Православная антропология Вадим Леонов

Православная антропология Вадим Леонов

Протоиерей Вадим Леонов: «Преподавать христианскую антропологию надо и в светских вузах»

версия для печати

В Издательстве Московской Патриархии вышла в свет книга кандидата богословия, доцента Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета и Сретенской духовной семинарии протоиерея Вадима Леонова «Основы православной антропологии». На сегодняшний день это единственное пособие по данному предмету духовных школ. Но труд, рассматривающий базовый спектр антропологических тем и дающий богословское обоснование ключевых антропологических идей Православия, важен и для светской науки, накопившей немало некорректных, а зачастую и глубоко ложных теорий и гипотез, касающихся феномена человека.

Мы попросили отца Вадима, преподающего в магистратуре Сретенской духовной семинарии курс православной антропологии, рассказать об этом предмете, введенном в учебный план в текущем году.

– Отец Вадим, в чем, на ваш взгляд, актуальность изучения христианской антропологии будущими пастырями?

– Пастырь приводит людей к Богу, поэтому ему крайне необходимо знать, Кто есть Бог и каков путь к Нему, но также знать и того, кого он ведет к Богу, – человека. При этом знать человека и таким, каким его Бог создал, то есть чистым, идеальным, и в том реальном состоянии, в котором он находится, – греховным, поврежденным страстями. Пастырь, который не знает, каким должен быть человек, каким образом человек изменяется к лучшему; пастырь, который не знает духовных механизмов деградации человека, – неспособен реально изменить, посодействовать духовному преображению своего пасомого. Поэтому изучение христианской антропологии крайне необходимо для пастырского служения. В качестве подтверждения этого положения укажу на книгу святителя Феофана Затворника «Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться». Это письма владыки Феофана своему духовному чаду, где святитель последовательно излагает путь духовной жизни. Первые 22 письма – это, по сути, краткий курс христианской антропологии. И только потом святитель объясняет своему чаду, как надо бороться со страстями, что такое молитва, как усваивать добродетели. И это правильно. Я считаю, что и современные пастыри именно таким образом должны подготавливаться к своей будущей деятельности.

– Какую цель ставит перед собой христианская антропология?

– Эта богословская дисциплина сформировалась в середине XX века. Она выделилась, прежде всего, из догматического богословия, отчасти пересекается с аскетикой, патрологией, агиологией, нравственным богословием. И цель у нее простая, но очень важная – системно изложить церковное богооткровенное учение о человеке, его природе, личности и способе существования. Эта цель пока еще не достигнута, потому что сокровенное знание о человеке представлено во множестве сочинений, но – бессистемно. И людям, имеющим богословское образование, с большим трудом при чтении даже святоотеческой литературы удается составить целостное представление о том, кто есть человек, к чему он предназначен, как он может стать лучше.

– Какие источники вы используете, преподавая курс?

– Прежде всего, конечно, Священное Писание. В общем же – Божественное Откровение. Божественное Откровение нам явлено, помимо Священного Писания, еще и в постановлениях Вселенских Соборов, которые Духом Святым изрекали истины, в творениях святых отцов, особенно если по какому-либо вопросу имеется так называемый consensus partum. Обобщая, можно сказать, что мы черпаем антропологические знания из Священного Предания Православной Церкви. А Священное Предание – это опыт жизни в Духе Святом, хранимый и передаваемый в Церкви из поколения в поколение.

– Не могли бы вы назвать наиболее удачные, на ваш взгляд, труды современных исследователей антропологии.

– К сожалению, с публикацией работ по христианской антропологии пока еще не так хорошо обстоят дела, но, тем не менее, действительно, уже есть ряд весьма примечательных и важных работ. Прежде всего, это работа архимандрита Киприана (Керна) «Антропология святителя Григория Паламы», изданная в середине XX века и сначала защищенная как магистерская диссертация, а затем распространенная отдельной книгой. Затем я бы выделил некоторые работы современных авторов вне России: преподобного Иустина (Поповича), Жана-Клода Ларше, Панайотиса Мневаса, Георгия Мандзаридиса, архимандрита Иерофея (Влахоса). Мне кажется, они заслуживают внимания, большинство из них переведены на русский язык и доступны современному читателю. Я считаю, что труды этих авторов нужно обязательно изучить тому, кто серьезно интересуется христианской антропологией.

– Какая антропологическая проблема является наиболее актуальной для современного человека?

– Если говорить о современном человечестве, то, мне кажется, первейшая – это так называемая гуманитарная, нравственная проблема. Дело в том, что современное человечество в своем развитии не учитывает нравственное основание своего бытия, нравственные законы существования. Физические, физиологические – да, их активно изучают различные сферы наук. И они учитываются, но результат все равно отрицательный: люди гибнут, болезней становится больше. Экологические, духовно-нравственные проблемы только возрастают. Это говорит о том, что настоящая сфера изучения человека не соответствует его реальному потенциалу и внутренним запросам. Вот здесь-то как раз христианская антропология и могла бы сказать свое веское слово, объяснив, что человек – это существо, достойное высокой почести и уважения только тогда, когда он, человек, имеет единство с Богом. Только тогда он способен реализовать свой внутренний величайший потенциал. Если же этого единства нет, то он обречен на бледное и ущербное существование, которое, по сути, является человекообразным, но не человеческим. Это и есть проблема: человек не понимает сути своего предназначения, смысла своего бытия. Вспомните, как пророк Давид говорит: «Человек в чести сый не разуме, приложися скотом несмысленным и уподобися им». Человек, будучи в чести, этого не понимает и уподобляется животным – это и есть антропологическая проблема, которая существовала как во времена пророка Давида, так и в наши дни.

– В чем отличие светской антропологии от христианской?

– Светская антропология возникла в европейской науке в XVIII веке в эпоху философов-энциклопедистов, и она сразу же разделилась на два направления. Одно пытается охватить человека во всех аспектах его бытия, быть некой целостной наукой о человеке, учитывающей и его психологию, и физиологию, и духовные запросы. Эта антропология в некоторой степени развивается на Западе – в Западной Европе, в США – и по сей день. Другое направление светской антропологии сформировалось в начале XX века и активно развивалось на территории СССР и Восточной Европы как этнология, то есть исследование человека только в плане морфологии (структуры его физиологии), сопоставительного анализа различных народов.

Это направление, на мой взгляд, уже почти что изжило себя. Здесь человек воспринимается лишь во внешнем аспекте бытия.

– А как вы относитесь к перспективе преподавания христианской антропологии в светских вузах? Был ли у вас подобный опыт?

– Мне пока не приходилось преподавать христианскую антропологию в светских вузах, но я часто встречаюсь со светскими людьми на богословских курсах, где они изучают в том числе христианскую антропологию – и с огромным интересом. Более того, я преподаю светским слушателям и догматическое богословие, и христианскую антропологию, и вижу, что именно разделы христианской антропологии для них самые интересные. И мне кажется, что как раз это богословское направление наиболее востребовано в светской среде, потому что человек, даже приходя в Церковь, прежде всего пытается понять самого себя, ответить на вопрос: кто я есть? И именно в связи с внутренними проблемами пытается понять, кто есть для него Бог. Да, человек эгоистично рассматривает Бога как некое такое «средство» для познания себя, для решения своих проблем. Христианская антропология как раз может выровнять, исправить это представление и от правильных рассуждений о человеке привести к богопознанию и преображению.

– Каковы перспективы преподавания и развития христианской антропологии?

– Преподавать христианскую антропологию как некую такую, я бы даже сказал, просветительскую дисциплину, на мой взгляд, необходимо и полезно было бы в светских вузах. Другое дело, что при развитии христианской антропологии как богословской дисциплины требуется, конечно, прежде всего богословская школа, потому что для этого необходима и высокая степень воцерковленности, и опыт богословских знаний, которые у людей светских в светских вузах отсутствуют или недостаточны. Поэтому давайте разделим эти два направления – преподавание и развитие христианской антропологии: преподавать можно везде, а развивать нужно именно в богословских школах.

С протоиереем Вадимом Леоновым беседовал Иаков Матросов
Православие.ру

Возникающее здесь важное понятие взаимопроникновения, «перихорисиса» (лат. circumincessio) происходит от глагола «обходить по кругу» и носит особый характер, не статичный, но и не динамический, выводящий к представлениям об энергии и общении. Две материальные среды, проникая друг друга, неизбежно образуют смешение или слияние; но (совершенное) взаимопроникновение, сочетаемое с (совершенным) сохранением собственной идентичности — (совершенная) взаимопрозрачность, взаимооткрытость — есть специфическая особенность и способность личного бытия. Можно заметить, далее, что именно такая особенность присуща (совершенному) общению, как его определяющая характеристика.

Трактуя перихорисис как совершенное взаимообщение Ипостасей, мы приходим к онтологической характеризации Св. Троицы как горизонта личного бытия-общения. Развитие данного аспекта триадологии приводит к понятию Божественной энергии, которая принадлежит Сущности и является общей всем Ипостасям. Введенный уже у каппадокийцев, концепт Божественной энергии был развит св. Григорием Паламой (XIV в.) в обширное богословие энергий, которое, тесно соединяясь с исихастской аскетикой, заняло центральное место в православном учении об обожении человека.

Бытие человека характеризуется христианством как тварное (сотворенное) бытие: Божиим актом творения возникшее из ничто («Все сотворил Бог из ничего», 2 Мак 7,28). Этим актом Бог полагает тварному бытию начало, но Он не полагает ему конца, так что тварное бытие может априори иметь два модуса, соответственно, наделенный и не наделенный предикатом конечности. Хотя пребывание в конечном (оконеченном) модусе необязательно для твари, но эмпирическое бытие конечно, что в сфере живого выражается, прежде всего, в форме смертности. Этот факт пребывания мира и человека в нетребуемой Богом конечности Библия представляет посредством мифологемы падения и первородного греха.

Библейское учение глубоко антропоцентрично: в отличие от античной картины мира, здесь человек — не часть, а средоточие тварного бытия, и вся речь о судьбе последнего есть речь о человеке, так что онтологически тварное бытие отождествляется с бытием человека. Деяние Адама конституирует мир как бытие падшее, греховное, смертное («Бог смерти не создал» (Прем 1,13), «Смерть чрез человека» (1 Кор 15,21)).

Ясно, однако, что при такой остро негативной квалификации здешнего бытия, не может не ставиться вопрос о возможности изменения его: преодоления падения и греха.

В христианстве ответ на этот вопрос есть, собственно, сам Христос: событие Боговоплощения и Жертвы Крестной, в котором совершаются искупление и спасение человека, и в нем — всей твари. Содействующими спасению оказываются два фактора в конституции твари: наличие непадшего модуса тварного бытия, который мог бы служить бытием твари спасенной, а также одно из главных выражений библейского антропоцентризма — положение об образе и подобии Божием в человеке (Быт 1,26).

Толкование и развитие последнего положения — постоянная тема христианской антропологии, выросшая в особое «богословие образа». Патристическая трактовка темы, ставшая основной на Востоке, видит в Богочеловеческом соответствии «по образу» и «по подобию» различный онтологический характер. Образ Божий в человеке рассматривается как более статичное, сущностное понятие: его обычно усматривают в тех или иных имманентных признаках, чертах природы и состава человека — элементах троичного строения, разуме, бессмертии души, и т.п., причем соответствие полагают символическим. Подобие же рассматривается как динамический принцип: способность и призванность человека уподобляться Богу, которую человек, в отличие об образа, может и не осуществлять, утрачивать. Впервые намеченная у Оригена, детально развитая Григорием Нисским, эта трактовка проходит чрез все этапы православной мысли, порой возникая и на Западе, — вплоть до современных систем «эволюционной теологии» (о.Сергий Булгаков, Тейяр де Шарден и др.).

Прямым развитием концепции «уподобления Богу» в православной мысли явилось учение об обожении. Общепризнано, что это учение «определило всю антропологию Православия»; и основание к столь сильной оценке состоит в том, что данное учение не просто дополняет антропологию, но изменяет сам ее тип.

Это значение его выявилось не сразу. У Иринея Лионского, затем систематичнее — у Афанасия Александрийского и каппадокийцев, идея обожения предстает в своих христологических аспектах: событие Боговоплощения выступает как указание и призыв к соединению человека с Богом во Христе, утверждаемому как бытийное назначение человека; а догматы о природе Христа, о соединенности в Нем природы, а также воли Божественной и человеческой, выступают как предпосылки, создающие онтологические условия для такого соединения. (Отсюда уже видно, что идея обожения подводит к выводу о прямом характере связи и общения человека и Бога, вразрез с идущими от античности представлениями об опосредованной, иерархической связи.)

Но, наряду с этим, по мере становления восточнохристианской аскезы, обожение также утверждается как цель, телос исихастской аскетической практики — духовное состояние, к которому направляются и которого актуально (хотя и не в эсхатологической полноте) достигают подвижнические труды. Оно оказывается концептом уникального рода: соединительным звеном, в котором смыкаются воедино, ставятся в нераздельную взаимосвязь патристическое богословие и аскетическая практика. Эта двунаправленная природа обожения раскрывается у преп. Максима Исповедника (VII в.), в трудах которого восточнохристианское учение о Боге и человеке оформляется как особый дискурс, синтез патристики и аскетики, иногда именуемый мистическим богословием. В итоге, как необходимое продолжение и завершение, в антропологии Православия входит «Аскетическая антропология».

Аскетическая антропология

Исихастская традиция (см. ИСИХАЗМ) складывается с первых шагов христианского монашества, как одно из двух его русл, развивающее отшельническую, «пустынножительную» аскезу (в отличие от общежительной). Мы выделяем это русло, поскольку именно в нем аскеза конституируется как феномен, в котором реализуется особый тип антропологии, антропологическая стратегия или модель, имеющая обожение своим телосом. Аскетическая практика должна здесь носить особый характер, поскольку ее цель и смысл онтологичны: устремляясь к обожению, она должна затрагивать фундаментальные предикаты человеческого существования, сам род бытия человека. Иными словами, она направляется к границе горизонта человеческого существования: является практикой антропологической границы. Как таковая, она входит в сферу мистического опыта, является мистико-аскетической практикой. Эти определяющие черты присущи, однако, не одному исихазму: они характеризуют класс явлений, именуемых духовными практиками.

Духовная практика — методически выстроенный процесс ауто-трансформации сознания и всего существа человека, направляемый к антропологической границе. Такой процесс обычно членится на стадии-ступени, в строгом порядке восходящие от вводных этапов приуготовляющего очищения к некоторому «высшему духовному состоянию», несущему в себе телос всего процесса и отражающему специфику данной практики. Продвижение процесса осуществляется с помощью методик, выполняющих две задачи: концентрацию внимания (вспомогательная задача) и фокусирование энергии, подчинение всех активностей человека достижению «высшего духовного состояния» (главная задача). Но выход к антропологической границе не осуществим чисто управляемым путем, как последовательность заданных операций; ключевую роль на высших ступенях процесса играют факторы спонтанности, лежащие вне контроля сознания.

Описанная парадигма охватывает древние школы Дальнего Востока (классическая йога, тибетский буддизм, дзен и др.), исламский суфизм, православный исихазм; к ней тесно примыкают некоторые направления мистики, в частности, неоплатонизм; с ней отчасти граничат древние и современные психотехники, методики продуцирования экстатических и иных измененных состояний сознания. Для традиционной антропологии духовные практики были явлением маргинальным, сродни аномалии и патологии; но адекватное понимание их требует иной антропологии, ибо в них изначально заложен свой оригинальный антропологический подход. Человек здесь рассматривается как, прежде всего, энергийное образование (конфигурация, «тело»), совокупность разнообразных энергий — нравственно-волевых движений, умственных помыслов, телесных импульсов… — и по отношению к такому подвижному, пластичному образованию оправдана стратегия онтологической трансформации, достижения антропологической границы путем некой особой перестройки энергийных конфигураций. Итак, для энергийной антропологии, духовная практика — центральный концепт; но такая антропология покуда не развита: анализ энергийных конфигураций в антропологии требует нового понятия энергии, которое соответствовало бы «энергиям» исихазма, «дхармам» йоги и т.п.

В Издательстве Московской Патриархии вышла в свет книга кандидата богословия, доцента Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета и Сретенской духовной семинарии протоиерея Вадима Леонова «Основы православной антропологии». На сегодняшний день это единственное пособие по данному предмету. Но труд, рассматривающий базовый спектр антропологических тем и дающий богословское обоснование ключевых антропологических идей Православия, важен и для светской науки, накопившей немало некорректных, а зачастую и глубоко ложных теорий и гипотез, касающихся феномена человека. В интервью порталу Православие.ru протоиерей Вадим Леонов, преподающий в магистратуре Сретенской духовной семинарии курс православной антропологии, рассказал об этом предмете, введенном в учебный план в текущем году.

― Пастырь приводит людей к Богу, поэтому ему крайне необходимо знать, Кто есть Бог и каков путь к Нему, но также знать и того, кого он ведет к Богу, ― человека. При этом знать человека и таким, каким его Бог создал, то есть чистым, идеальным, и в том реальном состоянии, в котором он находится, ― греховным, поврежденным страстями.

Пастырь, который не знает, каким должен быть человек, каким образом человек изменяется к лучшему; пастырь, который не знает духовных механизмов деградации человека, ― неспособен реально изменить, посодействовать духовному преображению своего пасомого. Поэтому изучение христианской антропологии крайне необходимо для пастырского служения. В качестве подтверждения этого положения укажу на книгу святителя Феофана Затворника «Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться». Это письма владыки Феофана своему духовному чаду, где святитель последовательно излагает путь духовной жизни. Первые 22 письма ― это, по сути, краткий курс христианской антропологии. И только потом святитель объясняет своему чаду, как надо бороться со страстями, что такое молитва, как усваивать добродетели. И это правильно. Я считаю, что и современные пастыри именно таким образом должны подготавливаться к своей будущей деятельности.

― Эта богословская дисциплина сформировалась в середине XX века. Она выделилась, прежде всего, из догматического богословия, отчасти пересекается с аскетикой, патрологией, агиологией, нравственным богословием. И цель у нее простая, но очень важная ― системно изложить церковное богооткровенное учение о человеке, его природе, личности и способе существования. Эта цель пока еще не достигнута, потому что сокровенное знание о человеке представлено во множестве сочинений, но ― бессистемно. И людям, имеющим богословское образование, с большим трудом при чтении даже святоотеческой литературы удается составить целостное представление о том, кто есть человек, к чему он предназначен, как он может стать лучше.

― Прежде всего, конечно, Священное Писание. В общем же ― Божественное Откровение. Божественное Откровение нам явлено, помимо Священного Писания, еще и в постановлениях Вселенских Соборов, которые Духом Святым изрекали истины, в творениях святых отцов, особенно если по какому-либо вопросу имеется так называемый consensus partum. Обобщая, можно сказать, что мы черпаем антропологические знания из Священного Предания Православной Церкви. А Священное Предание ― это опыт жизни в Духе Святом, хранимый и передаваемый в Церкви из поколения в поколение.

― К сожалению, с публикацией работ по христианской антропологии пока еще не так хорошо обстоят дела, но, тем не менее, действительно, уже есть ряд весьма примечательных и важных работ. Прежде всего, это работа архимандрита Киприана (Керна) «Антропология святителя Григория Паламы», изданная в середине XX века и сначала защищенная как магистерская диссертация, а затем распространенная отдельной книгой. Затем я бы выделил некоторые работы современных авторов вне России: преподобного Иустина (Поповича), Жана-Клода Ларше, Панайотиса Мневаса, Георгия Мандзаридиса, архимандрита Иерофея (Влахоса). Мне кажется, они заслуживают внимания, большинство из них переведены на русский язык и доступны современному читателю. Я считаю, что труды этих авторов нужно обязательно изучить тому, кто серьезно интересуется христианской антропологией.

― Если говорить о современном человечестве, то, мне кажется, первейшая ― это так называемая гуманитарная, нравственная проблема. Дело в том, что современное человечество в своем развитии не учитывает нравственное основание своего бытия, нравственные законы существования. Физические, физиологические ― да, их активно изучают различные сферы наук. И они учитываются, но результат все равно отрицательный: люди гибнут, болезней становится больше. Экологические, духовно-нравственные проблемы только возрастают. Это говорит о том, что настоящая сфера изучения человека не соответствует его реальному потенциалу и внутренним запросам. Вот здесь-то как раз христианская антропология и могла бы сказать свое веское слово, объяснив, что человек ― это существо, достойное высокой почести и уважения только тогда, когда он, человек, имеет единство с Богом. Только тогда он способен реализовать свой внутренний величайший потенциал. Если же этого единства нет, то он обречен на бледное и ущербное существование, которое, по сути, является человекообразным, но не человеческим. Это и есть проблема: человек не понимает сути своего предназначения, смысла своего бытия. Вспомните, как пророк Давид говорит: «Человек в чести сый не разуме, приложися скотом несмысленным и уподобися им». Человек, будучи в чести, этого не понимает и уподобляется животным ― это и есть антропологическая проблема, которая существовала как во времена пророка Давида, так и в наши дни.

― Светская антропология возникла в европейской науке в XVIII веке в эпоху философов-энциклопедистов, и она сразу же разделилась на два направления. Одно пытается охватить человека во всех аспектах его бытия, быть некой целостной наукой о человеке, учитывающей и его психологию, и физиологию, и духовные запросы. Эта антропология в некоторой степени развивается на Западе ― в Западной Европе, в США ― и по сей день. Другое направление светской антропологии сформировалось в начале XX века и активно развивалось на территории СССР и Восточной Европы как этнология, то есть исследование человека только в плане морфологии (структуры его физиологии), сопоставительного анализа различных народов. Это направление, на мой взгляд, уже почти что изжило себя. Здесь человек воспринимается лишь во внешнем аспекте бытия.

― Мне пока не приходилось преподавать христианскую антропологию в светских вузах, но я часто встречаюсь со светскими людьми на богословских курсах, где они изучают, в том числе, христианскую антропологию ― и с огромным интересом. Более того, я преподаю светским слушателям и догматическое богословие, и христианскую антропологию, и вижу, что именно разделы христианской антропологии для них самые интересные. И мне кажется, что как раз это богословское направление наиболее востребовано в светской среде, потому что человек, даже приходя в Церковь, прежде всего, пытается понять самого себя, ответить на вопрос: кто я есть? И именно в связи с внутренними проблемами пытается понять, кто есть для него Бог. Да, человек эгоистично рассматривает Бога как некое такое «средство» для познания себя, для решения своих проблем. Христианская антропология как раз может выровнять, исправить это представление и от правильных рассуждений о человеке привести к богопознанию и преображению.

― Преподавать христианскую антропологию как некую такую, я бы даже сказал, просветительскую дисциплину, на мой взгляд, необходимо и полезно было бы в светских вузах. Другое дело, что при развитии христианской антропологии как богословской дисциплины требуется, конечно, прежде всего, богословская школа, потому что для этого необходима и высокая степень воцерковленности, и опыт богословских знаний, которые у людей светских в светских вузах отсутствуют или недостаточны. Поэтому давайте разделим эти два направления ― преподавание и развитие христианской антропологии: преподавать можно везде, а развивать нужно именно в богословских школах.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *