Спор нестяжателей и иосифлян

Спор нестяжателей и иосифлян

Иосифляне и нестяжатели

В XV – XVI веках в Русском государстве вся передовая мысль была неразрывно связана с церковью. В то время вопросы веры имели чрезвычайно большое значение. Форма исповедания и свобода совести подразумевали определённое поведение, идеологию и распространялись на быт и политику. Но нужно заметить, что в богатом многообразии передовой мысли немалое место занимали негативные мироощущения. Внедрение в жизнь таких учений вызвало отрицательный результат во многих странах.

Так во Франции, исповедующей католицизм, разразились альбигойские войны. Православная Болгария была разгромлена и подчинена Византии. В мусульманском мире исмаилитские и карматские движения спровоцировали массовые убийства, беззаконие и произвол. В Русское государство негативные мироощущения проникли в конце XV века в виде ереси «жидовствующих». Но связь этой ереси с иудаизмом была весьма сомнительной.

Лидеры русской церкви были умными и великолепно образованными людьми. Они прекрасно понимали ту опасность, которую представляла собой ересь для будущего страны. Но вот единства во мнениях и способах борьбы с еретиками у видных деятелей церкви не было. В данной ситуации на передний план вышли иосифляне и нестяжатели – представители церковных направлений. Именно между ними разразился спор о методах искоренения негативных еретических веяний, охвативших часть русского населения.

Нестяжатели – сторонники заволжского старца Нила Сорского (1433-1508), основателя скитского жительства на русской земле (канонизирован во второй половине XVII века). Его учеником и последователем был Вассиан Патрикеев (1470-1531). Эти люди, осуждая еретиков, отрицали возможность их насильственного умерщвления. Они говорили, что Бог желает не смерти грешника, а его раскаяния. Упорствующих в ереси следует изолировать и высылать за границу, а не довлеть над их совестью, угрожая смертью.

Иосифляне – сторонники Иосифа Волоцкого (1439-1515), видного церковного деятеля, канонизированного православной церковью в 1579 году. Эти люди являлись оппонентами нестяжателей. Осуждая ересь, они настаивали на крутых мерах по её искоренению, вплоть до сожжения на костре.

В спор между различными церковными направлениями была втянута и административная власть. В 1500 году великий князь московский Иван III тяжело заболел, и последние 5 лет его правления соправителем государя считался Василий Иванович – сын от второй жены Софьи Палеолог. Он попал под влияние Иосифа Волоцкого, и в 1504 году было вынесено совместное решение Ивана III, фактического правителя Василия Ивановича и собора епископов. Это решение обрекло еретиков на смерть.

По всей русской земле запылали костры. На них сожгли многих вольнодумцев, в число которых входили и крупные государственные деятели, поддерживающие ересь. Тех, кого не сожгли, посадили в тюрьму, где эти люди и умерли.

Однако разногласия между иосифлянами и нестяжателями касались не только борьбы с ересью. Сторонники разных церковных направлений по-разному относились к имуществу, принадлежащему церкви. Нестяжатели ратовали за то, чтобы передать всё церковное имущество в казну. Тем самым государство смогло бы оплатить службу дворянам и укрепить границы государства. Но взамен они требовали право свободно высказывать личное мнение в соответствии с совестью.

Иосифляне выступали против отказа от церковного имущества. Они выражали готовность поддержать Василия III Ивановича, но лишь при условии, что церкви будут оставлены все владения, а в их числе и богатые убранства храмов, и прекрасные библиотеки, и процветающие монастырские хозяйства.

В этот переломный момент определяющими оказались семейные обстоятельства великого московского князя и государя всея Руси. Тут нужно пояснить, что первой женой Василия III была Соломония Юрьевна Сабурова. Этот брак оказался неудачным, так как у пары не было детей. Данное обстоятельство стало причиной развода. И хотя Сабурова была категорически против, её сослали в монастырь, а Василий III женился на юной Елене Глинской (мать Ивана Грозного).

Род Глинских основал потомок Мамая, разбитого на Куликовом поле русскими дружинами. Этот потомок принял православие, стал князем Глинским и устроился на службу в Литву. Уже его потомок Василий Львович Глинский в 1508 году перебрался в Москву. Его дочь Елена Глинская и была замечена Василием III. Она вышла замуж за великого московского князя и родила ему двух сыновей. Правда, злые языки поговаривали, что истинным отцом этих детей был вовсе не государь всея Руси, а молодой и красивый воевода сторожевого полка князь Овчина-Телепнев-Оболенский.

Но мы сплетни слушать не будем, а продолжим изучение фактов. А они свидетельствуют о том, что в вопрос о разводе с Сабуровой вмешалась православная церковь. По всем христианским законам бросать жену без её вины нельзя.

Эту точку зрения смело высказал Вассиан Патрикеев. Причём он не просто сказал, а резко осудил ничем не мотивированный развод великого московского князя. Тем самым лидер нестяжателей вызвал недовольство Василия III.

Однако государь всея Руси не стал усугублять ситуация. Он мудро промолчал, справедливо полагая, что со временем столь щепетильное и скандальное дело с незаконным разводом забудется. Но только закончился первый конфликт, как тут же последовал второй, который иосифляне и нестяжатели опять же восприняли по-разному.

Василий III пригласил в Москву из Чернигова независимых князей Шемячичей (потомков Дмитрия Шемяки). Великий московский князь дал этим людям охранную грамоту, но как только князья приехали, то тут же были вероломно арестованы и посажены в тюрьму. Поступок по всем человеческим меркам был явно подлым и коварным.

Об этом во всё услышание и заявил Вассиан Патрикеев. Он резко осудил великого князя, сказав, что тот нарушил честное слово и недостоин считаться христианином. Данное заявление не на шутку разгневало Василия III. Вассиана Патрикеева схватили и насильно увезли в иосифлянский монастырь, предписав ему строгое послушание. Через короткое время лидер нестяжателей там умер, а иосифляне победили.

В 1551 году последователи Иосифа Волоцкого заняли доминирующие позиции на Стоглавом соборе. Ими была отвергнута программа ограничения церковно-монастырских земель, которую выдвинул протопоп Сильвестр. В дальнейшем они выступили сторонниками учреждения опричнины.

Иосифляне стали официальными идеологами православной церкви и неразрывно связанной с нею светской власти. Именно они дали теологическое обоснование божественного происхождения власти монархов. Настаивали на изменении статуса Московской митрополии на статус патриархии. Мотивировалось это тем, что после падения Византийской империи единственным преемником и оплотом православия стало Русское государство. Статус патриархии Московская митрополия получила в 1589 году.

Александр Семашко

§ 56. Вопрос о церковном землевладении; ересь жидовствующих

Вопрос о церковном землевладении. Нил Сорский и Иосиф Волоцкий. Нестяжатели и иосифляне. Вассиан Косой. Максим Грек. Ересь жидовствующих. Церковный собор 1504 г.

Вопрос об устройстве служилого землевладения был в то время связан с вопросом о монастырском землевладении. В XV в. монастыри в Московской Руси так размножились и овладели таким количеством земель и крестьян, что стали возбуждать некоторое беспокойство правительства и светских землевладельцев. У правительства уже не стало хватать удобных земель для помещиков, и великие князья были бы не прочь секуляризовать монастырские вотчины. С другой стороны, земельные богатства монастырей стали смущать самих монахов, которые находили, что «стяжание» противоречит вообще монашеским обетам. Так с разных точек зрения начато было обсуждение вопроса о монастырских землях и возникло целое движение, оставившее яркий след в литературе того времени.

Развитие монастырской жизни в период татарского ига зависело от многих причин. Тяжелые условия жизни в «миру» способствовали удалению от мира в «пустыню». Оставляя города и городские монастыри, иноки шли искать уединения и безмолвия в северные леса и ставили там, в глухой чаще, свои кельи. Но в этих же лесах, в общем движении колонизации, они сталкивались с другими поселенцами. Из пустынного поселения иноков возникал монастырь, а около него крестьянские поселки. Из нового монастыря шли новые иноческие колонии и снова обращались в монастыри. Так в Костромском, Галичском, Вологодском и Белозерском краю монастырская колонизация оказалась в челе народного переселенческого движения и, можно сказать, руководила этим движением. Из одного знаменитого Троице-Сергиева монастыря образовалось не менее 35 монастырей-колоний. Основываясь на новых землях, монастыри содействовали их обработке и получали от благочестивых князей грамоты на занятые ими пространства. Служа центром для крестьянских поселений, монастыри впоследствии, волею князей, делались господами этих поселений. Так создались мало-помалу земельные богатства монашеской братии. В среде этой братии не все одинаково относились к этим богатствам. Одни малодушно пользовались ими, превратив монашеский подвиг в безбедное житье. Другие стремились воспользоваться громадными средствами монастырей для добрых общественных целей. Третьи, наконец, пришли к убеждению, что монахи вовсе не должны владеть землями и богатствами, а должны кормиться своим рукодельем. Когда, к концу княжения Ивана III, монастырские вотчины достигли громадных размеров и обнаружились темные стороны монастырского землевладения, тогда и возник спор о нем в письменности и на церковных соборах. Во главе спорящих стали два выдающихся представителя тогдашнего монашества: Иосиф Волоколамский, или Волоцкий (по фамилии Санин, игумен Волоколамского, им же основанного монастыря), и Нил Сорский (по фамилии Майков, основатель скита на р. Соре близ Белаозера). Первый из них был строгий монах и отличный хозяин, одинаково способный и к литературной деятельности, и к практической. Отлично устроив и обогатив свой монастырь, он умел поддерживать в нем порядок и крепкое подвижническое житие. Видя на своем хозяйстве, что богатство не портит монастырских нравов, он думал, что монастыри могут богатеть и с пользою употреблять свои средства для высоких целей. Он говорил между прочим: «Если у монастырей сел не будет, то как честному и благородному человеку постричься? А если не будет доброродных старцев (то есть монахов), откуда взять людей на митрополию, в архиепископы, епископы и на другие церковные властные места? Итак, если не будет честных и благородных старцев, то и вера поколеблется». Так защищал он землевладение монастырей. Против него с неменьшим убеждением выступал Нил и его ученики и последователи, получившие название «заволжских старцев», так как все они были из северных, за Волгою основанных монастырей. Нил был монах-отшельник, не признававший никаких связей монастыря с миром и никакого богатства у монашествующей братии: монахи должны решительно оторваться от мирских забот, быть пустынножителями и нестяжателями, кормиться трудами рук своих и всем существом своим стремиться к Богу, не радея ни о чем земном.

Нил Сорский

Вопрос, поднятый в отвлеченном споре, был перенесен на житейскую почву и рассмотрен на церковном соборе 1503 г. Большинство собора стало на сторону взглядов Иосифа и в этом духе составило соборное определение в пользу монастырского землевладения. Светская власть не решилась идти против соборного авторитета, и монастырские вотчины не только уцелели, но и продолжали расти. Монастыри не только получали земли от государей, но и сами покупали их, принимали в заклад, одолжая под них деньги светским людям, и, наконец, получали их в дар от благочестивых людей на помин их души. Практическое направление духовенства, опираясь на сочинения Иосифа Волоцкого, создало целую школу монахов-администраторов и хозяев, прозванных «иосифлянами» по имени их учителя Иосифа. Нуждаясь в поддержке светской власти для ведения своих обширных хозяйственных дел, «иосифляне» отличались податливостью и угодничеством перед великими князьями, чем и вызывали против себя укоры и обличения суровых заволжских «нестяжателей», среди которых в особенности отличался инок из князей Патрикеевых, по имени Вассиан Косой. Против «иосифлян» писал также и ученый афонский монах Максим Грек, призванный в Москву с Афона для перевода греческих книг и разбора великокняжеской библиотеки. Борьба двух направлений вспыхивала постоянно по самым разнообразным делам и проникала во все стороны тогдашней церковно-общественной жизни. За резкость своих обличений и за несочувствие второму браку великого князя Василия III Вассиан Косой и Максим Грек попали даже в опалу и были заточены в монастыри.

Иосиф Волоцкий. Икона XIX века

Разница направлений сказалась также в очень громком деле о «ереси жидовствующих». Эта ересь возникла в Новгороде в 1471 г., в годы присоединения Новгорода к Москве, и из Новгорода перешла в Москву. Заключалась ересь в том, что по учению какого-то Жидовина Схарии жидовствующие не признавали Святой Троицы, отвергали божество Иисуса Христа, ожидали Мессии, не почитали Богородицы и святых, не поклонялись святому кресту и иконам, почитали закон Моисеев и вместо воскресенья чтили субботу. Ересь распространилась среди новгородских священников и церковников. Некоторые попы-еретики самим князем Иваном III были из Новгорода привезены в Москву и определены в придворные соборы, после чего ересь пошла и по Москве. Ей сочувствовали видные светские люди (например, доверенный дьяк великого князя Федор Курицын) и кое-кто из духовенства, между прочим архимандрит Зосима, потом избранный в митрополиты (и тогда осудивший ересь). Протекло более пятнадцати лет от начала ереси раньше, чем ее открыли. Новгородский архиепископ Геннадий донес о ней в Москву. Началось дело, причем в Москве оно шло вяло, а Геннадий в Новгороде вел его с великим рвением.

Чтобы подвигнуть и московское начальство быть деятельнее и суровее, Геннадий заручился содействием влиятельного Иосифа Волоцкого. Иосиф выступил против ереси с обличениями, собранными потом в одну книгу под названием «Просветитель». Он заявил себя сторонником крайних мер и требовал казни еретиков. И в этом на него восстали заволжские старцы, писавшие против жестокости во имя христианского милосердия. Но и здесь, как и в деле о монастырских землях, возобладал взгляд Иосифа: на церковном соборе 1504 г. еретики были осуждены на казнь. Многие из них были сожжены, и ересь заглохла.

Таковы были главные темы, занимавшие московскую письменность на рубеже XV и XVI вв. Возобладавшее в ней иосифлянское направление, утверждая сложившиеся церковные обычаи, было очень удобно для государственной власти, потому что поддерживало единодержавие и самодержавие в Московском государстве. Именно потому «иосифляне» и занимали выдающиеся церковные должности с постоянным покровительством великих князей.

Гуманитарные науки / История политических и правовых учений / 9.2.1. учение нестяжательства

Учение нестяжателей наиболее полно выражено в трудах Нила Сорского и Максима Грека. Стяжательская доктрина сформулирована настоятелем Волоколамского монастыря – Иосифом Волоцким.

Основателем доктрины нестяжания принято считать старца Нила Сорского (1433 – 1508 гг.). Его основная работа «Предание ученикам своим о жительстве скитском». Социально-политическая концепция Нила Сорского может быть наиболее вероятно выяснена только при учете его религиозно-этического идеала. Нил явно идеализировал порядки раннехристианских общин с их социальным равенством и обязательностью труда для каждого члена.

Наилучшим устройством человеческого общежития ему представляется такое устройство, при котором частная собственность отсутствует вообще. Аргументируя это положение, Нил постоянно обращается к евангельским текстам и отмечает, что апостолы, следуя учению Христа, расставались со всем своим имуществом. Страсть к сребролюбию, по мнению Нила, не свойственна человеку от природы, она «от вне естества». Преодолеть эту страсть возможно, и было бы весьма похвально для человечества, но Нил понимает, что не все люди последуют его призывам и смогут ее искоренить, а монахи обязаны своим нестяжательством показать пример праведного поведения, как когда-то делали апостолы. Исходя из поставленной задачи, Нил представляет в своем учении тот идеальный образ жизни, который должен исполнять человек, решившийся на монашеское служение. К современной мирской жизни монах не привязан и никогда не забывает о временности своего земского бытия.

Эти теоретические положения приводят Нила к практическим выводам, относительно вотчинного быта и устройства монастырей. Наиболее пригодной формой для монашества он считает отшельничество, но это весьма трудный путь, пригодный для немногих хорошо подготовленных для выполнения такой задачи людей. Более простым и доступным, по мнению Нила, является скитничество, которое представляет собой поселение монахов на началах полной взаимной братской поддержки. На труд Нил смотрит довольно широко и не возражает против каких-либо видов труда. Стяжание, возникающее за счет эксплуатации чужого труда, «отнюдь несть нам на пользу».

Нетрадиционными являются и взгляды Нила относительно милостыни, но они прямо вытекают из его нестяжательской позиции. Издавна считалось, что церковь употребляет свое имущество в первую очередь для раздачи милостыни. Нил рассматривает эту проблему в двух аспектах: брать милостыню и подавать ее. В трудных северных климатических условиях подаятелями у него выступают миряне, так как у монахов и монастыря ничего нет. Анализируя сам институт подаяний, Нил приходит к выводу, что он в основе своей предполагает неравенство, и поэтому, заключает он, – «нестяжание выше подаяний».

Из этих композиций вытекает и отрицательное отношение Нила к внешним формам отправления религии. Принцип везде один и тот же – не иметь ничего лишнего. Отрицание стяжательского монастыря, противопоставление ему монашеского скита означало не только отрицание монастырской формы организации монашества, но и монастырского вотчинного землевладения, что означало решение определенной политической проблемы в государстве. Вопрос о секуляризации земель стоял на повестке дня, и доктрина Нила позволила придать этой проблеме четкие и конкретные формы.

Другой злободневной и не только церковной, но и политической проблемой было отношение к еретичеству и еретикам. Официальные церковные иерархи настаивали на преследовании еретиков, причем не только силами церкви, но и всеми средствами государства. Существенное место среди наказаний занимали и меры жесткого физического воздействия, вплоть до смертной казни. По мнению Иосифа Волоцкого и Геннадия Новгородского, даже заточение в темницу является достаточной мерой для искоренения еретичества. Нестяжатели не разделяли подобную точку зрения. Философской основой отношения Нила к еретичеству и вообще к возможности самостоятельного мышления является разрешение Нилом стародавнего спора о свободе воли каждого человека.

В отличие от принятого в византийской традиции принципа сложного совмещения властей Сорский предпринимает попытку разграничения сфер их деятельности, а также определения методов и способов воздействия на людей. Он полагает, что каждая власть имеет свою сферу деятельности, которая и определяет допустимые только для нее меры воздействия. Духовенство занимается спасением души. Государство принуждает, а церковь убеждает.

В 1503 г. Иван III попытался провести секуляризацию земель, а духовенство – перевести на жалование из царской казны, что существенно ускорило бы процесс централизации государства, однако верховные объединенные силы в синодном ответе обещали всех проклясть, из-за чего был достигнут компромисс между церковью и властью. Церковь обещала поддерживать светскую власть, а светская власть сохраняла право церкви на землю.

Учение Нила Сорского рассматривает свободу воли и свободу выбора внутренних моральных постулатов как более ценное, чем какое-либо религиозное убеждение. Не только государство, но и церковь не может преследовать человека за убеждения. Принципиальная позиция Нила Сорского – в России никогда преследования за веру не принимало такого характера, как в католических странах.

Именно Нил Сорский и его учителя отстаивали идею свободы. Хотя казни еретиков происходили, но они были св

язаны абсолютно с другими причинами. Признаются только меры церковного воздействия за вероотступничество.

В истории русской политической мысли наиболее значительный интерес представляют политические и правовые взгляды Максима Грека (1556 г.).

Максим Грек – приверженец нестяжательства. Он был приглашен Василием III для исправления богослужебных книг и перевода их с греческого на русский. В своих политических взглядах он занял самостоятельную позицию, опираясь на традиции русской политической мысли, умело применяя свои знания и опыт, он разработал ряд вопросов политической теории, затронув большой круг политико-правовых тем. Большое внимание он уделял законности действий верховной власти, устройству правосудия в стране, характеристике общей внешнеполитической ориентации.

К законным способам происхождения власти Максим Грек относил не только наследственное занятие престола, но и выборное Всенародное избрание правителя он считает законным получением престола.

Цель или главную задачу государства Максим усматривает в «укреплении и утверждении подвластных людей», т.е. в обеспечение мирной и спокойной жизни и стабильности внутреннего порядка.

Предпочтительной формой власти, по Греку, является такая организация, по которой царь управляет подвластными «в советах царских». О необходимости совета как органа, ограничивающего самовластие правителя, Максим Грек говорит много и часто. Максим Грек выделяет необходимость формы власти в виде сословно-представительной монархии. Власть осуществляет царь вместе со Всесословным Советом – выборным органом, ежегодно заседающим с участием простейших людей. Такой Совет обеспечивает единомыслие всей Земли Русской.

Его классовая позиция, скорее, выражалась в утверждении необходимости координации главных социально-политических сил в стране, и в этом отношении она совпадала с политическим курсом правительства Алексея Адашева (сподвижника Ивана Грозного). Грек последовательно развивает мысль об ограничении верховной власти не только советом, но и законом, а также суммой нравственных критериев, которым должен соответствовать наделенный высшими властными полномочиями государства.

Тема законной власти рассмотрена в его произведениях всесторонне и последовательно. Царь обязан «устрояти веши подручников правдою и беззаконием», во всем следуя божественным заповедям и законам.

Суд в государстве должен вершиться на основании государственных законов. Страну необходимо очистить от «всякого неправдования, разбойничества же и кровополития, неправеднейших клеветник» на основании «правды» и правосудия.

К теме законной реализации власти очень тесно примыкает у Максима Грека и тема организации судопроизводства. О суде, правосудии, пороках судебного ведомства, произвольной шкале системы наказаний говорили и писали многие мыслители ХV – ХVI вв. Критикует Грек практику внесудебного произвола и беззаконных поборов, выражающуюся в подкидывании улик преступления невинным людям в целях получения откупа. Рассматривая систему судебных доказательств, он возражает против средневековых форм судебного поединка, как несправедливого способа разрешения дела, отдавая предпочтение свидетельским доказательствам (показаниям) и клятве как видам судебных доказательств.

Применение закона связано у Максима Грека с оказанием милости. Правосудие предполагает рассмотрение дела на основании и с оказанием милости ко всем сторонам – участникам тяжбы.

Таким образом, ограничение власти законом предусматривает, по мысли Грека, установление справедливого правосудия и ликвидацию внесудебного вида произвола как со стороны самого царя, так и его чиновников.

Царь также не может действовать беззаконно. Он не имеет никаких реальных прав присваивать себе чужую частную собственность, т.е. совершать «хищение чужих имений». Здесь речь идет о законности реализации высших властных полномочий. Власть царя имеет пределы, и один из них – охраняемое законом право частной собственности. Существенным моментом в ограничении власти царя являются нравственные критерии, определяющие его моральный облик.

Подводя как бы итог своим представлениям о реализации власти в своём позднем произведении «Послание к царю Ивану Васильевичу» Максим Грек перечисляет обязанности царя. Царь должен:

· устраивать жизнь своих подчиненных «всякой правдою, благостью и царским разумом»;

· уважать своих чиновников;

· награждать своих чиновников;

· награждать воинство;

· слушать советы мудрых советников и духовенства;

· защищать «сирых и обидимых».

Царь обязан быть устроителем своей земли и поборником правды, а истинный самодержец должен устраивать жизнь своих подданных на основании хороших законов.

Сущность верховной власти рассматривается Максимом традиционно – как реализация божественной воли.

Прогрессивную и традиционную для русской мысли позицию занял Максим Грек в вопросах, касающихся войны и мира. Мир он считал наилучшим состоянием, допуская необходимость войны лишь «ради крепчайшей нужды». Никто не должен подстрекать правителя на ведение войны. О воинах необходимо проявлять заботу, награждать их, особенно пострадавших в бою, и воспитывать их в уважении к селянам.

Конец ХV и начало ХVI вв. ознаменованы появлением двух великих подвижников, устроителей и законоположников главных родов аскетической жизни в русском монашество — скитского и общежительного. Это были преп.

Нил Сорский и преп. Иосиф Волоцкий.

Преп. НИЛ СОРСКИЙ (1433-1508) — основоположник скитского вида аскетической жизни — происходил из боярского рода Майковых и подвизался вначале в Кирилло-Белозерском монастыре. В поисках более строгого монастырского устава преп. Нил долго путешествовал по Востоку, после чего вернулся на родину и поставил на реке Соре свою одинокую келью и часовню, около которых скоро возникла целая обитель с новым еще в России скитским направлением, заимствованным преп. Нилом с Афона и составляющим как бы средину между жизнью монахов общежительских монастырей и жизнью одиноких отшельников. Его подвижническая жизнь собрала вокруг него вскоре многочисленную братию, для которой преп. Нил выработал устав по образцу некоторых Афонских монастырей.

Преп. Нил заповедал братии питаться только своими трудами, милостыню принимать только в Крайней нужде, дорогих вещей не заводить даже в церкви, женщин в скит не пускать, братии не выходить из скита ни под каким предлогом, никаких дарственных вотчин не принимать и вотчинами не владеть. Свои наставления преподал Нил Сорский в письменном послании под заглавием “Преданно ученикам о жительстве скитском”.

Нил Сорский видел сущности аскетизма прежде всего в глубоких явлениях духовной жизни, в “умном делании”, в нравственном совершенствовании человека, в то время как другие обители обращали внимание преимущественно на внешнее поведение инока.

Преп. ИОСИФ ВОЛОЦКИЙ (1440-1515) отличался другим направлением. Проходя некоторое время монастырское послушание в Боровском монастыре, Иосиф Волоцкий оставил его и начал искать монашества по своему идеалу в других монастырях. Невидимому, жизнь в тогдашних обителях не отвечала его настроению, и потому в 1479 г. преп. Иосиф Волоцкий основал свой собственный Волоцкий монастырь, в котором он игуменствовал 37 лет.

Направление монашеской жизни этой обители резко отличалось от взглядов на монашество преп. Нила Сорского. В то время, как преп. Нил смотрел на иночество как на полное отречение от мира, отрицал всякую церковно-административную деятельность монахов, преп. Иосиф считал, что монашество должно стоять во главе всей церковной жизни и должно быть рассадников церковных властей, считал монахов самым совершенным классом верующих.


Таким образом, преп. Нил является представителем созерцательного направления русского монашества, т.е. подвига полного отречения и духовного самосовершенствования, а преп. Иосиф является представителем практического направления в русском монашестве. Иосиф стремился сосредоточить в монастырях все церковное образование, для чего требовалось высокое материальное обеспечение. Иосиф Волоцкий говорил: “Без вотчин но будет в монастырях честных старцев, а не будет честных старцев, кого брать на епископию и на митрополию? Ино в вере будет поколебание”.

Сам преп. Иосиф был внешне сановитый игумен, видной наружности, начитанный и красноречивый, у которого все Писание было “на край языка”, как описывает его житие. Пользовался большим влиянием не только на своих монахов и простых людей, но также и на бояр и самого царя.

Ученики Иосифа составили вскоре сильную партию в монашестве, так называемых иосафлян и вступили с почитателями Нила в замечательную полемику, коснувшуюся вотчин и других живых вопросов жизни этого времени

Билет 37. Церковь в I половине ХVIвека. Митрополиты Варлаам и Даниил.

Помимо разгрома жидовствующих начало XVI века ознаменовано и другими церковными событиями.

При митрополите Симоне, на соборе 1503 года, были приняты следующие решения: запрещение епископам брать за поставление в церковные степени; запрещение служить в миру вдовым священникам и диаконам; запрещение священнослужителям совершать Литургию, если накануне они впали в пьянство; запрещение монашествующим разного пола жить в одном монастыре. Все это дисциплинарные вопросы, очень важные в цер-ковной жизни того времени. Еще один очень важный вопрос, поднятый на соборе 1503 года, касался монастырской земельной собственности.

Столкнулись две точки зрения. По одной из них, выражаемой заволжскими старцами Паисием Ярославовым и преп. Нилом Сорским, вотчиновладение есть нарушение монашеского обета нестяжательности; монахи должны жить трудом рук сво-их или милостыней христолюбцев. Накапливаемые монастырями богатства, по их мнению, являются причиной распространения ересей и падения авторитета Церкви.


Другая точка зрения наиболее полна была высказана преп. Иосифом Волоколамским, защищавшим церковное землевладение. По этой точке зрения, строительство и ремонт церковных зданий, все, необходимое для богослужения, обу-чение и обеспечение клира невозможно без средств, источником которых являлось в то время землевладение. Исторический опыт Церкви показывает, что наличие монастырских имений с древних времен не препятствовало достижению вечного спасе-ния, хотя злоупотребления возможны и всегда были. В монастырях приготовляются будущие иерархи, и для их подготовки нужны средства. Наконец, Церковь должна оказывать благотворительность, для чего также нужны средства.

Первая точка зрения, выражаемая «нестяжателями», имела поддержку великого князя Ивана Васильевича, который надеялся обогатиться за счет монастырей. Но подавляющее большинство участников собора встало на защиту монастырского землевладения.

Митрополит Варлаам возглавил Русскую Церковь в 1511 г. О нем сохранилось совсем немного сведений, но все же можно полагать, что это была личность незаурядная. Варлаам, бесспорно, был настоящим монахом-аскетом. Посол императора Максимилиана Габсбурга Сигизмунд Герберштейн называл митрополита «мужем святой жизни». Варлаам был близок по своим убеждениям к «нестяжателям» – заволжским старцам, к традиции преп. Нила Сорского. Василий III, по всей вероятности, остановил свой выбор именно на Варлааме, так как надеялся повторить предпринятую Иоанном III попытку изъятия церковных земель. Митрополит-нестяжатель мог, по мысли Василия III, поспособствовать государю в этом деле. Укрепление и расширение своего самодержавия, в том числе и в церковной жизни, для Василия было важнее секуляризации монастырских вотчин. Но в этом государь и новый митрополит так и не смогли найти общего языка. Варлаам, как показало его десятилетнее правление, четко разграничивал духовную и государственную сферы и отнюдь не желал идти на поводу у великого князя. Во время святительства Варлаама несколько смягчилось недоверие русских к грекам, уже почти традиционное после Флорентийской унии и разрыва с Константинополем.

Митрополит Даниил был выбран и поставлен по единовластному решению Василия Иоанновича на место удаленного митрополита Варлаама в начале 1522 года.

С первых же дней своего правления митрополит Даниил беспрекословно выполнил волю великого князя в деле, послужившем низвержению митрополита Варлаама.

Немало сил и энергии потратил Даниил на борьбу с преп. Максимом Греком, которого он дважды подверг несправедливому осуждению на соборах 1525 и 1531 гг.

В декабре 1533 г. великий князь Василий Иванович скончался, оставив трехлетнего наследника — Ивана Грозного. Даниил был формально поставлен главой боярской думы В области собственно церковной Даниил пассивно стал содействовать боярскому правительству в проведении мер, направленных на экономическое стеснение Церкви и духовенства. Говоря о митрополите Данииле, необходимо отметить его талант писателя. Сохранилось более десяти его «Слов» и посланий, в которых Даниил красноречиво и ярко бичует пороки и мирские увеселения. Перу Даниила принадлежит также редактирование известного Никоновского летописного свода.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *