Послушание в монастыре

Послушание в монастыре

Послушание в монастыре

Монастырь — это обитель для тех, кто ищет спасения. Что такое послушание в религиозной общине? Как оно выполняется? В монастыре существует два порядка – внутренний и внешний. Послушания, которые налагаются, являются внешним порядком жизни и уклада монастыря. Служить монастырю — это особое Божье призвание. Жизнь в монастыре не так трудна, как может показаться. Но не сами труды физические там тяжелы, а именно неимение воли своей. Что прикажут отцы, братья или сестры, то и надо делать в безропотной покорности и вразумлении. А в награду за это Бог дает мир, смирение и внутренний душевный покой. И тем более важно общее послушание, которое содействует избавлению от гордыни. С послушанием приходит смирение от него и бесстрастие, Бог поселяется в душе человека и насаждается благо всякое. Монашеская жизнь требует полного послушания и покорности, поэтому в монастырях царит такая благодать Божья, где обретается безмятежность и спокойствие души.

Послушание лучше жертвоприношения, так как там на заклание идет чужая плоть, а на послушании — воля собственная. За послушание старцу и всякой Божьей заповеди послушник получает великую благодать. Поэтому надо повиноваться наставникам, ведь именно они будут неустанно заботиться о душе своего послушника. Еще мы знаем из Библии, что своя воля первозданных Богом людей изгнала из рая. А покорность Отцу своему снова ввела их в рай. Таким образом, восторжествовало великое послушание и человеку были прощены грехи его.

Послушание. Проповедь

Как же познать волю Божью? Для каждого человека она очень хорошо раскрыта в Священном Писании, познать которое вне Церкви и вне Духа Святого просто невозможно. Превратное его толкование сектантами и отступниками Евангелия приводит этих бедных людей не ко спасению и Богу, а к полной погибели. Для каждого человека Евангельские проповеди являются своего рода источником, утоляющим жажду. Ответы на разные животрепещущие вопросы можно найти только в них. Они могут выполнять функцию ограждения, ориентируясь на которое, человек никогда не собьется со своей дороги.

О дне памяти иеромонаха Павла (Троицкого) я узнал совершенно случайно. Оказывается, в храме святителя Николая в Кузнецах каждый год в начале ноября собираются люди, которые через письма получали слова наставления и поддержки от старца-затворника. Протоиереи Владимир Воробьев, Александр Салтыков и Димитрий Смирнов с большой теплотой отзываются о человеке, которого они никогда не видели, но который оказал на жизнь каждого из них огромное влияние.

О своем уникальном опыте общения со старцем Павлом согласился рассказать протоиерей Димитрий Смирнов, который принял меня у себя в храме святителя Митрофана Воронежского.

— Отец Димитрий, все духовные чада иеромонаха Павла (Троицкого) вспоминают с большой любовью о духоносном старце. В глаза отца Павла почти никто не видел, но о его духовной поддержке написаны книги. Вы были духовным чадом старца. Что это был за человек?

— Вот уже почти 2000 тысячи лет никто не видел Господа нашего Иисуса Христа. Только в отдельных, чрезвычайно редких видениях. Старец Силуан видел Христа одну секунду. Что же тут такого? Отца своего родного я не видел уже 25 лет. Но я же не перестаю его любить. И дня не проходит, чтобы я о нем не думал или не говорил. Помяну его — и на душе уже создается атмосфера любви, атмосфера очень сильных воспоминаний. Так что совсем необязательно кого-то видеть. То есть, конечно, это было бы и неплохо, но жизнь устроена так, что мы расстаемся.

— Однажды вы сказали, что воспоминания тех, кто общался с отцом Павлом, и следственные дела из архивов ФСБ свидетельствуют о его подлинной святости. В чем заключалась эта святость?

— Благодать Святого Духа сообщала ему о том, какие действия грядут со стороны НКВД. И отец Павел мог таких встреч избегать. Под свидетельством я имел в виду знание чего-то наперед.

В комнате, в которой мы беседуем, очень много икон, картин. Здесь очень тихо. Время, как это всегда бывает в момент важной беседы, как будто остановилось. Отец Димитрий говорит очень медленно. Беседа об отце Павле, впрочем, как и любая беседа на духовные темы, требует особой сосредоточенности. Отец Димитрий вспоминает о давно минувших событиях. Он, как и некоторые другие священники, переписывался с отцом Павлом (Троицким). Поразительно, что иногда отец Павел присылал свои ответы ещё до того, как его об этом спрашивали.

Иеромонах Павел (Троицкий). Фотография из следственного дела

— Отец Димитрий, однажды старец Павел отговорил вас покупать дом в Немчиновке. Можете рассказать об этом эпизоде?

— Сейчас я уже плохо помню детали: просто хотел купить какой-нибудь дом или дачу, чтобы моя семья могла отдыхать на свежем воздухе. Однажды я ехал на электричке в Отрадное, и увидел на столбе объявление о продаже дома. Я взял этот адрес, а потом туда подъехал. И оказалось, что мне все очень подходит: половина домика недалеко от станции.

И просили как раз ту сумму, которая у меня была. Я спросил о покупке у отца Павла, и он написал: «Отцу Димитрию покупать никакой дом не надо». И подчеркнул двумя чертами. Я поехал к хозяйке и сказал: «Извините, обстоятельства изменились. Я не смогу его купить». Она очень расстроилась, потому что все уже было готово для продажи.

А через некоторое время умерла одна наша лежачая прихожанка, к которой мы ходили, чтобы её причащать. Я даже помню, как соборовал ее в два часа ночи. Она была уже в агонии, а я говорю: «Лена, если ты меня слышишь, подними правую руку». Она подняла. Я говорю: «Отпусти, теперь левую». Она была в сознании, хоть и при смерти. Пособоровал я её, причастил, а через 2 часа она умерла. И оказалось, что она завещала мне свой дом в Подмосковье. Это, конечно, дальше, чем Немчиновка, но место просто замечательное. Домик на тот момент был сгнившим: из углов, что называется, было видно небо. Бабушка эти углы затыкала тряпками и проводила там всё теплое время. А в холодный период ее перевозили в Москву. Я начал этот дом чинить, а пока его чинил, он развалился. Пришлось строить практически новый — из старого осталось процентов 10. Работа затянулась на 2 года, зато у меня теперь есть дом в очень хорошем месте. Я очень благодарен за это отцу Павлу.

А Немчиновка теперь — совсем не то, что было раньше. Зато та деревня, в которой у меня домик, — по-прежнему деревня. И в этом смысле так даже лучше.

— А как правильно выстраивать отношения с духовником? Вы общались через письма с духоносным человеком. А чему этот пример может нас научить?

— Как вы чтите память отца Павла?— Понимаете, здесь нет каких-то методик, нет алгоритма. Я думаю, у отца Павла были со всеми разные отношения — в зависимости от самих людей. Письма он писал индивидуально, и они сразу проникали в самую душу. Никому и в голову не приходило поступать иначе. Я даже думаю, что если отец Павел видел, что человек не выполнит того, что надо, он ничего ему по этому поводу и писать не стал бы. На подобные вопросы он и не отвечал, зная немощь людей. Отец Павел хорошо чувствовал каждого из тех, кто к нему обращался. И с ним, как и со всяким духовником, отношения были уникальными. Это нельзя на что-то спроецировать.

— Мы собираемся в день его предполагаемой кончины и служим Литургию, затем панихиду, вечером ещё собираемся. И открывается что-нибудь новое, с ним связанное. И мы это оглашаем. Про отца Павла очень хорошая книга написана. Каждому советую с ней познакомиться.

— Это книга, которую составил отец Владимир Воробьев?

— Да. У него больше всего писем от отца Павла. Еще старец много писал отцу Всеволоду Шпиллеру. Переписка с ними наиболее обширна. Отец Владимир нас, собственно, и познакомил. Он сначала спрашивал. И если отец Павел был не против, то давал разрешение, и мы начинали к нему обращаться.

— Получается, что через общение с иеромонахом Павлом (Троицким) возникла дружба между известными московскими протоиереями — Всеволодом Шпиллером, Владимиром Воробьевым, Александром Салтыковым и вами?

— Безусловно. Я даже уверен, что именно отец Павел нас сплотил. И по его молитвам мы вместе. Какие-то разногласия всегда в жизни бывают, но то, что нас связывает, гораздо важнее всех разногласий, сложенных вместе и помноженных на сто. Гораздо важнее. Это сильнейший факт. Можно сказать, что не мы отца Павла избрали, а он нас. Он же дал благословение на то, чтобы вступить с ним в переписку. Он нас не исповедовал. Никто из нас никогда его не видел, даже отец Всеволод. Это, конечно, очень редкое и уникальное общение.

— И глубокое.

— Да, и глубокое, потому что оно определило на многие десятилетия и нашу жизнь, и нашу сплоченность, и деятельность каждого из нас на своем поприще. Я думаю, что эта деятельность принесла обильные плоды по молитвам отца Павла. Он это видел и благословлял.

— Пока батюшка не прославлен, служатся панихиды. Но ведь есть его почитание?

— Отец Владимир приложил большие усилия для этого прославления. Но сам отец Павел как-то сказал, что не хотел являть себя миру. Это при том, что он, согласно живому преданию, был монахом Данилова монастыря в эпоху архиепископа Феодора (Поздеевского). Отец Павел сказал, что хочет разделить участь всех безвестных узников, умереть в безвестности.

По поводу канонизации существуют различные искушения. Он не хотел в этом участвовать, и я это очень глубоко разделяю. Для меня совершенно неважно, канонизирован человек или нет. Так, изображение Цесаревича Алексия мы создали в нашем храме ещё до того, как тот был прославлен. И храм в честь Елизаветы Феодоровны, который у нас за стенкой, мы начали организовывать до ее прославления — и к завершению ее уже прославили. Потому что я твердо верил: с таким житием невозможно не быть прославленным.

Максим Фаюстов. Русский мученик Евгений Родионов

Так что вопрос даты — условный. По крайней мере, никакого сомнения не вызывает его святость. Или, например, Женя Родионов: про него снимают фильмы, пишут картины, стихи и иконы, посвящают ему храмы, хотя Евгений еще не прославлен. Разве это не народное прославление? Если это не народное прославление, тогда расскажите мне, что такое народное прославление. Могила его постоянно в цветах, свечах. Постоянно люди приезжают. И не только в день его памяти, кончины или день ангела. Огромное, бессчетное количество чудес и его молитвенного ходатайства за людей.

У нас нет акта о канонизации преподобного Сергия. Так случилось, была лишь одна народная канонизация. Как и с Семьей Императора Николая Александровича: в какой дом ни придешь — там его иконы, которые издавалась Зарубежной Церковью. Их люди из Америки привозили и ставили у себя. И у меня такая была. А до этого я повесил портрет-фоторепродукцию кисти Валентина Александровича Серова. Прекрасный портрет, просто необыкновенный. Я его даже больше люблю, чем тот, который у меня раньше висел, где Государь в тужурке. Использовал его как икону.

Конечно, все в Церкви должно быть благоговейно и по чину. Если Священноначалие сочтет нужным канонизацию отца Павла совершить… Люди, которые состояли в комиссии, сочли это неуместным. Понятно, что это ни на меня, ни на матушку Иулианию, настоятельницу Зачатьевского монастыря, не может произвести никакого впечатления. У нее родной дедушка канонизирован. Сегодня день его памяти (5.11 нов.ст.).

Священномученик Владимир Амбарцумов. Фотография из следственного дела

— А как зовут дедушку?

— Дедушку зовут Владимир. Очень хороший священник, которого в Бутово расстреляли. Он стал известен своими священническими трудами, его мученичество — не единственное его достоинство. Он отмечен своим истинным православным христианством. Для меня, например, совершенно все равно, служить панихиду или молебен. С точки зрения литургического творчества панихида мне представляется более красивым пением. Да это и неважно: у Бога нет мертвых — все живы. Часть святых канонизирована, еще больше — нет. Так было Богу угодно: Он же через людей творит Свою волю.

А ещё меня утешает, что князь Димитрий Донской был канонизирован спустя 600 с лишним лет после кончины — и ничего: все равно народ его помнил. Его имя даже проходили по истории в советский период.

С протоиереем Димитрием Смирновым беседовал Никита Филатов

Послушничество

Послушничество

После определенного периода трудничества в монастыре, во время которого испытывается твердость намерения всецело посвятить свою жизнь служению Богу, по решению игумена или Духовного собора человек может быть принят в число послушников обители. Для этого трудник подает соответствущее прошение и выражает согласие исполнять устав избранной им обители.

Послушник – это уже член братии, готовящийся принять монашество и проходящий новый этап искуса – проверку, насколько этот образ жизни ему близок, насколько есть к нему призвание. Обычно срок монашеского искуса составляет не менее трех лет, но он может быть сокращен до одного года для тех, кто получил духовное образование или учится на дневном отделении духовного учебного заведения (еще одна причина уменьшения срока – тяжелая болезнь). Испытательный срок может быть и продлен, решение об этом принимает игумен обители – единолично или вместе с Духовным собором.

Следует сразу заметить, что желающий посвятить себя монашескому подвигу не должен быть связан в миру такими обстоятельствами, как оставленные без помощи престарелые родители, семья и не достигшие совершеннолетия дети, долговые и иные гражданские обязательства. Все отношения с миром нужно разрешить до ухода в монастырь.

Живя в монастыре, послушник должен неукоснительно исполнять устав.

При этом он еще до пострига может отказаться от своего намерения и вернуться в мир, не понеся никаких канонических прещений. Помимо занятости на монастырских послушаниях, кандидат на принятие пострига участвует в богослужениях, в Таинствах Церкви. В этот период он находится под особым духовным окормлением самого игумена и назначенного ему духовного наставника.

Во время монашеского искуса особенно внимательно надо следить за собой и своими помыслами и понимать, что именно в данный момент полагается основа всей монашеской жизни. Монашество – особое призвание, особый вид подвига. Обстоятельства прихода в монастырь могут быть разными, но целью монаха всегда является, по слову Евангелия, стремление к нравственному совершенству и стяжание благодати Духа Святого путем оставления мира, отсечения своей воли, путем усиленной молитвы и труда.

Трудовая деятельность послушников и монахов – неотъемлемая часть жизни в стенах монастыря. Послушания, налагаемые на братию, необходимы не потому только, что нужно создавать какие-то материальные блага для поддержания существования. Приходя в обитель, человек приносит с собой и свои страсти, которые являются следствием измененной грехом человеческой природы; пагубные для спасения привычки. Именно через самоотверженный труд тело, а вместе с ним и душа освобождаются от страстей, отсекаются греховные воля и желания, побеждаются гордость, самолюбие и саможаление. «Общее послушание паче всего содействует к избавлению от гордости. На общем послушании человек обучается духовному искусству, если захочет, и когда на вещи смотрит просто…» (преподобный Амвросий Оптинский). И зачастую именно неправильное отношение к послушаниям, налагаемым в монастыре, является причиной того, что человек по наущению врага рода человеческого оставляет этот благодатный и спасительный путь и уходит из обители. Исполнение послушаний – это прежде всего жертвенное служение Богу и братии, во исполнение заповедей Христовых.

Но послушнический труд должен быть постоянно сопровождаем молитвенным деланием, которое является основанием жизни монашеской.

Во время монашеского искуса послушник должен стараться внимательно и деятельно изучать Священное Писание и аскетические творения святых отцов, прежде всего – Поучения аввы Дорофея, «Оглашения» преподобного Феодора Студита, «Лествицу» преподобного Иоанна Синайского, «Руководство к духовной жизни…» преподобных Варсонофия Великого и Иоанна Пророка (начиная с ответа 216), творения преподобного Ефрема Сирина, творения святителя Игнатия Брянчанинова и прочие – с совета и благословения игумена или игумении монастыря.

При принятии в послушники благословляется ношение подрясника. При этом совершается обряд, который называется «перемена риз» или «совлечения мира»: трудник (трудница), положив три земных поклона в Алтаре перед святым Престолом (а трудница перед Царскими вратами) и один поклон игумену (игумении), принимает из его (ее) рук подрясник, монашеский пояс, скуфью и четки. С этого момента он не носит в монастыре мирской одежды.

В некоторых случаях, если это предусматривает внутренний устав монастыря, по благословению правящего архиерея и при письменном согласии послушника может быть совершен чин его облачения в рясу и клобук. После этого послушник именуется рясофорным послушником или иноком, что налагает на него более серьезную ответственность. Покидая монастырь, послушник не имеет более права носить особые одежды, в которые был облачен в период испытания. Игумен монастыря, внимательно наблюдающий за прохождением послушником монашеского искуса и видя его готовность к принятию ангельского образа, сам, или совместно с Духовным собором, письменно представляет кандидата правящему архиерею, испрашивая благословения на монашеский постриг.

***

Время послушничества – это особый период в жизни монаха. Многие вспоминают его с любовью. Вот что пишет, например, о послушничестве в своей книге «Несвятые святые» наместник московского Сретенского ставропигиального мужского монастыря архимандрит Тихон (Шевкунов): «Неповторимым и, быть может, самым счастливым временем монашеской жизни надо признать послушничество. Это потом у инока будут и духовные взлеты, и превосходящие всякое воображение события, которых мирской человек даже представить не может. Будут победы и поражения в невидимой аскетической брани, удивительные открытия – мира и самого себя. Но все равно – годы послушничества не сравнимы ни с чем.

Как-то у престарелого патриарха Пимена спросили:

– Ваше Святейшество, вы достигли высшей ступени церковной иерархии. Но если бы сейчас можно было выбирать, кем бы вы хотели быть?

Обычно малоразговорчивый, погруженный в себя патриарх, не задумываясь, ответил:

– Послушником, сторожем на нижних воротах Псково-Печерского монастыря <…>

Это напоминает лишь светлую отраду беспечального детства – жизнь состоит из одних прекрасных открытий в новом бесконечном и неизведанном – мире. Кстати, две тысячи лет назад апостолы, по сути, три года были самыми настоящими новоначальными послушниками у Иисуса Христа. Их главным занятием было следовать за своим Учителем и с радостным изумлением открывать для себя Его всемогущество и любовь.

Ровно то же самое происходит с послушниками наших дней. Апостол Павел сделал великое открытие: Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же. Эти слова подтверждаются всей историей христианства. Меняются времена и люди, но Христос и для поколения первых христиан, и для наших современников остается все Тем же.

Истинные послушники получают от Бога бесценный дар – святую беззаботность, которая лучше и слаще всякой другой свободы».

1. В настоящее время решение о принятии в число послушников утверждается правящим архиереем. Проект «Положения о монастырях и монашествующих» предлагает передать право окончательного решения о приеме послушников игумену/игумении и Духовному собору монастыря. Сегодня этот вопрос находится в компетенции Межсоборного присутствия.

А. Покровская Синодальный отдел по монастырям и монашеству Русской Православной Церкви

Иеромонах Павел Троицкий

Вячеслав Иванович Марченко

Иеромонах Павел (Троицкий).
День памяти:
24.10./6.11 – день кончины (1991 г.)
Иеромонах Павел (Троицкий Петр Васильевич) родился 11 января 1894 года в селе Тысяцкое Новоторжского уезда (Каменского района) Тверской губернии в семье священника Христорождественской кладбищенской церкви города Торжка Василия Иосифовича Троицкого и матушки его Анны Ивановны. Был наречен в честь святого апостола Петра.
В семье было четверо детей. Старшим был Михаил (будущий протоиерей), вторым – Петр, третьим – Александр (будущий епископ Вениамин). Самой младшей была сестра Елена. Семья была просвещенной, дети воспитывались в глубокой вере и преданности Святой Православной Церкви.
Закончил Тверскую Духовную семинарию.
Поступил в Императорскую Петроградскую Духовную академию. Учился в педагогическо-исторической группе.
15 октября 1916 года, когда закончил первый курс академии, был призван на военную службу Новоторжским уездным воинским присутствием.
В начале января 1917 года был зачислен в армию в 1-й подготовительный Нижегородский учебный батальон и направлен во 2-ю Московскую школу подготовки прапорщиков пехоты.
25 февраля 1917 года принял присягу.
27 мая был произведен в прапорщики и назначен в 57-й пехотный запасной полк в Твери.
Был переведен в 289-й полк в городе Вязьме в Смоленской губернии.
16 сентября 1917 года переведен в 51-й пехотный полк в 11 роту. В это время командир полка вызвал к себе офицеров и предложил ехать на Дон, на территорию, принадлежавшую белым, чтобы воевать против большевиков. Некоторые офицеры тогда уехали из Вязьмы, не пожелав переходить на сторону советской власти. Петр Васильевич отказался куда-либо ехать, на стороне белых он не выступал, но и за красных тоже не воевал.
В Вязьме Петр Васильевич был выбран в Совет солдатских депутатов, но вскоре был освобожден от службы как имеющий звание учителя.
9 декабря 1918 года был вновь мобилизован и назначен командиром взвода маршевой роты в 3-й стрелковый пехотный запасной батальон 7-й дивизии в Осташкове Тверской губернии.
За три дня до отправки на фронт был переведен в хозчасть полка интендантом и казначеем, получил благодарность приказом по армии за хорошую постановку отчетности в боевой обстановке. В военных действиях не участвовал.
В 1923 году в Твери Петр Васильевич был в школе комсостава делопроизводителем. В этом же году демобилизовался.
Еще в 1922 году он высказывал желание принять монашество. Был близко знаком с епископом Феофилом (Богоявленским). Епископ Феофил тесно общался с архиепископом Феодором (Поздеевским), настоятелем Свято-Даниилова монастыря в Москве.
В 1923 году желание Петра Васильевича исполнилось. Он стал насельником Даниилова монастыря. В монашестве получил имя Павел в честь преподобного Павла Фивейского. Вскоре был рукоположен во иеромонаха.
В Данииловом монастыре в то время братия была небольшая: монастырь бедствовал. У отца Павла был друг – Митя, с которым они вместе проходили начало монашеского пути. Впоследствии он стал митрополитом Сергием (Воскресенским).
Отец Павел обладал прекрасным баритоном, поэтому на всенощных его вместе с Митей, у которого был великолепный тенор, благословили читать паремии.
Время было тяжелое: все ширилось и усиливалось гонение на Церковь, то и дело совершались аресты духовенства, многие епископы, священники и миряне совращались в организованное советской властью обновленчество. Данилов монастырь явился одним из наиболее твердых оплотов Православия, в особенности после ареста патриарха Тихона. К архиепископу Феодору постоянно приезжали епископы, вскоре почти все ставшие исповедниками и мучениками, чтобы обсудить труднейшие проблемы церковной жизни – Владыка пользовался большим авторитетом благодаря своей твердости и высоко-духовной аскетической жизни.
Одним из духовников в монастыре был замечательный старец архимандрит Георгий (Лавров). К нему обращались многие из московского духовенства и мирян, его духовному руководству был поручен и отец Павел. Послушаниями отца Павла были управление хором и исповедь.
Уже в те годы он удивлял иногда своей прозорливостью. Например, однажды ему передали банку с маринованными грибами, не говоря, от кого. Отец Павел велел выбросить ее в нужник. Впоследствии на исповеди открылось, что некая женщина наколдовала на этих грибах, желая привлечь к себе сердце отца Павла.
Шел 1929 год. Архиепископ Феодор был арестован уже давно, в монастыре не раз менялись наместники, их тоже арестовывали, ссылали, но была группа близких Владыке епископов, которые нередко приезжали и служили в Данииловом монастыре. Один из них, епископ Парфений, после службы обратился к прихожанам с призывом мирными способами сохранить и защитить монастырь (в частности, монастырский храм, который хотели превратить в склад), так как то и дело стали приходить разные комиссии, ищущие повода, чтобы его закрыть. За это и он был арестован, и с ним целый ряд монахов и мирян.
28 октября 1929 года впервые был арестован и отец Павел и заключен в Бутырскую тюрьму.
23 ноября 1929 года Особым Совещанием при Коллегии ОГПУ он был осужден по групповому «делу об иноческом братстве Данилова монастыря во главе с еп. Парфением (Брянских). Москва, 1929 г.».
По «Делу об иноческом братстве Данилова монастыря» проходили: архимандрит Стефан (Сафонов), архимандрит Тихон (Баляев), епископ Парфений (Брянских), игумен Кассиан (Валерьянов), иподиакон Голубцов Серафим Александрович и несколько мирян – всего 11 человек.
Дело отца Павла очень короткое, содержит только один протокол допроса 14 ноября 1929 года. Когда его спросили о том, что говорил в проповеди епископ Парфений, он ответил: «Я – или управляю хором, или исповедываю, потому я не обращаю внимания на то, что говорит тот или иной проповедник. Мне некогда. Служу я очень редко: раз в полтора-два месяца».
В качестве одного из обвинений арестованным вменялось то, что монастырь из общебратской
кружки посылал денежные суммы ранее арестованным архиепископу Феодору, архимандриту
Георгию (Лаврову) и другим.
Приговор отцу Павлу: 3 года ссылки.
Месяца полтора после ареста он провел в Бутырках, затем был выслан этапом в Казахстан. Когда был объявлен приговор, то архимандрит Симеон (Холмогоров) призвал к себе Марию Феоктистовну Кутомкину, мать 28-летней девушки Агриппины, которая была духовным чадом отца Павла, и спросил: «Вы не согласитесь послать свою дочь за отцом Павлом? Если с ним никто не поедет, он там погибнет». Мария Феоктистовна согласилась. Тогда отец Симеон благословил Агриппину ехать с отцом Павлом.
Ей пришлось дежурить на Казанском вокзале, чтобы уследить, когда его привезут вместе с другими заключенными и посадят их в вагоны. После долгого ожидания она увидела отца Павла в колонне заключенных, их посадили в столыпинские вагоны. Ей удалось сесть в другой вагон этого же состава, и поезд двинулся на восток.
На каждом полустанке надо было следить, не высадят ли заключенных на остановку в какой-либо пересыльной тюрьме. Первый раз колонну высадили в Самаре. Агриппина также вышла из поезда и проследила путь заключенных до тюрьмы. Ей нужно было дежурить там, чтобы уследить за отправляемой колонной и вскочить в тот поезд, в котором повезут отца Павла. Так они прошли четыре тюрьмы. Потом этап прибыл в Казахстан.
На станции Кокчетав колонну высадили и повезли в санях в город Акмолинск (с 1961 по 1992 – Целиноград, ныне Астана). Агриппину в сани не посадили, и она бежала долго за санями, пока конвоиры не сжалились и не посадили ее у ног отца Павла.
В Акмолинске отец Павел и Агриппина поселились в маленьком домике. Через некоторое время они познакомились с местным священником отцом Игнатием Кондратюком, помогавшим заключенным, которых в Акмолинске было очень много. Вскоре отец Павел стал тайно совершать литургию. Агриппина пекла просфоры, пела, читала. Она и готовила, и прислуживала, и стирала.
Отец Павел с Агриппиной Николаевной пробыли в ссылке 3 года, но срок продлили и они остались в Акмолинске еще на 1 год.
Потом в 1970-е годы отец Павел описал эту ссылку в письмах: » В Акмолинске я очень болел, у меня было очень плохо с желудком. Вшей было сплошь: все белье в них. Морозы 50 градусов, и жара тоже 50 градусов, бураны песочные, снежные. Самые трудные работы Агриппина Николаевна прекрасно выполняла, не зная черной работы, не имея к ней навыка. Она меня выхаживала от всяких болезней, которых у меня было очень много. Все ею испытано: и холод, и голод, и вши, от которых она очищала и меня, и себя. Нас в дома не пускали, боялись».
В 1933 году Батюшка вернулся из Казахстана и жил полулегальным образом в городе Каменке Калининской (ныне Тверская) области, в Ростове, в Малоярославце, в деревнях: Брянцево, Нездылово, наконец, в Завидово. Агриппина Николаевна скиталась вместе с ним. В Малоярославце жили рядом с отцом Владимиром Амбарцумовым.
Агриппина Николаевна рассказывала, как Батюшка вдруг посылал ее искать новую квартиру, и она уезжала туда, куда говорил, и каждый раз все устраивалось по его слову. Он был прозорливым: предчувствовал опасность и знал, когда и куда надо было ехать.
В 1937 году было возбуждено дело «контрреволюционного «Иноческого братства Даниловского монастыря», возглавляемого архимандритом Симеоном (Холмогоровым) и архиепископом Феодором (Поздеевским)». Было арестовано много ссыльных епископов и духовенства.
Иеромонаха Павла (Троицкого) также привлекли по этому делу, но арестовать его не смогли, так как он от ареста скрывался.
Арестованных разделили на несколько групп (дело П-5328 архива УФСБ по Владимирской обл., дело П-8151 того же архива и др.). В материалах этих дел имеются неоднократные упоминания об иеромонахе Павле (Троицком).
Из дела П-5328 (по нему были осуждены 16 человек): «…Установлено, что на территории Московской обл. и ряде районов Ивановской обл. существовала подпольная к/р организация церковников и монашества, т.н. «Всероссийское Иноческое братство», возглавляемая архиепископом Поздеевским и архимандритом Холмогоровым с группой своих послушников из бывшего Московского Даниловского монастыря на основе к/р платформы ссыльных епископов, известной под именем «Истинно Православная Церковь»… Были созданы к/р группы – ячейки организации, объединенные в т.н. «домашние нелегальные церкви» («скиты», «обители» и т.д.)… В г. Малоярославце и в Зарайске имелись к/р группы, которые возглавлялись архимандритами Соловьевым Поликарпом, Сафоновым Стефаном и иеромонахом Троицким».
Также в этом деле имеется справка:
«Составлено: 15/IV -1937 г. г. Иваново.
СПРАВКА
«1). На проходящих по делу Холмогорова М.М., Поздеевского А.В., Коренченко П.С., Бекренева Г.И., Селифонова А.И., Каретникову А.И., Алексеева А.А., Ставицкого В.С., и Голубцова С.А. – материалы выделены в особое производство.
2). Соловьев Поликарп, Сафонов Стефан и Троицкий Павел – привлекаются к ответственности по самостоятельному делу УНКВД Калининской обл.
3). Вещественные доказательства по делу – переписка к/р содержания приобщается особым пакетом.
Нач. 3 отделения IV отдела УГБ лейтенант госбезопасности /Новиков/ «.
В деле П-8151 иеромонах Павел назван «руководителем к/р группы послушников епископа Поздеевского в Москве и Малом-Ярославце».
Указано также, что «специально для обсуждения вопросов создания к/организации» в 1934 году он приезжал в Зарайск из Ростова к епископу Феодору (Поздеевскому), где «встретился с архимандритами Соловьевым, Сафоновым».
Архимандрит Симеон (Холмогоров) и другие проходившие по делу П-8151 были расстреляны.
В 1939 году отец Павел проживал в селе Завидово Калининской (ныне Тверская) области.
В начале июня он уехал в Москву, и в это время за ним пришли из органов.
Агриппина Николаевна сказала, что его дома нет, и как только сотрудники НКВД ушли, сразу же поехала в Москву, нашла его и попросила, чтобы он не возвращался. Но отец Павел сказал: «Если я не вернусь, то тебя арестуют», и поехал в Завидово.
7 июня 1939 года он был арестован и заключен во Внутреннюю тюрьму ГУГБ НКВД СССР в Москве.
23 августа переведен в Лефортовскую тюрьму в Москве.
29 октября 1939 года Особым Совещанием при НКВД СССР осужден по статьям 58-10 ч. 2, 58-11 УК РСФСР.
Отец Павел не назвал ни одного имени: «Что же касается лиц, которые были со мной связаны, то я еще раз подтверждаю свои прежние показания о том, что назвать этих лиц я не могу по своим религиозным убеждениям».
Приговор: 8 лет исправительно-трудовых лагерей.
С 10 по 17 ноября содержался в Бутырской тюрьме как осужденный ОСО НКВД для объявления постановления.
17 ноября 1939 года отбыл по этапу в Ивдельлаг НКВД под усиленным конвоем.
С 28 ноября 1939-го по 1944 год содержался в Ивдельлаге НКВД.
Если при отправлении в лагерь отец Павел был признан годным к легкому труду, то в июле 1940 года смог отработать только один день на расчистке баржи. Далее сразу заболел и до нового года отмечен как «инвалид неработающий». Впоследствии он говорил, что остался живым только благодаря тому, что был взят на работу в лагерную санчасть.
В 1942-м и 1943 годах в дело отца Павла поступали медицинские справки, свидетельствующие о тяжелом состоянии его здоровья: «Страдает тяжелым неизлечимым недугом в форме декомпенсированного порока сердца, стойкая отечность, печень увеличена, отечность в легких на обоих базах – хрипы застойного характера». Он находился в стационаре по два-три месяца, имел инвалидность то первой, то второй группы.
В 1942 году вышло постановление об освобождении осужденных, страдающих неизлечимым недугом. Однако отца Павла освобождать не торопились. О его освобождении хлопотала сестра Елена Васильевна. Очевидно, что каким-то образом ей удалось спасти брата. Может быть, лагерное начальство пожалело его, быть может, за деньги оформили документы о его смерти, то есть списали как умершего и отпустили с какими-то другими документами…
В 1944 году Батюшка вышел из лагеря с чужими документами и справкой о собственной смерти.
Жил в затворе. О месте его жительства знала лишь его духовная дочь – Агриппина Николаевна.
С 1944 года он проживал около села Кувшинова Калининской области.
Место жительства для своих духовных чад (за исключением Агриппины Николаевны и двух-трех из Санкт-Петербурга), как потом и место погребения, отец Павел пожелал оставить неизвестным.
Он был великим аскетом, постником, всегда молился, жил очень строгой жизнью, ничего не имел. Даже литургию совершал, используя в качестве чаши стеклянную рюмку. Все подарки, присылавшиеся ему, обычно сразу кому-нибудь отсылал – передаривал.
В начале Великого поста всегда писал: «Я теперь ухожу в затвор». Весь Великий пост не отвечал на письма. Категорически запрещал говорить о себе. Жил нелегально, скорее всего, под другим именем. Все силы отдавал молитве, службе и писанию писем.
Агриппина Николаевна была прихожанкой московского храма святителя Николая в Кузнецах.
В 1951 году настоятелем храма стал протоиерей Всеволод Шпиллер, вернувшийся из болгарской эмиграции в Россию. Ей понравилось его благоговейное служение, и она рассказывала о нем отцу Павлу.
Около 1970-х годов начались удивительно близкие, особенные отношения отца Павла с отцом Всеволодом, их переписка и духовная связь. Отец Всеволод считал отца Павла святым старцем, своим духовником, хотя ни разу его не видел.
В это время и в последующие годы по благословению отца Павла установилась через Агриппину Николаевну его письменная связь с целым рядом молодых священников и их семьями. Письма (их сохранилось примерно 300-400), содержавшие указания о воле Божией и духовные наставления отца Павла воспринимались как письма «с Неба», становились святыней и руководством к жизни для его учеников.

Они свидетельствуют о том, что отец Павел – удивительный подвижник, обладавший такими поразительными духовными дарами, которые всегда соединяются в нашем представлении с великой святостью.
Он был совершенно прозорлив, знал, где что происходит, кто что думает и делает, предсказывал будущее, отвечал на письма, еще не полученные и даже еще ненаписанные.
Как-то сказал: «Есть такие люди, которые если сделают что-нибудь хорошее, то сейчас об этом и рассказывают. Я со всей ответственностью говорю: лучше бы они ничего не делали». Свои дары тщательно скрывал. Но когда к нему обращались с верой и мольбой, в помощи духовной отказать не мог. Письма его были пронизаны отеческой лаской, любовью и нежностью.
Нередко бывало так, что передавалось Агриппине Николаевне письмо для отца Павла, а она тут же вручает его ответ – на все, о чем спрашивалось в письме.
Отцу Павлу была свойственна удивительная свобода, он никогда не говорил того, чего не думал или не знал. Главным принципом его подвижнической жизни было следование воле Божией, и он в письмах часто писал: «Такова воля Божия». Те кто с ним переписывался, хорошо знали, что если послушаться благословения Старца, то все будет так, как он говорит, все будет хорошо. И горе тому, кто спросил и не послушался.
Когда, один из его чад духовных, отец Владимир Воробьев спросил у него в письме, а нельзя ли к нему приехать и увидеться, он ответил: «А зачем видеться, я и так вижу, кого хочу». Видел он в подробностях, до мелочей. Знал, кто что и когда делал и писал об этом.
Агриппина Николаевна говорила, что отец Павел жил в доме, хозяйкой которого являлась некая Мария Николаевна. У нее была дочь Галина. Мужа Галины звали Анатолием. Галина и Анатолий часто ездили в Москву, привозили письма отцу Павлу и отвозили его ответы, записывали в Николо-Кузнецком храме проповеди отца Всеволода на магнитофон или получали чьи-то записи и очень быстро доставляли их отцу Павлу.
В своем письме в 1989 году Старец писал: «Очень прошу, обо мне никому не говори. Я никого не боюсь, но хочу умереть тихо, без всяких почестей, как миллионы людей умирали в лагерях без всякой вины. У меня нет зла на всю эту страшную жизнь и на этих людей с 1917 года. Теперь как будто стали понимать всю прожитую жизнь – все развалили, разгромили, расстреляли, уничтожили, а теперь пожинают всходы своего посева за 72 года…»
Последнее свое, прощальное письмо отец Павел прислал 16 февраля 1991 года, потом прислал еще по обычаю красные яички на Пасху с краткими приветственными словами.
Отец Павел скончался, не дожив двух с половиной месяцев до 98 лет, втайне, также как и жил. Точный день своей кончины и место погребения он не позволил сообщить, уподобляясь в этой строгости древнему святому, своему небесному покровителю преподобному Павлу Фивейскому.
Духовные чада отца Павла приняли считать днем его кончины 6 ноября – день празднования иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радосте».
Литература:
1. Шпиллер И.В. Воспоминания об о. Всеволоде Шпиллере// М., Изд-во ПСТБИ, 1995. 95 с.
2. Иеромонах Павел Троицкий. Жизнеописание/ Сост. прот. Владимир Воробьев. М.: Православный Свято-Тихоновский Богословский Институт, 2003.
3. http://pstbi.ru
4. «Воспоминания о духовном отце». Об иеромонахе Павле Троицком рассказывают прот. Владимир Воробьев и прот. Аркадий Шатов. Эфир радиостанции «Радонеж» от 24 января 2008 года.
Документы:
Архив УФСБ по Владимирской обл. Д.П-5328.

Порой невоцерковлённым (не говоря уже о некрещённых) людям кажется, что послушание, о котором так часто идёт речь в Церкви, — это какая-то слабость характера, нежелание брать на себя ответственность, перекладывание всех своих забот на плечи Батюшек. Как же объяснить человеку, совершающему первые шаги к Храму, что такое послушание? Полное послушание, которое практикуется в монашестве или вообще в духовной жизни, означает совершенное отречение от своей воли.

Такое послушание понятно очень немногим…

Большинство спросит: «А почему мне, взрослому человеку кто-то будет навязывать свою волю и указывать что и как я должен делать? Я уже много пожил и тоже всё знаю!». На самом деле, послушание — это руководство новоначальным монахом, осуществляемое духовным отцом, при котором послушник отвергает свою собственную волю и следует отеческим. Духовный отец контролирует всякое действие и все помыслы новоначального. Откровение помыслов может происходить как в рамках таинства исповеди, так и вне его. Священник играет роль посредника между послушником и Богом и всё, сказанное им послушнику, тот принимает это как волю Божию.

Неверующему же человеку говорить о воле Божией бесполезно. Верующие люди тоже не сразу к этому приходят, это происходит вместе с ростом духовного опыта, по мере возрастания в вере, когда люди опытно узнают, что воля человеческая должна быть согласована с волей Божией.

Порой люди, вновь пришедшие в Церковь, прочитав о таком послушании в житиях святых или в воспоминаниях о старцах и начинают искать подобного послушания. Осуществимо ли такое в нынешней повседневной жизни, подходит ли это всем? Как правило, многие из тех, кто придет и скажет: «Я буду слушаться», обычно все равно не слушаются. Даже те, кто настойчиво просит: «Возьмите меня в свои духовные чада, я буду вам послушным чадом», потом оказываются чаще всего не способными держать свое слово и быть верными своим намерениям. Послушание — это великий и очень трудный подвиг, потому что это действительно отвержение своей воли, полное устранение своего «Я» и «хочу». Это первое иноческое обещание, которое даётся при постриге. Мало людей идут этим путём, а ещё меньше тех, которые избирают в миру подвиг отречения от своей воли, так же как очень мало настоящих аскетов или настоящих богомольцев, которые молятся Богу как следует, так же как мало людей, которые отвергаются своего богатства или какой-то другой подвиг несут. Тех же которые любят поговорить на эту тему, не понимая сути, очень много, но эти люди только запутывают других.

Можно ли сказать, что зная всю сложность выполнения обещания послушания не надо стремиться к этому? Конечно, было бы замечательно, если бы все шли подвигом послушания. Вот что говорит об этом Священное Писание и святые отцы:

Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною (Мф. 16, 24).

Когда говорю, надобно слушать с первого слова; тогда будет послушание по воле Божией. Я мягкого характера, уступлю, но не будет пользы для души (преп. Амвросий).
Послушание всякое спасительно и потому почти всегда тяжело, по мере пользы его, а отрадное послушание не так полезно, а бывает, что и вредно. Святой Лествичник гово­рит: «Если послушник в своем послушании исполняет свое желание, то он прелюбодей» (преп. Анатолий).
Всякое послушание, которое нам кажется тяжелым, при исполнении бывает очень легко, потому что делается как послушание (преп. Нектарий).
Кто отсекает волю свою пред ближним, тот доказывает этим, что ум его — служитель добродетели; обнаруживает неразумие тот, кто упорствует исполнить свою прихоть с оскорблением ближнего. Авва Исаия

И в том случае, когда человек этого очень захочет, он начнет об этом молиться и стараться, и у него все получится. Если же он этого не хочет, то бесполезно с ним об этом разговаривать. Но в первую очередь мы все обязаны послушанием Богу. Это наше главное и обязательное послушание. Но это возможно при условии: Богу надо верить.

Встаёт вопрос, как же человеку, который только начинает духовную жизнь, разобраться в том, о чем нужно советоваться с духовником, а что можно решать самому? На самом деле каждый человек спрашивает то, что соответствует его мере, его духовному и умственному возрасту, спрашивает то, в чем он нуждается. Если человек знает, какую пищу ему нельзя употреблять в виду его заболевания, то он и не будет каждый день бегать к врачу, чтобы уточнить своё питание. Но если заболевание только недавно выявлено и ограничения и разрешения подираются тщательно, под ежедневным наблюдением врача. Иной раз даже приходится по часам выверять приём пищи. Так же и с советами духовника. Если человек не знает, будет ли соответствовать его поступока Священному Писанию, Заповедям Божиим, то, как бы не был с первого взгляда наивным и глупым вопрос, не надо бояться его задавать. Но если когда-либо уже был получен ответ, не хорошо задавать один и тот же вопрос в плане «а что бы ещё пообсуждать с Батюшкой?». Духовников расстраивает тот момент, что человек знает, но спрашивает, изображая этим послушание, то есть получается некая фальшивка. Он хочет изобразить себя послушником в какой-то мелочи: «Какую конфету мне съесть, а какую оставить?», а в серьёзных вопросах слушаться не будет. Вот такое лукавство порой возмущает.

У многих родителей возникает вопрос: как можно воспитать в детях послушание? Очень просто! Для этого следует слушаться самим и этим показывать пример послушания. Все должны слушаться. Мама слушает, что говорит папа, показывая этим пример детям и таким образом они учатся послушанию. Если бы она не слушалась, дети бы не слушались ни ее, ни отца. Папа подчиняется начальнику, все слушаются батюшку, младшие священники слушаются настоятеля, настоятель слушается епископа и так далее. И так вот вся жизнь заключена в послушание.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *