Руки на иконах

Руки на иконах

Знаки-иконы, знаки-индексы, знаки-символы в языке. Знаки-диаграммы как разновидность икон.

Со всевозможными знаками каждый из нас встречается в тех случаях, когда вместо одного предмета, явления, действия используется другой материальный факт, заменяющий ту или иную реалию, совокупности реалий. Действительность воспринимается не только непосредственно, но и с помощью различных знаков. Разнообразные знаки вошли в нашу жизнь глубоко и прочно (знаки этикета, дорожные знаки, вербальные знаки, денежные знаки, математические знаки, знаки-жесты, знаки предписывающие, советующие).

Семиотика – научная дисциплина, которая изучает знаки, их природу, свойства, классификации, отношения и т.д.

Основной единицей семиотики является знак. Знак – материальный факт, служащий для обобщенного наименования реалий, связанный с ними в сознании человека естественными или условными отношениями и преднамеренно используемый для обработки, накопления, передачи знаний.

Чарлз Пирс, американский философ, 1839-1914, — основатель семиотики. Он создал базовую для семиотики классификацию знаков:
1) знаки-иконы (icon), изобразительные знаки, в которых означаемое и означающее связаны меж собой по подобию;
2) знаки-индексы (index), в которых означаемое и означающее связаны меж собой по расположенности во времени и/или пространстве;
3) знаки-символы (symbol), в которых означаемое и означающее связаны меж собой в рамках некоторой конвенции, т.е. как бы по предварительной договоренности. Национальные языки — примеры таких конвенций.

Знаки-индексы.

Знаки-индексы в биокоммуникации. В коммуникации животных знаки-индексы составляют подавляющее большинство. Их индексальность (симптоматичность) состоит в том, что они представляют собой внешнее проявление и слагаемое некоторого психофизиологического или соматического состояния животного. Например, собака от радости виляет хвостом; кошка, разомлев от сытости и покоя и ласкаясь к хозяину, мурлычит. Знаковость названных симптомов заключается в том, что они адресуются партнеру.

Жесты и мимика человека. В общении людей постепенно вырабатывались знаки, которых не было в мире животных. Движения тела и лица, как никакая другая группа физических движений (бег, ходьба, рубка, косьба и др.), насыщены парасемиотическими явлениями.

С точки зрения семиотики в обыденной жизни существуют три класса движений тела:

1.Движения, которые не являются знаками, — это психологи­чески незначимые физические движения тела и физиологические процессы («почесался», «открыл глаза (проснувшись)», «разжал кулак» и т. п.).


2. Знаки-симптомы (т.е. приметы, признаки тех или иных состояний) — это психологически значимые позы, жесты, ми­мические движения, которые не являются условными, направленными от говорящего к его адресату: они «значат то, что значат»: «плакал», «улыбнулся», «поморщил­ся», «надулся», «стиснул зубы», «(непроизвольно) зевнул», «за­бил в ладоши (от радости)», «вспотел», «дрожал», «расправил : плечи»; сюда же следует отнести внешние (звуковые и «цвето­вые») проявления психологически значимых состояний: «стонал», «рыдал», «стучал зубами», «покраснел», «побледнел», «мямлил», «произнес дрожащим голосом» и т. п. Жесты-симптомы имеют индексальную мотивированность, хотя люди могут об этом про­сто никогда не задумываться. В родной культуре для человека по­чти нет чисто условных жестов: он по опыту жизни, без объясне­ний, понимает, что такое, например, «почесать в затылке», «ку­сать губы» или «потирать руки»

3. Знаки-кинемы (как явления кинезики) — это ком­муникативно значимые телодвижения, жесты и мимические движения, используемые в качестве узуальных поведенческих ак­тов: «встал (в знак приветствия или уважения)», «кивнул (в знак согласия или приветствия)»,, «погрозил кулаком (или указатель­ным пальцем) в знак угрозы», «козырнул (приветствуя)», «(де­монстративно) зевнул», «поцеловал руку (женщине, священни­ку) в знак приветствия или почтения)», «аплодировал», «расшар­кался» и т. п. В отличие от непроизвольности жестов-симптомов,кинемы производятся сознательно и имеют адресата. Симптомы, по мере того, как жест утрачивает прямую причинную связь с определенным состоянием, могут становиться кинемами (т.е. бо­лее условными знаками). Однако провести границу между симп­томами и кинемами иногда трудно. Некоторые «одноименные» действия могут быть и симптомом, и, кинемой — в зависимости от ситуации. Например, непроизвольная улыбка, иногда даже наедине, как бывает при воспоминании о чем-то радостном, — это симп­том, но профессиональная, улыбка стюардессы — это кинема; бо­лельщик, услышав по радио сообщение о победе своей команды, от радости захлопал в ладоши — это симптом, но «вежливые» апло­дисменты зрителей / слушателей после малоинтересного выступле­ния — это кинема.


Некоторые кинемы восходят не к биологически мотивирован­ным жестам-симптомам, но к элементам ритуала или связаны с поверьями. Таковы жесты и позы «ударить по рукам», «вытянуть­ся в струнку», «присесть на дорожку», «снять шляпу», «показать кукиш», «взять под козырек» и т.п.

Среди жестов-кинем также почти нет знаков-символов, т.е. полностью немотивированных знаков. Исключение составляют те движения, которые изначально были условным (но, конечно, иконическим, т.е. «с намеком»)

обозначением половых движений и органов (ср. жесты «фига», «показать язык», «делать / пока­зать нос», «показать большой палец»; в некоторых культурах су­ществует жест «кольцо» (образуется большим и указательным паль­цем, передает значение ‘ОК\ ‘о’кей’) и т.п.

Знаки-индексы в естественном языке: интонация, междометия и шифтеры.

1. Интонация. Ее относят и к паралингвистическим феноменам (объединяя в один класс с жестами и ми­микой), и к лингвистике (это явление просодии, часть супрасегментных средств акустико-артикуляционной организации речи). Интонация двойственна; в ней содержатся од­новременно фундаментальные инвариантные черты этниче­ского языка и вместе с тем тонкие индивидуальные, просто интимные особенности звучания речи конкретного человека, обус­ловленные всем его существом — полом, возрастом, психосома­тикой вплоть до настроения и отношения к адресату и предмету речи.

Л.Р.Зиндер считал, что интонация — это наиболее характерный фонетический признак того или иного языка. В то же время исследователи онтогенеза речи установили, что ребенок в обращенной к нему речи сначала раз­личает только интонационные модели; соответственно и усваива­ются интонационные модели также в первую очередь.

В индивидуальной речи интонация является главным сред­ством выражения чувственного содержания речи: ее «вклад» в выражение эмоций оценивают в 80 — 95 %. Дарвин писал, что че­ловек, когда он жалуется или испытывает некоторое страдание, «почти всегда говорит на высоких нотах». В спокойном, удовлетворенном, в расслаб­ленном состоянии общий высотный контур речи понижается.
Интонация и сильнее слов, и искренней, и безыскусней: это пря­мое, идущее из глубины организма говорящего человека, из самих легких, акустическое выражение его чувств, эмоционального отношения к предмету речи, к собеседнику, к обстановке разго­вора. Интонация, как мимика и жесты, является и частью, и од­новременно проявлением психосоматического состояния челове­ка; следовательно, по характеру связи формы и содержания знака интонация соответствует определению знаков-индексов (симпто­мов).

Художественные производные интонации дают мелодию (мо­тив), ритм и метр — то, что создает звучащую образную основу музыки и поэзии.

2. Междометия (как класс слов) — непроизвольные и нерасчлененные выкри­ки (возгласы), возникавшие в качестве звуковой реакции орга­низма на внешние раздражения. Фонетически междометия как бы пропущены сквозь «фонологическое сито» (А.А.Реформатский) этнического языка, поэтому они не могли быть точными копия­ми тех звуковых реакций, которые дали им начало. Ср. междоме­тие Тьфу! к звук плевка, к которому оно восходит, или церковно­славянское по происхождению междометие Увы! в качестве ото­бражения звука плача или всхлипа. «Симптоматическая» мотиви­рованность междометий соответствующими состояниями организма делает междометия классическим примером знаков-индексов.

3. Шифтеры. Термин шифтер (англ. shifter ‘переключатель’) в 1920-х гг. ввел в теорию грамматики Отто Есперсен, чтобы подчеркнуть функциональную общность ряда грамматических категорий, способных изменять характер связи сообщения с актом речи — как бы переводить («переключать») сообщение в разные плоскости по отношению к реальности, ко времени и участникам данного речевого акта.

В свое время Ч. Пирс, указывая на возможность конвенциональности в индексах и называя такие смешанные виды знаков подиндексами, или вырожденными индексами, относил к ним лич­ные и указательные местоимения, в том числе в относительной функции, а также окончания, которые присоединяются к «уп­равляемым» словам, чтобы показать, «какое именно слово явля­ется управляющим».

Р.О.Якобсон относил к шифтерам глагольные категории лица, времени и наклонения, определяя их в терминах семиотики как индексные символы.

«Символизм» шифтеров связан с обычной в языках немотивированностью формальных показателей данных категорий их со­держанием, а «индексальность» — с функцией указания, а также с их «реальной» (а не условной) «привязанностью» к моменту речи и к участникам речевого акта. Например, «знак «я» не может обозначать свой объект, «не находясь с ним в реальной связи»: слово «я», обозначающее говорящего, реально связано с высказыванием и, следовательно, функционирует как индекс» .

Если другие знаки-индексы (жесты, мимика, интонация, меж­дометия) связаны с выражением эмоционально-чувственного со­стояния говорящего, то индексальная природа шифтеров обус­ловлена логико-коммуникативной необходимостью представить в грамматике порождаемого высказывания опорные коммуникатив­ные «координаты» текущего речевого акта.

В исчезновении шифтеров из индивидуальной речи (в частно­сти таких, как грамматическое лицо и время) видят четкий линг­вистический симптом шизофрении (которая, с точки зрения пси­хологии коммуникации, представляет собой утрату способности и воли и к диалогу вследствие подавленности правого полушария). Щифтеры «привязывают» сообщение к текущему акту коммуни­кации, но именно этой связи с реальностью недостает шизофре­ническому сознанию.

Знаки-иконы.

Знаки-иконы в коммуникации животных. Суть иконической связи между означающим знака и его содержанием — в их подобии, когда «а — это не b, но похоже» (в отличие от индексальиой связи, где а есть частично b)., В коммуникации животных подавляющее большинство составля­ют знаки-индексы, почти отсутствуют знаки-символы и очень немного знаков «срединного» характера -знаков-икон.

Семиотические отношения подобия, имитации, мимикрии (а не реальности) в общении животных возникают в результате про­цесса, который называют ритуализацией их поведения.

Иконическое (имитирующее) поведение животных отчасти напоминает состязание или игру, отчасти действительно является игрой (если затевается для забавы).

Например, в брачный период самцы-соперники вступают в едино­борство, однако у большинства видов «дуэль» ведется отнюдь не «на жизнь или смерть», не «всерьез», а как бы «до испуга» соперника или «до пер­вой крови».

Иконичность в паралингвистике: между искренностью и игрой.В повседневном общении (не в ото­бражении его на сцене и не в коммуникации глухонемых) в паралингвистическом сопровождении речи к иконическим знакам от­носятся те жесты, позы и мимические движения, в которых ими­тируются те или иные симптоматические (индексальные) знаки с целью создать впечатление наличия соответствующего психо­физиологического состояния (деланная улыбка, натянуто усмехнулся, притворные слезы, фальшивое бодрячество, спросил с притворным интересом, сделал удивленные глаза и т. п. Однако в подобных ситуациях было бы неверно видеть толь­ко фальшь: факт натянутой улыбки нельзя интепретировать как ‘не хотел улыбнуться’: скорее, человек ‘хотел, но не мог улыб­нуться’, потому что слабая радость не могла «перевесить» преоб­ладавшего в его состоянии минора) В парасемиотических имитаци­ях человек усиливает и подчеркивает проявления тех компонен­тов своего состояния, о которых он не сообщает вербально, но хотел бы, чтобы они были замечены собеседником.

В естественных языках знаков иконического (изобразительно­го) характера существенно больше, чем знаков-индексов (слова-звукоподражания и их дериваты; идеофоны и иконичность морфологического строе­ния; диаграмматичность в синтаксисе; иконичность в графике).

В узкотерминологическом смысле, звукоподражания— это грам­матический класс неизменяемых слов, служащих для имитации звуков, издаваемых людьми и животными (ха-ха-ха, мяу, ку-ка-реку), предметами (тик-так ‘звук часов’, пиф-паф ‘звук выстре­ла’, тра-тта-та ‘звук барабана’), а также звуков, имеющих мес­то в неживой природе (и вдруг гром.: бабах)).

В широком смысле, звукоподражания — разнообраз­ные слова (иногда части слов), у которых план выражения (их звуковая- оболочка) так или иначе мотивирован звуками, связанными с тем, что обозначает тот или иной знак.

Звукоподражание присутствует в названиях большинства дей­ствий, включающих звуковые проявления: дребезжать, греметь, громыхать, капать, кашлять, плевать, прыскать, пыхтеть, скрипеть, сопеть, стучать, топать, трещать, храпеть, хрипеть, шаркать и т.п. К древнейшим звукоподражаниям, относящимся к индоевропей­ской и праславянской эпохам, восходят глаголы речи: говорить, молвить, кликать, волхвовать, колдовать, ворчать, врать, кри­чать, роптать, вопить, лепетать, мямлить, гнусавить, шептать, нем. sрrесhеп, англ. sреак (из sреаk ‘шуметь’) и многие другие. Не исключен звукоподражательный характер гла­голов шутить, баяти, корити. Звукоподражания остаются продук­тивным источником для глаголов речи, в том числе в случаях ис­пользования «нечеловеческих» звукоподражаний применительно к человеку: шипеть, мурлыкать, брехать. Звукоподра­жания в лексике метаязыка разнообразны и фонетически точны.

У множества звукоподражательных глаголов, и особенно у про­изводных от них слов, звукоподражательная мотивация стерлась, ее уже не чувствуют говорящие. Ср.: глагол, колокол, перепел, вар­вар, немцы (от немой — подражание звукам, которые издает- не­мой человек), отпрыск (от прыскать — заимствование из немец­кого шприц и др.).

В современных языках удельный вес звукоподражательных слов во всем лексическом запасе бесконеч­но мал, а по отношению к наиболее употребительной лексике (допустим, к 20 тыс. самых частых слов), по-видимому, не превы­шает 2%.

Идеофоны и иконичность в морфологии. Выделяют»особый, отчасти грамматический класс изобра­зительных слов —идеофоны. Кроме звукоподражаний к идеофонам относят слова, в которых звучание подражает не собственно звуку называемого явления, а его образу, как бы символизируя звучанием его размер, форму, цвет, интенсивность проявления какого-то качества или признака.’ Языковую «технику» идеофонов ‘ можно представить на примере способа образования старославянс­кого имперфекта (времени, с помощью которого изображались дли­тельные, продолжительные действия). Имперфект отличался от аори­ста (краткое, «точечное» прошедшее время) «длинным» (возникшим из повтора гласных) суффиксом: ср. пары (в 3-м л. ед. ч.) аориста и имперфекта: ходи — хождааше, несе — несЬаше.

Как известно, универсальное (по языкам мира) отличие форм множественного числа от форм единственного состоит в том, что формы множественного числа всегда «длиннее» (содержат боль­ше если не морфем, то звуков), чем формы единственного. Это, конечно, иконическая черта в формообразовании. В разных языках семантическая градация трех степеней сравнения манифестирует­ся иконически: компаратив всегда «длиннее» исходной формы положительной степени и «короче» формы превосходной степени.

Диаграмматические знаки и иконичность в синтаксисе. В кругу иконических знаков Ч.Пирс выде­лил два подкласса: образы и диаграммы.:В знаках-образах имеется то или иное внешнее подобие между звучанием и значением .

Диаграмматические знаки-иконы более условны, чем знаки-образы, они передают отношения между частями означаемого (последовательность во времени, иерархия, взаиморасположение в пространстве и др.). Диаграмматический характер присущ по­рядку слов (естественно, в тех языках, где он свободный), поряд­ку расположения придаточных предложений. Например, порядок перечисления авторов в некотором обзоре соответствует или хро­нологии их жизни и трудов, или относительной значимости их достижений, или алфавиту их фамилий. Фраза Отдал в чистку галстук и костюм менее вероятна, чем фраза с «естественным» порядком слов: Отдал в чистку костюм и галстук. Когда строится высказывание со многими соподчиненными (зависимыми от ска-, зуемого) членами предложения, то ближе к сказуемому будут те из них, которые называют более важные для говорящего вещи.

Знаки-диаграммы существуют не только в языке. Все виды диаграмм и графиков — это иконические знаки. Пирс относил к иконам алгебраические формулы и уравнения: «Каж­дое алгебраическое уравнение есть икона постольку, поскольку оно посредством алгебраических знаков (которые сами по себе не являются иконическими знаками) показывает отношения между данными величинами».

Звуковая изобразительность в индивидуальной речи. Большинство людей, читающих детям сказку Л.Толстого «Три медведя», переходя от рассказа о большом мед­веде (Первая чашка, очень большая, была Михаилы Ивановичева) к рассказу о среднем и маленьком (третья синенькая чашечка была Мишуткина), почти непроизвольно и незаметно для себя изменя­ют в ы с о ту голоса: о большом говорят низким тоном, о малень­ком — высоким.

Таким образом в звучании отображается размер предмета, т. е. имеет’ место подражание не звуку (связанному с предметом), а его пространственному образу ‘{в данном случае(размеру). Изобра­зительной может быть также длительность произнесения, ср. и ; и ; в речи учителя физ­культуры: Тя-я-я-янемся, девочки, тя-я-янемся! и ряд других акус­тических свойств звучания (напряженность, расслабленность, придыхательность).

Звуковые жесты. Это замены одного звука другим (артикуляционно близким) для вящей выразительно­сти. А. А. Реформатский писал о типичном звуковом жесте в рус­ской речи: говорящие, на пике экспрессии, иногда заменяют взрывное на фрикативное(в речи студентов, на­пример, в шутливом укоре Ну, ты и , в электричке женщина выговаривает мужа: Другой бы во все глаза глядел бы на свою ненаглядную, а ты!у-у!унида! (Четырежды прозвучавшее в ее речи взрывное не позволяет видеть в фрикативном диалектное влияние.)

Озвончение глухого заднеязычного в звонкий в слове салага (первоначально ‘молодой неопытный матрос’) из салака (‘мелкая мор­ская промысловая рыба’), по-видимому, также не что иное, как звуко­вой жест. Противоположная мена (в речевом узусе одной школьно-дво­ровой компании): звонкий на глухой и одновременно узкий на более широкий — Прифэт! ‘Привет!’. Не исключено, что развитие англ. smog ‘смог’ из smoke’дым’ также сопровождалось звуковым жестом.

Иконичность в графике. Добуквенное письмо (пиктография и иероглифика) — это системы идеографи­ческих знаков, сопоставимых по содержанию со словом: иеро­глиф передает понятие (или представление). Исторически иеро­глифы восходят к схематическим изображениям своего содержа­ния, т.е. имеют иконическое происхождение. В отличие от иероглифов, буквенная запись слова репрезентирует фонемный или (в немногих языках) слоговой состав слов; алфавиты являют­ся кодами символической (конвенциональной) природы.

В большин­стве культурных традиций иероглифику сменило алфавитное (буквенно-фонемное) письмо. Впрочем, в истории большинства на­родов, собственно говоря, не было смены систем письма: мо­лодые культуры (молодые в сравнении с китайской или древне­египетской традицией) сразу усваивали письмо в его более позд­ней и совершенной (или удобной) модели — в виде алфавитов. Однако в письменностях, использующих алфавитное письмо в ходе истории развились разнообразные иконические приемы выраже­ния некоторых значений. Например, пробелы между словами. До изобретения книгопечатания в рукописном тексте не делались пробелы между словами; внутри фонетических синтагм отдельность слов, границы между ними, скорее всего, и не замечались.

Абзацы, абзацные отступы. Этот наборно-графический при­
ем, позволяющий увидеть относительно самостоятельные части
текста, также пришел из типографской практики.

Большие (прописные) буквы. Выступающие над строкой бук­вы делают слово более заметным для глаза. Большие буквы ставят­ся преимущественно в особенных словах — в именах собственных.

Структурирование текста (разбивка на разделы, главы и т.п.). Это диаграмматическое средство облегчает восприятие компози­ции некоторого целого.

Графические средства выделения частей текста — курсив, подчеркивание, полужирный или иной особый шрифт, набор в разрядку или более крупным кеглем и т. п.

Некоторые более частные графические приемы. Ср. редупли­кация как показатель множественного числа: №№ (‘номера’), гг. (‘годы’ или ‘господа’), ии. (‘испытумые’ или ‘информанты’) сс.(‘страницы’) и т.п.

Знаки-символы

Знаки-символы, т.е. ус­ловные знаки, которым не свойственна природная мотивирован­ность означающего означаемым, отсутствуют в коммуникации животных. Но у человека условные знаки имеются. Примеры культурных конвенций в данной области семиотического континуума: 1) этикетное обнажение головы (а также редуциро­ванные формы этого жеста — приподнять шляпу, дотронуться до головного убора, «взять под козырек», слегка (до уровня головы) приподнять руку и др.); 2) вставание, поцелуй в знак привет­ствия; 3) аплодисменты и свист;

В семиотике поведения (в одежде, еде), в этикете условными знаками (немотивированными для современного сознания) яв­ляются: 1) застолья в праздники и после похорон; 2) предписан­ный вид одежды (в придворном этикете, дипломатическом протоколе и т. п.); 3) обязательные виды кушаний на некоторых празд­никах (куличи, пасха, крашеные яйца и др.), свадьбах, помин­ках; 4) обычай чокаться бокалами с вином в праздничном за­столье и запрет этого жеста на поминках;

В естественном языке знаки-символы составляют подавляю­щее большинство. Два других типа элементарных знаков (индек­сы и иконические знаки) в масштабе всего языка немногочис­ленны; это своего рода периферия языковой семиотики с нети­пичными для языка взаимоотношениями означающего и озна­чаемого .

В семиотике искусств, образную основу которых составляют иконические знаки, появление элементов символических, т. е. ус­ловных, связано, с одной стороны, с естественными границами в возможностях человека отобразить мир («подражание» бизону ни в рисунке, ни в скульптуре, ни в танце не могло быть «пол­ным»), а с другой стороны, с формированием разнообразных сознательных, нередко предписанных условностей ху­дожественного отображения мира. Например, в древнеегипетских рельефах в течение многих веков мужские фигуры изображались в условных позах (анатомически невозможных): голова и ноги в профиль, а торс развернутым; в одном изображении, таким об­разом, совмещались два ракурса (две проекции), что обогащало изображение. Если в рельефе изображалось несколько фигур, то обычно они были представлены в разном масштабе.

Во многих искусственных знаковых системах, таких как физи­ко-математическая символика, химические символы, музыкаль­ная и шахматная нотация, искусственные языки программирова­ния и др., знаки-символы преобладают. В других искусственных семиотиках с преобладанием иконических знаков знаки-символы составляют «символическое меньшинство». В частности, в геогра­фических картах (а это образец иконической семиотики) исполь­зуется множество знаков неизобразительных (т. е. немотивирован­ных): линии параллелей и меридианов, цвета в качестве различи­телен государств, этнографических территорий, климатических зон и т.п., обозначения большинства полезных ископаемых (алюми­ний, никель, вольфрам, ртуть, уран, полиметаллы и многие дру­гие); обозначения разных видов промышленности и сельского хозяйства и т.п.

Вариант 2

23. Знаки-иконы, знаки-индексы и знаки-символы в языке. Знаки-диаграммы как разновидность икон.

В семиотике знак, как материальный объект, которому при определенных условиях (образующих знаковую ситуацию) соответствует определенное значение, имеет три основные характеристики: 1) материальная оболочка; 2) обозначаемый объект; 3) правила интерпретации, устанавливаемые человеком; и может быть языковым и неязыковым. На сегодняшний день общепризнанной является классификация знаков, предложенная Ч. Пирсом. Он выделяет три группы знаков: иконические знаки, , знаки-индексыи знаки-символы.

Знаки-индексы(указатели)- не изображают предмет,но являются следствием предмета,его частью.Между знаком и предметом-причинно-следственная связь. Для индекса характерна реальная смежность знака и объекта (к примеру, дым над костром рассматривается как знак костра(например, стрелка — дорожный указатель)). Здесь знак реально является частью действительности, как и сам объект.

Иконические знаки — это знаки, подобные объекту. Примером могут служить рисунок, фотография ,звукоподражание,пиктограммы,сурдоперевод,язык жестов,повтор корней,сюсюканье, имперфект-длительность действия в прошлом)Здесь, как и в последующем случае, знака уже нет в изображаемой действительности, это чисто искусственное образование, отделенное от изображаемого объекта. Знаки-иконы-сильно мотивированные знаки,похожи на предметы. В свою очередь в них выделяются образы (означающее представляет простые качества означаемого) и диаграммы ( знаки-диаграммы, в которых отношения составных частей означающей стороны аналогичны отношениям составляющих означаемой стороны)

Знак-символ вообще не имеет обоснованной связи между формой и содержанием, она условна. Мы ее принимаем как данность, обучаясь системе данного языка. Примерами знаков-символов могут служить слова естественного языка. (+звезды на погонах, местоимения), диахроническая мотивированность-словообразование(человеконенавистник),семантическ.-(клешня).

Иконический знак

Иконические знаки и символы — это принципиально иной класс знаков по сравнению с естественными и функциональными.

Иконические знаки – это знаки-образы, имеющие сходство с тем, что они обозначают. Иконические знаки – знаки в полном смысле слова. Если для предметов, выступающих в качестве естественных и функциональных знаков, знаковая функция является побочной и выполняется ими как бы «по совместительству», то для иконических знаков эта функция является главной и основной. Они, как правило, искусственно создаются такими, чтобы их внешний вид отражал облик обозначаемых ими вещей.

Особое место среди иконических знаков занимают символы.

Символы – выражение культуры. Через символы открываются бессознательные смыслы в глубинах души, которые объединяют людей и превращают их из “Я” в “Мы”. В то же время без символов теряется и индивидуальность. При этом “подлинный символ не просто «обозначает» смысл, но несет в себе всю полноту его действенной силы”.

Символы – это знаки, которые не только изображают некоторый объект, но и несут в себе добавочный смысл: выражают общие идеи и понятия, связанные с толкованием этого объекта. Примеры символов: эмблемы, гербы, ордена, знамена; крест в христианской религии; «птица-тройка» у Гоголя; «голубь мира» у Пикассо.

Символ имеет двухслойное строение. Его внешний, «первичный» слой – наглядный образ некоего объекта, а «вторичный», собственно символический слой – мысленно сопрягаемая с этим объектом идея (иногда по своему содержанию весьма далекая от него). Символический слой может, в свою очередь, содержать в себе идеи и понятия разной степени общности и абстрактности. Язык символов самые абстрактные идеи выражает в конкретно-наглядной форме.

ИКОНИЧНОСТЬ, свойство языкового знака, проявляющееся в наличии между его двумя сторонами, означающим и означаемым, некоторого материального (изобразительного, звукового и т.п.) или структурного подобия

Иконический знак представляет собой знак, который связан со своим референтом благодаря некоторому физическому сходству между ними». Например, рисунок языка пламени является иконическим знаком огня, поскольку рисунок сохраняет некоторые двухмерные, зрительно воспринимаемые признаки огня. Смысл такого рода связи между знаком и референтом состоит в том, что если бы группа, использующая данное отношение между иконическим знаком и референтом, должна была бы исчезнуть без следа, то это отношение потенциально могло бы быть восстановлено и использовано другими мыслящими существами, способными заметить то же физическое сходство. Чем больше степень иконичности, тем больше вероятность повторного открытия этого отношения.

Иконы (изображения). Иконические знаки (изобразительные) отличаются тем, что их форма и денотат сходны, похожи друг на друга, т. е. находятся в том или ином отношении аналогии. Действие иконического знака основано на фактическом подобии формы и денотата. В знаках-иконах (eikon (др. греч.), icon (англ.) – образ, подобие) форма как бы дублирует содержание, по форме знака можно определить его значение; можно сказать, что форма знака берет на себя функцию значения. Такой знак не нуждается в переводе, потому что он похож на свой объект. Например, рисунок какого-то животного подобен самому животному, человек на фотографии похож на реального человека. Первое заменяет второе «просто потому, – пишет Ч. Пирс, – что оно на него похоже». К иконическим знакам относят картины, рисунки, фотографии, скульптуры, пиктографическое письмо, чертежи, географические карты, звукоподражания и т. д.

Принципиальная особенность иконических знаков состоит в том, что их форма берет на себя функции значения – она сама по себе есть информация о денотате. Поэтому иконические знаки не нуждаются в «переводе». Ч. Пирс считал именно иконические знаки самыми совершенными, так как, являя собой «непосредственный образ», эти знаки способны накладываться на свой объект. Иконический знак является самым простым, понятным, он максимально мотивирован.

В то же время иконические знаки, представляя изображенный объект, могут в определенных случаях брать на себя функцию символа, становиться конвенциональными, на что справедливо указывал Ч. Пирс, утверждая относительность различий трех основных классов знаков. Иконический знак в искусстве, становясь символом, должен указывать на нечто. Внутренняя сторона символического изображения и его внешняя сторона не имеют ничего общего между собой; символ – это нечто сугубо самостоятельное.

Тату Иисус

Тату Иисуса Христа в первую очередь, безусловно, говорит о принадлежности человека к христианской религии. Она занимает особое место среди религиозных татуировок. Значение тату Иисуса Христа может незначительно различаться в зависимости от того, как именно он изображен:

  • изначально изображение Христа было символом принадлежности к христианской религии. Тату Иисус на запястье наносили христиане, проживающие в Палестине. Это был знак того, что человека следует похоронить согласно христианской традиции;
  • тату Иисус несет крест – символ смирение со своей долей. Христиане считают, что каждому человеку дается ноша по плечам. Такая тату может означать, что человек понял своё жизненное предназначение и согласен с волей Творца;
  • тату Иисус и голубь – символ чистоты и мира. Это светлая татуировка, которая несет в себе любовь в Богу и окружающему миру;
  • тату Иисус на кресте – знак страданий и испытаний, выпавших на долю Божьего сына. Это очень глубокая и эффектная татуировка. Она отлично смотрится в крупном размере на спине. Однако наносить тату распятие Иисуса рекомендуют только невпечатлительным и не суеверным людям. Иначе считается, что вместе с татуировкой можно забрать и часть страданий и тягот, которые пережил Иисус.

Тату распятого Иисуса получило широкое распространение и в уголовной среде. Её значение – несправедливое обвинение, человек чист перед законом и не совершал преступления.

Другая разновидность тюремных татуировок – тату лик Иисуса. Ее можно толковать как непокорность власти и законам, человек с такой татуировкой считает, что он должен отвечать только перед Богом, А вот Иисус в терновом венке означает, что человек имеет статью за хулиганство.

Любые другие изображения Иисуса на теле заключенных означают обращение к религии, заполнение внутренней духовной пустоты новыми знаниями.

Значение тату Иисус для девушек – способность жертвовать своими интересами ради близких людей, приверженность христианским ценностям – честность, богобоязненность, умение стойко переносить любые испытания. Считается, что такая девушка обладает сильной верой, она религиозна, придерживается заповедей и может стать верной женой и хорошей матерью.

Тату с изображением Иисуса Христа для мужчин – это символ мужественности, справедливости, борьбы за истину. Такой мужчина способен простить причиненное ему зло, он помогает людям и уделяет внимание духовной составляющей своей жизни. Мужские татуировки зачастую более брутальны и реалистичны, чем женские – на них видна кровь под терновым венком и в местах вбивания гвоздей на распятье.

Общее значение – приверженность религии, вера, самоотверженность, раскаяние в прошлых грехах и готовность вести праведный образ жизни. Что касается стилей татуировки Иисуса Христа, то на протяжении долгого времени были популярны реалистичные монохромные изображения. Сейчас ситуация постепенно меняется и всё чаще можно увидеть татуировки в современных стилях – лайнворк, сюрреализм и даже треш полька. Выглядят такие эксперименты ярко и необычно. И хоть их и можно расценивать, как отступление от канонов, всё же эти тату Иисуса полностью сохраняют своё значение.

Записаться на консультацию

Тату иисус христос – значение и эскизы для девушек и мужчин

Религиозные татуировки являются самыми сильными и мощными. Они несут духовную силу и любовь к Богу. Выбирая религиозную татуировку, человек заявляет о своей вере и подтверждает принадлежность к ней. Изображение Иисуса Христа самая что ни на есть религиозная тату, потому что именно с Иисусом связана вся история православной веры. Вся его жизнь, начиная от Рождества и заканчивая распятием на кресте, является источником вдохновения мастеров тату во всем мире.

Выбирают такое изображение, люди глубоко верующие, истинные христиане.

В Библии говорится, что украшение тела истинному христианину не богоугодное дело. Однако, религия допускает наличие тату в случаях необходимых для поддержания веры. Поэтому изображение Иисуса дозволительно. Общее значение данной татуировки связано с самой личностью Иисуса и его поступками, поэтому имеет массу толкований:

  • Принадлежность к христианской религии;
  • Желание помогать нуждающимся и обиженным. К человеку с такой татуировкой всегда можно обратиться за любой помощью, он никогда не откажет;
  • Искупление своих прошлых грехов, раскаяние в плохих поступках;
  • Оберег от нечистой силы и защита высших сил. Многие обладатели тату с Иисусом, когда то были на грани отчаяния, но набив себе такое изображение, обрели новую жизнь;
  • Вера в чудеса и в исполнение желаний. Когда очень чего то хочется, такая татуировка помогает обратиться к Богу и помочь в исполнении заветной мечты;
  • Смирение и покояние. Душевное состояние владельца. Такой человек не придаст, не поддастся гордыне и соблазну, и будет безропотно «нести свой крест».

Значение тату Иисус на женском и мужском теле.

В зависимости от пола владельца, татуировка с изображением Иисуса трактуется по-разному. Для девушки она означает готовность приносить в жертву себя, спасая при этом других. Характерные черты, который присуще обладательнице, это покорность, честность, стойкость к трудностям, она верит в Бога и чтит его заповеди. Мужчина с изображением Иисуса, то же боголюбив, но только он силен и мужественен в борьбе за справедливость. Он заботится о близких и наставляет на истинный духовный путь.

Выбираем место нанесения.

В связи с тем, что данное изображение несет религиозный смысл, его лучше изображать в местах, которые можно закрыть от посторонних глаз. Желательно использовать ровную поверхность тела, это спина, грудь и руки. Чем больше площадь поверхности, тем красивее и оригинальнее получится рисунок. Данное тату нередко используется и в уголовном мире. В нем татуировка с изображением Иисуса имеет несколько отличающееся значение. Набивая Иисуса, заключенные пытаются заполнить пустоту в душе и просят защиты у бога. Однако, голова Иисуса, изображенная на плече или груди, говорит о непокорности властям, а распятие на спине покаяние и просьба о прощении. В некоторых случаях по татуировке можно понять о причинах судимости. Например, изображение Иисуса в терновом венке, означает статью за хулиганство. В общем, можно сказать, что татуировка Иисуса на теле, говорит о вере в бога и готовности к испытаниям. Поэтому, если вы не являетесь ярым поклонником христианской веры и не готовы выносить «муки Христовы», то не стоит использовать данный рисунок просто ради красоты.

LiveInternetLiveInternet

ЭТО НЕ ПРОСТО БЛАГОДАРНОСТЬ БРАТУ, ЭТО БЛАГОДАРНОСТЬ ВСЕВЫШНЕМУ!

Тяжкий труд и безграничная любовь к младшему брату, готовность жертвовать своим здоровьем и своей жизнью ради близкого, были щедро вознаграждены БОГОМ!

И Альбрехт Дюрер почти полтысячи лет благодарит ВСЕВЫШНЕГО , трогательно и искренне воздев к небу руки своего брата в молитве.

В этой истории рассказывается о том, как известный художник Альбрехт Дюрер посвятил своё творение «Руки молящегося» своему брату, который отдал себя работе для поддержки семьи.
В XV веке в крошечной деревушке недалеко от Нюремберга жила семья, состоящая из 18 детей и их родителей. Восемнадцать! Для того, чтобы прокормить такую семью, отец и глава семьи, ювелир по профессии, работал по 18 часов в сутки в своём магазине и везде, где ему предлагали заработать деньги. Несмотря на эти, казалось бы, безнадёжные условия жизни, двое старших детей из семьи Альбрехта Дюрера имели мечту. Оба они хотели посвятить себя искусству, но они знали, что их отец никогда не сможет оплатить их обучение в академии.
После многочисленных дискуссий братья решили бросить жребий. Тот, кто окажется в проигрыше, должен будет пойти на золотые прииски зарабатывать деньги для обучения брата в художественной академии, а потом, когда выигравший лотерею брат закончит четырёхгодичное обучение, он должен будет дать возможность выучиться другому брату, продавая, при необходимости, свои художественные работы или подрабатывая на приисках.
В воскресенье утром после церковного служения братья бросили монетку. Альбрехт Дюрер – младший выиграл лотерею и отправился учиться в Нюремберг. Брат Альберт должен был заниматься опасным трудом золотоискателя и последующие 4 года оплачивал обучение своего брата, чьи работы в академии почти сразу стали сенсационными. Гравюры Албрехта, его работы по дереву, и картины маслом были намного лучше творений его профессоров, и к моменту окончания академии он стал зарабатывать очень большие деньги.
Когда молодой художник вернулся в свою деревушку, семья Дюрера устроила небывалый праздник по поводу возвращения домой их знаменитого сына. После долгого незабываемого обеда, сопровождаемого весельем и музыкой, Альбрехт поднялся со своего почётного места во главе стола и произнёс тост благодарности, посвящённый своему дорогому любимому брату за годы тяжёлого труда, которые он отдал, чтобы тот смог учиться в академии. Его заключительными словами были слова: «А теперь, мой благословенный брат, — твоя очередь. Ты можешь идти в Нюремберг для осуществления твоей мечты, я позабочусь о тебе».
Головы всех присутствующих повернулись в самый конец стола, туда, где сидел Альберт, по бледному лицу которого потоком текли слёзы. Его трясущаяся голова была низко наклонена и качалась из стороны в сторону. Он всхлипывал и повторял снова и снова: » Нет… Нет… Нет…»
Наконец Альберт поднялся, вытер слёзы и пошёл вперёд во главу длинного стола к своему любимому брату, потом, держа обеими руками правую щёку, тихо сказал: «Нет, брат. Я не могу идти в Нюремберг. Слишком поздно. Посмотри, что со мной сделали годы тяжкого труда на приисках. Кости на моих руках все раздроблены, у меня такой страшный артрит, что я даже не могу держать стакан, чтобы сделать тебе ответный тост, а не то, чтобы рисовать нежные линии на холсте кистью или карандашом. Нет, слишком поздно для меня».
С тех пор прошло более 450 лет. Сейчас насчитываются сотни шедевров Альбрехта Дюрера, его портретов, эскизов в карандаше и серебре, гуаши, гравюры, работы по дереву и меди. Их множество во всех музеях мира, но большинство людей знакомы в основном с одной его работой, которая, может быть, висит и в вашем офисе или дома над кроватью.
Однажды он написал руки брата, которыми тот пожертвовал ради Альбрехта. Эти изуродованные, больные руки, сложенные вместе, устремлены ввысь. Он назвал своё творение просто «Руки». Но люди во всём мире называют этот шедевр «Руки молящегося».

Руки молящегося

Альбрехт Дюрер

Руки молящегося. ок. 1508

Betende Hände

29,1 × 19,7 см

Галерея Альбертина, Вена

Медиафайлы на Викискладе

«Руки молящегося» (нем. Betende Hände) — один из знаменитых рисунков немецкого художника Альбрехта Дюрера. В настоящее время хранится в галерее Альбертина, Вена.

Описание

Алтарь Геллера (реконструкция)

Рисунок, на котором изображены две сложенные в молитве руки, выполнен кистью серым тоном и белилами на синей грунтованной бумаге и является штудией к центральной части «Алтаря Геллера». Дюрер рисовал собственные руки и для изображения правой руки использовал отражение в зеркале левой. Изначально на этом же листе бумаги находился эскиз головы апостола. Рисунки были разделены позднее.

Франкфуртский торговец сукном Якоб Геллер заказал Дюреру картины для алтаря, получившего впоследствии его имя. Молящийся апостол находился у правого края центральной части алтаря. В 1614 году герцог Максимилиан Баварский приобрёл центральную часть алтаря для своей коллекции произведений искусства. Не позднее 1617 года с работы Дюрера нюрнбергским художником Иобстом Харрихом была выполнена копия для оставшегося во Франкфурте алтаря. Благодаря этому обстоятельству в настоящее время можно представить себе как выглядел оригинал Дюрера, погибший в 1729 году при пожаре Мюнхенской резиденции.

«Руки молящегося» — подготовительная штудия к «Алтарю Геллера», однако, этот рисунок более известен, чем само произведение:

Тщательность, с которой Дюрер изобразил эти детали, оправдалась, по меньшей мере, посмертно. В то время как голые ступни стоящего на коленях на переднем плане апостола вызвали в конце XVI века настоящий «ножной фетишизм», «Руки молящегося» в XX веке признаны как самый популярный мотив Дюрера. Художник хранил листы штудий и неоднократно их использовал в несколько измененной форме.

Оригинальный текст (нем.)

Die Sorgfalt, die Dürer auf diese Details verwandte, zahlte sich zumindest posthum aus. Während die nackten Füße des im Vordergrund knienden Apostels Ende des 16. Jahrhunderts einen wahren Fußfetischismus auslösten, avancierten die „Betenden Hände” im 20. Jahrhundert zu Dürers populärstem Motiv. Der Künstler verwahrte die Studienblätter und griff einige Motive in leicht abgewandelter Form mehrfach wieder auf.

«Руки молящегося» — самое репродуцируемое произведение Дюрера. Переведённое в скульптурное изображение, оно продаётся вместе с другими предметами церковной утвари, небольшие рельефы с «Руками молящегося» считаются «синонимом мольбы». Изображение дарились на конфирмацию, им иллюстрировались издания Библии, оно воспроизводилось на открытках с выражением соболезнования. В работах, посвящённых китчу, тиражирование рисунка Дюрера приводится как пример его высшего проявления. В Европе пользуются спросом репродукции или небольшие рельефы «Рук молящегося», в Соединенных Штатах популярны скульптурные версии.

На одном листе вместе с руками молящегося находился набросок головы коленопреклонённого апостола. Позднее, когда лист был разделён, изображение сложенных в молитве рук стало символом религиозности.

Отсутствие того, кому они принадлежат, наивно-верящего апостола, освобождало его руки для иной интерпретации, в которой они почитались как руки Бога Отца. Оригинальный текст (нем.)

Das Fehlen dessen, dem sie gehören, des naiv-gläubigen Jüngers, gab seine Hände für eine Umdeutung frei, in der sie eine Verehrung erfuhren, als seien sie die Gottvaters.

Массовое тиражирование рисунка породило протесты. Так, график Вернер Йюнглинг создал в 1970 году сериографию под названием «К конфирмации», представив «Руки молящегося», скреплённые друг с другом шпилькой с барашковыми гайками.

Руки молящихся в произведениях Дюрера

  • Молящаяся Мария. 1518. Картинная галерея. Берлин

  • Девушка с распущенными волосами. 1497. Штеделевский художественный институт. Франкфурт

  • Дрезденский алтарь. Правая панель: Св. Себастьян. 1496. Галерея старых мастеров. Дрезден

Примечания

  1. ALBERTINA — Renaissance und Manierismus (недоступная ссылка). Дата обращения 10 апреля 2016. Архивировано 23 апреля 2016 года.
  2. Unverfehrt G. Da Sah Ich Viel Köstliche Dinge: Albrecht Dürers Reise in Die Niederlande. — Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 2006.
  3. Grebe, 2006, s. 191.
  4. Theophil-online — die ökumenische Online-Zeitschrift für ReligionspädagogInnen (недоступная ссылка). Дата обращения 16 апреля 2012. Архивировано 7 марта 2012 года.
  5. Wimmer, Karin: Albrecht Dürers «Betende Hände» und ihre trivialisierte Rezeption
  6. Eberlein, 2003, s. 157.
  7. Exposition «Unter Druck — Sous (im)pression» Архивировано 28 сентября 2007 года.

Литература

Работы Альбрехта Дюрера
Живопись
  • Портреты родителей (ок. 1490)
  • Автопортрет с чертополохом (1493)
  • Дрезденский алтарь (1496—1497)
  • Портрет отца Альбрехта Дюрера в возрасте 70 лет (ок. 1497)
  • Автопортрет (1498)
  • Автопортрет в одежде, отделанной мехом (1500)
  • Алтарь Паумгартнеров (ок. 1500)
  • Семь скорбей (ок. 1500)
  • Поклонение волхвов (1504)
  • Мадонна с чижиком (1506)
  • Праздник венков из роз (1506)
  • Христос среди учителей (1506)
  • Адам и Ева (1507)
  • Мученичество десяти тысяч христиан (1508)
  • Алтарь Геллера (1508—1509)
  • Мученичество десяти тысяч христиан (1508)
  • Поклонение Святой Троице (1511)
  • Мадонна с младенцем и святой Анной (1519)
  • Четыре апостола (1526)
Гравюра
  • Апокалипсис (1498)
  • Адам и Ева (1504)
  • Рыцарь, смерть и дьявол (1513)
  • Меланхолия (1514)
  • Святой Иероним в келье (1514)
  • Носорог (1515)
Рисунок
  • Автопортрет обнажённым (между 1500 и 1512)
  • Руки молящегося (~1508)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *