Онтологическое доказательство бытия бога

Онтологическое доказательство бытия бога

Аисельм Кентерберийский. Доказательства бытия Бога.

Ансельм Кентерберийский родился в 1033 г. в г. Аоста (Италия), был монахом, приором (наместником) и затем аббатом бенедиктинского монастыря в Ле Бек, с 1093 г. — архиепископ Кентерберийский. Умер в 1109 г. На формирование взглядов Ансельма решающее действие оказал Августин. В работах Ансельма мы нередко встречаемся с августиновскими проблемами и ходами мысли, но он в отличие от Августина особое внимание уделяет способу их выражения, стремясь к тому, чтобы форма мысли (ее логико-грамматическая структура) соответствовала ее смысловому содержанию.

Только в Боге, утверждает Ансельм, сущность и бытие тождественны. Мир в целом и все вещи в мире получают бытие от Бога.

До акта творения то, что должно быть сотворено, предсуществует в Боге в образе его Идей. Идеи не творятся Богом, они суть мысли Бога и потому вечно существуют в его мышлении. Все сотворенное получает существование действием Слова: Бог «сказал», и предсуществующее в виде Идей творение обретает реальное существование.

Творческое Слово отличается от человеческих слов; но если все же сравнивать его с ними, то скорее всего можно уподобить это Слово внутреннему слову (представлению о вещи), общему для всех людей, независимо от того, на каком языке они говорят.

У человека есть два источника знания: вера и разум. Познание для христианина начинается с акта веры: факты, которые он хочет понять, даны ему в Откровении. Не понимать, чтобы верить, но верить, чтобы понимать, следует христианину. Между слепой верой и непосредственным видением Бога есть среднее звено — понимание веры, и такое понимание достигается с помощью разума. Разум не всегда способен постичь то, что является предметом веры, но он, считает Ансельм, может обосновать необходимость веры в истины Откровения. Важнейшей его задачей является доказательство существования Бога.

Ансельм формулирует четыре доказательства бытия Бога. В трех из них существование Творца он доказывает, исходя из рассмотрения творений. В основе этих доказательств лежат две предпосылки: (1) все творения отличаются друг от друга степенью обладания каким-либо совершенством; (2) вещи, наделенные совершенством в разной степени, получают свои относительные совершенства от совершенства как такового, совершенства в наивысшей степени. Например, всякая вещь есть благо. Мы желаем вещей потому, что они — некие блага. Но вещи не являются одинаково благими, и ни одна из них не обладает всей полнотой блага. Они благи, поскольку в большей или меньшей степени причастны Благу самому по себе, причине всех частичных относительных благ. Благо само по себе есть первичное Бытие, которое превосходит все, что существует, и это Бытие мы называем Богом.

В онтологическом доказательстве Ансельма ставится задача показать, что понятие бытия фактически, хотя и неявно, содержится в понятии «Бог». Hа понятийном уровне представление о Боге может быть выражено формулой: «то, больше чего нельзя помыслить». Каждый, даже безумец, отвергающий Бога, понимает смысл этого выражения, следовательно, оно есть в его понимании. Но оно не может быть в одном только понимании, но существует и реально. Ведь если оно есть только в понимании, то можно помыслить его же, но реально существующим, а это больше, чем быть им просто в понимании. В последнем случае «то, больше чего нельзя помыслить», было бы тем, больше чего можно помыслить. Однако это приводит к противоречию. Следовательно, «то, больше чего нельзя помыслить», существует и в понимании, и реально.

В данном доказательстве предполагается, во-первых, что человек способен непосредственно, не восходя постепенно по лестнице сотворенных вещей, соприкоснуться с Первым Бытием; во-вторых, что такое соприкосновение может произойти и в сфере мысли (Ансельм, как и все христианские мыслители, считал, что основной путь Богопознания — это путь религиозного опыта, а не чисто интеллектуальной деятельности). Некоторые из последующих мыслителей (Бонавентура, Декарт, Гегель) разделяли эти предпосылки Ансельма, другие (Фома Аквинский, Кант) их отрицали.

Понятие истины Ансельм связывал не только со знанием, но распространял на все вещи: нечто истинно, если оно таково, каким должно быть согласно своей идее в Боге. На этом основана и его трактовка свободы воли. Всякое разумное существо стремится либо к полезному, либо к справедливому. Первое стремление неотделимо от воли: все полезное желанно; второе отделимо. Справедливость — это правильное (истинное, т.е. должное) направление воли, сохраняемое ради него самого, а не чего-то иного, скажем, пользы. Правильное направление воли заключается в том, чтобы желать только того, чего желает Бог. Пока человек сохраняет правильное направление воли, он свободен; иными словами, свобода есть свобода от греха. Как существо разумное человек обладает способностью выбора. Выбор греха (при грехопадении) означает утрату свободы, которая может быть восстановлена только с помощью благодати.

Литература:
Столяров А.А. Аисельм Кентерберийский. Доказательства бытия Бога./История философии. Запад-Россия-Восток. Книга первая. Философия древности и средневековья.- М.:Греко-латинский кабинет, 1995 — с.360-362

ОНТОЛОГИЧЕСКОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО БЫТИЯ БОГА

один из важнейших аргументов в катафатическом богословии. Предпосылки этого доказательства были заложены Парменидом и Платоном. Согласно Пармениду, бытие есть, а небытия нет; мысль и то, к чему мысль устремляется, есть одно и то же, ибо невозможно отыскать мысли без того бытия, в котором эта мысль осуществлена. Платон учил, что наши души, томящиеся до определенной поры в земных телах, рвутся на свою небесную родину — в мир потусторонних и совершенных идей; души помнят об этом мире, вспоминают его бытие; подлинное знание есть припоминание. Из всех этих посылок Августин сделал вывод о необходимой связи понятия «Бог» с бытием Бога.

Далее Ансельм Кентерберийский построил следующее рассуждение, признанное классическим. Если Бог — это Абсолютное Совершенное Существо, то среди всех атрибутов Бога непременно должно быть также и «бытие». Из понятия совершенства вытекает «наличие всего», в т. ч. и «бытия»; следовательно, Бог есть. Подобно тому, как из понятия треугольника геометр выводит основные характеристики этой фигуры, так и из понятия совершенства выводится требование «бытия». В дальнейшем О. Д.

конкретизировали Фома Аквинский, Декарт («Я мыслю, следовательно, существую») и Лейбниц.

О. д. относится к разряду «аналитических истин» — его логическая правильность обеспечивается анализом понятия Бога, определяемого как «Полнота, Совершенство». Если в «Полноту» включать все то, что «есть» («есть» уже сейчас либо будет когда-нибудь в нашем физическом мире или в трансцендентной сфере обитания Бога), а Бог и есть Полнота, то 5ог — есть Или еще проще: если Бог — все то, что есть, то Бог есть. Это тавтология, а тавтология логически неопровержима. Иное дело, когда вместо «бытия Бога» («Естины») начинают говорить о «существовании Бога». Конечно, в «бытии» (т. е. в том, что «есть») непременно есть и «наличное бытие» («бытиев-границах», «экзистенция»), и в этом определенном смысле у Полноты Бытия бывает такой момент, как существование. Однако было бы противоречиво ограничивать Бога «существованием», сводя неопределенное «бытие» к определенному (ограниченному) «существованию» и удовлетворяясь выводом, что Бог существует. Для тех, кто умеет различить между собой «бытие» и «экзистенцию», вовсе не воспринимается как парадокс утверждение, что Бог не существует, но Бог есть Существование — это «бытие-в-границах», но Бог — не вещь, не качество, не участок пространства. Именно в силу Своей безграничности Бог не может быть воспринимаем нашими внешними органами чувств и становиться, подобно обычным вещам, компонентом чувственного опыта людей, их практики. Особый вопрос — бытие Бога как безграничного Существа, Сущего, но О. д. не касается личностного аспекта божества.

Трудности, связанные с конкретизацией онтологического аргумента, начинаются тогда, когда пытаются модельно (наглядно) представить себе Бога как Полноту либо с позиций теизма, либо сквозь призму пантеизма. Входит ли в Полноту все то, что есть не только в трансцендентной «природе творящей», но также наличествует в «природе сотворенной»? Или «Полнота» — это, исключительно, характеристика потустороннего совершенного мира, которую не следует прилагать к нашему несовершенному и преходящему миру, так что «бытие» оказывается по ту сторону от «существования»? Для пантеиста верно, что Бог растворен в физических явлениях и нет особой разницы между «бытием» и «существованием» Бога. Пантеист помешает физический мир в Бога по принципу «часть» (наш мир) и «целое» (Бог). Напротив, теист исключает существование Бога «внутри» (в пространстве) нашего физического мира и мыслит Его как Полноту потусторонней и вечной беспредельности. Т о., пантеист, панентеист и теист по-разному толкуют взаимосвязь «бытия» и «экзистенции»: для первого нет особой разницы говорить, что «Бог есть» или что «Бог существует», а для третьего эта разница принципиальна. Как известно, И. Кант предпринял атаку на О. д. с позиций пантеизма («Бог» Канта — это безличностная и безусловная способность продуктивного воображения, т. е. некий абсолютный и никому не известный источник всех идеальных образов). Существование чего-либо можно обнаружить только через внешний опыт, практику, — рассуждал Кант, — а из понятия о всеобщем нельзя вывести существования того, что мыслится в этом понятии, ибо опыт всегда ограничен и не имеет дела со всеобщим. Поэтому из понятия «Бог» нельзя вывести его существования, заключал Кант. Его «опровержение» О. д. благосклонно воспринимают пантеисты (в частности, неокантианцы), теисты же справедливо упрекают Канта в грубейшей логической ошибке — подмене тезиса о бытии Бога тезисом о существовании Бога. Мало кто спорит с тем, что истинность экзистенциальных суждений устанавливается, скорее, практическим, нежели логическим путем. Но в том-то и дело, что О. д. называется «онтологическим» именно потому, что в нем нет речи о фактах и существующих объектах, но речь идет о бытии, принципиально не воспринимаемом через внешние рецепторы, но постигаемом разумом. Онтологический аргумент, следовательно, сам по себе вряд ли опровержим, а сомнения в нем обусловлены его мировоззренческой интерпретацией, подобно тому, как суждение «2 + 2 = 4» аналитически истинно в соответствии с дефиницией понятия числовой оси, однако сторонники диалектической онтологии, если они интерпретируют сумму как «целое», а слагаемые как «части», будут оспаривать данное суждение на том основании, что на практике целое далеко не сводится к сумме своих частей.

Классический вариант О. д. Ансельма Кентерберийского можно дополнить следующими рассуждениями. При логическом определении того или иного понятия мы чаще всего пользуемся правилом подведения понятия под ближайший для него род, а затем ищем видовые отличия. Возьмем для примера такие возрастающие по степеням общности цепочки: (а) стол — мебель — оборудование — конструкция — искусственный объект — физический предмет — существование — есть; (б) Иван — человек — животное — живое — существование — есть. Эти цепи удлинятся при более тщательном продумывании ближайших родовых определений, но в данном случае для нас важнее сам общий принцип определения понятий. Сколько бы раз мы ни начинали подобным способом восходить от менее общего к более общему родовому понятию, мы неизменно завершаем ряд дефиниций понятием «есть», т. е. Полнотой Бытия.

Согласно Библии, Бог (Иегова) — это Бытие, Сущий, Полнота. Получается, что любые родо-видовые определения понятий в конечном счете упираются в ссылку на Бога и не могут быть продолжены дальше, т. е. строиться с ориентацией на некие «сверхбожественные реалии». Из этого следует, что логическое мышление человека явно или неявно опирается на предельно мощное понятие Бога, являющееся металогическим и метародовым концептом, на каком бы национальном языке оно ни было выражено в прошлом или настоящем. Понятие Бога оказывается всегда одним и тем же для всех народов и во все времена; оно не похоже на понятия, с которыми люди расстаются в силу их неточности или вымышленности. И если это так, то «Бог» — не только человеческое понятие, но за этим понятием стоит инвариант, вневременная реальность, подлинное Бытие. Данный вывод имеет вероятностный характер, включает в себя как логические, так и внелогические соображения.

Фома Аквинский использовал такой ход мысли: сравнение вещей по степени совершенства невозможно без бытия абсолютно совершенного; люди умеют выявлять разные степени совершенства; следовательно, Абсолютно Совершенное есть.

Д. В. Пивоваров

Оцените определение:

Источник: Современный философский словарь

Доказательство существования Бога у Декарта.

Проявляется в возрождении Декартом онтологического доказательства бытия Бога. Бог — это понятие абсолютно совершенного существа. Откуда у меня, несовершенного существа, слабого существа (способность к сомнению — слабость), само понятие всесовершенного существа как Бог?

Если я нахожу, что я — несовершенное существо, то моя самооценка предполагает, что у меня есть представление о совершенстве. Откуда? Только от существа, которое обладает достоинством всесовершенства.

Как убедиться, что Бог существует? Понятие Бога — понятие всесовершенного существа. Признак всесовершенства включает в себя признак бытия, который не может быть заменен никаким другим признаком. Всезнающее, всеблагое… — но без бытия что стоят все совершенства? Следовательно, Бог обладает бытием и существует.

Будучи существом совершенным и существуя, Бог не может нас обманывать, не может вкладывать в наши мысли иллюзии, не обладающие объективным содержанием. Наше мышление объективно и наши ощущения тоже дают представление о реальном мире. «Теологический костыль» — есть основания доверять. Значит, возможна наука.

Бог создал мыслящую субстанцию, нашу душу — разумную душу, которая не имеет связи с телом, и вложил идеи, имеющие объективное содержание, создал мыслящее существо, которое само из себя может брать свои знания. Проблема источника знаний — разум является самостоятельным, независимым от тела, ощущений как способностей органов тела. Априоризм — существует доопытное знание, говорил сам Декарт.

Вся методология Декарта — принцип доверия интеллектуальной интуиции.

Cogito ergo sum — описано Августином Блаженным в V веке. В чем отличие? Согласно Блаженному Августину, даже имея все знания в собственной душе, человек собственными силами не в состоянии усмотреть эти знания. Нужна иллюминация, благодать.

Декарт: то, что Бог вложил, он вложил, дальше — не его дело. Достаточно естественного света разума, чтобы мы разобрались, что есть в нас, а чего нет. Проявление естественного света разума — интеллектуальная интуиция.

21. Принцип cogito в философии Декарта: обоснование и значение.

Необходимость безусловного основания в философии

Декарт в качестве научного идеала рассматривает дедуктивную систему.Тогда необходимо найти полностью определенные и истинные предпосылки (аксиомы). Если предпосылки являются не очевидными и сомнительными, то выводы (теоремы) дедуктивной системы имеют мало ценности.

Методическое сомнение и генезис принципа cogito: сомнение в авторитетах, в данных чувств, в безусловности элементарных истин, положение «сомнительно все»

Методическое сомнение нацелено на нахождение не того, в чем обоснованно или необоснованно можно сомневаться, а того, в чем логически возможно сомневаться. Методическое сомнение является способом (методом) исключения всех утверждений, которые не могут быть предпосылками дедуктивной философской системы.

С помощью методического сомнения Декарт подвергает испытанию различные виды знания.

1) Вначале он рассматривает философскую традицию. Можно ли в принципе сомневаться в том, что говорят философы? Да, отвечает Декарт, потому что философы были и остаются несогласными по многим вопросам.

2) Возможно ли логически сомневаться в наших чувственных восприятиях? Да, наши чувства могут ошибаться, и мы не обладаем иными средствами проверки нашего чувственного впечатления, кроме как с помощью другого чувственного впечатления. Однако если может ошибаться одно чувственное впечатление, то тогда в принципе может ошибаться и другое впечатление.

3) Декарт не имеет критерия для определения того, находится ли он в полном сознании или в состоянии сна, т.к. эти состояния являются чувственными восприятиями. По этой причине он может в принципе сомневаться в том, в каком состоянии он находится.

4) Декарт рассматривает логику. У нас нет других способов проверки рассуждения, как прибегнуть к другим рассуждениям. И если может быть ошибочным первое рассуждение, то тогда могут быть ошибочными и другие рассуждения. Таким образом, мы, в принципе, можем сомневаться в логических аргументах.

Следовательно, ни один из этих видов знания не является абсолютно определенным для использования в качестве предпосылки в дедуктивной философской системе.

Существует ли что-нибудь, в чем мы не можем сомневаться? Да:

-что обладаем сознанием

-что существуем.

«Я» как мыслящая вещь

Отсутствие всяких свойств характерно только для небытия; мышление – это свойство, и если оно существует, то должен существовать и носитель этого свойства, определенная вещь. Этот носитель мышления – душа; человеческое Я — есть «вещь мыслящая». Мышление – не просто одна из характеристик души, оно – ее сущностное свойство.

Выведение протяженной субстанции из субстанции интеллегибельной

В уме человек обнаруживает множество восприятий, от его воли независимых, следовательно, они происходят от внешней по отношению к сознанию причины. Эту внешнюю причину мы воспринимаем как протяженную материю, или субстанцию, части которой обладают разнообразными движениями и формами. Можно предположить, что эта причина не материя, а Бог или иная неизвестная нам сущность. Но такое предположение противоречит принципу: Бог не может быть обманщиком. Если же Бог не обманщик, значит ни он сам, ни иная внешняя причина, за исключением материи, не может вызвать упомянутые восприятия. Значит, существует внешний материальный мир.

Рекомендуемые страницы:

ОНТОЛОГИЧЕСКИЙ АРГУМЕНТ

метод доказательства, при помощи к-рого необходимость существования чего-либо выводится из мысли о нем; в зап.-европ. философии выступал методом связи категорий бытия и мышления.

Парменид выдвинул тезис о том, что поскольку мысль о бытии является необходимо истинной, следовательно, бытие существует; бытие и мышление — одно и то же. Эта идея повлияла на учения Платона и неоплатоников о бытии и истине, а также на ср.-век. понимание бога как полноты бытия и блага. В теологии О. а. использовался в т. н. онтологич. доказательстве бытия бога: если понятие «бог» построено правильно, то такое качество, как существование, будет обязательно в нем содержаться, если же мы не включаем в его содержание «существование», то оно не будет понятием бога. Употребление этой идеи для доказательства бытия бога встречается у Филона Александрийского и Боэция, наиболее полно у Августина. Ансельм Кентерберийский дал формулировку О. а., к-рую впоследствии воспроизводили чаще других: бог есть то, более чего нельзя помыслить, но т. к. существующее в действительности превыше существующего только в мысли, то бог существует. Его современник Гаунило выдвинул возражения, к-рые также часто использовались критиками О. а.: нельзя от понятия переходить к реальности его объекта, т. к. любое содержание понятия относится само по себе только к мыслимому. Впоследствии Фома Аквинский, признавая, что сущность (понятие) бога совпадает с его существованием, отрицал тем не менее онтологич. доказательство на том основании, что сущность бога нам неизвестна и поэтому нельзя из нее выводить существование. Последний вариант О. а., непосредственно связанный с платоновской традицией и греч. патристикой, дал Николай Кузанский.

В рационалистич. гносеологии нового времени О. а. направлял поиск абсолютно достоверных элементов познания. У Декарта из безусловной истинности индивидуального бытия выводилась необходимость абс. бытия (т. е. бога), из чего, в свою очередь — реальность физич. мира. Декартовское доказательство критиковали Гассенди и Локк, напротив, Мальбранш и Спиноза всесторонне развернули его содержание и в онтологии, и в гносеологии. Лейбниц, признавая O.a., ограничил его требованием предварит. доказательства возможности совершенного существа.

Фундаментальную критику О. а. дал Кант, указавший, что «бытие не есть реальный предикат», а потому оно не может быть включено в понятие бога наряду с др. предикатами; бытие есть лить «полагание» вещи, и как таковое оно ничего не прибавляет к содержанию понятия. У Фихте, Шеллинга и Гегеля обнаруживается реставрация О. а.

Возражая Канту, Гегель утверждал, что понятие «бог» является единств. понятием, в сущность к-рого необходимым образом входит существование. В системе Гегеля О. а. также используется при описании перехода абсолютной идеи от ее раздвоения в «сущности» к единству в «понятии»: возвращаясь в свое единство, понятие становится объективностью, т. е. из понятия выводится имманентно в нем содержавшаяся необходимость его объективного существования.

В новейшей бурж. философии проблема О. а. теряет свою остроту. Оценки О. а. — от признания его несостоятельности до согласия со всеми или нек-рыми его аспектами — в основном определяются близостью философа к той или иной классич. традиции. Марксистская философия рассматривает О. а. как пустую тавтологию, не выдерживающую критики истории и разума

Оцените определение:

Источник: Советский философский словарь

Бог, будучи трансцендентен чувственному миру и тварному существу человека, не трансцендентен духовной жизни, ибо она сама есть именно Его самообнаружение в человеке.

Семен Людвигович Франк (1877 — 1950)

Семен Людвигович Франк
Онтологическое доказательство бытия Бога

«Доказательства» бытия Божия, принятые в традиционном богословии (западной и восточной церкви), в настоящее время в значительной мере потеряли свой кредит не только у неверующих, но в особенности именно у верующих. Все они, независимо от частного содержания каждого из них в отдельности, воспринимаются, как некая «схоластика», т. е., точнее говоря, как рационализм, недопустимый именно в области веры, как не адекватный самой ее природе. Если бы возможно было подлинно убедительное доказательство бытия Божия, – так обычно сознает дело и аргументирует верующий – то не нужно было бы откровения, не нужно было бы акта веры , и не было бы религиозной заслуги в победе веры над сомнением. Можно ли поверить в достоверность доказательств бытия Бога, если нам известно, что даже святые в своем духовном пути проходят обычно через состояние неверия и сомнения и преодолевают его лишь актом духовного подвига?

Всякое доказательство бытия Бога, по-видимому, отнимает у веры самое ее существо, именно свободу , – то свободное волевое напряжение, вне которого нет религиозной веры. И это возражение имеет, очевидно, не только психологическое значение: природа религиозного опыта такова, что только акту свободной, никакой логической необходимостью не связанной веры открывается ее истинный объект – Бог. Бог, доказанный с математической достоверностью, перестал бы для верующей души быть Богом, т. е.

той верховной Личностью, которая может открываться лишь сердцу, свободно Ее ищущему и на Нее направляющемуся. Отсюда следует, что, либо доказательства бытия Бога обладают лишь мнимой убедительностью, либо же, в случае их действительной достоверности, предмет, реальность которого в них доказывается, совсем не совпадает с Богом религиозной веры. В обоих случаях мы не имеем подлинного доказательства бытия Бога.

Оставим пока это общее сомнение в стороне; нам придется вернуться к нему ниже. Здесь мы сосредоточиваемся лишь на одном типе доказательства бытия Бога, на т. наз. «онтологическом доказательстве». Из всех доказательств этого рода оно имеет наиболее дурную славу; со времени Канта оно почитается за некоторого рода софизм, нелепость и как бы интеллектуальная нечестность которого очевидна почти сама собой. Но и задолго до критики «всеразрушающего» Канта оно неоднократно отвергалось даже в традиционном типе богословской мысли, утверждавшем в общей форме возможность доказательств бытия Бога. Его отвергает и творец богословия западной церкви – св. Фома Аквинский, богословская система которого доселе догматически обязательна для католиков. И можно сказать, что католическая церковь, признав систему Фомы Аквинского наиболее адекватным выражением христианского религиозного мировоззрения, тем самым молчаливо осудила отвергаемое им онтологическое доказательство. При этом характерно, что Фома Аквинский был ярким представителем направления, которое может быть названо средневековым рационализмом, т. е. творцом «естественного» или рационального богословия, впервые предоставившим очень широкие права разуму в вопросах веры . В лице онтологического доказательства мы имеем редкий пример хода мыслей, в отвержении которого сошлись такие антиподы, как Фома Аквинский и Кант. При этих условиях, казалось бы, попытка реабилитации онтологического доказательства есть предприятие довольно безнадежное. И все же именно эту попытку мы хотим здесь предложить вниманию читателей.

I.

По общепринятому (как увидим далее, ошибочному) мнению историков философии, творцом «онтологического доказательства» является Ансельм Кентерберийский (в XI веке), от которого оно было воспринято Декартом и Спинозой. Смысл его – как его обычно излагают, следуя за внешней формой рассуждения Ансельма и Декарта – состоит, как известно, в следующем. Мысля содержание того, что мы разумеем под понятием Бога, мы необходимо должны прийти к выводу, что несуществование Бога противоречило бы самому его понятию, т. е. что существование Его необходимо. А именно, под Богом мы разумеем совершеннейшее существо или существо, обладающее максимальной полнотой или богатством («id, que majus cogitari nequit» у Ансельма – «то, больше чего ничто не мыслимо»). Но несуществующее беднее или менее совершенно, чем существующее. Следовательно, несуществование Бога заключало бы в себе логическое противоречие, требуя от нас утверждения совершеннейшего существа, которое вместе с тем несовершенно. Поэтому Бог необходимо существует.

Взятое в таком смысле, онтологическое доказательство очевидно несостоятельно. Кант формулирует свою критику его, как известно, примерно следующим образом. Бытие вообще не есть признак, входящий в состав содержания понятия, а момент совершенно инородный, привступающий извне к логическому содержанию понятия и потому из него невыводимый. Существующее ничуть не богаче, полнее, совершеннее по своему содержанию, чем не существующее: «сто талеров» существующих и «сто талеров» воображаемых есть математически или логически одна и та же сумма денег. Чрезвычайно существенное различие между действительным обладанием «ста талерами» и мечтой о них не имеет никакого отношения к мыслимому при этом содержанию, а имеет совсем иной смысл, постижимый только из опыта, а не через логический анализ. Или, в иной формулировке: всякое суждение о существовании (экзистенциальное суждение) есть суждение синтетическое: в нем к содержанию понятия подлежащего присоединяется совершенно новый, не заключенный в нем момент: факт бытия, усматриваемый в опыте. Анализ же содержания понятия дает суждения только аналитические, т. е. суждения, перечисляющие признаки подлежащего, и потому не выводит нас за пределы понятия, т. е. чисто гипотетически или идеально принятого содержания понятия и, следовательно, никогда не может вести к утверждению реальности его предмета.

По истине, совсем не нужно обладать гениальностью Канта, а нужно уметь только здраво, т. е. отчетливо мыслить, чтобы усмотреть несостоятельность так понимаемого онтологического доказательства и самому дойти до хода мыслей, убедительно его опровергающего. И действительно, утверждение, что Кант первый убедительно опроверг онтологическое доказательство (в этой его редакции), возможно только при полном незнании истории вопроса. Уже современник Ансельма, монах Гаунилон (Gaunilo) в своей полемической книге «Liber pro insipiente» («Книга в защиту безумца» – Ансельм вел свое доказательство, как обличение нелепости того безумца, который, по словам псалмопевца, «рече в сердце своем: несть Бога») утверждает, в сущности, то же самое, что Кант, именно что «совершенство» гипотетически принятого понятия ничуть не гарантирует реальности его бытия; так, можно вообразить себе остров, жизнь на котором полна высочайшего совершенства – и все же такого острова на самом деле не существует. С совершенной ясностью «Кантова» аргументация была предвосхищена Гассенди в его возражениях Декарту. Приведем следующие его утверждения: «совершенство не есть качество, и не принадлежит к какому либо определенному роду вещей» (Disquisitio metaphysica в Œuvres de Descartes, éd. Adam et Tannery, VII, стр. 405); «ни в Боге, ни в каком либо ином предмете бытие не есть совершенство» (Objectiones quintae ad Meditationes de prima philosophia. Œuvres de Descartes, VII, стр. 323). Аналогичные возражения приводит против онтологического доказательства у Декарта и Локк в своих письмах (ср. Lord King , The life and letters of John Locke, London 1858, стр 313-316, цит. у E. Grimm. Zur Geschichte des Erkenntnisproblems. Von Baco bis Hume, 1890, стр. 290-291).

Несостоятельность онтологического доказательства, понимаемого в изложенном смысле, очевидна сама собой. Если то, что мы разумеем под «содержанием понятия», по самому определению своему есть нечто, имеющее значимость и смысл независимо от реального наличия или отсутствия (небытия) предмета, к которому оно относится и от которого оно отвлечено, то сказать, что из содержания понятия нельзя ничего вывести о реальности его предмета, значит высказать самоочевидность, приближающуюся к тавтологии. Если понятие есть моя мысль о предмете, т. е. о его качествах или признаках, то никакой его анализ не выводит меня за пределы моей мысли, и всякое утверждение реальности предмета есть μετάβασις έις άλλο γένος, логический скачок. Но уже заранее представляется неправдоподобным, чтобы мыслители такой силы, как Декарт или Спиноза (не говоря о многих других), могли совершить подобную элементарную логическую ошибку.

В действительности, онтологическое доказательство имеет совершенно иной смысл . Поводом к недоразумению послужила не вполне удачная его формулировка (точнее говоря, неудачность одной из формулировок его) у Ансельма. Но прежде, чем уяснить происхождение этого недоразумения, попытаемся уяснить себе важнейшее в этом вопросе – именно истинный смысл онтологического доказательства.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *