Послание к пизонам

Послание к пизонам

ГОРАЦИЙ

Послание к пизонцам («Наука поэзии»)

(19—14 гг. до н.э.)

Если бы женскую голову к шее коня живописец

Вздумал приставить и, разные члены собрав отовсюду,

Перьями их распестрил, чтоб прекрасная женщина сверху

Кончилась снизу уродливой рыбой, — смотря на такую

Выставку, други, могли ли бы вы удержаться от смеха?

Верьте, Пизоны! На эту картину должна быть похожа

Книга, в которой все мысли, как бред у больного горячкой.

Где голова, где нога — без согласия с целым составом!

Знаю: все смеют поэт с живописцем — и все им возможно,

Что захотят. Мы и сами не прочь от подобной свободы,

И другому готовы дозволить ее; но с условьем,

Чтобы дикие звери не были вместе с ручными,

Змеи в сообществе птиц, и с ягнятами лютые тигры!

К пышному, много собой обещавшему громко началу

Часто блистающий издали лоскут пришит пурпуровый,

Или описан Дианин алтарь, или резвый источник,

Вьющийся между цветущих лугов, или Рейн величавый,

Или цветистая радуга на небе мутно-дождливом,

Но у места ль они? Ты, быть может, умеешь прекрасно

Кипарис написать? Но к чему, где заказан разбитый

Бурей корабль с безнадежным пловцом? Ты работал амфору

И вертел ты, вертел колесо, а сработалась кружка!

Знай же, художник, что нужны во всем простота и единство.

Большею частью, Пизоны, отец и достойные дети!

Мы, стихотворцы, бываем наружным обмануты блеском.

Кратким ли быть я хочу — выражаюсь темно; захочу ли

Нежным быть — слабым кажусь; быть высоким —

впадаю в надутость!

Этот — робеет и, бури страшась, пресмыкается долу;

Этот, любя чудеса, представляет в лесу нам дельфина,

Вепря плывущим в волнах! — И поверьте, не зная искусства,

Избежавши ошибки одной, подвергаешься большей!

Близко от школы Эмилия был же художник, умевший

Ногти и мягкие волосы в бронзе ваять превосходно.

В целом он был неудачен, обнять не умея единства.

Ежели я что пишу, не хотел бы ему быть подобным;

Так же как я не хочу с безобразным быть носом, имея

Черные очи или прекрасные черные кудри.

Всякий писатель, предмет выбирай, соответственный силе;

Долго рассматривай, пробуй, как ношу, поднимут ли плечи.

Если кто выбрал предмет по себе, ни порядок, ни ясность

Не оставят его: выражение будет свободно.

Сила и прелесть порядка, я думаю, в том, чтоб писатель

Знал, что где именно должен сказать, а все прочее — после,

Где что идет; чтоб поэмы творец знал, что взять, что откинуть

Также, чтоб был он не щедр на слова, но и скуп, и разборчив.

Если известное слово, искусным с другим сочетаньем

Сделаешь новым, — прекрасно! Но если и новым реченьем

Нужно, дотоль неизвестное нечто, назвать, то придется

Слово такое найти, чтоб неслыхано было Цетегам.

Эту свободу, когда осторожен ты в выборе будешь,

Можно позволить себе: выражение новое верно

Принято будет, когда источник его благозвучный —

Греков прекрасный язык. Что римлянин Плавту дозволил

Или Цецилию, — как запретить вам, Вергилий и Варий?..

Что ж упрекают меня, если вновь нахожу выраженья?

Энний с Катоном ведь новых вещей именами Богато

Предков язык наделили; всегда дозволялось, и ныне

Тоже дозволили нам, и всегда дозволяемо будет

Новое слово ввести, современным клеймом обозначив.

Как листы на ветвях изменяются вместе с годами,

Прежние ж все облетят, — так слова в языке.

Те, состарясь, гибнут, а новые, вновь народясь, расцветут и окрепнут.

Мы и все наше — дань смерти! Море ли, сжатое в пристань

(Подвиг, достойный царя!), корабли охраняет от бури,

Или болото бесплодное, некогда годное веслам,

Грады соседние кормит, взрытое тяжкой сохою,

Или река переменит свой бег на удобный и лучший,

Прежде опасный для жатв: все, что смертно, то должно

погибнуть!

Что ж, неужели честь слов и приятность их вечно живущи?

Многие падшие вновь возродятся; другие же, ныне

Пользуясь честью, падут, лишь потребует властный обычай,

В воле которого все — и законы и правила речи!

Всем нам Гомер показал, какою описывать мерой

Грозные битвы, деянья царей и вождей знаменитых.

Прежде в неравных стихах заключалась лишь жалоба сердца,

После же чувства восторг и свершение сладких желаний!

Кто изобрел род элегий, в том спорят ученые люди,

Но и доныне их тяжба осталась еще не решенной.

Яростный ямб изобрел Архилох, — и низкие сокки,

Вместе с высоким котурном, усвоили новую стопу.

К разговору способна, громка, как будто родилась

К действию жизни она, к одоленью народного шума.

Звонким же лиры струнам даровала бессмертная Муза

Славить Богов и сынов их, борцов, увенчанных победой,

Бранных коней, и веселье вина, и заботы младые!

Если в поэме я не могу наблюсти все оттенки,

Все ее краски, за что же меня называть и поэтом?

Разве не стыдно незнание? стыдно только учиться?

Комик находит трагический стих неприличным предмету;

Ужин Фиеста — равно недостойно рассказывать просто

Разговорным стихом, языком, для комедии годным.

Каждой вещи прилично природой ей данное место!

Но иногда и комедия голос свой возвышает.

Так раздраженный Хремет порицает безумного сына

Речью, исполненной силы, — нередко и трагик печальный

Жалобы стон издает языком и простым и смиренным.

Так и Телеф и Пелей в изгнаньи и бедности оба,

Бросивши пышные речи, трогают жалобой сердце!

Нет! не довольно стихам красоты: но чтоб дух услаждали

И повсюду, куда ни захочет поэт, увлекали!

Лица людские смеются с смеющимся, с плачущим плачут.

Если ты хочешь, чтоб плакал и я, то сам будь растроган:

Только тогда и Телеф и Пелей, и несчастье их рода

Тронут меня; а иначе или засну я от скуки.

Или же стану смеяться. Печальные речи приличны

Лику печальному, грозному — гнев, а веселому — шутки;

Важные речи идут и к наружности важной и строгой:

Ибо так внутренне нас наперед устрояет природа

К переменам судьбы, чтоб мы все на лице выражали —

Радует что, иль гневит, иль к земле нас печалию клонит,

Сердце ль щемит, иль душа свой восторг изливает словами!

Если ж с судьбою лица у поэта язык не согласен,

В Риме и всадник и пеший народ осмеют беспощадно!

В этом есть разница: Дав говорит иль герой знаменитый,

Старец, иль муж, или юноша, жизнью цветущей кипящий,

Знатная родом матрона или кормилица: также

Ассириец, колхидянин, пахарь или разносчик,

Житель ли греческих Фив или грек же — питомец Аргоса.

Следуй преданью, поэт, иль выдумывай с истиной сходно!

Если герой твой Ахилл, столь прославленный в песнях, —

да будет

Пылок, не косен, и скор, и во гневе своем непреклонен,

Кроме меча своего, признавать не хотящий закона.

Гордой и лютой должна быть Медея; Ино плачевна;

Ио — скиталица; мрачен Орест; Иксион вероломен.

Если вверяешь ты сцене что новое, если ты смеешь

Творческой силой лицо создавать, неизвестное прежде,

То старайся его до конца поддержать таковым же,

Как ты вначале его показал, с собою согласным.

Трудно, однако ж, дать общему личность; верней в Илиаде

Действие вновь отыскать, чем представить предмет незнакомый.

Общее будет по праву твоим, как скоро не будешь

Вместе с бездарной толпой ты в круге обычном кружиться,

Если не будешь, идя по следам, подражателем робким,

Слово за словом вести, избежишь тесноты, из которой

Стыд, да и самые правила выйти назад запрещают.

Бойся начать, как циклический прежних времен стихотворец:

“Участь Приама пою и войну достославную Трои!

Чем обещанье исполнить, разинувши рот столь широко?

Мучило гору, а что родилось? смешной лишь мышонок!

Лучше стократ, кто не хочет начать ничего не по силам:

“Муза! скажи мне о муже, который, разрушивши Трою,

Многих людей города и обычаи в странствиях видел!”

Он не из пламени дыму хотел напустить, но из дыма

Пламень извлечь, чтобы в блеске чудесное взору представить:

Антифата и Сциллу или с Циклопом Харибду!

Он не начнет Диомедов возврат с Мелеагровой смерти,

Ни Троянской войны с двух яиц, порождения Леды.

Прямо он к делу спешит; повествуя знакомое, быстро

Мимо он тех происшествий внимающих слух увлекает;

Что воспевали другие, того украшать не возьмется;

Истину с басней смешает он так, сочетавши искусно,

Что началу средина, средине конец отвечает! <…>

Текст печатается по изд.: Гораций К. Полн. собр. соч.— М. — Л., 1936.— С. 341 — 345.

«Послание к Пизонам» («Искусство поэзии») – самое известное произведение из второй книги «Посланий» Горация. Оно излагает мысли Горация о поэзии, хотя не имеет претензии быть ученым трактатом о ней; эта маленькая поэма написана без строгой системы; Гораций передает в ней сыновьям Луция Пизона, бывшего консулом в 15 году до Р. X., те свои мысли о поэзии, который, по его мнению, заслуживают внимания этих молодых людей, занимавшихся, подобно своему отцу, поэзией. В особенности он останавливается на драме, которая находилась тогда в упадке, но говорит и о других видах поэзии, не стесняя себя определенным порядком обзора их. Гораций написал «Послание к Пизонам» с целью обратить внимание своих молодых друзей на те трудности, какие должны преодолевать начинающие поэты; он, очевидно, хочет предостеречь их от модной слабости знатных римлян писать стихи без призвания к поэзии. В этой поэме Горация нет ни особенной учености, ни оригинальности мыслей, но здравый смысл и тонкий вкус придают ей большое достоинство.

Гораций излагает свои взгляды на поэтическое творчество, дает советы поэтам, полемизирует с защитниками неправильных, с его точки зрения, теорий. Используя трактат эллинистического поэта Неоптолема из Париона «О поэзии» (конец III в. до н. э.), который содержал рассуждения о том, каким должно быть поэтическое произведение и какими качествами должен обладать сам поэт, Гораций, однако, насыщает «Послание к Пизонам» собственными мыслями и наблюдениями. Он предстает перед нами в послании как теоретик римского классицизма, требующий от поэтического произведения гармонии и соразмерности частей.

«Послание к Пизонам» имеет форму непринужденной беседы, где поэт, легко переходя от одного вопроса к другому, обращаясь к читателям с практическими советами, приводит примеры и пересыпает свою речь шутками и остротами.

Поэт, по мнению Горация, должен быть мыслителем и глубоко образованным человеком.

«Прежде чем станешь писать, научись же порядочно мыслить!» – восклицает поэт в «Послании к Пизонам».

Мастерству и умению мыслить нужно учиться у греков. Талант должен сочетаться с непрерывной кропотливой работой. Язык должен соответствовать тому жанру, в котором поэт пишет. Следует тщательно отбирать слова, но следить за всем новым в современном языке и не чуждаться этого нового:

Как листы на ветвях изменяются вместе с годами,
Прежние все облетят, – и слова в языке точно так же –
Гибнут, состарясь, одни, расцветают и крепнут другие.
(Пер. М. Дмитриева)

Гораций выступает в «Послании к Пизонам» противником архаистов, требующих слепой приверженности старине; не согласен он и с теми, кто видит в поэзии лишь развлечение. Дилетантизм, модный в его время, вызывает его насмешки. Смеясь над плохими поэтами, он требует от каждого желающего писать упорного профессионального труда. Искусство поэзии имеет, с точки зрения Горация, свои законы, требующие изучения. Особое внимание уделяется в послании теории драмы. Вполне вероятно, что этот жанр представлял в это время актуальный интерес, так как многие современники Горация (Азиний Поллион, Варий) писали трагедии. К эллинистической драме восходит правило о том, что трагедия должна состоять из пяти актов.

Гораций. Картина Дж. де Кирико, XIX век

Послания Горация не теоретическое исследование, но «нормативная поэтика», содержащая ряд правил, соответствовавших требованиям римского «классицизма». Не давая сколько-нибудь полного изложения теории поэзии, автор останавливается лишь на некоторых актуальных для римской литературы его времени моментах.

Требуя от поэтического произведения гармонической красоты, Гораций подчеркивает и необходимость эмоционального элемента, который мог бы увлечь читателя. Призывая учиться у греков, римский поэт настаивает на поисках оригинальности в разработке тем, а не на простом подражании. «Послание к Пизонам» явилось своеобразным обобщением собственной творческой практики Горация, и его произведения могут служить превосходными примерами, иллюстрирующими эстетические принципы, изложенные в «Послании».

«Искусство поэзии» было важным источником для создания нормативной поэтики эпохи Возрождения и европейского классицизма. В «Поэтическом искусстве» Буало воспроизведено не только заглавие «Послания к Пизонам» Горация, но весь ход его мыслей.

Поэтическая деятельность Горация, как и творчество Вергилия, имела большое значение не только для римской литературы, но и для нового времени. Правда, интерес к нему как к лирическому поэту возник лишь с эпохи Возрождения. До этого его лирика казалась слишком сложной. Петрарка высоко ценил его поэзию, и вместе с Вергилием Гораций сделался любимейшим поэтом гуманистов. «Горацианская мудрость» увлекала и французских поэтов XVIII – начала XIX в., а оды вызвали массу перепевов и подражаний. Горация ценили и как моралиста, и как сатирика, особенно в период раннего средневековья. В России им увлекались Кантемир, Ломоносов и Державин. В поэзии Пушкина лицейского периода постоянно встречаются горацианские мотивы, а впоследствии он дал интересные переводы отдельных од Горация.

Гораций один из тех поэтов, в стихах которого постоянно, настойчиво обсуждаются проблемы литературного труда, природа поэтического творчества.
«ПОСЛАНИЕ К ПИСОНАМ». Среди «Посланий» Горация выделяется его обращение к Писонам, аристократам; один из которых сочинял пьесы. «Послание к Писонам» Горация относится к числу самых значительных теоретических документов римской литературы; позднее оно получило название: «Об искусстве поэзии» (De arte poetica). Его дал Марк Фабий Квинтилиан (Marcus Fabius Quintilianus, ок. 30 – ок. 96 гг. н. э.), маститый римский педагог, теоретик ораторского искусства. Сочинение Горация занимает в истории мировой эстетической мысли место рядом с трактатом Аристотеля «Поэтика».
Если Аристотель тяготеет к философскому осмыслению природы словесного творчества среди других видов искусств, то Гораций, этот истинный римлянин, более практичен, конкретен и «нормативен». Излагая свои советы Писонам, Гораций исходит как из личного литературного опыта, так и из опыта столь любимых им эллинских мастеров стиха. Его эстетические принципы находятся в гармонии с философией «золотой середины». Гораций – сторонник серьезного отношения к творчеству, не одобряет крайностей, исходит из здравого смысла, мудрости. Это определяет сформулированные им законы художественного творчества.
Изложение ведется Горацием в свободной манере, в духе живой беседы. Поэт переходит от одной темы к другой, подкрепляя теоретические выкладки ссылками на известные, апробированные литературные приемы или аналогии. В основе его рассуждений – требование единства формы и содержания. Горация, убежденного в высоком назначении искусства, по праву считают теоретиком римского литературного классицизма. Его идеал – ясность, простота, логика. Каковы же конкретные положения поэтики Горация?
КОМПОЗИЦИЯ ПОЭТИЧЕСКОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ. В литературном произведении все элементы должны быть органично взаимосвязаны. Свои доказательства Гораций аргументирует с помощью аналогий, приема, которому он охотно следует.

Если художник решит приписать голове человечьей
Шею коня, а потом облечет в разноцветные перья
Тело, которое он соберет по куску отовсюду —
Лик от красавицы девы, а хвост от чешуйчатой рыбы, —
Кто бы, по вашему, мог, поглядев, удержаться от смеха?
Верьте Писоны: точь-в-точь на такую похожа картину
Книга, где образы все бессвязны, как бред у больного.

Художник призван дерзать, но «только с умом, а не так, чтобы недоброе путалось с добрым». Кроме того, писатель должен выбирать себе «задачу по силам». Лишь подобным образом он способен добиться любезных Горацию «красивой речи и ясности порядка».
Точный расчет, умение трудиться над словом – залог литературного успеха. Поэту должно оставаться «осторожным и чутким», уметь «освежить слова сочетанием умелым». Стремясь к новизне, следует соблюдать чувство меры.

Будет к этим словам доверие, особенно если
Греческим в них языком оросится латинская нива.

ЭЛЛИНСКОЕ НАСЛЕДИЕ. Один из важнейших вопросов – отношение к греческим образцам. Еще в одном из посланий к Меценату Гораций иронизирует над бездумными копированием всего греческого. В послании к Писонам он рекомендует творчески осваивать опыт эллинов. Гомер, Архилох являют пример безошибочного выбора формы, наиболее целесообразной для воплощения конкретной тематики.

Дал нам Гомер образец, каким стихотворным размером
Петь мы должны про царей, вождей, кровавые войны.

Этот размер – гекзаметр. Его взял на вооружение и Вергилий в «Энеиде». Эллины продемонстрировали и то, как следует «владеть оттенками стиля». Отсюда вытекает принципиальный совет, выраженный в присущей Горацию афористической форме:

Образцы нам – творения греков.
Ночью и днем листайте вы их неустанной рукою.

Но и здесь Гораций предостерегает от крайностей:

Общее это добро ты сможешь присвоить по праву,
Если не будешь ты с ним брести по протоптанной тропке,
Словом в слово долбя, как усердный толмач-переводчик.

За Горацием закрепилось представление как о поэте рассудочном, холодноватом. Однако это не совсем так. Поэзия способна увлечь не только сладкозвучием стихов, их красотой, но и глубокой мыслью. Она проигрывает вне выражения душевного волнения поэта, непременная черта которого – способность к сопереживанию.

Сам ты должен страдать, чтобы люди тебе сострадали,
Только тогда твои злоключения вызовут слезы.

Поэзия может приносить пользу, но она же доставляет эстетическое наслаждение. Какой ее аспект важнее? На этот вопрос Гораций отвечает в духе философии «золотой середины». Хороши те стихи, в которых удачно сочетается «полезное с приятным».
Кстати, последняя афористическая мудрость принадлежит Горацию и вошла в поговорку.
ДРАМАТУРГИЧЕСКОЕ ИСКУССТВО. Не менее существенны и соображения Горация по части драматургии. Прежде всего, характеры в пьесах должны быть психологически достоверны, поведение и поступки героев призваны соответствовать темпераменту и возрасту персонажей. Там же, где действуют известные герои, поэт обязан следовать преданию, быть «согласован в выдумках». Это значит, что Ахиллу пристало быть «гневливым и непреклонным», Медее – «мятежной и злой», Оресту – «мрачным».
Эффект в драме определяется наглядным действием, а не повествованием о нем.

Действие мы или видим на сцене, иль слышим в рассказе,
То, что дошло через слух, всегда волнует слабее,
Нежели то, что зорким глазам предстает необманно.

Гораций формулирует ряд конкретных советов по структуре и форме драматургического произведения. В нем должно быть пять действий, или актов. На сцене могут находиться не более трех актеров. «Бог не должен сходить для развязки узлов пустяковых», – настаивает Гораций.

Это значит, что недопустимо использовать прием «бог с машиной» (deus ex machina), с помощью которого искусственно разрешаются любые ситуации. Каждому жанру соответствует свой стиль: трагедии противопоказана «легких стихов болтовня»; комедии чужды тяжеловесная серьезность и возвышенность.
ОБРАЗ ПОЭТА. Характеризует Гораций и истинного поэта. Прежде всего, он – профессионал своего дела. Постыдно «незнанье основ мастерства». Заслуживают порицания люди ленивые, легковесные и просто графоманы. Долг поэта, преданного выбранной стезе, – многократно, не щадя сил, отделывать каждый стих, доводя его до совершенства. Один из заветов Горация гласит: «Почаще поворачивайте свой стилос». (Стилос – это особый пишущий инструмент, напоминающий карандаш, которым пользовались римляне. На одном конце была заостренная часть, на другом – лопаточка. Писали заостренным концом на дощечках, смазанных воском. Если необходимо было стереть написанное, то поворачивали стилос и пользовались лопаточкой. Многократное пользование лопаточкой, стирание написанного – свидетельство тщательной работы над словом.)
ПРОБЛЕМА ТАЛАНТА И ЗНАНИЯ. Издавна идет спор: что важнее в поэте – талант или знание? Что существеннее в его сочинении: чувство или мысль? Гораций и здесь привержен своей жизненной философии, своему пониманию «дара и долга» стихотворца.

Мудрость – вот настоящих стихов исток и начало!
Всякий предмет тебе разъяснят философские книги,
А уяснится предмет – без труда и слова подберутся.

И здесь бесценным образцом остается искусство эллинов: «грекам, грекам дались и мысли, и дар красноречия».
Гораций не одобрял увлечения внешне красивой формой, которая стала укореняться в современной ему римской поэзии. Он ратовал за «правдивость слова», а оно проистекало из умения наблюдать «жизнь и нравы людей». Как бы ни была значима форма, решающую роль играет содержание.

Драма, где мысли умны, а нравы очерчены метко,
Больший имеет успех и держится дольше на сцене,
Нежели та, где одни пустые, звонкие строчки.

Гораций прекрасно чувствовал особенность латинского языка, его внутреннюю способность к афористичности и лаконизму. И это должен учитывать поэт.

Кратко скажи, что хочешь сказать: короткие речи
Легче уловит душа и в памяти крепче удержит.

Для Горация очевидно, что поэт не всегда способен удержаться на безупречном уровне, он не застрахован от ошибок, просчетов и слабых мест. Они – простительны. Но огорчительно, если поэт глух к замечаниям.
Гораций подробнее, чем Аристотель, рассматривает проблемы формы литературного произведения.
РОЛЬ КРИТИКА. Не проходит Гораций мимо темы: поэт и критика. Он не приемлет тех стихотворцев, которые прислушиваются к недобросовестным критикам, извлекающим выгоду из своих восторженных оценок: «так всегда лицемер крикливее, чем честный хвалитель». Гораций советует остерегаться «лицемерных лжецов с их лисьей личиной». В послании возникает образ истинного критика, столь полезного для серьезного поэта.

Здравый и цельный ценитель бессильные строки осудит,
Грубым предъявит упрек, небрежные – черным пометит
Знаком, перо повернув, излишнюю пышность урежет,
Там, где слишком темно, – прикажет света подбавить,
Там, где двусмысленность, – вмиг уличит, где исправить, укажет.

Такой критик выскажет нелицеприятную правду, не опасаясь обидеть друга, он обратит внимание на то, за что позднее могли бы осмеять поэта.
Гораций рекомендует поэту не форсировать обнародование своих сочинений. Полезно дать стихам отлежаться в письменном столе, пусть даже длительное время. Когда поэт перечтет их позднее, заметит то, что подлежит исправлению, уловит недочеты, ускользнувшие от его взыскательного взгляда в момент написания.
ПОСЛАНИЕ «К АВГУСТУ». В этом послании также развиваются мысли Горация об искусстве, о назначении поэта. Дается обзор ранней римской литературы, эпических поэтов Энния и Невия, авторов комедий из римской жизни Афрания и Атта, а также комедий Плавта и Теренция, построенных на греческом материале. Гораций противник безмерного восхваления древних, равно как и принижения современных поэтов. Он в очередной раз воздает дань восхищения грекам, напоминая об их роли в становлении римской словесности:

Греция, взятая в плен, победителей диких пленила,
В Лаций суровый внеся искусства.

Не скупясь на хвалебные эпитеты по адресу Августа, Гораций попутно тактично объясняет принцепсу саму природу поэтического искусства и психологию стихотворцев. Конечно, поэты бывают разные, талантливые и бездарные. Им по силам определенные темы. Но истинные поэты «только стихи любят», они равнодушны ко многим земным благам, довольствуются «хлебом простым и стручьями». Гораций убежден в высоком, воспитательном назначении поэзии.

Чту я поэта, когда мне вымыслом грудь он стесняет,
Будит волненье, покоит иль ложными слухами полнит,
Словно волшебник, несет то в Фивы меня, то в Афины.
Чувства все славных мужей отраженья находят в созданьях
Вещих поэтов.

Содержание

Краткое содержание Корнель Гораций

Когда – то Рим и Альба были союзниками. Теперь же дружба разладилась. Альбанское войско подошло к стенам Рима и жаждет сражения.

Супруга римлянина Горация, Сабина, в смятении: сегодня решается судьба ее родной Альбы и трех ее братьев Куриациев. Они должны будут сразиться против ее мужа Горация.

Камилле, сестре Горация, тоже тяжело. Один из братьев Куриаций, ее жених. Он должен сразиться с ее братом Горацием. Подруга Юлия убеждает ее болеть за честь Рима, а не за победу жениха.

Чтобы узнать исход битвы, Камилла обращается к прорицателю. Тот предсказывает, что все закончиться хорошо. Но сон, который видит Камилла ужасен: все погибают.

Чтобы избежать кровопролития римский царь Тулл и вождь альбанцев решили: сойдутся по три человека от каждого города. Победители в поединке станут победителями над побежденным городом.

Выбор падает на трех братьев Горациев. Они будут защищать великий Рим.

Братьям Куриации тоже пришла весть. Они избраны от города Альбы. Перед воинами тяжелый выбор: им надо победить и защитить честь своей родины, но в то же время им надо убить своих родственников, так как они связаны родственными узами. Гораций готов к такому поединку.

Камилла пытается отговорит Куриация от поединка, но честь и долг пересиливают и Куриаций идет на битву.

Чтобы Горации и Куриации не стали братоубийцами, Сабина решается умереть. С ее смертью должны прерваться родственные узы.

Старый патриций Гораций приказывает сыну и зятю исполнить долг – биться друг против друга.

Сабина понимает, что при любом исходе битвы, в победителе она будет видеть убийцу родного человека.

Воины Рима и Альбы тоже недовольны, что две семьи вступят в братоубийственный поединок. Вожди решают принести жертву богам и спросить у них разрешения. Вспыхнувшая было надежда у Камиллы и Сабины быстро гаснет: боги одобрили поединок.

Юлия приносит недостоверные сведения с поля брани: двое братьев Горации погибли, третий, муж Сабины позорно бежал. Старый патриций проклинает своего сына. Прибывший воин Валерий рассказывает, что сын патриция применил уловку: поодиночке заманил братьев Куриации и всех поразил мечом.

Отец Гораций торжествует, Камилла преисполнена горя и не рада за спасенную честь Рима. Все это с проклятиями она высказывает брату, и тот не выдержав, убивает свою сестру. Сабина тоже хочет умереть, чтобы не скорбеть по погибшим братьям.

Гораций, добыв славу на поле боя, потерял честь, убив свою сестру. Гораций просит разрешения у царя во имя спасения чести заколоть себя мечом.

Тулл выносит вердикт: Гораций будет жить, потому что он преступил человеческий закон во имя спасения чести своей Родины. А это превыше всего.

Пьеса учит тому, что человек часто стоит перед выбором. Правильность выбора может предопределить всю дальнейшую жизнь.

Можете использовать этот текст для читательского дневника

>Корнель — Гораций. Картинка к рассказу

Сейчас читают

  • Краткое содержание Драгунский Кот в сапогах

    Четверть закончилась. Учительница, похвалив ребят, сказала, что на каникулах состоится карнавал. Всем полагалось прийти в карнавальных костюмах, ведь за самый лучший костюм дадут приз.

  • Краткое содержание сказки Подземные царства

    В далекие времена, когда мир был наполнен лешими и русалками, правил царь Горох. Была у него красавица-жена – Анастасия и три сына.

  • Краткое содержание Альпийская баллада Быкова

    Пыль. В цеху ничего не видно. Иван Терешка бежит, В его руке пистолет. Теряет колодки и обувь. Перемахивает за забор и падает в картофельную ботву. Впереди лес. Надо добежать.

  • Краткое содержание Маккалоу Поющие в терновнике

    В семье Клири проживающей в Новой Зеландии, в месте со своими братьями, живет рыжеволосая девочка по имени Мэгги. Семья бедная, едва сводящая концы с концами. Как же хочется иметь красивых кукол, как у других детей

  • Флобер

    Подвижнический труд писателя был главным содержанием жизни Флобера. В его произведениях отмечались, ясность мысли, гармония фразы, которые лучше всего передавали правду о жизни и претворяли ее в явление искусства, в красоту.

364

ГЛАВА XVIII

«ПОСЛАНИЕ К ПИЗОНАМ» ГОРАЦИЯ

В римской литературе существовали произведения, специально посвященные театру, но они до нас не дошли. Однако сохранились некоторые сведения по театру в сочинениях отдельных писателей — Цицерона, Тита Ливия, Овидия, Тацита, Квинтилиана и некоторых других. От одного из крупнейших представителей «золотого века» римской литературы, Горация (65 —8 гг. до н. э.) дошло даже целое произведение, в значительной своей части посвященное драме и театру.

Это его послание к братьям Пизонам, старший из которых занимался литературой. Уже в древности это послание было известно и под другим заглавием, указывающим на его содержание —»Об искусстве поэзии» (De arte poetica). Не подлежит никакому сомнению, что Гораций был хорошо знаком с «Поэтикой» Аристотеля. Более того, отдельные положения «Послания к Пизонам» в очень сильной степени напоминают то, что дает Аристотель в своем трактате. Однако по глубине изложения и широте поставленных вопросов это произведение Горация значительно уступает «Поэтике»: основные положения Аристотеля — о фабуле, перипетии, катарсисе — не нашли отражения в «Послании» Горация. Впрочем, Гораций, сам поэт-лирик, и не собирался концентрировать все внимание на эстетике драмы и театра. В поэтике Горация нет строго систематического расположения материала: она написана в форме непринужденного послания 1. Первое требование, которое предъявляет Гораций ко всякому художнику, состоит в верности жизненной правде и соблюдении гармонического единства произведения. Разумеется, и поэт и живописец претендуют на известную свободу творчества. Что же, надо им ее дозволить, но в пределах должной меры и здравого смысла. Построение поэтического текста должно быть подчинено ясной логике. Быть может, кто-нибудь умеет хорошо описать рощу с алтарем Дианы, говорливый ру-

1 «Первое впечатление при чтении «Поэтики» Горация — это необычайная плавность и в то же время отрывистость изложения. Гораций незаметно переходит от мысли к мысли, самые случайные на первый взгляд подробности становятся в его рассказе важнейшими связующими звеньями, он увлекает читателя в далекие отступления, но в самый неожиданный момент опять оказывается на главной линии своего повествования» (М. Л. Гаспаров, Композиция «Поэтики» Горация—В сб. «Очерки истории римской литературной критики», М., Изд-во АН СССР, 1963, стр. 108).
365

чей или величавый Рейн, яркую радугу в дождливом небе, но зачем все это, если оно не к месту?
Возвращаясь в дальнейшем к вопросу о верном воспроизведении жизни, Гораций настаивает на максимальном приближении к правдоподобию.

Выдумкой теша парод, выдумывай с истиной сходно,
И не старайся, чтоб мы любому поверили
вздору,
И не тащи живых малышей из прожорливых
Ламий 1.

Переходя к вопросу о способах воспроизведения жизненных явлений, Гораций указывает, что действие воспроизводится или в рассказе, или прямо на сцене. То, что зритель воспринимает только слухом, потрясает его меньше, чем то, что он видит. Однако на сцене нельзя показывать того, что должно быть скрыто от взоров людей. Не следует показывать и то, что будет красноречивым в словах очевидца: Медея не должна на глазах у зрителей убивать детей, а Атрей — варить человеческое мясо. Зритель либо не поверит увиденному, либо испытает вместо высокого ужаса тягостное омерзение (ст. 185— 189). Обращаясь к изображению характеров, Гораций советует поэту хорошо изучать жизнь:

Далее, я прикажу, чтоб ученый умел подражать,
Жизнь и нравы людей наблюдать для правдивости слога.

Идеал Горация —»драма, где мысли умны, а нравы очерчены метко» (ст. 319).
Часто пьеса, лишенная изящества, но отличающаяся верным изображением нравов, больше понравится зрителю,
чем та, которая блестит внешней отделкой, но не дает правдивых образов. При изображении характеров (как и фабулы) поэт должен следовать преданию или изображать сходное с жизнью.
Верное изображение жизни включает в себя последовательность в изображении характеров. Если на сцену выводится лицо, созданное творческим изображением поэта и никому до сих пор не известное, то каким оно вошло на сцену, таким же пусть и уходит. Это положение Горация нуждается в серьезном ограничении. Тот или иной персонаж может уйти со сцены не таким, каким он вошел на нее. События, происходящие с ним по ходу действия, могут изменить его характер или хотя бы некоторые его свойства. Это было уже знакомо античной драматургии. Демея в «Братьях» Теренция, хотя и несколько иронически, все же признает, что ему придется изменить свой характер. Практика античного театра шла в этом отношении дальше античной теории, все еще базировавшейся на учении Теофраста (греческого философа IV в. до н. э.) о стабильных и статичных характерах.
Если драматург желает, чтобы его пьесу внимательно смотрели с начала и до конца, то он должен изобразить характер каждого возраста сообразно с природой,— должен показать, «что дают и что отнимают летучие годы». Далее следует характеристика каждого возраста, причем ощущается некоторое влияние «Риторики» Аристотеля.
Поэт должен серьезно готовиться к своей деятельности, ему необходимо солидное философское образование.

1 Квинт Гораций Флакк. Оды. Эподы. Сатиры. Послания. М., изд-во «Художественная литература», 1970, стр. 391.
Ламия — чудище-людоед, которым пугали детей, нечто вроде нашей «буки».
2 Там же.
366

Мудрость — вот настоящих стихов исток
и начало!
Всякий предмет тебе разъяснят философские книги,
А уяснится предмет — без труда и слова
подберутся.
Тот, кто понял, в чем долг перед родиной, долг перед другом,
В чем состоит любовь к отцу, и к брату,
и к гостю,
В чем заключается дело судьи, а в чем —
полководца,
Или мужей, что сидят, управляя, в высоком сенате,—
Тот для любого лица подберет подобающий облик 1

На слоге — ив частности на речах — Гораций останавливается много, и, пожалуй, это самый интересный раздел в его «Послании». Наряду со старыми словами поэт может употреблять новые слова и выражения. Это делали и прежние поэты, например Плавт, Цецилий, Энний; то, что было им дозволено, нельзя запрещать новым поэтам.
Далее Гораций переходит к метрическим средствам поэзии. Со времени Гомера грозные битвы, подвиги царей и знаменитых вождей воспевают гекзаметром; затем появились разнообразные лирические метры, и в числе их ямб, усвоенный трагедией и комедией. Поэт повторяет несколько иными словами мысль Аристотеля о том, что из всех размеров ямб более всего пригоден для живой речи (см. «Поэтику» Аристотеля, гл. IV). Поэт обязан теоретически изучить стилистику и метрику, в чем большую помощь ему окажут греки. Трагический стиль не подходит для комедии; но нельзя и о пире Фиеста рассказывать разговорным языком, пригодным для комедии. Правда, жанровые различия допускают исключениями комедия иногда возвышает свой голос (когда, например, Хремет в сильной речи порицает своего сына), и герои трагедий изливают иногда свое горе в простых словах, например изгнанный Пелей и Телеф 2, оставив пышные речи, трогают своей жалобой сердца зрителей. Прежде скромный трагический поэт состязался из-за того, чтобы получить в награду козла (именно так объясняет, по-видимому, Гораций происхождение слова «трагедия»). Вскоре он вывел на сцену и голых сатиров, и на нее проникла грубая шутка, чтобы развеселить подгулявших зрителей. Что же, можно выводить на сцену насмешливых и дерзких сатиров, можно внутри жанровых границ сатировской драмы обращать в смешное важные предметы, однако надо помнить один совет: выступающий в этой драме бог или герой должен изъясняться средним слогом, одинаково далеко держащимся и от просторечия комедии и от высокопарности трагедии.
В поэтике Горация содержится кратко сформулированное требование соблюдать закон трех актеров: в разговоре четвертый всегда лишний, надо стараться обойтись без него (ст. 192—193). Это требование идет вразрез с тем, что нам известно из практики театра: паллиата часто требовала для своего исполнения от четырех до шести актеров, а разговор мог идти между четырьмя действующими лицами. Очевидно, Гораций желал, чтобы римская драма в отношении числа актеров строго следовала греческим образцам. О хоре, хотя и иными словами, высказывается старая аристотелевская мысль, что он должен быть одним из актеров (ст. 194). Требование, чтобы хор пел только то, что непосредственно связано с действи-

1 Квинт Гораций Флакк, Оды. Эподы. Сатиры, Послания, стр. 391.
2 Герои не дошедших до нас трагедий Еврипида.
367

ем, еще больше увеличивает сходство с соответствующим местом «Поэтики» Аристотеля.
Поэтика Горация содержит краткие сведения по истории греческого и римского театра. Изобретателем трагедии Гораций называет Феспида, изобретателем масок и театрального костюма — Эсхила. Он же соорудил на брусьях невысокую сцену, ввел котурны и приучил слух к возвышенной речи 1.
Интересно суждение Горация о древней комедии: она пользовалась в народе немалым успехом, но вскоре ее свобода перешла в необузданность, она сама своими безрассудствами навлекла на себя законодательные запреты — и старинные хоры умолкли.
Гораций отмечает, что римские драматурги подражали греческим, но не ограничивались этим и создали национальную римскую драму — претексту и тогату. Однако римские драматурги, по мнению Горация, недостаточно работали над отделкой своих произведений.
В конце «Послания» Гораций возвращается к ранее затронутому им вопросу: что предпочтительнее может обеспечить успех произведения — гений или выучка? Гораций так отвечает на это:

Что придает стихам красоту? талант иль
наука?
Вечный вопрос! А по мне, ни старанье без
божьего дара,
Ни дарованье без школы хорошей плодов
не приносят:
Друг за друга держась, во всем и всегда
они вместе2.
Но в то же время занятие поэзией не допускает посредственности.
…Поэту посредственных строчек
Ввек не простят ни люди, ни боги, ни книжные лавки!
Как на богатом пиру нескладный напев
музыкантов,
Мак в сарацинском меду иль масло, жирное
слишком,
Нам претят, ибо мы и без них пировали
бы славно.
Точно так и стихи, услада душевная наша,
От совершенства на шаг отступив, безударными будут.

Талант должен много работать над собой, вверять только неподкупным и строгим критикам свои произведения, а иные из них вынашивать по нескольку лет.
Послание заканчивается великолепным изображением бесталанного, но влюбленного в себя поэта. И горе тому, кого он настигнет: своего невольного слушателя он зачитает до смерти!
«Послание к Пизонам» много читали в древности, и в средние века, и в новое время. Трактат римского поэта был также предметом самого внимательного изучения. Достаточно сказать, что «Послание к Пизонам» послужило образцом для «Поэтического искусства» Буало, теоретика французского классицизма XVII в.

1 Как мы уже знаем, мнение о существовании особой — высокой или низкой — сцены для греческого театра классической эпохи теперь отвергается. Однако выше было отмечено, что к дворцу или храму в греческом театре классической эпохи могли вести две-три ступени.
2 Квинт Гораций Флакк. Оды, Эподы, Сатиры. Послания, стр. 393.
3 Там же стр. 392.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *