Силентиум

Силентиум

Анализ стихотворения Тютчева Силентиум Silentium Молчание

Стихотворение «Silentium!» относят к раннему периоду творчества поэта, переводится название с латинского, как «молчи». До выхода в свет Тютчев несколько раз переделывал свою работу, из-за того, что ему казался текст слишком откровенный, а размер большой. Несмотря на неуверенность в успехе данной работы, это стихотворение показало Тютчева, как чувственного, откровенного человека, способного философски мыслить.

Это стихотворение Тютчев решил написать после женитьбы на Элеоноре Петерсон. Он был очень влюблен в девушку, но всё было то, что не давало покоя. Под влиянием своих тревог и переживаний Федор Иванович и написал «Silentium!».

В первой части стихотворения мы видим призыв автора молчать, и не раскрывать свои чувства. Но продвигаясь дальше мы видим, что Тютчев обращается к неизвестному героя, сначала были предположения, что это может быть супруга, но этот герой на самом деле мужчина, и скорее всего Тютчев говорил сам с собой. Поэтому он приказывал себе молчать, дабы спасти свое счастье. Тяжелая жизнь Тютчева наверняка оставила след в его душе и повлияла на характер, из-за этого страх берет вверх и заставляет автора замыкаться в себе и быть очень сдержанным.

Текст «Silentium!» Ф.Тютчев

Молчи, скрывайся и таи
И чувства и мечты свои —
Пускай в душевной глубине
Встают и заходят оне
Безмолвно, как звезды в ночи,-
Любуйся ими — и молчи.

Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймёт ли он, чем ты живёшь?
Мысль изречённая есть ложь.
Взрывая, возмутишь ключи,-
Питайся ими — и молчи.

Лишь жить в себе самом умей —
Есть целый мир в душе твоей
Таинственно-волшебных дум;
Их оглушит наружный шум,
Дневные разгонят лучи,-
Внимай их пенью — и молчи.

Анализ стихотворения Тютчева «Silentium!» №2

Не секрет, что свои ранние произведения Федор Тютчев создавал исключительно для себя, формулируя таким необычным образом свои мысли и чувства. Будучи дипломатом и достаточно известным государственным деятелем, он не стремился к литературной славе. И лишь уговоры одного из сослуживцев, считавшего, что стихи Тютчева действительно восхитительны, заставили поэта опубликовать некоторые из них.

Среди первых произведений, которые были напечатаны в российских журналах, стоит отметить стихотворение «Silentium!», название которого в переводе с латинского означает «Молчи!». Это произведение претерпело несколько редакций, так как автор считал его довольно откровенным и очень личным для того, чтобы представлять на суд читателей. Тем не менее, именно это произведение принесло начинающему поэту и состоявшемуся дипломату славу очень тонкого, романтичного и не лишенного философских мировоззрений литератора.

Стихотворение «Silentium!» увидело свет в 1830 году, однако предполагается, что создано оно было гораздо раньше. И поводом для написания столь необычного как по форме, так и по содержанию произведения послужила женитьба Тютчева на Элеоноре Петерсон через несколько лет после поступления на дипломатическую службу. Поэт был безумно влюблен в свою молодую жену и после свадьбы считал себя по-настоящему счастливым человеком. Однако предчувствие неминуемой беды все же не давало Тютчеву покоя. Именно осмыслению своих тревог и переживаний, попыткам понять, что же именно вызывает в нем смутное чувство тревоги, посвящено стихотворение «Silentium!» .

Начинается оно весьма нетипично для поэта, которому впоследствии суждено было стать родоначальником русского романтизма. Первые строчки – это призыв молчать, скрывая свои чувства и мысли, что можно объяснить родом деятельности Тютчева-дипломата. Однако далее поэт развивает свою мысль, отмечая, что мечты напоминают ему звезды в ночи, которые также эфемерны и далеки. Поэтому автор призывает, обращаясь к неизвестному собеседнику: «Любуйся ими – и молчи!». Под вторым участником этого странного диалога многие исследователи творчества Тютчева подразумевают его супругу Элеонору. Однако обращения поэта адресованы не женщине, а мужчине. С учетом того, что Тютчев свои первые стихи вообще не планировал кому-либо показывать, нетрудно догадаться, что эту необычную беседу автор ведет сам с собой. И именно самому себе он приказывает молчать, считая, что только таким способом сможет защитить свое личное счастье, свои надежды и мечты от посягательств. При этом поэт указывает на то, что «мысль изреченная есть ложь», и в этой фразе содержится намек на библейские истины, которые гласят, что мысли человека подвластны лишь Богу, а слова способен подслушать дьявол. Судя по всему, Тютчев отчаянно чего-то боится, и этот страх заставляет его замыкаться в себе, быть гораздо более сдержанным в беседах, поступках и суждениях.

Если сопоставить факты, то получается, что именно в это время поэт знакомится со своей будущей супругой и делает ей предложение. Он не тешит себя надеждой, что урожденная графиня Ботмер согласиться стать его женой. Однако, вопреки ожиданиям, получает разрешение на брак со стороны родственников Элеоноры и долгое время не может поверить своему счастью. Тютчев настолько благодарен судьбе за этот неожиданный подарок, что боится спугнуть лишним словом или же мыслью свое семейное благополучие. Именно поэтому, изредка отрываясь от своих «таинственно-волшебных дум», поэт приказывает себе: «Внимай их пенью – и молчи!». Автор словно бы предчувствует, что его личному счастью не суждено длиться вечно. И действительно, в 1838 году, после неудачного возвращения в Россию, сопровождавшегося крушением парохода, Элеонора Тютчева умирает на руках у поэта. Таким образом, его опасения становятся реальностью. По воспоминаниям очевидцев, после смерти жены Федор Тютчев стал совершенно седым за несколько часов. И – полностью расстался с иллюзиями относительно того, что сможет быть счастливым.

В стихотворении переданы размышления Ф.И. Тютчева о том, что внутренний мир человека понятен лишь ему самому и никогда не сможет быть до конца увиденным другими. Словами не передать всех грёз и мечтаний, которыми мы живём. «Мысль изречённая есть ложь» — так пишет поэт.

Каждая строфа в произведении – отдельная смысловая часть, полностью замкнутая в себе. Они объединены лишь главной мыслью стихотворения о чуждости внутреннего мира человека и внешнего, а также повторением завершающих слов в последних строках. (Эпифора)

Первая строфа содержит в себе энергичное убеждение («молчи, скрывайся и таи»), слова невидимого читателю наставника, который стремится помочь ищущему себя понять свой духовный мир, научиться видеть всё его неповторимое своеобразие.

Во второй строфе настойчивое убеждение переходит в логическое рассуждение. Тон мысленного монолога лирического героя меняется, теперь он не пытается поведать кому-то свою точку зрения, научить жизни несмышлёного, нуждающегося в помощи человека. Автор использует такой поэтический приём, как цепь риторических вопросов, с которыми он обращается к самому себе: «Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя? Поймет ли он, чем ты живешь?» И тут же делает вывод: «Мысль изреченная есть ложь». Так поэт выражает свою мысль о том, что словами сложно передать всё богатство и полноту человеческой души.
В третьей строфе снова слышится наставление умудрённого опытом человека, обращённое к более юным мечтателям. Он даёт совет о том, как сохранить тишину и волшебство неискушённого сознания:

Лишь жить в себе самом умей –
Есть целый мир в душе твоей
Таинственно-волшебных дум.

В произведении мало тропов: на три строфы – три образа: сравнение «Безмолвно, как звезды в ночи» в первой, параллель душевной жизни с незамутненными ключами – во второй и противопоставление дневных лучей скрытому миру «таинственно-волшебных дум», – в третьей. На мой взгляд, малое количество тропов в сочетании с элементами разговорной речи, повелительным наклонением глаголов делает текст похожим на заклинание. Следуя ритму стихотворения, читатель погружается в состояние внутренней тишины, путь к которому пытается подсказать нам автор. Так поэт пытается помочь тем, кто не слышит голос своей души и теряет себя в суете обыденности.

Стихотворение показалось мне неоднозначным и сложным для понимания. Однако вчитавшись в него, я увидела в нём смысл, который отвечает моим убеждениям: тому, кто сумел по-настоящему понять себя, кто научился ценить своё внутреннее богатство, суета внешнего мира не сможет помешать быть целостным и самодостаточным человеком. Лишь пребывая в гармонии с самим собой, можно жить полной жизнью и не зависеть ни от кого.

Анализ стихотворения «Silentium!» Тютчева.

Тютчев не писал для публики, в основном, он писал для себя, излагая свои мысли на бумаге. В каждом стихотворении он ищет истину, правду.
Стихотворение Тютчева «Silentium!» было написано в 1830 году четырехстопным ямбом. Неправильное ударение некоторых слов в стихотворении объясняется тем, что для Тютчева было важнее показать правдивые чувства, а не ложь. Он обращается к вопросам жизни:

Как сердце высказать себя?
Другому как понять тебя?
Помет ли он, чем ты живешь?

Он ищет ответы на них, сомневается или, наоборот, убеждается в правильности своих мыслей. Тютчев рассуждает о том, что даже сердце порой сложно признаться в своих мыслях и предположениях, а поймет ли тебя другой человек – это вечный вопрос, потому что представления о жизни, мысли и чувства у всех людей различны и противоречивы. Тютчев советует:

Молчи, скрывайся и таи
И чувства, и мечты свои.

Будто в человеке рождается страх: «А поймут ли меня? Что скажут в ответ?». Но Тютчев верил в то, что будет понят человечеством.
Но так же Тютчев призывает слушать чужие мнения:

Взрывая, возмутишь ключи, —
Питайся ими – и молчи.

Тем самым углублять свои знания и представления о мире.
Каждую свою мысль нельзя показывать свету, надо лишь самому наслаждаться ей, а так же скрывать свои чувства и сдерживать эмоции, переполняющие душу.
Человек должен жить своим миром, своей душой, чтобы для всех это было тайной, потому что, открыв ее, он, возможно, будет не понят другими людьми и чужд тем, кто не считает его мнение и предположение верным.

анализ стихотворения №5

Каждый, кто хотя бы немного знаком с творчеством Федора Ивановича Тютчева, знает, что в начале его «творческого становления» стихи автора были исключительно личными творениями. Тютчев не жаждал народной славы, ведь уже на тот момент он был довольно узнаваемым человеком в широких кругах, ведь он занимал почетное место дипломата.

Впрочем, судьба уготовила ему неплохую карьеру писателя, а произошло все из-за одного случая. Один из коллег-сослуживцев совершенно случайно прочитал некоторые наброски стихов, и они ему очень понравились. Только поэтому Федор Тютчев попробовал опубликовать свои первые шедевры.

Среди крайне интересных работ, которые опубликовал автор, ярко выделялось стихотворение «Silentium!», которое было уникальным и неповторимым, мало какой поэт на тот момент мог опубликовать столь незначительное по объему, но столь значимое по сути произведение.

Проводя анализ стихотворения, начнем с названия. Само слово: «Silentium» (Силентиум) означает «Молчи» (в переводе с латыни). Что означает это «молчи»? Тютчев был довольно интересным философом, и это произведение имеет явный философский смысл, однако Федор Иванович был довольно замкнутым и не хотел делиться своими мыслями. Даже это произведение было опубликовано после целого ряда редактирования, автор посчитал его слишком личным.

Глубинный смысл данного стихотворения заключается в том, что человеку порой очень трудно сказать другому о своих мыслях, переживаниях и чувствах, что человек боится насмешек.

Как сердце высказать себя?

Другому как понять тебя?

Помет ли он, чем ты живешь?

Слово – «Молчи» означает, что нужно доверять свое мышление исключительно самому себе, не нужно разговаривать о личной теме с другим – он тебя не поймет. Гораздо лучше обсудить проблему с самим собой и только тогда ты найдешь решение.

Лишь жить в себе самом умей

Также автор отчетливо говорит, что слушать чужие мнения, россказни о тебе – это глупо и неправильно, что не нужно слушать других, что нужно поступать так, как велит тебе твоя душа.

Есть целый мир в душе твоей

Их оглушит наружный шум

Нужно научиться жить с самим собой, понимать каждую свою мысль, и ни с кем ее не обсуждать, иначе твои мысли поднимут на смех, и ты всю свою жизнь проведешь, сомневаясь: «А правильно ли я думаю, ведь мне же говорят другое».

Слушай себя, загляни в свой мир, ищи там ответы на все вопросы, ищи там свой путь и не уходи с него. Не позволяй чужим мнениям менять твой индивидуальный мир!

Анализ стихотворения Ф.И. Тютчева «Silentium!»

Вряд ли какое-либо другое произведение Федора Ивановича Тютчева (1803—1873) подвергалось такому множеству противоречивых интерпретаций, как его гениальное стихотворение «Silentium!» («Молчание!») (не позднее 1830 года). Стихотворение состоит из 18 строк, разделенных на три шестистишия, каждое из которых относительно самостоятельно и в смысловом, и в интонацион­но-синтаксическом отношениях. Связь этих трех частей — только в развитии лирической темы.

Из формальных средств в качестве скрепляющего эти три части начала можно отметить одно­родные концевые рифмы — точные, сильные, мужские, ударные — и рифмуемые ими последние в каждом из трех шестистиший строки. Главное, что соединяет все три части в художественное це­лое, — интонация, ораторская, дидактическая, убеждающая, призывная и приказывающая. «Мол­чи, скрывайся и таи», — непререкаемое повеление первой же строки повторяется еще трижды, во всех трех шестистишиях. Первая строфа — энергичное убеждение, приказ, волевой напор.

Во второй строфе энергия напора, диктата ослабевает, она уступает интонации убеждения, смысл которого в том, чтобы разъяснить решительные указания первой строфы: почему чувства и мечты должны таиться в глубине души? Идет цепочка доказательств: «Как сердцу высказать себя? / Другому как понять тебя? / Поймет ли он, чем ты живешь? / Мысль изреченная есть ложь». Речь идет о коммуникабельности, о возможности одного человека передать другому не свои мыс­ли — это легче, — а жизнь своей души, своего сознания и подсознания, своего духа, — того, что не сводится к разуму, а гораздо шире и тоньше. Чувство, оформленное в мысль словом, будет заве­домо неполным, а значит, ложным. Недостаточным, ложным будет и понимание тебя другим. Пы­таясь рассказать жизнь своей души, свои чувства, ты только все испортишь, не достигнув цели; ты только встревожишь себя, нарушишь цельность и покой своей внутренней жизни: «Взрывая, возмутишь ключи, — / Питайся ими — и молчи».

В первой строке третьей строфы содержится предостережение о той опасности, которую несет в себе сама возможность соприкосновения двух несовместимых сфер — внутренней и внешней жизни: «Лишь жить в себе самом умей. «. Это возможно: «Есть целый мир в душе твоей / Таинс­твенно-волшебных дум; / Их оглушит наружный шум,/ Дневные разгонят лучи». «Таинствен­но-волшебные думы» возвращают мысль к первой строфе, так как они аналогичны «чувствам и мечтам», которые, как живые существа, «и встают, и заходят», — то есть это не мысли, это меч­тания, ощущения, оттенки душевных состояний, в совокупности своей составляющие живую жизнь сердца и души. Их-то и может «оглушить» «наружный шум», разогнать «дневные» «лу­чи» — вся сумятица «дневной» житейской суеты. Поэтому и нужнб беречь их в глубине ду­ши; лишь там они сохраняют свою гармонию, строй, согласное «пенье»: «Внимай их пенью — и молчи!»

Таково содержание этого совершеннейшего создания тютчевской философской лирики. Оно це­лостно и гармонично. Стоит сосредоточить внимание только на афоризме «Мысль изреченная есть ложь», и стихотворение будет говорить уже о вечной разобщенности людей, и в таком качестве будет живо и актуально для человека всех эпох, потому что поведает нам о том, что коренится в самой природе человека.

>Послушать стихотворение Тютчева Silentium

>Темы соседних сочинений

← Probleme ТютчевАльпы →

Мысль изреченная есть ложь

Дух Хайяма

Из стихотворения «Silentium!» («Силенциум!» «Молчи!», 183]) Федора Ивановичем Тютчева
Молчи, скрывайся и таи
И чувства и мечты свои —
Пускай в душевной глубине
Встают и заходят оне
Безмолвно, как звезды в ночи,-
Любуйся ими — и молчи.
Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймёт ли он, чем ты живёшь?
Мысль изречённая есть ложь.
Взрывая, возмутишь ключи,-
Питайся ими — и молчи.
Лишь жить в себе самом умей —
Есть целый мир в душе твоей
Таинственно-волшебных дум;
Их оглушит наружный шум,
Дневные разгонят лучи,-
Внимай их пенью — и молчи!..
Написано на тему стихотворения «Молчи» немецкого поэта, участника революции 1848 г. в Германии Л. Пфау (1821—1894).
***
«Мысль изреченная есть ложь»?! —
Знать к Истине придем едва ли!
Какую правду здесь найдешь:
«Мысль изреченная есть ложь»?!
С трудом сей «Афоризм» поймешь,-
Ведь заблуждались, а не лгали!
«Мысль изреченная есть ложь»?! —
Знать к Истине придем едва ли…
А Дагай
Суть в том, что не только мысль облаченная в слова становится ложью, но и сама чистая мысль тоже ложь!!! А если точнее то и слово и мысль одновременно находятся в двух состояниях: истины и лжи!!! Как это может быть? Если мысль или произнесенное слово одинаково воспринимается двумя или группой слушателей, то она становится истинной и наоборот: если то же слово или мысль по разному интерпретируется то становится ложной.
Ложь — намеренное искажение истины, неправда, обман…
Заблуждение — Заблуждение, филос., уклонение от истины, принимаемое нами за истинное суждение; основывается всегда на неверности по существу самих посылок, а потому его надо отличать от ошибки, которая представляет нарушение лишь формальной стороны мышления.… … Википедия
Истина — верное отражение объективной действительности в сознании человека, воспроизведение её такой, какой она существует сама по себе, вне и независимо от человека и его сознания. Понимание И. как соответствия знания вещам восходит к мыслителям древности. Так, Аристотель писал: «…прав тот, кто считает разделенное (в действительности. — Ред.) — разделенным и соединенное — соединенным…» (Метафизика, IX, 10, 1051 b. 9; рус. пер., М.—Л., 1934). Эта традиция в понимании И. продолжена в философии нового времени (Ф. Бэкон, Б. Спиноза, К. Гельвеций, Д. Дидро, П. Гольбах, М. В.

Ломоносов, А. И. Герцен, Н. Г. Чернышевский, Л. Фейербах и др.).
Ниже я буду приводить примеры, когда общепринятые мудрые изречения облеченные в слова становятся ложными:
«Не ошибается тот, кто ничего не делает»
Не важно кому на самом деле принадлежит этот фразеологизм, важно, что в конкретных ситуациях он срабатывает, а в общем он ложен. Ведь на самом деле ошибаются все вне зависимости от действия или бездействия. Разница лишь в том, что ошибку гения могут увидеть лишь следующие поколения, а вот ошибку «простого смертного» видно сразу!)
итальянский поэт ХVI века Джованни Баттиста Пескаторе (Giovanni Battista Pescatore, 15..-1558), у которого в поэме «Смерть Руджеро» (Венеция, 1548) говорится: «Chi non fa, non falla» — «Кто не делает, не грешит»
Но порочные мысли часто более греховны чем сами деяния!!! Да и в жизни часто бездействие не меньший порок чем сам грех!
для тех, кто не понял как может ошибиться ничего не делающий, привожу текст вот такой притчи:
Набожный христианин всю жизнь молился и уповал на Бога. Однажды в городе, где он жил, началось наводнение. В дом к христианину забегают соседи и говорят:
— Спасайся, наводнение!
— Нет, отвечает христианин, я буду молиться, Бог меня спасёт.
Христианин погрузился в молитвы о спасении, а вода поднимается всё выше. К его дому подплывают на лодке люди и говорят:
— Садись в лодку, мы тебя спасём.
— Нет, отвечает христианин, меня спасёт Бог.
Христианин продолжает молиться, поднялся уже на крышу, вода на уровне чердака. Подлетает вертолёт, спускают лестницу:
— Залезай, мы тебя спасём.
— Нет, я верующий человек, не приму от вас помощь, меня спасёт Бог.
Вертолёт улетает, христианин стоит уже на самой вершине крыши по колено в воде. И тут волны подносят к его ногам вырванное с корнями большое дерево. Но христианин, вместо того, чтобы сесть на дерево и уплыть, отверг дерево. И утонул.
Христианин предстал пред Богом и говорит:
— Я тебе всю жизнь молился, почему ты меня не спас?
— А кто, отвечает Бог, посылал тебе лодку, вертолёт, дерево чтоб ты спасся? О какой помощи ещё ты можешь спрашивать?»
…то, что он ничего не делал, а лишь уповал на Бога не спасло его — это и было ошибкой «ничего не делающего») вот тут то и вспомнишь народную поговорку: «На Бога надейся а сам не плошай»
Иоганн Вольфганг фон Гете
«Неблагодарность — род слабости. Выдающиеся люди никогда не бывают неблагодарными.
© Copyright: Александр Дагай, 2018
Свидетельство о публикации №218041200140
1.

© Copyright: Дух Хайяма, 2009
Свидетельство о публикации №109032301292

Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении

Другие произведения автора Дух Хайяма

Рецензии

Написать рецензию

Это на слух постороннего чья-то мысль — ложь, зато неизвлеченная, но своя есть надежда на правду.
Со всем уважением —
Папа Ген 15.12.2018 09:35 • Заявить о нарушении

+ добавить замечания

голубчик мой, согласен с вашей мыслью целиком и полностью. Со всем уважением —
Дух Хайяма 16.12.2018 20:02 Заявить о нарушении

+ добавить замечания

Написать рецензию Написать личное сообщение Другие произведения автора Дух Хайяма

Примечание:
1Молчание! (лат.)

Автограф — РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 11. Л. 1 об.
Первая публикация — Молва. 1833. № 32, 16 марта. С. 125. Вошло — Совр. 1836. Т. III. С. 16, под общим заголовком «Стихотворения, присланные из Германии», под номером XI, с общей подписью «Ф. Т.». Затем — Совр. 1854. Т. XLIV. С. 12; Изд. 1854. С. 21; Изд. 1868. С. 24; Изд. СПб., 1886. С. 88–89; Изд. 1900. С. 103–104.
Печатается по автографу.
Датируется предположительно не позднее 1830 г.
Автограф — на обороте листа со стих. «Цицерон». Авторские знаки в автографе — специфически тютчевские: шесть тире (во 2, 5, 10, 13, 15, 17-й строках), три вопросительных знака, все во второй строфе (1, 2, 3-й строках), восклицательный знак и многоточие — в конце. Конец строф основан на контрасте духовной активности (призывы: «любуйся», «питайся», «внимай») и будто пассивной замкнутости — призыв к молчанию. Последнее слово во всех строфах — «молчи» — сопровождается в автографе разными знаками. В первом случае стоит точка, во втором — многоточие, в третьем — восклицательный знак и многоточие. Смысловая, эмоциональная нагрузка этого слова в стихотворении возрастает. Особенно выразительно тире в конце знаменитого парадокса — «Мысль изреченная есть ложь». Суждение открыто, мысль не завершена, сохраняется многозначность высказывания.
В Муран. альбоме (с. 18–19) текст, как в автографе, но 16-я строка — «Их заглушит наружный шум» (в автографе — «оглушит»). Знаки: убраны все тире в конце строк, вместо них во 2-й строке — восклицательный знак, в 5-й — двоеточие, в 10-й — точка с запятой, в 13-й — восклицательный знак, в 15-й — запятая, в 17-й— двоеточие, в конце стихотворения стоит точка.
При печатном воспроизведении текст подвергся значительным деформациям. 2-я строка, которая в автографе — «И чувства и мечты свои», — в Молве имеет другой смысл: «И мысли и мечты свои!», но уже в пушкинском Совр. — «И чувства и мечты свои»; так и в дальнейшем. В автографе 4-я и 5-я строки — «Встают и заходят оне / Безмолвно, как звезды в ночи, — » (видимо, ударения: «заходят», «как звезды»), но в Молве — другой вариант: «Встают и кроются оне / Как звезды мирные в ночи», в пушкинском Совр.— вариант автографа, но в Совр. 1854 г. и в других указанных выше изданиях дан новый вариант строк: «И всходят и зайдут оне / Как звезды ясные в ночи». 16-я и 17-я строки в автографе имели вид: «Их оглушит наружный шум / Дневные разгонят лучи —» (слово «разгонят» здесь требует ударения на последнем слоге). В Молве эти строки — «Их оглушит житейский шум / Разгонят дневные лучи», но в изданиях 1850-х гг. и последующих указанных — «Их заглушит наружный шум / Дневные ослепят лучи». Исправления, направленные на то, чтобы сделать стихи более гладкими и лишенными старинных ударений, затушевывали специфически тютчевскую выразительность. Интонации также далеко не достаточно зафиксированы в прижизненных и двух последующих изданиях. Не все тютчевские тире были сохранены; безосновательно отсутствовал восклицательный знак вместе с многоточием в конце стихотворения. Таким образом, обеднялся эмоциональный рисунок текста (в Молве, напротив, были поставлены в конце каждой строфы восклицательный знак и многоточие, но в этом случае игнорировалась указанная поэтом динамика эмоции).
Сложилась целая история осознания и интерпретации этого стихотворения. Н. А. Некрасов, полностью перепечатав его в своей статье, отнес к той группе произведений поэта, «в которых преобладает мысль», но отдал предпочтение стих. «Как птичка раннею весной…», хотя не отрицал «очевидных достоинств» стих.

«Silentium!» и «Итальянская villa».
Рецензент ж. «Библиотека для чтения» выделил в Изд. 1854 лишь два стих. — «Как океан объемлет шар земной…» и «Silentium!». По поводу последнего он заметил: «Другое стихотворение, равно милое по мысли и ее выражению, носит латинское заглавие: «Silentium» (полностью приведено стихотворение. — В. К.) Все думают точно так же, как господин Тютчев, но новость мысли не составляет достоинства в искусстве. Мысль какая-нибудь может казаться новою только тому, кто мало знаком с мыслями. Искусство действует, неизбежно, всеми известными, всех навещающими мыслями, и великий писатель — тот, кто для мысли, всеми ощущаемой, находит самое верное, самое короткое и самое красивое выражение, которого другие найти не умеют».
И. С. Аксаков полагал, что это стихотворение и «Как над горячею золой…» представляют «кроме своего высокого достоинства, психологический и биографический интерес. Первое из них, то самое «Silentium», которое, напечатанное в 1835 г. (Аксаков допустил фактическую ошибку. — В. К.) в Молве, не обратило на себя никакого внимания и в котором так хорошо выражена вся эта немощь поэта — передать точными словами, логическою формулою речи, внутреннюю жизнь души в ее полноте и правде». Аксаков полностью перепечатал стихотворение, выделив курсивом 1, 2, 10, 11, 12, 13-ю строки, содержащие афористически выраженные мысли.
«Silentium!» относится к числу любимых стихотворений Л. Н. Толстого. В сб. стих. Тютчева он отметил его буквой «Г» (Глубина). По воспоминаниям современников, он часто читал его наизусть. А. Б. Гольденвейзер вспоминал высказывание писателя: «Что за удивительная вещь! Я не знаю лучше стихотворения». Цитаты из стихотворения использованы в романе «Анна Каренина». В одном из вариантов третьей главы шестой части романа Левин его цитировал; Левин говорил Кити о своем брате Сергее Ивановиче: «Он особенный, удивительный человек. Он именно делает то, что говорит Тютчев. Их замутит какой-то шум, внимай их пенью и молчи. Так он внимает пенью своих любовных мыслей, если они есть, и не покажет ни за что, не осквернит их». Впоследствии Толстой убрал из речи Левина ссылку на Тютчева и цитату применительно к Сергею Ивановичу, сблизив образ самого Константина с идеей «Silentium!». Толстой включил стихотворение в «Круг чтения» и сопроводил философским размышлением, по существу, он создал новый тип комментирования стихотворения— философско-религиозный.
В. Я. Брюсов, рассматривая стихотворение, решает гносеологическую проблему: «Из сознания непостижимости мира вытекает другое — невозможности выразить свою душу, рассказать свои мысли другому.
Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймет ли он, чем ты живешь?
Как бессильна человеческая мысль, так бессильно и человеческое слово. Перед прелестью природы Тютчев живо ощущал это бессилие и сравнивал свою мысль с «подстреленной птицей». Неудивительно поэтому, что в одном из самых своих задушевных стихотворений он оставил нам такие суровые советы:
Молчи, скрывайся и таи
И чувства и мечты свои.
Лишь жить в самом себе умей…»
С Брюсовым спорил А. Дерман: «Таким образом, из знаменитого восклицания «мысль изреченная есть ложь!» сделан г. Брюсовым силлогистический мостик к утверждению о предпочтительности нерассудочных форм постижения мира перед рассудочным познанием. Это явно неубедительно и основано на необъяснимом игнорировании прямого смысла восклицания и всего стихотворения «Silentium» в целом. Не «мысль, т. е. всякое рассудочное познание, есть ложь», но «мысль изреченная», и смысл стихотворения исключительно в том, что мысль искажается при своем рождении при превращении в слово». Развивая свою мысль и цитируя стихотворение, полемист уточняет свое понимание тютчевской идеи: «бессилие слова заключается в невозможности передать силу мысли, смысл не в равенстве мысли и слова, а в разности, в утечке и искажении мысли при передаче другому».
Для Д. С. Мережковского это стихотворение — «сегодняшнее, завтрашнее». Логика мысли Тютчева, по мнению писателя, направлена на «самоубийство»: если в основе мира лежит злая воля, активное действие бессмысленно, разумно лишь созерцание. Человек не нужен другому человеку для действия. Если действие бессмысленно, то и общение не нужно. Отсюда вывод: «Лишь жить в самом себе умей» — выражение индивидуализма, одиночества, безобщественности. Следующий шаг на том же пути развития делают Бальмонт, пожелавший жить собой и быть себе солнцем, и З. Гиппиус, которая хочет «полюбить себя, как Бога». «Самоубийцы так и не знают, что цианистый калий, которым они отравляются, есть Молчание: «Молчи, скрывайся и таи / И чувства, и мечты свои… / Лишь жить в самом себе умей…». Его болезнь — наша: индивидуализм, одиночество, безобщественность».
К. Д. Бальмонт выделил в наследии Тютчева это стихотворение: «Художественная впечатлительность поэта-символиста, полного пантеистических настроений, не может подчиниться видимому; она все преобразовывает в душевной глубине, и внешние факты, переработанные философским сознанием, предстают перед нами как тени, вызванные магом. Тютчев понял необходимость того великого молчания, из глубин которого, как из очарованной пещеры, озаренной внутренним светом, выходят преображенные прекрасные призраки».
Вяч. Иванов считал это стихотворение определяющим в мироощущении Тютчева: «Молчи, скрывайся и таи» — знамя поэзии Тютчева; его слова — «тайные знамения великой и несказанной музыки духа»; поэт-теоретик имеет в виду самопогружение, когда «нет преград» между человеком и обнаженной бездной, такое приобщение к мировым безднам невыразимо в слове и требует Silentium. Это мгновение бытия ценно и вечно». Вяч. Иванов сблизил по смыслу стих. «Silentium!» и «День и ночь»: «Новейшие поэты не устают прославлять безмолвие. И Тютчев пел о молчании вдохновеннее всех. «Молчи, скрывайся и таи…» — вот новое знамя, им поднятое. Более того, главнейший подвиг Тютчева — подвиг поэтического молчания. Оттого так мало его стихов, и его немногие слова многозначительны и загадочны, как некие тайные знамения великой и несказанной музыки духа. Наступила пора, когда «мысль изреченная» стала ложью».
Символисты, изучая структуру тютчевского образа и стремясь найти у этого поэта модель символической поэзии, обращались к «Silentium!», видя в нем теоретическое обоснование поискам символов. Если «мысль изреченная есть ложь» и никаким логическим сочетанием слов, ни в каком определенном образе нельзя адекватно выразить идею, остается единственный путь — «поэзия намеков, символов» — так развивал свою мысль В. Я. Брюсов. «Живая речь есть всегда музыка невыразимого; «мысль изреченная есть ложь», — ссылаясь на Тютчева, писал А. Белый и заключал: «В слове-символе соединяется «бессловесный» внутренний мир человека с «бессмысленным» внешним миром». В конечном итоге развития этой мысли он сводил лирическое творчество к магическому заклинанию через звукоподражания и образец находил в поэтическом опыте Тютчева.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *