Религиозный мистицизм

Религиозный мистицизм

Стигма (от греч.

Στíγμα – клеймо или ярлык), в контексте теории стигматизации – это процесс навешивания социальных ярлыков на отдельных индивидов или определенных сообществ людей.

Теория начала разрабатываться в 60-е годы, и постулирует, что общество снабжает индивида ярлыками, под действием которых начинаются развиваться личностные изменения.

Ярлыки обществом навешиваются по избирательному принципу, «вписываешься в нормы поведения» или «ваше поведение не нормативно». Особо интенсивно навешивание ярлыков происходит в сферах психического здоровья и интеллектуальной полноценности.

Здесь следует отметить что норма адекватного поведения – это больше этический и психосоциальный феномен. Поэтому, сфера психических нарушений, в современном мире, больше рассматривается не как сфера психических нарушений, а как неверно сформированное адаптивное поведение, или поведение, приводящее к жизненным проблемам.

Индивиды, помеченные стигмой в обществе определяются как девианты. Девиантное поведение – поведение, которое общество так решило.

В целом, работа психики большинства людей устроена таким образом, что если есть человек с имеющимся несовершенством, то ему стереотипно приписывается еще ряд несовершенств.

Стигматизация – это процесс, который протекает бок обок с стереотипизацией и поддерживает, индуцирует и закрепляет стереотипность мышления в обществе.

Социальная стигма в своей основе имеет структуру с элементами это: наличие показательного качества, которое расценивается обществом «как ни нормативное», и набора качеств которые приписываются к показательному, сопутствующие ярлыки.

Социальная стигматизация – это перенос «негативных» качеств, свойств от отдельного лица или представителя на целое сообщества. В этом контексте возникновение стигмы основывается на различиях: культур, мировоззрений, сословий, школ и тд.

Результатом стигматизации может стать дискриминация — набор реальны действий, направленных на подавление, отчуждение и изгнание индивида из общества.

Процесс стигматизации, может развиваться как в обширной социальной среде, так и внутри личности. Внутри личностная стигматизация приводит к отчуждению или блокированию отдельных сфер личности, ролей и даже сфер психического функционирования, что в итоге становится основой развития внутри личностных конфликтов и психических нарушений невротического спектра: депрессий и тревог.

В средневековой философии наблюдались два метода философствования: мистический и схоластический. Мистический наиболее характерен для патристики (от лат. патрес — отцы, подразумевается — отцы церкви) — ранней христианской философии (I-VII) вв.), схоластический (от лат. схола — школа) характеризовал второй период христианской философии (VIII-XV вв.).

В основе МИСТИЦИЗМА (от греч. мистикос — таинственный) лежало учение о божественном проникновении в человеческое познание. Это учение берет свое начало в философской системе крупнейшего представителя средневековой патристики АВРЕЛИЯ АВГУСТИНА (354-430). По его мнению, ни человеческая душа, ни веши сами по себе не содержат света. Они светятся отраженным светом. Все видимо, все реально только через Бога. Бог — это солнце, которое само невидимо, но делает все остальное видимым.

Не учением человеческим, утверждал Августин, а внутренним светом, а также силой высочайшей любви мог Христос обратить людей к спасительной вере. Религиозная вера, согласно его воззрениям, не предполагает обязательного понимания тех или иных положений религии. Она не требует никаких доказательных аргументов. Надо просто верить.

Вместе с тем Августин отчетливо осознавал ту важную роль, которую играло рациональное познание. Поэтому он не отрицал необходимость усиления веры доказательствами разума, ратовал за внутреннюю связь веры и разума. Послушный религии разум и подкрепленная разумными доводами вера — таков идеал августиновской апологетики (от греч. апологеомай — защищаю, подразумевается защита христианского вероучения). Однако представленная Августином теория о Гармонии веры и разума исключала какую-либо возможность поставить веру в зависимость от разума. Решающую роль в его системе, без всякого сомнения, играло откровение (в представлении верующих открытие божеством сверхъестественным способом — знамение, видение и др. — своей воли или каких-либо божественных истин).

Наряду с мистицизмом, огромным влиянием в средневековой философии пользовалась СХОЛАСТИКА — философия, приспособленная для обучения народных масс основам христианского мировоззрения. Она сформировалась в период абсолютного господства христианской идеологии во всех сферах общественной жизни Западной Европы. и являлась наследницей традиций христианской апологетики, прежде всего философии Августина. Ее представители стремились создать стройную систему христианского мировоззрения. В ней наличествовала иерархия сфер бытия, на вершине которой располагалась церковь. Одним из самых характерных признаков схоластического метода философствования являлся авториторизм. Схоластов, в частности, не волновало происхождение тех или иных положений, которыми они оперировали. Для них главным было одобрение этих положений авторитетом церкви.

В период расцвета схоластики (XI-XII вв.) на авансцену идейной борьбы вышла светская культура. Церковь со временем перестала быть абсолютным носителем образования и образованности. В этих условиях зародилось свободомыслие. Оно складывалось как движение за десакрализацию (от лат. сакрум — священный) определенных сфер жизнедеятельности человека, за признание их автономии по отношению к религии и церкви.

Свое наивысшее выражение идеология средневекового свободомыслия нашла в ТЕОРИИ ДВУХ ИСТИН или «ДВОЙСТВЕННОЙ ИСТИНЫ». Эта теория переносила проблему соотношения веры и разума в область взаимоотношений теологии и философии. Суть ее сводилась к учению о разделении философских и богословских истин, согласно которому истинное в философии может быть ложным в теологии и наоборот.

Другими словами, это была попытка утвердить независимость науки и философии от теологии, признать их равноправное существование.

Руководство церкви всполошилось и обязало католических теологов найти средства противодействия влиянию свободомыслия, учитывая при этом возросший авторитет науки и философии. Наилучшим образом, с точки зрения церкви, поставленную задачу решил ФОМА АКВИНСКИЙ (1225-1274). Не случайно вскоре после смерти философа его учение католицизм признал в качестве официального.

Краеугольным камнем всей громадной философско-теологической системы Фомы являлась НОВАЯ, в сравнении с Августином, ВЕРСИЯ ТЕОРИИ О ГАРМОНИИ ВЕРЫ И РАЗУМА. Он провозгласил, что вера не должна противоречить разуму. Разум и вера направлены к познанию одной и той же истины — Бога, но делают это по-своему. Разум опирается на науку и философию, вера — на теологию. Возможность гармонии веры и разума базируется на том факте, что Бог открывается человеку двумя путями: естественным — через сотворенный мир — и сверхъестественным — через откровение.

Проведя границу между разумом и верой, Фома отделил науку и философию от теологии и тем самым обосновал их относительную самостоятельность. Но такая обособленность, по его мнению, отнюдь не означала полного отделения веры от знания и знания от веры. Фома не признавал теорию «двух истин». Согласно его учению, в науке и философии не может быть признано истинным то, что с точки зрения теологии является ложным. В случае конфликта между ними приоритет отдавался истинам откровения, превосходящим любые рациональные доказательства.

Фома, таким образом, признавал ценность научного звания, рациональных доказательств, но в то же время сохранял контроль теологии над наукой и философией. Теология, по его утверждению, исходит из Бога и нисходит к его творениям. Философия же восходит к Богу от его творений, т.е., как и теология своим особым путем ведет к знанию Бога и, следовательно, дополняет теологию. Знания Бога, даваемые философией, косвенны и относительны, знания же Бога, даваемые теологией, абсолютны.

Религия и религиозно-мистические учения

Владимир Бугарь

1999 — 2000 г.г.
Раздел доклада на конференции РАН «Футурологический конгресс:
Будущее России и Мира — 2010 г.)
ДРЕВНИЕ УЧЕНИЯ И САКРАЛЬНЫЕ ТЕКСТЫ
1. Древнеегипетские (О загробном мире — книги Пирамид, Саркофагов, Мертвых; Гермеса Трисмегиста — Изумрудная Скрижаль, Божественный Пимандр);
2. Ведические древнеиндийские (Шрути — Веды, Смрити — Махабхарата Рамаяна, Бхагават-Гита);
3. Древнекитайские (Даосизм — Дао-де-дзинь, Дао-Дзан; Конфуцианство — Пятикнижие, Четверокнижие, И-Цзин, Шу-Цзин, Ши-Цзин, Ли-Цзи, Чунь-Цу);
4. Зороастризм (Авеста — Садэ-на, Занд-на));
5. Буддизм (Типитаки, Трипитаки);
6. Дзен-Буддизм;
7. Ламаизм (Ганджур, Данджур, Бардо-Тходол, Тантризм);
8. Иудейство (Танах, Талмуд — Мишара, Гемара);
9. Еврейское учение Каббала (Книга Еноха, Сефер Ецира, Сефер Зогар);
10. Христианство (Библия — Католицизм, Православие, Протестантизм);
11.

Мусульманство (Коран — Суннизм, Шиизм);
Для большинства людей религия – область веры в то, что было сказано Пророками, посланниками Бога. Возникновение и эволюция религиозного познания предстает перед нами в виде своеобразного дерева религий. Его ствол, уходящий корнями в далекое прошлое человечества, еще в эпоху существования палеоантропов, представляет собой поток текущей из прошлого в настоящее эзотерической информации о прошлой и будущей эволюции Природы и человечества. Источником этой информации является взаимодействующий с полями Вселенной геном человека, в котором заключено экзобиологическое “послание”. Главная часть “послания”, вероятно, сосредоточена в спейсерных, интронных и мобильных областях генома, где предполагается монтаж голографических программ хромосомным голографическим биокомпьютером. Крона дерева религий – ветви конкретных господствующих религий, возникших в соответствующее время человеческой истории, в определенном месте и с определенной целью. Структура дерева религий следующая:
1. Основанием, питательной почвой дерева религий (свыше 150 тыс. лет назад) служат древние верования палеантропов в Духов Природы, что было запечатлено в наскальных рисунках и остатках их жилищ;
2. Ствол и корни дерева религий (8 — 150 тыс. лет назад) – время расцвета религий працивилизаций, существование которых подтверждается остатками древних сакральных манускриптов: Книги сокровенной мудрости Мира, манускрипты Куи-Те и др.;
3. Нижняя часть кроны дерева религий (2 – 8 тыс. лет назад) – этап зарождения, расцвета и угасания языческих религий древних локальных цивилизаций: Междуречья, Греции, Рима и Китая;
4. Верхняя часть кроны дерева религий (2 тыс. лет назад – настоящее время) характеризует этап возникновения и господства монотеистических религий: иудаизма, христианства и ислама. Более древними, сохранившимися до настоящего времени, ветвями, являются политеистические религии: буддизм, джайнизм и ведические учения: брахманизм, индуизм, кришнаизм и др.;
В сохранившихся сакральных текстах и устных преданиях даны сведения о рождении и развитии Вселенной, Земли и человека, их дальнейшей эволюции. Наиболее научными являются древние первоисточники (Книги Куи-Те, Веданты, Гермеса Трисмегиста и др.), являющиеся носителями древних знаний працивилизаций. Более поздние монотеистические религии, имеющие в своей основе прогрессивные для своего времени Учения, в дальнейшем были приспособлены к институту священнослужителей и неоднократно переписаны.
В гимнах Веданты рождение и эволюция Вселенной описывается следующим образом:
— Существует духовный (информационный) мир, в котором находится изначальная духовная планета, символизирующая первый цикл эволюции этого мира. Другие планеты – информационные структуры, описывающие последующие циклы эволюции. Их населяют информационные сущности, прошедшие все стадии материальной эволюции;
— Периодически в информационный мир вносится Хаос в виде первичной материи. Изначальная информационная сущность (Господь) последовательно погружается в виде своих полных экспансий вначале в первичную материю, создавая Вселенные, затем – в каждую из них, сотворяя разнообразие и живых существ и, наконец, в каждый атом и сердца живых существ;
— Материальная эволюция протекает по пути усложнения материальных форм. Затем происходит уничтожение Вселенной и в информационном мире рождается новая духовная планета, являющаяся информационной структурой прошедшего цикла эволюции;
Живому существу отводится огромная роль в космоэволюции. Имея свободу выбора, оно проходит стадии минерального, растительного и животного царств через человеческую форму жизни к Богочеловеческой. При этом постепенно происходит слияние Мысли, Слова и Дела, что позволяет Богочеловеческой форме жизни существовать и творить в рамках законов эволюции Вселенной.
Человек, как переходная от животной к Богочеловеческой форма жизни, обязан повышать свой уровень СОЗНАНИЯ. Индивидуальности, не успевшие за время природного цикла пройти все ступени эволюции СОЗНАНИЯ, уничтожаются и повторяют этот путь в следующем цикле материальной эволюции.
ЭЗОТЕРИЧЕСКИЕ УЧЕНИЯ ДРЕВНИХ И ТЕОСОФИЯ
Если посмотреть в целом на доступные эзотерические знания древних, то бросаются в глаза два обстоятельства. Во-первых, огромное разнообразие методов, форм, взглядов и целей Учений всех времен и народов — от мифов древности до перелагаемой на компьютерный язык астрологии. С другой стороны — глубокое принципиальное единство всех этих Учений, суть которого проста — ЦЕЛОСТНЫЙ ВЗГЛЯД НА МИР. Такой взгляд, отмечаемый всеми исследователями древних цивилизаций и приписываемый ими примитивности сознания, оказался неожиданно новым и необходимым для современности, переоткрытый под названием экологии, Ноосферы и других новомодных течений.
Следующим базисным моментом древних Учений является то, что в их основе лежит ЭТИКА — принципы взаимодействия между людьми и, вообще, между разумными живыми и, идеале, всеми сущностями Природы. Наиболее ясно эти традиции сформулированы в восточной традиции, которая излагается ниже (по В.И. Донцову и др.).
1. АХИМСА — непричинение вреда всем живым существам в делах, словах и мыслях. Высшее проявление ахимсы — самопожертвование и всепрощение;
2. САТЬЯ — правдивость, требующаяся во всех случаях, кроме противоречащих первому принципу (ложь во спасение);
3. АСТЕЯ — отсутствие стремления к обладанию чужим. Это не только требование «не воруй», но и отражение принципа иерархичности сложных систем, когда один элемент может обладать существенно отличающимися свойствами по сравнению с другим;
4. АПАРИГРАХА — свобода от ненужных (не необходимых) вещей. В широком смысле — необходимость освобождения от становящихся ненужными атрибутов своего существования по мере саморазвития;
5. БРАХМАЧАРИЯ — контроль над половым влечением. Предполагает полностью осознанное отношение к этому наиболее сильному для человека чувству. Без овладения энергией второго энергетического центра невозможно быстрое развитие психофизиологических способностей;
6. КШАМА — терпимость к другим, думающим иначе. Различие — величайшая ценность существования для человека, что надо помнить всегда, уважая чужое мнение, рассматривая его как возможность расширения собственного сознания и своих способностей;
7. ДАЙЯ — милосердие, доброта. Следует помнить, что для нашей планеты «Бог есть Любовь»;
8. АРДЖАВА — простота, отсутствие высокомерия, которое затрудняет общение, а значит развитие свое и других;
9. ХРИ — смиренномудрие: отсутствие тщеславия и гордыни, затрудняющих видеть собственное несовершенство — основной стимул развития.
Приведенные выше принципы этики объединены названием «ЙАМА». Другие шесть принципов, относящиеся главным образом к психогигиене и гигиене, объединены названием «НИЙАМА».
1. ШАУЧА — поддержание тела в чистоте, ежедневные омовения, необходимые для сброса ненужной энергоинформации;
2. МИТАХАРА — «чистое» питание (ово-лакто-вегетарианство);
3. САНТОША — поддержание постоянно положительного эмоционального фона;
4. СВАДХЬЯНА — философские размышления, беседы — требование возвышенных стремлений и развитие высших ментальных и духовных способностей;
5. ТАПАС — любые самоограничения ради борьбы со своими пороками — требование, известное в религии как «покаяние», «жертва» и др.;
6. ИШВАРАПРАНИТХАНА — постоянное осознание того, что ЖИЗНЬ — наш УЧИТЕЛЬ, что цель жизни — давать нам уроки Любви и Мудрости, ведущие нас к совершенству;
В древних учениях указано, что эти принципы не нужно заучивать, а следует жить по ним, делая их частью себя.
Обобщенные взгляды древних на развитие Природы и человека, их дальнейшую эволюцию, изложены в трудах Е.П. Блаватской, Е.И. Рерих и их последователей. Основными разделами теософии являются КОСМОГЕНЕЗИС И АНТРОПОГЕНЕЗИС. Мы не будем пересказывать изложенные доступным языком и опубликованные работы патриархов теософии. Приведем лишь основные выводы, полученные нами в результате исследования взглядов на эволюцию Природы и человека в религиозных и религиозно-мистических учениях.
1. Религиозное познание, представленное во-времени вначале верованиями палеоантропов в Духов Природы, затем религиями працивилизаций, языческими религиями локальных цивилизаций, монотеистическими и политеистическими современными религиями есть конкретно-историческое отражение текущей из прошлого в настоящее время эзотерической информации о развитии Природы и человека, их дальнейшей эволюции;
2. Наиболее научными являются Знания працивилизаций, сохранившиеся в древних манускриптах. Взгляды древних обобщены в теософии — науке, возникшей более 100 лет назад;
3. Религиозно-мистическое познание, являясь в противоположность рациональному научному — иррациональным (чувственным), есть вторая полноправная компонента изучения эволюции человека и окружающего мира. Отражая целостный взгляд на мир, она несет информацию о Законах рождения и развития Вселенных и человека, утверждая огромную роль человеческой формы жизни в их дальнейшей эволюции;
4. Бытие Вселенных есть вечный периодический процесс, представляющий вначале постепенную материализацию с усложнением материальных структур до максимума, затем — постепенную дематериализацию или «одухотворение» с полным разрушением всех форм. Кроме двух циклов материализации-дематериализации Вселенной — с полупериодом 311,040 трл. лет (срок жизни Вселенной) и 4,3 млрд. лет (день, ночь Брахмы) – существуют менее протяженные по времени циклы, относящиеся к Галактике и Солнечной системе;
5. Живые существа, не успевшие поднять за время циклов свое СОЗНАНИЕ до определенного уровня, погружаются в бессознательное состояние и теряют свою индивидуальность;
6. Человек, подобно представителям других царств Природы, в своем развитии должен совершить семь Кругов или Циклов. В настоящее время человек совершает Четвертый Круг. Внутрикаждого Круга он проходит семь Коренных Рас. В настоящее время человечество проходит Пятую Коренную Расу и готовиться вступить в эволюцию Шестой;
7.Человеческая форма жизни является переходной от животной к Богочеловеческой. Шестая Коренная Раса — первая ступень Богочеловеческой формы жизни;
8. К моменту утверждения Шестой Коренной Расы в результате изменения наклона оси вращения Земли, произойдет изменение всех ее параметров и планета перейдет в новое состояние, отличное от нынешнего;
9. Смыслом жизни человека является постоянное расширение своего СОЗНАНИЯ, вначале до планетарного уровня, затем — космического.

Миф и мистицизм в религиозных системах Японии и Индии

: Миф и мистицизм в религиозных системах Японии и Индии

Появление «новых религий» как движений исторически нового, буржуазного типа представляло собой в Индии и Японии плавный, естественный процесс, не сопровождавшийся системным кризисом религии в целом, подобным тому, какой пережила Европа при становление протестанизма.

Именно эта эволюционность, отсутсвие выраженной революции в религиозной сфере, по-видимому, и дали основание Н. Маркфарланду говорить об отсутсвии в истории религий этих стран феномена, аналогичного Реформации. Между тем такой как бы естественный ход обновления, реорганизации религиозной надстройкой совершенно закономерен для стран, где религия традиционно представляла собой ячеистое, конгломератное образование и содержала и структуры, не связанные тесно с феодальной надстройкой, и, следовательно, могущие быть использованными на новом витке общественного развития без радикальной ломки исторически предшествовавших структур.

Многообразие форм вероисповедной практики и религиозных течений в

Индии и Японии связаны с исконной природой автохтонных течений — индуизма и синтоизма, отсутствием их привязки к какому-то одному конкретному основателю, с их уходящими в родо-племенное общество корнями.

Обе традиции — синкретическая японская, возникшая в результате синтеза, смешения синтоизма и буддизма и испытавшая немалое воздействие конфуцианства и даосизма, и индуистская, вобравшая в себя культы как ведийских богов, так и божеств народов субконтинента, — превращали Японию и Индию в страны «тысячи богов».

Cохранение политеизма уже само по себе создавало возможность складывания многочисленных религиозных групп, объединявшихся по принципу преимущественного поклонения кому-либо из многочисленных фигур религиозного пантеона: в Японии главным образом в виде культа ками — божеств и духов, населяющих и одухотворяющих всю природу, или горных божеств, в Индии — в виде групп сампрадайя, выделяемых в зависимости от почитания основных божеств индуизма — Вишну, Шивы, Брахмы и др.

Вместе с тем в реальности подавляющее большинство и японцев и индийцев никогда практически не отдавало исключительного предпочтения одному из богов: различные божества связывались с теми или иными сферами человеческой жизни, природными явлениями, с поддержанием тех или иных сторон общественной жизни и космическими процессами. В домашнем ритауле и в религиозных паломничествах, составлявших важнейшую черту религиозной жизни обеих стран, человек почитал множество сверхъестественных существ.

Большое влияние на синтоизм Японии, оказало наложение политеизма из Китая и Кореи, а именно махаянского буддизма с его представлениям о бессчисленных буддах и бодхисаттвах. Их соединение при котором местные божества начинали трактоваться как защитники и покровители буддизма, а будды и бодхисаттвы как спасители синтоистских божеств, умножило и закрепило внутриконфессиональный плюрализм религиозного мышления, когда весь видимый и невидимый мир представал ареной действия сонма сверхъестественных сил в их сущностном, космическом единстве и единстве человека.

Авторитетный исследователь религиозных традиций Японии Х.Б. Эрхарт, пишет: «Одна из тем, которые красной нитью проходят через историю религии в Японии, — близость человека, богов и природы. В этом контексте под богами могут пониматься как ками синто, так и будды и бодхисатвы (буддийские божества)… Тенденция иудео-христианской теологии выражается в представлении об иерархии, в которой на первом месте божество, на втором человек, на третьем третируемая как «низкое» природа. В религии японцев все три начала более или меннее равноправны.

Человек, боги и природа образуют треугольник гармонических отношений и взаимосвязей… Гармония между человеком, богами и природой есть краеугольный камень японской религии «.

Такой «краеугольный камень» синкретизма лежал в основе индуистского мироощущения с той непринципиальной разницой, что он сложился на базе одной религии. Сама эта религия тоже не представляла собой единого целого, слагалась из множества течений, местных культов, была настолько разнообразной в своих проявлениях, что позволяла и самим приверженцам и некоторым исследователям определять ее как смешение различных вероисповеданий, совокупность религиозных систем, связанных воедино общим происхождением. В своем исследовании индуизма крупнейший индийский ученый Н.Чаудхури приходит к заключению: «… в конечном счете индуизм явился чрезвычайно развитой формой анимизма, не проводившего пограничной черты между материальной и духовной сферами».

Из этого, пропитывающего все сферы бытия сверхъестественным началом мифологического мировидения в обеих странах по мере эволюции социальных структур рождалось мировидение мистическое. На зависимость развитости мистической традиции от политеизма обращает внимание американский религиовед Р. Зэнер: «Можно со всей определенностью утверждать, что строго монотеистические религии в принципе не предрасположены сами по себе к мистицизму».

В современном религиоведении отсутствует единое понятие слова «мистицизм». Ряд авторов связывают мистицизм с шаманизмом и магией, рассматривая шаманизм как первоначальную форму мистицизма и как исходную форму религии вообще. Мистицизм есть особая форма мировосприятия, основанная на ощущении более или менее полной идентичности духовного начала человека как субъекта культовой деятельности с силами, обуславливающими бытие всего мира, со сверхъестественной реальностью.

С мифологическим сознанием мистицизм роднит непосредственное переживание единства с этими силами, но разделяет то, что в первом случае носителем этого сознания является группа, некий коллектив, из которого индивид не вычленяет себя в качестве самоценной и отдельной от него сущности, а во втором — отдельная личность, выпавшая в ходе общественного развития из своего первичного социально-природного места и ценой индивидуальных усилий восстанавливающая утраченную слиянность на более высоком, филофизированном уровне. Вообще говоря, мифологическое сознание есть форма группового культового сознания, мистициз индивидуалистического.

Мифологическое сознание рождает мистицизм спонтанно, на том этапе, когда оформляется институт священнослужителей. С двумя типами религионого сознания — мифологическим и мистическим — был связан идентичный состав религиозных деятелей. Носителями мистицизма выступало монашество — буддийское в Японии, саньясины в Индии. А носителями мифологического сознания и в Японии, и в Индии являлись жрицы. Наконец, на периферии, в рамках «народной религии» существовали многочисленные фигуры, еще более архаичные, чем жрецы, но также связанные с мифологическим сознанием, — разнообразные шаманы, маги, чародеи, особенно значимые для японской традиции. Если жречество представляло, условно говоря, религиозную ветвь мифологического сознания, то шаманы и маги — магическую.

Хотя категории религиозных деятелей были идентичны в обеих религиозных традициях, их положение по отношению к общественной системе в целом в Индии и Японии значительно различались. Функции идеологизации, поддержания и освящения общественной структуры в этих странах осуществляли разные категории религиозных деятелей.

В Индии в таком качестве выступали жрецы-брахманы, находившиеся наверху кастовой иерархии и обслуживающие религиозные потребности остальных групп в соответствии с их кастовой принадлежностью. Кастовая форма религиозных отношений была неразрывно слита с традиционной, кастовой системой общественных отношений и освящала ее, будучи прочно вписана в надстройку традиционного общества.

Напротив, монах-саньясин в Индии являлся сугубым индивидуалистом, никакими узами не связанным с обществом, не несущим никакой общественной нагрузки даже в той мере, в какой ею было обременено монашество в других конфессиональных системах. Его удел — только мистический поиск богослияния.

Буддийское монашество в Японии выступало как главный обновитель религиозной традиции: основоположниками всех крупнейших течений местного буддизма были монахи. Но в отличии от индийских монахов, японское монашество было тесно связано с общественно-политической системой и государственностью, вплоть до выполнения функций полицейского надзора. Монашество даже вмешивалось в политическую жизнь страны. Для Японии была характерна прочная связь монастырей со всей системой социально-политической организации.

Следует оговорится, что описанная нами дифференциация функций различных типов религиозных деятелей в индийской и японской традициях, разумеется, достаточно схематична. На практике нередки были случаи, когда храмовой жрец собирал вокруг себя учеников и представал ярчайшим мистиком и обновителем религии например, основатель одной из первых новых религий Куродзуми-кё Мунэтада.

Важно подчеркнуть, что непосредственно с традиционной надстройкойбыли связаны в одной случае жрецы, в другом — монашество, а прочие категории религиозных деятелей не были в нее интегрированы достаточно прочно, находились в сравнительно свободном состояние.

С особенностями же мифологического и мистического компонентов религиозной традиции этих стран, не разделявших, по сути, творца и творение связана еще одна весьма важная черта. В синтонизме нет сказания о сотворение человека, ибо между человеком и ками нет существенной разницы, каждый род имеет своим предком ками. Предполагается, что при определенных обстоятельствах любой может превратиться в ками после смерти. Например, как живой ками рассматривался и император.

Непроходимой грани между человеком и сверхъестественным началом не было и в японском буддизме, большинство сект которого исходило от отождествления всех живых существ, всех вещей с космическим Буддой.

Монахи-саньясины находились за бортом кастовой системы и соответсвенно считались ритуально нечистыми. Однако, обладая высшим религиозным знанием, они в сознании масс наделялись возможностью полного контроля над материальной природой. Вера в магические чары религиозного наставника-саньясина (сиддхи) соединяла в одном и том же лице мифомагизм и мистицизм. Сверхъестественные способности не даровались автоматически ни правом рождения, ни милостью божества, они по логике индусского мистицизма создавались ценой индивидуальных усилий под руководством наставника. Впрочем, наставник в некоторых течениях мог наделить ученика магическими способностями, волевым актом передать их ему.

Еще одной чертой, выводимой опять же из заложенных в мифе и мистицизме архаических представлений о нерасчлененности бытия и свойственной обеим религиозным традициям, было тесное вплетение религиозного начала в повседневную жизнь. Само по себе переплетение бытового и хозяйственного имело ряд аспектов. В условиях индуисского общества оно реализовывалось прежде всего через понятие «дхарма» — детальную регламентацию всех сторон жизни и обязанностей человека, вытекавшую из его кастовой принадлежности и имевшую религиозное обоснование.

Сакральное значение придавалось мельчайшим подробностям принятия пищи, личных отношений и т.п., религиозными обрядами сопровождалось вступление человека в каждый новый этап жизни. В сравнительно смягченном по сравнению с индуизмом виде, но все же достаточно ярко выраженно была развита бытовая обрядность и в синто.

Однако наиболее существенным, глубинным, моментом в переплетении мирского и сакрального была потусторонняя ориентация религиозногокомплекса, свойственная сознанию мирян в обеих традициях. В отличие от христианства, ориентирующего верующего на восприятие земного бытия как бренного, как прелюдию к вечной жизни, индуистское и японское религиозное мировоззрение в его обыденном варианте, было сосредоточено на идее преходящей, но все же ценности того мира, в который человек вновь и вновь возращается в результате перерождений.

Нереальный, потусторонний мир как бы пронизовал собой мир посюсторонний, и задача верующего состояла не в пренебрежении к бытию, а в умении наладить с ним гармонические отношения, увидеть свое сакрально обусловленное место в нем, следовать его законам, аналогичным законам космического порядка. Близость божества, ками и духов дала каждой из религиозных традиций сильный стимул к установкам на наслаждение дарами мира, в котором естественной переплетается с неестественным.

В сознании широких масс мирян процветало чисто мифологическое, контрактное отношение к культу: ублаженное божество обязано было вознаградить своего приверженца вполне реальными благами. Божества — дарователи богатства, плодородия и удачи — важнейшие персонажи пантеона религиозных систем Индии и Японии.

Итак, чертами, сближающими религиозные традиции Индии и Японии, были устойчивое сохранение мифологического восприятия и развитость генетически преемственных по отношению к нему форм мистицизма. Как их следствие в религиозных системах превалировали недуализм мирского и сакрального, материального и духовного, бога и человека, выражающийся в частности, в признании божественного, полубожественного статуса или прямой связи со сверхъестественным началом за определенными категориями религиозных деятелей. Вот с таким, довольно отличавшимся от средневекового христианского, религиозным «багажом» подошли Индия и Япония к контакту с западным миром.

Мистическое (таинственное) – истолкование явлений природы, общества и человека как имеющих в своей базе таинственное, необъяснимое, сверъестественное начало.

Мистика — это духовная практика, в которой творится сверхэмпирическая реальность. (И.Т. Фролов)

Под мистикой в широком смысле понимают единство необычных («мистических») состояний психики человека (видений, галлюцинаций, экстаза и пр.) и «мистицизма», то есть «теорий», объясняющих и оправдывающих эти состояния. Мистицизм систематизирует структуру и динамику этих состояний, придает им онтологический (бытийный) статус. В конечном счете мистицизм утверждает, что целœенаправленное изменение сознания — это и есть путь спасения, путь освобождения от зла «неистинного существования».

Характерная черта мистицизма – использование научных понятий, которые наполняются ассоциативным содержанием.

С социальной стороны, мистика — это способ решения жизненных проблем, связанных с психическими травмами и страхами. Общество, где господствуют мистические настроения, не совместимо с принципом совместной активности, с налаживанием личных отношений.

5) Философское – теоретическое рефлексивное мировоззрение.

Синоним теоретической мысли вообще.

Слово «философ» впервые употребил древнегреческий мыслитель Пифагор по отношению к людям, стремящимся к высокой мудрости и достойному образу жизни. В учении Платона софия — это мысли божества, определяющие разумное, гармоничное устройство мира. Слиться с софией способно лишь божество. Людям же посильны стремление, любовь к мудрости. Вставших на данный путь стали называть философами, а область их занятий — философией.

Теоретическое понятие — это мысленное отображение предмета в виде совокупности общих и отличительных признаков.

К примеру: Деревня–посœелœение, жители которого заняты сельским хозяйством.

Рефлексия — тип мышления, направленный на осмысление и обоснование собственных предпосылок.

Рефлексия = самопознание = самоописание.

В.А. ЛефеврʼʼКонфликтующие структурыʼʼ: рефлексия — ϶ᴛᴏ особое исследовательское отношение. В философском понимании — это способность встать в позицию ʼʼнаблюдателяʼʼ, ʼʼисследователяʼʼ по отношению к себе, своим действиям, своим мыслям.

В социологии рефлексия — ϶ᴛᴏ ещё и осознание того, как Я оцениваюсь другими (концепция ʼʼзеркальногоʼʼ Я). В этом смысле рефлексия — процесс зеркального взаимоотражения субъектами друг друга и самих себя в пространстве социального взаимодействия.

Философия осуществляет рефлексию над универсалиями культуры. В этом процессе осмысления оснований культуры порождаются новые кате­гории, а значит, и новые смыслы, выходящие за рамки культуры сво­его времени, и тем самым создаёся возможность описания должного – возможного будущего.

При этом следует различать:

Мудрость – осмысленный практический жизненный опыт.

Это возможно в любом виде мировоззрения на уровне универсалий культуры. И крестьянин должна быть мудрым человеком, формулируя жизненный опыт в виде афоризмов.

Философ – мудрый на уровне теоретического мышления, выходящего за рамки повсœедневности до границ мыслимой бесконечности.

Платон ʼʼПирʼʼ: тот, кто мудр, к мудрости не стремится. Но не занимаются философией и не желают стать мудрыми опять-таки и невежды. Ведь тем-то и скверно невежество, что человек и не прекрасный, и не совершенный, и не умный вполне доволен собой. А кто не считает, что в чем-то нуждается, тот и не желает того, в чем, по его мнению, не испытывает нужды. Философией ʼʼзанимаются те, кто находится посрединœе между мудрецами и невеждами…ʼʼ

Как мировоззрение философия ставит и разрабатывает проблемы предельного характера:

-проблемы бытия (онтология);

-проблемы человека (антропология);

-проблемы познания (гносœеология) и др.

Задача философского размышления – выработать собственное мнение по мировоззренческим проблемам. По этой причине результат философии – не знание, а самоопределœение. По этой причине философия – всœегда личностна. М. К. Мамардашвили определяет философию как ʼʼэлемент созидания человеком самого себяʼʼ, а в социальном плане – как ʼʼчеловекообразующую машинуʼʼ.

Филосо­фия — это способ самоопределœения свободной личности, ко­торая полагается только на себя, на собственные силы чув­ства и разума в нахождении предельных (наиболее общих) оснований своей жиз­недеятельности. По этой причине философия выступает также икак критика (исследование, анализ) культуры.

Бергсон Анри: ʼʼдля философии … речь идет, скорее, о нахождении проблемы и, следовательно, о ее формулировке, чем о решении. Ибо спекулятивная проблема разрешается, как только она соответствующим образом поставлена. Под этим я имею ввиду, что тогда её решение существует, … единственное, что остается сделать, так это открыть его. Но постановка проблемы — не просто открытие, это — изобретение. Открытие должно иметь дело с тем, что уже существует — актуально или виртуально; значит, рано или поздно оно определœенным образом должно произойти. Изобретение же наделяет бытием то, чего на самом делœе не существует; оно могло бы никогда не произойти. … изобретательское усилие состоит в порождении проблемы, в созидании терминов, в каких она будет ставитьсяʼʼ.

Т.О. В размышлениях о мире и о себе создается образ сущего и должного, и тем самым задается смысл существования как переход от сущего к должному – направленность жизни.

С. В. Борисов — моментом актуализации философствования ʼʼявляется период детства, осмысление ребенком собственного жизненного опыта͵ главным образом в мифической формеʼʼ. ʼʼОдушевляяʼʼ предметы окружающего мира, ребенок ассимилирует их, наделяет их смыслом, включает в круг ценностей и таким образом обеспечивает взаимную согласованность всœей системы убеждений.

Причем, ʼʼв сфере наивного философствования мир детства и мир взрослости не бывают искусственно разграничены, поскольку это есть единый мир людейʼʼ.

Детство нашей культуры – мифологическое мировоззрение традиционного общества. В мифе всё объяснимо и всё понятно.

Мамардашвили М.К. (лекция 2): Философия начинается с удивления — мысли о том, что невозможно, а есть. Хаос — ϶ᴛᴏ то, что возможно, а порядок – невозможен, хотя он и бывает. Понятно, что есть глупость, а вот ум – непонятно. Маловероятно и невозможно, но есть. Безобразность – понятно, а вот красота – невозможно, непонятноʼʼ.

Философия началась с вопроса: как это возможно?

Чанышев: Согласно Платону, начало философии в удив­лении (изумлении). В платоновском диалоге ʼʼТеэтетʼʼ сказано: ʼʼ..как раз философу свойственно испытывать… изумление. Оно и есть начало философии…ʼʼ.

Аристотель (Метафизика): … ʼʼмиф слагается из удивительногоʼʼ (Met. I, 2), и человек, любящий ми­фы, ʼʼфиломифосʼʼ, в некотором смысле фи­лософ. При этом у него нет знания, а потому его объяснение оказывается мнимым, таким, когда одно удивительное объясняется через другое. Когда люди открывают истинные причины изумившего их явления, они снимают не только ситуацию незнания, но и ситуа­цию удивления. Когда показаны истинные причины удивительного, то удивительное оказывается неудивительным. В противном случае из удивления родится не философия и не наука, а миф.

Аристотель понимал под наукой знание, выходящее за пределы обычных показаний чувств (этим наука отличается от восприятия), знание причин (этим наука отличается от опыта), знание ради него самого, а не ради какой-либо практической выгоды

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *