Отношение к Ивану грозному

Отношение к Ивану грозному

Макарий, митрополит Всероссийский


Митрополит Макарий

(1428-1563) — Пострижение и монашеское воспитание получил в Пафнутиевом Боровском монастыре, где всецело проникся учением Пафнутия, отличительной чертой которого, по словам современного биографа, было чувство меры. Из архимандритов Можайского Лужецкого м-ря Макарий в 1526 г. поставлен был архиепископом Новгородским, а в 1542 г. возведен боярской партией (Шуйскими) на престол митрополита московского и всея Руси, хотя он и был убежденным приверженцем иосифлян, считавших самодержавие царя необходимым оплотом православия. Шуйские рассчитывали, по-видимому, на мягкость характера Макария, которая помешала ему сыграть видную политическую роль в царствование Иоанна IV. Макарий не принимал непосредственного участия в низвержении Шуйских; как в эпоху влияния Сильвестра и Адашева, так и по падении их он сохранял положение высшего официального царского советника, но советы его никогда не превращались в требования. Иоанн Грозный всегда с любовью и уважением отзывался о своем отце-митрополите. Уважением проникнуты и все отзывы современников Макария, к какому бы лагерю они ни принадлежали; даже кн. Курбский, ненавидевший иосифлян, не решается резко выражаться о Макарии. Недружелюбно относятся к Макарию новейшие историки (Карамзин и мн. др.), считающие его главным виновником всех постановлений Стоглавого собора.

Не имея значения как политический деятель, Макарий занимает видное место в истории русской церкви и литературы. В бытность свою новгородским архиепископом Макарий, как последователь Иосифа Волоцкого, вводил в монастырях своей епархии общежитие и заботился о водворении и распространении христианства между северно-русскими инородцами. Идеей централизации как в государстве, так и в церкви проникнута канонизация святых, предпринятая Макарием как митрополитом московским. Местное почитание или непочитание святых поддерживало обособленность областей, а иногда носило и прямо политический характер. Так, в Новгороде до последних годов независимости его не было чествования преп. Сергия, который считался покровителем Московского государства и потому особенно почитался в Москве. Канонизация святых, произведенная Макарием, имела целью заменить областные священные предания преданиями общерусскими и подчинить первые центральному контролю. Как по количеству канонизованных святых (см.), так и по форме канонизации деятельность соборов 1547 и 1549 гг. представляет собой явление небывалое в русской истории. После этих соборов при митрополите Макарии канонизовано было еще 6 святых. Видными эпизодами в истории русской церкви при Макарии являются и соборы, созванные по поводу ересей Башкина (см.) и Косого (см.).

Наконец, стремление Макария ко всестороннему улучшению положения церкви и народной нравственности, к устранению нестроений, коренившихся в особенностях быта отдельных областей, выразилось в созвании Стоглавого собора 1551 г., постановления которого известны под именем Стоглава (см.). Макарий был не только по сану своему первоприсутствующим на соборе, но и по образованию и начитанности стоял выше всех других членов его. Как редакция всего Стоглава, так и большая часть ответов на царские вопросы (да и самых вопросов) бесспорно принадлежит Макарию. На это указывает сличение многих мест Стоглава с сочинениями Макария, явившимися раньше собора. Так, 3 и 33-я главы Стоглава часто представляют выдержки из послания Макария в Свияжск («Акты Истор.», I, 287), 52-я глава — из послания к царю в Казань (ibid. 290); постановления собора о церковных имуществах исходят из тех же данных, на которых основан «Ответ» Макария Иоанну, писанный раньше соборного постановления. Крупнейшую заслугу Стоглава и преимущественно Макария составляет открытие в Москве первой типографии для печатания священных книг по исправленным образцам. Лишившись со смертью Макария своего защитника, типография была разрушена фанатической чернью, а типографщики должны были бежать за границу. Через 10 лет после смерти Макария была нарушена и неприкосновенность церковных имуществ, которую он столь энергично защищал. Ближайшее потомство не воздало Макарию по его заслугам: московский собор 1667 г., предав анафеме Стоглав, обвинил его в «простоте и невежестве».

Объединительным характером отличается и литературная деятельность Макария. Еще в бытность свою архиеп. новгородским Макарий поставил себе задачей собрать все «чтомые книги, яже в Русской земле обретаются». В результате получился громадный сборник «великих Миней Четий»; о содержании, отношении к предшествовавшим аналогичным попыткам и дальнейшей судьбе этого сборника см. Минеи. Для собирания старых и составления новых житий русских святых Макарий собрал вокруг себя многих деятелей, в числе которых были известный дьяк Дм. Герас. Толмачев и боярский сын Вас. Мих. Тучков.

Сам Макарий был между ними не только руководителем и редактором, но и ревностным сотрудником. Макарий окончательно утвердил в нашей агиографической письменности то направление, которое возникло еще в XVI в., когда на первый план слагатели житий стали выдвигать нравственное назидание читателя; бесхитростное изложение заменяется витиеватым «плетением словес», народный язык вытесняется церковно-славянским, вместо прежней краткой молитвы присоединяются похвальные слова в честь святого и описания чудес, совершавшихся по его кончине в разные времена. Такой характер носят как переделки старых редакций, так и вновь составленные при Макарии жития; число последних достигает 60. В последние годы своей жизни Макарий, главным образом, занимался Степенной книгой (см.), и здесь играя роль руководителя и, по всей вероятности, редактора. И в этой первой попытке обработки русской истории он выдвинул на первый план всероссийское значение Москвы. Наконец, Макарию приписывают еще составление «сводной кормчей книги» и «великой книги правила келейного и путного». Из литературных произведений, написанных самим Макарием, сохранились одно поучение, три речи, четыре послания и одна грамота. Поучение и речи Макария отличаются поразительной для того времени простотой и безыскусственностью изложения, чем и подтверждается свидетельство летописца, удивлявшегося способности Макария говорить всем удобопонятно. Послания написаны с обычной в тогдашней письменности искусственностью, витиеватостью, многоречием.

Ср. Н. Лебедев, «Макарий, митрополит всероссийский» (М., 1877) и ст. Заусцинского в «Журнале М. Н. Пр.», 1881 г., №№ 10 и 11.

В столице в 1903 году Распутин был представлен духовному лидеру православия, святому Иоанну Кронштадскому. Старец произвёл огромное впечатление на о. Иоанна. Он причащает и исповедует Григория, говорит: «Сын мой, я почувствовал твое присутствие. В тебе есть искра истинной веры!» — и добавляет, как рассказывали очевидцы: «Смотри, чтобы твое имя не отразилось на твоем будущем». www.cultworld.ru

После этого Распутин больше не сомневается в своем божественном предназначении. Духовные отцы предлагают ему учиться в академии и стать священником, — он скромно отказывается. Притворное смирение скрывает гордыню человека, считающего себя абсолютно свободным и избранным для великой цели. Не может быть посредников между ним и Отцом Небесным.

В народе его называли «странником», но чаще «старцем». Среди его почитателей как носителя истинной веры был казанский епископ Хрисанф, ректоры Петербургской академии епископ Сергий, архимандрит Феофан и многие другие.

Весной 1908 года архимандрит Феофан, духовник императорской семьи, по поручению царицы отправляется в Покровское — проверить слухи и узнать о прошлом «божьего человека». Феофан живет в доме Григория в Покровском две недели, посещает старца Макара в Верхотурье и решает, что Распутин воистину святой. Во время их бесед Григорий рассказывает, что он не только видел Богородицу, но что апостолы Петр и Павел приходили к нему, когда он пахал в поле. По возвращении Феофан составляет подробный отчет о поездке и заявляет, что набожный Григорий Распутин — избранник Божий и послан, чтобы примирить царя и царицу с русским народом. Сам же избранник, с восторгом принимаемый во всех аристократических салонах столицы, начинает открытую проповедь своего учения: Богу нужен грех и его осознание, только в этом истинный путь к Богу. Вокруг него возникает эротико-религиозный миф.

В 1910 г. ректор Духовной академии епископ Феофан, не сразу, но вполне определенно, пришел к выводу, что Распутин, подспудно, ведет развратную жизнь. Принеся пред»высочайшими особами» как бы «покаянную» в рекомендации им некогда сомнительного праведника, навлёк тем самым на себя жестокую опалу и, несмотря на свои заслуги, несмотря на то, что служил раньше духовником самой императрицы, был вскоре после этого перемещён, вернее сослан в Таврическую губернию.

Перед Чрезвычайной следственной комиссией в 1917 г., епископ Феофан показал: «Он (Григорий Распутин) не был ни лицемером, ни негодяем. Он был истинным человеком Божиим, явившимся из простого народа. Но, под влиянием высшего общества, которое не могло понять этого простого человека, произошла ужасная духовная катастрофа и он пал».

Когда Распутин чёрной тенью стоял около престола, негодовала вся Россия. Лучшие представители высшего духовенства поднимали свой голос в защиту церкви и Родины от посягательств Распутина.

Восточнославянские союзы племен.
Земли полян являлись ядром древнерусского государства, и отмечалось, что в то время полян называли русью. Соседями полян на востоке были северяне, жившие по рекам Десне, Сейму, Суле и Северскому Донцу. Вниз по Днепру, южнее полян, жили уличи, переселившиеся в середине Х в. в междуречье Днестра и Буга. На западе соседями полян были древл …

Буржуазные партии в политической борьбе.
К концу 1905 г. в России создается ряд буржуазных партий: Конституционные демократы (кадеты), «Союз 17 октября» («октябристы»), «Демократических реформ», «Мирного обновления», торгово-промышленная, правового порядка и т.д. Особенно большую роль играли кадеты и «октябристы» — общероссийс …

Развитие независимой Черногории в 1878 — 1914 гг.
Внутренняя и внешняя политика князя Николы. В конце ХIХ в. в Черногории с большим опозданием и очень медленными темпами развивались капиталистические отношения. В стране сохранялись феодальные пережитки и самодержавный строй — все это тормозило социально-экономическое развитие государства. Развитие городской жизни в Черногории началос …

Макарий был пострижен в Пафнутьевом Боровском монастыре, где проникся умеренным и сдержанным учением Пафнутия Боровского. Позднее Макарий был архимандритом Можайского Лужецкого монастыря, в 1526 году был поставлен новгородским архиепископом, а в 1542 — возведен партией бояр Шуйских на престол митрополита московского и всея Руси. Макарий пользовался репутацией мягкосердечного человека и Шуйские рассчитывали, что смогут им манипулировать. В то же время Макарий был убежденным приверженцем иосифлян, считавших самодержавие царя необходимым оплотом православия.

Особенности характера и убеждения Макария определили относительно скромное влияние митрополита на ход государственных дел. Макарий не принимал непосредственного участия в низвержении Шуйских; как в эпоху влияния Сильвестра и Адашева, так и после их падения их сохранял положение высшего официального советника Ивана IV Грозного, но никогда не настаивал на выполнении своих советов. В ответ царь всегда с уважением отзывался о митрополите. Уважением проникнуты и все отзывы современников Макария, к какому бы лагерю они ни принадлежали; даже князь Андрей Курбский, противник иосифлян, не решался резко высказаться о митрополите. Макарий входил в состав Избранной рады, именно его влиянию приписывают провал планов секуляризации церковных земель.

Будучи новгородским архиепископом Макарий, как последователь Иосифа Волоцкого, вводил в монастырях своей епархии общежитийный устав, заботился о распространении христианства среди народностей Северной Руси. Идеей централизации как в государстве, так и в церкви проникнута канонизация святых, предпринятая Макарием как митрополитом московским. Местное почитание или непочитание святых поддерживало обособленность областей, а иногда носило политический характер. Как по количеству канонизованных святых, так и по форме канонизации деятельность соборов 1547 и 1549 годов носила уникальный характер. Значительное место в истории русской церкви заняли соборы, созванные по поводу ересей Матвея Башкина и Феодосия Косого. С именем Макария тесно связан созыв и работа Стоглавого собора (1551), постановления которого известны под названием Стоглава. Макарию приписывают как редакцию всего Стоглава, так и большую часть ответов на царские вопросы (да и сами вопросы). На это указывает сличение многих мест Стоглава с более ранними сочинениями Макария. Заслугой Макария является открытие в Москве первой типографии для печатания священных книг по исправленным образцам. Лишившись со смертью Макария своего защитника, типография была разрушена фанатической чернью, а типографщики должны были бежать за границу. Через 10 лет после смерти Макария была нарушена и неприкосновенность церковных имуществ, которую он умело защищал.

Объединительным характером отличается литературная деятельность Макария. Став новгородским архиепископом, он поставил себе задачу собрать все «чтомые книги, яже в Русской земле обретаются». В результате получился громадный сборник «великих Миней Четий». Для собирания старых и составления новых житий русских святых Макарий собрал кружок книжников, в числе которых были дьяк Дмитрий Герасимович Толмачев и боярский сын Василий Михайлович Тучков. Сам Макарий был не только руководителем этого кружка, но сам работал над созданием житий. Под его пером окончательно утвердилось в русской агиографии направление, которое возникло в 16 века, когда на первый план стало выходить нравственное назидание читателя; бесхитростное изложение ранних житий заменяется витиеватым «плетением словес», народный язык вытесняется церковнославянским, вместо прежней краткой молитвы присоединяются похвальные слова в честь святого и описания чудес, совершавшихся после его кончины. Такой характер носят как переделки старых житий, так и вновь составленные при Макарии; число последних достигло 60. В последние годы жизни Макарий основное внимание уделял Степенной книге. В этой первой попытке интерпретации русской истории он выдвинул на первый план всероссийское значение Москвы. Макарию приписывают составление «сводной кормчей книги» и «Великой книги правила келейного и путного». Из литературных произведений, непосредственно написанных самим Макарием, сохранились одно поучение, три речи, четыре послания и одна грамота. Поучение и речи Макария отличаются простотой и безыскусственностью изложения, чем подтверждается свидетельство летописца, удивлявшегося способности митрополита ясно и доходчиво выражать свои мысли. Послания Макария написаны с обычной в русской церковной письменности 16 века искусственностью, витиеватостью, многословностью.

Против канонизации Иоанна Грозного

Савва Михалевич

Впервые о «святости» царя Иоанна Грозного я услышал лет двадцать пять назад. Идея показалась настолько абсурдной, что её даже не стоило обсуждать. Однако, нашлись люди, усиленно проталкивающие и насаждающие в головы православных христиан эту химеру, на что Церковь дала исчерпывающий ответ устами нескольких своих специалистов (например, архим. Петра Веретенникова). Поборники канонизации не успокаиваются до сих пор и всеми силами стараются доказать правомерность своих притязаний. Такая настойчивость принесла результаты, и поборники канонизации появились в разных слоях общества, в особенности в кругах околоцерковной интеллигенции. На наших глазах в посткоммунистическую эпоху в ряды Церкви влилась значительная доля неофитов, то есть людей, не имеющих православных корней, лишённых в детстве православного воспитания, не знающих христианского жизненного уклада, но обладающие патриотическим настроем и часто «ревностью не по разуму». Именно в этой среде и зародились симпатии к Грозному государю. Эти настроения были бы смешными, если б со временем не обозначилась иная цель, к которой шли поклонники Иоанна 1У. А вот эта цель качественно иная, гораздо более опасная, возмутительная и абсурдная, чем причисление к лику святых тирана ХУ1 века. Я имею в виду попытки реабилитации И.В. Сталина, которого теперь представляют человеком не только религиозным, православным, но и тайным монахом. А там и до канонизации недалеко! Вот, где собака зарыта! Начали с «кустаря», а дошли до «мастера» заплечных дел! Остаётся прицепить к пантеону Малюту Скуратова и Л.П. Берию. В защиту последнего уже раздаются голоса. Попутно пытаются реабилитировать и Григория Распутина – «святого старца». Сразу встаёт вопрос: кому и зачем это нужно? Ответ лежит на поверхности: это нужно людям, недовольным нынешним политическим курсом или, в большей степени, недавним политическим курсом. Их вполне можно понять. Правление либералов-демократов принесло стране неисчислимые беды и унижения русскому человеку. При Ельцине в СМИ неприкрыто глумились над русским патриотизмом, обзывали народ «быдлом», «совком», «рабом». Эта вакханалия достигла крещендо во время первой чеченской войны, что породило, разумеется ненависть и протест со стороны патриотически настроенных кругов общества к пресловутой «пятой колонне», от которой и шли эти уничижительные эпитеты. Разумеется, все помнят и знают, что дело не ограничилось только унижениями и «обзываниями», страну и народ ограбили до нитки. Именно либералы старались извратить и опоганить русскую историю, стараясь внушить русским комплекс неполноценности.

Эффект получился обратный: даже, когда демократы говорили правду о тёмных моментах в русском прошлом (а они есть в истории любого народа, например евреев, о чём неоднократно свидетельствует Библия), им не верили. Именно так случилось с Грозным. Его хаяли, а ура-патриоты твердили: клевета! Кое-кто решил, что единственный способ вернуть утраченное, то есть стране – её богатства, народу – достоинство – восстановить прежние коммунистические порядки и обелить «попранных героев». Ведь подобные энтузиасты родились и жили после ухода со сцены наиболее кровавых представителей советской власти. Одно дело Ленин, Троцкий и Сталин и совсем иное Брежнев или Андропов! Поколению недовольных «демократией» неплохо жилось при последних коммунистах. Это означает, что многие неофиты, внешне православные христиане, не избавились от иллюзий творцов и «практиков» коммунизма Маркса — Ленина-Сталина, внушённых им с детства.
Если рассмотреть аргументы сторонников канонизации Иоанна Грозного, то они смехотворны и сводятся, в основном, к трём постулатам. Первый: Грозного очернил историк Н.М. Карамзин, потому, что он масон, а на самом деле, царь «хороший». Действительно, Николай Михайлович какое-то время сотрудничал с Новиковым и состоял в ложе, но затем от организации «вольных каменщиков» отошёл. Он был некоторое время на подозрении у правительства императрицы Екатерины11 как ученик масонов, но его не тронули, так как имелись доказательства о его разрыве с «вольными каменщиками». Факт «заступничества» Карамзина за Новикова перед правительством, когда последнего заключили в крепость, приводится как порочащий аргумент, но этот случай как раз свидетельствует о порядочности Николая Михайловича, который был человеком чести и возмущался жестокостью расправы с бывшим соратником. Будьте покойны: соответствующие карательные структуры в тогдашней России были на высоте и кого надо, всех доставали. Весьма успешную борьбу с масонами возглавлял сам Потёмкин, за что Г.А. после его смерти пинали все, кому ни лень, в особенности в советский период. Что касается «Истории государства Российского», то это замечательный труд, встреченный с восторгом тогдашним читающим обществом, который не потерял своего значения и в наши дни. Читается легко. Слог замечательный. Пожалуй, ни один последующий русский историк не писал так художественно. Никаких масонских «знаков» или предпочтений в нём нет. Карамзин был религиозным человеком, что отражается в тексте. Прожил достойную жизнь и принял христианскую кончину. Масонский период – ошибка. Кто не ошибается? Известны и иные выдающиеся личности, порвавшие с масонством. Например, Моцарт, А.С. Пушкин, но никому не приходит в голову отвергать их творчество или сомневаться в его качестве.
Аргумент второй: пресловутый 9 том «Истории» с радостью встретили декабристы – тоже масоны, революционеры, враги России и т.д. А почему бы им его и не похвалить, когда он нравился всей образованной части общества? Приводят особенные восторги декабриста К. Рылеева. Ну и что? Сам Рылеев обладал литературным вкусом, был неплохим поэтом, написал замечательное стихотворение про Ивана Сусанина. По логике поклонников Грозного, Сусанина теперь прославлять не следует. А может, стоит, подобно библейской пчеле собирать нектар и с ядовитых цветов? Второй аргумент выставляют «ревнители», которые хотят быть белее белых. Патриотический лагерь у нас неоднороден: есть и такие, кто хочет быть краснее красных.
Третий аргумент: Грозного (и Распутина) почитали такие и такие-то старцы. Нет уверенности, что эти сведения правдивы: «Кто-то кому-то сказал, кто-то что-то слышал» — вот уровень «достоверности» подобных сообщений. Старцы сами не причислены к лику святых. А если и причислены, то могут ошибаться в вопросах, не имеющих прямого отношения к спасению.
Хулители Карамзина забыли одну существенную вещь. Настоящий учёный-историк работает с ИСТОЧНИКАМИ. Таковыми являются, во-первых, документы изучаемой эпохи. Во-вторых, свидетельства современников или людей, общавшихся с современниками, а в случае нашем ещё один важнейший источник — летописи. Учёный не находится под влиянием псевдоисторических фильмов или художественной литературы советского периода, подобно поклонникам Грозного. А вот источники рисуют эпоху Иоанна 1У весьма мрачными красками. У поклонников Грозного и тут наготове аргумент. Дескать, свидетельство князя Курбского не имеет цены, потому, что он относился к царю предвзято, и вообще, он диссидент, этакий Солженицын ХУ1 века, а иностранцы, жившие в Москве не могли быть объективными по отношению к русскому монарху. Эти утверждения, мягко говоря, спорны. Тот, кто действительно читал переписку царя с А. Курбским, может заметить, что опальный князь в своих обличениях употребляет вполне корректные выражения, а царь, напротив, отвечает со свойственными ему гневливостью и грубостью, впрочем, весьма красноречиво, этого не отнимешь. Когда князь Курбский заявляет, что впредь царь лица его никогда не увидит, Грозный отвечает, что мол, подумаешь, уязвил: «лица твоего эфиопского не увижу!». Где тут братская любовь и христианское отношение к врагам, характерные для человека святого? Иностранцы же вовсе не всегда порицали Иоанна. Иногда и хвалили. Например, за следующее деяние. В Москве в одно время появилось слишком много нищих бродяг, по-нынешнему бомжей. Царь велел их собрать возле одного из московских прудов. Нищие явились, надеясь на царскую милостыню. Вместо этого их всех утопили в проруби. Иностранный наблюдатель хвалит царя за домовитость и наведение порядка. Таких эпизодов в жизни Грозного имелось предостаточно, правда по масштабам злодеяний он значительно уступал некоторым западным монархам, вроде Генриха Английского Синей Бороды или Людовика Х1 Французского и прочим Францизскам, так, что иностранные наблюдатели к нему за подобные деяния не в претензии.
Большинство наших историков (а вовсе не один Карамзин) относятся к личности Грозного отрицательно и никто даже речи не заводил о его канонизации. Среди этих учёных В.О. Ключевский, С.М. Соловьёв, С.Ф. Платонов, П..И. Ковалевский, С..Б. Веселовский, А.Г. Кузьмин, В. Л. Махнач и другие. Это всё люди русские, известные и даже знаменитые, и не масоны!
Но самым убедительным аргументом против святости царя Иоанна 1У служат убийства двух святых: преподобномученика Корнилиия Псково-Печерского и митрополита Московского Филиппа. Причём первый убит Грозным собственноручно. В случае канонизации царя, придётся этих святых деканонизировать. Кстати, убийство псковского игумена не единственное, совершённое Иоанном. Всё-таки удивительно: наши ревнители не по разуму тащут во святые СЫНОУБИЙЦУ, криком крича, что никакого сыноубийства не было. Но в переписке с Курбским царь этот факт не отрицает, а только пытается оправдать своё преступление. Кроме того, Грозный не в первый раз стал причиной смерти своего отпрыска. В своё время лаврский подвижник преподобный Максим Грек предсказал ему смерть первенца царевича Димитрия (поистине, это имя стало роковым для русских монархов) от первой цены царя Анастасии в случае ослушания, когда старец не благословил ехать царя по святым местам с женой и новорожденным сыном. Грозный не послушался и младенец умер.
Уже не раз обращали внимание, что у Иоанна 1У Грозного явно налицо признаки психического заболевания, называемого паранойей. Паранойя это соединение мании преследования с манией величия, в основе которых садизм, то есть потребность жестоко мучить кого-то, издеваться над кем-то. Власть – величие дают неограниченные возможности для осуществления этой порочной склонности, а сознание греховности подобного состояния вызывает страх наказания и бешеную мнительность. Грозный – пример маниакальной подозрительности. Ему повсюду мерещилась измена, не беспочвенно, скажем ради справедливости. Но если б царь был другим, не вызывал бы всеобщий страх и ненависть, не приходилось бы так сильно опасаться! Другим, ещё более впечатляющим примером параноика служит И.В. Сталин. Как можно этого не замечать! Недаром при И.В. выпущены фильмы «Иоанн Грозный» и «Пётр 1». Рыбак рыбака видит издалека!
Великий русский народ дал миру целый сонм святых, возможно, больший, чем любой другой христианский народ. Кроме того, во всех областях человеческой деятельности, будь то политика, военное дело, наука или культура русские породили столько гениев, что нация может ими гордиться в веках. И нет никакой необходимости записывать в святые и державники тирана, психопата и садиста, пусть даже он и совершил какие-то полезные деяния, а не только неблаговидные поступки.
Февраль 2016

«О царе Иоанне Грозном»

Приложение к докладу митрополита
Крутицкого и Коломенского Ювеналия,
председателя Синодальной комиссии
по канонизации святых.
Архиерейский собор Русской православной
церкви 3—8 октября 2004 года.

…Споры о деятельности Ивана Грозного идут уже четыре столетия. Но лишь в наши дни нашлись поклонники не только политических приемов, но и нравственного облика Ивана Васильевича.

Собственно, вопрос о прославлении Ивана Грозного — вопрос не столько веры, религиозного чувства или достоверного исторического знания, сколько вопрос общественно-политической борьбы. Имена Ивана Грозного и Г. Распутина используются в этой борьбе как знамя, как символ политической нетерпимости и особой «народной религиозности», которая противопоставляется «официальной религиозности» священства…

Инициаторы канонизации Ивана Грозного и Г. Распутина не могут не сознавать, что сама идея о возможности такого прославления способна вызвать смущение среди православных верующих. Но цель этой кампании именно в том и состоит, чтобы вызвать борьбу, в борьбе найти сторонников и тем самым обеспечить себе известное положение и влияние в обществе…

Иван IV Грозный, сын великого князя Василия III, родился 25 августа 1530 г. и в 1533 г. был провозглашен великим князем Московским и всея Руси. 16 января 1547 г. Иван Васильевич принял царский титул и был возведен на царство по чину венчания византийских императоров. Совместно с Избранной радой, в которую входили святитель митрополит Макарий, духовник царя протопоп Благовещенского собора Сильвестр и окольничий А. Ф. Адашев, в конце 40-х—50-х гг. XVI в. Иван Грозный провел церковную, земскую, административную, судебную и военную реформы, направленные на укрепление государства. Он был прекрасно начитан, являлся талантливым писателем, автором слов и музыки службы к празднику Владимирской иконы Божией Матери, способствовал развитию в России книгопечатания. Проводя активную и в первоначальный период весьма успешную внешнюю политику, Иван Грозный присоединил к Москве Казанское, Астраханское, Сибирское ханства и Ногайскую Орду. В 1558 г. он начал Ливонскую войну за овладение побережьем Балтийского моря, которая закончилась в 1583 г. потерей русских земель. В связи с военными неудачами в декабре 1564 г. Иван Грозный приступил к организации опричнины, и с февраля 1565 г. в стране начался опричный террор, приведший к многочисленным жертвам среди всех слоев населения. В 1572 г. Иван Грозный формально переименовал опричнину в Государев Двор, однако бессудные казни в стране продолжались.

Затяжная Ливонская война и опричный террор привели страну к жесточайшему социально-экономическому кризису, разорению населения, запустению земель северо-западных и центральных уездов, провалу многих внутри- и внешнеполитических начинаний царя. Прямым следствием этого стало начало формирования крепостного права в России. Русские писатели начала XVII в. рассматривали политику Ивана Грозного как одну из причин Смуты.

Оценки правления и личности Ивана Грозного начали формироваться еще при жизни царя. К началу XVII в. сложилась историческая концепция «двух Иванов» — мудрого государственного деятеля-реформатора в первой половине правления и кровавого тирана — во второй, в начале XIX в. поддержанная Н. М. Карамзиным. При этом Н. М. Карамзин не без сожаления отмечал: «Добрая слава Иоаннова пережила его худую славу в народной памяти… Народ… чтил в нем знаменитого виновника нашей государственной силы, нашего гражданского образования». Сам Н. М. Карамзин, отдавая должное этому царю как одному из величайших деятелей отечественной истории, ставил результаты его правления в один ряд с… татаро-монгольским игом. Отрицательно оценивали правление Ивана Грозного историки столь разных взглядов, как М. М. Щербатов, М. П. Погодин, митрополит Макарий (Булгаков), Н. Г. Устрялов, Н. И. Костомаров, Д. И. Иловайский и др. Многомерный анализ исторического значения правления Ивана Грозного и его личности дан крупнейшими историками второй половины XIX—начала XX вв: — С. М. Соловьевым, В. О. Ключевским, С. Ф. Платоновым и А.

В. Карташевым. С. М. Соловьев, отдавая должное Ивану Грозному как крупному государственному деятелю, тем не менее счел необходимым признать: «Человек плоти и крови, он не сознавал нравственных, духовных средств для установления правды и наряда или, что еще хуже, сознавши, забыл о них; вместо целения он усилил болезнь, приучил еще более к пыткам, кострам и плахам; он сеял страшными семенами, и страшна была жатва — собственноручное убийство старшего сына, убиение младшего в Угличе, самозванство, ужасы Смутного времени». Для нас особо важен вывод, который делает С. М. Соловьев: «Не произнесет историк слово оправдания такому человеку; он может произнести только слово сожаления». В этом же русле характеризовал деятельность Ивана Грозного профессор Московского университета и Московской Духовной Академии, академик В. О. Ключевский: «Положительное значение царя Ивана в истории нашего государства далеко не так велико, как можно было бы думать, судя по его замыслам и начинаниям, по шуму, какой производила его деятельность… Карамзин преувеличил очень немного, поставив царствование Ивана, — одно из прекраснейших по началу, — по конечным его результатам наряду с монгольским игом и бедствиями удельного времени. Вражде и произволу царь жертвовал и собой, и своей династией, и государственным благом».

В период сталинского правления стали появляться труды историков С. В. Бахрушина, И. И. Смирнова и других, в которых содержалось оправдание террора Ивана Грозного. Впрочем, эти «исследования» осуществлялись по прямому указанию Сталина, не скрывавшего своих симпатий к опричнине; труды же противников идеализации образа царя при жизни Сталина не публиковались. Исторические исследования историков в последние десятилетия существования СССР и в постсоветской России (А. А. Зимин, С. О. Шмидт, Р. Г. Скрынников, Д. Н. Альшиц, В. И. Буганов, Б. Н. Флоря и др.) характеризуются стремлением дать объективную оценку личности Ивана Грозного, основанную на анализе всего комплекса источников и во многом совпадающую с оценкой подавляющего большинства дореволюционных историков. Ряд исследователей объясняют трагические стороны правления Ивана Грозного душевной болезнью царя — паранойей, манией преследования, комплексом неполноценности и т. п., не отвергая при этом психическую вменяемость Ивана Грозного.

… Пытаясь выдать грозного царя за царя-праведника, сторонники его канонизации пересматривают основные «претензии» к моральному облику государя, полагая их клеветническими измышлениями его недругов, якобы противоречащими сохранившимся источникам: обвинения в убийстве святых митрополита Филиппа и Корнилия Псково-Печерского, а также собственного сына Ивана, многоженство, деспотический образ правления.

Сторонники канонизации Ивана Грозного отрицают как миф многоженство царя, делая особый акцент на том, что его четвертый брак был разрешен Освященным Собором. При этом совершенно бездоказательно отрицаются факты женитьбы царя на трех последних женах. Однако с точки зрения элементарных начал христианской нравственности поведение царя в его брачной жизни было более чем предосудительным. «Умершей убо царице Анастасии, — отмечал летописец — нача царь яр быти и прелюбодейственен зело». О склонности царя к прелюбодеянию сообщает и А. Шлихтинг. После смерти второй жены, Марии Темрюковны, Иван Грозный венчался с Марфой Собакиной, через несколько месяцев после ее кончины — с Анной Колтовской. При этом церковный собор 1572 г., разрешив четвертый брак царя, наложил на него строгую епитимью, «запрет молиться в храме и приобщаться Святых Христовых Тайн». Хотя епитимия налагалась на трехлетний срок, запрет на принятие Святых Тайн действовал до конца жизни царя. Митрополит Макарий (Булгаков) следующим образом описывал дальнейшую историю многоженства Ивана Грозного. «…Прошло два-три года, и царь развелся со своею четвертою женою, отпустив ее в монастырь, а сам женился на пятой жене (около 1575 г.) и вскоре потом на шестой и на седьмой (в сентябре 1580 г.) и все это делал без всякого разрешения со стороны церковной власти, и не считал нужным даже просить у нее прощения и молитв, как просил по вступлении в четвертый брак».

При низложении святителя Филиппа с митрополичьего престола Иван Грозный допустил, по словам Р. Г. Скрынникова, «вопиющее нарушение традиций», организовав розыск о «преступлениях» святителя. Следует особо подчеркнуть, что факты комиссией были сфальсифицированы, а на суде выступали лжесвидетели.

Не будем останавливаться на подробностях, был ли святитель Филипп убит по царскому приказу, или же «доблестный вожак опричников» и «крупный русский военачальник», как называют его сторонники канонизации Ивана Грозного, Малюта Скуратов действовал по собственной инициативе. Последнее, исходя из характера эпохи, оказывается просто немыслимым: не мог приближенный царя решиться на убийство церковного иерарха такого сана без высочайшего одобрения. Обратим внимание прежде всего на другое обстоятельство, проявившееся в толковании сторонниками канонизации Ивана Грозного истории его взаимоотношений со священномучеником митрополитом Филиппом. Пренебрегая традицией изображения этой истории, сложившейся в русской церковной и светской исторических науках, сторонники канонизации Ивана Грозного игнорируют и агиографическую традицию, которая сформировалась в Русской православной церкви даже в тех случаях, когда речь идет о житиях, которые были написаны или отредактированы канонизованными Церковью агиографами. А между тем житие св. митрополита Филиппа в редакции одного из самых авторитетных и для своего времени весьма критичного св. Димитрия Ростовского содержит в себе вполне определенный рассказ о мученической смерти святителя Филиппа в результате организованной Иваном Грозным расправы. «…Когда зверства опричников достигли крайнего предела, то блаженный Филипп стал умолять царя прекратить неистовства опричников и обличал самого царя за его казни. Тогда царь пришел в сильный гнев на святого, угрожая ему муками и ссылкою… Царь же не хотел просто низвергнуть Филиппа с митрополичьего престола. Через некоторое время, по доносу лживых свидетелей, он послал в Соловки Суздальского епископа Пафнутия и князя Василия Темкина расследовать, какова же была прежняя жизнь Филиппа. Достигнув Соловецкого монастыря, посланные стали стараться действовать так, чтобы угодить царю… Прибывшие из Соловок клеветники представили царю свитки, в которых были написаны их лжесвидетельства. Царь, услышав о письменных свидетельствах против Филиппа, угодных ему. повелел во всеуслышание прочесть их, после чего лжесвидетели начали словесно клеветать на святителя… когда святой митрополит Филипп священнодействовал в Успенском соборе, царь послал туда боярина своего Алексея Басманова с большим числом опричников. Вошедши в собор, Басманов приказал вслух всего народа прочитать судебный приговор о низложении митрополита. Потом опричники бросились на святого, как дикие звери, совлекли с него святительское облачение, одели его в простую, разодранную монашескую одежду, с позором выгнали из церкви и, посадив на дровни, повезли в Богоявленский монастырь, осыпая бранью и побоями. Потом, по воле царя, Филипп был сослан в Тверской Отрочь монастырь, причем святой много зла претерпел от приставников… Не довольствуясь тем, что терпел святой Филипп, царь подверг пыткам и казням служивших ему детей боярских; из родственников его Колычевых умерщвлены один за другим десять человек. Голову одного из них, Ивана Колычева, особенно любимого святителем, царь прислал последнему в темницу… Прошло около года, как святой находился в заточении, удручаемый от приставников различного рода скорбями. В это время царь, путешествуя в Новгород и приближаясь к Твери, вспомнил о святом Филиппе и послал к нему… Малюту Скуратова… Вошедши в келлию святого Филиппа, Малюта Скуратов… сказал: «Владыко святый, дай благословение царю идти на великий Новгород». Но святой отвечал Малюте: «Делай, что хочешь, но дара Божия не получают обманом». Тогда бессердечный злодей задушил праведника подушкою».

Православная Церковь устами свт. Филиппа и свв. Николы и Василия Блаженного, Христа ради юродивых, неоднократно осуждала царя за кровавые жертвы. Именно вмешательство Христа ради юродивого Николы спасло Псков от опричного разгрома, а казни невинных новгородцев были остановлены благодаря св. Василию Блаженному.

Опричнина сторонниками канонизации Ивана Грозного замалчивается, а число казненных объявляется небольшим. Действительно, при населении тогдашней России в 6—8 млн. человек общее число казненных в годы опричнины, включенных в царский Синодик, не превышает 4 тыс. человек, но список этот признается исследователями далеко не полным: Синодик не учел умерших в тюрьмах и ссылке. При этом сторонники канонизации оправдывают массовые убийства и казни и даже считают их необходимыми, объясняя их борьбой царя с «государственными изменниками». Скрупулезное исследование Р. Г. Скрынникова показало, что большинство обвинений было надуманным или не имело под собой твердых доказательств. Между тем при прямом попустительстве со стороны Ивана Грозного было казнено не только множество светских лиц, но и священнослужителей, чем-либо не угодивших царю. Сторонники канонизации Ивана Грозного замалчивают опричный поход на Новгород, а именно во время него, по мнению Р. Г. Скрынникова, основанному на анализе источников, было уничтожено не менее двух тысяч новгородцев, была разорена Тверь, причем было казнено не менее 9 тыс. человек. При этом зверства опричников напрямую поощрялись самим царем.

Кончина Ивана Грозного также не может считаться кончиной христианина-праведника. Так, крупнейший памятник русского летописания XVII в. Летописец Новый, составленный около 1630 г., но основанный на более ранних источниках, сообщает о восприятии Иваном Грозным кометы как знамения собственной смерти, что выдает в царе человека суеверного. По свидетельству английского посланника Джерома Горсея, получавшего информацию из ближайшего окружения царя, как человек суеверный, Иван Грозный перед смертью заставил привезти в Москву большое количество ворожей и волхвов, чтобы те предсказали ему день кончины. Умер же Иван Грозный за игрой в шахматы, так что чин пострижения в схиму совершался, вероятно, уже над бездыханным трупом, что также не соответствует облику праведника.

Конкретных свидетельств посмертного почитания Ивана Грозного как святого не существует. Составленная в конце XVII в. «Книга, глаголемая о русских святых» среди имен московских правителей, канонизированных как общерусских или местночтимых святых, не называет Ивана Грозного. Ссылка сторонников его канонизации на то, что в росписях Грановитой палаты Московского Кремля царь изображен с нимбом, некорректна. Некорректен и вывод, делаемый на основе этого единственного (!) изображения: «Иоанн Грозный официально в либеральном XIX в. был признан местночтимым святым… А это значит, что с тех самых пор жители города Москвы… почитают его как заступника и великого воина за русскую землю, заслуги и подвиги которого во много раз превысили совершенные им грехи».

Что касается изображения Ивана Грозного с нимбом и подписью «благоверный царь», то в нем отсутствует необходимое в этом случае дополнение: «святой». Так, фрески Архангельского собора Московского Кремля изображают всех погребенных в нем до 1508 г. великих князей с нимбами, а все надгробные эпитафии — от Великого князя Ивана Калиты до царевича Александра Петровича — содержат титул «благоверный». При этом далеко не все погребенные благоверные князья и цари прославлены Русской церковью. Подобные особенности титулатуры объясняются не только требованиями этикета того времени, но и тем обстоятельством, что на Руси понятие «благоверный», заимствованное из титулатуры византийских императоров, являлось частью прижизненного царского титула, начиная с Ивана Грозного, и было вполне естественным в эпоху первых Романовых. До принятия императорского титула оно входило и в титулатуру Петра I, которого никак нельзя причислить к прославляемым Церковью праведникам.

Решающим доказательством против посмертного почитания грозного царя как святого являются знаменитые парсуны Ивана Грозного, его сына, Федора Иоанновича, и М. В. Скопина-Шуйского, выполненные в конце XVI—начале XVII в. и первоначально находившиеся над их гробницами в алтаре Архангельского собора. Из всех троих только Федор Иоаннович изображен с нимбом.

Многое, сделанное Иваном Грозным для Российского государства, вряд ли может быть оспорено. Однако реальным итогом его правления стало истребление складывавшейся со времен Ивана Калиты военной и политической элиты («обнаглевшего боярства», по выражению одного из сторонников канонизации царя), что неизбежно привело к гражданской войне конца XVI—начала XVII в., причем ее скрытый этап — борьба боярских группировок, возвысившихся в правление Грозного, за власть — начался сразу же после его кончины, став прелюдией Смутного времени. Вопреки мнению сторонников канонизации, он не «оставил своим наследникам мощного государства и боеспособной армии». Страна была разорена многолетней Ливонской войной, опричным террором и стояла на пороге гражданской войны…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *