Петр и феврония повесть

Петр и феврония повесть

Повесть о Петре и Февронии Муромских

Алексей Бакулин

ПОВЕСТЬ О ЖИТИИ СВЯТЫХ НОВЫХ ЧУДОТВОРЦЕВ МУРОМКСИХ — БЛАГОВЕРНОГО И ПРЕПОДОБНОГО И ДОСТОХВАЛЬНОГО КНЯЗЯ ПЕТРА, НАРЕЧЁННОГО В ИНОЧЕСКОМ ЧИНЕ ДАВИДОМ, И СУПРУГИ ЕГО, БЛАГОВЕРНОЙ И ПРЕПОДОБНОЙ КНЯГИНИ ФЕВРОНИИ, НАРЕЧЁННОЙ ВО ИНОЧЕСКОМ ЧИНЕ ЕФРОСИНИЕЙ.
Это мой перевод-пересказ знаменитой древнерусской повести на наш современный язык.
Повесть эта написана, вероятно, в XV веке. В ней передается народное предание о жизни благоверных правителей города Мурома, князе Петре и княгине Февронии, живших в XIII столетии и скончавшихся в один день в 1228 году.
***
Благослови, отче.
Есть в Русской земле град, называемый Муром. Некогда княжил в нем самодержавный благоверный князь, именем, как говорят, Павел. Диавол же, искони ненавидящий весь род человеческий, подослал страшного летающего змея к жене князя сего, чтобы совращать её на блуд. И являлся сей змей жене в своём змеином обличии, а приходящим людям казалось, будто это сам князь сидит с женою своею. И долго длился этот обман, пока жена, устав бороться, решилась, наконец, не таиться, а всё мужу поведать: змей-то страшный одолевать её начал.
Задумался князь, как ему змея прогнать, да ничего придумать не мог. И сказал он жене так:
— Слушай: как явится он к тебе опять, как начнет беседу, так ты хитростью и выведай у него, какая смерть ему страшна. Если сумеешь это вызнать и нам рассказать, то не только в веке нынешнем освободишься от злого его дыхания и сопения, и от всей его мерзости, о которой и говорить срамно, но и в будущем веке нелицемерного Судию Христа умилостивишь.
Жена мужнины слова вложила в сердце твёрдо, решив: «Добро! Так тому и быть».
Вот однажды прилетает к ней страшный тот змей. Она же, добрую память в сердце имея, начала подольщаться к страшилищу тому. Долго она его хвалила с почтением, и так хваля, спросила: много, мол, ты знаешь, — а знаешь ли сроки кончины своей, и какова она будет, и отчего? Этот же страшный соблазнитель, обманутый добрым обманом верной жены, не думая, что тайну свою раскрывает, сказал:
— Смерть моя от Петрова плеча, от Агрикова меча!
Жена, услыхав такую речь, сохранила её твёрдо в сердце своём, и когда страшилище то улетело, поведала князю, мужу своему, что сказал змей. Тут князь и совсем растерялся: что значит «смерть от Петрова плеча, от Агрикова меча»?
Был же у него брат, именем Пётр. Услышал князь Пётр, что змей от его тезки смерти ждет, исполнился мужества и начал мыслить, как бы ему змея убить.

Одно его смущало: не ведал он, что это за Агриков меч и где его добыть.
Был у князя Петра обычай: ходить по церквам, ища уединения. За городом в женском монастыре стояла церковь Воздвижения Честного и Животворящего Креста. Пришёл туда князь, чтобы помолиться в одиночестве. Тут явился ему некий младенец и сказал:
— Княже! Хочешь ли, покажу тебе Агриков меч?
Он же, помня желание своё, воскликнул:
— Покажи! Хочу его видеть!
Говорит ему младенец:
— Иди за мною.
И показал ему в алтарной стене меж камней скважину, где и лежал меч. Благоверный князь Пётр взял тот меч и с того дня начал искать подходящего времени, чтобы убить змея.
Каждый день ходил он поклониться брату своему и снохе. Вот как-то, поприветствовав брата, отправился он в покои княгини и там увидал её сидящей с мужем.
— Что же это такое? — спросил князь Пётр на обратном пути у слуги. — Как сумел брат меня обогнать и первым в покои к жене прийти? Я ведь и не мешкал нимало…
Отвечал ему слуга:
— Нет, господин, брат твой не выходил из своих палат!
Всё тогда понял князь и подивился пронырству лукавого змея. Вернулся он к брату и сказал:
— Останься, брате, в палатах своих, не выходи никуда, жди меня. Ныне иду биться со змеем, да с Божией помощью убит будет лукавый.
Взял он Агриков меч, пришёл к снохе своей, нашёл там змея, оборотившегося князем, и твёрдо уверя себя, что то не брат, но чудовище, ударил его мечом.

Змей же, явившись в своём истинном обличии, начал корчиться, биться и, прежде чем умер, забрызгал князя своей кровью.
И от скверной той крови пошли по телу князя струпы и язвы, и тяжко заболел князь. В болезни своей искал он от врачей исцеления, но ни единый помочь ему не смог.
***
Слышал князь Пётр, что в Рязанской земле есть много искусных врачей, и повелел везти себя в пределы Рязанские, ибо сам от великой болезни своей не мог на коне сидеть. Прибыв же в Рязанскую землю, послал дворню свою искать врачей.
Некий юноша из приближённых князя в поисках забрёл в село, называемое Ласково. Подошёл он к первому дому, и никем не встреченный, вошёл в ворота. Поднимается на крыльцо — никого. Вошёл в горницу и видит чудное зрелище: сидит посреди горницы девица, ткёт полотно, а перед нею скачет заяц.
Говорит девица:
— Худо дому без ушей и палатам без очей!
Юноша тот не понял её слов и спрашивает:
— Где тут хозяин? Живёт ли в доме сем человек мужеска полу?
Отвечает девица:
— Отец мой с матерью пошли взаймы плакать, а брат отправился через ноги за смертью следить.
Совсем удивился юноша:
— Что за чудеса я вижу? Ты сидишь одна в дому, перед тобой заяц скачет, а ты мне словеса странные глаголешь, и не могу я твоих слов понять!
Она же отвечала:
— Чего же ты не разумеешь? Ты зашёл в дом, застал меня неприбранной, а был бы у нас пёс, он бы тебя почуял и залаял. Вот и выходит, что собака — для дома уши. А был бы у нас малый ребёнок, он бы тебя увидел и мне бы сказал. Малое дитя — для палат очи. О родителях моих я сказала, что они на похороны пошли: сейчас они о покойнике плачут, а как сами преставятся — по ним будут плакать; вот что такое «плач взаймы». Брат же мой, как и отец, живёт тем, что дикий мед в лесу собирает, по деревьям лазает. На дерево лезет — за ногами следит, чтобы не оступиться да не убиться. Вот это и значит: «через ноги за смертью следить».
Говорит ей юноша:
— Вижу, разумна ты!.. Скажи мне имя своё.
Она отвечает:
— Имя мне Феврония.
Он ей говорит:
— Я Муромского князя Петра слуга. Ищем мы для князя нашего врачей, да не знаем тут никого. Не подскажешь ли ты, к кому нам обратиться? Если человек тот уврачует князя, то получит дорогие подарки.
Она отвечает:
— Веди князя твоего сюда. Если будет он сердцем добр и в ответах смиренен, будет и здрав!
Юноша скоро возвратился к князю и поведал ему всё, что случилось. Благоверный князь Пётр говорит:
— Везите меня к той девице!
И повели его в село Ласково, а вперед князь послал слуг, приказав им передать: «Кто меня хочет лечить, пусть лечит и подарки большие получит». Девица же Феврония княжеским слугам твёрдо сказала:
— Я хочу князя лечить, но подарков от него не требую. Скажите ему так: «Если не стану его супругой, к чему мне тогда и лечить его?»
Вернулся слуга, передал её слова. Князь же Пётр не захотел те слова и к сердцу принимать, думая: «Как мне, князю, жениться на дочери древолазца?», но отправил к Февронии послов:
— Скажите, что если есть врачество, то пусть врачует; а если исцелит, то возьму её в жёны.
Слуги так и передали княжье слово. Она, взяв сосудец малый, почерпнула хлебной закваски и, дунув на неё, сказала:
— Пусть истопят вашему князю баню, и пусть в бане помажет он струпы и язвы сей закваской, но один струп пусть оставит непомазан. И здрав будет!
Услышав такое, князь приказал истопить баню, но, желая испытать девицу, вправду ли так умна, как о ней юноша говорил, послал к ней слуг своих с малым пучком льна: если, мол, девица сия действительно премудра и хочет за меня замуж выйти, то пусть из этого льна учинит мне, пока я в бане моюсь, рубашку и порты, и полотенце.
Слуга принёс ей лён и передал княжеские слова. Она ему говорит:
— Влезь на печь, найди там поленце и принеси сюда.
Он принёс ей поленце. Она, отмерив пядью, говорит:
— Отсеки вот столько.
Он отсёк. Она говорит:
— Отнеси это князю и скажи: «Пока я лён чешу, пусть сделает из этого обрубка ткацкий станок, чтобы мне было на чем выткать полотно».
Слуга принёс князю обрубок поленца и речь девичью сказал. Князь удивился ответу её.
Пришло время князю в баню идти. Повелением девицы помазал он хлебной закваской все свои струпы и язвы, лишь один струп оставил. И вышел из бани, чувствуя себя лучше. Наутро же исчезли с тела его все струпы, кроме одного, который он по девичьим словам, не помазал. И все удивлялись скорому исцелению. Но в жёны девицу он взять не захотел — мужицкого, мол, роду, — а послал ей богатые дары. Она же те дары не приняла.
Поехал князь Пётр в Муром, во отчину свою, совсем здоровым, но был на нем струп, не помазанный повелением девичьим. И начали от того струпа новые язвы расходиться по телу уже в первый день на пути в Муром. И вскоре покрылся Пётр многими язвами, как и прежде.
И вновь возвратился он к девице за исцелением. Подошёл к её дому и со стыдом стал просить врачества. Она же, нимало не гневаясь, сказала:
— Если будет мне супругом, уврачую его.
Он тогда дал твёрдое слово, что возьмёт её в жёны. Она его и исцелила тем же способом, что уже сказан нами. Он, исцеление получив, женился на ней. Так и стала она княгиней Февронией.
***
Пришли они во отчину свою, в град Муром, и жили во всяком благочестии, ни едину из Божиих заповедей не нарушая. Немного времени прошло — отошёл князь Павел жития сего, благоверный же князь Пётр по брате своём стал единым самодержцем граду Мурому.
Княгиню же Февронию бояре его не любили, обижались за жён своих: не по роду своему стала она княгиней, но Господа ради, прославляющего её за доброе житие.
Вот некто из приближённых пришёл к благоверному князю Петру жаловаться на неё: мол, из-за стола всякий раз неприлично княгине встаёт — крошки хлебные в руку сметает, словно голодная. Благоверный князь Пётр, желая испытать её, повелел накрыть общий стол. Когда же кончился обед, она, по своему обычаю, смела крохи себе в ладонь. Князь Пётр поймал её за руку, разжал ей ладонь, а там — ладан благовонный и фимиам. С того дня оставил её и больше не испытывал.
Через многое время приходят к нему бояре и говорят в ярости:
— Хотим все праведно тебе служить и самодержцем иметь тебя, но Февронию в княгинях видеть не хотим, и чтоб она женами нашими государствовала не желаем. Если хочешь самодержцем оставаться, бери другую княгиню. Феврония же, взяв довольно богатства, пусть идёт куда хочет!
Благоверный же князь Пётр, по обычаю своему нимало не гневаясь, со смирением отвечал:
— Скажите Февронии. Послушаем, что ответит.
Они же, неистовые, исполнясь бесстыдства и злого умысла, решили учредить пир. И устроили его. И когда уже были в подпитии, начали разводить бесстыдные речи, словно псы лающие. Говорили они:
— Государыня княгиня Феврония! Весь град и все бояре обращаются к тебе: дай нам, чего мы у тебя попросим!
Она говорит:
— Возьмите то, что просите.
Они же едиными устами говорили:
— Мы ведь все, госпожа, хотим, чтобы князь Пётр самодержствовал над нами, а жёны наши не хотят, чтобы ты над ними господствовала. Возьми богатства довольно себе и иди куда хочешь!
Она и говорит:
— Обещала я вам, что всё, чего ни попросите, примите. Я же вам скажу: дайте и мне то, чего я у вас попрошу.
Они же, от злобы не предвидя будущего, сказали с клятвой:
— Чего ни попросишь, беспрекословно дадим!
Она и говорит:
— Ничего не попрошу, только супруга моего, князя Петра!
Они в ответ:
— Если сам он так захочет, мы возражать не станем.
Внушил им враг мысли, что если князя Петра не станет, то они иного самодержца изберут, ибо каждый из бояр в уме держал, что сам он самодержцем станет.
Блаженный же князь Пётр не прилежал сердцем к временному своему самодержавию, помнил только заповеди Божии, и по заповедям Его шествуя, держался тех слов, что богогласный Матфей в своём Благовести вещает: «Иже аще пустит жену свою, разве словеси прелюбодейнаго, и оженится иною, прелюбы творит». Этот блаженный князь по Евангелию поступил: княжение своё за ничто почёл, лишь бы против заповедей Божиих не пойти.
Злочестивые же бояре дали им ладьи речные — ведь у града того протекает река, называемая Окою. И поплыли князь с княгинею на ладьях по реке. Был же на судне некий слуга блаженной княгини Февронии, и жена его на том же судне помещалась. Человек тот принял помысл от лукавого беса и воззрел на святую с блудным желанием. Она же угадала злой помысл своего слуги и обличила его, сказав:
— Встань с правого борта ладьи и зачерпни воды из реки.
Он зачерпнул. Она повелела ему отхлебнуть той воды. Тот отхлебнул. Тогда она снова говорит:
— Теперь встань с левого борта и снова воды зачерпни.
И опять повелела она ему испробовать воду на вкус. Он испробовал. Тогда она спрашивает:
— Равна ли вода по вкусу или с одного борта послаще будет?
Он отвечает:
— Что тут, что там — одинаковая вода.
Тут она и говорит:
— Вот так же и естество женское: что у одной, то у другой — равно. Зачем ты, жену забыв, о чужих помышляешь?
Человек тот понял, что есть у неё прозрения дар, и с тех пор боялся худое о ней помышлять.
Близился вечер, начали к берегу причаливать. Тут одолели блаженного князя Петра раздумья: «Как буду дальше жить, своею волею самодержавие оставив?» Предивная же княгиня Феврония отвечает ему:
— Не скорби, княже: милостивый Бог, Творец и Промыслитель всему, не оставит нас в нищете!
На том берегу стали блаженному князю Петру ужин готовить. Повар нарубил деревца малые и на них котлы повесил. После ужина святая княгиня Феврония увидела те деревца, благословила их и сказала:
— Да будут на утро они деревами великими, с ветвями и листьями!
Так и стало. Проснувшись утром, увидели все дерева великие с ветвями и листьями. И когда уже хотели люди княжеские грузить пожитки на ладьи, пришли вельможи из града Мурома со словами:
— Господине княже! От всех вельмож, от всего града пришли мы к тебе, да не оставишь нас, сирых! Возвратись в своё отечество! Многие вельможи в городе погибли от меча: каждый хотел державствовать, и многие друг друга перебили. Те же, кто остались, со всем народом молят тебя: господине княже! Хоть и прогневали тебя, и раздражили, и не хотели, чтобы княгиня Феврония владычествовала над жёнами нашими, но теперь кланяемся со всеми домочадцами и рабами своими: и зовём, и любим, и молим — не оставь нас, рабов твоих!
***
И блаженный князь Пётр с блаженной княгиней Февронией возвратились в град свой. И державствовали в граде своём, ходя во всех заповедях и оправданиях Господних беспорочно, принимая мольбы и творя милости всем, под их властью сущим, словно чадолюбивые отец и мать. Ибо имели они ко всем любовь равную, не любили ни гордости, ни грабительства, и богатство своё тленное не щадили, но в Бога богатели. Были они своему граду истинные пастыри, а не наемники; градом правили, служа правде, с кротостью, а не с яростью. Странников принимали, голодных кормили, нагих одевали, бедных от напастей избавляли.
Когда же к концу близилось правление их, умолили они Господа, чтобы им в один и тот же час вместе преставиться. И повелели положить их в одну могилу, чтобы в одном камне лежали два гроба, с одною лишь перегородкой между ними. Сами же они в один и тот же день облеклись в монашеские ризы. И наречен был князь Пётр в иноческом чину Давидом, преподобная же княгиня Феврония наречена была Ефросинией.
В то же время преподобная Феврония, нареченная Ефросиния, в соборный храм Пречистой своими руками шила воздух с ликами святых. Преподобный же и блаженный князь Пётр, нареченный Давид, прислал к ней сказать: «Сестро Ефросиние! Хочу уже отойти от тела, но жду тебя, чтобы вместе нам разрешиться». Она же отвечала: «Подожди, господине, пока дошью воздух во святую церковь!» Он вторично посылает к ней: «Не в силах я долго ждать тебя!» И в третий раз посылает: «Хочу уже преставиться и не могу тебя ждать!» Она в то время заканчивала работу, и не успела у одного святого ризы дошить, только лик его закончила, но воткнула иголку и нить перевязала, и послала Петру сказать, что вместе преставляться будут. И, помолившись, предали души свои святые в руце Божии месяца июля в 25 день.
По преставлении же их хотели люди положить блаженного Петра в городе у соборной церкви Пречистой Богородицы, а Февронию за городом в женском монастыре у церкви Воздвижения Святого Животворящего Креста, рассуждая так: «Раз были эти святые в монашеском чине, значит, не следует их рядом в могилу класть». Так и сделали, общую же могилу, вытесанную в камне, что находилась у того же соборного храма Пречистой, оставили пустой.
Утром проснувшись, обнаружили люди, что раздельные гробы князя с княгиней пусты, святые же тела их лежали в общей могиле у храма Богородицы. Люди неразумные, при жизни Февронии покоя не дававшие, и по честном её преставлении своего обычая не оставили: снова переложили их в разные гробы и в разные концы разнесли. И снова на утро обнаружились святые в общей могиле. И больше уж не смели люди прикоснуться к святым их телам и оставили их там, где они сами повелели: у соборной церкви Рождества Пресвятой Богородицы, посреди города, которому они даны были на просвещение и спасение; те же, кто с верою прикладываются к святым мощам их, неоскудное исцеление принимают.
***
Мы же по силе нашей приложим наше хваление им:
Радуйся, Петре, яко дана ти бысть власть убити летящаго змия. Радуйся, Февроние, яко в женстей главе святых муж мудрость имела еси.
Радуйся, Петре, яко струпы и язвы на теле своём нося, доблествене скорби претерпел еси. Радуйся, Февроние, яко от Бога имела еси дар в девственней юности недуги целити.
Радуйся, Петре, яко заповеди ради Божия самодержавства волею оступи, еже не оставити супруги своея. Радуйся, дивная Февроние, яко твоим благословением во едину нощь малое древие велико возрасте и изнесоша ветви и листвие.
Радуйтася, честная главо, яко во одержании ваю в смирении и в молитвах и в милостыни, без гордости пожиста; тем же Христос дарова вам благодать, яко и по смерти телеса ваю неразлучно во гробе лежащее, духом же предстоита Владыце Христу. Радуйтася, преподобная и преблаженная, яко и по смерти исцеление с верою к вам приходящим невидимо подаета!
Но молим вы, о преблаженныя супруги, да помолитеся о нас, творящих верою память вашу.
Помяните же и меня, грешнейшего, списавшего сие, елико слышал; не ведая, что другие писали, ведущие больше меня. Если и грешен я, и груб, но на Божию благодать и на щедроты Его уповая, и на ваше моление ко Христу надеясь, трудился мыслями. Хотел вас, святые, на земле хвалами почтить, но даже не коснулся хвалы. Хотел ради вашего смиренного самодержавия и преподобия по преставлении вашем венцы вам сплести, но даже не коснулся плетения. Прославлены вы на небесах и венчаны истинными нетленными венцами от общего Владыки Христа, Ему же подобает всякая слава, честь и поклонение со безначальным Его Отцом и Пресвятым и Благим и Животворящим Духом, ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.

ЕРМОЛАЙ-ЕРАЗМ

(светское имя — Ермолай, в монашестве — Еразм) (р. не позже 10-х гг. — ум. не ранее 1-й пол. 60-х гг. 16 в.) — рус. мыслитель и публицист. В кон. 40-X гг. 16 в. — священник в Пскове, позже — протопоп дворцового собора Спас на Бору в Москве. В Пскове Е.-Е. написал свои первые лит. произв. — «Зрячая Пасхалия», «Послание Кир-Софронию»; возможно, он — автор «Повести о Петре и Февронии». Расцвет публицистич. деятельности Е.-Е. относится к кон. 40-х-50-м гг. 16 в., когда он написал «Поучение в своей душе», «Слово и рассуждение о любви и правде», «Слово к верным» и др. Е.-Е. разделял иосифлянскую теорию сильной воинствующей церкви (см. Иосифляне), резко выступал против ересей. В этих соч. он развивал антибоярские мотивы, обличал стяжание и корыстолюбие светских вельмож. Возмущение Е.-Е. актами обществ. и личной несправедливости сопровождается проповедью непротивления злу и ненасилия. В 1549 появился его трактат «Благохотящим царем правительница и землемерие». В нем Е.-Е. предлагал: 1) объединить многочисл. крест. повинности в единый натуральный оброк в размере 1/5 продуктов земледельч. или промыслового труда крестьян; 2) провести землемерную реформу (укрупнение землемерной единицы — замена четверти квадратной верстой) при отсутствии собственной барской запашки; переселить помещиков в города, чтобы их быстрее можно было мобилизовать в случае необходимости; 3) дворянам за службу давать только землю без дополнит. ден. вознаграждения, причем величина высшего надела не должна превышать низший более чем в 8 раз; 4) удовлетворять потребности служилых людей и гос. казны в деньгах исключительно путем реализации на гор. рынках избыточных продуктов; 5) пополнять царскую казну за счет отчуждения 1/5 доли продуктов, получаемых крестьянами на землях, отводимых специально для казны. Осн. идея проекта Е.-Е. — примирить противоречивые интересы царя, служилых людей, торговцев, крестьян при сохранении отношений феод. зависимости. Суждения Е.-Е. о значении труда «ратаев» для общества и осуждение эксплуататоров-феодалов были глубоко прогрессивны, но его позитивная программа представляла собой патриархальную антиист. утопию. В 1-й пол. 50-х гг. 16 в. он выступил с краткими посланиями Ивану IV («Главы о увещании утешительном царем…»). В «Главах» 1553-56 он выступил с осуждением политики Ивана IV в той мере, в какой ослабевал ее созвучный убеждениям Е.-Е. дух компромисса. Одна из «утешительных глав» обращена к «В скорбех боляром и всем вельможам от сану избывших». Это предопределило его опалу.

=====

В последний период жизни Е.-Е. отошел от социально-экономич. и политич. проблем и обратился к теологии и теологизированной философии, выступал против еретич. учений, написав т. н. «Большую и малую трилогии», ряд кондаков и тропарей христианским святым. В этих соч. Е.-Е. пытался дать целостное теоретич. обоснование православно-ортодоксального мировоззрения. В монастыре Е.-Е. заново переписал свои соч., расположив их в таком порядке, к-рый последовательно ведет от его общих взглядов в теолого-филос. трактатах к его социальным взглядам и от них к его политич. и экономич. взглядам, изложенным в «Правительнице». Е.-Е. сознавал обществ. значение своих соч., называя их «огненным оружием», предназначенным «пожигать смыслы» ненавистных ему бояр.

=====

Лит.: Ржига В. Ф., Лит. деятельность Ермолая-Еразма, ЛЗАК, т. 33, Л., 1926; Будовниц И. У., Рус. публицистика XVI в., М.-Л., 1947; Зимин А.

A., И. С. Пересветов и его современники, М., 1958 (библ.); Колесникова Т. A., Общественно-политич. взгляды Ермолая-Еразма, Тр. ОДРЛ, т. 9, М.-Л., 1953; Клибанов А. И., Сб. соч. Ермолая-Еразма, там же, т. 16, М.-Л., 1960; его же, Повесть о Петре и Февронии как памятник рус. обществ. мысли, ИЗ, т. 65, М., 1959; его же, «Самобытийная ересь», ВИРА, т. 4, М., 1956.

Источник: Советская историческая энциклопедия на Gufo.me

Повесть возникла в ХV веке на основе устной легенды, отразившей в себе народно-поэтические мотивы борьбы со змеем и отгадывания загадок вещей девой. Окончательная литературная обработка повести относится, вероятнее всего ко времени канонизации Петра и Февронии (на церковном соборе 1547г.) к середине XVI века.

ПОВЕСТЬ ОТ ЖИТИА СВЯТЫХ НОВЫХ ЧЮДОТВОРЕЦЬ МУРОМСКИХ,

БЛАГОВЕРНАГО И ПРЕПОДОБНАГО И ДОСТОХВАЛНАГО КНЯЗЯ ПЕТРА,

НАРЕЧЕННАГО В ИНОЧЕСКОМ ЧИНУ ДАВИДА,

И СУПРУГИ ЕГО БЛАГОВЕРНЫЯ И ПРЕПОДОБНЫЯ И ДОСТОХВАЛНЫЯ

КНЯГИНИ ФЕВРОНИИ,

НАРЕЧЕННЫЯ В ИНОЧЕСКОМ ЧИНУ ЕУФРОСИНИИ.

БЛАГОСЛОВИ, ОТЧЕ.

Сеи убо в Русиистеи земли град, нарицаемыи Муром. В нем же бе самодръжствуяи благоверный князь, яко же поведаху, именем Павел. Искони же ненавидяи добра роду человечю, диавол всели неприазненнаго летящаго змиа к жене князя того на блуд. И являшеся еи своими мечты 1 яко же бяше и естеством, приходящим же людем являшеся, яко же князь сам седяше з женою своею. Теми же мечты многа времена преидоша. Жена же сего не таяше, но поведаше князю мужеви своему вся ключьшаяся ей. Змии же неприазнивыи осиле над нею.

Князь же мысляше, что змиеви сътворити, но недоумеяшеся. И рече к жене си: «Мыслю, жено, но недоумеюся, что сътворити неприазни тому.

Смерти убо не вем, каку нанесу нань 2. Аще убо глаголеть к тебе какова словеса, да въспросиши и с лестию 3 о сем: весть ли сеи неприазнивыи духом своим, от чего ему смерть хощет быти. Аще ли увеси 4 и нам поведаеши, свободишися не токмо в нынешнем веце злаго его дыханиа и сипениа 5 и всего скарядиа 6, еже смрадно есть глаголати, но и в будущии век нелицемернаго судию Христа милостива себе сътвориши». Жена же мужа своего глагол в серцы си 7 твердо приимши, умысли во уме своем: «Добро тако быти».

Во един же от днии неприазнивому тому змию пришедшу к неи, она же добру память при сердцы имея, глагол с лестию предлагает к неприязненному тому, глаголя многи иныя речи и по сих с почтением въспросив его хваля, рече бо, яко «много веси, и веси ли кончину си 8, какова будет и от чего?» Он же неприязнивыи прелестник 9 прелщен добрым прелщением от верныя жены, яко непщева 10 таину к неи изрещи, глаголя: «Смерть моя есть от Петрова плеча, от Агрикова а меча».

Жена же, слышав такову речь, в сердцы си твердо сохрани и по отшествии неприязниваго того поведа князю мужеви своему, яко же рекл есть змии. Князь же то слышав, недоумеяшеся, что есть смерть от Петрова плеча и от Агрикова меча, имеяше же у себе приснаго 11 брата, князя именем Петра; во един же от днии призва его к себе и нача ему поведати змиевы речи, яко же рекл есть к жене его.

Князь же Петр, слышав от брата своего, яко змии нарече тезоименита 12 ему исходатая 13 смерти своеи, нача мыслити не сумняся мужествене, како бы убити змия. Но и еще бяше в нем мысль, яко не ведыи Агрикова меча.

Имеяше же обычаи ходити по церквам уединяяся. Бе же вне града церковь в женьстем монастыри Воздвижение честнаго креста. И прииде ту един помолитися. Яви же ся ему отроча, глаголя: «Княже! Хощеши ли, да покажу ти Агриков мечь?» Он же хотя желание свое исполнити, рече: «Да вижу, где есть!» Рече же отроча: «Иди во след мене». И показа,ему во олтарнои стене межу керемидами 14 скважню, в ней же лежаше мечь. Благоверныи же князь Петр взем мечь той, прииде и поведа брату своему. И от того дни искаше подобна времени да убиет змия.

По вся же дни ходя к брату своему и к сносе своеи на поклонение. Ключи 15 же ся ему приити во храмину ко брату своему. И в том же часе шед к сносе своеи во храмину и видев у нея седяща брата своего.

К оглавлению номера

История непростой жизни и большой любви Петра и Февронии

Князя Петра, приходившегося сыном муромского князя Юрия, поразила страшная проказа. Все попытки вылечить несчастного от болезни завершались плачевно, никто не мог вернуть Петру здоровье. Почти смирившись со своей участью, мужчина увидел необычный сон, в котором ему открылось, что есть на свете девушка, способная оздоровить пораженное тело. В вещем сне Петру было открыто имя спасительницы — Феврония.

Феврония была крестьянкой из рязанской деревни, дочерью обычного пчеловода. Девушка с детских лет изучала травы и обладала даром целительства, даже дикие звери слушались ее и не смели проявлять агрессию. Удивительно добрая и красивая юная особа сразу же приглянулась молодому князю, и он дал слово, что женится на красавице сразу же после выздоровления. Феврония поставила мужчину на ноги, но тот не сдержал обещания и не повел деревенскую девушку под венец. Скорее всего, это и стало причиной того, что проказа обрушилась на княжескую голову с пущей силой.

Гонцы во второй раз отправились за целительницей, а Феврония не стала отказывать в лечении обманщику и снова подарила ему здоровье. После этого Петр женился на спасительнице и до конца дней своих не пожалел о содеянном. По преданиям, супруги жили в любви, согласии и уважении, никогда не обманывали друг друга и всегда лестно отзывались о своих половинках.

После смерти старшего брата Петру было суждено взять городскую власть в свои руки. Бояре с одобрением отнеслись к уважаемому правителю, но простая крестьянка не давала им покоя — никто не хотел видеть у власти представительницу низшего сословия. На Февронию постоянно клеветали боярские жены, подговаривая своих мужей сжить со свету неугодную им умницу и красавицу. В один из дней князю поставили ультиматум — либо прогнать из дома любимую супругу, либо покинуть пост правителя. Петр долго не раздумывал, а выбрал отречение от власти и решил вообще уехать из Мурома.

В изгнании молодая мудрая княгиня всячески поддерживала опечалившегося супруга. Когда в доме были трудности с едой и деньгами, она всегда находила чудесный выход. Петр по-прежнему боготворил свою суженую и ни разу не упрекнул возлюбленную в том, что ради нее ему пришлось оставить высокий пост и жить в лишениях.

Однако лишения княжеской пары длились недолго, вскоре муромские бояре поняли, что без грамотного правителя в городе будет сложно поддерживать порядок. Одумавшись, они послали за князем гонцов и попросили его вернуться вместе с женой в родной город и снова занять пост градоначальника. Петр посоветовался с Февронией и супруги, не став противиться, вернулись домой.

В любви и согласии преданные супруги Петр и Феврония прожили до старости, а дожив до седых волос, приняли монашество под именами Евфросиния и Давид. Будучи монахами, нежно любящие друг друга супруги молили Бога о смерти в один день. Мечтая о том, чтобы оказаться вместе на небесах, они приготовили себе один на двоих гроб, где два тела должна была разделять лишь тонкая перегородка.

Предание гласит, что пожилые монахи действительно отошли в иной мир в один день — это случилось 25 июня 1228 года по строму стилю, что соответствует 8 июля по действующему календарю. Живя, как и подобает монахам, в разных кельях, они умерли в один час.

Монахи побоялись гнева Господа и не стали класть усопших в один гроб — никогда подобных захоронений не было в христианстве. Тела покойных находились в разных храмах, но каким-то чудесным образом они оказались рядом. После того как такое чудо свершилось во второй раз, монахи решили захоронить любящих супругов вместе вблизи соборной церкви Рождества Пресвятой Богородицы.

Только через 300 лет спустя своей смерти князь Петр Муромский и его супруга Феврония были причислены к лику святых. Православная церковь объявила их покровителями семьи, а мощи святых обрели покой в Свято-Троицком женском монастыре в городе Муроме. 8 июля в православном календаре считается Днем Петра и Февронии.

День семьи, любви и верности и его традиции

В девяностых годах жители Мурома, где всегда почитали святых супругов, решили объединить День города с православным праздником. Так случайно зародился новый российский праздник, воспевающий любовь и преданность.

В 2008 году празднование Дня семьи, любви и верности было официально утверждено, а вскоре и одобрено Межрелигиозным советом России. Символом праздника чистой и бескорыстной любви стала ромашка — цветок, который пользуется особой популярностью у всех влюбленных. Позже у Дня семьи появилась собственная медаль, на одной из сторон которых изображена ромашка, а на другой — лики Петра и Февронии. Медаль традиционно вручается семейным парам, в которых царят любовь и взаимопонимание.

Сейчас православный праздник отмечают уже в сорока странах мира, но главные торжества проходят в городе Муроме Владимирской области.

Автор неизвестен

Повесть о Петре и Февронии

Повесть о Петре и Февронии

Повесть возникла в ХV веке на основе устной легенды, отразившей в себе народно-поэтические мотивы борьбы со змеем и отгадывания загадок вещей девой. Окончательная литературная обработка повести относится, вероятнее всего ко времени канонизации Петра и Февронии (на церковном соборе 1547г.) к середине XVI века.

ПОВЕСТЬ ОТ ЖИТИА СВЯТЫХ НОВЫХ ЧЮДОТВОРЕЦЬ МУРОМСКИХ,

БЛАГОВЕРНАГО И ПРЕПОДОБНАГО И ДОСТОХВАЛНАГО КНЯЗЯ ПЕТРА,

НАРЕЧЕННАГО В ИНОЧЕСКОМ ЧИНУ ДАВИДА,

И СУПРУГИ ЕГО БЛАГОВЕРНЫЯ И ПРЕПОДОБНЫЯ И ДОСТОХВАЛНЫЯ

КНЯГИНИ ФЕВРОНИИ,

НАРЕЧЕННЫЯ В ИНОЧЕСКОМ ЧИНУ ЕУФРОСИНИИ.

БЛАГОСЛОВИ, ОТЧЕ.

Сеи убо в Русиистеи земли град, нарицаемыи Муром. В нем же бе самодръжствуяи благоверный князь, яко же поведаху, именем Павел. Искони же ненавидяи добра роду человечю, диавол всели неприазненнаго летящаго змиа к жене князя того на блуд. И являшеся еи своими мечты 1 яко же бяше и естеством, приходящим же людем являшеся, яко же князь сам седяше з женою своею. Теми же мечты многа времена преидоша. Жена же сего не таяше, но поведаше князю мужеви своему вся ключьшаяся ей. Змии же неприазнивыи осиле над нею.

Князь же мысляше, что змиеви сътворити, но недоумеяшеся. И рече к жене си: «Мыслю, жено, но недоумеюся, что сътворити неприазни тому. Смерти убо не вем, каку нанесу нань 2. Аще убо глаголеть к тебе какова словеса, да въспросиши и с лестию 3 о сем: весть ли сеи неприазнивыи духом своим, от чего ему смерть хощет быти. Аще ли увеси 4 и нам поведаеши, свободишися не токмо в нынешнем веце злаго его дыханиа и сипениа 5 и всего скарядиа 6, еже смрадно есть глаголати, но и в будущии век нелицемернаго судию Христа милостива себе сътвориши». Жена же мужа своего глагол в серцы си 7 твердо приимши, умысли во уме своем: «Добро тако быти».

Во един же от днии неприазнивому тому змию пришедшу к неи, она же добру память при сердцы имея, глагол с лестию предлагает к неприязненному тому, глаголя многи иныя речи и по сих с почтением въспросив его хваля, рече бо, яко «много веси, и веси ли кончину си 8, какова будет и от чего?» Он же неприязнивыи прелестник 9 прелщен добрым прелщением от верныя жены, яко непщева 10 таину к неи изрещи, глаголя: «Смерть моя есть от Петрова плеча, от Агрикова а меча».

Жена же, слышав такову речь, в сердцы си твердо сохрани и по отшествии неприязниваго того поведа князю мужеви своему, яко же рекл есть змии. Князь же то слышав, недоумеяшеся, что есть смерть от Петрова плеча и от Агрикова меча, имеяше же у себе приснаго 11 брата, князя именем Петра; во един же от днии призва его к себе и нача ему поведати змиевы речи, яко же рекл есть к жене его.

Князь же Петр, слышав от брата своего, яко змии нарече тезоименита 12 ему исходатая 13 смерти своеи, нача мыслити не сумняся мужествене, како бы убити змия. Но и еще бяше в нем мысль, яко не ведыи Агрикова меча.

Имеяше же обычаи ходити по церквам уединяяся. Бе же вне града церковь в женьстем монастыри Воздвижение честнаго креста. И прииде ту един помолитися. Яви же ся ему отроча, глаголя: «Княже! Хощеши ли, да покажу ти Агриков мечь?» Он же хотя желание свое исполнити, рече: «Да вижу, где есть!» Рече же отроча: «Иди во след мене». И показа,ему во олтарнои стене межу керемидами 14 скважню, в ней же лежаше мечь. Благоверныи же князь Петр взем мечь той, прииде и поведа брату своему. И от того дни искаше подобна времени да убиет змия.

По вся же дни ходя к брату своему и к сносе своеи на поклонение. Ключи 15 же ся ему приити во храмину ко брату своему. И в том же часе шед к сносе своеи во храмину и видев у нея седяща брата своего. И, паки пошед от нея, въстрете некоего от предстоящих брату его и рече ему: «Изыдох убо от брата моего к сносе моеи, брат же мои оста в своем храму. Мне же, не косневшу 16 ни камо же, пришедшу ко сносе моеи и не свем 17 и чюжуся 18, како брат мои напреди мене обретеся у снохи моеи». Тои же человек рече ему: «Никако же, господи, по твоем отшествии не изыде брат твои из своея храмины». Он же разумев быти пронырьство лукаваго змия. И,прииде к брату, рече ему: «Когда убо семо прииде? Аз бо от тебе из сея храмины изыдох, и нигде же ничесо же помедлив, приидох к жене твоеи в храмину и видех тя с нею седяща и чюдився, како напреди мене обретеся тамо. Приидох же паки скоро семо, ты же не вем како мя предтече и напред мене зде обретеся». Он же рече: «Никако же, брате, ис храма сего по твоем отшествии не изыдох и у жены своея никако же бех!» Князь же Петр рече: «Се есть, брате, пронырьство лукаваго змиа, да тобою ми ся кажет, аще не бых хотел убити его, яко непщуя 19 тебе своего брата. Ныне убо, брате, отсюду никако же иди. Аз же тамо иду братися 20 с змием, да некли 21 божиею помощию убиен да будет лукавыи сеи змии».

И взем мечь, нарицаемыи Агриков, и прииде в храмину к сносе своеи и виде змиа зраком 22 аки брата си и твердо уверися, яко несть брат его, но прелестныи змии, и удари его мечем. Змии же явися, яков же бяше и естеством, и нача трепетатися и бысть мертв и окропи блаженнаго князя Петра кровию своею. Он же от неприазнивыя тоя крови острупе 23, и язвы быша, и прииде нань болезнь тяжка зело. И искаше в своем одержании 24 ото мног врачев исцелениа, и ни от единого получи.

Слыша же, яко мнози суть врачеве в пределех Рязаньскиа земли и повеле себе тамо повести, не бе бо сам мощен на кони сидети от великиа болезни. Привезен же бысть в пределы Рязанскиа земли и посла синклит 25 свой весь искати врачев.

Един же от предстоящих ему юноша уклонися в весь, нарицающуся Ласково. И прииде к некоего дому вратом и не виде никого же. И вниде в дом, и не бе, кто бы его чюл 26.

И вниде в храмину и зря видение чюдно: сидяше бо едина девица, ткаше красна 27, пред нею же скача заець.

И глаголя девица: «Нелепо есть быти дому безо ушию и храму безо очию!» Юноша же той не внят в ум глагол тех, рече к девице: «Где есть человек мужеска полу, иже зде живет?» Она же рече: «0тец и мати моя поидоша в заем плакати. Брат же мой иде чрез ноги в нави 28 зрети.

Юноша же тои не разуме глагол ея, дивляшеся, зря и слыша вещь подобну чюдеси, и глагола к девицы: «Внидох к тебе, зря тя делающу и видех заець пред тобою скача и слышу ото остну твоею 29 глаголы странны некаки и сего не вем, что глаголеши. Первие бо рече: «нелепо есть быти дому безо ушию и храму безо очию». Про отца же своего и матерь рече, яко «идоша в заим плакати, брата же своего глаголя «чрез ноги в нави зрети», и ни единого слова от тебе разумех!» Она же глагола ему: «Сего ли не разумееши, прииде в дом сии и в храмину мою вниде и видев мя сидящу в простоте? Аще бы был в дому наю пес и чюв тя к дому приходяща, лаял бы на тя: се бо есть дому уши. И аще бы было в храмине моеи отроча и видев тя к храмине приходяща, сказало бы ми: се бо есть храму очи. А еже сказах ти про отца и матерь и про брата, яко отець мои и мати моя идоша в заем плакати — шли бо суть на погребение мертваго и тамо плачют. Егда же по них смерть приидет, инии по них учнуть плакати: се есть заимованныи плач. Про брата же ти глаголах, яко отець мои и брат древолазцы суть, в лесе бо мед от древиа вземлют. Брат же мои ныне на таково дело иде и яко же лести на древо в высоту, чрез ноги зрети к земли, мысля, абы не урватися с высоты. Аще ли кто урвется, сеи живота гонзнет 30; сего ради рех, яко идет чрез ноги в нави зрети.

Глагола еи юноша: «Вижу тя, девице, мудру сущу. Повежь ми имя свое». Она же рече: «Имя ми есть Феврониа». Тои же юноша рече к ней: «Аз есмь муромъскаго князя Петра, служаи ему. Князь же мои имея болезнь тяжку и язвы. Острупленну бо бывшу ему от крови неприазниваго летящаго змиа, его же есть убил своею рукою. И в своем одержании искаше исцелениа ото мног врачев и ни от единого получи. Сего ради семо повеле себе привести, яко слыша зде мнози врачеви. Но мы не вемы, како именуются, ни жилищь их вемы, да того ради вопрошаем о нею» 31. Она же рече: «Аще бы кто требовал князя твоего себе, мог бы уврачевати и». Юноша же рече: «Что убо глаголеши, еже кому требовати князя моего себе? Аще кто уврачюет и, князь мои дасть ему имение много. Но скажи ми имя врача того, кто есть и камо есть жилище его». Она же рече: «Да приведеши князя твоего семо. Аще будет мяхкосерд и смирен в ответех, да будеть здрав!» Юноша же скоро възвратися к князю своему и поведа ему все подробну, еже виде и еже слыша.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *