Придворная певческая капелла история

Придворная певческая капелла история

Saint Petersburg Court Capella

Государственная академическая капелла Санкт-Петербурга — концертная организация Санкт-Петербурга, включающая старейший профессиональный хоровой коллектив России (основан в XV в.) и симфонический оркестр. Имеет свой концертный зал.

Певческая капелла Санкт-Петербурга — старейший русский профессиональный хоровой коллектив. Основан в 1479 в Москве как мужской хор т.

н. государевых певчих дьяков для участия в службах Успенского собора и в «мирских забавах» царского двора. В 1701 реорганизован в придворный хор (мужчины и мальчики), в 1703 переведён в Петербург. В 1717 выезжал с Петром I в Польшу, Германию, Голландию, Францию, где впервые познакомил зарубежных слушателей с русским хоровым пением.

В 1763 хор переименован в императорскую Придворную певческую капеллу (в составе хора 100 человек). С 1742 многие певчие были постоянными участниками хора в итальянских операх, а с середины 18 в. также исполнителями сольных партий в первых русских операх в придворном театре. С 1774 капелла даёт концерты в петербургском «Музыкальном клубе», в 1802-50 участвует во всех концертах Петербургского филармонического общества (кантаты и оратории русских и зарубежных композиторов, большинство которых исполнялось в России впервые, а некоторые и в мире, в т. ч. «Торжественная месса» Бетховена, 1824). В 1850-82 концертная деятельность капеллы проходила главным образом в зале Концертного общества при капелле.

Являясь центром русской хоровой культуры, капелла оказывала влияние не только на формирование традиций хорового исполнения в России, но и на стиль хорового письма без сопровождения (а cappella). Видные русские и западные музыканты-современники (В. В. Стасов, А. Н. Серов, А. Адан, Г. Берлиоз, Ф. Лист, Р. Шуман и др.) отмечали стройность, исключительный ансамбль, виртуозную технику, безупречное владение тончайшими градациями хорового звучания и великолепные голоса (особенно басов-октавистов).

Возглавляли капеллу музыкальные деятели и композиторы: M. P. Полторацкий (1763-1795), Д. С. Бортнянский (1796-1825), Ф. П. Львов (1825-36), А. Ф. Львов (1837-61), Н. И. Бахметев (1861-83), М. А. Балакирев (1883-94), А. С. Аренский (1895-1901), С. В. Смоленский (1901-03) и др. В 1837-39 капельмейстером капеллы был М. И. Глинка.

С 1816 директорам капеллы было предоставлено право издавать, редактировать и разрешать к исполнению духовные хоровые сочинения русских композиторов. В 1846-1917 при капелле существовали государственные очные и заочные дирижёрские (регентские) классы, с 1858 открылись инструментальные классы по различным оркестровым специальностям, готовившие (по программам консерватории) солистов и артистов оркестра высшей квалификации.

Особого развития классы достигли при Н. А. Римском-Корсакове (помощник управляющего в 1883-94), создавшем в 1885 из учащихся капеллы симфонический оркестр, выступавший под управлением виднейших дирижёров. Педагогами инструментально-хоровых классов были известные дирижёры, композиторы, музыканты-исполнители.

В 1905-17 деятельность капеллы ограничивалась в основном церковно-культовыми мероприятиями. После Октябрьской революции 1917 в репертуар капеллы вошли лучшие образцы мировой хоровой классики, произведения советских композиторов, народные песни. В 1918 капелла преобразована в Народную хоровую академию, с 1922 — Государственная академическая капелла (с 1954 — имени М. И. Глинки). В 1920 хор пополнился женскими голосами и стал смешанным.

В 1922 при капелле организованы хоровая школа и дневной хоровой техникум (с 1925 и вечерний — для взрослых). В 1945 на базе хоровой школы учреждено Хоровое училище при капелле (с 1954 — имени М. И. Глинки). В 1955 Хоровое училище выделилось в самостоятельную организацию.

Коллектив капеллы ведёт большую концертную работу. В её репертуаре классические и современные хоры без сопровождения, программы из произведений отечественных композиторов, народные песни (русские, украинские и др.), а также крупные произведения кантатно-ораториального жанра, многие из которых исполнялись капеллой в СССР впервые. Среди них: «Александр Невский», «На страже мира», «Здравица» Прокофьева; «Песня о лесах», «Над Родиной нашей солнце сияет» Шостаковича; «На поле Куликовом», «Сказание о битве за Русскую землю» Шапорина, «Двенадцать» Салманова, «Виринея» Слонимского, «Слово о полку Игореве» Пригожина и множество других произведений советских и зарубежных композиторов.

После 1917 капеллой руководили видные советские хоровые дирижёры: М. Г. Климов (1917-35), H. M. Данилин (1936-37), А. В. Свешников (1937-41), Г. А. Дмитревский (1943-53), А. И. Анисимов (1955-65), Ф. М. Козлов (1967-72), с 1974 — В. А. Чернушенко. В 1928 капелла гастролировала в Латвии, Германии, Швейцарии, Италии, в 1952 в ГДР.

Литература: Музалевский В. И., Старейший русский хор. (1713-1938), Л.-М., 1938; (Гусин И., Ткачев Д.), Государственная академическая капелла имени М. И. Глинки, Л., 1957; Академическая капелла имени М. И. Глинки, в кн.: Музыкальный Ленинград, Л., 1958; Локшин Д., Замечательные русские хоры и их дирижеры, М., 1963; Казачков С., Два стиля — две традиции, «СМ», 1971, No 2.

Д. В. Ткачёв

Город

Санкт-Петербург

Год основания

Страница 1 из 11

ГОСУДАРЕВЫ ПЕВЧИЕ ДЬЯКИ – древнерусские церковные певцы, из которых состоял хор московского великого князя, затем царя. Этот хор и хор митрополичьих (затем патриарших) певчих дьяков и подьяков были главными хорами Российского государства. Наиболее полные документальные сведения о жизни и деятельности государевых певчих дьяков сохранились от XVI–XVII вв. Государев хор вёл начало от великокняжеского придворно-церковного хора. Источники сообщают о существовании в XIV в. и раньше домовых храмов при княжьем дворе (церковь Иоанна Предтечи, собор Спаса на Бору, церковь Рождества Богородицы), где, как полагают исследователи, и пели великокняжеские певцы. Государевы певчие дьяки, «великого князя дияки певцы», «большие и меньшие», упоминаются впервые в январе 1489 г. в числе лиц, получивших «поминки» от Ростовского архиепископа Тихона после его хиротонии. Государев домовый собор Благовещения (1489 г.) стал основным местом службы государевых певчих дьяков. Их наиболее раннее изображение находится на шитой пелене, выполненной в 1498 г. в Москве в мастерской великой княгини Елены Стефановны (Волошанки). В начале XVIII в. хор был переведён в Санкт-Петербург и в 1763 г. преобразован в Придворную певческую капеллу. Структура хоров государевых певчих дьяков была организована строго иерархически и состояла из особых подразделений – станиц. Положение, размеры жалованья, функции певца определялись тем, в какую из станиц он входил, а также нередко и местом внутри станицы. Точные данные об устройстве государева хора и о численности его певцов в XVI в. относятся к «царскому» периоду правления Иоанна IV Грозного (1547–1584 гг.). Согласно штатной росписи от 20 марта 1573 г., хор состоял из пяти станиц (в первой и пятой станицах было по пять человек, в остальных – по четыре). Кроме того, числилось пять «безстаничных», резервных певцов. В документах конца XVI – начала XVII в. упоминаются имена четырёх основных и двух «меньших» станиц государевых певчих дьяков, следовательно, государев хор в то время насчитывал около 30 певцов. Сведения, позволяющие исследователям наиболее полно выявить структуру и состав государева хора, относятся уже к периоду восстановления государственной власти и дворцовых подразделений после Смутного времени. В 1613–1627 гг. количество основных станиц оставалось неизменным – три (по 4-5 человек), однако шло увеличение числа резервных государевых певчих дьяков за счёт набора молодых певчих. В документах первая и вторая станицы именовались «большие».

В 1627–1628 гг. наметилась тенденция к количественному росту основных станиц (до 5-6; с сохранением резервных певцов). В 1672–1673 гг. было образовано две станицы из молодых дьяков-новгородцев. С этого же времени в первую станицу, где вместе с уставщиком хора значилось не более трёх певцов, включались и три государевых крестовых дьяка, которые с 1677 г. стали государевыми певчими дьяками. Во второй половине 1670 гг. осуществлялся набор и дьяков-«спеваков», исполнителей многоголосных партесных произведений, но они пока не входили в общий штат.

<< Первая < Предыдущая12345678910Следующая > Последняя >>

Здание Придворной певческой капеллы

Придворная певческая капелла — первое профессиональное музыкальное учреждение в России.

Ведет свое начало еще с 1479 года, когда по указу Великого князя Ивана III в Москве был учрежден хор государевых певчих дьяков.

В 1703 году Петр I перевел его в новую столицу Санкт-Петербург.

«Капелией придворных певчих» или «придворной Капелией» хор стали называть во времена царствования Елизаветы Петровны. Это слепок с названия вокально-инструментальных коллективов, служивших при европейских дворах. Несколько позже, в 1763 году при Екатерине II, за ним закрепилось название «Придворная певческая Капелла».

При Екатерине II в Россию для руководства итальянской оперой были приглашены итальянские композиторы — Джузеппе Сарти и Бальтасере Галуппи, которые стали сочинять также произведения духовной музыки для православной церкви на славянские тексты в итальянском стиле. Обучение «итальянскому» пению заняло прочные позиции в Певческой Капелле.

Мастерство придворных певчих, соединяющих традиционную церковную и итальянскую манеру пения, восхищала многих, особенно иностранцев.

В дальнейшем с историей Придворной Певческой Капеллы, в значительной степени определившей ее творческую судьбу, связана деятельность Дмитрия Бортнянского. Руководя Капеллой с 1796 по 1825 годы, он смог создать хор, ставший славой и гордостью отечественной музыкальной культуры.

Высокие традиции Певческой Капеллы, заложенные Бортнянским, были успешно продолжены впоследствии А.Ф. Львовым, М.И.Глинкой, проработавшим несколько лет капельмейстером хора и хормейстером Г.Я.Ломакиным.

При Н.И.Бахметеве по сути завершилось создание Придворной Певческой Капеллы, которая имела в своем составе большой хор, участвовавший в церковных службах, открытых концертах и оперных спектаклях, музыкальную школу, регентские курсы, оркестр и небольшой концертный зал.

В 1918 году переименована в Петроградскую хоровую Академию, а в 1922 году — в Ленинградскую Государственную Академическую Капеллу (позднее — имени Глинки).

Использованные материалы

  • Глазунова Н. Н. История Академической Капеллы
  • Месяцеслов с росписью чиновных особ, или Общий штат Российской империи, на лето от Рождества Христова 1826. Часть 1, с. 19
  • Месяцеслов с росписью чиновных особ, или Общий штат Российской империи, на лето от Рождества Христова 1828. Часть 1, с. 30

История Придворной Певческой Капеллы и ее роль в музыкальном образовании России

Абашкина Ирина Игоревна, учитель музыки, лицей №623 им. И.П. Павлова, Санкт-Петербург

С приходом к власти Петра Iи основанием им новой столицы российского государства Санкт-Петербурга в 1703 году центр музыкального образования переносится из Москвы на берега Невы. В 1713 году Петром был организован Придворный хор, в состав которого входили Государевы певчие дьяки. Хор Государевых певчих дьяков был личным хором русских царей, он участвовал в различных дворцовых церемониях и находился в Москве в резиденции русских государей. Петр переименовывает хор в Придворных певчих и переводит его в новую столицу. Будучи большим любителем церковного пения, он уделяет серьезное внимание своей капелле. Как пишет Локшин: «Многие певцы хора, обратившие на себя внимание качеством своих голосов, выходили в «знатные люди».

После смерти Петра значение Придворного хора возрастало, и 21 сентября 1738 года императрица Анна Иоанновна издала указ об организации в городе Глухове школы для подготовки певчих для Придворного хора. Вот как характеризовал значение школы генерал-аншеф Яков Кейт в своем донесении: «набирать со всей Малой России из церковников, также из казачьих и мещанских детей и прочих и содержать всегда в той школе до 20 человек, выбирая, чтобы самые лучшие голоса были, и велеть их регенту обучить киевскому и партесному пению, и которые пению обучены будут, из тех по вся году лучших присылать ко двору Е.И.В. человек по 10, на то место паки вновь набирать».

Такая же школа по указу Анны Иоанновны 1740 года была организована в Санкт-Петербурге. Указ гласит следующее: «повелеваем отныне впредь для придворной капеллы содержать при дворе нашем из малолетних малороссийского народа людей обученных нотного пения до двадцати человек, которых в удовольствие придворной копеллии на разных приличных той копеллии инструментах обучать».

К моменту восшествия на престол Екатерины IIхор Придворной Певческой капеллы насчитывал около 100 человек – 48 взрослых и 52 мальчика. Будучи поклонницей итальянского музыкального стиля императрица поручает надзор за капеллой итальянскому капельмейстеру Бальдазаре Галуппи, а директором капеллы в 1763 году становится Марк Федорович Полторацкий, заведующий школой в городе Глухове. В этот период капелла достигает высокого певческого мастерства. Однако, своими наивысшими достижениями она обязана деятельности замечательного русского музыканта, композитора и педагога Д.С. Бортнянского – выпускника глуховской школы. После обучения в Италии Бортнянский возвращается в Россию, и в 1769 назначается управляющим капеллой. Получив должность руководителя капеллы, Бортнянский проводит ряд прогрессивных мер, которые повышает профессиональные качества хора. В частности, он добивается отмены участия хора в оперных спектаклях, а также заботится о повышении материального уровня певцов. Известно большое количество отзывов современников Бортнянского, характеризующих его как замечательного педагога. Так, известный русский композитор Варламов – ученик Бортнянского пишет о нем следующее: «Семидесятилетний старичок возьмет фальцетом, и так нежно, с такою душою, что остановишься от удивления». А С.В. Смоленский характеризует хор капеллы под управлением Бортнянского следующим образом: «Хор…был приучен петь звучно, с тщательными оттенками и с отличным произношением слов. Крик и вычурные эффекты были совершенно изгнаны из исполнения капеллы, ставшей оттого петь умно и просто… Капелла стала руководительницей русского пения».

Помимо руководства хором Придворной Певческой капеллы Бортнянский работал и с другими хоровыми коллективами. В этой связи известны хор Сухопутного кадетского корпуса, Смольного института, хор графа А.К.Разумовского.

После смерти Д.С.Бортнянского в 1825году директором Придворной Певческой Капеллы становится Ф.П.Львов, который во многом продолжил традиции обучения певчих, заложенные Бортнянским. О том, что в это время мастерство певчих оставалось на достаточно высоком уровне, свидетельствуют донесения капитана 2-го ранга прусского гвардейского полка Эйнбека, хорошо знавшего хоровое дело, направленного прусским королем Фридрихом-Вильгельмом III. Прусский король был восхищен звучанием хора капеллы и хотел по ее образцу создать хор берлинского протестантского собора (Dom-Chor).

В своих донесениях Эйнбек пишет о том, что малолетние певчие получают достаточно серьезное образование. Они обучаются не только музыке, но и проходили общеобразовательные предметы, что позволяло им в случае потери голоса перейти на гражданскую службу или на военную в чине офицера.

Однако со временем, этот уровень значительно снижается. Вот, что пишет Ф.П.Львов в своем письме Николаю I: «Нет достаточных средств к приличному обучению малолетних певчих. Дети обучаются только пению, не получая никакого образования».

В 1836 году на должность директора капеллы назначается А.Ф.Львов. А в 1837 году руководителем хора капеллы становится М.И.Глинка. Несмотря на достаточно непродолжительный срок деятельности на этом посту Глинка старается изменить к лучшему существующую систему обучения. В своих записках он пишет следующее: «Я взялся учить их музыке, т.е. чтению нот, и исправить интонацию, по-русски – выверить голоса…Когда в первый раз явился я для преподавания с мелом в руке, мало нашлось охотников; большая часть больших певчих стояла поодаль с видом недоверчивым, и даже некоторые из них усмехались. Я, не обращая на то внимания, принялся за дело так усердно и скажу, даже ловко, что после нескольких уроков все почти большие певчие, даже и такие, у которых были частные и казенные уроки, приходили ко мне на лекции». В 1838 году Глинка отправляется на Украину для набора детей в хор капеллы. Также в период его деятельности на должности руководителя хора в капелле были организованы инструментальные классы. Однако обстановка, сложившаяся к этому времени в капелле не позволила Глинке максимально проявить свои педагогические идеи, что и стало причиной его ухода из этого заведения в 1838 году.

На смену Львову в 1861 году на должность директора Придворной Певческой Капеллы приходит Бахметев, его деятельность не имела какого-либо серьезного значения для развития этого заведения. Наоборот, при Бахметеве в капелле были закрыты инструментальные классы. В этот период капелла постепенно теряет прежний статус передового учебного заведения, так как ее значение ослабевает перед активно возрождающимся Синодальным хором и училищем в Москве. Лишь с приходом на пост директора капеллы в 1883 году графа С.Д. Шереметева, а на должность управляющего капеллой замечательного музыканта М.А.Балакирева эта ситуация несколько изменяется. Важные преобразования в учебном процессе капеллы были связаны также с деятельностью Н.А.Римского-Корсакова, которого Балакирев приглашает помощником управляющего капеллой. Вот как характеризует Римский-Корсаков состояние обучения в капелле на момент своего прихода: «Безграмотных… мальчиков забитых и невоспитанных, кое-как обучаемых скрипке, виолончели или фортепиано, при спадении с голоса большею частью постигала печальная участь…Из них выходили писцы, прислуга, провинциальные певчие, а в лучших случаях невежественные регенты или мелкие чиновники… Весь строй учебного дела как по инструментальному классу, так и по регентской специальности, установленный автором «Боже, царя храни», никуда не годился. Надо было все переделать или, лучше сказать, создать новое». Так, в капелле реформируется инструментальный класс, создается оркестровый класс, а также принимается новая программа обучения регентов. Руководители капеллы наряду со специальными предметами делают акцент на повышение общего уровня учащихся.

Однако, в 1893 году Римский-Корсаков оставляет капеллу, а вслед за ним – в 1895 году из капеллы уходит и М.А.Балакирев. На должность Балакирева заступает композитор А.С.Аренский, который не оставил какого-либо серьезного следа в деятельности этого заведения. В 1901 году в капеллу по личному настоянию императора Николая Iприходит С.В.Смоленский. Но его взгляды на церковное пение, активно развивавшиеся в Синодальном хоре и училище, не встретили поддержки в стенах Придворной Певческой Капеллы. И, как пишет Гарднер: «Его энергия и его воззрения на церковное пение, так ярко выявившиеся в стилистическом направлении московского Синодального хора и Синодального Училища разбились о твердую, установившуюся и ставшую господствующей музыкальную традицию Придворной певческой капеллы с ее равнением церковного пения на общеевропейскую музыку».

Через два года Смоленский подает в отставку. Однако, несмотря на серьезные изменения в руководстве капеллы, она вплоть до революции остается крупнейшим учебным заведением в России, а также ее хор является одним из лучших. В 1917 году Придворная Певческая Капелла утрачивает свой статус духовного заведения, а в 1922году она переименовывается в Государственную Академическую капеллу имени М.И.Глинки.

Финдейзен Н. Очерки, 4, стр. 18.

Финдейзен Н. Очерки, 4, стр.28.

Гусин И.Л. Ткачев Д.В. Государственная Академическая Капелла имени М.И.Глинки. Ленинград, 1957, стр.21.

Цит. по: Локшин Д. Замечательные русские хоры и их дирижеры.Музгиз, 1963, стр.21.

Там же, стр.20.

Гарднер И.Богослужебное пение, т.II. Сергиев Посад, 1998, стр.315

Локшин Д. Замечательные русские хоры и их дирижеры. Музгиз,1963, стр.22.

Локшин Д. Замечательные русские хоры и их дирижеры. Музгиз, 1963, стр.28.

Гарднер И. Богослужебное пение. Т.II, стр.500.

Как уже упоминалось, в Москве находились два мощных центра певческого искусства, объединявших лучшие вокальные творческо-исполнительские силы страны, аккумулировавших традиции профессионального московского пения и являвшихся активными творцами этих традиций. Это государев и патриарший (до 1589 г. митрополичий) хоры певчих дьяков, имевшие давнюю предысторию. Первый из них вел свое начало от великокняжеского придворно-церковного хора, второй — от первого митрополичьего хора, со времени учреждения митрополии на Руси.

В 1573 году хор государевых певчих дьяков состоял из 5 станиц: в первой и пятой — по 5 человек, в остальных — по 4. Кроме того, при нем находилось 5 «безстаничных», резервных певцов. Таким образом, можно подсчитать, что в хоре Ивана Грозного тогда числилось 27 певцов3. В первой станице находились самые опытные мастера, и, по-видимому, именно в составе этой станицы иногда певал в хоре и сам царь, о чем свидетельствует надпись на плите, вделанной в 1564 году в стену собора Переяславльского Никитского монастыря по случаю освящения этого, собора в присутствии Ивана Грозного: «Благочестивый государь… всенощное бдение слушал, и первую статию самъ царь челъ, и божественную литургию слушалъ, и краснымъ пениемъ съ своею станицею самъ же государь пелъ на заутрени и на литургии»4.

В хоре царя Федора Ивановича в 1585 году было около 30 певчих дьяков. Известны имена некоторых певцов государева хора середины XVI века: это братья Потаповы, Савлук Михайлов, Третьяк Зверинцев, Иван Демидов и др.

Труд государевых певчих дьяков оплачивался весьма высоко: судя по документам 1573 года, певчие царского хора имели жалованье от 5 до 10 рублей в год, что было немалой суммой для того времени. Для сравнения можно отметить, что Борис Годунов по Списку служилых людей получал 50 рублей. Кроме денежного жалования государевы певчие дьяки имели также натуральный оклад-хлебом, мясом, сукном, одеждой и пр. Одежда дьякам выдавалась трех видов: будничная, праздничная и походная — царские певчие должны были иметь приличный вид. В будничное («ходильное») платье включались: однорядка, ферязь теплая и холодная, кафтан, зипун, шапка суконная с соболем, рукавицы, штаны. Походное («проезжее»): доломан или кафтан, епанча, емурлук, зимой — рукавицы, шуба. Праздничное («доброе») платье: однорядка, ферязь, кафтан, шапка бархатная с соболем.

Русские цари, кроме того, имели еще так называемых крестовых дьяков, которые пели и читали при домашнем, а не общественном богомолий царя. У Ивана Грозного было 9 крестовых дьяков, среди которых упоминается имя знаменитого распевщика того времени Ивана Юрьевича Носа, распевшего, как известно, Постную и Цветную Триоди.

Крестовые дьяки, как приближенные к царской особе, находились в еще более привилегированном положении, чем простые певчие «станичные» дьяки. Так, государев уставщик Иван Ондреев получал жалованья 25 рублей в год, Василий Ондреев — 15 рублей, Иван Юрьев Нос-10 рублей, Василий Иванов — 4 рубля.

Высоким было также и социальное положение государевых певчих, они владели обширными поместьями, выбывая из хоров, могли быть переведены в думные и приказные дьяки, дети боярские и т.п. Так, например, в думные дьяки был пожалован в 1682 году уставщик государева хора Павел Остафьев.

Крестовый дьяк Андрей Верещевский при покупке в 1580 году у царского стремянного конюха села, в котором была даже церковь, уплатил 240 рублей. Нередко государевы певчие имели своих холопов. Царские певчие имели некоторое преимущество перед патриаршими, и, когда служба совершалась совместно, государев хор всегда занимал правый «крылос».

При поставлений на царство Ивана Грозного 16 января 1547 года, как отмечено в документах того времени, «на правом крылосе диаки поют великому князю многолетие, а на левом крылосе дияки поют многолетие же»5. Грамматика Древней Руси была удивительно гибкой и допускала написание даже в одном предложении «диаки» через «а» и через «я» или, к примеру, «великаго» и «великого». Три написания имеет в разных рукописях имя знаменитого распевщи-ка — Федор Християнин, Христианин, Крестьянин.

Свыше 33 лет прослужил в государевом хоре певчий дьяк Иван Демидов. В 1573 году он пел в третьей станице хора, получал большое денежное жалование и владел обширным поместьем. Высокооплачиваемым дьяком был также Третьяк Зверинцев, певший в хоре около 20 лет. С 1585 года — руководитель государева хора Иван Казанец, с 1590 — Иван Жердин.

Кроме певчих дьяков были еще поддьяки (в рукописях — «по-дьяки», поскольку славянский язык избегает удвоенных звуков как гласных, так и согласных). Это, по-видимому, то же, что нынешний правый, праздничный, клирос и левый, будничный. «А певчие у вечерни и у утрени не были, были подьяки», — сообщается в одном из документов того времени. «Малые подьяки поют исполайти за престолом», «славословие поют подьяцы перед царскими дверми», «славословие поют подьяки на амбоне»6.

До начала 30-х годов XVII века первые две станицы подьяков именовались «средними», а остальные-«меньшими». В круг обязанностей подьяков входили и непевческие занятия: чтение Апостола, паремий, канонаршение («канарханье») и даже пономарские обязанности по современным понятиям-входы со свечами, подавание кадила священнику, расстилание ковров и орлецов под ноги архиерея и т.п. Если вспомнить, что и Апостол, и паремии в богослужении должны читаться нараспев, на погласицу — определенный музыкально-интонационный шаблон, коренящийся в стилистике знаменного распева, то, конечно, это должны делать певчие. Потеря знаменного распева в XVII веке привела также к потере погласицы, чтение в церкви стало невыразительным, монотонным, «неинтересным», откуда и возникло грибоедовское: «читай не так, как пономарь, а с толком, с чувством, с расстановкой».

Как доносят до нас рукописи XVI -XVII веков: «под-ьяк глаголет антифон», «сказывает прокимен», «чтет Апостол», «подияк сказывает водныя (вводные) стихи».

2 июля 1572 года подьяк Стефан читал грамоту Новгородского архиепископа Леонида, «поучение велми полезно и слез достойно». На трапезе у патриарха отроки-подьяки, стоя против патриарха, до третьей «ествы» пели «стихи пещные» (начало XVII в.)7.

Певчие сопровождали царскую семью и патриарха в их частых поездках по городам, монастырям, дворцовым селам и пр. Так, узнаем из летописи, что 23 июля 1571 года, находясь с Иваном Грозным и царевичем Иваном в Новгороде, «диаки московский» во время шествия с иконой Владимирской Богородицы «начаша идучи пети» каноны и «стихи многи», в Софийском соборе они «пели богородичны», также и на улице8.

Кроме храмовых служб дьяки пели также в государевых или патриарших палатах на торжественных обедах, когда устраивались «столы» по случаю приема важных делегаций, иностранных посольств, а также в связи с крестинами, именинами лиц царского дома, в дни памяти и по иным поводам. Так, 14 сентября 1557 года в царской Обеденной палате был дан прием, на котором присутствовали иностранцы. Некий англичанин, служивший в это время при царском дворе, описывает церемонию так: «Во время обеда пришло 6 певцов, которые стали посреди залы лицом к царю и принимались три раза петь». Однако воспитанных на других музыкальных традициях иноземцев «их песни и голоса мало или почти вовсе не услаждали»9.

Действительно, во-первых, знаменный распев создавался не для «услаждения», а для молитвы; во-вторых, чтобы войти в мир знаменного пения, людям, воспитанным на западной тональной музыкальной системе, необходим определенный период адаптации слуха и музыкального мышления.

В 1589 году 27 января после поставления в патриархи Иова был «стол» в Большой палате, где обе станицы дьяков патриаршего хора пели «успенские славники» в присутствии константинопольского патриарха Иеремии, позже пели подьяки «все почину».

Как правило, «стол» завершался «заздравными чашами». Первая чаша была в честь Богородицы и московского чудотворца Петра, «а стих велели петь — славник 1-го гласа «Божественнаго свыше явления». Лотом — чаша государя царя Федора Ивановича… и стих велели патриархи петь — «Пособивый, Господи, кроткому Давыду». Многолетие большое да чаша государыни царицы Ирины, а стих пели — славник 6-го гласа «Одесную Спаса пред-ста Царица», многолетие. И после тое чаши — Иева патриарха Московскаго и всеа Русии чаша да чаша Иеремия, патриарха вселенского»10.

Существовал целый чин «заздравных чаш», установившийся, по мнению некоторых исследователей, в монастырях. Сводный оби-ходник Кирилло-Белозерского и Троице-Сергиевского монастырей последней четверти XVI века так описывает прощание братии после службы: когда «крылошане на правом крылосе запоют «Приидите, трисоставному Божеству поклонимся», на левом поют — «Послан бысть», затем — шествие под пение «стихов» в трапезную. Здесь «крылошаня» станут во своем месте в трапезе, а братия седят. Архимарит ходит преж к священником, таж к крылошаном, а дает по 2 ковша меду… Тако же и ко всей братие. А крылошаня, стоя, поют стихи»11.

Из документов известно также, что грамотами монастырям указывалось, как петь чин «заздравных чаш» за победу русского оружия в периоды войн Ивана Грозного и Алексея Михайловича.

Каким образом установился в монастырях, где трезвость — одна из высших добродетелей, чин «заздравных чаш», можно лишь удивляться, однако история рассказывает нам и о таком случае. В челобитной соловецкого диакона на имя царя Алексея Михайловича спрашивалось, как быть со старцем Лаврентием, который отказался от заздравной государевой чаши и на допросе показал, что принял «завет» не пить хмельного. Грамотой от 30 января 1652 года царь указал, что в подобных случаях чаши пить «не годится»12.

Вероятно, это был не единственный случай протеста монашеского мира против установившегося вредного обычая.

«Многолетие» в чине «заздравной чаши» пелось демественным распевом, чтобы придать церемонии более торжественный характер, причем сам распев имел несколько вариантов-демество меньшее, большее, ин перевод демеством. В варианте большого демественного распева, отличавшемся большей протяженностью, распевание «аненаек» (распевание слогов «не», «на», «ни» — особый прием в знаменном пении, имеющий древние византийские корни, встречающийся также и в грегорианском хорале) осуществлялось дважды с помощью 60 музыкальных знаков. Имелся и речитативный вариант «многолетия». Выбор распева зависел от места исполнения и характера праздника. Как гласит одно из уставных предписаний: «Аще соборная и великая церковь, сице поем: большое знамя демеством»13.

Без певчих не обходился также известный чин «хождения на ослята» в Вербное воскресенье, в воспоминание Входа Господня в Иерусалим. Так, при совершении этого обряда где-то после 1589 года «перед патриархом Иевом, ходячи около града, пели его дьяки певчие стихи избранные владычных праздников и великих святых», в патриарших палатах пели «многолетия», а в «стол» — «славники»14.

«Чиновник Московского Успенского собора» в отделе, написанном в 1622 году, сообщает о совершении этого чина так: «И первое поедут подияки в стихарех с вербою и по них хоругви, и дияконы, и священники с образы; таж протопопы и по них дияки певчие, и государевы, и Патриарховы и поют ирмосы строками… таж ключари посторонь образа идут для береженья, а пред образом идут подьяки со свещами, а по них идут дияки государевы в золоте и дворяне и боляре. И государь царь поведет осля под Патриархом по конец повода, а государев боярин ведет посреди повода, а Патриархов дворецкой ведет под усцо»15.

Когда Петр I ликвидировал патриаршество, тогда, разумеется, отпал и этот чин, да и невозможно представить себе Петра I, ведущего за повод осла, на котором восседает патриарх.

В отношении публикаций в конце XIX — начале XX вв. А.П.Го-лубцовым «Чиновника Московского Успенского собора» и «Чиновника Новгородского Софийского собора» необходимо отметить, что эти источники не могут считаться строго научными документами, чтобы, ссылаясь на них, делать, например, принципиальные выводы о якобы существовавшем уже в XVI веке в Новгороде многоголосном пении, как это утверждает Н.Д.Успенский и некоторые иные ученые. Исторический прецедент критики летописи «Повесть временных лет» как сомнительного в научном отношении источника понуждает к более осторожной работе исследователей с документами. В предисловии к изданию 1899 г. «Чиновника Новгородского Софийского собора» А. Голубцов извещает, что, преследуя какие-то свои цели, он позволил себе «несколько отступить» от оригинала, кроме того, во вторую часть публикации поместил вставки из совершенно постороннего источника. Некоторые несуразицы публикации А. Голубцова видны уже при поверхностном ознакомлении с материалом — например, в описании крестного хода на Пасху в Софийском соборе в конце XVI — первой половине XVII в. сказано:

«идут против солнечнаго течения на всретенние Господне»1*, что противоречит общеизвестному историческому факту хождения «посолонь» в дониконовское время. Антинаучная методология публикатора, разумеется, ставит под сомнение и прочие его издания, в том числе и «Чиновник Московского Успенского собора», цитируя который для воссоздания духа эпохи, не следует считать его строго научным документом. Именно поэтому, вероятно, в работах М. Бражникова отсутствуют ссылки на эти публикации А. Голубцова.

Во время крестных ходов певчие пели не полностью ирмосы канона соответствующего праздника, а лишь отдельные строки текста, что и отмечено: «поют ирмосы строками». Заявлять, что это свидетельство существования уже в то время строчного (на три партии) пения, к чему склонны некоторые исследователи, значит, делать грубую ошибку. В крестных ходах пели отдельные строки текста не только из ирмосов, но и из стихир октая, владычных праздников, «славников» нарочитым святым.

В одном из музыкально-теоретических руководств XIX века старопоморской, следовательно, весьма строгой и раздельноречной традиции, даются примеры таких текстовых строк упомянутых типов богослужебных песнопений по всем восьми гласам: «Спасе люди чюдодея Владыко», «Волну изсушив древле», «Преукрашена Божиею славою», «Яко прославися», «Поем вси людие», «Воскресения день, просветимся людие» и т.п. с соответствующей крюковой нотацией. В предисловии руководства говорится в пояснение: «На колико строк поется божественное осмогласное пение, и како которые строки именуются, избрани со всего осмогласника, из ирмосов и октая, из господских праздников и из триодей для скорого учения учеником, чтобы им познати всяко вскоре осмогласное пение и, выучив сия строки по согласию, та же текстом, потом гладким пением накрепко, чтобы помнить им, где которая строка стоит. И вскоре вызнают в существо всяко пение осмогласное, строки, и попевки, и имена 1-го гласа, и колико строк во всех осми гласех»17.

В Вербное воскресенье три с лишним века назад на московской Красной площади происходило следующее действо: «Привели жре-бя к Лобному месту… и тако пошли по’ чину в Кремль, а по пути слали сукна и вербу, а дьяки певчие и подьяки пели все станицы, идучи около осляти, розные стихи».

Перед Пасхой: «А пред службою приготовят ключари потир яшмовой зеленой, да покровцы жемчюжные большие, да Евангелие большое з драгим камением… А пение все по уставу», — эта фраза часто повторяется в «Чиновнике». «А певчие государевы поют на правом крылосе, а патриарховы поют на левом крылосе»18.

Звон в колокола совершался в зависимости от праздника. «Благовесть в Лебедь (в Ревут), а звон средней», «а звон в два колокола», «трезвон средней». На службу св. Иоанну Златоусту 13 ноября был «звон большей во вся з болшиим колоколом», на святителя Николу 6 декабря — «трезвон во вся».

Запись 1622 года повествует о поминовении убиенных во время недавнего польского разорения: «После Фомины недели с понедельника на овторник государь патриарх поет панихиду большую… вечную память большую пети».

В 1656 году на службу Воздвижения Креста Господня во время поклонения Кресту и целования «канархист сказывал крестные стихиры, а приимали на’ глас протопопы, а «слава и ныне» пели протопопы же знаменной. А на дьяконех стихари были красные, а на поддиаконех и на подьяках — белые».

24 декабря 1658 года на вечерне «стихеры пели певчие на’ глас, а славники на роспев… а тропарей концы пели по крылосом»19.

На Рождество и Пасху государев и патриарший хоры совершали славления не только в царских и патриарших хоромах, но ездили и по боярским и княжеским палатам, по архиерейским и монастырским подворьям, дворам приказных дьяков. За славления полагалась обязательная и немалая оплата, поэтому для певчих это был источник дополнительного дохода.

Государевы и патриаршие певцы обязаны были петь в чине погребения лиц царской семьи и ее ближайших -родственников. Так, в 1668 году отца царицы Марьи Ильиничны отпевали «царевы певчие дьяки все станицы, да патриарховы певчие дьяки», а через год, уже на погребении самой царицы, снова «шли и надгробное пели» оба главных хора страны20.

При центральных хорах существовала определенная школа, система обучения и подготовки молодых певцов. Из сохранившихся документов явствует, что в период с 1628-го по 1631 год царские певчие Иван Федоров, Иван Семенов и Юрий Фомин получали жалование за обучение государевых начинающих певцов. В качестве учителей знаменного пения выступали, несомненно, наиболее опытные и заслуженные певцы, к которым следует отнести также Богдана Кипелова, Ивана Семионова, Постника Степанова (по документам 1617 г.), дьяка Филатова (1625 г.). Последнему, как сообщается, были пожалованы камка и сукно за то, что он научил петь молодых певчих дьяков.

При патриаршем хоре в течение ряда лет учителем знаменного пения был дьяк первой станицы того же хора Богдан Иванов, которому в 1647 году «за его многую работу, что он учил подьяков петь», патриарх пожаловал 2 рубля, а в 1651 году ему были даны деньги, чтобы купить «плеть, учить робят»21.

К XVI веку было «роспето» огромное количество песнопений самых разнообразных видов — стихиры, тропари, кондаки, ирмосы и т.п. — и существовали обширнейшие певческо-крюковые сборники. К середине XVII века было создано более 150 служб (певческих циклов) русским святым.

Кроме главных, ведущих хоров на Московской Руси, государева и патриаршего, существовало еще много хоровых коллективов при крупных храмах, монастырях, архиерейских подворьях, а также домах светской знати.

⇐Московская школа знаменного пения || Оглавление || б) Чудов монастырь⇒

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *