Смысл жизни в христианстве

Смысл жизни в христианстве

Алексей Ильич Осипов, профессор Московской Духовной академии.

Люди среднего и старшего поколений прекрасно помнят, как совсем недавно в поисках решения важнейшей проблемы жизни – её смысла — человек имел фактически только два варианта: религиозный и атеистический… Но сейчас мы оказались перед совершенно другой ситуацией. Теперь не только религия и атеизм определяют сознание современного человека новой формации…

Новая реальность – агрессивное навязывание безнравственности.

Скажите, может ли порядочный человек, независимо от своих религиозных или атеистических убеждений, создать порнографический фильм? Или в своих рекламах показывать родителей злыми, отвратительными уродами? Или наполнять видеопространство насилиями, преступлениями, убийствами? Да и государство, которое заботится о благе своего народа, может ли позволить у себя такое? Вы скажете, конечно, нет. Но Детский фонд ООН свободно распространил у нас в России, по меньшей мере, семьдесят тысяч плакатов с изображением родителей в виде ужасных, гнусных уродов!

А зайдите в магазин детской книги, например, в Москве. Вот хотя бы несколько названий детских книг, стоящих там на полках под общей вывеской «Детская фантастика», «Детская познавательная литература». Эти названия просто убийственны для детского сознания: «Князь вампиров», «Архив ужасов», «Правая рука дьявола», «Лучшая книга ужасов», «Цирк уродов», «Встреча с вампиром», «Дочери тьмы», «Страх», «Вся правда о призраках», «Сексуальное просвещение ребёнка», «Правильный секс». А какие обложки у этих книг – только психические уроды и сатанисты способны на подобные иллюстрации. И всё это детская литература! А чем наполнены современные мультики, фильмы, многочисленные журналы, газеты, не говоря уже об интернете!

Оказывается, теперь мы сталкиваемся с третьей реальностью, которая не вписывается в рамки ни советского атеизма, ни тем более религии.

Это уже проявления действительно откровенного сатанизма…

О духовности человека.

Но при всём оскудении духовности, которое очевидно, Православие живо, и пока никакие законы не запрещают нам быть православными, не мешают обратиться к тому, о чём мы так часто слышим – к духовно-нравственным ценностям Православия.

Что это за ценности? Ну, нравственные – понятно. Нравственность – это образ поведения, который, в общем-то, виден всем и который выражается в наших поступках по отношению к людям, к нормам общественного поведения, к закону. А духовность что такое?

Если говорить о христианском его понимании, то оно исходит из первоначальной истины о Боге, Который есть Дух. В Православии поэтому духовность есть соответствие внутреннего душевного состояния человека Богу, есть подобие Его святым свойствам. Эти свойства открываются в Священном Писании. Это, прежде всего, любовь, смирение, милосердие, жертвенность.

Православие открывает нам закон, без знания которого ни человек, ни общество не могут жить нормально. Этот закон может быть выражен очень кратко, хотя и требует, конечно, объяснения. Православие утверждает: дух творит себе форму, то есть внутреннее, духовное состояние человека полностью определяет всю его деятельность, весь характер его творчества во всех сферах: религии, философии, науке, политике, искусстве, предпринимательстве. Посмотрите, например, как отличаются мадонны Возрождения от русских икон Богоматери той же эпохи…

Божественность христианства.

К сожалению, будучи христианами, мы часто забываем о его истоках и его силе. Стоит задуматься хотя бы о таком поразительном факте. Христианство, возникнув, подвергалось в течение двух с лишним столетий почти непрерывным гонениям, причём каким!

Сейчас трудно даже представить себе весь ужас происходившего тогда. Каким казням подвергались уверовавшие во Христа! Какие жуткие сцены разыгрывались перед глазами десятков тысяч людей, собиравшихся в театрах на кровавые зрелища! Сценарий их был жутким: христиан выводят на сцену, на которой за решёткой уже прыгают голодные львы или леопарды. И вот медленно поднимаются решётки, дикие звери выскакивают и на глазах публики начинают рвать и пожирать несчастных. Крики, вопли, стоны жертв… Буря восторгов зрителей. Кто смотрел фильм «Камо грядеши?», тот, наверное, помнит эту страшную картину жестокой расправы над последователями запрещённой религии. И это происходило на пространстве всей Римской империи. Возникает естественный вопрос: пожелает ли кто-то из этих зрителей или тех, которые услышат о подобной казни, принять христианство?

Однако история свидетельствует, что после двух с половиной веков кровавых гонений в стране оказывается такое большое количество христиан, что византийский император Константин Великий в 313 году издаёт указ, по которому христианство объявляется законной религией. Откуда же столько «безумцев»? Кто и почему под угрозой жестокой казни принимал христианство?

Что даёт христианство человеку?

Объяснить это какими-либо естественными причинами невозможно. Таких причин просто нет. Объяснение возможно одно: только Бог мог создать и сохранить такую религию. Бог был с теми христианами, над которыми вершились казни. Только Он мог действовать с такой силой, что у человека не только подавлялись все страдания, но он испытывал такую радость, которая часто поражала окружающих.

Сохранились интереснейшие документы и свидетельства, сообщающие о том, как человек, с которого сдирали кожу и поливали кипящей смолой, вдруг восклицал: «Мучения эти – радость рабам Твоим, Господи!» Стоит прочитать, например, житие великомученика Евстратия, мучениц Веры, Надежды, Любови и их матери Софии. Бывали случаи, когда сами мучители и палачи, потрясённые таким чудом, бросали орудия пыток и объявляли: «Я – христианин!».

Но не только подобные факты приводили многих к христианской вере. История сохранила многочисленные факты, свидетельствующие о том, с какой силой действовала в то время благодать Божия в христианах. Одним прикосновением руки христианина, одним его словом исцелялись неизлечимые болезни, становились здоровыми калеки, бесноватые, психически больные. Таких фактов было множество: где появлялись христиане, чудеса совершались постоянно, и это, естественно, молниеносно распространялось среди народа безо всякого радио и телевидения. Этот период истории христианства в условиях кровавых гонений остался в Церкви под именем «века чрезвычайных дарований».

Такова история далёкого прошлого. Но если обратиться к последующим периодам жизни Церкви, то подобное можно увидеть и в дальнейшем.

Так было, например, в двадцатом веке в России. Вот Оптина пустынь, она рядом с нами. Арестован последний из её старцев иеромонах Никон Беляев (†1931), обрит, острижен, обесчещен, посажен вместе со шпаной, вшивой и грязной. Тяжелейшие условия. И вдруг близкие получают от него записку, в которой всего одна строка: «Счастью моему нет предела». Это что такое? А ведь таких были тысячи! Игумен Никон (Воробьёв, †1963), сидевший в Сибири в лагере со шпаной, говорил о подобном же состоянии души. Бог давал их душам радость.

Они знали, что Бог так возлюбил мир, что отдал на крестные страдания Сына Своего Единородного, чтобы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную. Какая она? Та, о которой апостол Павел пишет: «Око не видело, ухо не слышало, и на сердце человеку не всходило, что уготовал Бог любящим Его».

Православное понимание смысла жизни

Среди всех вопросов, которые задаёт себе человек, есть вопрос, фундаментальный для религиоведения и религиозной философии. Этот вопрос может поставить человека в тупик или вывести к религиозному восприятию жизни. Это вопрос о смысле жизни. Однако долгое время этот вопрос не ставился так остро. Впервые этот вопрос поставили наши русские философы в конце 19 — начале 20 века. О смысле жизни писали Соловьёв, Флоренский, Бердяев, но самая известная работа – это работа князя Евгения Трубецкого «Смысл жизни». В разговоре о смысле жизни необходимо учитывать то, что мы прошли достаточно длительную советскую эпоху, где тоже говорилось о высоком смысле жизни человека.

Вопрос о смысле жизни часто в светской аудитории подменяется, то есть подменяется сам вопрос, и поэтому на него получают самые разные ответы. Некоторое время назад, например, было очень популярно говорить о том, что жить надо для того, чтобы познавать мир, для того, чтобы строить коммунизм, то есть счастливую жизнь, для того, чтобы трудиться на благо общества. Человек, ориентированный на свою личную жизнь, будет говорить, что он живёт ради семьи, ради детей, для их будущего счастья. Это значит, что он уже знает, что собственное счастье он уже не увидит, но хоть дети увидят свое будущее счастье. Очень часто в литературе писалось, что жить надо для того, чтобы жить, надо просто жить и не мудрствовать лукаво. Наконец, в то время, когда на арену выходили тунеядцы и стиляги, они уже тогда провозглашали чуждый нам лозунг, о том, что жить надо для того, чтобы наслаждаться. Когда человеку задавался вопрос о смысле жизни, он воспринимал его как вопрос о её задаче, о том, что он должен сделать в этой жизни, как он её должен прожить, о способе проживания жизни.

И здесь необходимо объяснить, что религиозная философия вкладывает в вопрос о смысле. И здесь нам помогает князь Трубецкой. Вообще, когда говорят о смысле, говорят не о внутреннем содержании того или иного процесса, а говорят о том, какова конечная цель этого процесса. В последовательности этапов человеческой жизни каждый предыдущий период имеет реализацию в следующем. Но если физической смертью обрывается земная жизнь, и человек в полном смысле исчезает, то это означает, что сумма всех этих жизненных периодов равна нулю. И это значит, что смысл всей жизни отсутствует. Таким образом, конечная цель моей жизни равна нулю. Это звучит очень грозно. Если смерть – это всё, то в жизни смысла нет. Какой же вывод? Что тогда нужно делать? И вот, в отличие от современного человека, который просто уходит от этих вопросов, древние мудрецы, древние философы были честными, они могли сказать, что в жизни нет смысла — так, например, поступали скептики.

Другие отвечали: «Смысл жизни есть, но он непознаваем», -так отвечали стоики и делали такой вывод: «Всё-таки жить надо». Циники делали другой вывод: «В общем-то, человеку и жить не стоит». Обратите внимание, многие философы древности кончали жизнь самоубийством не от отчаяния, что их философская система не нашла приверженцев, а от того, что они честно приходили к убеждению, что в жизни смысла нет и жить не стоит. Последователи Платона считали, что смысл жизни познаваем, потому что Платон всё-таки говорил о Боге. А Платон, как и Сократ, это христианин до Христа.

Отсюда ясно, что вопрос о смысле жизни теснейшим образом связан с вопросом о конечности бытия. Ну а если брать те ответы, которые мы упомянули, из материалистического, а ныне светского мировоззрения, на них на все можно найти контрвопрос. Например, человеку, который говорит, что жить нужно, чтобы жить, можно сказать: «С таким же успехом, по факту того, что каждый человек умирает, можно сказать, что жить надо для того, чтобы умереть». Когда говорят, что смысл жизни человека в том, чтобы оставить после себя память в добрых делах и т. д., можно сказать, что, во-первых, оставляет о себе память небольшое количество людей, во-вторых, что люди часто оставляют о себе память недобрую; в-третьих, часто оставляют о себе память люди, которые совсем этого не заслуживают, и забвенными оказываются люди, которые заслужили, чтобы оставить добрую память. Если же говорить о смысле жизни, который реализуется в детях, то можно сказать, что при всей нашей любви к детям, которая есть естественная в животном смысле и благословенная в духовном смысле, дети так же вырастут, умрут, и смысл жизни в глобальном измерении найти не смогут. Поэтому когда человек не понял, в чём смысл его жизни и говорит, что смысл его жизни в детях, он, таким образом, психологически переносит на будущее поколение свою так и не разрешённую проблему.

На вопрос о смысле жизни очень трудно ответить вне религиозного опыта.

В чем особенность религиозного, христианского, православного понимания это­го вопроса?

Христианство видит смысл жизни в вечной жизни с Богом, именуемой иначе спасением. Это означает, во-пер­вых, убеждение в том, что Бог есть, и что Он явля­ется не только источником бытия, но и самим быти­ем, в Котором лишь возможно благо бытия всего су­ществующего, возможно полноценное постижение Истины и познание тварного мира в его существе. Во-вторых, это предполагает понимание, что настоящая (земная) жизнь является не самодовлеющей ценностью, но необходимым условием, преходящей формой бытия личности для достижения ею совер­шенной жизни в Боге. Поэтому христианскому сознанию противоестественен атеистический призыв: «Верь, человек, тебя ожидает вечная смерть!» — по­скольку в нем не остается для смысла самого глав­ного — жизни, в которой лишь и может быть смысл.

Существо христианской веры можно выразить двумя словами: «ХРИСТОС ВОСКРЕС!» — так как в них заключена вся бесконечная и одновременно вполне конкретная перспектива жизни. Ее смысл — в уподоблении Христу и единении с Ним, иначе — обожении. Что это значит? Если ответить кратко, это есть совершенство в жертвенной любви, состав­ляющей само существо Бога, ибо «Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге и Бог в нем» (1 Ин. 4: 16).

Человек, духовно очистившийся, исцеленный от страстей, т.е. духовно здравый, пребывает в глубокой радос­ти, любви и мире души — говоря на современном языке — в счастье, но не мимолетном, случайном, вызванном действием нервов и психики, а ставшим сущностным свойством души «нового» человека, и потому неотъ­емлемым, вечным. Следует, однако, заметить, что не это состояние само по себе является целью и смыслом жизни человека по христианскому уче­нию. Оно есть лишь одно из следствий достижения цели — единения с Богом, в котором личность человека достигает полноты свое­го раскрытия, богоподобия.

Христианское понимание смысла жизни, заключающееся в приобретении личностью еще здесь, на земле, бого­подобных духовных ценностей и вере в реальное воскресение тела для бесконечной жизни в Боге, становится, таким образом, в непримиримое проти­воречие с идеалом т.н. атеистического гуманизма.

Вопрос о смысле жизни теснейшим образом связан с вопросом познания. Существующие способы познания — рациональный, философский — не позволяют человеку проникнуть в посмертие, то есть доподлинно ответить на вопрос о конечности бытия и о смысле жизни.

В библейском смысле, в христианском смысле, чтобы что-то познать, узнать, нужно этому приобщиться. Мы знаем, что в библейском представлении познание означает соединение, на этом основано и наше представление о причастии. Можно многое придумать из того, что будет в посмертии, но это не будет пережитым опытом приобщения, эти абстракции не проверяются. Поэтому бесперспективны любые попытки и пощупать это посмертие, и попытки это посмертие придумать, измыслить.

Когда мы действительно сталкиваемся с попыткой проникнуть в посмертие, то разговор начинает сдвигаться с мёртвой точки только тогда, когда мы переходим к уровню познания, называемому откровением, или религиозной интуицией. Мы говорим о том необыкновенном даре, который есть только у человека, дар вслушиваться в откровения духовного мира.

При разговоре о религиозном познании нам трудно говорить о доказательствах внешних. Бога нельзя доказывать, Его реальность можно показывать. И смысл жизни нельзя «вычислить», его можно ощутить, найти, понять. Когда мы говорим о доказательствах, мы говорим о внутренних, то есть, о переживаемых внутри доказательствах. В любом случае, религиозное откровение воспринимается как встреча. Человек проходит свой путь, и вдруг, на какой-то вершине, которая на самом деле далеко ещё не вершина, оказывается, что навстречу ему пришёл Бог. Наверное, многих людей были моменты откровения, посещения Божия, но большинство людей может пройти мимо этого, так и не задумавшись о чуде, которое произошло. Очень часто люди проходят мимо тех импульсов, которые им посылает Бог, оказываются неблагодарными.

Посмертие, как и самого Бога, нельзя пощупать и нельзя придумать. В посмертие можно верить. То есть, здесь пересекаются понятия религиозной интуиции и религиозной веры. Вера — это не обязательно религиозный феномен, вера — это некий импульс жизненной энергии, позволяющий человеку существовать, позволяющий ему ориентироваться в мире. Часто человек принимает страшное решение ухода из жизни именно от безверия. И даже если не говорить о физическом акте ухода, человек без веры существовать не может. Однако часто бывает, что человек делает ставку на то, что не является абсолютным, гарантированным, и поэтому часто люди, которые без веры жить не могут, убеждаются в том, что их ненастоящая вера их подвела. Нередко люди сознательно отказываются от веры, а, по сути, оказываются суеверными.

В этой связи хочется сказать, что, по сути, атеизм не имеет (и не может иметь в принципе) ни фактов, подтверждающих небытие Бога, ни ответа на главный для него вопрос: «Что должен сделать человек, чтобы убедится в небытии Бога?» Точнее, атеизм должен признать свое полное согласие с религией в том, что для че­ловека, ищущего смысл жизни, есть только один путь найти (или не найти) его — религиозный.

Христианство предлагает человеку иде­ал, большего или равного которому не знала ни од­на религия мира — чистая, бескорыстная любовь. Эта любовь, по образу Христа, является высшим со­стоянием блага (если использовать терминологию Платона), счастья (по терминологии мира), блажен­ства духовного человека.Что этот идеал совершенной любви достижим реаль­но, а не является плодом чьих-либо фантазий, об этом достаточ­но красноречиво говорит история Церкви, жизнь ее святых.

— В чем смысл жизни с христианской точки зрения?

— Вопрос очень важный. Если Христос есть Истина, если Он есть Спаситель, как мы, христиане, веруем, следовательно, смысл человеческой жизни должен состоять в том, чтобы мы могли увидеть в Нем этого Спасителя, обратиться к Нему и избавиться от погибели.

Парадокс в том, что мы, будучи грешными, нисколько не видим, что погибаем от своих грехов. Смысл человеческой жизни в том, чтобы, наконец, увидеть, что я действительно грешный человек, что я действительно от этих грехов погибаю и погибну (в этой жизни и, следовательно, в будущей); увидеть, кто я на самом деле, хотя думаю о себе, что я лучший в мире. Только увидевший свои грехи и увидевший, какое зло они могут причинить и причиняют, что самому не исцелиться от этого зла, может обрести спасение, обратившись ко Христу.

Смысл человеческой жизни в том, чтобы увидев это, смириться хоть немножко. Как Достоевский писал: «Смирись, гордый человек!», будучи никто, ты о себе что думаешь только. Только увидевший и смирившийся обратится к Христу. Христос есть Спаситель, и мы видим, что даже разбойник, бандит, весь в крови человеческой – покаялся, вошел в рай, оказался спасенным. Смысл увидеть себя, как разбойник, что «достойно по делам своим принимаем», «помяни Ты меня Господи, я никогда там не буду и не могу быть, вот насколько я недостойное существо». Все великие святые достигали святости только таким образом. Пимен Великий говорил: «Поверьте, братия, куда будет ввержен сатана, туда буду ввержен я». Макарий Великий говорит: «Боже, очисти мя, грешнаго, яко николиже совершил благое пред Тобою». А мы? «Ну что вы, я очень много делаю доброго, и не очень и согрешаю.

А кому что я сделал худого? Ты, Христос, мне в общем-то и не нужен, меня не от чего спасать. Бытовые вещи, материальные – это да, дай-дай, а спасать меня не от чего, я хороший…». Смысл человеческой жизни состоит в том, чтобы увидеть, наконец, что мы больные, а не здоровые, что мы грешные, а не праведники. Тогда только мы обратимся ко Христу, и Христос действительно спасет нас.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *