Сказка о чудесном докторе

Сказка о чудесном докторе

А. Куприн

«Чудесный доктор»

(выдержка)

Следующий рассказ не есть плод досужего вымысла. Все описанное мною действительно произошло в Киеве лет около тридцати тому назад и до сих пор свято сохраняется в преданиях того семейства, о котором пойдет речь.

? ? ?

… Уже более года жили Мерцаловы в этом подземелье. Мальчики успели привыкнуть и к закоптелым, плачущим от сырости стенам, и к мокрым отрепкам, сушившимся на протянутой через комнату веревке, и к этому ужасному запаху керосинового чада, детского грязного белья и крыс — настоящему запаху нищеты. Но сегодня, после праздничного ликования, которое они видели на улице, их маленькие детские сердца сжались от острого, недетского страдания.

В углу на грязной широкой постели лежала девочка лет семи; ее лицо горело, дыхание было коротко и затруднительно, широко раскрытые блестящие глаза смотрели бесцельно. Рядом с постелью, в люльке, привешенной к потолку, кричал, морщась, надрываясь и захлебываясь, грудной ребенок. Высокая, худая женщина с изможденным, усталым, точно почерневшим от горя лицом стояла на коленях около больной девочки, поправляя ей подушку и в то же время не забывая подталкивать локтем качающуюся колыбель. Когда мальчики вошли и следом за ними стремительно ворвались в подвал белые клубы морозного воздуха, женщина обернула назад свое встревоженное лицо.

— Ну? Что же? — спросила она сыновей отрывисто и нетерпеливо.

Мальчики молчали.

— Отнесли вы письмо?.. Гриша, я тебя спрашиваю: отдал ты письмо?

— Отдал, — сиплым от мороза голосом ответил Гриша.

— Ну и что же? Что ты ему сказал?

— Да все, как ты учила. Вот, говорю, от Мерцалова письмо, от вашего бывшего управляющего. А он нас обругал: «Убирайтесь вы, — говорит, отсюда…»

Больше мать не расспрашивала. Долгое время в душной, промозглой комнате слышался только неистовый крик младенца да короткое частое дыхание Машутки, больше похожее на беспрерывные однообразные стоны. Вдруг мать сказала, обернувшись назад:

— Там борщ есть, от обеда остался… Может, поели бы? Только холодный, разогреть-то нечем…

В это время в коридоре послышались чьи-то неуверенные шаги и шуршание руки, отыскивающей в темноте дверь.

Вошел Мерцалов. Он был в летнем пальто, летней войлочной шляпе и без галош. Его руки взбухли и посинели от мороза, глаза провалились, щеки облипли вокруг десен, точно у мертвеца. Он не сказал жене ни одного слова, она не задала ни одного вопроса. Они поняли друг друга по тому отчаянию, которое прочли друг у друга в глазах.

В этот ужасный роковой год несчастье за несчастьем настойчиво и безжалостно сыпались на Мерцалова и его семью. Сначала он сам заболел брюшным тифом, и на его лечение ушли все их скудные сбережения. Потом, когда он поправился, он узнал, что его место, скромное место управляющего домом на двадцать пять рублей в месяц, занято уже другим… Началась отчаянная, судорожная погоня за случайной работой, залог и перезалог вещей, продажа всякого хозяйственного тряпья. А тут еще пошли болеть дети. Три месяца тому назад умерла одна девочка, теперь другая лежит в жару и без сознания. Елизавете Ивановне приходилось одновременно ухаживать за больной девочкой, кормить грудью маленького и ходить почти на другой конец города в дом, где она поденно стирала белье.

Весь сегодняшний день был занят тем, чтобы посредством нечеловеческих усилий выжать откуда-нибудь хоть несколько копеек на лекарства Машутке. С этой целью Мерцалов обегал чуть ли не полгорода, клянча и унижаясь повсюду; Елизавета Ивановна ходила к своей барыне; дети были посланы с письмом к тому барину, домом которого управлял раньше Мерцалов…

Минут десять никто не мог произнести ни слова. Вдруг Мерцалов быстро поднялся с сундука, на котором он до сих пор сидел, и решительным движением надвинул глубже на лоб свою истрепанную шляпу.

— Куда ты? — тревожно спросила Елизавета Ивановна.

Мерцалов, взявшийся уже за ручку двери, обернулся.

— Все равно, сидением ничему не поможешь, — хрипло ответил он. — Пойду еще… Хоть милостыню попробую просить.

Выйдя на улицу, он пошел бесцельно вперед. Он ничего не искал, ни на что не надеялся. Он давно уже пережил то жгучее время бедности, когда мечтаешь найти на улице бумажник с деньгами или получить внезапно наследство от неизвестного троюродного дядюшки. Теперь им овладело неудержимое желание бежать куда попало, бежать без огядки, чтобы только не видеть молчаливого отчаяния голодной семьи.

Незаметно для себя Мерцалов очутился в центре города, у ограды густого общественного сада. Так как ему пришлось все время идти в гору, то он запыхался и почувствовал усталость. Машинально он свернул в калитку и, пройдя длинную аллею лип, занесенных снегом, опустился на низкую садовую скамейку.

Тут было тихо и торжественно. «Вот лечь бы и заснуть, — думал он, — и забыть о жене, о голодных детях, о больной Машутке». Просунув руку под жилет, Мерцалов нащупал довольно толстую веревку, служившую ему поясом. Мысль о самоубийстве совершенно ясно встала в его голове. Но он не ужаснулся этой мысли, ни на мгновение не содрогнулся перед мраком неизвестного. «Чем погибать медленно, так не лучше ли избрать более краткий путь?» Он уже хотел встать, чтобы исполнить свое страшное намерение, но в это время в конце аллеи послышался скрип шагов, отчетливо раздавшийся в морозном воздухе. Мерцалов с озлоблением обернулся в эту сторону. Кто-то шел по аллее.

Поровнявшись со скамейкой, незнакомец вдруг круто повернулся в сторону Мерцалова и, слегка дотрагиваясь до шапки, спросил:

— Вы позволите здесь присесть?

— Мерцалов умышленно резко отвернулся от незнакомца и подвинулся к краю скамейки. Минут пять прошло в обоюдном молчании.

— Ночка-то какая славная, — заговорил вдруг незнакомец. — Морозно… тихо.

Голос у него был мягкий, ласковый, старческий. Мерцалов молчал.

— А я вот ребятишкам знакомым подарочки купил, — продолжал незнакомец.

Мерцалов был кротким и застенчивым человеком, но при последних словах его охватил вдруг прилив отчаянной злобы:

— Подарочки!.. Знакомым ребятишкам! А я… а у меня, милостивый государь, в настоящую минуту мои ребятишки с голоду дома подыхают… А у жены молоко пропало, и грудной ребенок целый день не ел… Подарочки!

Мерцалов ожидал, что после этих слов старик поднимется и уйдет, но он ошибся. Старик приблизил к нему свое умное, серьезное лицо и сказал дружелюбно, но серьезным тоном:

— Подождите… Не волнуйтесь! Расскажите мне все по порядку.

В необыкновенном лице незнакомца было что-то очень спокойное и внушающее доверие, что Мерцалов тотчас же без малейшей утайки передал свою историю. Незнакомец слушал не перебивая, только все пытливее и пристальнее заглядывал в его глаза, точно желая проникнуть в самую глубь этой наболевшей, возмущенной души.

Вдруг он быстрым, совсем юношеским движением вскочил со своего места и схватил Мерцалова за руку.

— Едемте! — сказал незнакомец, увлекая Мерцалова за руку. — Счастье ваше, что вы встретились с врачом. Я, конечно, ни за что не могу ручаться, но… поедемте!

…Войдя в комнату, доктор скинул с себя пальто и, оставшись в старомодном, довольно поношенном сюртуке, подошел к Елизавете Ивановне.

— Ну, полно, полно, голубушка, — ласково заговорил доктор, — вставайте-ка! Покажите мне вашу больную.

И точно так же, как в саду, что-то ласковое и убедительное, звучавшее в его голосе, заставило Елизавету Ивановну мигом подняться. Через две минуты Гришка уже растапливал печку дровами, за которыми чудесный доктор послал к соседям, Володя раздувал самовар. Немного погодя явился и Мерцалов. На три рубля, полученные от доктора, он купил чаю, сахару, булок, достал в ближайшем трактире горячей пищи. Доктор что-то писал на клочке бумажки. Изобразив внизу какой-то своеобразный крючок, он сказал:

— С этой бумажкой пойдете в аптеку. Лекарство вызовет у малютки отхаркивание. Продолжайте делать согревающий компресс. Пригласите завтра доктора Афанасьева. Это дельный врач и хороший человек. Я его предупрежу. Затем прощайте, господа! Дай Бог, чтобы наступающий год немного снисходительнее отнесся к вам, чем этот, а главное — не падайте никогда духом.

Пожав руки не оправившимся от изумления Мерцаловым, доктор быстро вышел. Мерцалов опомнился только тогда, когда доктор был в коридоре:

— Доктор! Постойте! Скажите мне ваше имя, доктор! Пусть хоть мои дети будут за вас молиться!

— Э! Вот еще пустяки выдумали!.. Возвращайтесь-ка домой скорей!

В тот же вечер Мерцалов узнал и фамилию своего благодетеля. На аптечном ярлыке, прикрепленном к пузырьку с лекарством, было написано: «По рецепту профессора Пирогова».

Я слышал этот рассказ из уст самого Григория Емельяновича Мерцалова — того самого Гришки, который в описанный мною сочельник проливал слезы в закоптелый чугунок с пустым борщом. Теперь он занимает крупный пост, слывя образцом честности и отзывчивости на нужды бедности. Заканчивая свое повествование о чудесном докторе, он прибавил голосом, дрожащим от нескрываемых слез:

— С этих пор точно благодетельный ангел снизошел в нашу семью. Все переменилось. В начале января отец отыскал место, матушка встала на ноги, меня с братом удалось пристроить в гимназию на казенный счет. Нашего чудесного доктора только раз видели с тех пор — когда его мертвого перевозили в собственное имение. Да и то не его видели, потому что то великое, мощное и святое, что жило и горело в этом чудесном докторе при жизни, угасло невозвратимо.

Описание интерьера дома Мерцаловых (по рассказу Куприна «Чудесный доктор»)

Главная / Сочинения по русской литературе / Куприн А.И. / Описание интерьера дома Мерцаловых (по рассказу Куприна «Чудесный доктор»)

В рассказе «Чудесный доктор» Александр Иванович Куприн особое внимание уделяет описанию интерьера дома, в котором живёт несчастная семья Мерцаловых.
Описание условий жизни героев показано с помощью приема антитезы. Гриша и Володя постепенно из красочного и дорогого города идут в сторону полуразрушенных и малолюдных улиц.
Дом семьи Мерцаловых — ветхое, уже покосившееся здание, которое расположено среди пустырей и косогоров, которые никак не освещены. Кривые и узкие переулки ведут к одиноко стоящему дому. Низ этого разрушающегося здания был каменным, что указывает на то, что там было холодно. Это был подвал, в котором собственно и жила семья Мерцаловых. Чтобы зайти в него, нужно было пройти мимо грязного двора, который считался местной помойной ямой, а затем в темноте на ощупь найти дверь, ведущую в маленькую комнатушку.
С первого раза нащупать эту дверь было невозможным, настолько там было темно. Стены этой комнаты уже закоптели, через все помещение была натянута веревка, на которой сушились «мокрые отрепки». Повествователь использует метафору «стены, плачущие от сырости», которая наиболее ярко демонстрирует эмоции, которые испытывают не только стены, но и живущие в этой комнате. Пахло там керосином, грязным детским бельем и крысами. Все это было олицетворением «ужасного запаха» нищеты.

Появление образа крыс в повествовании показывает наличие грызунов в доме Мерцаловых. Продовольствия у них и так не было, а крысы только ухудшали положение. В углу комнаты стояла грязная постель с такими же грязными подушками, которые уже замаслились. Уточняется, что она была широкая. Вероятнее всего, на ней спали все пятеро членов семьи. Рядом с этой кроватью висела люлька, которая была привешена к самому потолку. В комнате стоял сундук, который не только хранил вещи героев, но и служил своеобразным стулом.
Вот в таких условиях жила семья Мерцаловых. Подземелье — вот характеристика этого места, данная повествователем рассказа.
Рассказчик описывает подвал, в котором живёт семья, в самом начале повествования, чтобы читатель проникся тем настроением, которое испытывали герои произведения.
В ходе повествования рассказчик делает небольшие пометы относительно помещения, в котором проходит жизнь, а точнее существование семьи Мерцаловых.
Комната называется промозглой. Еду герои готовят на закоптелом чугунке. Самовар в комнате есть, однако у них нет средств, чтобы заваривать в нем чай. Только при появлении доктора Пирогова удалось это сделать. То же самое касается и печки, которую мальчики топят только после того, как доктор дал денег Мерцалову.
Несмотря на ужасность данного места, мальчики да и вся семья в целом привыкли к этому подвалу. Ведь герои понимают, что все могло быть гораздо хуже.
Таким образом, Александр Иванович Куприн в святочном рассказе «Чудесный доктор» смог детальными описаниями интерьера дома показать ещё большую трагичность ситуации, в которой оказалась семья Мерцаловых.

Понравилось школьное сочинение? А вот еще:

  • Отзыв о рассказе Куприна «Чудесный доктор»
  • Почему деятельное сострадание — это чудо? (по рассказу Куприна «Чудесный доктор»)
  • «Главное не падайте никогда духом» (по рассказу Куприна «Чудесный доктор»)
  • Приём контраста в рассказе Куприна «Чудесный доктор»
  • «Чудесный доктор» — краткое содержание (пересказ)

    Главная / Пересказы / Куприн А.И. / «Чудесный доктор»

    Этот рассказ не вымысел.
    Два мальчика – Володя и Гриша Мерцаловы – засмотрелись на витрину магазина. Спустя 5 минут они вспоминают истинное их предназначение нахождения в городе: мать дала им важное поручение.
    Мальчики идут по зимнему и новогоднему городу, который, однако, дальше становится все темнее. На улице стало появляться меньше людей. Наконец, они дошли до ветхого, уже покосившегося здания – это был дом мальчиков.
    Семья Мерцаловых уже целый год жила в подвале этого здания.
    Когда мальчики вошли в это подземелье, на грязной кровати лежала больная семилетняя девочка, рядом с которой кричала другая – грудная девочка. Их успокаивала уставшая мать.
    Мать спрашивает мальчиков, отдали ли они письмо – то самое поручение, которое она дала сыновьям. Гриша ответил, что они сделали все, как их учили, что пытались передать письмо, но принимать его никто не хотел. Их прогнали, а письмо они принесли обратно. Больше мать их не расспрашивала.
    Тут в летнем пальто заходит Мерцалов, схожий с мертвецом. Муж и жена увидели в глазах друг друга только отчаяние и не стали даже разговаривать.
    Оказывается, всего лишь один год превратил жизнь Мерцаловых в кошмар: отец семейства заболел, и все денежные средства ушли на его лечение. За это время его место управляющего дома было отдано другому человеку. Заболели дети. Умерла одна девочка, лежит в тяжелом состоянии другая.
    Никто не хотел помочь бедной семье.
    Вдруг Мерцалов стремительно вышел из подвала и бесцельно пошел бродить по городу, потому что понимал, что «сидением ничего не поможешь». Он готов был бежать куда только угодно, лишь бы не видеть отчаяние своей семьи.
    Тут Мерцалов забрел в большой и красивый сад. То спокойствие, которое царило в этом саду, начало пленить его, он захотел той же тишины. Ясно встала мысль о самоубийстве, ведь он все равно медленно, но погибает. Он уже хотел было исполнить свое намерение, однако ему помешал громкий скрип – кто-то к нему шел. Это был старик, который курил сигарету. Спустя пять минут незнакомец заговорил с Мерцаловым. Старик начал рассказывать, что купил своим ребятишкам подарки. Эти слова заставили Мерцалова разозлиться. Он, задыхаясь от безысходности, начал кричать, что его-то ребятишки дома с голода «подыхают», а грудной ребенок целый день ничего не ел, потому что у жены пропало молоко.
    Старик с вниманием слушал Мерцалова, а затем попросил рассказать о своей ситуации подробнее.

    От старика веяло спокойствием и доверием, это заставило Мерцалова рассказать ему всю свою трагичную историю.
    Дослушав до конца, старик взял Мерцалова за руку и повел его, по пути говоря, что он является врачом.
    Через десять минут они были уже дома у Мерцалова. Доктор сразу подошел к матери и попросил показать ему их больную дочь.
    И уже через две минуты Елизавета Мерцалова растирала Машутку компрессом, а мальчики раздували самовар и топили печку. Подошел и Мерцалов, который купил горячей еды за деньги, данные ему доктором. Доктор же в это время на оторванном из блокнота листочке писал рецепт лекарства для Машутки. Написав, он попрощался с семьей Мерцаловых, пожелав им большой удачи в новом году. Он дал им совет: никогда не падать духом.
    Мерцаловы не успели опомниться, как врач уже ушел. Емельян Мерцалов хотел было узнать у него фамилию, но врач не сказал ее ему.
    Вернувшись, Мерцалов увидел еще один подарок от доктора: вместе с рецептом для Машутки лежали деньги.
    На рецепте же семья увидела и подпись доктора, из которой Мерцаловы узнали фамилию доктора – Пирогов.
    Повествователь говорит, что эта история реальна, что слышал ее и не один раз от самого Гришки, участника всех событий.
    Для семьи Мерцаловых доктор Пирогов стал неким благодетельным ангелом. После его появления все переменилось: отец нашел работу, Гриша и Володя попали в гимназию, мать встала на ноги. Доктор совершил настоящее чудо для этой семьи.
    Каждый раз, когда Григорий Мерцалов заканчивает рассказ о чудесном докторе, на глазах его выступают слезы.

    Александр Иванович Куприн

    Добрый доктор
    Александр Иванович Куприн
    Хрестоматии для начальной школыБольшая хрестоматия для начальной школыРусская литература XIX века
    «Следующий рассказ не есть плод досужего вымысла. Все описанное мною действительно произошло в Киеве лет около тридцати тому назад и до сих пор свято, до мельчайших подробностей, сохраняется в преданиях того семейства, о котором пойдет речь. Я, с своей стороны, лишь изменил имена некоторых действующих лиц этой трогательной истории да придал устному рассказу письменную форму…»
    Александр Иванович Куприн
    Чудесный доктор
    Следующий рассказ не есть плод досужего вымысла. Все описанное мною действительно произошло в Киеве лет около тридцати тому назад и до сих пор свято, до мельчайших подробностей, сохраняется в преданиях того семейства, о котором пойдет речь. Я, с своей стороны, лишь изменил имена некоторых действующих лиц этой трогательной истории да придал устному рассказу письменную форму.
    – Гриш, а Гриш! Гляди-ка, поросенок-то… Смеется… Да-а. А во рту-то у него!.. Смотри, смотри… травка во рту, ей-богу, травка!.. Вот штука-то!
    И двое мальчуганов, стоящих перед огромным, из цельного стекла, окном гастрономического магазина, принялись неудержимо хохотать, толкая друг друга в бок локтями, но невольно приплясывая от жестокой стужи. Они уже более пяти минут торчали перед этой великолепной выставкой, возбуждавшей в одинаковой степени их умы и желудки. Здесь, освещенные ярким светом висящих ламп, возвышались целые горы красных крепких яблоков и апельсинов; стояли правильные пирамиды мандаринов, нежно золотившихся сквозь окутывающую их папиросную бумагу; протянулись на блюдах, уродливо разинув рты и выпучив глаза, огромные копченые и маринованные рыбы; ниже, окруженные гирляндами колбас, красовались сочные разрезанные окорока с толстым слоем розоватого сала… Бесчисленное множество баночек и коробочек с солеными, вареными и копчеными закусками довершало эту эффектную картину, глядя на которую оба мальчика на минуту забыли о двенадцатиградусном морозе и о важном поручении, возложенном на них матерью, – поручении, окончившемся так неожиданно и так плачевно.
    Старший мальчик первый оторвался от созерцания очаровательного зрелища. Он дернул брата за рукав и произнес сурово:
    – Ну, Володя, идем, идем… Нечего тут…
    Одновременно подавив тяжелый вздох (старшему из них было только десять лет, и к тому же оба с утра ничего не ели, кроме пустых щей) и кинув последний влюбленно-жадный взгляд на гастрономическую выставку, мальчуганы торопливо побежали по улице. Иногда сквозь запотевшие окна какого-нибудь дома они видели елку, которая издали казалась громадной гроздью ярких, сияющих пятен, иногда они слышали даже звуки веселой польки… Но они мужественно гнали от себя прочь соблазнительную мысль: остановиться на несколько секунд и прильнуть глазком к стеклу.
    Но мере того как шли мальчики, все малолюднее и темнее становились улицы. Прекрасные магазины, сияющие елки, рысаки, мчавшиеся под своими синими и красными сетками, визг полозьев, праздничное оживление толпы, веселый гул окриков и разговоров, разрумяненные морозом смеющиеся лица нарядных дам – все осталось позади. Потянулись пустыри, кривые, узкие переулки, мрачные, неосвещенные косогоры… Наконец они достигли покосившегося ветхого дома, стоявшего особняком; низ его – собственно подвал – был каменный, а верх – деревянный. Обойдя тесным, обледенелым и грязным двором, служившим для всех жильцов естественной помойной ямой, они спустились вниз, в подвал, прошли в темноте общим коридором, отыскали ощупью свою дверь и отворили ее.
    Уже более года жили Мерцаловы в этом подземелье. Оба мальчугана давно успели привыкнуть и к этим закоптелым, плачущим от сырости стенам, и к мокрым отрепкам, сушившимся на протянутой через комнату веревке, и к этому ужасному запаху керосинового чада, детского грязного белья и крыс – настоящему запаху нищеты.

    Но сегодня, после всего, что они видели на улице, после этого праздничного ликования, которое они чувствовали повсюду, их маленькие детские сердца сжались от острого, недетского страдания. В углу, на грязной широкой постели, лежала девочка лет семи; ее лицо горело, дыхание было коротко и затруднительно, широко раскрытые блестящие глаза смотрели пристально и бесцельно. Рядом с постелью, в люльке, привешенной к потолку, кричал, морщась, надрываясь и захлебываясь, грудной ребенок. Высокая, худая женщина, с изможденным, усталым, точно почерневшим от горя лицом, стояла на коленях около больной девочки, поправляя ей подушку и в то же время не забывая подталкивать локтем качающуюся колыбель. Когда мальчики вошли и следом за ними стремительно ворвались в подвал белые клубы морозного воздуха, – женщина обернула назад свое встревоженное лицо.

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *