Раскол церкви старообрядчество

Раскол церкви старообрядчество

Предыстория

Одним из наиболее глубоких социокультурных потрясений в государстве стал церковный раскол. В начале 50-х годов XVII века в Москве среди высшего духовенства сложился кружок «ревнителей благочестия», члены которого хотели устранения разных церковных непорядков и унификации богослужения на всей огромной территории державы. Первый шаг уже был сделан: Церковный собор 1651 года под нажимом государя ввел единогласное церковное пение. Теперь надо было сделать выбор, чему следовать в церковных преобразованиях: своей русской традиции или чужой.

Такой выбор делался в условиях уже наметившегося в конце 1640-х г. внутрицерковного конфликта, обусловленного борьбой патриарха Иосифа с усиливающимися украинскими и греческими заимствованиями, инициированными государевым окружением.

Церковный раскол — причины, последствия

Церковь, укрепившая свои позиции после Смутного времени, пыталась занять господствующее положение в политической системе государства. Стремление патриарха Никона усилить свои властные позиции, сосредоточить в своих руках не только церковную, но и светскую власть. Но в условиях усиления самодержавия это вызвало конфликт церковной и светской власти. Поражение церкви в этом столкновении подготовило почву для превращения ее в придаток государственной власти.

Начатые в 1652 г. патриархом Никоном нововведения церковной обрядности, исправление православных книг по образцу и подобию греческому привели к расколу русской православной церкви.

Основные даты

Основная причина раскола – реформы патриарха Никона (1633–1656 гг.).

Никон (мирское имя – Никита Минов) пользовался неограниченным влиянием на царя Алексея Михайловича.

1649 год – Назначение Никона Новгородским митрополитом.

1652 год – Избрание Никона патриархом.

1653 год – Церковная реформа.

В результате реформы: исправление церковных книг в соответствии с «греческими» канонами; изменение обрядов Русской православной церкви; введение троеперстия во время крестного знамения.

1654 год – На церковном соборе одобрена реформа патриарха.

1656 год – Отлучение от церкви противников реформы.

1658 год – Отречение Никона от патриаршества.

1666 год – Низложение Никона на церковном соборе.

1667–1676 гг.

– Восстание монахов Соловецкого монастыря.

Непринятие реформ привело к разделу на сторонников реформ (никониан) и противников (раскольников или старообрядцев), в результате – появление множества течений и церквей.

Избрание митрополита Никон в патриархи

1652 год — после смерти Иосифа, кремлевское духовенство, и царь Алексей Михайлович Романов желали, чтобы на его место пришел новгородский митрополит Никон: характер и воззрения Никона, казалось, принадлежали человеку, который был способен возглавить задуманную государем и его духовником церковно-обрядовую реформу. Но Никон дал свое согласие стать патриархом лишь после долгих уговоров Алексея Михайловича и с условием отсутствия каких-то ограничений своей патриаршей власти. А такие ограничения создавались Монастырским приказом.

У Никона было большое влияние на молодого государя, который считал патриарха ближайшим другом и помощником. Отъезжая из столицы царь передавал управление не боярской комиссии, как это было принято раньше, а на попечение Никона. Ему было дозволено именоваться не только патриархом, но и «государем всея Руси». Заняв такое неординарное положение во власти, Никон начал им злоупотреблять, захватывать чужие земли для своих монастырей, унижать бояр, сурово расправляться с духовенством. Его занимала не так реформа, как утверждение сильной патриаршей власти, образцом для которой служила власть папы римского.

Реформа Никона

1653 год — Никон приступил к осуществлению реформы, которую предполагал проводить ориентируясь на греческие образцы как более древние. В действительности он воспроизводил современные ему греческие образцы и копировал украинскую реформу Петра Могилы. Преобразования Церкви имели внешнеполитический подтекст: новая роль России и Русской церкви на мировой арене. В расчете на присоединение Киевской митрополии, русские власти думали о создании единой Церкви. Это требовало сходства церковной практики между Киевом и Москвой, в то время как они должны были ориентироваться на греческую традицию. Безусловно, патриарху Никону оказывались нужны не различия, а единообразие с Киевской митрополией, которая должна войти в состав Московской патриархии. Он всячески пытался развивать идеи православного универсализма.

Лишение Никона патриаршего сана

1658 год — патриарх Никон в результате размолвки с государем объявил, что больше не станет исполнять обязанности церковного главы, снял с себя патриаршее облачение и удалился в свой любимый Новоиерусалимский монастырь. Он считал, что просьбы из дворца о его скорейшем возвращении не заставят себя ждать. Однако этого не произошло: даже если совестливый царь и сожалел о произошедшем, его окружение больше не хотело мириться со столь всеобъемлющей и агрессивной патриаршей властью, которая, по выражению Никона, была выше царской, «как небо выше земли». Чья власть в реальности оказалась более значимой, продемонстрировали дальнейшие события.

Алексей Михайлович, принявший идеи православного универсализма, уже не мог лишить патриарха сана (как это делалось в Русской поместной церкви постоянно). Ориентир на греческие правила поставила его перед необходимостью созыва вселенского Церковного собора. Исходя из устойчивого признания об отпадении от истинной веры Римской кафедры, вселенский собор должен был состоять из православных патриархов. Все они так или иначе приняли участие в соборе. 1666 год — такой собор осудил Никона и лишил его патриаршего сана. Никон был сослан в Ферапонтов монастырь, а поздней переведен в более суровые условия на Соловки.

Вместе с этим собор одобрил церковную реформу и предписал преследование старообрядцев. Протопопа Аввакума лишили священства, предали проклятию и отправили в Сибирь, где ему отрубили язык. Там он написал многие произведения, отсюда рассылал послания по всему государству. 1682 год — его казнили.

Но устремления Никона сделать духовенство неподсудным светским властям находили сочувствие у многих иерархов. На Церковном соборе 1667 года им удалось добиться уничтожения Монастырского приказа.

Старообрядческий раскол, краткая история, дробление. Единоверие.

Важнейший подвиг патриаршего служения Никона заключается в исправлении церковных книг.

Труды, предпринятые по этой части при Патриархе Филарете и Иосифе, доказали необходимость поверки книг по греческим подлинникам и тщательного исправления вкравшихся погрешностей.

Вступив на престол первосвятительский, Патриарх Никон не замедлил обратить внимание на те же беспорядки в московских церквах, какие исправлял он в прежней своей Новгородской епархии. Кроме того, он был поражен здесь иными, еще более важными разногласиями и неправильностями: так, литургию совершали то на семи, то на шести просфорах, употребляя притом просфоры с различными печатями; образ совершения проскомидии во многих церквах был также различен. Вместо того чтобы для крестного знамения слагать три первых перста и благословлять перстоложением именословным, крестились и благословляли только двумя перстами; неправильно писали святое имя Господа Иисуса; были и другие различия. Никон, строгий во всем, касающемся благочиния церковного, решился ввести единство в Богослужении. Стремясь к этой цели, он еще сильнее убедился в необходимости исправления богослужебных книг. Он увидел, что беспорядки в совершении Богослужения вошли и в самый состав богослужебных книг.

Великое дело Никона принималось большинством духовенства и мирян с полною покорностью. Только немногие были против — те, кто портил книги при патриархе Иосифе и теперь должен был отвечать за порчу книг. Таков был Аввакум, первым обнаруживший недовольство на исправление испорченных им книг. К нему пристали Павел, Коломенский епископ,икостромской протопоп Даниил, делившие с Аввакумом дружбу. Эти трое стали возмущать других против дела, одобренного Соборами. По соборному определению, Аввакум сослан был на берег Байкала, помощник его в порче книг князь Львов — в Соловецкий монастырь, Даниил — в Астрахань, а Павел скрылся от обличений Патриарха.

Удаление их послужило к выявлению раболепной привязанности к старым книгам и в других, дышавших одним духом с распространителями суеверия. Изгнанные из Москвы защитники старопечатных книг разносили грубые понятия и ложные нарекания далее — туда, где они были в заточении. Наказание их в связи с делом, которое не было еще общеизвестно и потому возбуждало любопытство народное, привлекло к ним весьма многих слушателей. Преступники пользовались своим положением. И они представляли дело по своим грубым понятиям, прибавляя к этому вымыслы и ложь, говорили с жаром, выставляя себя мучениками за истину, за «старую» веру. Посему неудивительно, что «богохульное плодоношение» суеверов распространялось по различным странам, градам и весям царства Русского.Протест против новшеств распространился потом в массе народа и получил здесь еще более опасные размеры. Непривычные для слуха изменения в тексте церковных чтений и новое пение, запрещение двоеперстия, четвероконечный крест на просфорах — все это сильно смущало народ, у которого привязанность к внешности богослужения была еще грубее, чем у его учителей.

Такое пагубное сеяние плевел еще более распространилось, когда прекратилась деятельность Никона.

Последующая печальная судьба Патриарха Никона сильно способствовала успехам расколоучителей.

Наконец, наступил страшный 1666 год, ознаменованный действиями великого московского собора. Одобрив совершенные доселе церковные исправления, собор этот произвел суд над главными их противниками; Александр Вятский, Ефрем, Никита, Неронови Феоктист принесли покаяние и получили разрешение; нераскаянные — Аввакум, Лазарь, Феодор — преданы анафеме и сосланы в дальние ссылки. Потом приехали патриархи, и в 1667 году великий собор в их присутствии снова подтвердил прежние постановления и скрепил их клятвою против тех, которые их не примут и будут противниками церкви. Собор коснулся и главной опоры староверов — Стоглава, отменил его клятву на троеперстие и на трегубую аллилуию, осудил также житие Евфросина. После этих определений упорные староверы явились уже раскольниками, и произошло их решительное отделение от церкви. Так появился раскол — одно из выразительнейших явлений русской религиозной жизни.Представители нравственных сил древнего общества, протопопы, попы, настоятели монастырей взволновали всю Русь, героически лезли на костры — из-за чего? Из-за старины, древлего благочестия и древлего обрядового безнарядья, ο которых новое благочестие дало в 1667 году соборный отзыв как «о простоте и невежестве». Церковная жизнь стала исправлять обряды, вносить в них дух и мысль, поставила вопрос ο религиозном образовании. Раскол отделился от церкви не вследствие движения в какую-нибудь свою сторону от течения общей исторической жизни церкви, а именно вследствие своей косности, неспособности следовать за жизнию церкви.

Еще в 1657 году присланы были в Соловецкий монастырь новоисправленные книги. Старые иеромонахи посмотрели на них и сказали, что они «старики, и по старым книгам едва читают, а по новым, сколько ни учиться, не навыкнуть будет». Некоторые, помоложе, хотели было служить по-новому, но им запретил это архимандрит Илия. Cтарообрядчество зрело в обители под влиянием множества сосланных сюда противников Никона. После нескольких попыток к вразумлению упорных в 1668 году царь послал в монастырь стрельцов, и началась соловецкая осада. Осада монастыря затянулась на 10 лет. Наконец, в 1676 году воевода Мещеринов взял монастырь.

1-го апреля 1681 г. Аввакум вместе с другими «соузниками» был предан жестокой, заимствованной с Запада, огненной казни. Сжигание преследовало цель пресечения почитания могил и останков. Но со временем на месте казни появился крест, называвшийся Авакумовым. Аввакум канонизован старообрядцами.

В ноябре 1681 года Патриарх Иоаким созвал Собор русских святителей для рассуждения о делах раскола. Лучшими мерами были те, которые направлялись против самого корня раскола — народного невежества, которое предавало массы непросвещенного народа во власть злонамеренных расколоучителей.

В Москве раскольники подговорили стрельцов Титова полка «постоять за старую веру». Начальником стрельцов был князь Хованский, тайный приверженец раскола. По настояниям Хованского 5 июля 1682 года толпы раскольников с шумом ворвались в Кремль. Была зачитана вслух соловецкая челобитная. Возбужденный фанатиками народ грозно волновался.

Собор открылся в Грановитой палате. Раскольники по знаку Хованского вошли в палату с шумом, с образами, аналоями, свечами. Они подали челобитную. София приказала читать ее. Расстрига Никита Пустосвят дерзко и грубо пытался обличить патриарха и архиепископов. Невежды подняли неистовый крик: «Вот так, вот так!» — кричали они, подняв двуперстное знамение. Невежды возвращались из Кремля с криком: «Победили!» Наутро расстриге Никите, выданному стрелецкими выборными, была отрублена голова на лобном месте; товарищи его разосланы были по дальним монастырям, многие разбежались.

После этого мятежа в самих палатах царских правительство вынуждено было прибегнуть к самым строгим мерам для усмирения раскольников: раскол был совершенно запрещен в государстве; тех, кто перекрещивают совращенных, назначено казнить смертию, хотя бы они и покаялись; за укрывательство раскольников виновных бить кнутом и налагать на них пеню. Множество раскольников в отчаянии бросились за границу или укрывались от правительства в непроходимых лесах Севера и Сибири; самые рьяные изуверы сами стремились на казни, как на мучение за веру, или же сами себя сжигали в срубах; учение об очистительном подвиге самосожжения, которое проповедовал еще Аввакум, нашло себе множество последователей.

Между тем, раскол, отвергнув церковный авторитет и предоставленный самому себе, распался на множество толков. Прежде всего, вследствие отвержения православной иерархии между раскольниками возник трудный вопрос: откуда брать священников? Одни стали сманивать к себе пьяных и нищих попов, другие положили, что можно обойтись и без священства, предоставив все требоисправления выборным мирянам. Так возникли два основных толка в расколе: поповщина и беспоповщина, — которые, в свою очередь, распались на множество различных толков.

Внутри старообрядческого раскола вскоре началось интенсивное деление ввиду постоянных «богословских» споров: о перекрещивании совращенных из православия, о приеме беглых попов, о браке, об отношении к правительству и молитве за царя и т. д. Но все эти толки непримиримо относились к господствующей Церкви.

Беспоповщина разделялась на несколько отдельных ветвей. Архиеп. Филарет отмечает следующие толки:

самокрещенцы (или бабушкины);

феодосьевцы — в 1706 году беглый дьячок Феодосий Васильев составил в Новгородской области свою секту, особенно нетерпимую к Православию;

детоубийц — секта, рожденная крайне отрицательным отношением к браку;

филиппово согласие — беглый стрелец Филипп проповедовал своему окружению самосожжение;

пастухово согласие — секта, порожденная отрицанием филипповской теории самосожжения.

Список раскольничьих сект только по названиям может занимать довольно места. Перечислим еще некоторые: подрешетники, потемщина, акулиновщина, осиповщина, титловцы, перемазанцы, чернобыльцы, липоване, новокадильницы, суслово согласие и другие.

Высшей степени разделение русского народа по принципу старообрядчество-православие достигло во время петровской реформы. В действиях Петра раскольники находили все признаки пришествия антихриста: в титуле императора (читали: иператор) усматривали число 666, доказывали, что с учреждением Синода Петр принял на себя не только царскую, но и святительскую власть, стал истреблять остатки православия, учинил всенародное описание (ревизию, перепись), исчисляя живых и умерших, дабы никто не мог укрыться от руки его.

И, тем не менее, Петр не стал преследовать раскольников за их только религиозные воззрения. В 1714 году он дал им право гражданства при условии открытой записи в раскол. После этого преследования обрушились только на фанатичных расколоучителей и тайных раскольников. Духовные и гражданские власти неоднократно призывали раскольников к открытому диалогу.

Указом 1722 года велено было казнить раскольников за совращение хотя бы одного православного. В 1725 году была создана особая раскольничья Контора.

Указом 1727 года за совращение православных старообрядцев предписывалось отсылать на галеры, наказав предварительно кнутом и вырвав ноздри. С 1736 году виновных в распространении раскола решено было отсылать на тяжелые горные работы.

Указом 1745 года им запрещено было называть себя староверцами или скитниками, и им оставлено было одно название — раскольники. С этого же года раскольникам стали выдавать паспорта.

Борьбе с расколом посвятил свою жизнь святитель Нижегородский Питирим. Будучи сам прежде раскольником, он хорошо знал их правила и привычки и потому мог говорить с ними на их же языке. Он писал многочисленные письма и увещания. Успехи были настолько явны, что в 1715 году он доносил царю, что в его епархии только в двух уездах было обращено из раскола более 2.000 человек. К концу жизни Владыки Питирима (†1738) в Нижегородской епархии едва оставалось 2.000 раскольников, в то время как в 1716 году их было около 40.000.

В 1732 году Синод вновь отправил крепких в Православии людей в разные места распространения раскола. Наставления раскольникам писали архиеп. Феофан (Прокопович), Феофилакт (Лопатинский), Митроп. Арсений (Мациевич).

Закон строго запрещал раскольникам оставлять места, где они значились по переписи. Но они бежали. В глухие места и даже за границу.

В 1788 году раскольникам была предоставлена полная свобода. Отменены были особые их списки. Отменено и название «раскольники». Дозволено выбирать их на общественные должности.

Кроме старых средоточий — Поморье, Стародубье, Керженец (Нижегородская губерния), — много раскольников сосредоточилось на Иргизе (северное побережье Аральского моря). Образовались большие раскольничьи общины в Москве — поповская (Рогожское кладбище)ибеспоповская (Преображенское кладбище), феодосьевцев и поморцев (Покровская часовня).

Снисходительное отношение к расколу дало неожиданные плоды: в раскольничьей среде появились признаки примирения с Православием в форме единоверия. Началось это движение в конце XVIII века в Стародубье и на Иргизе. Чтобы не оставаться без таинств, раскольникам разрешено было ходатайствовать перед архиереями о получении законных священников.

В отношениях правительства к старообрядцам не было последовательности. В 1803 году в официальных бумагах вновь появилось обидное для них слово «раскольник». В 1820 году надзору полиции были поручены только беспоповцы (федосеевцы), среди которых обнаружены случаи разврата и детоубийства. В 1822 году государь дозволил поповцам открыто содержать часовни, запрещено было лишь строить новые.

При Николае I Кабинет министров в 1826 году предписал губернаторам не преследовать раскольников за совершение треб по их обрядам, а смотреть только за тем, чтобы они не совращали в раскол. Рядом мер старообрядцы вновь были ограничены в правах. Их общества признавались незаконными, крещение и браки — тоже. Им запрещено было строить и починять молитвенные здания. Пропаганда раскола была запрещена.

Александр III в 1883 году издал закон, по которому раскольникам предоставлялось больше прав и свобод.

Полная свобода вероисповеданий для всех конфессий (за исключением изуверских), в том числе и старообрядцам, дана была имп. Николаем II перед Пасхой в 1905 году.

В поповщине со временем стало одерживать верх примирительное начало. Основной формой примирения старообрядцев с Православной Церковью оставалось единоверие.

В 1851 году насчитывалось 179 единоверческих церквей, единоверческими стали несколько монастырей.

На сегодняшний день старообрядцы, в душе вполне, возможно и вероятно, склонные считать православных еретиками-никонианцами, в реальной жизни довольно миролюбиво относятся к православным верующим (но не к Православной Церкви).

Раскол староверов.

XVII столетие в России началось периодом потрясений и катаклизмов, получившим название Смутного времени. Страна раскололась на враждующие лагеря и пала жертвой внешней агрессии. Но после 1613 г. Россия быстро оправилась, и последующие сорок лет были временем восстановления и реформ во многих областях национальной жизни. В деле возрождения церковь играла значительную роль. Реформистское движение в церкви сперва возглавили Дионисий, игумен Троице–Сергиевого монастыря, и Филарет, патриарх Московский с 1619 по 1633 гг. (отец царя). После 1633 г. лидерство перешло к группе женатых приходских священников, в частности, к протоиереям Иоанну Неронову и Аввакуму Петровичу. Дело исправления богослужебных книг, начатое в предыдущем веке Максимом Греком, теперь осторожно возобновлялось; в Москве была основана Патриаршая типография, где начали печатать греческие книги с поправками, хотя власти не решались вносить слишком заметные изменения. На приходском уровне реформаторы сделали все возможное для поднятия нравственных норм как среди духовенства, так и среди мирян. Они боролись против пьянства, настаивали на соблюдении постов, требовали тщания в совершении литургии и других служб в приходских церквах, не допуская пропусков, поощряли частые проповеди.

Реформистская группа представляла лучшее, что имелось в традиции св. Иосифа Волоцкого. Подобно Иосифу, эти священники верили в авторитет и дисциплину, рассматривая христианскую жизнь в перспективе аскетических правил и литургической молитвы. Они уповали на то, что не только монахи, но и белое духовенство, равно как и миряне, будут соблюдать посты и проводить много времени в молитве — как в храме, так и перед домашними иконами. Их программа не делала существенных уступок человеческой слабости и была слишком амбициозной, чтобы осуществиться полностью. Тем не менее Московское государство ок. 1650 г. во многом оправдывало наименование «святая Русь». Православные из Турецкой империи, посещавшие Москву, поражались (а часто даже пугались) суровости постов, продолжительности и величию служб. Весь народ, казалось, жил как «одна огромная монашеская обитель». Архидиакон Павел из Алеппо — православный араб из Антиохийской патриархии, находившийся в Москве с 1654 по 1656 гг., — передает, что царские пиры сопровождались не музыкой, а чтениями из житий святых, как за монастырской трапезой. На службах, длившихся по семь и более часов, присутствовали царь и весь двор: «Что сказать об этих службах, настолько суровых, что от них могут поседеть и детские полосы, столь усердно посещаемых царем, патриархом, князьями и боярынями, вынужденными стоять на ногах с утра до вечера? Возможно ли поверить, что они превосходят в набожности самих отцов–пустынников?» Дети тоже не освобождались от соблюдения служб: «Более всего нас удивляли дети,.. стоящие без движения, с непокрытой головой, не выказывая ни малейших признаков нетерпения». Русская суровость не вполне пришлась по вкусу Павлу. Он жалуется, что здесь не дозволяется никакого «веселья, смеха, шуток», никакого пьянства, «вкушения опиума» и курения.

«Питье табака считается особым преступлением, за которое людей даже приговаривают к смерти». Павел и другие иностранцы, побывавшие в России, рисуют впечатляющую картину, однако они, быть может, слишком сосредоточиваются на внешней стороне дела. Один грек, вернувшись на родину, заметил, что московскую религию составляют главным образом колокольные звоны.

В 1652–1653 тт. начался роковой спор между реформистской группой и новым патриархом Никоном (1605–1681). Крестьянин по рождению, Никон был, вероятно, самым блестящим и одаренным человеком из тех, кто когда–либо возглавлял Русскую церковь. Однако он страдал самомнением и авторитарным темпераментом. Никон был горячим поклонником греческого православия: «Я русский и сын русского, — говорил он обыкновенно, — но вера моя и религия греческие». Никон требовал, чтобы русское богослужение и религиозная жизнь до мелочей соответствовали правилам, принятым в четырех древних патриархатах, а русские богослужебные книги исправлены во всех местах, где они отличались от греческих. В особенности он настаивал на том, чтобы двуперстное знамение, которым на старый лад осеняли себя русские, заменить на трехперстное, принятое у современных ему греков.

Такая политика вызвала противодействие многих последователей иосифлянской традиции. Они считали Москву третьим Римом, а Россию — оплотом и мерилом православия. Чтя память матери — византийской церкви, от которой Русь получила веру, они не испытывали равного почтения к современным им грекам. Они помнили о том, что греческие иерархи предали православие на Флорентийском соборе, а также кое–что знали о коррупции в Константинопольском патриархате под властью турок. Все это отнюдь не возбуждало в них желания рабски копировать современные им греческие порядки. В частности, они не видели оснований к тому, чтобы принимать трехперстное крестное знамение: ведь русская практика в самом деле была более древней. Вопрос о крестном знамении может показаться тривиальным, однако нужно помнить, какое огромное значение православие вообще, а русское православие в особенности, всегда придавало обрядовым действиям и символическим жестам, в которых выражается внутренняя вера христиан. В глазах многих перемена крестного знамения означала перемену веры. Этот спор вокруг крестного знамения послужил тем ядром, вокруг которого выкристаллизовалась вся проблема отношения русских православных к греческому православию.

Если бы Никон действовал осторожно и тактично, все могло бы кончиться хорошо, но, к несчастью, он не был тактичным человеком. Он бескомпромиссно настаивал на своей реформистской программе, несмотря на несогласие Неронова и Аввакума, а также множества других приходских священников, монахов и мирян. Противники никоновской реформы жестоко преследовались, подвергаясь ссылке, тюремному заключению, а порой и смертной казни. В конце концов Неронов уступил, но Аввакум (1620–1682) отказался уйти с дороги Никона. После десяти лет ссылки и двадцати двух лет темницы (двенадцать из которых он провел в яме) Аввакум был сожжен на костре. Его сторонники видели в нем мученика за веру. Аввакум подробно рассказал о своих страданиях в необычайно экспрессивной автобиографии, принадлежащей к шедеврам русской религиозной литературы.

Спор Никона и противников реформы в конце концов привел к расколу. Тех, кто, подобно Аввакуму, отвергал никонианские богослужебные книги, стали называть раскольниками или староверами, хотя точнее было назвать их «старообрядцами». Так в России семнадцатого столетия возникло раскольническое движение. Но если сравнить его с аналогичным движением в Англии, можно заметить два существенных отличия. Во–первых, русские раскольники расходились с официальной церковью только в вопросах обряда, но не в вероучении. Во–вторых, в то время как английские раскольники отличались радикализмом (протестуя против официальной церкви из–за недостаточности реформ), русские староверы протестовали с консервативных позиций против реформ, зашедших, с их точки зрения, слишком далеко. Раскол староверов продолжается по сей день. До 1917 года официально их насчитывалось 2 млн чел., но реальное число было в пять раз больше. Староверы делятся на две большие группы: поповцы, сохранившие институт священства и с 1846 г. имеющие преемственность епископов, и беспоповцы, у которых нет священников.

Многое вызывает восхищение в староверах, воплотивших в себе самые утонченные элементы средневекового русского благочестия. Но и староверы не представляют традицию этого благочестия целиком, а только одну ее сторону — точку зрения стяжателей. Недостатки староверов — те же, что и недостатки иосифлян вообще: слишком узкий национализм, слишком большой упор на внешние элементы культа. Да и сам Никон, несмотря на все свое эллинофильство, тоже в конечном счете иосифлянин: он требовал абсолютного единообразия внешней стороны культа и, подобно стяжателям, свободно обращался к помощи гражданских властей в борьбе со своими религиозными противниками. Главным образом, именно решимость Никона начать гонения сделала раскол окончательным. Будь церковная жизнь в России в эпоху между 1550 и 1650 гг. менее односторонней, — быть может, длительного раскола удалось бы избежать. Если бы люди, по примеру Нила Сорского, больше думали о терпимости и свободе, а не прибегали к гонениям, примирение было бы возможным, а если бы они усерднее предавались внутренней молитве, то менее ожесточенно спорили бы об обрядах. За расколом семнадцатого века стоят споры века шестнадцатого.

Что касается установления на Руси греческих порядков, здесь Никон преследовал и другую цель: утвердить превосходство церкви над государством. В прошлом отношения между церковью и государством в России регулировались той же теорией, что и в Византии, а именно — диархией, или симфонией, двух соподчиненных властей, scicerdotium и imperium, каждая из которых считалась верховной в собственной сфере. Фактически церковь пользовалась значительной независимостью и обладала большим влиянием в киевскую и монгольскую эпохи. Но в Московском царстве хотя и сохранялась теория двух соподчиненных властей, на деле гражданская власть все больше подчиняла себе церковь, а политика иосифлян естественным образом поддерживала эту тенденцию. Никон попытался перевернуть ситуацию. Он не только потребовал предоставить патриарху абсолютную власть в религиозных вопросах, но и притязал на право вмешиваться в мирские дела, а также носить титул «великого государя», до сих пор принадлежавший только царю. Царь Алексей питал глубочайшее уважение к Никону и на первых порах подчинился его контролю. «Власть патриарха столь велика, — пишет Олеарий, посетивший Москву в 1654 г., — что он, можно сказать, разделяет верховное управление с великим князем».

Но спустя какое–то время Алексея стало раздражать вмешательство Никона в светские дела. В 1658 г. Никон — быть может, в надежде восстановить былое влияние — решился на любопытный шаг: он удалился в полуотшельничество, не сняв с себя, однако, полномочий патриарха. В течение восьми лет Русская церковь оставалась без действующего главы, пока наконец в 1666–1667 гг. Москве не состоялся по просьбе царя собор, на котором председательствовали патриархи Александрии и Антиохии. Собор решил дело в пользу никоновских реформ, но против его личности: изменения в богослужебных книгах и прежде всего никоновское правило относительно крестного знамения получили подтверждение, но сам Никон был низложен и отправлен в ссылку, а на его место назначен новый патриарх. Таким образом, собор ознаменовал победу политики Никона по насаждению греческих порядков в Русской церкви и поражение его попытки поставить патриарха выше царя. Собор подтвердил византийскую теорию гармонии двух взаимозависимых властей.

Однако решения Московского собора по вопросу об отношениях церкви и государства недолго оставались в силе. Никон слишком сильно качнул маятник в одну сторону, и вскоре он качнулся обратно с удвоенной силой. Должность патриарха, чью власть Никон столь амбициозно пытался возвеличить, была вовсе упразднена Петром Великим (годы правления 1682–1725).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *