Религия и дети

Религия и дети

Содержание

Православное воспитание подростков

В петербургской студии телеканала «СОЮЗ» на вопросы телезрителей отвечал декан факультета психологии Российского православного университета и клирик храма Косьмы и Дамиана в Шубине (г. Москва) священник Петр Коломейцев.

– Христос Воскресе, дорогие братья и сестры, уважаемые телезрители. Тема нашей сегодняшней программы: «Православное воспитание подростка».

В гостях у нас отец Петр Коломейцев, христианский психолог в области специальной психологии, декан психологического факультета Московского православного института имени апостола Иоанна Богослова, духовник реабилитационных центров для тяжелобольных детей и сирот, клирик храма святых Косьмы и Дамиана в городе Москве.

Отец Петр, благодарим Вас за то, что, несмотря на очень насыщенный день, Вы смогли вечером приехать к нам. Благословите нашу беседу.

– Христос Воскресе!

– Наша тема посвящена православному воспитанию подростка, то есть тому периоду, когда ребенок уже не маленький, окончил начальную школу, он, скорее, ближе к старшеклассникам. При воспитании ребенка такого возраста родители сталкиваются с рядом проблем. Готовясь к сегодняшней программе, читал форум, где родители пишут об этих проблемах, и возникло ощущение, что основная проблема православной семьи, где есть подросток, – это то, что ребенок больше не хочет ходить в церковь. По Вашему мнению, нежелание ходить в церковь – это действительно проблема, и самая большая?

– Вообще, проблем на самом деле больше. Это только внешнее выражение проблемы. Есть известная поговорка о том, что у каждого человека в жизни три этапа. Один – когда он верил в Деда Мороза, другой – когда не верил в него, и третий – когда сам стал Дедом Морозом.

На самом деле у подростка неизбежно происходит расставание с детской верой, с той формой, в которую она облекалась, с теми представлениями, а взрослой веры у него еще не сформировано. Протоиерей Василий Зеньковский пишет, что даже есть период «стихийного подросткового атеизма». И к этому надо относиться очень внимательно, потому что ребенка невозможно вернуть обратно в материнскую утробу, невозможно вернуть в детство, надо работать с изменениями его представлений о мире. Эти представления должны как-то меняться, а вера – углубляться.

В классе, где училась моя дочка и где я преподавал Закон Божий, был такой случай. Один мальчик сказал: «Я не верю в Бога», а школа была православно ориентированная. И я спросил его:

– В какого?

– Что значит какого?

– Какой Он, Твой Бог, в Которого ты не веришь?

И мальчик начал рассказывать, что этот бог такой-то и такой-то. На что я ответил:

– Ну, мы с тобой единомышленники. Я тоже в такого бога не верю, – и протянул ему руку.

Он говорит:

– А в какого бога Вы веруете?

– Этим мы и будем заниматься на уроках и попробуем поговорить о том, Какой Бог на самом деле.

Во-первых, происходит эта очень важная перестройка. Во-вторых, у ребенка начинает потихонечку развиваться его самостоятельность, ведь переходный возраст – это очень важный период, период как бы второго рождения. Когда ребенок выходит из материнской утробы, отрывается пуповина, он все равно эмоционально и психически очень привязан к родителям, чуть что, кричит: «Мама!» Понятно, что долго прожить в таком состоянии он не может, иначе не станет самостоятельным человеком, не создаст свою семью.

И вот происходит этот отрыв от родителей, и формируются новые отношения к родителям, отношения, которые уже основаны на уважении, на признании авторитета родителей, на ощущении ценности того, что они транслируют, то есть причастности каким-то корням, истории, роду. Это очень важно. Потому что иногда родители пытаются как бы вернуть ребенка в материнское лоно. Это невозможно. Надо понимать, что ребенку надо давать основания для авторитета, его надо заслуживать, говорить, как он связан через родителей с родом, племенем, Отечеством и т.д. То есть происходит формирование совсем другого единства. А родителям иногда кажется: как же, раньше ребенок кричал «мама, папа», а теперь нет, значит, перестал любить. Да нет, надо радоваться, что наступает другой, более осознанный период в его жизни.

Что касается стихийного атеизма, то, как говорит тот же протоиерей Василий Зеньковский, очень важно, чтобы родители не столько проповедовали и говорили о вере, сколько свидетельствовали своей жизнью. Очень важно, как именно эта вера претворяется в их жизнь: как они живут, поступают, думают в соответствии со своей верой. Тут действительно есть очень серьезные вопросы. Потому что дети, тем более подростки, очень остро чувствуют фальшь. И если родители говорят одно, а делают совершенно другое, если вера для них оказывается чем-то внешним, фасадным, то это самое худшее, что они могут продемонстрировать своему ребенку. Потому что подросток должен понимать, что вера – это то, что является стержнем, опорой в его жизни.

– Перед программой пришел вопрос от одного из батюшек, которому подросток говорит в исповеди, что он чувствует: в храме его родители молятся, крестятся, причащаются, а дома, где их не видят другие православные христиане, ведут себя совершенно по-другому. Он чувствует это противоречие и в ужасе от происходящего. Можно дать совет батюшке?

– Здесь надо говорить серьезно. Во-первых, не стоит говорить: «Да, твои родители фарисеи» или, наоборот: «Нет, ты ничего не понимаешь, ты на них наговариваешь». Такие ответы не помогут.

Можно сказать так: «Тебе хорошо: ты живешь в такой среде, где вера не запрещена, храмы открыты, где за исповедание своей веры тебя не прогонят с работы, не отчислят из института, где за религиозную деятельность не посадят. Поэтому сейчас созданы такие условия, когда вера не разделяется с твоей жизнью. Но было и другое время, в которое жили и воспитывались твои родители, когда открытое исповедание своей веры многим могло стоить карьеры и т.д.

Поэтому подсознательно закрепилась привычка, что есть очень небольшие пространства, где можно проявлять свою веру. И, скорее всего, родители воспитаны в то время, и можно сказать, что у них еще не хватает сил все время оставаться в этом состоянии. Для них приход в церковь – это праздник, где они могут не беспокоиться, проявлять свою веру и чувствовать себя просто и свободно. А на работе и даже в повседневной жизни пока еще этого нет. И в этом смысле тебе легче: ты живешь в другое время».

– Получается, что ему надо найти силы продолжать любить своих родителей и, как в ветхозаветной истории о Ное, прикрыть родителя.

– Понятно, что к родителям мы относимся без критики, как к погоде, то есть мы стараемся их понять. И прежде всего мы должны понять, что родители выросли в другое время. Я помню, что моя мама очень переживала, что я пощусь, что в институте увидят, что я пощусь. Сейчас она свободно ходит в храм, и таких мыслей у нее нет, а тогда, как она говорит, дрожала каждый день: а что будет, а если из института отчислят и т.д. Потому что она привыкла к, скажем так, конспирации и считала, что я пренебрегаю конспирацией и часто открываюсь, свободно говорю. И она боялась: договоришься где-нибудь.

– Просматривая соцсети и то, о чем говорят подростки, у меня сложилось такое впечатление, что сейчас такие времена, когда подростку, старшекласснику или студенту первых курсов быть православным среди сверстников не очень модно. Если ты православный христианин, ходишь в церковь, тебя могут даже высмеять. В каком-то смысле времена повторяются. Как молодому человеку сохранить веру в среде, негативно относящейся к ней?

– Кстати, это испытание общественным мнением в эпоху, когда ничего не запрещено, может быть еще сложнее. Потому что во времена гонений люди могли не разделять твоих взглядов, но они их уважали. Скажем, человек, придерживающийся религиозных взглядов – христианин, иудей, мусульманин, – вызывал уважение, потому что этот человек шел наперекор обществу, наперекор системе. В этом смысле он даже получал внутреннее уважение, которое вполне могло восприниматься как поддержка такой позиции.

Конечно, самое серьезное испытание веры наступает в эпоху, когда все разрешено. И мы видим, что это испытание свободой многие не выдерживают. Не выдерживают и в Европе, в тех странах, где вера никогда не запрещалась и никогда не было преследований за веру. К этому приходят и бывшие социалистические страны Восточной (или Центральной) Европы, и на пространстве бывшего Советского Союза. Это время, когда вера напрямую сталкивается с духом века сего. То есть это испытание, которое идет против того атеизма и антиклерикализма, который сеет враг рода человеческого.

Конечно, там срабатывают и другие механизмы. Любой человек, противопоставляющий себя Церкви, чаще всего делает это потому, что не хочет работать над собой, над изменением себя: каяться, поститься, не хочет любого духовного труда. А самая лучшая отговорка такая же, как и у сатаны: а все такие, люди занимаются ерундой. Не я в чем-то плох, не мне надо каяться и исправляться, нет, у меня все в порядке: все так живут, и я так живу. Просто люди занимаются ерундой, и мне смешно, что они это делают. Именно это имел в виду в свое время Христос, когда сказал: «Вас будут преследовать». Потому что если все так живут – и вдруг один праведник, который так не живет, он уже будет вызывать раздражение всех. Как же все, если один уже нет? И раздражение будет очень сильным. Поэтому Христос говорит, что принес любовь, но и принес не мир, а, получается, меч, который разделяет даже родню. Именно потому, что никогда грех не согласится с тем, что святость – это норма.

Поэтому надо говорить подростку, что быть собой, быть не как все – на это тоже нужно мужество. И что это, может быть, не менее серьезное исповедничество. Когда всеобщее отношение негативное, не осуждая других, тем не менее сохранять свое. И тут надо не сомневаться, а все-таки верить и доверять, доверять себе и тому голосу, который в тебе. А идти на поводу у всех и быть как все не требует большого мужества, это как раз самый простой путь. Поэтому надо готовить к тому, что это трудно, непросто, осуждаемо, и кто-то, может быть, даже отвернется. При этом не впадать в осуждение других людей, какую-нибудь демонстрацию своей веры, горделивое противопоставление себя. То есть это путь непростой и очень тонкий.

– Несет ли человек ответственность за то, что своим поведением отвращает кого-то от Церкви и Бога?

– Господь сказал, что тому, кто совратит кого из малых сих, лучше бы повесить на шею жернов и утопиться. Ведь это же вероломно – это ломает веру у других людей. Когда люди искушают других своим поведением, особенно если они принадлежат к Церкви и особенно если принадлежат к клиру, то осуждение из-за твоих некрасивых поступков переходит на всю Церковь. Апостол Павел в свое время говорил, что для него идоложертвенное ничто, потому что идол – это ничто. И тем не менее говорил, что лучше вообще никогда не будет есть никакого мяса, чтобы только кого-то не искусить. Настолько это важно и серьезно. И, конечно, все воцерковленные люди и особенно клирики особо чувствуют и этот внимательный, пристальный взгляд, и осуждение.

Но те, кто хотят хаять, хотят осуждать, так и будут осуждать, тут на них не угодишь. А если речь идет о человеке, который только ищет свой путь, здесь, конечно, очень важно, чтобы была искренность. Чтобы человек видел, что христиане не только могут ошибаться, но что они могут каяться, просить прощения, что они могут переживать из-за того, что у них что-то не получается, и что это нормальный путь христианина – вставать и падать, падать и вставать.

– Если молодой человек понимает, что в Церкви, в храме священник ведет себя не так, как он этого ожидал, как ему преодолеть это искушение?

– Мне очень понравилось, как ответил один батюшка, к которому пришли жители из соседней деревни:

«А почему вы пришли ко мне крестить своего ребенка? У вас есть свой храм, свой батюшка». – «Ну, батюшка, Вы же знаете про этот храм и этого батюшку то, что все про него знают?» – «А вы на что? Сколько он вам грехов отпускает, вы что, не можете за него помолиться? Придите к нему и возьмите у него благословение каждую неделю вечером собираться в храме и молиться акафистом “Неупиваемой Чаше” за его здоровье».

Потом я спросил, чем закончилась эта история. Люди пошли, взяли у батюшки благословение. Сначала он им просто давал ключ, они приходили, читали акафист. Потом он стал заходить смотреть, как они читают акафист о нем. А потом был им сердечно благодарен за то, что они его отмолили.

В данном случае люди почувствовали, что батюшка отвечает за них, но они-то никогда за него не молятся. Хоть раз помянули за утренней или вечерней молитвой своего, можно сказать, духовного наставника? Да ни разу. Это они его бросили на произвол судьбы. Так что это реальный случай.

– Кстати, он позволяет посмотреть под другим углом на какие-то наши проблемы. Время передачи летит незаметно, уже прошло больше половины нашей беседы. Можно попросить провести ликбез для родителей, у которых ребенок уже подросток, будущий студент, и сказать, что им нельзя делать? Допустим, пять вещей, которые нельзя делать с подростком, если мы хотим сохранить его психическое здоровье.

– Во-первых, нельзя не уважать подростка, проявлять неуважение, пренебрежение, высокомерие к нему: кто ты такой? да ты никто. Нельзя не прислушиваться к его мнению, не уважать его, не пытаться как-то договориться. Нельзя вести двусмысленную жизнь, то есть говорить одно, а на деле транслировать другое, – это действительно дезориентирует. Нельзя унижать.

Мне кажется, очень важно не отождествлять подростка с теми нехорошими ситуациями, в которые он попадает. То есть нельзя клеить ему ярлык: ты плохой человек, ты негодяй, ты совершаешь плохие поступки. А, например, сказать так: у тебя получаются нехорошие поступки, ты еще не смог преодолеть какие-то вещи, но ты это преодолеешь. Нельзя подрывать веру подростка в его изначальную праведность, потому что он создан по образу и подобию Божию, и считать, что все задуманы Богом как хорошие, а он – как плохой.

Нельзя подрывать веру в любовь Божию, когда родители постоянно говорят: Бог тебя накажет и т.п. Бог тебя любит: Он за тебя распялся, Он за тебя жизнь отдал – вот это самое главное. И больше всего Бог хочет твоего счастья, хочет, чтобы ты был спасен, чтобы ты реализовал те дары, которые Он тебе дал, чтобы с тобой не случались плохие вещи. Мне кажется, это является самым главным.

– Если все-таки случаются ситуации, когда нарушен контакт с дочерью или сыном, который, допустим, уехал поступать в другой город и ведет себя там совершенно не так, как его воспитывали все эти годы. Как родителям найти силы?

– Перечитать притчу о блудном сыне. Вообще, неслабое чтение для родителей: каждый родитель сможет поступить так, как поступил отец блудного сына.

Помнить, что иногда у человека есть свой особый путь. Одна мама тридцать лет молилась за своего сына, который вел грешную жизнь, у которого были внебрачные отношения. В конце концов она его как-то отмолила. Он написал книжку «Исповедь», он стал святым – это Блаженный Августин. А ее причислили к лику святых за то, что она не переставала молиться за него. Ее пример тоже очень показательный.

Самое главное, чтобы ребенок знал, что в любой ситуации, что бы с ним ни случилось, родительская любовь и любовь Божия неотменяемы, они с ним. И даже когда он попадает в совсем нехорошую ситуацию, родители все равно остаются с ним и продолжают его любить. И Бог его продолжает любить. И все равно они верят в него.

– Нужно верить до последнего в своего ребенка.

– И еще любить, причем любить без условий. А то бывает: я тебя люблю, если ты сделаешь то-то, а если это, то я тебя не люблю. Есть такой очень странный вопрос: «А за что мне тебя любить?» Так любят не за что, а любят вопреки всему. А за что Господу нас любить? Да вроде бы особо и не за что. Но ведь Он же любит.

– Также людей беспокоит вопрос о наказаниях: о том, какие еще могут быть меры воздействия, кроме разговоров?

– Интересно, что само слово «наказание» означает «научение». В начале учебного года мы молимся «о добром наказании отроков». Не о том, чтобы их хорошо покарали, а о том, чтобы они хорошему научились. То есть наказание – это, прежде всего, научение. Поэтому, мне кажется, в наказании должен быть какой-то вывод – как потом не попадать в такую ситуацию, как из нее достойно выйти. Это первое.

Второе – мне кажется, что главное не кара, а помощь. Ситуация некрасивая, но родители все равно готовы помогать ребенку и распутать даже сложные, запутанные жизненные узлы.

– Получается, что наказания в советском понимании слова – ремень, угол – неприемлемы?

– Был совершенно замечательный человек, которого родители воспитывали очень строго: ставили под иконы в угол на горох, применяли к нему методы телесного воздействия. Человек вырос действительно очень хорошим, был исключительно интеллигентным и высоконравственным человеком. Да, он наизусть знал весь Часослов, мог прочитать в храме Шестопсалмие без книжки. Он очень хорошо относился к вере, но сам для себя выбрал отстраненный путь и даже на смертном одре не причастился. Это Антон Павлович Чехов.

Хотя, когда мы читаем его рассказы, например рассказ «Студент», то видим, какое у него глубокое отношение к вере. В своем имении он отремонтировал на свои средства церковь. У него оставались какие-то свои внутренние отношения с Богом, но внешняя церковность была отравлена тем воспитанием, которое он получил в детстве. Для него это была одна большая травма.

– Как родителю понять, что он не воспитывает, а травмирует ребенка?

– Помню, как-то один батюшка, у которого было много детей, что-то очень громко кричал на одного из своих чад, а матушка с кухни кричала ему: «Отец имярек, твои дети будут атеистами!»

И это как-то заставляло его задуматься.

Как Господь поступает в Евангелии? Топает ли Он ногами, бросает ли Он камень в грешницу, которую к Нему привели? Мы видим, что Господь крайне деликатен, Он очень бережен. Конечно, он кричит на фарисеев, на менял в храме. Бывает, что Он повышает голос на тех, кто считает себя как бы служителями храма, но превращает его в вертеп разбойников.

Господь говорит: «Горе вам, фарисеи», но «горе вам, грешницы, горе вам, блудники» и т.д. не говорит никогда. Он говорит, что пришел не к праведникам, а грешникам, как врач к больным.

– То есть родителям надо всегда надеяться на милость Божию, что в деле взросления Господь не оставит человека?

– Да, и всегда чувствовать, что ты можешь или помочь, или, наоборот, помешать, отвратить.

– Вопрос от взрослой женщины, сын которой, к сожалению, скончался от наркомании, и она испытывает чувство вины перед своим уже умершим сыном, что не смогла его защитить, уберечь. Как поступать родителям?

– Конечно, надо сказать, что иногда ответственность предполагает не только наше желание хорошего, но и все-таки некоторые знания. Сегодня очень многое нам дает христианская психология, в том числе и в работе с зависимостями, и в очень многих других ситуациях. Издательство «Никея» издает замечательные книжки, например «Душа вашего подростка», «Независимость» – о том, как жить, освободившись от зависимости, и многие другие ценные книги, которые дают нам знания, как работать с тем или иным недугом и как не допустить тех или иных ошибок, то есть откуда все это берется.

Поэтому мне кажется, что ответственность подразумевает еще и какую-то компетентность. Мы же не говорим, что человек, который ничего не знает о вере, пойдет и будет катехизатором, но считаем, что сначала он должен чему-то научиться, пройти какие-то курсы и потом уже катехизировать. А эти вопросы жизненно важные, и здесь как нигде важно быть компетентным.

– На каких авторов ориентироваться? Чьи книги и лекции искать родителям, если они хотят воспитать ребенка достойно?

– Если по вопросам зависимостей, то очень хорошие книги вышли у Валентины Дмитриевны Москаленко: «Возвращение к жизни» и «Когда любви слишком много». Книга Петра Дмитриевского «Путь к не-зависимости». Книга «Выход есть», посвященная сложной проблеме, когда ребенок может запутаться в своей гендерной идентичности. Есть много хороших книг. Мне кажется, что издательство «Никея» очень хорошо отбирает авторов, и в этих книгах освящаются действительно самые актуальные вопросы.

Вообще, надо сказать, с книгами по психологии очень тяжело. Это такой вал, что если прийти в книжный магазин, там будет просто бездна книг по психологии, бездна психологических школ, направлений, даже такие, которые конфронтируют друг с другом. Поэтому, конечно, голова идет кругом. Но мне кажется, что в этом смысле христианские психологи удачно сочетают в себе и веру, и определенную, неразмытую нравственную позицию и, кроме того, сочетают это с научным взглядом и всем позитивным, что накопила научная психология.

– То есть можно сказать зрителям, что общее направление – это поиск Ваших книг и книг издательства «Никея», в которых поднимаются различные сложные вопросы и которые написаны православными психологами. Это важно, потому что время эфира ограниченно, а когда тема интересная, люди продолжают интересоваться и задают вопросы.

И конкретные вопросы. Что делать, если родители чувствуют, что у ребенка зависимость от компьютера?

– Это проблема серьезная и, надо сказать, во многом недооцененная. Есть кадры, где заснят ребенок, которого лишили компьютера. У него просто горят глаза, руки трясутся, полное ощущение, что это наркоман во время ломки, то есть это действительно очень сильная зависимость. Папа одной девочки, чтобы она подготовилась к ЕГЭ и поступлению в вуз, забрал из комнаты системный блок и монитор, через какое-то время он услышал ее крик, она стояла на перилах балкона и сказала, что считает до пяти. Если ей не вернут системный блок и монитор, она сиганет вниз с десятого этажа.

То есть эта зависимость, оказывается настолько сильной, что от нее очень трудно избавиться. И тут, во-первых, надо не допускать формирования этой зависимости, а если уж она сформирована, то, как всегда и строится работа с зависимостями, надо вытеснять это чем-то позитивным. Нельзя просто забрать, и все. На чистое, выметенное место приходят семь худших бесов. Нужно дать такую стратегию в жизни, которая бы вытеснила эту зависимость и как-то помогла человеку держаться на плаву.

Понятно, что нельзя доводить до такого состояния, когда ребенок полностью теряет контакт с родителями. Он должен чувствовать уважение к себе как личности, любовь к себе как человеку и готовность помочь ему, то, что он в любом случае не остается одиноким, а родители – это люди, которые в любой ситуации за него. Тогда не будет желания совсем уходить в этот виртуальный мир. Потому что компьютерная зависимость – это такой комплексный враг: здесь создается и своя, параллельная, жизнь, и свое, параллельное, общение, вообще как бы все свое. Получается, что человеку реальный мир просто не нужен. А для этого надо помочь ему справляться с проблемами, которые существуют в этом реальном мире. Помочь найти друзей-помощников в этом реальном мире, чтобы не уходить в мир виртуальный.

– Это универсальный совет не только для предупреждения компьютерной зависимости, но вообще для воспитания счастливого ребенка.

К сожалению, у нас остается чуть больше минуты. Может быть, в эти пасхальные дни Вы дадите краткое напутствие родителям?

– Самое лучшее напутствие, которое всегда повторял Иоанн Богослов: любите друг друга. Надо действительно очень любить и очень уважать своих детей. Если есть любовь, тогда и все остальное будет получаться. Потому что в делах любви нет закона, нет правил. И то, что мы делаем и то, и это, значит, что мы любим. Мы любим, а значит, и все остальное мы сделаем правильно. Поэтому я хочу поблагодарить всех телезрителей и поздравить их с этими пасхальными днями. Христос воскресе!

– Воистину воскресе! Отец Петр, благодарим Вам за беседу. И завершающий момент для наших телезрителей: если вам интересна тема о подростковом воспитании, ищите книги отца Петра Коломейцева, книги издательства «Никея», где можно почитать о том, как наладить взаимоотношения со своими детьми.

Ведущий Антон Пепеляев

вся статья

Глава 5

С подростком надо говорить по-другому. – «Трудный возраст» у мальчиков. – Они не понимают себя. – Кому лучше беседо­вать с подростком? – Начало беседы. Возраст брачного созревания, его признаки. – Борение плоти и бесовские нападки. – Надо подчинить плоть высшему началу личности. – Тело христианина есть храм. – Необходимость хранения цело­мудрия. – Окончание беседы. «Мы понимаем тебя». – Последствия внешней, бездуховной оценки поведения подростка. – Развращен­ные «просветители». – Как подросток впадает в грех? – Ответ­с­т­вен­ность родителей.

…Проходит несколько лет – и возникает новая необходимость в беседе с подраста­ю­щим ребенком.

Общеизвестно, что с 12–14 лет мальчик начинает заметно меняться – и внешне, и внутрен­не. Порой взрослые его просто не узнают: где открытый, добрый, жизнерадостный ребенок? Откуда взял­ся этот угрюмый, некрасивый, долговязый отрок, прячущий глаза, что-то бубнящий себе под нос неприятным голосом?.. Да, меняют­ся мальчики.

Те из них, которые прежде были послушны и усердны в учебе, начиная с этого времени и до 17–18 лет делают­ся непослушными и обучать их становит­ся гораздо труднее. Учителя, которым приходит­ся заниматься с ними в этот переходный период, составят о них совершен­но иное мнение, отличное от мнения знав­ших мальчиков раньше.

Подростковый возраст… Трудный и для окружа­ю­щих, и для самого подростка. Печальнее всего то, что там, где подросток сам себя не понимает, его обычно не понимают и люди, которые ему ближе всех. В годы, называемые годами созревания, мальчик развивает­ся и делает­ся юношей. Совершен­но правильно называют это время «периодом бурных порывов», указывая на настоящую революцию в природе ребенка, которая нередко проявляет­ся в самой неожидан­ной форме. И однажды потрясен­ная мать-христианка застает своего сына, которого все еще считает маленьким, за разглядыванием какого-нибудь «Плейбоя»…

Если бы мальчик при наступлении переходного периода получил от родителей или воспитателей разъяснение о том, что же имен­но с ним про­исходит, дан­ное в форме тактичного и доброжелатель­ного наставления, он бы более спокойно и безопасно для себя и других пережил его.

Кто может дать подростку такое наставление? Глубокое, не вполне осознан­ное ощущение стыда не позволит матери обсуждать некоторые вопросы с подраста­ю­щим сыном. Да и с его стороны она скорее всего встретит сопротивление: ему тоже стыдно говорить «об этом» с матерью. Думает­ся, что на сей раз мать должна препоручить это ответ­с­т­вен­ное и трудное дело отцу (если у сына сохраняют­ся с ним довери­тель­ные отношения) или другому знакомому мужчине, который пользует­ся уважением мальчика, или, лучше всего, опытному священ­нику.

Беседу можно представить себе приблизи­тель­но так. При появлении изменений во внешности и поведении мальчика отец, или крестный, или род­с­т­вен­ник при удобном случае, и обязатель­но наедине, мог бы сказать ему в виде наставления примерно следу­ю­щее:

– Ты переживаешь сейчас трудный период, и я хочу поговорить с тобой, потому что и сам в свое время пережил то же самое. Я хорошо помню, что не совсем понимал тогда, что со мною про­исходит.

Ты вступаешь в очень важный период жизни – период перехода из детства в юность. Сам, конечно, уже чувствуешь и замечаешь некоторые изменения в твоем физическом состоянии. Ты начинаешь испыты­вать совсем новые, прежде незнакомые тебе чувства. Тебя охватывают неведомые тебе прежде желания; неизвестно откуда в твою голову приходят стран­ные мысли – помыслы. Порой они связаны с чем-то дурным, нечистым. Тебе снят­ся сны, о которых ты никогда не мог бы рассказать сво­им родителям…

Все это означает, что ты теперь находишься в начале брачного созревания, когда твоя плоть изо всех сил старает­ся пересилить и подчинить себе высшее начало твоей личности.

К тому же и бесы стали нападать на тебя сильнее: ведь ты сам замечаешь, что реже стал исповедо­ваться, больше развлекаться, смотришь телевизор, даже слушаешь вместе с друзьями грубую, бездушную рок-музыку… И бесы, враги нашего спасения, не оставят тебя в покое, будут дразнить и мучить твое воображение. Чего они хотят от тебя? Хотят сделать тебя плот­ским, чтобы о душе ты и не думал, а только искал удовлетворения разных пожеланий твоего тела. Они хотят превратить тебя в животное… Не позволяй им этого. Ты-то знаешь, что человек – это не часть животного мира. Он высшее творение Божие, венец творения, как его называют. Он имеет свою особую миссию на земле.

Ты должен знать, что не только твоя загробная участь, но и счастье будущей земной жизни во многом зависит от того, что ты выберешь сейчас: пойдешь1 на поводу желаний плоти или подчинишь их высшему началу твоей личности – духу. Некоторые твои сверст­ники выбрали первый путь: думают только о развлечениях, увлекают­ся грязными, развратными фильмами, картинками… Но тем самым они незаметно для себя растлевают свою душу и тело.

Знаешь, что такое тело христианина? Это! не набор костей, покрытых мясом, и не сложная машина. Отличает­ся оно и от тела собаки и обезьяны… Тело каждого человека – жилище его вечной, бессмертной души. Тело христианина – это к тому же храм Духа Святого, то есть жилище Самого Бога. И осквернить его нечистым действием, словом или мыслию – значит осквернить дом Божий.

Ты еще только вступаешь в пору возмужания; но пройдет несколько лет – и станешь зрелым мужем. Какой бы ты ни избрал тогда путь: монаше­с­т­во или честный христианский брак, – сейчас ты должен хранить тело и душу в чистоте. Не думай раньше времени о брачных отношениях: время брака наступит для тебя не скоро, и твоя детородная сила только созревает.

Представляешь, что будет, если попробо­вать силой открыть бутон, чтобы скорее увидеть розу? В результате такого варварства мы не увидим ни розы, ни бутона. Так и в твоей душе таит­ся, подобно прекрасному нераспустив­шемуся бутону, способность любви брачной, супружеской. Но не пытайся раскрыть ее прежде срока цветения, береги для той един­ствен­ной девушки, которую ты поведешь к венцу и которая в закон­ном, Богом благословен­ном браке станет матерью тво­их будущих детей.

Не думай, мы понимаем, что твоя мрачность, упрямство, раздражи­тель­ность про­исходят не от недостатка любви к нам – это следствие той внутрен­ней борьбы, которую ты сейчас ведешь. Мы верим в тебя и молимся за тебя.

В крайнем случае побеседо­вать с сыном таким образом может и мать. Желатель­но только, чтобы в тоне беседы было поменьше дидактики и побольше искрен­ней любви.

К сожалению, редкий подросток в наше время услышит подобное. Не понимая истин­ного значения своего состояния и не умея дать ему правильной, духовной оценки, он теряет­ся и поддает­ся соблазнам.

Окружа­ю­щие взрослые чаще оценивают про­исходящее с ним несколько легкомыслен­но, внешне: смеют­ся над его грубым голосом, дразнят, когда над губой у него пробивает­ся первый пух; постоян­но бранят за неповоротливость и неловкость; замечая его мрачность и задумчивость, смеют­ся: «О чем размечтал­ся? О девочках думаешь?..» Плот­ское начало, действи­тель­но, побуждает его стараться быть привлекатель­ным в глазах девочек; долговязый и неуклюжий в этом возрасте, как «гадкий утенок», он часто и в самом деле выглядит комично… Но, встречая вместо дружеского понимания, деликатного и душеполезного разговора равнодушную и часто недобрую насмешку, подросток «бунтует»: он делает­ся вызыва­ю­ще груб, дерзок, резок, замыкает­ся в себе, пытаясь хоть как-то защитить свой внутрен­ний мир… Иногда это кончает­ся полным внутрен­ним разрывом с родителями.

Часто в этом возрасте мальчик находит «просветителей» среди развращен­ных сверст­ников: от них и через них он получает такое «объяснение» про­исходящему с ним, что в результате впадает в тяжелейшие мыслен­ные, а потом и дей­с­т­вен­ные грехи. За них ему впоследствии приходит­ся расплачи­ваться физическими и нрав­с­т­вен­ными страданиями.

И если он, по неведению или непониманию самого себя, поддаваясь соблазнам мира сего, падает (совершает грех) – его ждет суровое осуждение и часто даже охлаждение к нему родителей, утрата родитель­ской любви… Но разве невозможно было предостеречь его заранее?

Родителям никогда не придет в голову дать своему ребенку в руки острый нож, не предупредив о грозящей опасности при обращении с ним. Им не придет в голову обвинять ребенка и с негодованием отворачи­ваться от него, когда, не подозревая об опасности, он порежет­ся до крови. И ведь родители знают, что в их мальчике пробуждают­ся телесные, плот­ские силы, которые могут оказаться для него более опасными и роковыми, чем самый острый нож. Но все-таки оставляют ребенка без всяких разъяснений, без всяких наставлений. Такой ли должна быть истин­ная родитель­ская любо­вь?..

Глава 6

Трудность разговора с подростком. – Отсутствие соответству­ю­щей литературы. – Опираться на Предание и Устав Церкви. – Родитель­ские усилия принесут плод в свое время. – Девочка-подросток. – Беседа в связи с периодами «телесной нечистоты». – Правильное отношение к соб­с­т­вен­ному телу. – Взгляд на свое будущее материн­ство. – Беречь дочь от развития чув­с­т­вен­ности. – Вред увлечения любо­вными романами. – Увлечь в сферу других интересов (научно-познаватель­ных, хозяй­с­т­вен­ных и духовных). – Забота о телесном здоровье подростка. – Важность поста.

Нелегко в наше время найти подход к сердцу подростка. Родителям часто сделать это труднее, чем посторон­ним людям. Порой подросток просто отказывает­ся воспринимать слова матери, встречая их угрюмым молчанием и грубостью. Он не хочет слушать, отворачивает­ся, замыкает­ся в себе, отделывает­ся шутками. Но говорить с ним все равно надо.

Если бы мы писали эти строки лет сто назад, можно было бы порекомендо­вать родителям дать сыну почитать соответству­ю­щую литературу. Тогда родители могли познакомить подростка с функциями его тела и правилами элементарной гигиены по популярным медицинским изданиям, в надежде, что авторы научно объяснят читателю целесообразность телесной чистоты до брака и должного воздержания даже в закон­ном браке…

Увы, со­времен­ные издания не научат его этому; наоборот – ему «научно» объяснят, что имен­но воздержание, цело­мудрие «вредно для здоровья»! Поэтому остает­ся ориентиро­вать подростка и юношу только на опыт Церкви, ее Предание, ее Устав.

Но может быть, родителям покажет­ся, что послушание Церкви – недостаточно сильный побуди­тель­ный мотив, чтобы оказать влияние на со­времен­ного подростка? Что ж, даже если сейчас, вступая в «трудный возраст», сын отмахивает­ся от слов матери, от ее мягких напоминаний о посте, о молитве, об исповеди, – мы не знаем, как отзовут­ся эти материнские наставления в его дальнейшей жизни. Быть может, вкусив «запретного плода» и испытав первое жгучее разочарование, он ухватит­ся за них, как за спаси­тель­ный якорь. И даже став старше и пережив глубокое падение, он вспомнит, вместе с материнскими «уроками ботаники», ее духовные наставления и, как блудный сын, припадет к Матери Церкви…

И наконец, наш родитель­ский долг – воспиты­вать дитя в любо­м возрасте, стараться положи­тель­но воздейство­вать на ум и сердце того, кто вверен Богом нашему попечению. Сделать все зависящее от нас – и остальное предоставить воле Божией… Если бы мы добросовестно и самоотвержен­но исполняли этот наш долг, то, как знать, быть может, образ мыслей со­времен­ной молодежи был бы иным.

Что касает­ся девочки, то и она в подростковом возрасте (который наступает у нее несколько раньше) нуждает­ся в разъяснениях и душеполезных наставлениях. Она тоже, как и мальчик, переживает переходный период, полный тревоги, неуверен­ности, неясных желаний. Обычно с нею обращают­ся более бережно, более осторожно, чем с мальчиком, щадят ее ранимую душу и не обижают насмешками. Но и ей чаще всего не дают необходимых разъяснений. Мать пережила такой же сложный период без разъяснений сво­их родителей – почему же не оставить и дочь в том же неведении?

Так, мать часто рассматривает периоды «телесной нечистоты», связан­ные с детородной функцией тела, всего лишь как нарушения нормального хода жизни, вызыва­ю­щие ряд неудобств, и потому стремит­ся по возможности не касаться этого вопроса в беседе с подраста­ю­щей дочерью. Между тем для девочки наступление соответству­ю­щего периода, связан­ного с «телесной нечистотой», иногда бывает глубоким потрясением. К тому же разговор об этой функции организма даст матери возможность побеседо­вать с дочерью на самые серьезные темы, связан­ные с подготовкой к брачному периоду, чистотой и цело­мудрием…

Потому-то и здесь прежде всего сама мать должна проникнуться отношением к человеческому телу как к храму Святого Духа, который необходимо содержать во внешней и внутрен­ней чистоте, и такое же отношение внушить дочери-подростку. Своевремен­ные разъяснения не только смогут уберечь девочку от соблазнов и возможных падений, но и подготовят ее к тому, чтобы соблюдать необходимые правила гигиены и заботиться о своем здоровье, а со временем и сво­их детей наградить добрым здоровьем.

На все, что относит­ся к ее будущей брачной жизни, девочка должна смотреть спокойно и цело­мудрен­но, принимая свое назначение женщины и свою способность к деторождению как дар Божий. Насколько необходимы здесь более конкретные физиологические разъяснения – решать самой матери.

И наконец, еще один совет матери-христианке: в период брачного созревания особен­но оберегайте девочек от чрезмерного развития чув­с­т­вен­ности. Каким образом?

Берегите их не только от непристойных книг и зрелищ, но и от романов. Иным матерям кажет­ся, что посмотреть по телевизору чувстви­тель­ную любо­вную мелодраму без «постель­ных сцен» – дело совершен­но безобидное и даже полезное для дочери-подростка. К сожалению, это не так.

Чтение романов или просмотр фильмов «о любви» развивает нездоровую мечтатель­ность, растлевает воображение и неприметным образом возбуждает чувства, связан­ные с половыми органами, благодаря чему вызывает­ся преждевремен­ное и нездоровое их развитие. В старину строгие и благо­честивые родители старались не да­вать подраста­ю­щим дочерям любо­вных историй, как бы хорошо они ни были написаны, и прятали ключ от книжного шкафа. «Ну, и что же? – скажет иная мать. – Они все равно читали романы». На это мы еще раз возразим: будем делать зависящее от нас, а остальное предадим в волю Божию.

Вот что говорит епископ Варнава (Беляев) о чтении романов:

«Родоначальники со­времен­ной поэзии и беллетристики … немало потрудились над тем, чтобы блудную похоть облечь в самые красивые формы, поэтической дымкой прикрыть действи­тель­ное безобразие этого уродливого божка и вонь разврата задушить ароматом звучной речи и плавных стихов. Какой тонкий яд льет­ся со страниц романов и повестей, тем более опасный, что он преподносит­ся в самой изящной форме увлекатель­ного рассказа, приятно волну­ю­щего воображение читателя!..»

Конечно, девочек, как и мальчиков, надо стараться беречь от всепроника­ю­щего «голубого экрана», став­шего злым «просветителем» наших подраста­ю­щих детей в половом вопросе.

Мальчикам в каком-то смысле проще: они часто «снимают напряжение» в занятиях спортом. Они не так болезнен­но воспринимают отношение к ним окружа­ю­щих и не так, как девочки, озабочены своей внешностью. Сама их душевная организация обычно несколько грубее, и порой на то, что может для девочки оказаться по-настоящему трагичным, мальчик реагирует здоровым смехом. Девочки же, как показывает опыт, переживают в подростковом возрасте особен­но тяжелые жизнен­ные драмы, связан­ные с проблемами брачного созревания.

Как помочь подраста­ю­щей дочери, как укрепить не только ее тело, но и душу? Православные воспитатели всегда советовали родителям: держите дочь подальше от мира грез и фантазий – постарайтесь лучше заинтересо­вать ее есте­с­т­вен­ными науками, приучите к полезному рукоделию, дайте постоян­ное поручение по домашнему хозяйству, требу­ю­щее времени и ответ­с­т­вен­ности. Девочка-подросток охотно принимает на себя такое постоян­ное поручение, особен­но когда чувствует, что оно дано не «в воспитатель­ных целях», а всерьез, что она приносит реальную пользу семье. Это может быть ежедневная уборка комнаты, или мытье посуды, или приготовление ужина. Это может быть и постоян­ный уход за младшим братиком или сестренкой (оде­вать их, отводить в дет­ский сад или гулять с ними и т.д.). Такое занятие, во-первых, убережет девочку от вредной праздности, которую недаром называют «матерью всех пороков», и, во-вторых, будет для нее наилучшей подготовкой к будущей супружеской жизни, к обязан­ностям жены и матери.

Если говорить о чтении подростка – и девочки, и мальчика, – то на первый план мать-христианка, конечно, поставит духовную литературу, от житий святых до популярных православных журналов и газет (в которых сегодня обязатель­но есть и «дет­ская страничка»). Хорошо, если удаст­ся заинтересо­вать подростка популярными изданиями (или даже телепередачами) по есте­с­т­вен­ным наукам.

А что касает­ся тела, то лучшее, в чем оно нуждает­ся в подростковом возрасте, – это здоровое питание, свежий воздух, движение и спорт. В этом со­времен­ные городские дети, оторван­ные от природы, испытывают самую острую нужду.

Наконец, едва ли не самое главное – с малолетства приучать своего ребенка к посильному исполнению православного поста. Это даст ему драгоцен­ное сокровище на всю жизнь – навык воздержания. Владея таким навыком, христианин сможет в любо­й ситуации, подвергаясь дурным влияниям окружа­ю­щих и испытывая душевредные впечатления мира сего, сознатель­но противостоять греху.

Назад к списку

>
LiveInternetLiveInternet

Этапы осознания

«Начиная разговор на метафизические темы, стоит учитывать уникальные особенности восприятия, присущие каждому возрасту», — советует гештальттерапевт Мария Андреева.

  • 4—5 лет
    Ребенок очень отзывчив и чувствителен к мистическим идеям. Он легко понимает и принимает саму мысль о существовании Бога, потому что она базируется на понятной для него потребности в безопасности. Интерес ребенка к религиозной теме носит предметный характер: он хочет понять, кто такой Бог и что факт существования Бога означает для него лично.
  • 5—7 лет
    Его волнуют более сложные вопросы: «Куда я попаду, когда умру?», «Что такое душа?» и т. д. Дети способны уже не просто поверить в существование неосязаемых и незримых абстракций, но и непосредственно их вообразить.
  • 7—11 лет
    Он может понять смысловое и этическое содержание обрядов и религиозных норм. А главное — отличить их от социальных императивов: ребенок начинает осознавать, чем заповедь «не убий» отличается от маминого «драться нехорошо».
  • 12—15 лет
    Его познавательные способности развиваются до уровня взрослого. Подросток начинает в полной мере осознавать то духовное содержание, которое составляет суть любой религии.

Основные идеи

  • Знание защищает. Представление об устройстве мира дает ребенку чувство большей безопасности.
  • Искренность помогает. Честный разговор о том, что дают родителям их воззрения, поможет формированию его личности.
  • Толерантность воспитывается. Зная, что взгляды бывают разными, дети вырастут более терпимыми.

Если родители — верующие

Когда ребенок растет в религиозной семье, это не значит, что вопросы, связанные с верой, решатся для него автоматически.

«Говорите с детьми о Боге в традициях вашего вероисповедания, объясняйте им смысл ритуалов, соблюдения которых вы от них ожидаете, — советует Катерина Хмельницкая. — Механическое повторение молитв и обрядов подавляет в ребенке творческое начало, живой интерес к жизни и препятствует его взрослению». Воспитывая ребенка в религиозном ключе, родителям стоит соблюдать известную осторожность. Мария Андреева предостерегает: «Очень легко превратить Бога в подобие „милиционера“, которым пугают детей некоторые родители. Чтобы этого избежать, не забывайте подчеркивать всепрощающий характер Создателя, его любовь к людям и безграничное терпение. Обратите внимание детей на то, что многие вещи приходится делать самостоятельно и что в конечном итоге их жизненный путь зависит только от них самих».

Как им объяснить, «кто такой Бог»

Мы живем в светском обществе, где религия уже не играет той главенствующей роли, которую она играла в жизни наших предков. Современный человек не слишком часто размышляет о божественном, считая вопросы веры скорее частным делом каждого или попросту не придавая им особого значения. И поэтому нередко мы оказываемся не готовы к разговору на эту тему с нашими детьми. «В прошлом году, увидев по телевизору рождественскую службу, дочка потребовала, чтобы ее отвели в храм, — рассказывает Олег, отец семилетней Ксюши. — Она начала бегать, аукать, как в лесу, заглядывать во все углы. Потом Ксюша сказала, что искала Бога. Я попытался как мог объяснить ей, что его нельзя увидеть глазами, но, боюсь, она меня так и не поняла».

Сталкиваясь с подобными трудностями, многие из нас не касаются этой непростой темы в разговорах с ребенком в надежде, что с возрастом тот сам во всем разберется. Однако, обходя молчанием вопросы веры и устройства мироздания, мы лишаем наших детей возможности приобрести культурный и духовный опыт. «В том, что касается религиозного воспитания, родителям необходимо снабдить ребенка знаниями, которые подготовят его к восприятию нашего мира и привлекут внимание к разнообразию людских мнений и верований, — утверждает французский психоаналитик Малек Шебель (Malek Chebel). — Только так он сможет познакомиться с разными взглядами на мир, нормами морали и поведения. Это пригодится ему в будущем, ведь всегда полезно взглянуть на подобные вещи по-новому, открыто и непредвзято».

Знание и защита

Понимание культурных основ различных религий важно для гармоничного и целостного формирования человеческой личности. «Будь вы атеистом, агностиком, православным, иудеем или мусульманином, детей обязательно следует знакомить с религиозным наследием, ведь оно относится к базовым знаниям, накопленным человечеством за всю его многовековую историю, — полагает искусствовед Алексей Жуков. — Памятники архитектуры и праздники, отмеченные в календаре, музыка и литература, изобразительное искусство и история — пространство, окружающее современных детей, буквально пропитано религиозными символами. Не давая ребенку ключей к их пониманию, мы обрекаем его не только на эстетическую глухоту, но и на неадекватное восприятие того мира, в котором ему предстоит жить».

Однако необходимость освоить общие для всех людей культурные коды — не единственное основание для того, чтобы познакомить своего ребенка с религиозным видением мира и поведать ему о Боге. «Ребенок остро чувствует неизвестность будущего, неохватность Вселенной и собственную беззащитность перед ее могущественными силами. Именно поэтому мистические идеи очень близки детям, — считает гештальттерапевт Мария Андреева. — Они отвечают их внутренней потребности почувствовать себя под опекой мудрой и надежной силы. И, даже если сами вы не заведете с сыном или дочерью разговора о „потустороннем“, они будут фантазировать о нем, мечтать или бояться». Подобный интерес не означает, что ребенку не хватает родительской защиты в повседневной жизни (хотя и это возможно), — скорее всего, он просто начинает осознавать, что в мире существуют силы, не подвластные даже его отцу или матери, и пытается заручиться еще более надежным покровительством. «Возможно, пятилетний малыш не сможет запомнить всех деталей, — продолжает Мария Андреева, — но саму идею существования Бога воспринять для него проще, чем кажется взрослым, — она базируется на понятной ему сейчас потребности в безопасности — одной из главных, присущих любому живому существу. Беседуя с детьми на подобные темы, мы позволяем им почувствовать себя более уверенно и надежно».

Высказать свое мнение

Основные причины, не дающие родителям говорить с детьми о вере откровенно, — это нежелание навязывать им свои убеждения и сомнения, а порой и банальный недостаток знаний. «У нас в семье о Боге практически не упоминали, — рассказывает 38-летняя Зоя. — Я сама не могу назвать себя безоговорочной атеисткой, но и никакой определенной веры тоже не придерживаюсь. А кроме того, мне просто не хватает образования в этой сфере. Поэтому, когда мой сын заговаривает со мной на „божественные“ темы, я уклоняюсь от ответов или пытаюсь подсунуть ему какую-нибудь хорошую детскую книжку». Конечно, в разговоре о таких важных вещах, как вера, неуместны категоричность и нетерпимость. Однако и скрывать собственное мнение (или его отсутствие) — далеко не лучший выход, тем более что ребенок все равно ощутит фальшь. «Дети понимают гораздо больше, чем мы говорим словами, — утверждает Мария Андреева. — Как бы мы ни старались сохранить беспристрастность, они все равно почувствуют нашу неуверенность и ту степень свободы, которую мы готовы им предоставить в сфере духовного поиска».

Утаивая от детей собственный взгляд на вопросы веры, родители могут не только снизить их чувство защищенности и внутреннего комфорта, но также и создать препятствие развитию личности ребенка. «Негативно сказаться на ребенке может только принуждение верить или не верить во что-нибудь, но не открытый разговор о ваших взглядах, — говорит семейный психотерапевт Катерина Хмельницкая. — Расскажите ему о том, во что верите вы сами, и объясните, что дает вам эта вера в жизни (ведь и атеизм не является безверием, но верой в то, что Бога не существует). Если вы не знаете ответа на заданный вопрос, честно признайтесь в этом и предложите почитать и подумать об этом вместе — вы не только удовлетворите потребность детей в стабильной картине мира, но и укрепите близость и доверие с ребенком».

Осознание собственной — через родителей и семью — принадлежности к конкретной системе взглядов накладывает на детей определенные ограничения, однако в этом нет ничего страшного. «Ограничивая себя в тех или иных областях (например, в употреблении в пищу некоторых продуктов), взамен ребенок получает ощущение причастности не только к своим родным, но и к огромному сообществу людей, разделяющих те же убеждения, — полагает Мария Андреева. — Родители непременно должны объяснить ребенку, что не существует „плохих“ и „хороших“ религий и что выбор конкретной конфессии или осознанный отказ от религии определяется взглядами самого человека и традициями его семьи, а не недостатками других точек зрения».

Верный тон, нужный момент

Говоря со своим ребенком о вере, стоит учитывать и специфические особенности детского восприятия. «Прежде всего, разговор должен идти на понятном ему языке, — советует Мария Андреева. — Все религиозные представления абстрактны, их можно представить, но нельзя потрогать. Именно поэтому очень важно, чтобы наши объяснения опирались на слова и опыт обыденной жизни, например: «Создатель заботится о нас, он грустит и смеется вместе с нами». Важная задача — выбрать точную интонацию и удачное время для беседы. «Главное, чтобы ваш разговор с ребенком был доверительным и происходил, что называется, по обоюдному вдохновению, — считает Катерина Хмельницкая. — Если вы собрались поделиться с сыном или дочкой своими соображениями на эту деликатную тему, а он(а) в эту минуту хочет играть или смотреть мультики, разговор вряд ли получится. Если ребенок сам задаст „наводящий“ вопрос, воспользуйтесь им как поводом для дальнейшей беседы. Важно не отказывать детям, если они сами просят поговорить о том, что их волнует, — например, о том, все ли мы умрем и куда отправимся после смерти. Если вас застали врасплох, честно скажите: сейчас я не могу с тобой обсудить этот вопрос, но мы обязательно вернемся к нему. И не откладывайте разговор в долгий ящик!»

Некоторым свойственно говорить о религии с чувством, другие предпочтут интонацию отстраненную, и в любом случае нас будет волновать, что же ребенок вынес из нашей беседы. «Не стоит искусственно создавать атмосферу таинственности, говорить с пафосом или, наоборот, стараться обойтись безличными предложениями — ребенок сразу почувствует вашу неуверенность или неловкость, — советует Катерина Хмельницкая. — Будьте собой, говорите с ребенком как с равным. Что же касается вопросов на „усвоение материала“, то попробуйте спросить: „Что ты думаешь по этому поводу?“ Если место, время и тон были выбраны правильно, вы увидите: ребенок сам, своими словами скажет вам больше, чем вы успели рассказать ему».

Учесть культурный контекст

«У нас одна бабушка — католичка, дед — мусульманин, моя жена — пятидесятница, а сам я убежденный атеист, — рассказывает 42-летний Георгий, отец близнецов Ани и Сережи. — Мы решили, что лучший способ дать детям представление о религии — читать им мифы разных народов. Ребята слушают истории о Моисее или о подвигах Рамы с тем же удовольствием, что и сказку о Снежной Королеве. Думаю, они сумеют сориентироваться в сфере религии и составить собственное мнение». В семье, члены которой не принадлежат к единой конфессии или не очень компетентны в вопросах веры, проще всего познакомить ребенка с основами религиозного восприятия мира через памятники культуры.

Поход в музей, прогулка или совместный просмотр телепередачи могут стать отправной точкой для разговора об устройстве мира. По мере взросления дети сумеют переосмыслить полученную информацию в новом ключе и на ее основе сформировать собственное отношение к религиозным взглядам. Об этом же говорит и известная буддийская притча: «Помнишь, — спрашивает один монах другого, — в дни нашей юности покойный настоятель читал свои проповеди так тихо, что мы не могли их расслышать? Так вот, я только сейчас сумел разобрать его шепот».

Аргументы

Что и как говорить? Этот вопрос мы задали представителям ведущих конфессий.

Отец Георгий Кочетков, православный священник
«Когда сын или дочь спрашивают вас о Боге, не стоит пускаться в богословские рассуждения. Я советую своей пастве вести разговор в таком ключе: „Бог — это тот, кто всегда, при всех обстоятельствах нас любит, и поэтому мы тоже хотим его любить. Да, увидеть его нельзя, но и ветер не увидишь, его можно только почувствовать. Попробуй дунуть — и ты ощутишь, как шевелится воздух. Так и божественный дух: ты его не видишь, но чувствуешь“. У ребенка появятся новые непростые вопросы. Например, почему у других народов боги другие? Мне кажется, тут важно подчеркнуть, что Бог — один, но постигать его люди могут по-разному. Наивные детские вопросы и вам помогут лучше осознать свою веру. Так что польза от таких бесед будет и детям, и родителям».

Его Святейшество далай-лама XIV
«Маленькому ребенку нужно время, чтобы вырасти и превратиться во взрослого человека. Это не может произойти в одночасье. Подобным образом нужно время и для трансформации сознания. Когда речь заходит о духовной практике, мы не можем мгновенно привить человеку те или иные позитивные качества и моментально трансформировать его сознание. На это нужно время. Очень важно хорошенько поразмыслить, прежде чем отнести себя к той или иной духовной традиции. Но если уж вы сделали выбор, то нужно придерживаться его в будущем. Не стоит превращаться в человека, который то и дело пробует блюда в различных ресторанах, но так и не может решить, где ему поужинать. Будьте внимательны в выборе религиозной практики, но затем следуйте ей всем сердцем и постарайтесь передать это отношение к вере своим детям».

Католический теолог Алексей Юдин, член Папского совета по делам мирян
«Предлагаю начать этот важный разговор с емкого и глубокого образа: „У тебя есть отец, отец твоего отца — твой дедушка, а Бог — это наш всеобщий отец. И он равно любит всех своих земных детей. Даже если они шалят. Но ведь ты не станешь шалить, если не хочешь огорчить того, кто тебя любит?“ Такой зачин вполне подходит и для детей из нерелигиозных семей. Отец для ребенка — самое могущественное существо, одновременно любящее и требовательное. Образ Бога — отца всех живых не навязывает веру, а дает повод для размышления. Выводы ребенок будет делать сам. Я советую родителям прочитать книгу Михаила Дымова „Дети пишут Богу“ (см. „Об этом“). Второклассник Игорь пишет: „На земле столько бед и страданий, чтобы людям не жалко было умирать?“ Подумайте над этим вопросом, и, может быть, вы сумеете поддержать „богословский разговор“ с ребенком на должном уровне, но без академической сухости».

Имам Шамиль Аляутдинов, проповедник Московской мемориальной мечети на Поклонной горе
«Вера в Бога дает ребенку, да и каждому человеку, так необходимую ему уверенность в том, что его любят, поддержат и в нужный момент протянут руку помощи — лишь прояви немного терпения и старания. Именно об этом родителям и нужно говорить в первую очередь. Но также необходимо обращать внимание наших детей на то, что вера дает почувствовать ответственность, которая лежит на нас в этой жизни. Если не напоминать взрослеющему ребенку, что каждый в этом мире ответствен перед своей семьей, перед обществом и, наконец, перед Богом, то он может встать на путь нежелания взрослеть. Родители постараются вместе с детьми развеять сомнения, обосновать логически свою точку зрения и тем самым сделают отношения со своими чадами еще более близкими, а заодно передадут им мощный заряд оптимизма, заложенный в религиозном взгляде на мир. Ведь, как говорил пророк Мухаммад, «верующий при любых обстоятельствах считает свое положение наилучшим: как бы тяжело ему ни было, он благодарит Господа».

3 детских вопроса о разнообразии религий

Среди детских вопросов о вере немало таких, которые касаются других религий. Вопросы естественные — дети же видят вокруг себя инаковерующих людей и хотят знать, в чем же правда. Мы собрали несколько таких вопросов и предложили ответить на них протоиерею Александру Елатомцеву, настоятелю храма Рождества Христова в селе Рождествено Истринского района Московской области, духовнику православной школы «Рождество».

Фото Марии Митрониной

Почему люди разделены по разным религиям?

Бог, создавший небо и землю — один. Поэтому и религия, говорящая людям о Боге, должна была бы быть одна. Так оно и было в раю, когда Адам своими глазами видел Бога-Творца. Но Адам был изгнан из рая, его дети Бога уже не видели, а по его словам не очень понятно могли себе Бога вообразить. Некоторые вообще решили, что никакого Бога и не было, а большинство стало придумывать себе своих, понятных богов. Один греческий философ пошутил: «Если бы лошади стали придумывать себе бога, он был бы у них с копытами и гривой».

Чтить Бога таким, какой Он есть — очень непросто, потому что Он свят и от своих почитателей требует святости. Бог, конечно, постоянно открывает Себя людям, но люди не все хотят жить свято для святого Бога. Они выбирают богов попроще.

Самое ясное и окончательное откровение о Боге дал Иисус Христос. Он был воплощенным Богом, воплощенной Истиной. Он открыл, что Бог-Творец готов даже умереть за Свое творение, за людей, верующих в Него, лишь они применили к себе простое мерило: живи свято!

Такое мерило мало кто хочет применить к себе сам, потому что от многого придется отказаться. Вот и продолжают люди изобретать богов, похожих на настоящего, но с более простыми требованиями. Отсюда и происходит разделение на разные религии.

Люди давно занимаются этими изобретениями, есть уже давнишние, древние религии, имеющие свои многовековые традиции. А есть совсем современные чудачества. Чтобы они не выглядели глупостями, их теперь называют «духовными поисками» или поисками своего пути к Богу. Но странно искать «свой путь к Богу» после того, как Он открыл людям путь к Себе. Христос так и сказал: «Я есть Путь, Истина и Жизнь». Причем Он не только так сказал, Он за эти слова и умер, и воскрес.

Говорят, что душа вечна. Почему же Церковь отрицает реинкарнацию?

Вера в реинкарнацию (то есть что человеческая душа после его смерти переселяется в кого-то другого — например, в животное, в дерево или в другого человека) возникла очень давно у восточных мудрецов, как минимум за две тысячи лет до Христа. Причем это была очень грустная вера: считалось, что от такого переселения души из тела в тела одни лишь страдания, и восточные мудрецы веками как раз и искали способ от этой бесконечной цепочки перерождений избавиться. Искали — и не находили.

Но позднее произошло огромное событие в жизни человечества — Бог, Тот самый Бог, в которого мы верим, открыл людям истину о Себе. Истина эта записана в книгах Ветхого Завета. А еще позже, две тысячи лет назад, Бог воплотился, стал человеком и показал людям путь спасения: то есть как сделать так, чтобы после смерти быть вместе с Ним, причем не только душою, но и телом, которое Он воскресит. И об этом ученики Христа написали в Евангелии и в апостольских посланиях, то есть в книгах Нового Завета. И в Ветхом Завете, и в Новом Бог открывает нам, что человек живет на Земле лишь единожды, один раз только рождается и один раз умирает, и за время своей земной жизни он должен подготовиться к жизни с Богом в вечности.

А что же люди в Индии, Китае и других странах Востока? Почему, узнав о Христе, о Его учении, Его смерти и о воскресении, они не перестали верить в переселение душ? Во-первых, далеко не все узнали. Во-вторых, не только в далеких восточных землях, но даже и в Палестине не все поверили Евангелию. А в-третьих, что касается уже нашего времени, идея реинкарнации сделалась модной среди тех людей, которые вообще ни к какой традиционной религии себя не относят.

Вообще, это вопрос доверия к Богу. Тут каждый должен для себя решить: если я христианин — значит, я верю слову Божиему, а если верю во всякие фантазии, которые с ним несовместимы — значит, я не совсем христианин.

И в самом деле, идея переселения душ совершенно не совместима с нашей верой. Если после смерти душа не является на суд Божий, а переходит в какой-нибудь баобаб или в лягушку, значит, человек так никогда с Богом и не встретится. Церковь учит, что человек — это не только его душа, а всё вместе, и душа, и тело. И воскреснет человек, после второго пришествия Христа, телесно. Тогда вопрос: если душа переселяется из человека в бабочку, оттуда в булыжник, оттуда в змею, потом опять в человека, потом в цветок — то в каком теле человек воскреснет? В человеческом? В змеином? Или в виде булыжника?

А кроме того, реинкарнация — это ужасно несправедливая идея. Вот говорят ее сторонники, будто все по справедливости: жил ты нехорошо, обижал людей, был бандитом — значит, после смерти быть тебе крысой. Но позвольте, в чем же тут справедливость? Крыса же не будет помнить о своей прежней бандитской жизни, выводов не сделает, не покается. Может ли такое сотворить с человеком милосердный Господь, который каждого из нас призывает к покаянию в этой, земной жизни? Переселение души — это вовсе никакой не второй шанс: кто в грехах не покаялся, будучи человеком, тот не покается и став ёлкой или кошкой. Чтобы покаяться, нужно же помнить о своих грехах, а в том-то и дело, что никакой памяти о прежней жизни, согласно учению о реинкарнации, и не существует! Вот и получается, что реинкарнация эта несправедлива, немилосердна, бесчеловечна.

Дети нехристианских народов не виноваты же, что родились у своих родителей? Они попадут в ад?

Попадут ли эти дети в ад — это такой же замысловатый вопрос, как и вопрос про нас, про православных: а попадем ли мы в рай? Эти оба вопроса решаем не мы. Одного христианского крещения совершенно недостаточно, чтобы открылись врата Царства Небесного. Необходимо еще стать небесным человеком, прожить жизнь и показать на деле, что ты таков, каким Бог хотел бы тебя видеть.

И вот что интересно: внутреннее чувство добра и правды у народов, живущих вне цивилизации, часто безотказно ведет их к правильным поступкам. Это можно увидеть и в их сказках (чудесные бывают сказки у индейцев), и в описаниях их быта.

Бог никого не делает виноватым в том, чего человек не знал, но различать добро и зло человек все-таки должен, каждый — независимо от того, где он родился. Поэтому Господь будет смотреть не на факт крещения, а на сердце человека, и тогда уже будет решать его участь.

Послесловие для взрослых

Слава Богу, что есть на свете дети! Они опять и опять со всей детской непосредственностью ставят перед нами, взрослыми, вечные вопросы. В наше время, когда мы дышим отравленным воздухом, в котором отсутствует правда, но есть всевозможные версии, такие вопросы играют роль отрезвляющего щелчка по носу: «Если Истина все-таки есть, то в чем она?»

Детям неинтересны уклончивые ответы типа «Вырастешь — сам поймешь» или «Ну, так сложилось». Любой ответ, который будет прикрывать наше нежелание или боязнь исповедовать Истину, покажется им слабым. А нам, взрослым, очень полезно опять и опять готовиться к тому, чтобы «дать отчет в своем уповании» (1 Пет. 3:15).

В чем состоит эта подготовка? В постоянном радостном и заинтересованном изучении этого упования. Как сказал святитель Иоанн Златоуст: «Благовонные травы тем больше благоухают, чем усерднее их растирают руками».

Подросток и религия

Из книги Владеты Еротича «Христианство и психологические проблемы человека».

Почему какая-­то одна группа людей верит в Бога, в вечный смысл жизни, в существование неко­его божества, управляющего невидимым обра­зом жизнью человека и человечества, некая другая группа не имеет никакой веры в то время как третья группа людей демонстрирует почти полное безразличие к вопросам трансцендентного характера?

В течение ряда прошедших веков, на этот вечный вопрос появилось множество разных ответов из разнообразных областей географической, исторической и религиозной действительности.

Святые – юноши и девушки?

Один из несправедливо забытых немецких психологов, достаточно известный в период между двумя войнами, Эдуард Шпрангер (E. Spranger), чье произведение «Психология юношеского возраста» было переведено у нас в довоенные годы, однажды сказал: «Становить­ся человеком всегда можно лишь в соприкосновении с Божественным».

Свои эмоциональные и социальные потребности мо­лодой человек в начале разрешает, войдя в некую группу своих ровесников, группу избранных друзей в спорте, в музыкальную группу или религиозную организацию.

Не следует ни в коем случае забывать, что представ­ление о себе у молодого человека зависит от других. Человеку тяжело сопротивляться обычаям людей из своего окружения, а юноше — своим сверстникам. Молодые люди, которые испытывают симпатию к представителю той или иной религиозной группы, — например, друг к своему другу, девушка к юноше, юноша к девушке, — могут быть привлечены к этой группе и, благодаря подражанию, войти в нее, хотя до этого и не имели никакого отношения к религии.

В сильно встревоженном молодом разуме, несомненно, ведомом (наряду со страстными желаниями) присутствующим и естественным религиозным стремлением, содержится множество вопросов, сомнений, но все же часто и найденных ответов на сущностные вопросы о жизни и ее смысле, о Творце мира, о смерти.

В христианской истории было достаточно святых (да и сегодня есть выделяющиеся из общего ряда монахи и священники), которые свое жизненное кредо, свое твердое «Верую» обрели именно в юношеском возрасте.

Исследователь или философ?

В настойчивом поиске истинных ценностей, по Эдуарду Шпрангеру, между молодыми людьми относительно рано могут выделиться два типа: тип исследователя, больше склонного к науке и критической проверке наблюдаемого, и тип философа, который страстно стремится к знанию о «мире», полному и завершенному. Как думает Шпрангер, материал для философствования в такие годы, как правило, предоставляет «мистика переживания самого себя».

Результат временами тяжелой внутренней борьбы мо­лодого человека за веру, подобной невидимой борьбе Иакова с ангелом, не всегда благоприятен и позитивен. Некоторые подростки определяются в сторону атеизма, и даже богоборческого атеизма, другие остаются на протяжении многих лет в мучительном и раздирающем сомнении. Не так мало число и тех, кто и в молодости, и позднее так и остался равнодушен по отношению
к религии.

Помимо внутренних препятствий, которые молодому человеку необходимо преодолеть на тернистом пути обретения твердой веры, в наши дни и внешний мир создает многие и часто тяжело преодолимые препятствия.

С одной стороны, присутствующее до недавних пор негативное отношение общества к религии, с другой стороны, атеистические или равнодушные родители — все это представляет немалые искушения для молодого человека, который ищет Бога и чья новоначальная вера, словно нежнейший стебелек в пространном Божием вертограде.

Борьба с самим собой и с обыденностью

Следует напомнить еще две психологически важные проблемы, которые появляются у молодого человека, уже частично усвоившего для себя веру.

Одна из проблем состоит в мучительной и тягостной борьбе с самим собой, в поставленной цели соединения веры с моралью, то есть того, что мы знаем о вере, с тем, что практически применяем в каждодневной жизни. Противоречия между нашими идеалами и реальной жизнью, между искренней потребностью юношеской души позитивно влиять на мир вокруг себя с тем, чтобы как можно больше его изменить, и еще неокрепшими, недостаточно упрочившимися моральными принципами.

Подросткам хочется, чтобы эти моральные принципы находились в ладу с их собственным поведением. Раскол, мучающий человека иногда на протяжении всей жизни, — исключительно обострен и тяжело переживается именно в подростковом возрасте, когда инстинктивные и аффективные энергии с одной стороны, а идеалы с другой — одинаково сильны и чаще всего противоречат друг другу.

Второй проблемой, с которой сталкивается молодой человек, является принятие или непринятие, попадание или выпадение из колеи существующей религии, к которой он принадлежит с рождения и приучен воспитанием.

Конкретно, когда разговор идет о нашей земле, то имеется в виду отношение молодого человека к христианству (православию). Недооценка важности того, будет ли и как будет дальше принят молодой человек и, шаг за шагом, приведен к праотеческой своей вере, которая, естественно, должна быть ему ближе и понятнее всего, — может привести к далеко идущим последствиям.

Верующие подростки – разные типажи

До сих пор, обсуждая в тексте проблемы подростков, мы невольно описали некоторые типы молодых людей, встречающихся в сербской православной среде конца девяностых годов XX в. и каким-­то образом обращенных к религии и религиозным вопросам:

  • Тип конвертита, который по свободной воле выбирает для себя некую религиозную определенность.
  • Тип так называемого модного верующего, который под влиянием общества,
    к которому он стал принадлежать, друга или подруги из этого общества, ищет религию.
  • Тип атеистического, богоборческого молодого человека.
  • Тип любознательного, сомневающегося и склонного к эксперименту подростка, желающего все испробовать, от наркотиков до некоего утонченного религиозно-­философского учения, который не останавливается ни на одном эксперименте надолго и основательно.
  • Тип национального верующего, который чтит традиционные, обрядовые, церковные ритуалы, но выше всего возносит в вере собственную нацию. 6. Тип «приватной или свободной религиозности» (с выраженным страхом перед почитанием кого бы то ни было).
  • «Мистический тип» у молодых, склонных к монашеской, монастырской жизни.
  • Тип невротического, «пограничного» и психотического молодого человека, который упорно, как всегда, ищет религию.
  • Тип подростка, равнодушного к религиозным проблемам.

Конечно, некое новое, использующее современные средства анализа социологическо­-психологическо­-теологическое исследование могло бы показать нам значительно более точную и верную картину состояния религиозных интересов в молодежной среде Сербии.

Еще драгоценнее для нас были бы подкрепленные статистикой научные результаты, которые могли бы ответить на вопрос о том, каково душевное состояние молодых людей, обращенных к религии тем или иным способом.

Например, каков процент неврозов (и психозов) среди таких представителей молодежи, отвечает ли он проценту подобных психических нарушений в общей популяции или, возможно, этот процент у молодежи, обращенной
к религии, выше или, наоборот, ниже. С помощью подобных результатов мы могли бы затем получить полезные и далеко идущие выводы.

Может ли вера нанести вред молодому человеку?

Мы считаем, что у ребенка не существует никаких специфически невротических, психотических или антисоциальных форм нарушений, связанных с религией, а значит и с религиозным воспитанием, но психические нарушения в развитии ребенка могут привести к ошибочному отношению к религии.

Попробуем перенести подобное убеждение и на подростка, и на разнообразные кризисы в его возрасте. Говоря обобщенно, то, что преобладает как у здоровых, так и у психически инсуфициентных (чаще всего невротических) подростков, обращенных к религии, — есть их потребность в защите и уверенности, в подлинном авторитете, в личной, опытной инициации и «переживании обращения», во включенности в «малые общины».

Именно поэтому возможен относительный успех не только миссионерски настроенных сект, но и некоторых фундаменталистски-­консервативных течений не только в исламе, но и внутри Римо-­католической и Православной Церкви. В соответствии с уже ранее (в детстве) существующим, более легким или более тяжелым психическим нарушением, как и в со­ответствии с нормальной структурой личности – мы примем здесь разделение Фрица Римана (F. Riemann) на нарциссически­-шизоидную, обсессивно-­компульсивную, депрессивную и истерическую структуры — всякий молодой человек, невротичен он или здоров, когда захочет удовлетворить свою потребность в религии, привнесет в нее ту же самую свою структуру.

Когда подросток становится взрослым…

Что остается в человеке от всего пережитого и продуманного, в коллективе или в одиночку, что связано с религией, когда подростковый период завершается?

Поскольку и на это этот вопрос нам может дать реальный ответ лишь серьезное исследование групп людей, мы вновь можем обобщенно сказать, что где-­то около двадцать пятого года жизни, по окончании учебы чаще всего, в конечном итоге образуются зрелые и долговременные принципы в отношении к религии. Внимательным наблюдателям (особенно психотерапевтам) необходимо ясно осознавать следующее.

Все то, что пронизывало религиозные интересы подростка, как и то, что было последствием прежнего невротического развития; все то, что было импульсивно истеричным, иллюзорным и основанном на самовнушении в переживании так называемого религиозного обращения, как и все то, что принадлежало таким молодым людям, у которых размышления в религиозной области тяготели к сомнительному синкретизму, — все это (к счастью!) окончательно отпадает в более поздние годы молодости.

То, что задерживается еще на какое­-то время, становится препятствием аутентичному выражению здравой религиозности у зрелых людей, окрашивая эту религиозность темными красками. Это может привести к формированию невроза, периодических психотических эпизодов или каких-­либо иных типов шизоидной или истерической антисоциальности, которая часто проявляется в неприятии какой бы то ни было социальной роли, особенно, если принятие этой роли приводит к одной из форм серьезной ответственности.

В остальных случаях, все то, что было в подростковом возрасте поверхностным, слишком торопливым, невротическим в подходах к религии, позднее, когда этот период завершен, приобретает в результате успешного процесса индивидуации более глубокие, искренние и синтетические формы зрелого религиозного существования.

Естественной склонности молодого человека к «переоценке всех ценностей» содействует подлинная переоценка всех ценностей в мире, что проявляется не только в легкомысленном отказе от традиционных ценностей, но и к ощутимым различиям в отношении к этим ценностям даже у двух молодых поколений, разделенных всего лишь несколькими годами. Таково объективное положение общества в наше время.


Это вызывает необходимость более внимательно и спокойно взглянуть и на молодое поколение, в котором присутствует относительно большое число представителей, утверждающих, что желают и могут жить без какой бы то ни было системы ценностей, особенно без той, о которой им напоминают родители, и на общество, к которому принадлежат эти родители.

Убежден, что такое объективное и бережное наблюдение быстро откроет неестественность и аб­сурдность такой молодежной позиции. Из-­за упрямых нигилистических принципов (молодых людей — Ред.), особенно тех, которые прошли через негативный опыт существования без идентификационного самонаблюдения, через эксперименты с наркотиками, алкоголем, сексуальными партнерами и путешествиями, появляется глубоко вытесненная архетипическая жажда опустошенной и раздробленной психики, жажда Целого, истинного взгляда и просьба о помощи.

В подростковый период существует еще одно несоответствие, которое вызывает ощущение неуверенности и незащищенности. Это несоответствие между, с одной стороны, отрицанием всякого постоянства у современной молодежи, желающей жить только сегодняшним днем, а с другой, — несомненной и, по моим наблюдениям, врожденной потребностью, особенно выраженной в юношеском возрасте, всякого человека в такой системе ценностей, которая гарантировала бы как постоянство
и переживание Целого, так и способность к непрерывному континууму существования.

Возможно, более всего эту человеческую потребность, как мне кажется, может удовлетворить религия. Сам корень этого слова (religеre или religare) уже указывает на связь с чем-­то трансцендентным по отношению к человеку, с тем, что предоставляет или может предоставить ощущение уверенности, осмысленности, внутреннего удовлетворения долговременного характера.

Вероятно, отсюда и возникает усиленный интерес молодых людей к религии, как и неожиданное юношеское упорство в многолетней приверженности к религиозным группам во главе с авторитетами, которые действительно существуют и которые успешно выдержали испытание, пройдя через сомнения и критику молодых.

Это как раз те самые авторитетные люди, которые сумели гармоничным образом установить равновесие между чувством и разумом, а чрезмерно подчеркиваемое в наше время горизонтальное измерение ширины соединить с вертикальным измерением глубины и высоты (традиционного и метафизического).

Эти люди, что чрезвычайно важно для бдительного ока молодого человека, совершают поступки, соответствующие тому, о чем они думают и что говорят, одним словом, по крайней мере когда речь заходит о христианских группах, они излучают такую привлекательную силу, верно названную Бушем (Bush) некоторое время назад «первохристианским энтузиазмом».

В заключение

Теперь мы можем сделать следующее заключение.

1. Подростковый период наряду со своей богатой дина­микой, насыщенной столкновениями, кризисами, разнообразными капризами и желаниями, естественным образом включает в себя и занятие религией и религиозными проблемами.

2. Кризис веры, идей и идеологии в наше время, особенно в сербском народе, долгие годы истязаемом марксистской идеологией и воинствующим атеизмом, открывает широкие ворота молодым людям для религии, религиозных переживаний и религиозных размышлений. Подход молодых людей все еще хаотичен, наполнен всяческими противоречиями и индивидуальными блужданиями и поисками.

3. Необходимо сегодня обнаруживать все точные критерии (особенно в психологии и социологии религии, но и в самой теологии тоже) для различения нормальной (аутентичной и зрелой), абнормальной и болезненной религиозности у молодежи.

4. Этическая ответственность родителей, священника, психотерапевта и педагога по отношению к подростку, особенно такому, у которого есть проблемы с религией, весьма высока. По этой причине необходимо, чтобы все они были знакомы с проблемами религии (из литературы, и, по возможности, на основании собственных переживаний), дабы противопоставить свой авторитет именно в первоначальном и единственно верном значении этого слова (auctoritas) воинствующим атеистам или воинствующим теистам.

Для выполнения всех этих задач все эти воспитатели должны постоянно развивать свои личности, чтобы их уважали и, более того, чтобы их любили. Именно так возможно не только уважать, но и любить другого («… люби ближнего твоего, как самого себя»).

5. Для подростка психотерапевт никоим образом не является ни индийским гуру, ни христианским святым. Требуется, чтобы он (психотерапевт — Ред.) прошел через дидактический анализ, чтобы носил в себе оптимистическое «правдоверие», чтобы был морально чист, любил молодежь и психиатрию.

Когда вопрос стоит о столь чувствительной области духа, как религия, психотерапевту необходимо всегда осознавать свою тень, инфериорную часть личности, которая означает зависимость от неукротимых, аффективных слепых пятен, своего врожденного темперамента, одним словом, своей субъективности, как и своей зависимости от общества, общественных идеологий и «духа времени».

6. Хорошо было бы и у нас, в сербском обществе, начать полезную совместную работу в виде периодических консультаций, объединенных семинаров для психологов, психотерапевтически ориентированных психиатров и теологов (а среди них особенно опытных исповедников),
а затем, наряду с открытием консультаций для подростков, добрачных и брачных консультаций, в которых работали бы опытные психотерапевты и священники, открыть и консультации с таким же составом работников для предотвращения и лечения алкоголизма и наркомании.

Эта совместная работа уже давно осуществлена в Америке и во всех самых развитых странах Европы и уже принесла много пользы, да и благодати, и психотерапевтам, и теологам в их общих усилиях как продвинуть вперед развитие здоровых молодых верующих, так и помочь молодым людям (и религиозным, и нерелигиозным), страдающим от разнообразных болезней, если они добровольно приходят искать помощи.

Приставка «аб­» означает «отклонение от чего-­либо».

4 причины, по которым подростки уходят из Церкви

Почему в верующих семьях вырастают атеисты? Нужно ли поощрять ребенка за каждый поход в храм и чем опасна родительская гиперопека? Об этих и других вопросах побеседовали со священником Петром Коломейцевым, деканом факультета психологии РПУ, клириком храма Космы и Дамиана в Шубине.

«Пошел отсюда вон»

– Кажется, сегодня есть все возможности для религиозного воспитания детей: обилие литературы, воскресные школы и кружки в приходах. На верующих уже никто косо не смотрит и не считает их «белыми воронами». Почему же тогда в религиозных семьях вырастают неверующие подростки?

– Во-первых, существует стихийный подростковый атеизм, когда у ребенка меняются представления о Боге. Детское представление уже не актуально, а взрослых представлений еще не сформировалось. Подростковый атеизм вполне вписывается в системную перестройку всех взглядов и отношений, которые наблюдаются в подростковом возрасте. В этом ничего особенного нет.

В силу происходящих в этом возрасте перемен подросток стремится к самостоятельности. Ему необходимо общество таких же, как он, чтобы именно в этой среде актуализировать свое представление о вере. Если родители пытаются удержать подростка, они как будто затягивают его обратно в детство. Его интересуют высокие технологии, а родители ему суют неваляшку и плюшевого зайчика, мол, на тебе – поиграй.

Подростка интересуют проблемы молодежной культуры, ему необходимо увязать ее со своей верой, поэтому говорить о религии с родителями вообще не получается.

Во-вторых, часто мамы и папы активно выступают против той молодежной среды, которая окружает подростка. Она им кажется заведомо несовместимой с верой. Родители говорят ребенку: ты ходи в церковь, но ни в коем случае не прокалывай себе ноздрю, как Петя.

Перед подростком, который хочет «тусить» в молодежной среде, встает довольно жесткий выбор: либо твоя среда и окружение, либо твоя вера. При этом родители своим авторитетом вынуждают молодежную культуру отвергнуть.

И здесь могут быть два варианта развития событий.

Подросток предпочтет веру, и будет счастливо оставаться в «пенсионерском кружке», или останется со сверстниками, но в таком случае ему будет указано на дверь. А это значит, что родители сами выталкивают подростка из Церкви.

Потому что подросток, как правило, выбирает «пошел вон отсюда» и вынужденно уходит из Церкви. И при этом еще думает, бедный: раз я ирокез себе делаю и пирсингом себя украшаю, значит, и исповедоваться мне больше нельзя…

– Есть и такие приходы, где с ирокезом и пирсингом примут. Проблема в том, что ребенок, у которого возникает конфликт с родителями, решает его через отречение от Бога. Или это не так?

– В том-то и дело, что дистанцирование ребенка от родителей естественно. Оно самой природой предусмотрено, потому что Бог говорит: «Оставь человек отца своего». Та привязанность ребенка к родителям, когда он по каждому поводу кричит «мама», конечно же, не вечная. Она должна в какой-то момент кончиться. Происходит естественный разрыв.

Но родители часто пытаются представить это именно как разрыв с Церковью, а не с ними. Заставляют ребенка считать, что если он, взрослея, «неправильно» себя ведет, то автоматически становится безбожником.

Не стоит забывать и о формирующейся сексуальности подростка. Она движет им, толкает его на более активное и плотное общение с противоположным полом. А ему говорят: раз в тебе есть это, значит, ты перестал верить в Бога. Как это дико!

Ко мне пришла одна дама и спрашивает: «Что мне делать? У меня дочь отпала от Бога». Я спрашиваю: «В церковь не ходит, не причащается?» На это мать говорит: «Нет, наоборот, я хочу, чтобы дочь не ходила в церковь! Но она мало того, что ходит, так еще и причащается». «А почему вы не хотите, чтобы она исповедовалась и в таинствах участвовала?» – интересуюсь я.

«А потому, – говорит мне суровая мать, – что у нее парень есть. Они время вместе проводят. Кроме того, у нее такая-то прическа, такая-то одежда, она так-то красится… И я считаю, что пока она всем этим не переболела, она не должна даже близко к церкви подходить. А она, представляете, говорит, что еще и исповедуется. Я не знаю, как это сделать, но хочу категорически запретить ей ходить в церковь! Потому что она должна жить или церковной жизнью, или нецерковной. Точка».

Я попытался этой женщине объяснить, что Церковь существует, чтобы человек наладил свою жизнь: а совсем не для того, чтобы бросил всё, ушел в монастырь, жил как монах-отшельник. Говорит же апостол: «В каком состоянии призван, в том и служи».

Главное – вот в эту нашу жизнь, со всеми ее проблемами, падениями, передрягами, привнести Бога. Чтобы с Божьей помощью в этой жизни разбираться – что хорошо, что плохо, как просить помощи Божией, как найти правильные ориентиры?

А эта мать требовала, чтобы я запретил ее дочери причащаться и ходить в церковь. Такая максималистская позиция: пусть дочь нахлебается грязи в полный рост. А потом, когда ей всё надоест, когда поймет, что это ни к чему хорошему не привело, когда абортов пару штук сделает, тогда пусть (так уж и быть!) приходит и кается.

Выходит, мама своими руками ребенка из Церкви выпихивает.

Но я знаю историю и похлеще. Два подростка – брат и сестра, которые буквально выросли под подсвечниками, два любимца храма – оказались в трудной ситуации. Роковую роль в их жизни сыграла доминирующая и тоталитарная в суждениях и поступках мать. В итоге у мальчика сформировалось девиантное гомосексуальное поведение, а девочка вообще пристрастилась к наркотикам.

Казалось бы, там, где Бог и Церковь могли бы помочь в переходный для подростков период справиться с проблемами, пока эти проблемы еще были в зачатке, получилось всё наоборот. Мама внушила им, что за всё это они лишаются Церкви и ее помощи. Получается, что Церковь помогает тем, у кого всё исключительно хорошо. А у кого всё плохо – пошли отсюда вон.

Когда любви нет, а есть одни разговоры

– Власть родителя над ребенком близка к безграничной. Подросток – существо зависимое. На вполне законных основаниях родитель диктует ему, как надо поступать, когда ходить в храм, когда нет. Право родителя сказать: не пущу!

– Именно. Получается, что родители сами способствуют уходу ребенка из храма, когда формируют отношение к Церкви, как к награде. Вот если будешь хорошо себя вести, пойдем в парк на каруселях кататься. Будешь хорошим ребенком – отведу в храм причащаться. Не будешь слушаться – накажу, и никакого храма ты не увидишь. Это позиция абсолютно неправильная.

Ведь главное в нашем религиозном воспитании – суметь донести до ребенка понимание того, что Церковь является его ресурсом. Бог – его Помощник и Покровитель. И в Церкви человек получает помощь.

Но многие родители внушают детям одну из двух противоположных установок, причем одинаково неправильных. Первая, что Церковь – это награда за хорошее поведение, прочитанные молитвы и выдержанный пост. Вторая, обратная, установка: будешь себя плохо вести, потащу в церковь на исповедь. К батюшке, как на расправу, чтобы он тебе наподдал как следует.

В одной семье я наблюдал забавную ситуацию. Маленький мальчик, видимо, наслушавшись взрослых разговоров, сделал любопытный вывод. Он как-то обиделся на всех и воскликнул: «А я вот как вырасту, как стану батюшкой, я вас всех заисповедаю!» Понимаете? Он собирался отыграться на всех. То есть для него уже понятно из контекста, который существует в семье, что к батюшке вызывают на экзекуцию, отправляют на расправу. И та, и другая позиции абсолютно неверные.

Мне кажется, что подросток уходит из Церкви, объявляет себя неверующим именно потому, что как никому другому ему нужна помощь. И если ему сказали, что Церковь не помощник, наоборот, он должен помочь Церкви принять его, то логическая цепочка завершается простым выводом: я здесь лишний.

– Представим, что в семье всё относительно благополучно. Можно ли спрогнозировать, что проблемы рано или поздно возникнут? Есть ли еще какие-то обстоятельства, под воздействием которых подросток не захочет ходить в храм, объявит себя неверующим? В какой период этот конфликт возникает?

– Во-первых, есть явление, которому все возрасты покорны. Это когда слово расходится с делом. Когда ребенок начинает чувствовать, что за фасадом родительской религиозности существуют абсолютно нерелигиозное поведение и поступки. Когда учат одному, а живут по-другому. Когда подросток начинает чувствовать фарисейство и лицемерие. Когда понимает, что все разговоры о любви – это лишь разговоры о любви. Всё это однозначно разрушает мир.

Во-вторых, ситуация действительно меняется в тот момент, когда у ребенка появляется значимый для него круг людей, какие-то авторитеты, референтные группы. Когда появляется друг, мнением которого он дорожит, или целая группа людей. Тогда подросток стоит перед мучительным выбором: с кем быть? Неужели с родителями, которые ничего этому новому влиянию противопоставить не могут?

Но «инаковость», сохранение своей особенности, имеет цену, когда человек не противопоставляет себя другим, не ведет себя к ним враждебно. Это серьезная ювелирная работа – научить ребенка не противопоставлять себя другим и в то же время не быть конформистом.

– Воспитанием занимаются в большинстве своем матери, которые нередко придают чрезмерное значение обрядовой стороне веры. И философские беседы, в том числе о сохранении своего «я», с детьми не ведут. А потом они жалуются, что дети перестали молиться…

– Конечно, это проблема, кто бы спорил. Но если мы хотим от детей понимания и духовного роста, мы сами должны над собой расти. И, что хорошо, обычно мамам не всё равно, какие у них будут дети. Хорошо, что они вообще над этим задумываются. Это значит, что они, возможно, будут работать над собой.

Очень важно понимать и для себя проговаривать цель религиозного воспитания. Если хочешь, чтобы подросток был христианином, то не надо его заставлять поститься и молиться, как монаха. Важнее взращивать в нем определенные нравственные качества. Если не хочешь, чтобы ребенок стал фарисеем, то и сам не будь таковым.

Чем опасна духовная стерильность

– Вы сказали, что стихийный атеизм – это процесс естественный. Тогда почему родители впадают в панику, когда подросток уходит из Церкви?

– Понятно почему, – потому что он ребенок. Родитель за маленького ребенка целиком и полностью отвечает. Осознание своей ответственности многих родителей пригибает так, что они всю жизнь не могут от этого освободиться и продолжают относиться к уже взрослым детям как к подчиненным. Не многие понимают, что с первого дня жизни к ребенку нужно относиться как к самостоятельной личности. И что потихоньку, с каждым новым днем ему необходимо предоставлять всё больше автономии.

Вообще, это общие системные ошибки воспитания. Уроки-то нельзя насильно заставлять делать, трудиться нельзя заставлять, потому что иначе сформируете установку, что любой труд – наказание, а праздность – поощрение. Эти системные ошибки из общего воспитания автоматически переходят на воспитание религиозное.

– Но когда ребенок объявляет себя неверующим, он, прежде всего, отрекся от того, что родителям дорого и ценно.

– Поймите, идеалы невозможно навязать. Свои идеалы и ценности можно лишь транслировать. Знаю, что во многих семьях, где процесс этот происходит без навязывания, без тотального контроля и полного подчинения, дети часто воспринимают не только сами идеалы, но и вкусы родителей, и даже вполне гордятся этим. Системная ошибка заключена еще и в форме трансляции. Ребенок отпихивается от родителей, а вовсе не от их идеалов. Но получается, что отпихиваясь от родителей, от их диктата, он отпихивается и от всего, что с ними связано.

Я знаю одну девочку, которая ненавидела храм, готова была выплевывать Причастие и воспринимала церковь, как мерзкий старушечий клуб. Ее заставляли переписывать акафисты и молитвословы, которые тогда не издавались. Она как будто работала переписчиком в самиздатской типографии. И всё это для нее было ненавистным, противным. Поэтому свою молодость она решила провести по совсем другим правилам. Вопреки. Но потом эта девочка стала одним из выдающихся христианских поэтов, известным искусствоведом, специалистом по иконографии и агиографии, преподавателем в семинарии, человеком, совершенно сознательно принявшим Бога. Это случилось, как только прошло то, от чего она отпихивалась. И даже в такой чудовищной форме, но она сумела сама себя воспитать, выправить, преодолеть.

Попытки воспитать духовно стерильного человека обречены на провал. Как таковые, и атеизм, и материализм – своего рода религия. Не просто научное мировоззрение, а своеобразная идеология. Ребенок, не принимающий атеистического мировоззрения, ищет духовности. И может найти что угодно.

Попадется на пути интересный кришнаит, он станет кришнаитом. В наше время были кришнаиты, позже появились муниты, другие тоталитарные секты. Попадая туда, подросток оставлял в них всё: и квартиру, и имущество, и душу. А если попадется интересный ваххабит, то через какое-то время своего ребенка вы, возможно, увидите среди шахидов.

Вы же понимаете, что понятие «верующий» может трактоваться максимально широко? Поэтому мы и говорим родителям, что ребенка нужно воспитывать в православной вере хотя бы для того, чтобы он не стал сектантом. Духовная природа человека не терпит пустоты. Душа обязательно должна быть чем-то занята.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *