Раскаяние как пишется

Раскаяние как пишется

Значение слова «Раскаиваться» в словаре Полная акцентуированная парадигма по А. А. Зализня

раска́иваться,
раска́иваюсь,
раска́иваемся,
раска́иваешься,
раска́иваетесь,
раска́ивается,
раска́иваются,
раска́иваясь,
раска́ивался,
раска́ивалась,
раска́ивалось,
раска́ивались,
раска́ивайся,
раска́ивайтесь,
раска́ивающийся,
раска́ивающаяся,
раска́ивающееся,
раска́ивающиеся,
раска́ивающегося,
раска́ивающейся,
раска́ивающегося,
раска́ивающихся,
раска́ивающемуся,
раска́ивающейся,
раска́ивающемуся,
раска́ивающимся,
раска́ивающийся,
раска́ивающуюся,
раска́ивающееся,
раска́ивающиеся,
раска́ивающегося,
раска́ивающуюся,
раска́ивающееся,
раска́ивающихся,
раска́ивающимся,
раска́ивающейся,
раска́ивающеюся,
раска́ивающимся,
раска́ивающимися,
раска́ивающемся,
раска́ивающейся,
раска́ивающемся,
раска́ивающихся,
раска́ивавшийся,
раска́ивавшаяся,
раска́ивавшееся,
раска́ивавшиеся,
раска́ивавшегося,
раска́ивавшейся,
раска́ивавшегося,
раска́ивавшихся,
раска́ивавшемуся,
раска́ивавшейся,
раска́ивавшемуся,
раска́ивавшимся,
раска́ивавшийся,
раска́ивавшуюся,
раска́ивавшееся,
раска́ивавшиеся,
раска́ивавшегося,
раска́ивавшуюся,
раска́ивавшееся,
раска́ивавшихся,
раска́ивавшимся,
раска́ивавшейся,
раска́ивавшеюся,
раска́ивавшимся,
раска́ивавшимися,
раска́ивавшемся,
раска́ивавшейся,
раска́ивавшемся,
раска́ивавшихся

49. Образование Персидской монархии

После низвержения Астиага Киром Крез, славившийся своими несметными богатствами, образовал против Кира союз из Мидии, Вавилона и Египта и даже обращался за помощью к европейским грекам. Слишком рассчитывая на свои силы, он, не дождавшись союзников, выступил против персов, но потерпел поражение. Его столица и вся Лидия достались Киру (554), который подчинил себе и малоазиатских греков.

Потом персидский царь обратился против Вавилона, взял этот город и завоевал все Вавилонское царство. Всем порабощенным народам он позволил вернуться в свои земли и возвратил отнятые у них святыни. (Об этом сохранились подлинные надписи). Сын Кира, Камбиз, с помощью флота финикийцев и малоазиатских греков завоевал Египет и объявил себя фараоном. Он мечтал даже о завоевании Карфагена и Эфиопии, но потерпел неудачу. Еще при его жизни явился в Персии самозванец, выдававший себя за брата Камбиза, Смердиса, и поднял знамя восстания. Это было началом смут, которые были, однако, скоро прекращены одним из Ахеменидов, Дарием Гистаспом. Сделавшись царем (521–485), он подавил восстания, вспыхнувшие в разных областях монархии, и расширил еще более её пределы в Азии до Инда, а в Европе подчинил себе Фракию (после неудачного похода за Дунай на скифов, которых он, однако, все‑таки считал своими подданными). При Дарии персидские войска заходили туда, где еще ни разу не появлялись армии фараонов и владык Ассирии. На севере Персидская монархия доходила до Черного моря, Кавказа, Каспийского и Аральского морей и Яксарта (Сырдарьи); восточные её окраины захватывали западную часть Индии (по Инду), а на западе она входила в соприкосновение с миром греческим, борьба которого с «великими царями», начавшаяся при Дарии, составляет одну из важнейших эпох древней истории. Держава персов просуществовала более двух столетий.

Персидские лучники (возможно, из корпуса бессмертных). Фриз дворца царя Дария в Сузах

50. Устройство Персии

Дарий Гистасп был не только завоевателем, но и устроителем новой монархии. В истории отношений победителей к побежденным на Востоке замечается известное развитие. Египтяне ограничивались походами для сбора дани, ассирийцы уводили в плен целые населения, персы же стремились уже дать завоеванным землям прочную организацию. Они оставляли покоренным народам их язык, религию, законы и даже национальных вождей, но над каждою областью, каковых было от 23 до 31, был поставлен царский наместник, сатрап, собиравший дань и набиравший воинов, а также наблюдавший за тем, чтобы подданные остались верными «великому царю». При каждом наместнике было особое доверенное лицо царя, передававшее сатрапу его приказания и следившее за тем, чтобы сатрап не вздумал отложиться. Кроме того, время от времени в отдельные сатрапии ездили особые чиновники, которых называли очами и ушами царя: их обязанностью было следить за деятельностью наместников и в случае надобности даже отставлять их от должности. Для сношений между столицею Сузами и сатрапиями Дарий устроил почту. Новостью было и финансовое устройство монархии. Дарий ввел в стране правильные налоги. Первоначальная область самих персов была освобождена от всяких казенных поборов, но другие земли должны были поставлять для содержания царского двора, чиновников и войска хлеб, лошадей, скот и т. п., а сверх всего и деньги. В царской казне хранилась масса золота и серебра, только часть которого обращалась в монету (так называемые дарик). Царь был безусловным господином, подданные – его рабами, обязанными падать перед ним ниц и целовать землю. Все царство считалось его собственностью, которою он мог распоряжаться совершенно произвольно. Двор царя, проводивший зиму в Вавилоне, а лето в Экбатанах, отличался роскошью; его гарем состоял из множества жен, да и вся жизнь повелителя обширной монархии была обставлена пышным церемониалом.

51. Персидская культура

В своей культуре персы всем, кроме религии, были обязаны другим народам. Развалины царских дворцов в Персеполе свидетельствуют о том, что в архитектуре и скульптуре персы были учениками ассирийцев, от которых заимствовали и свое клинообразное письмо. По стенным рельефам и надписям можно и теперь судить о том, как жили персы. В науках и литературе они сделали замечательно мало, предпочитая пользоваться услугами египтян, финикийцев и греков. Врачами царей обыкновенно были греки; греки же или финикийцы строили мосты из Азии в Европу через Босфор и Геллеспонт для перевода по ним царских армий; из Египта вывозились архитекторы для постройки царских дворцов в Сузах и других местах.

Penitentia. Искреннее раскаяние

Мы уже рассмотрели покаяние с точки зрения богословов, но чем оно являлось для средневекового проповедника и его паствы? За своих слушателей дал ответ на этот вопрос Джордано Пизанский: «Что такое покаяние?» Ответ: «Скорбь по поводу совершенного греха».

Покаяние — это, другими словами, искреннее раскаяние, первая ступень, по мнению богословов, на пути к искуплению своих грехов. Для средневековых людей — как проповедника, так и кающегося грешника — «слезы являлись признаком скорби».

Вовсе не случайно то, что слезы являлись одной из самых заметных особенностей Марии Магдалины, и сила их воздействия неоднократно подчеркивалась в средневековых проповедях. По свидетельствам евангелистов, она необычайно легко начинала плакать. Она плакала в доме Симона фарисея, обливая своими слезами ноги Христа; она рыдала на могиле своего умершего брата Лазаря и, самый памятный момент, так плакала перед входом в гробницу с телом Иисуса, что воскресший Спаситель даже спросил: «Жена! Что ты плачешь?» Средневековым проповедникам хватило новозаветных свидетельств, чтобы представлять ее в образе кающейся, проливающей слезы грешницы. Никола д’Аквэвий использует образ Марии Магдалины для рассмотрения темы искреннего раскаяния в прекрасной проповеди, произнесенной 22 июля. Он начинает с того, что представляет, будто присутствует на пиру в доме Симона фарисея: «Если бы я припал к ногам Спасителя вместе с Марией Магдалиной, я бы облил его ноги слезами искреннего раскаяния».

Раскаяние было мучительным состоянием, выражавшимся в слезах. Иаков Ворагинский в четвертой из пяти своих проповедей, посвященных Марии Магдалине, объяснил мистическое воздействие божественной любви. Используя метафору Августина, он замечает, что слезы являются свидетельством страданий, которые, как стрелы, ранят сердце грешника. Следовательно, говорит он, Господь Бог через свою великую любовь поразил стрелой страданий сердце Марии Магдалины, свидетельством чего стали ее слезы искреннего раскаяния.

У раскаяния привкус горечи. И тем более в случае с Марией Магдалиной, ведь ее имя Мария, как полагают, происходит от словосочетания «stella mans», звезда моря (морская звезда). Никола д’Аквэвий, приводя это этимологическое толкование, замечает: «Мария переводится как «звезда моря». Под морем, которое горькое, я понимаю горечь, которую, должно быть, испытывает грешница, когда думает о своих прегрешениях». Также он рассматривает и ее прозвание:

Магдала — вот от какого слова кающаяся грешница получила свое прозвание. Магдала переводится как «миндаль», пища для больных; покаяние, следовательно, является пищей для кающихся грешников. Обратите внимание на то, что миндаль состоит из двух элементов: внешней скорлупы, которая горька и под которой подразумевают горечь покаяния. Сладость, утешение покаянием, находится внутри, в ядре.

Доминиканец Иаков Лозаннский (ум. в 1321 г.), рассматривая покаяние, тоже использует медицинскую терминологию. По его мнению, лечение должно основываться на приеме «слабительных», а не «лекарств», о которых говорит Никола о’Аквэвий. В проповеди о Марии Магдалине, изобилующей образами животных, Иаков сравнивает кающуюся грешницу с аистом, который, объевшись змеями и жабами, должен выпить горькой морской воды, чтобы, вызвав раздражение кишечника, извергнуть из себя избыток пищи. Так и кающейся грешнице приходится выпивать горькую чашу искреннего раскаяния, чтобы очистить свою душу от греха.

Если мы попытаемся узнать, что еще писали и говорили о слезах Марии Магдалины, то увидим, что их смысловое значение огромно. Они свидетельствуют об искреннем раскаянии — состоянии, полном печали, страданий и горечи. Кроме того, они обозначают женщину как таковую и символизируют воду как архетип женского рода. Одновременно они могут обозначать крещение и возрождение, так как смывают грех.

Строка «Anita теа liquefacta est» (Песн. 5:6) подходила к образу Марии Магдалины, проливающей слезы; и потому неудивительно, что проповедники часто использовали ее. Слезы символизировали состояние разжижения, а оно в свою очередь — раскаяние души. Францисканец Гильберт де Турнэ (ум. в 1284 г.) замечает, говоря о Марии Магдалине, что благодаря любви она растворилась в воде и слезах.

Проповедники противопоставляли состояние растворения, символизировавшего раскаяние, греху, характеризовавшемуся духовной холодностью, бесплодием и закоснелостью. Сравнение души с камнем было знакомо средневековым проповедникам. Цитируя отрывок из книги Иова (41:24), Альдобрандино Кавальканти говорит, что под воздействием culpa греха сердце становится твердым как камень. Духовную бесчувственность, или холодность, может, однако, растопить горячность, вливание caritas, страстной любви. При применении caritas холодность растворяется, становясь жидкостью. Как Мария Магдалина обратила свои пороки в добродели, точно так же она превратила холодность в страсть, бесплодие — в плодовитость, закоснелость в грехе — в льющиеся слезы.

В своей проповеди на эту же тему Евдей Шаторуский сравнивает Марию Магдалину с источником посреди церкви, где томимые жаждой грешники могут утолить ее и смыть с себя грехи.

Орвиетанцы возрадовались, если бы посреди города забил источник, как были обрадованы сыны Израиля, когда много воды потекло из скалы, по которой Моисей дважды ударил. И люди тоже стали бы ее пить… И поэтому все томимые жаждой грешники, желающие смыть с себя грех, обрадовались бы тому, что Господь Бог превратил блаженную Марию Магдалину в обильный источник посреди Церкви, в котором грешники могут смыть свои грехи.

Евдей Шаторуский прибегает к сравнению с Моисеем, ударившим по скале, из которой потекло много воды (Числ. 20: 11). По его мысли, затвердевшее сердце Марии Магдалины, символом которого является скала, было разбито ударом, то есть проповедью Христа. После своего обращения она стала источником как для себя, так и для других грешников.

Знаменательно то, что средневековые ученые приписывали женщинам плаксивость. В четырнадцатом столетии бенидиктинец Пьер Берсуир в своей соответствующим образом названной, наполненной нравственными поучениями энциклопедии «Reductorium» замечает, что «женщина по своей природе весьма податлива и плаксива и вследствие обилия жидкостей более привычна к тому, чтобы проливать слезы». Сточки зрения биологии женщины более склонны к плачу; в символическом плане им легче погружаться в спасительное состояние раскаяния. Образ плачущей, полной искреннего раскаяния Марии Магдалины подтверждает это представление и устанавливает символическую связь между средневековой наукой и богословием. То же назначение и у сравнения Марии Магдалины с источником. Если грешники могут символически пить из источника спасения и смывать с себя грехи водой, в которую превратилась святая, тогда, стало быть, все женщины, по своей природе склонные к растворению, несут в себе символическую надежду на обращение и свое превращение в назидательный пример для других.

По своей физиологии женщины в сравнении с мужчинами более предрасположены к искупительному разжижению. Неожиданно женщины оказываются в религиозной сфере в более привилегированном положении. Не забудьте, что по средневековым представлениям они, обладая холодным и влажным «соками», были более предрасположены к мистическим откровениям и видениям. Средневековая наука, состоя на службе у богословия, объясняла, почему Мария Магдалина, женщина, а не Петр или Павел — тоже раскаившиеся грешники, стала образцом искреннего покаяния.

Слезы, конечно же, имели и другие значения в системе средневекового символизма. Как намекает Евдей в процитированном выше отрывке, они также играли роль освященной воды, смывающей пятно греха, и возвращающей кающегося, плачущего грешника в состояние невинности и чистоты. В пятой проповеди о Марии Магдалине, темой для которой послужил отрывок из Книги Песнь песней Соломона, Евдей от имени святой говорит: «Черна я, но красива (Песн. 1: 4)…потому что я почернела и утратила красоту от множества грехов, Бог вернул мне облик мой и украсил меня добродетелями и изяществом». Затем уже от своего имени он продолжает: «Эта женщина была очищена телесно и духовно и стала из черной белой благодаря слезам и страстной любви. В книгах Священного Писания мы прочтем только о таком пролитии слез, и ни о каком другом, когда она обливала ноги Господа своими слезами».

Мария Магдалина смыла с себя грех и обрела непорочность в результате символического очищения рекой слез. Иаков Ворагинский говорил, что пролитые Марией Магдалиной слезы раскаяния полностью очистили ее от порока, помогли ей обрести чистую совесть и наконец искупили все ее прегрешения. Какое же место в таком случае отводилось исповеди? Ведь на Четвертом Латеранском соборе было решено дополнить таинство покаяния, введя в него исповедь, акт, основанный на истинном раскаянии. Конечно, тогда, когда не все шероховатости в доктрине искупления были сглажены, оставались еще богословы и проповедники, которые по-прежнему считали, что истинное раскаяние уже само по себе спасительно для души. По-видимому, такого же взгляда придерживался и Иаков Ворагинский.

Что такое раскаяние? Я считаю, что это чувство вины, осознание неправильности своего поступка. Обычно оно сопровождается яростным желанием исправить сделанное. Мое мнение по поводу этого чувства – оно необходимо, так как если люди не будут раскаиваться и учиться на своих ошибках, они никогда не поймут, что значит быть хорошим и ответственным человеком.

В повести Николая Михайловича Карамзина «Бедная Лиза» говорится о судьбе простой крестьянской девушки, которую обманул и предал ее возлюбленный, дворянин Эраст. От такого горя Лиза покончила с собой, бросившись в воду. Узнав об этом, Эраст ощутил чувство вины.

До последнего своего дня он раскаивался в обмане, и умер через некоторое время после разговора с рассказчиком. Автор в эпилоге выражает надежду на то, что раскаяние очистило его душу, и на том свете Лиза и Эраст помирились. Это показывает правоту моего мнения.

Еще один яркий пример – произведение Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин». Главный герой молод, богат, недурен собой, но страшно эгоистичен и безразличен. Все ему уже успело наскучить за 26 лет, ему неинтересны ни внимание дам, ни толки и сплетни высшего света. Получив наследство, Евгений переезжает в деревню. Он очарован местной природой. Вскоре он заводит дружбу с Ленским, молодым поэтом восемнадцати лет. Помещик Ларин и его жена прочат Онегину в жены свою дочь Татьяну. Татьяна влюбляется в главного героя. В один день она, набравшись смелости, отправляет Евгению письмо, где признается в чувствах. Позже, при личной встрече Онегин отвергает ее, но продолжает то же кокетливое общение, к которому привык в высшем свете. После, решая подразнить своего друга Ленского, Евгений танцует несколько танцев с его возлюбленной, сестрой Татьяны, Ольгой, такой же беспечной кокеткой, как и главный герой. Ленский в ярости вызывает друга на дуэль. Тогда Евгений и начинает задумываться о последствиях, но юношеский пыл не дает ему покоя. Он убивает Ленского. После чего его и настигло раскаяние. Муки вины и невозможность исправить содеянное заставляют его срочно уехать. Через пару лет на одном из приемов Онегин встречает Татьяну. Ее замужество не мешает ему влюбиться в нее. Она признается, что любит его, но не будет изменять мужу. Евгений понимает свои ошибки и раскаивается в своих поступках. Он стал мудрее и лучше, честнее, справедливее, хоть и ценой таких испытаний.

Все эти аргументы и примеры доказывают мое мнение по поводу необходимости такого чувства как раскаяние. Оба главных героя стали лучше, осознав свои ошибки через раскаяние.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *