Православие и культура

Православие и культура

Понятие культура, к сожалению, часто воспринимают как широту и объём знаний. Если человек читал Шекспира и Данте, имеет понятие о живописи, умеет хотя бы читать на иностранных языках, то он считается культурным. То есть культуру отождествляют с образованием. На самом деле культура происходит от слова «культ», а культурность зависит от того, насколько ты заповеди Бога исполняешь. Апостол Павел говорил: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая, или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто»

(1 Кор. 13, 1. 2).

В Православии и некогда во всей России под словом «культура» всегда понималась именно любовь к ближнему. Если неграмотный крестьянин, как добрый самаритянин, помогал и давал приют совершенно не знакомому человеку, — это был культурный человек. В русской деревне было принято здороваться с каждым встречным, и это было культурно. Культура — это боязнь оскорбить неосторожным словом или поступком окружающих людей. Культура — это прежде всего уважение к ближнему.

И если вы посочувствуете, пожалеете человека, пусть даже вам неприятного, вы проявите христианскую любовь к ближнему. И ваше сочувствие не обязательно должно выражаться какими-то внешними действиями или словами. Если вы хотя бы мысленно пожелаете ему исправления, то проявите христианскую, православную заботу о нём.

Потому, если православную культуру в школе преподаёт культуролог, для которого Православие — одна из многих религий, он стремится, чтобы его слушатели знали предмет, как историю, физику, биологию и т.п. Религиозное же образование ставит своей целью привести детей к Божией любви.

Боятся православной культуры не только сторонники других религиозных конфессий, но и бывшие коммунисты и атеисты. Ведь семьдесят лет борьбы с религией не могут пройти бесследно. И эти пережитки безбожного времени ещё долго будут сказываться даже там, где мы этого не ожидаем. Многие такие люди, даже объявляя себя верующими, веру свою ничем не проявляют.

Удивляет иногда поведение некоторых родителей. Они готовы послать своих детей в православную школу, но при этом сами остаются безразличными к вере, а то и посещают какую-нибудь протестантскую секту или увлекаются оккультизмом.

Мне приходится иногда беседовать в воинских частях с солдатами. К сожалению, странное отношение к вере можно наблюдать со стороны командиров. Офицеры иногда заявляют, что они сами неверующие, но такие беседы для солдат полезны: они улучшают дисциплину, уменьшают дедовщину и т.п. Но ведь солдаты — не дети и не наивные простецы. В конце концов они начнут воспринимать подобные беседы, как когда-то всем надоевшие политзанятия. Русский философ ХIХ века Юрий Самарин говорил: «Вера по существу своему несговорчива, и в сделки с нею входить нельзя. Нельзя признавать её условно, в той мере, в какой она нам нужна для наших целей, хотя бы и законных. Вера воспитывает терпение, самопожертвование и обуздывает личные страсти — это так; но нельзя прибегать к ней только тогда, когда страсти разыгрываются, и только для того, чтобы кого-нибудь урезонить или пристращать расправою на том свете. Вера — не палка, и в руках того, кто держит её, как палку, чтоб защищать себя и пугать других, она разбивается в щепы. Вера служит только тому, кто искренне верит; а кто верит, тот уважает веру; а кто уважает её, тот не может смотреть на неё как на средство. Требование от веры какой бы то ни было полицейской службы есть не что иное, как своего рода проповедь неверия, может быть опаснейшая из всех по её общепонятности». По мнению Ю. Самарина, такая казённая проповедь веры привела к распространению в России житейского безверия, когда веру стали использовать в практических, сугубо материальных целях.

Можно ли пробудить в бывших атеистах хотя бы интерес к вере, к Православию? К счастью, большинство из них не являются фанатиками. Они не верят только потому, что так воспитаны и не приучены обращаться к Богу. Поэтому стоит обратиться к основам, к самим истокам религии вообще. Почему люди верят в Бога? Во времена научного атеизма нам говорили, что человек придумал богов, потому что боялся стихийных сил природы и своей зависимости от этих сил. Объяснение примитивное, унижающее человека и к тому же нелогичное. Ведь человек не просто придумал Бога или богов, но служил им, приносил жертвы, молился, совершал различные обряды. И делал это на протяжении многих тысяч лет. Если бы эти действия человека, его служения Богу были безответными и не давали бы результатов, вряд ли эти служения продолжались бы так долго. Значит, был ответ Бога, который человек чувствовал, то есть была связь человека с Богом. Человек знал, что Бог ответит на его просьбы, на его молитвы и служение. Но отступая от Бога, нарушая Его законы, накапливая свои грехи, человек по прошествии веков постепенно утрачивал это чувство, и вера его слабела, а служение становилось всё менее искренним. И Христос говорит: «Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле» (Лк. 18, 8).

Святые отцы Церкви называли это чувство духовным, Божественным чувством присутствия Божия. Приведу и слова выдающегося хирурга, профессора В.Ф. Войно-Ясенецкого, святителя Луки, архиепископа Крымского и Симферопольского. Кому, как не профессору медицины, знать человеческий организм, знать его биологию, физиологию, психологию, Он говорит: «Я полагаю, что несомненные факты психического порядка… обязывают нас не только допустить возможность обострения наших пяти чувств, но и прибавить к ним сердце как специальный орган чувств». То есть орган восприятия духовного чувства — сердце. Об этом говорится и в святоотеческих творениях Церкви, и в священных книгах не только христианской религии. Как важны и понятны слова Христа: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5, 8).

Чувство это есть в разной степени в каждом человеке, но особенно чисто и сильно оно у детей. Поэтому Христос говорит: «Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Мф. 18, 3). Очень важно с первых дней жизни ребёнка поддерживать и укреплять в нём это чувство сначала личным примером родителей, а затем и обучением в школе.

Духовное, Божественное чувство связывало человека, как часть природы, со всеми творениями её. Недаром христианские подвижники приручали диких зверей, могли предвидеть события, т. к. знали Божественный закон, по которому существует этот мир.

Кстати следует сказать, что проблема влияния религиозного чувства, молитв и обрядов на здоровье человека у нас совершенно не исследовалась. Думаю, что в этом отношении мы сильно отстали от западного мира, и это используется средствами западной пропаганды чаще всего в своих далеко не благородных целях.

Трудность преподавания Православной культуры и восстановления традиций заключается ещё и в том, что постоянно приходится сталкиваться с понятиями и стереотипами, заложенными в нашем обществе за 70 лет безбожия. В те времена образцом поведения и формирования общественного мнения были средства массовой информации: телевидение, радио, кино, театры и т.п. Поэтому сейчас наши люди оказываются незащищёнными от пропаганды пошлости, жестокости и разврата, которые преобладают в наших СМИ.

Многие поколения советских людей воспитывались на сказках Г.Х. Андерсена. Но для наших детей сказки Андерсена давались со значительными купюрами. Всё, что могло навести детей на мысль о Боге, из текстов исключалось. Например, в сказке о снежной королеве сестра Герда попала в её замок и спасла брата Кая с помощью молитвы «Отче наш». И когда они вдвоём вернулись домой, то застали бабушку за чтением Евангелия. У Андерсена даже было указано место из Евангелия: «Если не будете как дети, не войдете в Царство Небесное». Все подобные эпизоды из наших детских изданий были исключены.

Хотя Дания считается в Европе одной из самых атеистических стран, её дети, читающие сказки без сокращений, обладали некоторым иммунитетом против пошлости и разврата, знали, что молитва может помочь. Наши же дети такого иммунитета не получали.

В наше время юноши и девушки пели песни и читали стихи исключительно Владимира Высоцкого, Александра Галича, Иосифа Бродского, Булата Окуджавы. Вот воспитатели наших детей.

Православная вера всегда играла величайшую роль в истории России. Все, и хорошие, и плохие события происходили в прямой связи с тем, как веровал наш народ. Ведь и Октябрьская революция была результатом оскудения веры. Вот как говорит об этом предреволюционном времени известный церковный деятель митрополит Вениамин (Федченков): «…духовная жизнь и религиозное горение к тому времени начали падать и слабеть… Огня не было в нас и окружающих. Пример о. Иоанна Кронштадтского был исключением, но он увлекал преимущественно простой народ. А «высшие» круги — придворные, аристократы, архиереи, духовенство, богословы, интеллигенты — не знали и не видели религиозного воодушевления.

Как-то всё у нас опреснилось…, мы перестали быть солью земли и светом мира. Нисколько не удивляло меня ни тогда, ни теперь, что мы никого не увлекали за собой: как мы могли зажигать души, когда не горели сами?!».

И сейчас лишь укрепление веры, восстановление традиций может, если не возродить великую Россию, то хотя бы замедлить её окончательный развал и падение. Закончу словами известного патриота, безвременно ушедшего митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычева): «Пора признать, пока мы не восстановим традиционные нравственно-религиозные ценности, пока не остановим пропаганду насилия и разврата, пока не начнём воспитывать в россиянах чувство национального единства вместо нынешнего духа наживы — никто не сможет гарантировать, что трагедия не повторится вновь. Времени остаётся всё меньше и меньше. Дай Бог, чтобы на этот раз хватило мудрости и веры, чтобы избежать окончательной гибели России и русского народа».

Доклад: Православная культура — предмет, открывающая свет

Игум. Георгий (Шестун)

Говоря о православной культуре, мы должны понимать, что она основывается на двух началах. Первое – это Божественное откровение. Читая Священное Писание мы не всегда даем себе отчет в том, что Сам Господь разговаривает с нами на нашем языке, Господь даровал нам слово, и через этот дар мы получили возможность Богообщения. Свидетельством этого и является Божественное Откровение, выраженное человеческим языком. Значит, человеческий язык может выражать Божественное Откровение. Божественное Откровение может быть явлено и в звуке, и в краске, и в традиции жизни. Православная культура – это выражение Божественного человеческими средствами, это тот духовный опыт внутреннего Богообщения, который мы можем выразить в музыке, живописи, в слове, в архитектуре, в своем образе жизни.

Второе начало – это Боговоплощение. Христос – воплотившийся Бог. Бог, Который принял «зрак раба». Бог, Который смирил Себя до твари, вошел в тварный мир, чтобы спасти его, спасти род человеческий. Во Христе произошло соединение Божественного и человеческого. Это значит, что соединение Божественного и человеческого может произойти и в жизни каждого человека. Человек может подняться до такой высоты. Мы обретаем это соединение в церковном мире. Поэтому вне Церкви мы не можем быть культурными, не можем быть вдохновенными, мы не можем быть спасенными.

Вне Церкви жизни нет, есть только смерть. Главное, что потерял человек, оторвавшись от Бога, – жизнь. Он потерял источник жизни. Когда Господь давал людям в раю заповедь о том, что нельзя срывать плодов с дерева познания добра и зла, Он предостерег: «Смертью умрете». То есть можешь жить по своей воле, идти путем собственного познания этого мира, а не путем Божественного Откровения, но при этом ты смертью умрешь. Человек, сорвав плод, получил смерть. Спасение – это преодоление смерти. Христос пришел соединить Божественное и человеческое и вернуть нам источник жизни. Мы обретаем жизнь, а вместе с ней обретаем истинное богословие и истинную культуру. Культуру любви, культуру жизни, культуру Божественную. Вне Церкви мы не можем это осуществить, а значит вне Церкви – культура умирания, культура смерти. Посмотрите, до чего дошла сегодня философия: до мысли, что человек рождается, чтобы умереть… Все страдания бессмысленны. Это философия умирающего человека, а богословие – это радость человека, воскрешающая и оживляющая. Впереди не смерть, а радость, и человек не стареет, а взрослеет. Все самое интересное впереди.

Главная задача православной культуры заключается в том, чтобы человек увидел Божественный Свет во всем, что его окружает. Главная наша задача в области воспитания – привести ребенка к жизни, а не к смерти, что означает – воцерковить его. Все боятся, что в школе этого делать запрещено, но нужно понимать, что ребенок живет в семье, в Церкви, в школе, в социуме, и каждая из этих сфер должна заниматься своим делом. Воцерковление ребенка – дело совсем не школы, а семьи и Церкви. Задача школы – просвещение ребенка. Но при этом необходимо, чтобы образовательное пространство не противоречило традициям народа, традициям семейного воспитания.

Сейчас возникает конфликт, когда народ обращается к вере, к своей традиции, а система образования держится за атеизм – противоестественный мировоззренческий взгляд. Мы должны понимать, что система образования – это сама жизнь ребенка, в которую постепенно входят какие-то учебные заведения: детские сады, школы, вузы. Не ребенок идет в школу, а школа входит в жизнь ребенка. И педагоги должны думать, с чем они входят в его душу, в его сердце, в его ум. Должны понимать, что он пришел не «чистым листом», а пришел из семьи, из народа, из социума, из мира культуры, в котором он воспитывался. И главная задача в том, чтобы этот мир ребенка не разрушался, а укреплялся и обогащался.

Школа должна открывать ученику мир радостный, спасительный, мир благодатный и духовный. Человек всегда предпочтет пить из чистого колодца, а не из грязного. Он естественно тянется к этому. Есть такая пословица: к пустому колодцу люди не ходят. Люди идут в храмы, в монастыри, люди хотят получать богословское образование. Ведь не бывало никогда, чтобы открыли богословский факультет и студентов туда загоняли насильно. Они сами идут. За обучение на коммерческих факультетах даже платят деньги. У людей есть жажда, и эту жажду надо утолить. Предмет «Основы православной культуры» дает возможность понять культуру, которая в школе уже изучается. Почему падает интерес к литературе, к живописи? Потому что дети не понимают, о чем говорит, о чем размышляет писатель, отчего герой страдает. Потому что дети не знают языка этой культуры. Когда в государстве была православная среда, не было необходимости этот предмет изучать. Ребенок знал все с детства, а так как сейчас нет этой среды, то учителя столкнулись с трудностями. Пытаясь изучать русскую литературу, русскую живопись, они понимают, что ребенку невозможно это преподавать. Он не знает таких понятий, как «Бог», «совесть», «стыд», «грех», «целомудрие», «страдания», «скорби», «иерархия», «почитание», «послушание» и т.д. Он не понимает, почему люди так жили. Почему-то система нашего образования, фактически введя православную культуру на уроках литературы, истории, живописи, музыки, не дает языка для ее понимания.

Это можно объяснить только идеологическими мотивами. Дело даже не в законах, а в людях. Помните, Моисей сорок лет водил народ по пустыне, чтобы умерли те, кто привык жить в плену. Когда умерли все эти люди, остальных он вывел в Землю Обетованную. Потому что тому, кто привык жить в плену, в неволе, в рабстве, очень трудно освоить другую, свободную жизнь. Мы сталкиваемся, наверное, с этим парадоксом: надо ждать, пока пройдет сорок лет. Ждать, когда те люди, которые жили в плену атеизма, сдадут свои позиции. Но в общем-то время показывает, что все идет быстрее.

Мне приходится читать курсы лекций по православным предметам в светских вузах. Эти курсы всегда лично ориентированы. Православие обращается конкретно к человеку, к его душе. И человек должен ответить на те вопросы, который ставит перед ним Православие. Приведу один из последних примеров. Когда речь зашла о монастырях, о монашестве, студенты стали говорить: «Как же можно уйти, бросить все?» Тогда я попросил их перечислить, что именно нужно бросить, какие удовольствия, радости есть в миру, про которые вы можете сказать, что без этого обойтись не сможете никогда. И все замолчали, они думали минут пять, и после этого так и не смогли ничего назвать. Мне пришлось самому перечислять «блага современного мира». «Что вы бросите? – спросил я студентов, – Ночные клубы, дискотеки, блуд, разврат, непотребство, непослушание, самоволие, желание жить в угоду страстям и греху». Они сидели, слушали и молчали, и опускали головы с каждым словом все ниже. Оказалось, на самом деле, в этом мире нет ничего такого дорогого, чтобы они могли твердо сказать: «Вот это ценное, это я бросить не могу». Тогда я стал перечислять, что человек получает в Церкви: благодать, молитвы, чистоту, целомудрие, – он получает путь к святости, Божию помощь, вдохновение. Так стоит поменять одно на другое? В мире нет такой ценности, к которой человек мог бы так привязаться, что не смог бы без нее жить. Нет для человека ничего в мире спасительного. Только Христом спасаемся, только Богом. Это был очень важный момент, когда студенты поняли, что у них в жизни нет ничего такого, за что можно было бы отдать жизнь.

Философ Иван Ильин пишет об этом, что если в жизни человека нет ничего ценного, ради чего он готов умереть, то эта жизнь бессмысленна. Православие дает эти ценности, дает такое богатство человеку, что он за это готов идти на смерть. Он понимает, например, что такое Отчизна, что это не просто какая-то земля, как некоторые демократы сейчас говорят: «Где хорошо, там и Родина…».

Иван Ильин говорил о том, что как только из коммунизма будут извлечены последние крохи христианства, он рухнет. Так и произошло. Пока при коммунизме был моральный кодекс, патриотизм, пока была семья, почитали старших – он стоял. Душа человека была упокоена на таких фундаментах, которые были по сути христианскими, они были взяты из прошлого. Коммунисты, разрушившие традицию, построили новое из корней именно этой традиции. Во время так называемой перестройки были разрушены даже и эти основания, и когда не осталось ничего, тогда и возобладали западные взгляды, что жизнь – это высшая ценность. Но наш человек не может это принять. Когда мне говорят: «Как хорошо: жизнь – высшая ценность», я спрашиваю: «А если за Отечество надо воевать и погибать, ты будешь жизнь свою спасать, дезертиром станешь?» Говорить, что жизнь – высшая ценность, это глупость великая для русского человека. У русского человека есть очень много того, за что он готов отдать свою жизнь: за Отечество, за детей своих, за свои взгляды, идеи, за веру! Если нет в жизни ценности, за которую ты готов отдать свою жизнь, то ради чего тогда ты живешь? Зачем тебе эта жизнь?

Иван Ильин говорит, что в жизни человека должно быть понимание, что ты призван в этот мир для чего-то и несешь свое призвание, талант, крест, который тебе дал Господь; что ты предстоишь пред Всевышним, который тебя призвал, отвечаешь перед Ним за это призвание, за эту жизнь. И это наполняет человека высоким духовным смыслом. Но об этом сегодня не говорят. Никто этого детям не рассказывает. Никто не говорит, почему надо чтить традиции, зачем хранить чистоту. Не говорят, что воспитание детей нужно сочетать с сохранением собственной чистоты. Вообще об этом никто не говорит, например студентам, 20-25-летним. Когда начинаешь им рассказывать по сути простые вещи, почему наши люди так жили, у них происходит такая ломка стереотипов, что они первые две-три лекции сидят и смотрят на тебя какими-то безумными глазами. Они вдруг понимают, что все правильно говорится. Возразить нечего. Но живут-то они все по-другому.

ПРАВОСЛАВИЕ И КУЛЬТУРА

Н. К. Симаков

Если внимательно взглянуть на историю развития русской культуры, то легко можно увидеть глубокую и неразрывную связь ее с Православием.

Культура всегда происходит и зависит от культа; об этом не раз писал о. Павел Флоренский,— из него она зарождается, в нем она имеет свои истоки и корни, свой глубинный религиозный замысел. Это хорошо видно из истории ее рождения, которая совпадает со временем крещения Руси. Решающим для судьбы России был именно выбор веры, совершенный Святым Равноапостольным Великим Князем Владимиром. Этот выбор привел русский народ в купель Православия и определил особый религиозный и национальный тип русской культуры. «Культуры индивидуальны,— писал А. В. Карташев,— т. е. национальны и даже конфессиональны. Оно и понятно: творец культуры — душа человека, а душа формируется под сильнейшим влиянием сложившейся религии. Культура Тибета — буддийская, культура Новой Персии — мусульманская, культура Северо-Американских штатов — протестанская, культура русская — культура православная».

Из «Повести временных лет» мы знаем, что не случайно русская душа предпочла Православие другим религиям и верам. Русские послы, направленные князем Владимиром узнать, «кто как служит Богу», придя в Собор Святой Софии в Константинополе (построенный еще при императоре Юстиниане), «были в восхищении, дивились и хвалили службу». Православное Богослужение, на котором они присутствовали, поразило их, оно открыло им горний мир Божий, а собор Святой Софии покорил их своей красотой. Вернувшись домой, послы так рассказали князю о своем решении:

«И пришли мы в Греческую землю, и ввели нас туда, где служат они Богу своему, и не знали,— на небе, или на земле мы: ибо нет на земле зрелища и красоты такой, и не знаем, как и рассказать об этом. Знаем мы только, что пребывает там Бог с людьми, и служба их лучше, чем во всех других странах».

Любовь к Литургии, к Богослужению, к самому культу и храму характерна для русской души и присуща всей русской культуре. В духовной жизни русского народа в течении почти тысячи лет главное место занимало Богослужение. Именно на нем был воспитан русский человек, через него был просвещен верой христовой,— раньше и чаще, чем через книги и духовную литературу. Литургия и Евхаристия дали русскому народу возможность войти в благодатную жизнь Церкви, соединили его с Богом — источником жизни и бессмертия, утолили духовную жажду по горнему миру.

Воспитанный на Литургии, он и саму жизнь свою научился понимать и устраивать литургически, как совместное всем миром, собором, всей землей служение Богу.

Литургична и русская духовная культура. Она направлена не столько на создание новых форм жизни и социальных институтов, сколько на религиозное преображение самой жизни, всего космоса, на исцеление во Христе всей твари, раненой грехом и страдающей под гнетом смерти и дьявола.

Поэтому устремление русского духа направлено на воцерковление всего мира, на соборное единство всего человеческого рода по образу и подобию Святой Живоначальной Троицы.

Это главное чаяние русской души и культуры, может быть, лучше всего сумел выразить своей жизнью печальник земли русской Преподобный Сергий Радонежский. По словам его жизнеописателя, Преподобный «поставил храм Троицы, как зеркало для собранных им в единожитии, дабы взиранием на Святую Троицу побеждался страх перед ненавистной раздельностью мира», «да будут все едино как Ты, Отче, во Мне и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино — да уверует мир, что Ты послал Меня» (Иоан. 17, 21).

Образ единосущной и нераздельной Святой Троицы стал самым сокровенным идеалом русской духовной культуры.

Этот идеал нашел свое воплощение в богословии, в иконописи, начиная со знаменитой иконы Святой Троицы Андрея Рублева, а позднее и в русской мысли от Ивана Киреевского до о. Павла Флоренского и Владимира Лосского.

Любовь народная к Храму Божиему нашла свое воплощение и в строительстве многочисленнейших храмов, соборов, церквей, буквально покрывших собою всю русскую землю.

Начиная со Святого Равноапостольного Великого Князя Владимира — Крестителя Руси, многие великие князья, такие, как Ярослав Мудрый, Андрей Боголюбский уже в Киевский период с большой любовью строят соборы и храмы на Руси.

Все слои общества принимают участие в этом строительстве.

Русская культура была прежде всего храмовой. Каждое поколение строило свои храмы. Любовь к храмостроительству не случайна — она выражала глубоко религиозную идею и веру народа, решившего посвятить Богу свою землю.

«Представление о Русской земле как образе Обетованной земли Царства Небесного, Иерусалима Нового (Откр. 21, 1—1), развитие и воплощение этого представления в зримых архитектурных образах и названиях религиозных мест — самая поразительная и захватывающая особенность церковно-богословского и народного сознания Руси X—XVII веков» , пишет прот. о. Лев Лебедев.

Один из первых храмов на Руси — десятинная церковь Успения Пресвятой Богородицы, построенная Святым Равноапостольным Великим Князем Владимиром. По его указанию день ее освящения был внесен в Месяцеслов для ежегодного празднования. Подобно Константину Великому Креститель Руси посвящает град Киев Божией Матери. Пречистая Божия Матерь принимает посвященную Ей русскую землю в свой удел. Русь, а затем Россия становятся домом Пресвятой Богородицы. Об этом впервые повествует нам Киево-Печерский Патерик в житии Преподобных Антония и Феодосия. К ним явились мастера из Византии, которым Царица Небесная повелела построить для себя храм на Руси, дав им свою икону Успения. «И вот увидели мы Царицу и множество воинов при Ней, мы поклонились Ей, и Она сказала нам: «Хочу церковь построить на Руси, в Киеве, повелеваю же это вам, возьмите золота себе на три года», «Я и сама приду посмотреть церковь и в ней буду жить». Дала она нами мощи святых мучеников: Артемия и Полиевкта, Леонтия, Акакия, Арера, Якова, Феодора, сказав нам: «Это положите в основание». Мы же взяли золота с избытком. И сказала Она нам; «Выйдите наружу, посмотрите церковь». И увидели мы церковь на небе, и, вернувшись, поклонились Царице, и спросили: «О, Госпожа, каково имя церкви?» Она же сказала, что хочет ее своим именем назвать. Мы же не посмели Ее спросить: «Как Твое имя?» Она же сказала: «Богородицына будет церковь», и дала нам эту икону, говоря: «Она будет поместной».

Бесчисленные благодеяния излила Пресвятая Богородицы на русскую землю. Она стала Заступницей усердною, молитвенной ходатайницей перед Господом за Россию — сколь много раз Русь была спасена от врагов благодаря Ее предстательству. В годины нашествий и смут русский народ горячо молился перед чудотворными иконами Божией Матери, прося Пресвятую Владычице Ее Державного Покрова. Через многочисленные чудотворные иконы, которые чудесным образом обретались на Руси, Пречистая Божия Матерь являла свое благоволение Русской земле и Свой Покров над нею. Русский народ всегда глубоко верил, что чудотворные иконы Божией Матери защищают рубежи России; Тихвинская — северные пределы Руси, Иверская икона — южные пределы, Почаевская и Смоленская защищают русскую землю на западе, на востоке ограждает и благославляет икона Казанской Божией Матери.

Путешествовавший по России в 1654 году архидиакон Антиохийской Церкви Павел Алеппский писал в своих путевых записках: «В этой стране нет ни одной большой церкви, где бы не было чудотворной иконы Богоматери; мы видели своими глазами как святые иконы, так и чудеса, совершавшиеся от них» .

Православная культура Руси устремлена и ко Христу, и к Богородице. Самое яркое свое выражение, может быть, она нашла в почитании Божией Матери. Все главные государственные, кафедральные соборы Руси в Киеве, Владимире, затем и Московском Кремле посвящались Успению Богородицы. Сам праздник Успения праздновался торжественно как вторая Пасха. Большой любовью русского народа пользовались все богородичные праздники, но особенно среди них выделялся праздник Покрова Божией Матери. Он праздновался как национальный праздник, хотя события, послужившие причиной его возникновения, произошли в Византии; и праздновался он всею русскою землею. Русской культуре, как не единожды отмечалось, весьма свойственен максимализм, радикализм, устремленность к конечным целям, к выявлению истинного смысла и назначения человека. Очевидны и другие ее свойства: русская культура радостна, она наполнена пасхальной радостью Христова Воскресения, в ней нет разъедающего душу скептицизма, нет преобладания резонирующего морализма и законничества, но есть устремленность к Богу и человеку. Ее вряд ли можно отнести к культуре закона, скорее она устремлена к благодати, красоте горнего мира, к Царствию Божию. Вера в Бога рождает в русской культуре глубокую и крепкую веру в человека, веру в то, что никакое зло, никакой грех не может уничтожить в нем образ Божий, вытеснить то, что Отец Небесный замыслил о человеке. Вся русская духовная литература от преп. Нила Сорского и преп. Иосифа Волоцкого, до преп. Серафима Саровского и свят. Игнатия Брянчанинова говорит о высоком предназначении человека, о теозисе-обожении человека, о стяжании им благодати Святаго Духа. «Человек есть Богозданный храм Божества по душе и телу,— пишет Святитель Игнатий Брянчанинов,— «плод правильного, предначертанного Святым Духом подвига — обновление подвижника Божественною благодатию и водворение Христа с Его Отцом и Святым Духом в Его храме — человеке». Каждая культура имеет свой идеал. Более всего одаренный религиозно, русский человек нашел свой идеал в святости, в религиозном служении Правде Божией; на русской земле — в Святой Руси. Святая Русь — это духовный идеал русской культуры и русской народной души, который она стремилась воплотить в жизнь начиная со Святого Равноапостольного Великого Князя Владимира и до наших дней в лице своих многочисленных подвижников и святых. Это делает русскую культуру цельной, глубоко религиозной и личностной. Служение Правде Божией становится характерной чертой народного характера. «Верность правде — самая существенная и дорогая черта человека Святой Руси, воспетая Достоевским и она критерий Русскости» .

В годы лихолетия, нашествий на родную землю завоевателей с Востока и с Запада Святой Благоверный Великий Князь Александр Невский выразит всю глубину православного русского понимания Правды Божией — «Не в силе Бог, но в Правде», скажет он.

Русскую культуру можно назвать культурой благочестия и покаяния. Народный идеал благочестия на Руси включал в себя деятельное милосердие — нищелюбие и слезное покаяние; этим спасалась русская душа от множества грехов и падений. И это легко можно увидеть в русской литературе от знаменитого «Поучения» Владимира Мономаха до «Братьев Карамазовых» Достоевского. «В рай входят святой милостыней,— говорили в старину,— нищий богатым питается, а богатый нищего молитвой спасается». Образ покаяния на Руси более всего выражается в народных покаянных стихах:

Растужилась, расплакалась матушка сыра земля
Пред Господом Богом:

Тяжел-то мне, тяжел, Господи, вольный свет,
Тяжел — много грешников, боле беззаконников!
Речет же сам Господь сырой земле:
Потерпи же ты, матушка, сыра земля!
Потерпи же ты несколько времячка, сыра земля!
Не придут ли рабы грешные к самому Богу
С чистым покаянием?

Ежели придут, прибавлю Я им свету вольного, Царство Небесное,
Ежели не придут ко Мне, к Богу,
Убавлю Я им свету вольного,
Прибавлю Я им муки вечныя,
Поморю Я их гладом голодным.

Древнерусскую культуру X—XVII веков часто называют культурой «великого молчания»; противопоставляют ей европеизированную, секулярную русскую культуру XVIII—XIX веков как время ее расцвета. Однако, при внимательном и непредвзятом рассмотрении можно увидеть, что культура XVIII и XIX веков, оторвавшись от своих корней, православного культа, пережив секуляризацию, вызвала многие болезненные явления, раздвоенность в русской душе. Достаточно вспомнить споры западников и славянофилов, почвенников и нигилистов… Она порождает нескончаемые споры о судьбах России в XIX веке, выявляет тип оторванного от почвы, мятущегося лишнего человека, русского Гамлета, «скитальца с мировой тоской» по словам Достоевского.

Двоеверие, в котором часто обвиняют Древнюю Русь, появляется именно в век обмирщения, во времена разрыва с Православием и Церковью. Древнерусская культура на протяжении 700 лет, с X по XVII век была цельной, религиозной, она воспитывала и воспитала душу народа в лоне Православия. Все взлеты русской культуры на всех этапах ее пути возьмут свои истоки здесь, во внутренней связи с Православием. Церковность — вот самая сильная сторона древнерусской культуры.

«Древняя Русь была сильна простой и крепкой верой, до конца утоляемой в ограде церкви, в ее быте и в ее узаконенном подвижничестве».

Литература

  1. Сборник статей «Влияние Церкви на русскую культуру», Париж, 1956, с. 2.
  2. Изборник. М., 1969, с. 69.
  3. Журнал «Москва», № 1, 1990, с. 165.
  4. Сборник «Тысячелетие Крещения Руси». М., 1989, с. 140.
  5. Памятники литературы Древней Руси. М., 1983, с. 645.
  6. «Земная жизнь Пресвятой Богородицы». М., 1897, с. 260.
  7. Богословские труды, № 29. М., 1989, с. 288.
  8. «Святая Русь и русское государство». П. С. Лопухин, 1963, с. 43.
  9. «Святые Древней Руси». М., 1990, с. 237.

Другие статьи автора:

← Предыдущая статья   |   Выпуск 1 . Содержание   |   Следующая статья →
  |   Следующая статья в этой рубрике →

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *