Религия в риме

Религия в риме

Содержание

Какая вера у римлян была до принятия ими христианства

Скачать эту статью

Итальянский Рим в наше время — это европейский город-музей, столица католического мира. Однако в древние времена его жители почитали вовсе не Христа.

Так в Древнем Риме орел считался воплощением Бога Юпитера и по его полету определяли его волю во время гаданий. Кроме того, существовал целый пантеон римских божеств, которым римляне обращались в тех или иных случаях.

Артефакты языческой эпохи можно встретить в Риме до сих пор и многие из них являются местом паломничества туристов.

Древний Рим исповедовал вначале язычество, позже приняв христианство

Какая религия у римлян была господствующей в тот или иной период существования Древнего Рима изучено хорошо. Большую часть своей истории они исповедовали язычество, при этом оно развивалось и прошло несколько стадий. Начало религиозной системе Древнего Рима положили этруски.

Дело в том, что древние римляне первоначально поклонялись именно этрусским богам, позже к ним присоединились греческие боги. Позже римляне сумели преодолеть мифологическую стадию развития своей религии и разработать собственные языческие культы.

В период заката Древнеримской империи язычество сменило христианство. Когда же в IV веке империя распалась на Западную и Восточную, христианство приняло очертания католичества.

Животные, которых ведут, чтобы принести в жертву. Длительный период римляне исповедовали язычество, приняв позже христианство. Фото: e-reading.club

Древнейшие преставления римлян связанны с культом земледелия. При этом они обожествляли силы природы. Кроме того, также практиковались культ предков, семейные культы.

После того, как было создано и развилось древнеримское государство, оно взяло на себя функцию организации и проведения религиозных ритуалов. Таким образом, создавалась официальная религия римского государства.

Вошедших в пантеон Древнего Рима новых богов римляне стали признавать в качестве его защитников, при этом их святилища на Капитолии стали главными центрами государственного культа.

До IV века в качестве государственной религии Древнего Рима признавалось язычество.

Для римской религии характерно многобожие, как и для религии Древней Греции. При этом она не имела единых канонов и единой организации, так как состояла из культов различных божеств.

Отец римского семейства мог совершать все религиозные обряды, связанные с жизнью семьи или домашними и частными делами. В деревне его мог заменить наделенный особыми полномочиями управляющий поместьем.

Государственные обряды совершали представители государственной власти. Вначале это был царь, выступавший через так называемых жреческих царе. Позже эти обязанности стали исполнять консулы и преторы, а в критические моменты — диктаторы.

Император Древнего Рима совместил в себе функцию Великого понтифика, но самостоятельно её не исполнял.

Древнеримские жрецы. В Древнем Риме институт жречества ввел Нума Помпилий

Первоначально в Древнем Риме отсутствовал институт жречества. Ввел его позже царь Нума Помпилий. Доступ в жреческую коллегию при этом был открыт. Для этого достаточно было заниматься общественной деятельностью.

Цезарь и Нерон в ранней стадии своей карьеры были фламинами или жрецами отдельных божеств. Важную роль играла коллегия фециалов, ведавшая сакральным ритуалом объявления войны и частично курировавшая римскую дипломатию. Коллегия весталок также была очень важна в Древнем Риме.

Семейные культы и культ предков были характерны для Древнего Рима

В Древнем Риме каждая семья имела свои святыни, своих богов-покровителей, свой культ. Его центром был домашний очаг. Перед ним глава семейства или pater familias выполнял все обряды, например, объявлял новорождённого своим ребёнком.

В качестве хранителей дома римляне почитали пенаты (добрые духи), которые заботились о благополучии и благосостоянии семьи.

Ларарий, или алтарь семейных ларов. Лары охраняли римскую семью за пределами дома

Римляне считали, что за пределами дома их семью охраняют лары. Посвященные им алтари размещались на границах земельных участков. Также каждый древний римлянин обладал собственным «гением». Это охранявшее его второе «Я».

Гений отца семейства почитался всеми домашними. Это был genius familiae или genius domus. Мать семейства имела гения под названием Юнона. Также особое значение имел бог дверей Янус. Он сторожил и охранял вход в римский дом.

Забота об умерших родственниках считалась обязанностью римской семьи.

Древнеримской семье государством и обществом вменяло в обязанность забота об умерших, при этом римляне имели весьма смутные представления о загробной жизни.

Они считали, что после смерти дух человека продолжал жить в той могиле, куда положили прах умершего его родные. Именно поэтому они приносили на неё пищу. Обычно это были фиалки, пирожок, опущенный в вино, пригоршня бобов.

Считается, что этот обычай римляне заимствовали у этрусков. Те предки, о которых родственники заботились, становились добрыми божествами — метами. Если же они не делали этого духи умерших становились злыми и мстящими силами — лемурами.

Гений предков воплощался в отце римского семейства. Таким образом происходило религиозное оправдание его власти (potestas).

Для религии Древнего Рима характерен тотемизм и анимизм

Отвечая на вопрос: какая вера была у римлян до христианства, нужно помнить о том, что для религии древних римлян были характерны черты тотемизма и анимизма.

О том, что италийские культы имеют корни в них, говорит легенда о волчице, вскормившей основателей Рима — Ромула и Рема.

Также с волком (по-латински волк — lupus) связанны празднества луперкалий и особое святилище Луперкал, посвящённое Фавну, жреческая коллегия луперков и пр. Иные римские боги также имели посвященным им животных. Обычно гуси посвящались Юноне, а дятел, волк и быки стали принадлежать Марсу.

Италийские племена прошли в свое время отождествление того или иного животного с прародителем рода, поэтому у римлян его не было.

Капитолийская волчца, кормящая молоком Ромула и Рема, основателей Рима. Бронзовая статуя. Ученые считают, что её образ говорит о тотемизме древних римлян. Фото: putidorogi-nn.ru

Анимизм — это еще один элемент древней римской религии. Его черты особенно были распространены среди верований, относящихся к семейной жизни и родовой религии, а также представлений о загробной жизни. Римский анимизм был абстрактен и безличен.

Гений дома, пенаты и лары, маны и лемуры — это безличные силы, духи, от которых зависит благополучие семьи и на которых можно воздействовать молитвами и жертвоприношениями.

Римская мифология признавала Капитолиийскую волчицу прародительницей древних римлян.

Римляне занимались земледелием и поэтому поклонялись силам природы. При этом они при этом они не придавали ей антропоморфные качества как древнегреческая религия. Римские анимисты признавали наличие особых мистических сил, присущим явлениям природы.

Это есть божества (numina), которые могущие принести как пользу, так и вред человеку. Таким образом, все римские божества были отвлечены и обезличены, так как являлись воплощением природных сил и явлений.

Бронзовая статуэтка Кибелы, II в. н. э. После победы на фригийскими племенами, римляне включили Кибелу в свой пантеон. Фото: upload.wikimedia.org

Также они поступали с божествами других народов, с которыми контактировали. Постепенно из множества богов выделились те, которые стали иметь значение для всей общины.

При этом римляне всегда активно взаимодействовали с другими народами, заимствуя у них религиозные представления и богов. Этим и объясняется такое разнообразие римского пантеона.

Многие римские боги отождествлялись с древнегреческими богами

Римский пантеон включал в себя аналоги греческих богов и богинь, при этом у них были свои уникальные божества и низшие духи. Особо почитаемые боги назывались «отцами» («patres»), низшие — «famuli divi» и «virgines divi».

Божественное право («fas») не смешивалось с человеческим («ius»). Низшие божества («numina») существовали у римлян по-видимому уже в раннюю эпоху

Схема: родословная Римских и Греческих богов. Римляне разработали сложную родословную своих богов. Фото: ermakvagus.com

Римская мифология из массы нуминов выделяла триаду римского пантеона — Юпитер, Марс и Квирин. Она отражала трёхчленность гражданских функций: религиозно-жреческая, военная и хозяйственная. Кроме того, для неё также была характерна «парность» римских и греческих богов:

  • Юпитер — Зевс;
  • Юнона — Гера;
  • Диана — Артемида;
  • Венера — Афродита;
  • Виктория — Ника;
  • Марс — Арес;
  • Меркурий — Гермес и т.д.

Младенец-Геракл душит змей. Помпейская фреска. Фото: upload.wikimedia.org

Римляне перерабатывали под себя древнегреческую мифологию. Особую популярность приобрел миф о подвигах Геракла, которого римляне назвали Геркулесом.

Кроме того, в римский пантеон включили и тех древнегреческих богов, которым не нашлось «пары»: Эскулапа, Аполлона и пр.

Чуть позже в Рим стали проникать восточные культы, главным образом египетские — культ Исиды, Осириса, Кибелы.

Юпитер, Марс и Квирин — это 3 божества-символа римского государства.

Капитолийскую троицу почитали этруски, и вместе с ними к римлянам перешло почитание и других божеств. Одной из первых стала почитаться латинская богиня Цаана — покровительница женщин, богиня луны, а также ежегодно рождающейся растительности.

Храм Дианы на Авентине был построен, по преданию, при Сервии Туллии. Знаменитая богиня Венера, покровительница садов и огородов и в то же время божество обилия и процветания природы, стала почитаться в Древнем Риме значительно позднее.

Стоит отметить также и такой обычай римлян как почитание тех богов, которым молились их враги. Таким образом, они пыталась ослабить своих противников, лишив их божественного покровительства.

Древняя религия Рима не имела Священного писания

Для древних римлян ритуал и культ были первичными. У древних греков же наоборот, божественное повествование играло главную роль. При этом в Древнем Риме священническая литература была одной из самых ранних письменных форм латинской прозы.

Эти тексты делились на книги (Libri) и комментарии (Commentarii). Они содержали религиозные процедуры, молитвы, постановления и мнения по пунктам религиозного закона.

Их издавали коллегии понтификов и авгуров, поэтому часто они принимали форму occultum genus litterarum (тайны за семью печатями), т.е. литературы, доступной только жрецам.

Марк Теренций Варрон, римский учёный-энциклопедист и писатель I века до н. э. В утраченных ныне трудах Марка Теренция Варрона содержалась часть положений древнеримской религии. Фото: upload.wikimedia.org

Согласно преданию, книги пророчеств, относящихся к мировой истории и судьбе Рима, в конце VI века до нашей эры у куманских Сивилл купил древнеримский царь Тарквиний Гордый.

Часть положения архаичной римской религии было записано утерянных богословских трудах учёного I века до н. э. Марка Теренция Варрона, и теперь известны по трудам других классических и христианских авторов.

Древние римляне даже в религиозных обрядах любили прагматику

Все древнейшие стадии религиозного развития нашли свое отражение в римских религиозных обрядах. Ряд религиозных запрещений восходит к древнейшим табу. Так, например, На празднества Доброй богини (Бона dea) не допускались мужчины, а на богослужение Сильвану (божество леса) — женщины.

Кроме того, фламин Юпитера не мог смотреть на вооружённое войско, носить кольцо и пояс, а нарушение обета безбрачия девами-весталками, каралось смертью.

Весталка. Фрагмент гравюры Фредерика Лейтона, 1880 год. Весталкам в Древнем Риме было запрещено нарушать обет безбрачия. Фото: upload.wikimedia.org

В римском культе серьезную роль играли различные заклинания и магические действия. Так, например, древние римляне приносили в жертву растительные плоды и животных.

Кроме того, они также выполняли особые ритуальные действия. Посредствам молитвы производилось магическое воздействие на божество.

Молитвы у них были длинны и многословны, так как жители Древнего Рима желали предусмотреть все случаи и не дать возможности богам потребовать сверх обещанного.

3 и более описания к божеству могли содержать древнеримские молитвы.

Такое многословие в молитвах объяснялось тем, что римляне верили в то, что бог мог их неправильно понять. В этом причина подробных пояснений тех или иных просьб, обращенных к божеству.

Если же проситель не получал желаемого, он всегда это мог объяснить не гневом богов, а тем, что он неправильно составил просьбу к ним.

Гадание по внутренностям жертвы (гаруспиция). Античный барельеф. Гадания и магические ритуалы имели большое значение в Древнем Риме, в отличие от молитвы

Римские молитвы отличались от молитв других народов тем, что они были лишены восхищения и экстаза. Для римлян это было суеверие (superstitio). Что же касается семейных богов и богов всей общины, то к ним относились ревностно и благочестиво.

Необходимо отметить, что религия Древнего Рима не имела каких-либо определенных этических норм. Для неё главным было строгое выполнение обрядов и соблюдение всяких запретов.

Впоследствии (в I в. до н. э. и позднее) римские писатели выводили слово religio из глагола religare, что значит связывать, привязывать.

Религия современного Рима — католицизм

Власти Римской империи преследовали первых христиан. Изменил отношение к ним и сделал христианство государственной религией император Константин Великий. Благодаря новой религии жители империи получили новую этику, эстетику, искусство и культуру.

Произошло это благодаря тому, что христианство по своему содержанию выходила далеко за пределы национальной религии древних евреев, римлян и иных народов древнего мира.

Собор Святого Петра, вид от замка Святого Ангела, показывающий купол, возвышающийся за фасадом Мадерны. В наше время находящийся на территории Рима Ватикан — это столица католического мира, а большинство римлян исповедуют католицизм. Фото: upload.wikimedia.org

Современный Рим — это мировая столица католичества. Это обстоятельство позволяет правильно ответить на вопрос: какая вера у римлян в наше время главенствует. Здесь в государстве Ватикан находиться резиденция Папы Римского.

Соответственно и большинство жителей Рима исповедуют католичество, хотя в городе живут представители и других религий. При этом следы древних верования на территории Рима не разрушаются, а сохраняются как памятники истории и культуры.

Расшифровка Как Римская империя стала христианской

Содержание второй лекции из курса «История православной культуры»

В 312 году от Рождества Христова римский император Константин вел борьбу за столицу империи, Вечный город — Рим. Всю империю, еще недавно так успеш­но восстановленную императором Диоклетианом, лихорадила гражда­нская война. Красивая идея коллективного руководства государством из двух авгу­стов и двух цезарей, сменявшихся каждые 20 лет, оказалась утопичной. Как только Диоклетиан добровольно вышел на пенсию, его наследники и со­пра­­­ви­тели тут же рассорились и принялись делить власть. В западной части империи соперничали два сына бывших августов: 40-летний Кон­стан­тин, за кото­рым шли легионы Британии и Галлии, и Максенций, владевший Ита­лией и Афри­кой. Историки, ссылаясь на слова самого Константина, расска­зы­вают, что перед решающей битвой за Рим император (в то время поклонник солнечного культа, как и многие военные люди в Римской империи) увидел в небе знаме­ние — знак в виде солнечного креста. Очень суеверный, как и все римляне той эпохи, импе­ратор истолковал это как знак покровительства со сто­­роны христианского Бога: именно с христианством ассоциировался в то время крест. Монограмма, увиденная императором в виде букв «хи» и «ро» (☧), была изображена на знаменах Константина, на щитах его воинов, а после слав­ной победы над императором Максенцием и взятия Рима стала своего рода гер­бом Рим­ской империи: ее можно видеть на многих саркофагах, зданиях и укра­ше­ниях церквей того времени и будущих, уже христианских веков.

Следует отметить, что христианство при Константине вовсе не стало официа­ль­­ной государственной религией: и сам Константин, и его многочисленные подражатели из числа военной и гражданской элиты хотя и обратились, то есть уверовали в Христа, но не спешили принимать крещение и по долгу службы нередко участвовали в языческих обрядах. И большинство населения империи, конечно же, в то время не составляли христиане. Но христианство уже стало религией, которой покровительствовала государственная власть, что в Римской империи значило очень много. Тем более что прежняя, языческая религия дер­жалась исключительно на государственном статусе, поскольку римский импе­ратор по должности одновременно являлся главным жрецом, великим понти­фиком (а по-гречески — архиереем). И как только император перешел в другую веру, официальная римская религиозная традиция очень быстро стала сходить на нет.

Но и сам Константин, и другие военачальники и политики того времени далеко не сразу принимали крещение. Это очень важно отметить: крещение восприни­малось в то время как печать, окончательное вхождение в ряды Церкви Христо­вой, которое обязывало соответствовать очень высокому стандарту христиан­ской жизни. И крещеный человек не мог запросто участвовать в войнах, утвер­ждать смертные приговоры, из которых в то время в основном и состояло рим­с­кое законодательство, так что люди, занимавшиеся государственной деятель­ностью, в том числе и сами императоры, откладывали крещение до смертного одра, оставаясь в статусе оглашенных  Оглашенные — люди, не принявшие крещение.. Но это вовсе не значит, что они не бы­ли верующими. И сам Константин Великий, и все его преемники были ревност­ны­ми христианами, хотя и не могли в одночасье искоренить многовековые языче­ские традиции, тем более что с этими традициями связывались военные побе­ды и слава Римской державы (не случайно статуя богини Виктории укра­шала римский Сенат, и как раз вокруг нее впоследствии проходила драматич­ная борьба между императорами-христианами и еще сохранявшими верность старой традиции римскими сенаторами).

Единственным исключением из вот этой череды императоров-христиан, пре­емников Константина Великого, оказался его племянник Юлиан, который, в общем-то, не планировался в императоры — он был крещен в юности, и ему готовили духовную карьеру. Но Юлиан увлекся античной классикой и всеми фибрами души возненавидел христианство, за что впоследствии получил прозвище «апостат», то есть отступник. Характерно, что Юлиан попытался создать нечто вроде языческой альтернативы христианской церкви со своим богословием, основанным на солярном культе, на почитании бога Гелиоса. Он ввел иерархию жречества, храмовое богослужение с песнопениями, уста­новил нечто вроде морального кодекса жреца (который вызвал очень большое недовольство среди языческого духовенства), разрабатывал изощренную тео­логию. Но идея вот такой языческой церкви оказалась несовместимой с теми традициями, на которые опиралась древняя языческая культура. И сами язы­чники высмеивали Юлиана как непонятного чудака. Его авантюрная пер­сид­ская война, которую он начал по примеру любимого им Александра Македон­ского, была, можно сказать, жестом отчаяния. Там, в Персии, он и нашел свою смерть — как говорят, бросив в сторону Гелиоса (то есть солнца) горсть окрова­в­ленной земли и произнеся фразу «Ты победил, галилеянин!» — тем самым как бы приз­нав победу христианства над язычеством. Так к концу IV века, пос­ле провала этой последней языческой реакции, христианство становится фак­ти­­чески официальной религией. То есть, несмотря на то, что закон гаран­ти­рует свободу веры, сами императоры уже христиане, христианами были чинов­ники, и хри­сти­анство становится обязательным для общественной жизни. Мож­но, конеч­но, при этом оставаться язычником, но так, чтобы никто не за­ме­чал. Оказыва­ются запрещены все языческие жертвоприношения, обря­ды, запре­щена пропа­ганда язычества, повсеместно закрываются языческие хра­мы, и впоследствии христианство даже вводится в законодательную систему импе­рии. Это очень важно, потому что перед императорами, ставшими хри­стиа­нами, становилась очень сложная задача: следовало каким-то образом превра­тить Римскую импе­рию, жестокое и суровое государство, в государство, живу­щее по заповедям Христа.

Задача эта не из легких. Строго говоря, христианство вообще запрещает приме­нять принуждение, в том числе и законодательное принуждение, для того, что­бы сделать человека благочестивым. И хотя сам Константин Великий воспри­нимал христианство как закон, то есть как систему, нарушать которую не раз­ре­­ша­ется, закон этот в христианстве именно духовный. Это не закон Моисе­ев, за нарушение которого следовало вполне осязаемое уголовное наказа­ние, это именно моральные нормы, которые верующий человек должен испол­нять добровольно. И это один из главных принципов христианского учения, ибо именно в воле коренится человеческий грех. Если этот грех не исправить вну­три человека, в его собственной воле, то его невозможно искоренить. Тем не ме­нее у государства, кроме законодательных рычагов, никаких других нет, поэтому императоры постепенно стали проводить своего рода христианизацию римского законодательства.

Вообще, христианское учение произвело настоящую революцию в области ре­ли­­гии, права, которое тесно связано с религией, поскольку если оно осно­вано на вере в истину тех принципов, которые в него заложены, то оно гораздо жиз­неспособнее, чем право абстрактное, основанное на некой форме общест­вен­ного договора. В христианстве впервые во главу угла было положено поня­тие благодати (греч. «харизма»), то есть отношения Бога и человека выстраи­вались на совершенно безвозмездной основе. Богу не просто ничего не нужно от лю­дей — с этим были согласны уже и языческие философы, — Бог приносит сам себя в жертву людям, поскольку распятый Иисус Христос есть Сын Божий. И каждое христианское богослужение, евхаристия, есть напоминание об этой жертве.

Смерть Христа, Бога и Сына Божия, преданного самой унизительной и самой жестокой казни, которую вообще только могло изобрести человечество (ме­ди­ки могут объяснить, что распятие — это когда человек умирает не от ран, а от медленного мучительного удушья), стала одновременно и окончательным разрывом договора между Богом и человеком, который был заключен в Ветхом Завете. В Ветхом Завете (др.-евр. «барит», то есть договор, контракт между Бо­гом и его любимым народом, Израилем) люди как бы говорят: мы почитаем тебя, но ты помогаешь нам. Завет Новый мыслится как взаимный обмен бес­ко­рыстными дарами любви. Бог, возлюбивший человечество до такой степени, что собственного Сына отдает на безвинное заклание ради искупления челове­ческих грехов, дарует людям свою благодать и здесь, на земле, и в вечной жиз­ни. Но что же требует Он от человека? От человека ожидается ответная любовь к Богу, и именно плодами этой любви являются и благие дела, и так называ­емый страх Божий, который совсем не похож на страх грозного начальника, который накажет за непослушание. Он напоминает страх сына обидеть своего отца, страх матери за своего ребенка. И вот этот страх — оказаться недостой­ным, страх несовершенства — как раз и останавливает человека перед соверше­нием грехов. Следствием этого страха вовсе не является робкое смирение — наоборот, он двигает человека к ревностному стремлению к идеалу, который, казалось, недостижим.

В общем, христианство — это религия максималистов. Оно требует полной самоотверженности, отказа от самого себя, и это самое сложное, что ожидается от человека, — преодоление эгоизма и любой формы ограниченности: нацио­на­льной, культурной, государственной. Это религия пламенной любви к Богу, которая выражается в любви к ближним, к дальним, беззаветной и самоотве­р­женной, выше которой нет вообще никакой добродетели, ни порядка, ни бла­го­­честия, ни мудрости. Все эти ценности ниже, чем любовь. Можно назвать христианство именно религией любви. И несмотря на то, что уже Аристотель учил, что любое общество держится на любви, такой любви, которой ожидает христианство от своих последователей, требовать от людей необычайно сложно.

Спрашивается: как на таких принципах можно построить государство? Уже упоминавшийся император Юлиан Отступник иронично упрекал христиан: какое же прекрасное у вас требование — продайте имение ваше и подавайте милостыню. А может быть что-то более подходящее для общества? Ну, если все продадут, говорит он, то кто же купит? И вообще, если начнут исполнять ваши заповеди, не останется ни государства, ни города, ни одного нормального домохозяйства. Все превратятся в каких-то таких странных философов, неспо­соб­ных к практической жизни. Но в реальности мы видим, что христианство не только не отвергается римским социумом (в принципе, достаточно прагма­тичным), но, напротив, в течение каких-то двух-трех веков с колоссальным интересом общество начинает впитывать в себя христианство, и в какой-то момент оно становится, можно сказать, единственной общепринятой системой моральных ценностей.

Вот характерен такой пример: в своде законов Римской империи, составленном при Феодосии II в 438 году, целый раздел посвящен законам о Церкви и рели­гии, но он составляет последнюю, 16-ю книгу Кодекса Феодосия. А уже через сто лет, в VI веке, в Кодексе Юстиниана церковный раздел помещен в самой пер­­вой книге, и первая же глава этого законодательного свода называется «О Трои­це и католической вере». Вот здесь стоит поговорить о том, что же та­кое католичество, ибо слово «католикон», или, как обычно это слово приме­ня­ется к Церкви, catholici iglesia, буквально означает «всеоб­щий». В славянском оно переводится как «соборный». Соборная церковь, то есть церковь, собранная из всех религиозных общин империи. Ей противо­стоят те общины, которые по тем или иным причинам порывают с полнотой церковного тела, уходят в рас­­кол. Таким образом, католическая вера — это вера всей Церкви, всеобщая вера. И в этом смысле слово «католический» является полным синонимом сло­ва «православный», ибо православие (ортодоксия, истинная вера, истинное учение) — это догматически правильная система религиозного мировоззрения. И сама по себе правильность догмата оцени­валась именно через его признание всей церковной полнотой, то есть его вселенскостью, всеобщестью. Обычно дог­­маты утверждались на Вселенских соборах, хотя и необязательно. Так вот, в имперском законодательстве с IV века уже записано, что никто не смеет пуб­лично выступать против кафолической веры. И христианство становится не про­сто официальной религией, но госуда­рство берет на себя заботу о чи­сто­те веры и в целом о единстве Церкви. Это тоже надо воспринимать в кон­тек­сте старых римских традиций, где госуда­рство всегда мыслилось как не просто мир­­ское, но отчасти и религиозное уст­ро­ение, ибо Римская империя, создан­ная Цезарем и Августом, носила на себе очень четкий отпечаток сакральности: всё, что было связано с властью, сакра­лизовывалось. Эта традиция перешла и в ви­­зантийскую эпоху. Иногда она нас немножко смущает, но следует пом­нить, что знаменитые нимбы, которые украшают сейчас иконы всех святых, — изначально императорский атрибут, и именно вокруг императорских портре­тов появляется это солнечное излу­чение. В наше время, когда государство и цер­­ковь уже повсеместно разделены, мы уже почти забыли, что вплоть до ХХ века считалось совершенно неестест­венным отстранение государства от религиозной политики.

В глубокой древности, когда всякая власть была сакрализована и правитель и верховный жрец часто выступали в одном лице, было совершенно естест­венно, что императоры интересовались религией и защищали ее. Вот римские императоры, которые были одновременно и верховными понтификами, став христианами, отказались от этого своего эпитета. И со стороны общества даже было такое предложение: а не могут ли они возглавить и всю христианскую цер­ковь? Но император Константин категорически отказался становиться епи­скопом. И с этого времени в Римской империи устанавливается невиданное доселе уникальное некое двоевластие, когда государство и церковь на равных начинают господствовать в обществе. Но государство господствует традицион­ным образом — через политику, законы и всякого рода институты, прину­ждаю­­­щие к благочестию в рамках закона, — а религия, которая принци­пиально не мо­жет применять насилие, действует через увещевание и опирается на доб­рую волю верующих. Логика простая: главная задача и государства, и Церкви — это благо общества. И если церковь будет недостойна, то Бог, который спосо­бен даровать человеку и добро, и зло, и благо, и тяжелые испытания, может про­­­гне­ваться на христианский народ, и поэтому в интересах самого государ­ства следить за тем, чтобы церковь была свята и едина.

И вот в этой системе, когда государство уже начинает опекать Церковь и забо­титься о распространении христианства по всему обществу, уже язычники под­вергаются гонениям. Но, правда, сопротивляются язычники достаточно вяло и подвигов мученичества не совершают, поэтому язычество в принципе сходит со сцены, но уходит в своего рода интеллектуальную оппозицию, где оно теп­лится в течение многих веков и в свое время проявит себя.

Парадокс заключается в том, что христианство в принципе религия аполи­тич­ная. Точнее говоря, политика в этой религии играет очень даже сущест­венную роль: все-таки Христос был казнен именно по политической статье. Но поли­тика эта особого рода. Иисус Христос ведь действительно Царь, но царство Его, говоря Его собственными словами, не от мира сего, то есть не имеет ничего общего с привычными нам политическими институтами. Даже напротив, оно противостоит им, так же как узаконенное насилие, глав­ный атрибут государ­ства, противостоит убеждению и вере. Главная идея хри­сти­анства, которая крас­ной нитью проходит через весь Новый Завет, заключа­ется в том, что че­ловека нельзя принудить к праведности, она может быть только результатом добровольного стремления к высшему благу, плодом чис­той любви к Богу. И если страх перед законом или фарисейский формализм примешиваются к этому, то это еще не приводит человека к подлинному спа­сению. Но како­ва же тогда роль государства в такой системе? Значит ли это, что оно вообще не нужно? Действительно, общество святых (а святость, как мы понимаем, для христианина — это нормальное состояние) не нуждается в государстве.

Но где оно, это общество святых? Ни во времена первых христианских общин, бывших крохотными островками в языческом море, ни во времена внешне христианской, но внутренне по большей части всё еще ветхой и далекой от но­во­заветного идеала Римской империи никто не обманывался (как это, кстати, делал сто лет назад Лев Николаевич Толстой), что устранение насилия откроет дорогу добру. Отнюдь нет — оно откроет дорогу злу. И поэтому даже апостолы, жившие под властью далеко не симпатизировавших им импера­торов, прекрас­но понимали, что государственная власть именно преграждает путь злодея­ниям. Поэтому, когда апостол Петр говорит «…будьте покорны всякому челове­че­скому начальству», а апостол Павел — «всякая душа да будет покорна выс­шим властям» (по-церковнославянски — «властем предержащим»), в этом вов­се нет никакого заискивания перед сильными мира сего, поскольку дальше идет разъяснение: правители посылаются от Бога для наказания престу­пников, и всякая власть, всякий порядок установлен Богом для устраше­ния злодеев. Вот это очень важно. Та великая миссия, к которой призван христианин, не озна­чает, что люди в большинстве своем уже готовы к тому, чтобы отменился за­кон. Но при этом христианин всегда свободен. Он слу­шается власть, но не как раб царя, а как раб Божий, и если повинуется закону, то не за страх, а за со­весть. Поэтому возникает двухэтажная система, в которой на первом эта­же за­кона еще допустимо принуждение, удержива­ющее человека от падения в скот­ское состояние, а вторая ступень — ступень благодати, нового совершен­ства, требующая устранения государства. Здесь действует церковь, священно­слу­жители, закон любви.

Но дальше история показывает нам, как сложно оказалось реализовать христи­анские идеалы в реальности, тем более в позднеантичной реальности, глубоко пропитанной языческими традициями. Да, в первые века все увлеклись христи­анством: в IV, V, VI веке по всей империи появляются храмы, образцом для ко­то­рых, кстати, служат прежние здания императорского культа, так называе­мые базилики — это некое подобие таких клубов, клубов поклонников импера­тора — и знаменитые апсиды, которые мы знаем по нашим храмам, — это то ме­с­то, где когда-то возвышалась огромная императорская статуя. Пустыни и го­ро­да наполняются монахами — людьми, которые в условиях прекращения гоне­ний и повсеместного распространения христианства начинают искать особую подвижническую жизнь для того, чтобы испытать истинность своей веры, своей любви. Ведь в новых условиях очень многие люди переходят в хри­стианство вовсе не потому, что искренне верят в Христа, но просто поскольку это общая тенденция и это теперь удобно и выгодно. Сложные богословские вопросы начинают обсуждаться на рынках, в тавернах, на площа­дях и подчас становятся причиной (если не предлогом) массовых волнений, кровавых столк­новений с войсками, пытающимися утихомирить разбушевавшуюся тол­пу. Но как это всё далеко от того, о чем говорится в Новом Завете, от учения Христа.

Впрочем, нельзя сказать, что никакого прогресса не было. Во-первых, серьезно изменяется имперское законодательство. Постепенно устраняется рабство. И равноправие женщины и мужчины — это тоже одно из величайших достиже­ний христианства, поскольку женщина возведена именно в этой религиозной традиции на очень высокую ступень, ибо сам Господь Иисус Христос родился от Девы Марии и именно через женщину человечество удостоилось спасения. Это рассматривалось как искупление греха Евы, ибо раньше, в древней тради­ции, считалось, что грех Евы наложил некое заклятие на весь женский род. И вот теперь через Жену, через Деву Марию, род человеческий спасается, и нет никаких оснований для того, чтобы женщин рассматривать как существ вто­рого сорта. Но наряду с этим император Константин начинает укреплять семью, потому что равноправие женщин в условиях достаточно свободного, рыхлого римского брака приводит к очень нежелательным последствиям: женщины, получая имущество и возможность распоряжаться своим наслед­ством, очень часто выгоняют мужей, и здесь император приходит на помощь институту семьи и устанавливает жесткие запреты для развода. В христиан­ском мире они действовали аж до ХХ века, а в католическом мире суще­ству­ют до сих пор. И как известно, в католи­ческой традиции убийца может быть прощен, а разведенный человек до конца дней своих остается отлучен, за пре­делами Церкви. Развод становится немыс­лимым событием, и семья становится главным институтом римского общества.

Церковь формируется как мощная организация, которой в целом при всех имев­­шихся эксцессах все-таки удается сохранить независимость от государ­ства. Это тоже очень важный аспект. Во всяком случае, церковные каноны, пра­вила, на которых основана внутренняя церковная жизнь (и нарушение которых наказывалось, в том числе и государством, которое рассматривало каноны как закон), категорически запрещали и запрещают вмешательство светских вла­стей любого уровня в избрание епископов, в решение вероучи­тельных вопросов и в другие внутрицерковные проблемы.

Само устройство Церкви при этом представляет собой весьма любопытный сплав самых разных традиций. Здесь есть элементы античной демократии, по­скольку все церковные должности выборные; восточной деспотии, поско­льку епископ — абсолютный владыка на своей кафедре; есть элементы колле­гиаль­ности, поскольку высший орган власти в Церкви — это собор епископов, собор равных; но есть и монархическое единоначалие, поскольку архиерей — это по­жиз­ненный властитель и представитель поместной церкви, глава под­чинен­ных ему епископов. Тем самым церковное устройство органично соеди­няет эле­мен­ты и сетевой структуры, и вертикальной иерархии. Кстати, само слово «иерар­хия» как раз и означает «священноначалие». Это позволило Церкви пере­жить полномасштабные гонения со стороны Римского государства, пере­жить внут­рен­ние склоки и разногласия, и это один из залогов того, что цер­ковь факти­че­ски в тех формах, в которых она сложилась в IV веке, существует до сих пор. Но самое главное, что позволяет Церкви сохраняться в почти неизменном виде, — это строжайшая система внутреннего контроля, контроля за вероуче­нием и внутренней дисциплиной.

Первое, то есть вероучение, охраняют так называемые догматы — принципы веры, прописывавшиеся по мере вызревания проблемных вопросов и их кол­лек­тивного, иногда очень драматичного, разрешения, распутывания в ходе богословских дискуссий. В итоге решения фиксировались — обычно в виде фор­мул. Ключом и фундаментом этих формул является так называемый Сим­вол веры, то есть краткая формула, на которой основана христианская вера. В дальнейшем этот символ дополнялся вероопределениями и другими догма­ти­ческими формулами, а государство становилось на стражу этих формул, поскольку после того, как Вселенский собор их вырабатывал и утверждал, их нарушение или критика считались государственным преступлением, а лю­ди, которые шли против Церкви, рассматривались как общественно опасные эле­менты и подвергались ссылкам и другим репрессивным мерам именно как государственные преступники. Заметим: не за свое убеждение, а за свою, если угодно, такую гордость, за свой отказ слушаться мнения большинства. И это тоже очень важно, поскольку внутренний мир, внутренние убеждения человека государство вообще не интересовали. То есть нельзя назвать римское общество этой эпохи тоталитарным. Но под запрет попадали все публичные формы выражения своего несогласия с кафолической верой, поскольку это рассматри­валось как источник смут, мятежей, угрозы общест­вен­­­ному порядку. И такие лица, так называемые еретики (по-гречески это слово означает «предпочи­тающие», «выбирающие»), то есть ставящие себя, свое мнение выше соборного решения, подвергались прежде всего церковному наказанию — но церковное нака­зание может сводиться только к отлучению и к так называемой анафе­ме (анафема — это высшая форма отлучения, то есть некое откладывание суда над человеком до Страшного суда), но в том числе испытывали и репрессии со сто­роны закона. Репрессии, которые вовсе не пре­ду­­сматривали смертную казнь. Это тоже нужно иметь в виду, поскольку то, что мы обычно понимаем под наказаниями еретиков (то есть все эти средневеко­вые аутодафе, казни, пытки и другие формы насилия), категорически не допу­с­калось в эту ранне­хри­сти­анскую эпоху. Более того, часто еретики сами получа­ли прощение, а в случае их искреннего покаяния и полностью воссоединялись с Церковью.

Что же касается поддержания дисциплины, то есть того, что регулируется церковными канонами (аморальное поведение духовенства, взяточничество, то есть продажа церковных должностей, воровство, прочие злоупотребле­ния), то поддерживать эту церковную дисциплину было призвано государство, поскольку у самой Церкви нет карательного механизма. И если человек насто­лько уже потерял совесть, что ему не страшна церковная епитимия, то есть церковное наказание, которое по определению может быть только доброво­льным (епитимию нельзя наложить принудительно), такого человека отдавали гражданским властям и он уже подвергался соответствующим наказаниям за нарушение закона. Таким образом, Церковь и государство образовывали единство.

Короче говоря, Церковь молилась о государстве, воспитывала народ, а госуда­р­ство охраняло этот самый народ от злодеев (внутренних и внешних), ну и за­одно оберегало саму Церковь от смут и морального разложения и охраняло законом нормы, выработанные самой Церковью. Это и есть знаменитая симфо­ни́я или симфóния, то есть система согласия, созвучного и стройного пения, действия двух общественных механизмов (политического в лице государства и религиозного в лице духовенства), которые приводят человека, согласно пре­амбуле к шестой новелле императора Юстиниана, к достижению всех, какие только ни на есть, благ. И это тоже очень важный принцип, поско­льку часто говорят о разделении государства и Церкви как о некоем новшестве. Так вот, как раз главным принципом той религиозной системы, которая сложи­лась в Римской империи в христианскую эпоху, то есть в эпоху Вселенских соборов, в IV, V, VI веке, была система, согласно которой церковь и госуда­рство пред­ставляли собой совершенно независимые друг от друга институты. Институты, которые не имели права вмешиваться в дела друг друга: Церковь не имела пра­ва назначать императоров или способствовать политической борьбе, государ­ство не имело права вмешиваться в церковную жизнь, импера­торы не имели возможности назначать епископов или патриархов. Но эти институты тем не ме­нее исполняли одну и ту же задачу, и их служение мысли­лось по метафо­ре пения в хоре. Вот, собственно, то слово «симфони́я», которое использует Юстиниан, «согласное пение», означает, что каждый ведет свою партию, но если он фальшивит, то результата не достигается. Фальшивить же они мо­гут следующим образом: государство — нарушая принцип справедли­вости, а Церковь — нарушая принцип истинной, правильной веры, то есть ортодок­сии, и морального порядка, то есть канонической дисциплины. И вот на этом принципе и началось созидание того большого общественно-полити­ческого здания, которое условно можно назвать проектом Константина и целью кото­рого было построение христианского государства. 

Римская религия

Римская религия, как и древнегреческая религия, не имела единой организации и канонов, а состояла из культов различных божеств, являясь многобожием. Религиозные обряды, связанные с жизнью семьи или домашними и частными делами, совершал сам отец семейства. В деревне его мог заменить обладавший особыми полномочиями управляющий поместьем. Официальные государственные обряды совершались опосредствованно некоторыми носителями высшей власти — сначала царём через так называемых жреческих царей, потом консулами и преторами, в критические моменты — диктатором. При этом император, совместивший в себе функцию Великого понтифика, обычно своих инициатив не выражал.

Институт жрецов ввёл по традиции Нума Помпилий. При этом римские жреческие коллегии не были замкнутой кастой — доступ к ним был открыт через общественную деятельность. Так, например, сана авгура добились Цицерон и Плиний Младший, а например Цезарь и Нерон в ранней карьере были фламинами. Важную роль играла коллегия фециалов, ведавшая сакральным ритуалом объявления войны и частично курировавшая римскую дипломатию. Большую роль играла и коллегия весталок.

Пантеон

Божественное повествование играло в греческой системе религиозной веры более важную роль, чем у римлян, для которых первичными были ритуал и культ. Хотя римская религия не была основана на священном писании и его истолковании, священническая литература была одной из самых ранних письменных форм латинской прозы. Книги (Libri) и комментарии (Commentarii) коллегии понтификов и авгуров содержали религиозные процедуры, молитвы, постановления и мнения по пунктам религиозного закона. Хотя по крайней мере некоторые из этих материалов были доступны для консультаций римскому сенату, часто они были occultum genus litterarum (тайной за семью печатями), загадочной формой литературы, к которой доступ имели только жрецы. Пророчества, относящиеся к мировой истории и судьбе Рима, появлявшиеся в критические моменты истории, неожиданно были обнаружены в туманных книгах Сивилл, которые, согласно легенде, были приобретены Тарквинием Гордым в конце VI века до нашей эры у куманских Сивилл. Некоторые аспекты архаичной римской религии были записаны в утерянных богословских трудах учёного I века до н. э. Марка Теренция Варрона, и теперь известны по трудам других классических и христианских авторов.

Римский пантеон имеет много аналогов греческих богов и богинь, есть и свои собственные божества и низшие духи. Особо почитаемые боги назывались «отцами» («patres»), низшие — «famuli divi» и «virgines divi». Божественное право («fas») не смешивалось с человеческим («ius»). Низшие божества («numina») существовали у римлян по-видимому уже в раннюю эпоху. В греческих книгах «Индигитаментах» перечисляются божества посева, произрастания семян, цветения и созревания, жатвы колосьев, бракосочетания, зачатия, развития зародыша, рождения ребёнка, его первого крика, выхода на прогулку, возвращения домой и т. д., в связи с чем первоначально у некоторых пол не был фиксированным (ср. Палес, Фавн — Фавна, Помона — Помон и др.). Из массы нуминов выделилась триада римского пантеона — Юпитер, Марс и Квирин, отразившая трёхчленность гражданских функций — соответственно религиозно-жреческая, военная и хозяйственная. Из приписываемого Нуме Помпилию календаря праздников и списка назначенных им фламинов, из упоминаний древних святилищ известно о существовании культов Вулкана, Палатуи, Фуррины, Флоры, Карменты, Цереры, Помоны, Волупии и др. Примерно тогда же были удвоены коллегии луперков и салиев. Появились культы сословий (Нептун и Диоскуры у патрициев, Церера и Либер у плебеев) и отдельные родовые культы (у Корнелиев, Эмилиев, Клавдиев и возможно у других), группировавшиеся вокруг Весты, ларов и пенатов. Существовали и культы сельских общин.

Римская мифология

Основная статья: Римская мифология

Римская мифология представляет собой совокупность традиционных историй, относящихся к легендарному происхождению Древнего Рима и его религиозной системе, представленных в литературе и изобразительном искусстве римлян. Термин «римская мифология» может относиться также к современному изучению этих представлений, а также к материалам из других культур любого периода, в которых рассматривается римская литература и искусство. Римляне обычно трактовали эти традиционные повествования как исторические, даже если они содержат чудеса или элементы сверхъестественности. Повествования часто связаны с политикой и моралью и с тем, как личная неприкосновенность человека соотносится с его ответственностью перед обществом и Римским государством. Важной темой является героизм. Когда повествование касалось римской религиозной практики, оно больше было связано с ритуалами, предсказаниями и общественными институтами, чем с теологией или космогонией.

Боги и персонажи римской религии

Древнейшие божества

  • Мгла (по Гигину)
    • Калиго (женская ипостась)
    • Скотос (мужская ипостась)
  • Хаос — воплощение Пустоты и Мрака, существовавших при зарождении Вселенной

Первое поколение (по Гигину)

Дети Мглы:

  • Эребус (Мрак)
  • Нокс (Ночь)
  • Этар (Свет)
  • Диес (День)

Дети Этара и Диес:

  • Теллура/Теллус (Земля)
  • Целум/Каелум (Небо)
  • Понтус/Маре (Море)

Дети Этара и Теллус

  • Теллур/Тартарусс (Бездна)
  • Амур (Любовь)
  • Темпус (Время)

Второе поколение божеств

Дети Каелума и Теллус

  • Титаны
    • Океан
    • Гиперион
    • Крий
    • Полос
    • Пунктурер
    • Сатурн
    • Опс
    • Монета
    • Юстиция
    • Тетис
    • Эфра
    • Феба
  • Циклопы
    • Арг
    • Стероп
    • Бронт
  • Центиманы
    • Котт
    • Гий
    • Бриарей

Дети Мара и Теллус:

  • Цефей
  • Еврибия
  • Тавмантус
  • Турсциверс
  • Кето

Младшие титаны

  • Солие
  • Луна
  • Аврора
  • Латона
  • Астерия
  • Атлас
  • Менетеус
  • Эпиметеус
  • Прометеус
  • Пирс
  • Паллас
  • Астрей

Третье поколение

Главные боги — дети Сатурна и Опс (см. Совет богов)

  • Юпитер (бог грома и молний)
  • Юнона (богиня семьи и брака)
  • Нептун (бог морей и океанов)
  • Церера (богиня плодородия и земледелия)
  • Веста (богиня домашнего уюта и семейных традиций)
  • Плутон/Диспатер (бог богатства, повелитель мертвых)

Четвертое поколение (дети Юпитера)

  • Вулкан (бог огня и засухи)
  • Марс (бог войны и мощи)
  • Вакх, точнее Либер (бог виноделия)
  • Меркурий (бог путешественников, купцов и воров)
  • Минерва (богиня мудрости и наук)
  • Диана (богиня охоты и войны)
  • Феб (бог охоты и поэзии)
  • Венера (богиня любви, брака и страсти)

Прочие божества

  • Квирин (бог битв, сын Марса)
  • Беллона (богиня неистовой войны, дочь Марса)
  • Лупа (богиня-волчица, вскормившая братьев-основателей Великого Рима; охранительница Римского государства и военной силы)
  • Палес (богиня скотоводства)
  • Бубона (богиня крупного рогатого скота)
  • Кардея (богиня дверей)
  • Юберта (богиня плодородной земли)
  • Либитина (богиня смерти и похорон)
  • Ангития (богиня ядовитых растений и плодов)
  • Митра (бог-защитник при войне, божество согласия и дружелюбия)
  • Эскулап (бог врачевания, сын Феба)
  • Фасцинус (бог-защитник от проклятий и демонов)
  • Аквилон (бог северного ветра)
  • Фавоний (бог западного ветра)
  • Австр (бог южного ветра)
  • Эвр (бог восточного ветра)
  • Хиона (богиня снега и льда, дочь Аквилона)
  • Термин (божество границ)
  • Янус (божество входов и выходов, концов и начал)
  • Конс (божество жатвы)
  • Опа (богиня жатвы и плодородия)
  • Ферония (богиня жатвы)
  • Пик (божество полей)
  • Эвентус (божество урожая)
  • Сильван (божество лесов)
  • Пилумн (божество брака)
  • Пикумн (божество рождения)
  • Вагитан (божество древних римлян, присутствовавшее при первых криках новорожденного)
  • Карна (покровительница человеческого тела)
  • Лаверна (богиня прибыли, покровительница воров)
  • Кибела (богиня земледелия, лесов и растительности)
  • Помона (богиня земледелия и садов)
  • Тривия (богиня лунного света и чародейства)
  • Люцина (богиня деторождения, дочь Юпитера и Юноны)
  • Флора (богиня растительного мира)
  • Салация (морская богиня, жена Нептуна)
  • Протей (морской бог, сын Нептуна и Салации)
  • Тритон (морской бог, сын Нептуна и Салации)
  • Прозерпина (богиня плодородия, дочь Юпитера и Цереры)
  • Ангерона (богиня таинственных сил, секретов и болезней)
  • Сол (Солнце)
  • Луна (Луна, месяц)
  • Аврора (Заря)
  • Абунданция (Изобилие)
  • Волупия (Удовольствие)
  • Фуга (Бегство)
  • Виктория (Победа)
  • Кура (Помощь)
  • Пакс (Мир)
  • Фебруус (Очищение)
  • Фатум (Судьба)
  • Фортуна (Случай)
  • Фидес (Верность)
  • Конкордия (Согласие)
  • Дискордия (Раздор)
  • Хонос (Честь)
  • Виртус (Храбрость)
  • Спес (Надежда)
  • Пудисития (Стыдливость)
  • Салюс (Спасение)
  • Пьетас (Родственная любовь)
  • Либертас (Свобода)
  • Клементия (Кротость)
  • Психея (Душа)
  • Кармента (Прорицание)
  • Морс (Смерть)
  • Сомн (Сон)
  • Мания (Безумие)
  • Алгос (Боль)
  • Апата (Ложь)
  • Дика (Правда)
  • Пон (Наказание)
  • Фурина (Месть)
  • Павор (Паника)
  • Тимор (Страх)
  • Этернитас (Вечность)
  • Метида, Метис (Разум)
  • Фама (Молва)
  • Ювента (Юность)
  • Герас (Старость)
  • Парки (3 богини судьбы)
  • Боги детства в римской религии
  • Боги земледелия в римской религии

Заимствованные боги

Впитывание соседних местных богов происходило постоянно, поскольку римское государство завоёвывало окружающие территории. Римляне обычно оказывали местным богам завоёванной территории те же почести, что и богам римской государственной религии. В дополнение к Кастору и Поллуксу завоёванные поселения Италии внесли свой вклад в римский пантеон в лице Дианы, Минервы, Геркулеса, Венеры и божеств меньшего ранга, некоторые из которых были италийскими божествами, другие изначально происходили из греческой культуры Великой Греции. В 203 г. до н. э. культовый объект, олицетворяющий Кибелу, был привезён из города Пессинус во Фригии и с должными церемониями приветствовался в Риме, за много веков до того, как её территория была присоединена к Риму. Два поэта той эпохи, Лукреций и Катулл, в середине первого века до нашей эры выражали неодобрительные взгляды на её дикий экстатический культ.

В некоторых случаях божества врагов власти были официально приглашены пройти через ритуал эвокатии, чтобы занять своё место в новых святилищах в Риме.

Общины иностранцев (перегрины) и бывших рабов (либертины) продолжали свои религиозные обряды в пределах города. Таким способом Митра попал в Рим, и его популярность в римской армии распространила его культ до таких далеких мест, как Римская Британия. Важные римские божества были в конечном счёте отождествлены с более антропоморфными греческими богами и богинями, и вместе с ними восприняты многие из их атрибутов и мифов.

Мифические основатели Рима

  • Эней — юный царевич из рода дарданов, сын царя Анхиса и Афродиты; один из героев Троянской войны, друг троянского царевича Гектора. После осады Трои бежал из города и достиг берегов неизвестной страны, встретив народ латинов и женившись после этого на царевне латинов. Спустя много лет, их потомки (Ромул и Рем), станут основателями великого города — Рима, жители которого спустя годы породят на свет самую могущественную в мире империю.
  • Ромул и Рем — сыновья весталки Реи Сильвии и бога войны Марса. Оба брата были сброшены в реку Тибр же Амулием (дядей Реи Сильвии), после чего их младенцами нашла богиня-волчица, вскормившая их, как своих волчат. Позже, оба брата выросли, став могущественными героями-полубогами, узнав о своем божественном происхождении, и, явившись к своему дяде, угрожавшему их матери, убили его, освободив их народ от его гнета. Впоследствии, юноши основали новый город на берегу Тибра, и между ними появился конфликт, перешедший в жестокую дуэль, в ходе которой Ромул смертельно ранил Рема. В знак раскаяния юноша дал новому городу имя своего брата, назвав Римом (лат. Roma) и став его первым царем.

Герои римских мифов

  • Эней (сын Венеры, прадед Реи Сильвии)
  • Асканий (старший сын Энея)
  • Сильвий (младший сын Энея)
  • Латин (царь Лаврента, его имя связано с происхождением названия племени латинян, отец невесты Энея)
  • Нумитор (старший сын Сильвия)
  • Амулий (младший сын Сильвия)
  • Ромул и Рем (сыновья Марса и Реи Сильвии, основатели Рима)
  • Авиллий (сын Ромула)
  • Турн (царь рутулов — племени в древней Италии)
  • Акрос (сабинский царь, убитый по преданию Ромулом в войне и принесенный им в жертву Юпитеру)
  • Геркулес (полубог, сын Юпитера и Алкмены)
  • Персей (полубог, сын Юпитера и Данаи)
  • Терей (сын Марса и нимфы)

Героини римских мифов

  • Рея Сильвия (жрица богини Весты; мать братьев — великих основателей Рима; потомок Энея)
  • Амата (жена царя латинов)
  • Герсилия (жена Ромула, одна из тридцати похищенных римлянами сабинянок)
  • Лавиния (дочь Латина и Аматы; жена Энея)
  • Тарпия (одна из весталок, дочь Спурия Тарпея, начальника Капитолийской крепости, предательница своего народа в войне с сабинянами)

Мифические существа (по Плинию Старшему)

  • Блеммии — вымышленная раса человекоподобных существ, у которых нет головы, а глаза и рот расположены на груди
  • Кентавры — народ диких смертных существ с головой и торсом человека на теле лошади
  • Фавны — козлоногие лесные божества
  • Вакханки — спутницы бога вина Вакха
  • Наяды — нимфы-воплощения источников
  • Дриады — нимфы лесов
  • Ореады — нимфы гор
  • Напеи — нимфы долин и полей
  • Лимониады — нимфы полян и лугов
  • Небулы — нимфы облаков
  • Ауры — духи ветра
  • Вентусы — духи шторма
  • Карпои — духи зерна
  • Нереиды — нимфы морей
  • Океаниды — нимфы океана, дочери титанов Океана и Тетис
  • Фурии — богини мщения, дочери Эребуса и Нокс
  • Керы — богини смерти и войны, дочери Эребуса и Нокс
  • Лары — божества домашнего очага
  • Пенаты — добрые домашние божества, охранявшие единство и благополучие каждой римской семьи
  • Маны — духи предков
  • Камены — покровительницы наук, поэзии и искусств
  • Гигинеи — раса землерожденных великанов
  • Гиганты — раса ужасных змееногих хтонических чудовищ, рожденных Землей и её вторым мужем, чтобы отомстить богам Олимпа за свержение титанов и захват власти.
  • Тритоны — подводные божества, свита Нептуна и Салации, Океана и Тетис
  • Цетусы — морские чудовища, вроде гигантских осьминогов с клыками, дети Кето и Турсциверса
  • Ламии — демоны-упыри, свита богини Тривии и бога Тартарусса
  • Лестригоны — народ великанов-людоедов
  • Лярвы — души и привидения умерших людей, приносящие несчастья, вплоть до смерти, тем, кто их увидел
  • Амфисбены — раса летающих змей, с двумя головами: с одной на шее, другой — на длинном хвосте.
  • Реморы — гигантские рыбы с присоской на голове, якобы обитающие в морях и задерживающие корабли
  • Гарпии — полуженщины-полуптицы, дети морского божества Тавмантуса и океаниды Электры
  • Грации — богини красоты и изящества
  • Грифоны — мифические крылатые существа, с туловищем льва, головой орла

Древние римляне в связи со сходством культуры позаимствовали у греков их мифологию, то есть историю сотворения мира.

> См. также

  • Римская мифология
  • Соответствие римских и греческих богов
  • Праздники Древнего Рима
  • Культ императора#Древний Рим

> Литература

Ссылки

  • Древнеримская мифология. Энциклопедия мифологии древнего мира с иллюстрациями.. Дата обращения 28 июня 2007. Архивировано 28 ноября 2012 года.
  • Циркин Ю. Б. Мифы Древнего Рима. — М., 2000. Архивная копия от 25 января 2012 на Wayback Machine

Словари и энциклопедии

Нормативный контроль

LCCN: sh96009771

2.6. Религия Древнего Рима

Несмотря на общее индоевропейское происхождение и на то, что римляне сами утверждали тождественность своих богов греческих аналогам (Юпитера – Зевсу, Юноны – Гере, Марса – Аресу), их религия имела свои особенности, порожденные спецификой возникновения римского государства и его развития. Характерными чертами римской религии являются:

1) тесная связь религии и государства, проявляющаяся во всех сферах религиозной практики. Многие религиозные празднества, первоначально носившие родовой или семейный характер, позднее приобретали государственное значение и служили официальными государственными мероприятиями. Не менее характерно и положение жрецов, которые не выделялись в отдельную категорию населения (как это было, например, в классической Греции), а являлись государственными служащими. В качестве таковых жрецы-авгуры, занимавшиеся гаданиями на внутренностях животных, обязательно прикреплялись к отдельным легионам римской армии, чтобы выбирать наилучшее время для проведения сражений и предсказывать их результат. Другим следствием этой связи было отсутствие мистерий, распространенных в Греции: римская религия периода республики носила сугубо рациональный характер, исключающий возможность проявления неистовства и исступления.

Несмотря на то что жрецы не отличались по своим имущественным правам от обычных граждан, существовало несколько жреческих коллегий, члены которых первоначально группировались вокруг отдельного рода, а потом стали избираться. Наиболее почетными из жреческих коллегий были понтифики, авгуры и весталки. В обязанности понтификов входило следить за соблюдением календаря и ходом проведения религиозных праздников. Авгуры являлись официальными гадателями, дававшими советы должностным лицам Римской республики. Весталки (жрицы богини Весты) были представительницами наиболее знатных фамилий, дававшими обет целомудрия и посвящавшими себя богине Весте;

2) смешанный характер самой римской религии. Пантеон римских богов подразделялся на четыре основные группы: а) исконные боги римлян (Юпитер, Юнона, лары – боги-покровители домашнего очага); б) боги, заимствованные из культов других италийских племен на раннем этапе существования римского государства, когда подчиненные Риму племена добавляли своих богов в государственный культ; в) боги, заимствованные из греческой религии уже в эпоху эллинизма; г) персонифицированные философские понятия (счастье – Fortuna, справедливость – Justitia и т. д.), которым воздвигались храмы и в честь которых проводились государственные празднества в эпоху Римской империи.

Первоначальная религия римлян включала в себя поклонение ларам – божествам дома или отдельной семьи; это были своеобразные духи-хранители, призванные блюсти семейный очаг и беречь членов семьи от возможных опасностей. Из общих для индоевропейцев (к которым принадлежали сами римляне) богов наиболее четко прослеживается существование Юпитера – верховного бога римского пантеона, игравшего роль бога-громовержца, покровителя грозы и мужских союзов.

Значительную роль в формировании римской религии сыграла вера этрусков – племени неясного происхождения, проживавшего на территории Южной и Центральной Италии еще до прихода туда римлян. Поселившись на окультуренных этрусками территориях и подчинив коренное население своему господству, римляне подпали под культурное влияние более высокоразвитого народа, что не замедлило сказаться на характере их религии. Так, изначально римское представление о загробном мире как царстве мучений и страданий оказалось смешано с присущей этрускам верой в «Сады блаженных», куда попадают после смерти те, кто заслужил это право своей жизнью. Марс, в официальном римском пантеоне выполнявший функцию бога войны, первоначально являлся верховным богом одного из италийских племен, получившим узкую специализацию лишь в процессе приобщения к союзу племен, управлявшему римлянами.

Интересно, что жертвоприношения, хотя и сохранялись в римском обществе на всем протяжении существования государства, но имели гораздо более скромный характер: вместо голов скота жертвовались головки чеснока или сухие рыбешки. Ритуальное умерщвление животных применялось лишь при гадании, когда специально обученные жрецы изучали внутренности убитого животного с целью получить ответ на заранее заданный вопрос. Система гаданий имела разветвленный характер и практиковалась при решении практически любого вопроса, имевшего важное политическое значение (поход, строительство нового города, избрание консулов и т. д.). Наиболее распространенными способами гаданий были ауспиции (предсказания по полету птиц) и гаруспиции (предсказания по виду внутренностей убитых животных), также заимствованные римлянами от этрусков.

Большую роль в религиозной жизни римского общества играли частные культы, объединявшие, как правило, представителей одного рода. В качестве объекта поклонения выступал легендарный родоначальник того или иного рода (например, Асканий-Юл у рода Юлиев), зачастую приобретавший божественные черты и перемещавшийся в государственный пантеон богов: так произошло с богом Фавном, в рамках римского пантеона отвечавшим за луга и поля, но первоначально являвшийся родовым богом рода Фабиев. В дальнейшем практика поклонения отдельному богу-покровителю распространилась и на профессиональные союзы, каждый из которых обрел свое божество.

Характерной чертой римской религии является скрупулезность в составлении списка почитаемых богов и тщательное расписывание осуществляемых ими функций. Каждая черта человеческого характера, каждое постоянно совершаемое действие имело своего бога-покровителя: известно, например, что в римском пантеоне за створки дверей, замок и дверные петли отвечали три различных бога.

Значительные изменения в римской религии оказались связаны с проникновением в замкнутый мир римской общины чужеродных влияний. Эпоха эллинизма привнесла в религиозные представления римлян большое количество новых богов греческого происхождения и изменила само отношение представителей римского общества к способам проявления религиозных чувств. Так, в III в. в Риме начинают строиться государственные храмы, посвященные отдельным богам, и воздвигаться их статуи. Следующий за этим всплеск религиозных инноваций был порожден расширением Римской империи далеко на Восток, что привело к проникновению на территорию Рима культов восточных божеств – Исиды (малоазийская богиня) и Гермеса Трисмегиста (божество смешанного греко-египетского происхождения). Широкое распространение этих культов, имевших мистериально-экстатический характер, поставило под угрозу существование официального римского пантеона, но окончательный удар римской религии был нанесен возникновением христианства. Отчаянная попытка императора Юлиана (ум. 363), получившего от христиан прозвище Отступник, восстановить на территории империи почитание традиционных римских богов носила поверхностный характер и оказалась забытой сразу после его гибели.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

2. Религии Римской империи и христианство в I-III вв.

Для изучения предпосылок христианизации первостепенное значение имеет рассмотрение религиозной обстановки в Римской империи в I—III вв., которая не просто отражала исторические условия, но и имела целый ряд собственных особенностей и закономерностей.

Развитие римской религии являет собой удивительный феномен в истории античной цивилизации. Возникнув на примитивной стадии существования римской общины, простая и формальная римская религия развивалась не вглубь, а вширь — за счет включения в пантеон богов других народов, внедрения в религиозную практику новых культов и верований и даже за счет наделения своих божеств чертами богов иноземных (DRR. Р. XVI). Поэтому применительно к эпохе империи невозможно говорить о собственно римской религии, ибо она уже не была исключительно римской. Также и язычество в целом не представляло собой стройной и четкой религиозной системы, а было, скорее, общим названием296для разнородных и разнообразных религий297, некоторые из них вполне могут претендовать на рассмотрение как законченные и цельные системы.

В религиях Римской империи I—III вв.298можно выделить следующие основные компоненты:

1) собственно римская религия, имеющая происхождение в римской гражданской общине и включающая некоторые компоненты семейно-родового культа;

2) религии италиков — племен, общин и городов, включенных в состав Римско-италийской конфедерации в V—III вв. до н. э. (в основном местные культы сохраняли некоторое значение в отдаленных от городов сельских местностях Италии);

3) греческая религия и мифология, которая оказала сильнейшее влияние на весь облик римской религии ко времени начала империи и составила неотъемлемую часть традиционной римской религии;

4) восточные религии и культы, начавшие проникать в Рим еще со времен Пунических войн и получившие огромную популярность в эпоху кризиса Республики;

5) варварские религии и культы, как правило, родоплеменные, сохранявшие свое значение в основном среди рабов и варварского населения империи (по мере варваризации империи роль этого компонента неуклонно повышается).

Разумеется, данная классификация довольно условна и искусственна, как и выделение каждого из перечисленных компонентов из общего религиозного контекста. Надо полагать, римляне крайне редко склонялись к почитанию какой-либо исключительно одной религиозной системы299. Синкретический характер римского государства и римской культуры не мог не отразиться на состоянии римского сознания, которое, несомненно, было предрасположено к восприятию синкретических систем, в том числе и религиозных300.

В дополнение к данной классификации следует отметить, что в Римской империи существовали религиозные системы, не являвшиеся строго языческими по своему характеру (если понимать под язычеством политеизм), — культ императора и иудаизм, являвшиеся, по сути, монотеистическими системами. К монотеизму приближался столь широко распространившийся в III в. культ Солнца301.

Наконец, в Римской империи существовали и религиозно-философские системы, тоже монотеистические в своей основе — система Филона Александрийского, римский стоицизм, неоплатонизм302.

Каждый из перечисленных компонентов явления, которое мы называем «римская религия», был связан с особенностями исторического развития Рима и в той или иной мере отражает его этапы. Насколько сложным и многообразным был процесс создания Римской империи, настолько же сложной и разнообразной была ее религия. Важным фактором было то, что каждый из компонентов римской религии не был замкнутым и закрытым от внешних влияний. Исторический опыт римлян как раз имел противоположное направление. Практически все компоненты римской религий находились в постоянном взаимодействии как в сознании людей, так и в религиозной практике. Но, разумеется, далеко не всегда это взаимодействие и взаимовлияние было заметно, и некоторые религиозные системы, как, например, иудаизм, оставались достаточно замкнутыми и развивались в значительной степени автономно от других религиозных систем, хотя и испытывали определенное влияние с их стороны.

Также большую роль в религиозном климате империи играла этническая пестрота народов, находившихся под властью Рима (Sinnigen, Robinson. P. 462). Интересным феноменом религиозной жизни Римской империи было возникновение своеобразных синкретических культов и верований303. Пожалуй, самым ярким примером такого рода синкретизма является культ Сераписа, пользовавшийся значительной популярностью вплоть до конца IV в. Еще более популярным был культ Митры, который выступил едва ли не главным соперником христианства в первые века его существования. Объединение в митраизме различных древних культов и верований не было внешним и механическим, но глубоким и органическим (Поснов. С. 43)304, что было одним из главных факторов широкого распространения этой религии.

В целом римские религии были наследием полисной системы и общинного уклада жизни. Они были теснейшим образом связаны с полисными и общинными структурами и представляли собой форму общественного сознания, свойственную полисному мировоззрению и общинному мировосприятию. Разложение полиса на западе и общины на востоке происходило особенно интенсивно в эпоху империи и являлось, пожалуй, главным содержанием истории римских провинций в I—III вв. Разумеется, этот процесс сопровождался интенсивной ломкой сознания и не мог не отразиться на религиозной сфере жизни.

В эпоху Римской империи в ее религиях появляются новые черты и тенденции, главными из которых были:

1) стремление к синтезу различных верований и культов (еще до эпохи империи такой синтез был осуществлен в результате перенесения греческой мифологии на римских богов, а с созданием империи процесс слияния религий стал еще более интенсивным);

2) рост популярности религиозных систем с мистическим уклоном, особенно восточных культов (Sinnigen, Robinson. P. 462);

3) повышение роли морально-поведенческих аспектов религий, связанных с идеей загробного воздаяния3050;

4) тенденция к религиозному универсализму (ее можно проследить, например, в культе Юпитера, Митры, Солнца, Великой Матери);

5) создание искусственных религиозных систем с политической целью, например, культа императора, который имел различные оттенки в разных провинциях306и был «главным экспортом Рима в Империю» (Sinnigen, Robinson. P. 167)307;

6) тенденция к синтезу философии и религии, особенно ярко проявившаяся в неоплатонизме, а также к усилению религиозных и моральных аспектов в философских системах, развитых на римской почве из греческой основы (стоицизм).

Отношение римского правительства к различным религиозным культам и верованиям в целом было терпимым. Исключение представляли лишь культы, явно угрожавшие общественному спокойствию и безопасности, как, например, вакханалии (Grant R., 1990. Р. 17—18). Хотя включение новых богов в римский пантеон было характерной чертой развития римской религии, в каждом отдельном случае требовалось специальное постановление сената. В эпоху империи отношение правительства к тем или иным богам или культам нередко зависело от симпатий или антипатий правящих императоров и их окружения (Grant R., 1990. Р. 18-19). Но римская религия в целом пользовалась твердой поддержкой со стороны государства, а каждый римский император был официальным главой римского религиозного культа и носил титул Pontifex Maximus.

Большой интерес представляет вопрос о религиозности римлян. В литературе (ИДР. С. 175; Токарев. С. 433-434; Hollsapple. P. 41; Garnsey, Sailer. P. 171 и др.) обычно выделяются такие черты римского национального характера как рационализм и практицизм308, которые наложили отпечаток на их специфическое отношение к религии и религиозной практике, упрощенно выражаемое формулой «Ты — мне, я тебе»309. Вместе с тем в последние годы появились исследования, достаточно убедительно показывающие, что римлянам был не чужд мистицизм и что на протяжении всей своей истории они, как и другие народы античности, были весьма религиозными людьми и не мыслили своего существования без влияния со стороны богов или потусторонних сил310. Широкое распространение среди римлян имела вера в астрологию, магию и пророчества (Grant R., 1990. Р. 14-15; Garnsey, Sailer. P. 173).

Исследования последних лет убеждают в том, что вряд ли есть основания говорить о некой революционной перемене в религиозности римлян на рубеже Республики и Империи. Римляне, как и прежде, продолжали верить в могущество богов, в их способность влиять на судьбы мира и человечества, и даже ориентализация римской религии имела ограниченное значение (САН. Р. 448-449). Можно согласиться и с тем, что на уровне личного религиозного опыта римская религия показывала значительную жизнеспособность (Garnsey, Sailer. P. 176) в самые сложные периоды римской истории.

Главное значение для изменения характера религиозности римлян имели не столько те или иные политические события, социальные потрясения или экономические трудности эпохи империи, сколько постепенное разложение полисных структур и деформация общинного уклада жизни. Традиционные божества утрачивали связь с окружающей человека реальностью и даже в измененном виде постепенно переставали удовлетворять религиозные потребности людей. Порожденные империей новые реалии жизни требовали заполнения появляющегося религиозного вакуума.

Период ранней Римской империи стал временем активных религиозных исканий и интенсивного религиозного творчества, в основе которых была новая реальность времени — мировая империя, впитавшая в себя достижения составляющих ее народов (ИДР. С. 259). Лишь немногие из римлян приходили к отрицанию богов (но не религии как таковой), как, например, Лукиан, хотя и он не был атеистом в полном смысле слова. Большинство же пыталось либо приспособить старых богов к новым условиям, либо пускалось в богоискательство. Последний путь, надо полагать, был более распространенным ввиду обширного выбора, предоставляемого перечисленными религиями и культами. Но этот путь был и более трудным в силу широты выбора и сложной ломки общественной, групповой и индивидуальной психологии, особенно в период кризиса III в.

В целом римская религия во всех ее проявлениях оставалась доминирующей религией и, несмотря на все отмеченные изменения, в I—III вв. в основном сохраняла полисный и общинный характер. Новые элементы в римских религиях, связанные с изменениями, произошедшими за время Империи, развивались очень интенсивно и к началу IV в. стали постепенно вытеснять традиционные представления. Однако, будучи религиями общины в той или иной ее форме, религии Римской империи, несмотря на все модификации, синтезы и модернизации, не могли отвечать новым реалиям, новым запросам времени. Вызов новой эпохи приняло христианство.

I—III вв. были временем развития и становления в недрах Римской империи новой религии — христианства, которому суждено было одержать победу над Римом и превратить Римскую империю в империю христианскую.

На пути к христианству античный мир прошел длительный и насыщенный путь развития. От первых контактов во II тыс. до н. э. между древневосточными цивилизациями и крито-микенской цивилизацией через общение греков с внешним миром во время Великой греческой колонизации (VIII-VI вв. до н. э.), через греко-персидские войны и контакты с востоком в ходе последующих событий начала кризиса полиса (V в.—первая половина IV в. до н. э.) Греция и Восток объединились в системе эллинистических государств, а начиная со II в. до н. э. на это объединение стала наслаиваться третья сила — Рим. I в. до н. э. был временем наиболее интенсивного синтеза всех сторон жизни древнего мира в единую эллинистически-римскую цивилизацию, а формирование Римской империи было внешней политической формой этого процесса. Таким образом, линии развития Востока, Греции и Рима некоторое время проходили параллельно, но потом начали неуклонное сближение, усиливавшееся по мере установления контактов между различными цивилизациями. Это сближение достигло апогея в эпоху эллинизма (Греция + Восток) и в эпоху Римской империи.

Если попытаться соединить центры трех цивилизаций—Древнего Востока (условно им можно считать столицу Персидской державы Персеполь), Греции (Афины) и Рим, то середина линии будет находиться где-то на восточном побережье Средиземного моря, которое и фактически являлось в это время своеобразным международным перекрестком.

Эллинизм, как уже отмечалось, был важным шагом на пути к новой религии311. Он являлся результатом кризиса древнегреческого полиса и кризиса древневосточной цивилизации, развитие которой тормозилось консерватизмом общины и деспотией.

Синтез полиса и древневосточных форм общественной жизни имел в своей основе следующие явления и последствия:

1) разложение античной гражданской и древневосточной общины (изнутри вследствие развития экономики и снаружи в результате войн) привело к возникновению тайных обществ и распространению мистериальных культов;

2) преодоление замкнутости и закрытости общинных коллективов привело к возникновению понятия универсальности мира, открытости людей, появлению способности к восприятию новых идей, нравов, обычаев;

3) преодоление коллективизма способствовало развитию индивидуализма и обращенности человека к внутреннему миру;

4) исчезновение общинной гомогенности и равенства способствовало возникновению ощущения равенства перед высшими или потусторонними силами;

5) утрата демократических начал в жизни и усиление монархических начал привели к возрождению первых в новых профессиональных и религиозных обществах и выражению вторых в тенденции к монотеизму;

6) замена ополчения наемниками привела к замене стремления защищать свой полис или общину чувством преданности идее или вере, что вызывало стремление бороться за них и защищать их.

II в. до н. э. — I в. н. э. были временем кризиса Римской Республики (в основе, как уже отмечалось, был кризис римской гражданской общины — civitas) и перехода к Империи. Одновременно происходил синтез эллинизма с римской цивилизацией312. Итогом этого стало создание единой античной цивилизации, в которой наличествовали и древневосточные, и древне-греческие, и древнеримские черты. Впервые в истории было достигнуто единство народов Средиземноморья в рамках единой политической системы. В этих условиях не могла не возникнуть потребность в создании новой религиозно-идеологической системы, которая должна была обладать следующими вытекающими из исторических условий нертами:

1) единовластие Рима и императора на земле порождало монотеисти-. ческие религиозные настроения;

2) обожествление правителя, существовавшее на Древнем Востоке раньше и возникшее снова вместе переходом к Империи, наделение императора божественными чертами привело к возникновению идеи богочеловека;

3) объединение многочисленных народов, проживавших в ареале Средиземноморья, в рамках единой империи способствовало формированию представлений об универсализме мира и Вселенной;

4) нивелировка всех жителей империи сначала по принципу «граждане — неграждане», затем по. принципу «император — подданные» способствовала возникновению идеи равенства всех людей перед высшими силами или перед единым богом;

5) изменение системы нравственных ценностей вследствие кризиса полиса и как следствие — падение нравов привели к формированию идеи искупления грехов, перенесению центра тяжести религии и философии на мораль и этику;

6) неудовлетворенность жизнью, отсутствие уверенности в завтрашнем дне, внутренняя опустошенность, переходящая в безысходность и отчаяние, — чувства, порожденные эпохой кризиса общины, как античной, так и древневосточной, способствовали возникновению идеи спасения и загробного воздаяния;

7) космополитизм, всеобщность, универсальность, как новые черты общественного сознания, приводили к идее католической (вселенской) церкви, и одновременно в ней происходило сохранение демократических начал жизни (само слово «церковь» — ecclesia означает в переводе с древнегреческого «народное собрание»);

8) формирование из идеологии гражданина идеологии подданства, характерной для эпохи Империи привело, к появлению религиозной идеи смирения и покорности;

9) рационализм и практицизм римлян и других народов, попадавших под их влияние, вызывал тягу к мистике и духовности, к общению с высшими силами душой, а не разумом и неизбежно порождал богоискательство и стремление к новой религии.

Подводя итог сказанному выше, следует, обобщая, признать, что главной исторической причиной возникновения христианства был кризис полиса на западе и общинного уклада жизни на востоке. Это приводило к сильнейшей ломке общественного и индивидуального сознания и в новых исторических условиях синтеза трех цивилизаций привело к возникновению уникальной религиозной системы, каковой явилось христианство. Несомненно, что условия развития христианства и роста количества приверженцев новой религии определялись перечисленными выше факторами. К сказанному следует добавить, что в самой Римской империи содержались и все необходимые условия для превращения христианства в мировую религию, так как сама империя носила мировой характер.

Развитие христианства в I—III вв. представляет собой процесс превращения небольшой общины в могучую церковную организацию и учения бродячего проповедника в мировую религию. Завершение этого процесса приходится на IV в., когда христианство оказалось в иных исторических условиях, нежели ранее. I—III вв. были как бы генетической фазой христианизации, подготовившей триумф христианства в следующем столетии.

История первых трех веков христианства с известной условностью может быть разделена на три периода, каждый из которых имел свои особенности и свое значение для последующих судеб этой религии.

Первый период продолжался со времени казни Иисуса Христа до начала II в. и обычно обозначается в литературе как Апостольский век. В этот период жизненно важное значение имело преодоление последователями Иисуса узких рамок иудаизма и самоопределение христианства как самостоятельной религии. Первостепенную роль в этом сыграл апостол Павел, адресовавший христианскую проповедь к язычникам-неиудеям и много сделавший для распространения первохристианства за пределами Палестины.

Важное значение для развития христианства в этот период имела Иудейская война (66-72 гг.), в ходе которой были физически уничтожены сторонники борьбы с Римом, был разрушен Иерусалимский храм — центр ортодоксального иудаизма, а также, в связи с упразднением остатков самостоятельности иудейского государства, иудаизм лишился политической основы. Однако для распространения первохристианства по римскому миру особое значение имело рассеяние иудеев, среди которых было немало и иудеохристиан, по всей Римской империи. Иудейская война оказалась своеобразным рубежом, отделившим христианство от иудеохристианства и создавшим условия для широкого распространения нового учения.

Еще одной очень важной чертой этого периода была запись христианского учения, существовавшего первоначально только в устной традиции. Формирование священного канона происходило на протяжении длительного периода, окончательно состав Нового Завета был утвержден на Карфагенском соборе в 418 г., но почти вся первоначальная христианская литература, как каноническая, так и значительная часть апокрифической, оформилась именно в Апостольский век.

Второй период охватывает большую часть II в. и первую половину III в. Его главное содержание составляет процесс формирования христианской церкви313. В это время происходит трансформация небольших и разрозненных первохристианских общин в достаточно четкую и стройную организацию — церковь, во главе каждого из подразделений которой находился облеченный особыми полномочиями глава общины — епископ. Происходит разделение христиан на клир и мирян, начинает складываться территориальная структура церкви, собираются первые соборы епископов, пока еще поместные, оформляется христианская обрядность и основы литургии, воз-водятся первые христианские храмы.

От процесса формирования церкви был неотделим процесс оформления христианской догматики. За первой волной полуанонимных и анонимных авторов Апостольского века, о которых мы знаем очень мало и которые заложили основы христианской теологии, последовала волна христианских теологов, философов и апологетов, о которых мы знаем больше и от которых до нас дошли многие сочинения. На вторую половину II в. и первую половину III в. приходится деятельность таких выдающихся христианских мыслителей как Ириней, Тертуллиан, Климент Александрийский, Киприан и Ориген. В их многочисленных трудах были намечены основные направления дальнейшего развития христианского вероучения, сформулированы многие теологические принципы христианства, выдвинуты идеи, ставшие впоследствии фундаментом христианской философии. Эти мыслители подготовили условия для расцвета христианской патристики в следующем столетии.

Наконец, в это время происходит распространение христианства по всей территории Римской империи и во всех социальных слоях римского общества, хотя доля христиан среди низших прослоек (humiliores) оставалась значительно большей, чем среди высших прослоек (honestiores) в силу определенного социального риска, с которым до 313 г. была сопряжена вера во Христа.

Важными чертами этого периода была борьба христиан и формирующейся церкви как с внутренними, так и с внешними противниками. Внутри главную опасность представляли гностики и другие, появлявшиеся одно за другим течения (докетизм, монтанизм, маркионизм и др.). Борьба с возникавшими течениями, которые впоследствии стали называться ересями314, оказалась испытанием на прочность как основ оформлявшегося христианского вероучения, так и формирующихся организационных структур церкви. Впрочем, без поддержки со стороны государства борьба с внутренними противниками была недостаточно эффективной, и практически все течения внутри христианства, возникшие в это время, продолжали существовать и далее. Однако уже в это время формируется определенный основной ствол христианства, который составлял христианское большинство и который позже, в IV веке, стал называться ортодоксальным христианством.

Извне новая религия подверглась яростным атакам со стороны языческих мыслителей (Лукиана, Цецилия, Цельса и др.), что вызвало ответную волну полемики со стороны христианских писателей и привело к появлению апологетического направления в христианской литературе. Апологетам приходилось отвечать не только на доводы своих прямых оппонентов, но и доказывать полезность христианства для государства, а также опровергать мнения о зловредности христианства, бытовавшие среди простых обывателей.

Ввиду растущего числа христиан и оформления церковных структур христианство уже к началу III в. стало достаточно реальной силой, на которую не могло не обращать внимание государство. Впрочем, вплоть до середины III в. оно не выработало определенной политики по отношению к новой религии (Федоеик, 1988. С.,66)315,.и отдельные гонения на христиан, имевшие место со времени Нерона или даже Клавдия, проводились не столько с целью физического уничтожения христиан и полного искоренения новой религии, сколько были вызваны конкретными обстоятельствами316.

Третий период — с середины III в. до начала IV в. — можно назвать эпохой гонений, так как именно отношения церкви и государства приобретают в это время первостепенное значение для христианства. Новые исторические условия, вызванные кризисом Римской империи, не только ставят перед христианством новые задачи, но политика гонений, проводимая императорской властью в это время, выдвигает на повестку дня вопрос о выживании новой религии и формирующейся церкви. Удары, нанесенные христианству в период от Деция до Диоклетиана, были самым суровым испытанием за все время его существования. Уже сам факт, что христианство не только выстояло в эту жестокую эпоху, не только сохранило церковную организацию и основные ценности вероучения, но и выросло, окрепло и приумножило количество своих сторонников, является доказательством того, что процесс христианизации Римской империи стал к началу IV в. необратимым и из генетической фазы стал перерастать в фазу активного проникновения новой религии во все сферы жизни римского государства и превращения ее » неотъемлемый элемент римского общества.

Вместе с тем следует отметить, что значительную часть рассматриваемого периода занимает почти сорокалетний отрезок времени, когда христиане пользовались относительным миром. После жестоких гонений Деция и Валериана в 261 г. император Галлиен издал эдикт о терпимости. В соответствии с этим эдиктом преследования христиан прекращались и им возвращалась их собственность, а епископам разрешалось отправлять свои обязанности и церкви возвращались под их контроль. Другой эдикт разрешил восстанавливать христианские кладбища (Федосик, 1988. С. 162-169; Grant R., 1990. Р. 17Hi72y Hollsapple. P. 58; Keresztes, 1989. Р. 83—93)317. Евсевий сообщает, что в это время позиции христиан укрепились, и многие из них даже стали наместниками провинций (Eus. H. E. VII, 13). И хотя общая численность христиан к концу III в. все еще оставалась относительно небольшой, их влияние в это время значительно возросло.

Это влияние проявлялось прежде всего в следующем.

Во-первых, христианская церковь являлась организацией, которая была практически одинаковой во всех ее проявлениях во всех частях империи. В связи с упадком городов в III в. и варваризацией провинций епископ318христианской общины становился все более значимой фигурой в каждом локальном центре, так как он не только был ответственен за поддержание морального духа, мужества и стойкости своих прихожан и симпатизирующих христианству людей в это трудное время, но и осуществлял широкую благотворительную деятельность по отношению к сиротам, вдовам, нищим, убогим; давал приют странникам, Организовывал похороны бедняков и выкуп пленных у варваров (Hollsapple, p: 50—59). Разумеется, такая деятельность была возможна только при наличии соответствующих средств, и размах благотворительности в концеIIIв. еще не был большим ввиду бедности самой церкви. Однако все же постепенно в сознании граждан благотворительность стала все больше ассоциироваться с христианством и епископом как главой христианской общины.

Во-вторых, в конце III в. христианство проникает далеко за пределы Римской империи, и этот факт свидетельствовал в пользу того, что новая религия претендует на роль универсальной не только в рамках одного, пусть и огромного, государства, но и на роль универсальной мировой религии.

В-третьих, христиане в условиях гонений приобрели ореол мучеников, и зачастую с ними у многих ассоциировалась оппозиция разложившейся, неустойчивой и даже порой одиозной императорской власти. Последователи христианства имели в начале IV в. определенную репутацию героизма и высокой морали в глазах простого народа, что делало притягательной и саму веру.

Степень распространения христианства в разных частях Римской империи была различной, и мы имеем лишь очень приблизительные данные на этот счет, хотя попытки реконструировать карту распространения христианства к началу IV в. неоднократно предпринимались исследователями (Hollsapple. Р. 62; Поснов. С. 79-81). Столь же трудной представляется и задача выяснения степени проникновения новой религии в различные социальные прослойки римского общества. Вопрос о территориальном и социальном распространении христианства в IV в. будет рассмотрен специально319, а пока отметим, что наиболее часто встречающаяся в литературе цифра определяет максимальную численность христиан в Римской империи в начале IV в. как 1/10 всего ее населения (Федосик, 1988. С. 14; Болотов, т. 3. С. 17-29).

В заключение этого краткого очерка о религиозной ситуации в Римской империи в I—III вв. отметим, что общим итогом развития религий в этот период стало постепенное сближение язычества и христианства в самых различных аспектах. Это сближение подготовило относительно быструю победу христианства над язычеством и сравнительно безболезненную адаптацию христианства в структуры Римской империи, что, по сути, и составляло основное содержание христианизации IV в. Несомненным является и то, что за первые три века своего существования христианство прошло тернистый путь и не просто укрепило свои позиции, но стало реальностью Римской империи, требовавшей соответствующего внимания. Следует также отметить и то, что по мере роста церкви и распространения в Римской империи христианство приобретало все больше земных черт и уже ко времени Константина было далеко от Civitas Dei и потеряло всякие претензии на то, чтобы быть «не от мира сего» (Ehrenberg. P. 180)320.

Религия в Римской империи

Евангелие Иисуса Христа постепенно распространялось в религиозном мире. В ту эпоху каждый город-государство имел свое собственное божество, в чьи обязанности входили обеспечение процветания и защита от врагов. Афины надеялись на Афину Палладу, Рим полагался на могущество Юпитера, а в Эфесе славили Артемиду. Но ни один бог и ни одна богиня не претендовали на единственность, напротив, число их непрерывно росло с расширением Римской империи.

Поклонялись обычно конкретному изображению, изготовленному с большим искусством и украшенному драгоценными металлами. Идолы устанавливались в храмах или иных местах для молитвы и надежно закрывались тяжелыми дверями для защиты от воров и осквернителей, так что увидеть их было почти невозможно. Лишь в особые дни, например на ежегодном празднике данного бога или по случаю победы в битве, в честь окончания стихийного бедствия или при угрозе нападения врагов, врата храма отпирались. Делали это особые избранники или жрецы в присутствии большого числа людей.

Народ собирался в святилище, а кому места не хватало — толпились вокруг, в прилегавшей к храму роще или во дворе. После торжественного открытия дверей следовали соответствующие случаю ритуалы. Часто это была торжественная процессия по улицам города, иногда жертвоприношения, для чего перед входом стоял каменный алтарь. Устраивались праздничные зрелища, игры, спортивные состязания, пляски.

В храмах проходили и важнейшие гражданские события: церемонии вступления в должность магистратов (их избирали на год), объявления о начале войны или, наоборот, о подписании мирного соглашения. Все, что происходило на стадионах, в театрах, в армии, было пронизано религиозными элементами. Если в тот день бог не оказывался, на беду, чем-то недоволен, он всегда с удовольствием помогал тем, кто взывал к его имени.

Боги и богини не были столь ревнивы, как Бог Израилев. Главный покровитель города легко мирился с присутствием других объектов поклонения. В мифах их всех соединяло родство, они жили большой, хотя и не очень дружной семьей на горе Олимп, а время проводили в спорах о судьбе суетящихся внизу человеческих существ. Некоторым из них они помогали, а другим мешали, причем и добро, и зло людям нередко делалось просто из желания олимпийцев досадить друг другу. Для такого большого числа богов были причины, но корни их находились намного ближе, чем Олимп.

Во-первых, каждому божеству отводился свой круг обязанностей. Так, Юнона приносила пользу Риму: как супруга Юпитера она заботилась о благополучии семей. Эскулап был в большом почете по всей империи благодаря своей способности исцелять от болезней. В Деметре нуждались сельские районы Греции, ведь только она могла помочь вырастить хороший урожай. К Посейдону же обращались при землетрясениях и кораблекрушениях.

Во-вторых, богатые граждане возводили храмы на собственные средства. Чаще всего так выражали благодарность какому-то из богов за чудесное избавление от опасности или выполняли некогда данный обет. Порой благотворители утверждали, что к построению храма их подтолкнула мистическая встреча с божеством или его тайное послание.

Например, после победы над Антонием и Клеопатрой в битве под Акцием в 31 г. до н. э. император Август воздвиг храм Аполлона в Риме, ставший соперником храму Юпитера. Август был уверен, что своим успехом обязан Аполлону, так как перед сражением прятался в небольшом гроте, посвященном этому богу.

В-третьих, расширение пределов империи приводило к заимствованию богов у соседей. В сельских районах Греции всегда были места, привлекавшие паломников. Например, в Дельфу со всех концов стекались желающие узнать будущее у таинственного оракула. В знак благодарности за полученные предсказания люди совершали жертвоприношения, нередко потрясающие своей пышностью.

Кроме того, представители римской власти и купцы немало путешествовали и, встречаясь в других странах с новыми религиями, часто привозили домой какого-нибудь идола. Происходил процесс принятия чужих божеств в свою культуру. Греческие и ближневосточные кумиры отождествлялись со сходными латинскими богами: Артемида с Дианой, Арес с Марсом и т. д.

Иной раз священные фигурки привозили в Рим как военную добычу или как предметы искусства, при этом благоговение перед ними сохранялось и у новых хозяев. В большом храме, посвященном главному богу, обычным делом были дополнительные алтари для второстепенных идолов.

В-четвертых, появилась мода на тайные поклонения, распространению которой способствовало оживленное сообщение между частями Римской империи. Среди наиболее популярных были культ бога виноделия Диониса и египетской богини Изиды, обладавшей весьма широким кругом интересов. В христианские времена многие военные стали поклоняться персидскому богу Митре. Во всех этих культах существовал обряд посвящения для новообращенных, но причастность к мистическому культу не мешала им оставаться приверженцами общепринятых религий.

И, наконец, в-пятых, проводилось намеренное насаждение государственного культа в соответствии с ростом империи. Преемники военачальника Птолемея, египетского наместника Александра Великого, старались привить поклонение малозначительному богу по имени Сарапий, которому приписывались черты царственного Зевса и целителя Эскулапа, а также ответственность за сезонное изменение уровня воды в Ниле, столь важное для жизни Египта.

Папирусы свидетельствуют, что культ успешно распространился в народе. Император Август, основатель Римской империи, обожествил не только родственников, в частности, своего отца Гая Юлия Цезаря, но и самого себя, потребовав славить «Рим и Августа». Именно такая надпись есть на алтаре в Лугдуне (современный Лион), так же назывался традиционный праздник галльских провинций.

Крупные храмы, мелкие алтари и просто священные фигурки были повсюду: в городах и деревнях, у обочины дороги, в саду, перед лавкой торговца. Второстепенные божества (греч. daimori) обитали в лесах, горах, источниках, реках. Некоторые из них были злы и прятались на опасных перекрестках и в местах казней. Другие оставались доброжелательными или озорными духами колодцев и деревьев.

Богов было не просто много — они были везде. Перед началом любого дела люди взывали к добрым духам, а при малейшей неудаче ублажали злых. Если молитвы и жертвы помогали, богам полагалась награда: это мог быть и букет цветов, и новый храм. Волю богов пытались узнавать не только через предсказания звездочетов. Всеобщим доверием пользовались колдуны, толковавшие траекторию полетов птиц и форму внутренних органов убитых животных.

Многие надеялись на таинственные изречения оракулов и провидцев, прятавшихся в глубинах пантеонов. Семейные праздники отмечались в храмах, где жрецы за умеренную плату забивали и жарили домашних животных. Отсюда же мясо поступало на базары. Перед свадьбой девушки посещали Юнону или Венеру, а при угрозе развода женщины обращались к «усмирительнице мужчин» (безымянной богине Dea viriplaca). В преддверии храма громоздились идолы и религиозная утварь, статуи богов стояли и на улицах городов.

Из уст в уста передавались истории о том, как кому-то явился дух. Рассказы сопровождались советами, что в таких случаях лучше делать, чтобы не разозлить непрошеного гостя, а, наоборот, понравиться ему и услышать от него что-нибудь полезное. Когда человек проходил мимо идола или храма, он целовал свою руку, надеясь на благосклонность божества.

И речь идет не только о жителях Афин, которых апостол Павел нашел «особенно набожными» (Деяния. 17:22; примечательно, что он сказал это в похвалу, а не в осуждение). По всей империи в самом деле было много очень религиозных людей, которые свято верили, что земного успеха и благополучной загробной жизни можно добиться, если правильно вести себя с духами.

Не все отличались такой твердостью убеждений, но и менее набожные полагали, что порядок в обществе, власть закона и императорский престол зависят от добрых отношений с традиционными богами. Именно поэтому цель общественной политики оказалась заключена в краткой латинской фразе «pax deorum», которую можно перевести как «спокойствие богов» или «мир с богами».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *