Препятствия к рукоположению

Препятствия к рукоположению

, такое состояние, при к-ром хиротония безусловно недопустима. Получение хиротонии, дающей возможность осуществлять нравственно-руководящую и освящающую роль Церкви, возможно при наличии определенных условий, установленных каноническим правом. Отсутствие того или иного из требуемых духовных и физических качеств (irregularitas) составляет препятствия для совершения такого акта, напр. недостаток возраста, недостаток нек-рых физических свойств, недостаток знаний, недостаток веры и др., а также отпадение от веры, ересь, оскопление себя и др. плотские грехи; виновные в них по древним церковным правилам подвергались публичному покаянию. По древнему каноническому праву, кто раз подвергся покаянию, тот навсегда лишался возможности рукоположения в церковно-иерархические степени (подробнее см. Препятствия к Священству). Эти «неправильности», хотя и являются препятствиями к совершению хиротонии, обусловленными различными недостатками и причинами, все же не имеют безусловного характера. Это означает, что при наличии таких препятствий к Священству в порядке икономии допускается диспенсация и совершенное таинство хиротонии признается действительным. А. н. с. в отличие от них является непреодолимой и безусловной, и если рукоположение в таком случае все-таки исполнено, то оно признается недействительным. А. н. с. устанавливается в 2 случаях: 1) если лицо не является действительным членом церковного об-ва, получившим через правильно совершенное Крещение общую церковную правоспособность, т. е. некрещеные или получившие Крещение в об-вах, совершение таинства Крещения в к-рых не признается Церковью действительным (Устав РПЦ ХI, 24а; ср. CIC can. 1204); 2) женщины безусловно отстраняются от принятия рукоположения на церковно-иерархические степени (1 Тим 2. 11-14). Но это не препятствует им занимать церковно-служебные должности: каноны допускают на них женщин — диаконис (Рим 16. 1; I Всел.

19; IV Всел. 15), катехизаторш, в мон-рях игумений, настоятельниц (О монастырях и монашествующих. II 13 // Собор, 1918. Определения. Вып. 4. С. 33). РПЦ законодательно подтвердила право «женщинам участвовать в Приходских Собраниях и Приходских Советах и занимать должности церковных старост», сверх того предоставила им «1… а) право участия в Благочиннических и Епархиальных Собраниях и б) право занимать должности во всех епархиальных просветительных, благотворительных, миссионерских и церковно-хозяйственных учреждениях, за исключением Благочиннического и Епархиального Советов и учреждений судебных и административных, и 2. В исключительных случаях допускать женщин к исполнению должности псаломщика со всеми правами и обязанностями штатных псаломщиков, но без включения в клир» (О привлечении женщин к деятельному участию на разных поприщах церковного служения // Там же. Вып. 4. С. 47).

Ист.: Никодим , еп. Правила. Т. 1; Собор, 1918. Определения; Устав РПЦ, 2000. Лит.: Павлов А. С. Курс церковного права. Серг. П., 1902. С. 195, 238; Цыпин В., прот. Церковное право. М., 1996. С. 156-157.

ХИРОТОНИЯ. ПАСТЫРСКОЕ НАСТРОЕНИЕ. ПАСТЫРСКИЙ ДАР И ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

Хиротония.

Самый важный и самый страшный момент в жизни каждого пастыря, момент, который ос­тается памятным на все дни до самой смерти, есть посвящение рукой архиерейской во святое и великое служение священства. Особенно надо подумать будущему иерею о том, чтобы в настроении, соответствующем его высокому призванию, подойти к самому таинству свя­щенства.

Хиротония есть тот таинственный акт, который отделяет простого мирянина от благодатного предстоятеля алтаря, от тайносовершителя, от теурга, посредствующего между Богом и миром и ведущего по благодати Св. Духа свою паству к духовному совершенство­ванию, к обожению. После хиротонии он уже больше не просто человек, но священнослужи­тель. Он не только избранник своей паствы, — если таковое избрание имело место, — а носи­тель благодати. Но это посвящение десницей архиерея, вводящее его в клир, в духовенство, не отрывает его от паствы и не замыкает его в какую-то касту жрецов, а органически связы­вает его с паствой, сродняет его с теми, кто от­ныне будут с ним одно.

Проверив себя не раз, убедившись, насколь­ко это в силах человеческих, что он не хочет больше озираться назад, кандидат решается подойти к приятию благодати священства по чину Мелхиседека. Пасторалисты наши обычно советуют не откладывать надолго после окон­чания образования своего посвящения. Это верно потому, что всякое лишнее промедление не укрепляет, а расхолаживает, вносит новые и новые сомнения, расстраивает внутреннее единство души. Кроме того, верно и другое за­мечание наших пасторологов (митр. Антоний), что Богу надо отдавать все свои силы, «зажечь пред Богом целую свечу», а не отдавать Богу ненужный уже никому огарок, израсходован­ный по мелочам в житейской суете.

Перед самым рукоположением хорошо даже на некоторое время, хотя бы на несколько дней удалиться вовсе от мирских интересов и шума. Уединение в монастырь, хотя бы самый ма­ленький и мало совершенный, поможет став­леннику больше и легче молиться и уйти в свой внутренний мир. Говение, молитвенный подвиг, воздержание от всего мирского легче помогут ставленнику приступить к страшному часу.

С необхо­димыми бумагами от архиерея он идет к своему духовнику или, если таковой есть, к духовнику духовенства для так называ­емой «ставленнической исповеди». Это новый и перед хиротонией последний контроль своей совести. Это исповедь за всю жизнь. Каждая исповедь, конечно, должна быть рассматривае­ма, как предсмертная исповедь, ибо на всякий час надо быть готовым предстать пред смертью и судом Божиим. Но ставленническая исповедь есть особенно строгий просмотр всего, что со­деяно в жизни, что могло быть забыто на предыдущих исповедях, что, по слабости че­ловеческой, могло быть утаено или недоговоре­но. С примиренной совестью, с чистым серд­цем, с сознанием своего полного недостоинства и несовершенства, не с стилизованным под смирение «уничижением паче гордости», а дей­ствительно с сокрушенным сердцем кандидат приносит Богу пред лицом Его свидетеля, ду­ховника, свою исповедь и просит о даровании ему непорочного священства.


С надписью духовника о ненахождении ника­ких канонических препятствий для рукополо­жения, кандидат ждет завтрашней хиротонии. Св. Григорий Богослов в своем защитительном слове говорит: «мне стыдно за других, которые с неумытыми руками, с нечистыми душами берутся за святейшее дело и, прежде чем сдела­лись достойными приступить к священству, врываются в святилище, теснятся и толкаются вокруг св. Трапезы, как бы почитая сей сан не образцом добродетели, а средством к пропита­нию; не служением, подлежащим ответствен­ности, но начальством, не дающим отчета». И несколько дальше: «надо прежде всего самому очиститься, потом уже очищать; умудриться, потом умудрять; стать светом, потом просве­щать; приблизиться к Богу, потом приводить к Нему других; освятиться, потом освящать».

Часто перед самым рукоположением напада­ет на людей слабых или слишком рассудоч­ных, а может быть и чрезмерно к себе требо­вательных (так наз. «скурпулезная совесть»), известное малодушие, желание бежать без ог­лядки, чтобы только не взять на себя непо­сильного бремени. На подобный искусительный голос должен быть дан решительный ответ. Не надо уже в эти минуты колебаться и двоедушничать, помня, что «муж двоедушный несть управлен во всех путях своих» (Иак. 1, 8). Для некоторых эти минуты бывают настолько тя­гостны и мучительны, что только твердая рука духовника, подбадривающий голос настоящего друга, могут и должны помочь слабеющей со­вести кандидата. Вот тут то и важно указать на благодать Духа, «всегда немощная врачую­щую и оскудевающая восполняющую».


Эти последние часы могут быть смело срав­нены с какой-то человеческой Гефсиманией, с каким-то искушением богооставленности. Один из выдающихся пастырей говорит о своем «умирании» перед рукоположением. «Это была как бы длительная агония, каждый день при­носил новые переживания, и то были муки, ко­торых невозможно описать» (о. С. Булгаков. «Автобиогр. заметки»).

В эти часы происходит какое-то обнищание себя, подобное, — сохраняя все перспективы и пропорции, — кенозису Сына Божия. Священник призывается повторить Христово священ­ство, уподобляться ему, становиться преподоб­ным во всем. В хиротонии происходит новое ро­ждение нового человека, мирянин становится «новой тварью во Христе».

Здесь в эту единственную в жизни минуту происходит пленение человека в послушание Христу. Здесь ставленник произносит страш­ные для себя обеты особой любви к Пастыреначальнику и к Церкви, соединяется с Ними навеки и, не теряя себя и своей личности, рас­творяется в то же время в мистическом един­стве с Телом Христовым, с Ее главой, исполня­ется Духом, возносится на небеса.

Каждый момент этого священнодействия значителен и страшен: и посвящение в первые степени священства, — чтеца, иподиакона и диакона, и первое прохождение через Царские врата, как через некий огненный рубеж, и об­хождение вокруг престола под пение венчаль­ных стихир, первые прикосновения к престолу, преклонение колен и ощущение тяжелого парчового омофора на главе и благословляющей десницы архиерея, и, вероятно, самое страш­ное, — слова архиерея вполголоса, сказывае­мые на ухо ставленнику: «возведи очи твои на небо и проси Бога о прощении твоих грехов и о даровании тебе непорочного священства». Как молния с небес пронзают они человека, как ог­ненный меч отсекают они все греховное от него и, как удар грома, а может быть, как «глас хлада тонка», улавливает слух слова молитвы:

«Божественная благодать, всегда немощная врачующая и оскудевающая восполняющая, проручествует благоговейнейшего диакона во пресвитера, помолимся убо о нем, да снизойдет на него благодать Св. Духа».

«Самым потрясающим, — пишет о. С. Булга­ков, — было, конечно, первое прохождение чрез царские врата и приближение к св. пре­столу. Это было, как прохождение чрез огнь, опаляющее, просветляющее и перерождающее. То было вступление в иной мир, в небесное царство. Это было для меня началом нового со­стояния моего бытия, в котором с тех пор и до­ныне пребываю».

Облачение в белые одежды. Открыты не только царские двери, но и диаконские в знак того, что общение с молящимися, с народом — более тесное, и участие его — более непосред­ственное, чем в иных таинствах. Это особенно чувствуется в многократных «аксиос» на каж­дую часть священного одеяния, воспеваемых и в алтаре со служащими и клиросом, т. е. теми, кто выражает своим пением чувства народа.

Последний момент наконец: вручение новому иерею дискоса с частицей св.

Агнца со слова­ми: «приими залог сей, о нем же истязан имаши быти в день Страшного Пришествия Господа нашего Иисуса Христа». Теперь уже это больше не простой мирянин, это теург и тайносовершитель. Это уже не некто с именем-отчеством, а отец такой-то. Он должен, по слову св. Григория Богослова, «стоять с ангела­ми, славословить с архангелами, возносить жертвы на горний жертвенник, священнодей­ствовать с Христом, воссозидать создание, восстановлять образ Божий, творить для горняго мира и, скажу больше, — быть Богом и тво­рить богами» (Слово защитительное).

От этого момента начинается не жизнь, а житие; не деятельность, а служение; не разго­воры, а проповедь; не немощь долголетнего расслабленного, а дерзание друга Христова, «забвение задняго и простирание вперед» (Филип. III, 13), царство благодати, вечности и распятия Христу.

ПАСТЫРСКОЕ НАСТРОЕНИЕ

Настроение является краеугольным камнем пастырского слу­жения. Им определяется то сокровенно личное, та индиви­дуальная тональность, которые придают действенность усилиям священника в духовном окормлении паствы. В этой области невозможна строгая постановка и решение проблем, ибо речь может идти лишь о направленности пастырского сердца, ко­торое, согласно евангельскому пониманию, представляет собой средоточие духовных сил человека, и точкой приложения сил благодатных, ибо вера осознается человеком через внутреннее движение сердца.

Преще́ние — традиционный в Русской церкви общий термин для обозначения того или иного церковного дисциплинарного наказания, предусмотренного церковным правомПравославной Церкви.

Виды канонических прещений за правонарушения определяются священными канонами, а также существующей практикой.

Принятое 26 июня2008 года Архиерейским СоборомРусской православной церкви «Положение о церковном суде Русской православной церкви» указывает на нравственную цель церковных прещений:

Прещение (наказание) должно побуждать члена Русской православной церкви, совершившего церковное правонарушение, к покаянию и исправлению. <…> При наложении канонического прещения (наказания) следует учитывать причины совершения церковного правонарушения, образ жизни виновного лица, мотивы совершения им церковного правонарушения, действуя в духе церковной икономии, предполагающей снисхождение к виновному лицу в целях его исправления, либо в подобающих случаях — в духе церковной акривии, допускающей применение строгих канонических прещений в отношении виновного лица в целях его покаяния.

«Положение о церковном суде Русской православной церкви», статья 6

Наиболее тяжкие виды прещений в Церкви — отлучение от церкви (анафема); для лиц в священном сане — также извержение из сана.

>Примечания

  1. На официальном сайте МП 26 июня 2008 г.

Отрывок, характеризующий Прещение

Так было (по истории) с древнейших времен и до настоящего времени. Все войны Наполеона служат подтверждением этого правила.

По степени поражения австрийских войск – Австрия лишается своих прав, и увеличиваются права и силы Франции. Победа французов под Иеной и Ауерштетом уничтожает самостоятельное существование Пруссии.
Но вдруг в 1812 м году французами одержана победа под Москвой, Москва взята, и вслед за тем, без новых сражений, не Россия перестала существовать, а перестала существовать шестисоттысячная армия, потом наполеоновская Франция. Натянуть факты на правила истории, сказать, что поле сражения в Бородине осталось за русскими, что после Москвы были сражения, уничтожившие армию Наполеона, – невозможно.
После Бородинской победы французов не было ни одного не только генерального, но сколько нибудь значительного сражения, и французская армия перестала существовать. Что это значит? Ежели бы это был пример из истории Китая, мы бы могли сказать, что это явление не историческое (лазейка историков, когда что не подходит под их мерку); ежели бы дело касалось столкновения непродолжительного, в котором участвовали бы малые количества войск, мы бы могли принять это явление за исключение; но событие это совершилось на глазах наших отцов, для которых решался вопрос жизни и смерти отечества, и война эта была величайшая из всех известных войн…
Период кампании 1812 года от Бородинского сражения до изгнания французов доказал, что выигранное сражение не только не есть причина завоевания, но даже и не постоянный признак завоевания; доказал, что сила, решающая участь народов, лежит не в завоевателях, даже на в армиях и сражениях, а в чем то другом.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *