Прощание с матерой распутина

Прощание с матерой распутина

Прощание с Матерой

Краткое содержание рассказа
Читается за 6 минут(ы)

Просто­явшая триста с лишним лет на берегу Ангары, Матёра пови­дала на своём веку всякое. «Мимо неё подни­ма­лись в древ­ности вверх по Ангаре боро­датые казаки ставить Иркут­ский острог; подво­ра­чи­вали к ней на ночёвку торговые люди, снующие в ту и в другую стороны; везли по воде арестантов и, завидев прямо на носу обжитой берег, тоже подгре­бали к нему: разжи­гали костры, варили уху из вылов­ленной тут же рыбы; два полных дня грохотал здесь бой между колча­ков­цами, заняв­шими остров, и парти­за­нами, которые шли в лодках на приступ с обоих берегов». Есть в Матёре своя церк­вушка на высоком берегу, но её давно приспо­со­били под склад, есть мель­ница и «аэро­порт» на старом паст­бище: дважды на неделе народ летает в город.

Но вот однажды ниже по Ангаре начи­нают строить плотину для элек­тро­станции, и стано­вится ясно, что многие окрестные деревни, и в первую очередь островная Матёра, будут затоп­лены. «Если даже поста­вить друг на дружку пять таких островов, все равно затопит с макушкой и места потом не пока­зать, где там сели­лись люди. Придётся пере­ез­жать». Немно­го­чис­ленное насе­ление Матёры и те, кто связан с городом, имеет там родню, и те, кто никак с ним не связан, думают о «конце света». Никакие уговоры, объяс­нения и призывы к здра­вому смыслу не могут заста­вить людей с лёгко­стью поки­нуть обжитое место. Тут и память о предках (клад­бище), и привычные и удобные стены, и привычный образ жизни, который, как варежку с руки, не снимешь. Все, что позарез было нужно здесь, в городе не пона­до­бится. «Ухваты, сково­род­ники, квашня, мутовки, чугуны, туеса, кринки, ушаты, кадки, лагуны, щипцы, кросна… А ещё: вилы, лопаты, грабли, пилы, топоры (из четырёх топоров брали только один), точило, железна печка, тележка, санки… А ещё: капканы, петли, плетёные морды, лыжи, другие охот­ничьи и рыбачьи снасти, всякий масте­ровой инстру­мент. Что пере­би­рать все это? Что сердце казнить?» Конечно, в городе есть холодная, горячая вода, но неудобств столько, что не пере­счи­тать, а главное, с непри­вычки, должно быть, станет очень тоск­ливо. Лёгкий воздух, просторы, шум Ангары, чаепития из само­варов, нето­роп­ливые беседы за длинным столом — замены этому нет. А похо­ро­нить в памяти — это не то, что похо­ро­нить в земле. Те, кто меньше других торо­пился поки­нуть Матёру, слабые, одинокие старухи, стано­вятся свиде­те­лями того, как деревню с одного конца поджи­гают. «Как никогда непо­движные лица старух при свете огня каза­лись слеп­лен­ными, воско­выми; длинные урод­ливые тени подпры­ги­вали и изви­ва­лись». В данной ситу­ации «люди забыли, что каждый из них не один, поте­ряли друг друга, и не было сейчас друг в друге надоб­ности. Всегда так: при непри­ятном, постыдном событии, сколько бы ни было вместе народу, каждый стара­ется, никого не замечая, оста­ваться один — легче потом осво­бо­диться от стыда. В душе им было нехо­рошо, неловко, что стоят они без движения, что они и не пыта­лись совсем, когда ещё можно было, спасти избу — не к чему и пытаться. То же самое будет и с другими избами».

Когда после пожара бабы судят да рядят, нарочно ли случился такой огонь или невзначай, то мнение скла­ды­ва­ется: невзначай. Никому не хочется пове­рить в такое сума­сброд­ство, что хороший («христо­венький») дом сам хозяин и поджёг. Расста­ваясь со своей избой, Дарья не только подме­тает и приби­рает её, но и белит, как на будущую счаст­ливую жизнь. Страшно огор­ча­ется она, что где-то забыла подма­зать. Настасья беспо­ко­ится о сбежавшей кошке, с которой в транс­порт не пустят, и просит Дарью её подкор­мить, не думая о том, что скоро и соседка отсюда отпра­вится совсем. И кошки, и собаки, и каждый предмет, и избы, и вся деревня как живые для тех, кто в них всю жизнь от рождения прожил. А раз прихо­дится уезжать, то нужно все прибрать, как убирают для проводов на тот свет покой­ника. И хотя ритуалы и церковь для поко­ления Дарьи и Настасьи суще­ствуют раздельно, обряды не забыты и суще­ствуют в душах святых и непо­рочных.

Страшно бабам, что перед затоп­ле­нием приедет сани­тарная бригада и сров­няет с землёй дере­вен­ское клад­бище. Дарья, старуха с харак­тером, под защиту кото­рого соби­ра­ются все слабые и стра­дальные, орга­ни­зует обиженных и пыта­ется высту­пить против. Она не огра­ни­чи­ва­ется только прокля­тием на головы обид­чиков, призывая Бога, но и впрямую всту­пает в бой, воору­жив­шись палкой. Дарья реши­тельна, боевита, напо­риста. Многие люди на её месте смири­лись бы с создав­шимся поло­же­нием, но только не она. Это отнюдь не кроткая и пассивная старуха, она судит других людей, и в первую очередь сына Павла и свою невестку. Строга Дарья и к местной моло­дёжи, она не просто бранит её за то, что они поки­дают знакомый мир, но и грозится: «Вы ещё пожа­леете». Именно Дарья чаще других обра­ща­ется к Богу: «Прости нам, Господи, что слабы мы, непа­мят­ливы и разо­рены душой». Очень ей не хочется расста­ваться с моги­лами предков, и, обра­щаясь к отцов­ской могиле, она назы­вает себя «бестол­ковой». Она верит, что, когда умрёт, все родствен­ники собе­рутся, чтоб судить её. «Ей каза­лось, что она хорошо их видит, стоящих огромным клином, расхо­дя­щихся строем, кото­рому нет конца, все с угрю­мыми, стро­гими и вопро­ша­ю­щими лицами».

Недо­воль­ство проис­хо­дящим ощущают не только Дарья и другие старухи. «Понимаю, — говорит Павел, — что без техники, без самой большой техники ничего нынче не сделать и никуда не уехать. Каждый это пони­мает, но как понять, как признать то, что сотво­рили с посёлком? Зачем потре­бо­вали от людей, кому жить тут, напрасных трудов? Можно, конечно, и не зада­ваться этими вопро­сами, а жить, как живётся, и плыть, как плывётся, да ведь я на том замешен: знать, что почём и что для чего, самому дока­пы­ваться до истины. На то ты и человек».

Источник:Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1997. — 896 с.

Краткое содержание Прощание с Матёрой Распутина

Матера – это остров на Ангаре. Деревня, расположенная на нем, носит то же название. Наступившая весна станет последней для деревни – из-за строившейся плотины вниз по реке острову суждено уйти под воду. Народ помаленьку начал переселяться из деревни. Часть огородов сажать не стали, три семьи уже перебрались в город.

Матера стала другой: с виду все на месте – дома стоят, куры кудахчут, но думы людей уже не связаны с родной деревней. Кто-то перевозит вещи с острова, другие живут тут лишь наездами. Только старики не спешат прощаться с деревней, они сохраняют в Матере привычный уклад.

Многое пришлось повидать деревне на своем веку: мимо нее проходили казаки для постройки Иркутского острога, везли по воде каторжан, останавливался на острове торговый люд. Не избежала Матера наводнений, пожаров, голода, разбоя.

Были в деревне и церковь, приспособленная под склад , и своя мельница. В последнее время для перевозки людей в город стал летать самолет. И, казалось, всегда будет жить деревня, которой уже больше трех веков, но постройка электростанции решило ее судьбу. И вот уже скоро поднявшаяся вода поглотит Матеру.

Старики , собравшись вечером у самовара обсуждали свое предстоящее житье на новом месте. Настасья должна покинуть остров уже скоро, тат как ее муж Егор при распределении согласился на город, в котором и строилась электростанция. У Симы не было ни родни, ни собственного дома, и ей предстояло отправиться в дом пристарелых. У Дарьи, самой старой жительницы Матеры, были сын и невестка, уже перебравшиеся в новую квартиру и навещавшие мать раз в неделю.

Вдруг в их посиделки вторгся старик по прозвищу Богодул. Он с возмущением сообщил собравшимся о том , что какие-то люди разоряют деревенское кладбище. Старухи вскочили, и поспешили на погост. Картина, представшая перед их глазами, разъярила их – молодой здоровый мужик выламывал кресты, спиливал железные оградки.

Дарья, подобрав с земли сучковатую палку, ударила вандала и гневно начала кричать, что бы он немедленно убирался. Мужик, растерявшись, выронил свою ношу. Вышедший из кустов другой мужик пояснил ,что они из санитарной бригады, расчищают территорию. Сбежавшиеся на шум жители чуть не утопили «санитаров», глядя на оскверненное кладбище, но председатель сельсовета объяснил людям, что они действовали по постановлению.

Приехавший на моторке сын Дарьи Павел рассказывает о строящемся для переселенцев поселке.

Оказывается, это новое поселение совсем не приспособлено для проживания деревенских людей. Он сожалеет о том, что придется затопить лучшие, удобренные и обихоженные земли.

Павел увозит в город Егора и Настасью. Егору очень жаль бросать вещи, которым в городе не будет применения.

Но не все сожалеют о покидаемой деревне. Молодой бездельник, Петруха, поджигает собственный дом, чтобы быстрее получить за него деньги. Вместе с домом сгорают все продуктовые запасы его матери, Катерины, и нужные ей вещи. Катерина, лишившись избы, стала жить у Дарьи.

Наступает время сенокоса, жители Матеры, оставшиеся и уже уехавшие, объединяются вновь. Деревня словно оживает. После сенокоса начинается уборка картошки, но сроки уже поджимают – уже скоро остров будет затоплен . Совхозную картошку необходимо собрать.

Картофель собран, выкопали даже с огорода Настасьи и Егора, но их самих никак не могут дождаться.

А дома почти все уже сожгли, спалили и мельницу. Да и народ почти весь уехал. Собралась уезжать и Дарья. Перед тем, как ее дому предстояло быть сожженным, она его прибрала, побелила, как будто покойника перед захоронением.

Вот приехала на остров и Настасья. Она рассказала, что Егор умер. Дарья посоветовала Настасье взять к себе Симу с внуком и та согласилась.

Так и закончилась история острова и деревни под названием Матера.

Эта повесть учит любви и преданности своей малой родине.

Можете использовать этот текст для читательского дневника

>Прощание с Матёрой. Картинка к рассказу

Сейчас читают

  • Краткое содержание Носов Кукла

    Почти все любители порыбачить создают себе определённое место. И используют именно его. Не далёко, возле речной глади, они сооружают укрытие от проливных ливней. В форме крыши.

  • Краткое содержание Алексин Саша и Шура

    Герой повести, Саша Петров, впервые поехал один на поезде из Москвы в Белогорск к дедушке. Мать попросила людей в купе присмотреть за ним. Женщина с сыном Веником, ровесником Саши, охотно согласилась.

  • Краткое содержание Заводной апельсин Энтони Бёрджесса

    В романе Энтони Бёрджесса рассказывается о достаточно далеком будущем, которое автор представляет в достаточно мрачных тонах. По версии автора будущее должно было выглядеть очень ужасным.

  • Краткое содержание Вольтер Простодушный

    Однажды вечером приор де Керкабон и его незамужняя сестра вышли на прогулку. Они вспоминали несчастную жизнь своего брата и его жены, которые уплыли в Канаду много лет назад. О их дальнейшей судьбе ничего не было известно.

  • Краткое содержание Крюкова Хрустальный ключ

    Произведение российской писательницы Крюковой Хрустальный ключ повествует об уникальной истории, случившейся с главной героиней Дашей. Она приезжает к своей бабушке на летние каникулы

/ Сочинения / Распутин В. / Прощание с Матерой / Повесть «Прощание с Матерой»

Повесть «Прощание с Матерой»

Патриотизм — это не любовь к идее,
а любовь к отчизне.
В. Распутин
Валентин Григорьевич Распутин — замечательный современный писатель. Его перу принадлежат хорошо известные читателям произведения: “Деньги для Марии” (1967 г.), “Последний срок” (1970 г.), “Живи и помни” (1975 г.), “Прощание с Матерой” (1976 г.) и другие.
В повести “Прощание с Матерой” писатель пишет о “малой” родине, без которой не может быть настоящего человека. В книге “Что в слове, что за словом?” Распутин так объясняет это понятие: “Малая” родина дает нам гораздо больше, чем мы в состоянии осознать. Я верю, что и в моем писательском деле она сыграла не последнюю роль…”
Повесть “Прощание с Матерой” — это крик души о загубленных, разоренных и затопленных деревнях, людях, насильно выселяемых с насиженных мест, и о великом значении традиций в жизни человека.
Носительницей многовековых традиций видит Распутин свою героиню Дарью.

Она никак не может да и не хочет покинуть обжитое место, переселиться пусть в благоустроенный, но не одухотворенный поколениями поселок. В этой избе жили еще родители ее родителей, здесь провела она счастливые годы замужества и материнства, здесь и горе мыкала во время войны. А теперь надо все бросить и ехать “на материк”. Старухи, живущие на Матере, сравнивают себя со старыми деревьями, которые вдруг вздумали пересаживать. “Кто же старое дерево пересаживает?!”, “Всех нас, девка, пересаживают, не одну тебя…”
Понимая неизбежность расставания, Дарья, покидая родную избу, моет и обряжает ее, как покойника перед погребением. “Побелить избу всегда считалось праздником. Но теперь ей предстояло готовить избу не к празднику, нет. Не обмыв, не обрядив во все лучшее, что только есть у него, покойника в гроб не кладут — так принято. А как можно отдавать на смерть родную избу, из которой выносили отца и мать, деда и бабку, в которой сама она прожила всю без малого жизнь, отказав ей в том же обряженье?.. Она проводит ее как следует…”
Тяжело старому человеку видеть, непонятно, ради какой “высшей цели” надо разорять и уничтожать веками складывавшуюся жизнь, хозяйство, а главное — могилы предков. За какие грехи затопляют кладбище, уничтожая саму память о людях, некогда живших здесь?
Дарья да листвень — хранители традиций и самой Матеры — матери-земли, уничтожаемой временщиками ради сиюминутной выгоды. “Царственный листвень” назвали пожогщики “неповалимым”. “Один выстоявший непокорный… продолжал властвовать надо всем вокруг. Но вокруг него было пусто”.
На Матере начались пожары, и жечь ее начинают не чужие, пришлые люди, а свой, выросший на ней Петруха. Некудышным человеком был: “Под сорок человеку, а все продуриться не хочет, все как мальчишка: ни семьи, ни рук, способных к работе, ни головы, способной к жизни”. Заработать делом денег не мог, а вот уничтожать созданное другими Петруха всегда рад, хоть где-то отыграться за свою никчемность.
Поражается Дарья, как мог человек сжечь свой дом: камень вместо сердца надо иметь. А мне кажется, у Петрухи и камня нет, одна пустота внутри, которую нечем заполнить, вот и воюет он с беззащитными стариками, деревней да кладбищем.
Ужасается писатель, а вместе с ним и мы тому злу, которое творится под маской рациональности и законности.
Но природа не так беззащитна, как может показаться на первый взгляд. Она жестоко мстит людям, уничтожающим ее. Гордо и величаво стоит листвень, не поддающийся ни топору, ни огню, ни пиле. Он уйдет только вместе с землей, породившей его таким могучим и красивым.
Последние страницы повести символичны: заплутались люди то ли в тумане, то ли в жизни, не знают, что им надо и где верный путь. Так кто дал им право распоряжаться великой природой, если, в своей жизни не могут разобраться?

Беру!

25357 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

Простоявшая триста с лишним лет на берегу Ангары, Матёра повидала на своём веку всякое. «Мимо неё поднимались в древности вверх по Ангаре бородатые казаки ставить Иркутский острог; подворачивали к ней на ночёвку торговые люди, снующие в ту и в другую стороны; везли по воде арестантов и, завидев прямо на носу обжитой берег, тоже подгребали к нему: разжигали костры, варили уху из выловленной тут же рыбы; два полных дня грохотал здесь бой между колчаковцами, занявшими остров, и партизанами, которые шли в лодках на приступ с обоих берегов». Есть в Матёре своя церквушка на высоком берегу, но её давно приспособили под склад, есть мельница и «аэропорт» на старом пастбище: дважды на неделе народ летает в город.

Но вот однажды ниже по Ангаре начинают строить плотину для электростанции, и становится ясно, что многие окрестные деревни, и в первую очередь островная Матёра, будут затоплены. «Если даже поставить друг на дружку пять таких островов, все равно затопит с макушкой и места потом не показать, где там селились люди. Придётся переезжать». Немногочисленное население Матёры и те, кто связан с городом, имеет там родню, и те, кто никак с ним не связан, думают о «конце света». Никакие уговоры, объяснения и призывы к здравому смыслу не могут заставить людей с лёгкостью покинуть обжитое место. Тут и память о предках (кладбище), и привычные и удобные стены, и привычный образ жизни, который, как варежку с руки, не снимешь. Все, что позарез было нужно здесь, в городе не понадобится. «Ухваты, сковородники, квашня, мутовки, чугуны, туеса, кринки, ушаты, кадки, лагуны, щипцы, кросна… А ещё: вилы, лопаты, грабли, пилы, топоры (из четырёх топоров брали только один), точило, железна печка, тележка, санки… А ещё: капканы, петли, плетёные морды, лыжи, другие охотничьи и рыбачьи снасти, всякий мастеровой инструмент. Что перебирать все это? Что сердце казнить?» Конечно, в городе есть холодная, горячая вода, но неудобств столько, что не пересчитать, а главное, с непривычки, должно быть, станет очень тоскливо. Лёгкий воздух, просторы, шум Ангары, чаепития из самоваров, неторопливые беседы за длинным столом — замены этому нет. А похоронить в памяти — это не то, что похоронить в земле. Те, кто меньше других торопился покинуть Матёру, слабые, одинокие старухи, становятся свидетелями того, как деревню с одного конца поджигают. «Как никогда неподвижные лица старух при свете огня казались слепленными, восковыми; длинные уродливые тени подпрыгивали и извивались». В данной ситуации «люди забыли, что каждый из них не один, потеряли друг друга, и не было сейчас друг в друге надобности. Всегда так: при неприятном, постыдном событии, сколько бы ни было вместе народу, каждый старается, никого не замечая, оставаться один — легче потом освободиться от стыда. В душе им было нехорошо, неловко, что стоят они без движения, что они и не пытались совсем, когда ещё можно было, спасти избу — не к чему и пытаться. То же самое будет и с другими избами». Когда после пожара бабы судят да рядят, нарочно ли случился такой огонь или невзначай, то мнение складывается: невзначай. Никому не хочется поверить в такое сумасбродство, что хороший («христовенький») дом сам хозяин и поджёг. Расставаясь со своей избой, Дарья не только подметает и прибирает её, но и белит, как на будущую счастливую жизнь. Страшно огорчается она, что где-то забыла подмазать. Настасья беспокоится о сбежавшей кошке, с которой в транспорт не пустят, и просит Дарью её подкормить, не думая о том, что скоро и соседка отсюда отправится совсем. И кошки, и собаки, и каждый предмет, и избы, и вся деревня как живые для тех, кто в них всю жизнь от рождения прожил. А раз приходится уезжать, то нужно все прибрать, как убирают для проводов на тот свет покойника. И хотя ритуалы и церковь для поколения Дарьи и Настасьи существуют раздельно, обряды не забыты и существуют в душах святых и непорочных.

Страшно бабам, что перед затоплением приедет санитарная бригада и сровняет с землёй деревенское кладбище. Дарья, старуха с характером, под защиту которого собираются все слабые и страдальные, организует обиженных и пытается выступить против. Она не ограничивается только проклятием на головы обидчиков, призывая Бога, но и впрямую вступает в бой, вооружившись палкой. Дарья решительна, боевита, напориста. Многие люди на её месте смирились бы с создавшимся положением, но только не она. Это отнюдь не кроткая и пассивная старуха, она судит других людей, и в первую очередь сына Павла и свою невестку. Строга Дарья и к местной молодёжи, она не просто бранит её за то, что они покидают знакомый мир, но и грозится: «Вы ещё пожалеете». Именно Дарья чаще других обращается к Богу: «Прости нам, Господи, что слабы мы, непамятливы и разорены душой».

Очень ей не хочется расставаться с могилами предков, и, обращаясь к отцовской могиле, она называет себя «бестолковой». Она верит, что, когда умрёт, все родственники соберутся, чтоб судить её. «Ей казалось, что она хорошо их видит, стоящих огромным клином, расходящихся строем, которому нет конца, все с угрюмыми, строгими и вопрошающими лицами».

Недовольство происходящим ощущают не только Дарья и другие старухи. «Понимаю, — говорит Павел, — что без техники, без самой большой техники ничего нынче не сделать и никуда не уехать. Каждый это понимает, но как понять, как признать то, что сотворили с посёлком? Зачем потребовали от людей, кому жить тут, напрасных трудов? Можно, конечно, и не задаваться этими вопросами, а жить, как живётся, и плыть, как плывётся, да ведь я на том замешен: знать, что почём и что для чего, самому докапываться до истины. На то ты и человек».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *