количество времени, но всё равно с большим трудом, но он шел в храм.

Приходил, молился. И я не раз был свидетелем, насколько молитва и благодать храма давала ему силы. Старец приходил, как сейчас говорят, полностью в отключке. Еле-еле, буквально на ощупь подходил к своей стасидии и садился в нее совершенно обессиленным. Но по ходу службы оживал: сперва вставал, затем начинал по мере сил подпевать. Потом включался в богослужение полностью и даже делал какие-то замечания братии, если проскакивали ошибки.

Что интересно, пока старец был в силах, в добром здравии, то, имея громкий голос, всегда буквально залихватски, пронзительно и резко запевал те или иные песнопения. Поначалу меня это смущало: «Чего он орет так? Можно же как-то тихонько». Но потом я понял — таким был порыв его души. Настолько сильным было у него стремление всеми силами петь своему Господу…

К концу службы Геронда уже настолько оживал, что после богослужения выходил из храма практически без посторонней поддержки. И выходил не для того чтобы пойти в келью, но еще час, а то и два общался с паломниками, отвечая на самые различные вопросы — утешая, укрепляя, вдохновляя их.

Для меня это явное свидетельство того, насколько благодать Божия укрепляет человека, верующего в эту всесильную поддержку. Господь обязательно дает Свою благодать тем, кто требует ее, жаждет ее, просит ее, ощущает себя по-настоящему нищими духом. Таким людям благодать дается изобильно, и я много раз был свидетелем того, как это происходило.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *