Нестяжание в православии

Нестяжание в православии

Мудрость духовная

Святые отцы о нестяжании

Изречения безымянных старцев:
Если желаешь получить Царствие Небесное — возненавидь все земные имения, потому что если будешь сластолюбив и сребролюбив, то не сможешь жить по Богу.
Бог требует от инока-подвижника полного нестяжания до малой вещи: и малая вещь с пристрастием к ней может повредить, отлучив ум от поучения в Иисусе и от плача.
Святитель Василий Великий:
Отнимать у меня нечего, кроме бедной одежды и нескольких книг; заточение для меня не страшно, потому что куда меня ни заточат, везде земля Господня; смерть даже благодеяние, потому что соединит меня с Господом.
Не должно заботиться об избытке и прилагать старание ради пресыщения и пышности; надо быть чистым от всякого вида любостяжания и щегольства.
Святитель Иоанн Златоуст:
Нестяжательность приближает к Небесам, освобождая нас не только от страха, забот и опасностей, но и от прочих неудобств.
Преподобный Нил Синайский:
Да не подумает кто-либо, что без труда и легко достигается преуспеяние в нестяжательности.
Преподобный Исидор Пелусиот:
Известно, что не иметь нужды во многом признается величайшим благом… но признается и то, что гораздо высшее благополучие — быть выше даже потребности иметь какую-либо собственность. Поэтому будем заботиться более о душе, о теле же — насколько это нужно, о внешнем — совсем не станем прилагать попечения. Ибо таким образом и здесь достигнем высшего блаженства, заключающего в себе Небесное Царство.
Преподобный Исаак Сирин:
Никто не может приобрести действительной нестяжательности, если не приготовится к тому, чтобы с радостью переносить искушения.
Без нестяжательности душа не может освободиться от мятежа помыслов и, не приведя в безмолвие чувств, не ощутит мира в мысли.
Преподобный Иоанн Лествичник:
Нестяжательный муж молится чистым умом, а любостяжательный во время молитвы представляет вещественные образы.
Преподобный Никодим Святогорец:
Больше являет силы и власти тот, кто презирает мир, чем тот, кто властвует над целым миром.
Святитель Феофан Затворник:
Господь, посылая на проповедь святых апостолов, повелел им ничего не иметь при себе. Одна одежда на плечах, сандалии на ногах, посох в руках,- и все тут. И попечения ни о чем не иметь, вступая в этот труд, словно они были полностью обеспечены. И действительно, апостолы были вполне обеспечены без всякого внешнего обеспечения. Как же это устроилось? Совершенною преданностью их в волю Божию; потому-то Господь так и устраивал, чтобы они не имели ни в чем нужды. Подвигал сердца слушавших проповедь, и те питали и покоили проповедников. Но апостолы не имели этого в виду и не ожидали ничего, а все предавали Господу. Оттого терпеливо сносили и если что встречалось неприятное. Одна у них была забота — проповедовать и одна печаль — если не слушали проповеди. Отсюда чистота, независимость и многоплодность проповедания. И ныне бы так надо, но наша немощь требует внешнего обеспечения, без которого мы и шагу не сделаем. Это, однако, не укор нынешним нашим апостолам. Вначале они точно опираются на это обеспечение, но потом оно исчезает из памяти, и они самым своим трудом возводятся в состояние преданности Богу; с этого момента, надо полагать, и начинается настоящая плодоносность проповеди. Преданность Богу есть высшая степень нравственного совершенства, а до него доходят не вдруг, как только познают цену его. Оно само приходит после многих трудов.
Святитель Игнатий (Брянчанинов):
Тот, кто раздал имение нищим, для того чтобы оказать всецелое повиновение Спасителю… кто сам сделался нищим, чтобы подчинить себя лишениям, сопряженным с нищетой и обильно доставляющим смирение, этим действием уничтожает всю свою надежду на мир, сосредоточивает ее в Боге.
Чтобы стяжать любовь к предметам духовным и небесным, нужно отречься от любви к предметам земным.
Нестяжание и отречение от мира — необходимое условие к достижению совершенства. Ум и сердце должны быть всецело устремлены к Богу, все препятствия, все поводы к развлечению должны быть устранены.

Отечник:
Некто из старцев поведал об авве Иоанне Персиянине, что он, по изобилию в нем божественной благодати, достиг совершенства нестяжания. Жил он в Аравии Египетской. Однажды он занял у брата золотую монету и купил на нее льну для своего рукоделия. После этого пришел к нему другой брат и начал просить его, говоря: «Дай мне, авва, немного льна: я сделаю себе левитон». Авва радостно дал ему. Потом пришел к нему еще другой брат и тоже просил его: «Дай мне немного льна на полотенце». Старец дал и этому. И иным многим, просившим у него, давал с радостью, потому что был крайне прост сердцем. Пришел, наконец, к нему и ссудивший его золотою монетой, желая получить ее обратно. Старец сказал ему: «Я схожу и принесу ее тебе». Не найдя у кого бы занять монету, он пошел к авве Иакову, заведовавшему раздаянием милостыни, с тем, чтобы попросить у него златник для возвращения брату. Идя к авве Иакову, он увидел лежащий на дороге златник. Авва Иоанн не прикоснулся к нему, но, сотворив молитву, возвратился в келлию. Брат опять пришел, прося возвращения долга. «Я забочусь об этом»,- отвечал старец и опять пошел к авве Иакову. На дороге он увидел златник на том же месте, на котором он был и прежде; сотворив молитву, старец возвратился в келлию. Брат пришел и в третий раз. Старец отвечал ему: «Непременно схожу и принесу тебе». Он пошел на то место, где прежде нашел монету, она лежала там же. Сотворив молитву, он взял ее, принес к авве Иакову и сказал ему: «Авва! Идя к тебе, я нашел на дороге этот златник; сделай милость, оповести в окрестности, не потерял ли кто его? Если найдется потерявший, отдай ему». Авва Иаков ходил три дня и объявлял о найденной монете, но не нашлось никого, кто бы потерял златник. Тогда старец сказал авве Иакову: «Если никто не потерял этот златник, то отдай его такому-то брату: я должен ему. Я шел к тебе просить милостыни, чтобы отдать долг, и нашел этот златник». Удивился авва Иаков, что старец, будучи должен и найдя монету, не взял ее тотчас и не отдал долга. Было достойно удивления в авве Иоанне и следующее: если кто приходил к нему взять что-либо взаймы, то он не давал из своих рук просившему, а говорил ему: «Пойди возьми, что тебе нужно». Когда тот приносил взятое, старец говорил: «Положи на то место, откуда ты взял». Если же кто не возвращал долга, то старец и не напоминал о нем.
Паисий, брат аввы Пимена, нашел небольшой сосуд со златницами. Он сказал старшему брату своему Ануву: «Ты знаешь, что слово аввы Пимена очень жестоко. Пойдем выстроим себе келлию в другом месте и будем безмолвствовать спокойно». Авва Анув отвечал ему: «Нам не на что выстроить келлию». Тогда Паисий сказал ему о своей находке. Это очень опечалило авву Анува, который понял, что находка может быть причиной душевной гибели для Паисия. Однако он сказал: «Пойдем, выстроим келлию на той стороне реки». Авва Анув взял у Паисия сосуд с златницами и завил в свой куколь. Когда они переправлялись через реку и были на середине ее, авва Анув сделал вид, что он уронил сосуд в реку. Сделав это, он начал скорбеть, и авва Паисий утешал его: «Не скорби, авва, о златницах, пойдем опять к брату нашему». Они возвратились и жили в мире.
Пришел однажды в скит неизвестный важный человек. Он принес с собой много золота и просил настоятеля пустыни раздать золото братиям. Пресвитер отвечал: «Братия не нуждаются в этом». Но так как принесший был очень важной особой и убедительно просил исполнить его желание, то пресвитер предложил ему поставить ящик со златницами при входе в церковь, а братиям сказал, что они могут брать деньги из ящика, кому нужно. Но никто из братии не прикоснулся к златницам, даже не взглянул на них. Старец сказал вельможе: «Бог принял твое приношение: пойди раздай златницы нищим». Вельможа ушел с большой пользой для своей души.

Некто принес старцу денег, говоря: “Вот тебе на твои потребности: ты состарился и болен” (он был покрыт проказой). Старец отвечал: “Ты пришел отнять у меня питателя моего, питающего меня уже в течение шестидесяти лет? Столько времени провел я в недуге моем и не нуждался ни в чем, потому что Бог доставлял мне все нужное и питал меня.” Старец не согласился взять деньги.
Древний Патерик:
Спросили однажды блаженную Синклитикию: «Нестяжание есть ли совершенное благо?» Она отвечала: «Да, оно совершенное благо для тех, кто может перенести. Ибо переносящие нестяжание хотя имеют скорбь по плоти, но спокойны душой. Как твердое белье, когда его мнут и сильнее полощут, вымывается и очищается, так и крепкая душа еще более укрепляется добровольной нищетой».

Некие из греков пришли однажды в город Острацины раздать милостыню. Они взяли с собой приставников, чтобы показывали им, кто имеет особенно нужду в подаянии. Приставники привели их к одному изувеченному и предлагали ему подаяние. Тот не захотел принять, говоря: “Вот я тружусь и ем хлеб от трудов своих.” Потом привели их к хижине одной вдовы с семейством. Когда они постучались в двери, откликнулась ее дочь. А мать уходила в это время на работу — она была портниха. Они предлагали дочери одежду и деньги, но та не хотела принять, говоря: “Когда пошла мать моя, то сказала мне: будь покойна, Бог восхотел, и я нашла ныне работу, — теперь мы имеем свою пищу.” Когда пришла мать, они стали и ее просить принять подаяние, но и она не приняла и сказала: “Я имею Покровителем моего Бога — и вы теперь хотите отнять Его у меня!” Услышав веру ее, они прославили Бога.
Достопамятные сказания:
Авва Феодор Фермейский имел у себя три хорошие книги. Пошел он к авве Макарию и говорит ему: «Вот у меня есть три хорошие книги, и сам я получаю из них пользу, и братия читают их и получают назидание. Скажи, что мне полезнее сделать: оставить ли их у себя для собственной пользы и для пользы братий или продать их, а деньги раздать нищим?». Старец сказал в ответ: «Первое хорошо, но нестяжательность лучше всего». Услышав это, Феодор пошел и продал книги, а деньги раздал нищим.
Святитель Василий Великий:
Горе богатым, если, имея возможность утешать бедных, силу богатства употребили не на то, для чего получили его.
Если станешь беречь богатство — оно не будет твоим; если станешь расточать — не потеряешь (Пс. 111, 9).
Святитель Иоанн Златоуст:
Бог попустил тебе иметь больше других не для того, чтобы ты тратил на блудодеяния, пьянство, пресыщение и предметы роскоши, но для того, чтобы уделял нуждающимся.
Богат не тот, кто много приобрел, но тот, кто много раздал.
Трать богатство на нужное, когда имеешь его, чтобы, когда лишишься, иметь двоякую пользу — уготованную тебе награду за прекрасную трату и происходящую от презрения богатства мудрость.
Богатство, если его запирают, бывает свирепее льва и везде наводит страх. А если ты выведешь его из мрака и поселишь в недра бедных, этот зверь становится овцою, предатель — защитником, подводный камень — пристанью.
Разве человеколюбивый Господь для того дал тебе много, чтобы данное тебе ты употребил только в свою пользу? Нет, но для того, чтобы, по апостольскому увещанию, твой избыток восполнял недостаток у других (2 Кор. 8, 14).
Как же можно спастись богатому? — Все стяжание свое сделав общим для нуждающихся, … изгоняя из души пристрастие к большему и ни в коем случае не преступая пределов необходимого.
Кто попрал страсть к богатству, тот богаче всех.
Если хочешь истинно обогатиться, сделайся бедным (через милостыню). Таковы-то чудные дела Божии: Он не хочет, чтобы ты был богат вследствие собственных усилий, но по Его милости.
Будем расточать богатство на бедных, чтобы … погасить адский огонь, чтобы в иной жизни иметь дерзновение.
Бог сделал тебя богатым, чтобы ты помогал нуждающимся, чтобы мог искупить свои грехи спасением других; дал тебе деньги не для того, чтобы ты запирал их на свою гибель, а чтобы расточал для своего спасения.
Святитель Димитрий Ростовский:
Небесное Царство получил Закхей, бывший богатым, да и не только богатым, но начальником мытарей, несмотря на то, что тесны врата в Небесное Царство. Как же богатый Закхей мог войти в них? Разве потому он мог войти, что был мал ростом, и ему легко было войти? Но не думаю так, ибо хотя и мал был этот верблюд, зато имел великий горб, был очень богат, и пока он этого горба, то есть богатства, не сбросил, до тех пор врата небесные были тесны для него. Только отказавшись от него одним словом: «Господи! половину имения моего я отдам нищим и, если кого чем обидел, воздам вчетверо» (Лк. 19, 8), он тотчас смог пройти. Если и ныне кто-либо из богатых скажет: «Господи! Вот я половину имения отдам нищим, и, если кого чем обидел, воздам вчетверо», то и ему будет сказано: «ныне пришло спасение дому сему» (Лк. 19, 9). (103, 578).
Святитель Игнатий (Брянчанинов):
Тот, кто употребил жизнь на снискание богатства… взял ли его в Вечность?
Земное имущество не есть наша собственность… Оно переходит из рук в руки и тем само о себе свидетельствует, что дается лишь на пользование. Все, что мы имеем, принадлежит Богу.
Господь заповедует с помощью милостыни превратить земное имение в небесное, чтобы самое сокровище человека, находясь на Небе, влекло его к Небу.
Писание… называет состоятельных людей распорядителями имущества, которое принадлежит Богу и поручается распорядителям на время, чтобы они распоряжались им по Его воле.
Чтобы получить истинное, свойственное всем, неотъемлемое достояние, сохраните верность Богу при распоряжении тем, что вверено на срок. Не обманите себя, не сочтите земного имущества собственностью.
Перенося милостынею тленное имущество свое на Небо, христианин неприметным образом перенесет на Небо свое сердце…
Раздаянием имения предваряется взятие креста. При сохранении имения невозможно принятие и ношение креста.

<<< БИБЛИОТЕКА >>>

Епископ Варнава (Беляев). Основы искусства святости. Том 4

Отдел III. Душевный человек в борьбе с страстями (продолжение)

Глава 8

§ 1. Нестяжание

«Начало пути жизни — поучаться всегда умом в словесах Божиих и проводить жизнь в нищете», — говорит преп. Исаак Сирин1.

Таково значение нестяжательности. «Нестяжание есть отложение земных попечений, беззаботность о жизни, невозбраняемое путешествие, вера заповедям Спасителя; оно чуждо печали», — говорит св. Иоанн Лествичник2. Оно есть Божественное установление (Лк. 14, 26, 33). Добровольная нищета — выше милостыни. «Если возложишь на душу свою правило нищеты, — говорит св. Исаак Сирин, — и, по благодати Божией, освободишься от попечений и нищетою своею станешь выше мира, то смотри, не возлюби стяжания по нищелюбию, для подаяния милостыни, не ввергни души своей в смятение тем, что будешь брать у одного и давать другому; не уничтожь чести своей зависимостью от людей, прося у них, и не утрать свободы и благородства ума своего в попечении о житейском, потому что степень твоя выше степени милостивых. Нет, прошу тебя, не будь зависим. Милостыня подобна воспитанию детей, а безмолвие — верх совершенства. Ежели есть у тебя имение, расточи его вдруг. Если же ничего не имеешь, и не желай иметь. Очисти келью свою от роскоши и от излишнего, и это поведет тебя к воздержанию невольно, хотя бы ты и не хотел. Скудость вещей учит человека воздержанию; а когда дозволим мы себе послабление относительно вещей, тогда не в состоянии будем воздерживать себя»3.

В «Древнем Патерике»4 передается случай, показывающий, что святые строго помнили это положение (что нестяжание выше милостыни).

«Некто просил старца принять деньги на свои нужды. Он не захотел принять, довольствуясь своим рукодельем. Когда же тот не переставал упрашивать старца принять деньги хотя для нужд бедных, то он отвечал:

— Здесь будет двоякий стыд: я принимаю без нужды и тщеславлюсь чужим даянием».

Зная высоту добродетели нестяжания и ее преимущество пред милостыней, диавол на этом строит искушения подвижникам.

«Бес сребролюбия борется с нестяжательными и, когда не может их одолеть, — говорит св. Иоанн Лествичник5, — тогда, представляя им нищих, под видом милосердия увещевает их, чтобы они из невещественных опять сделались вещественными».

И нередко успевает в этом и вводит в пагубу и лица6 высокой духовной жизни.

Но все вышесказанное, прибавлю, относится к настоящим подвижникам, которые всецело предались Христу и уединенной молитве за себя и за весь мир. «Но кто занят делами житейскими, собственными своими руками работает и сам берет у других, тот тем более обязан подавать милостыню. И если не радеть ему о милостыне, то немилосердие это есть противление Господней заповеди. Ибо если кто не приближается к Богу втайне и не умеет служить Ему духом, но не заботится и о делах явных, которые возможны для него, то какая еще будет у такового надежда приобрести себе жизнь? Таковой несмыслен»7.

Отсюда видно, что христианство против профессионального нищенства8, хотя Христос постоянно учил заботиться о нищих (Мф. 19, 21; 26, 9; Мк. 10, 21; 14, 5; Лк. 14, 13; 16, 20; 19, 8; Ин. 13, 29; Деян. 4, 34)*. (* Но языческий мир допускал это ненормальное общественное явление, считая, что сами боги покровительствуют нищим и мстят их обидчикам. Ср.: Гомер. Одиссея. Песнь 17, 475. Песнь 18.)

II. Как приучать себя к добровольной ради Христа скудости?

«Никто не может приобрести действительной нестяжательности, если не убедит и не уготовит себя к тому, чтобы с радостью переносить искушения. И никто не может переносить искушений, кроме уверившегося, что за скорби, к участию в которых уготовил он себя, можно приять нечто, превосходящее телесный покой. Посему во всяком, кто уготовал себя к нестяжательности, сперва возбуждается любовь к скорбям, а потом приходит к нему помысл не быть стяжательным относительно вещей мира сего. И всякий, приближающийся к скорби, сперва укрепляется верою, а потом приближается к скорбям. Кто отрешается от вещественного, но не отрешается от действенности чувств, разумею зрение и слух, тот уготовит себе сугубую скорбь и будет сугубо бедствовать и скорбеть. Лучше же сказать: какая польза лишить себя чувственных вещей, а чувства услаждать ими? Ибо от страстей, производимых этими вещами, человек терпит то же самое, что прежде терпел при обладании ими на деле, потому что памятование о навыке к ним не выходит у него из мысли. А если мысленные представления вещей без самых вещей воспроизводят в человеке болезненное чувство, что скажем о действительном приближении к ним? Итак, прекрасно отшельничество, потому что много содействует , сильно укрощает помыслы, самым пребыванием в отшельничестве влагает в нас силы и учит великому терпению в постигающих человека необходимых скорбях»9.

Таким образом, мы видим преемственность в добродетелях. Все устроено Богом так, чтобы путь спасения для человека не был трудным и тяжким, и чтобы можно было ему постепенно восходить от одной добродетели к другой, высшей, «и находить в этом для себя облегчение, и чтобы таким образом самые скорби, переносимые ради добра, соделались любезными, как нечто доброе»10.

Но во всяком случае, приобретение нестяжательности есть великий труд.

«Да не подумает кто-либо, что без труда и легко достигается преспеяние в нестяжательности, — говорит св. Нил Синайский11. — Ибо называем теперь нестяжательностью не нищету невольную, которая, приключившись по необходимости, сокрушает дух и, как непроизвольная, почитается несносною, но добровольную решимость довольствоваться малым, приобретаемую самовластием помысла, однако же требующую труда, и до того именно времени, пока упражнение, обратившись в навык, не соделает сносным того, что долгое время казалось трудным и нестерпимым».

III. Польза нестяжания

«Пока человек пребывает в нестяжательности, непрестанно приходит ему на мысль преселение из жизни, и прилагает он всегда попечение свое о жизни по воскресении, во всякое время всячески готовится туда и приобретает терпение против всякой чести и телесного покоя… даже не боится и смерти, потому что ежечасно устремляет на нее взор как на нечто приближающееся и ожидает ее; попечение же его с несомненным упованием возвергнуто на Бога…

Если же случится ему… по какой-то причине приобрести что-либо преходящее, то в этот же самый час в душе его начинает пробуждаться любовь к телу; помышляет он о долгой жизни; ежечасно в нем возникают и приходят в силу помыслы о плотском покое… и изыскивает сам в себе, не возможно ли ему, каким бы то ни было образом, иметь у себя все, что составляет для него этот покой… отсюда при всяком случае останавливается он на мыслях, приводящих в боязнь, и придумывает причины к страху, потому что отнята у него эта твердость сердца, какую приобрел он, когда в своей нестяжательности был выше мира…»12

Поэтому — «если имеешь что лишнее сверх дневной потребности, раздай это нищим и иди с дерзновением приносить молитвы свои, т. е. беседуй с Богом, как сын с отцом. Ничто не может так приблизить сердце к Богу, как милостыня, и ничто не производит в душе такой тишины, как произвольная нищета»13. «Если веруешь, что Бог промышляет о тебе, к чему тебе беспокоиться и заботиться о временном и о потребном для плоти твоей? А если не веруешь, что Бог промышляет, и потому, помимо Его, сам заботишься о потребном для тебя, то ты самый жалкий из всех людей. Для чего и живешь или будешь жить? Возверзи на Господа печаль твою, и Той тя препитает (Пс. 54, 23)»14.

О пользе нестяжательности сказал и Иоанн Лествичник:

«Ничто так не смиряет душу, как пребывание в нищете и пропитание подаянием. Ибо тогда больше всего показываемся любомудрыми и боголюбивыми, когда, имея средства к возвышению, убегаем оного безвозвратно»15.

IV. Примеры истинной нестяжательности

Границы ее так определяет св. Симеон Новый Богослов16: «Покажи Богу, или, лучше сказать, пусть Сам Он увидит нищету твою и нестяжательность и несребролюбивый нрав твой, так что хоть бы, как река, текло к тебе откуда-либо богатство всего мира или попалось тебе брошенным безмерное множество золота (ибо и это бывает по козням диавола и клевретов его), ты не восхотел бы даже одним глазом взглянуть на то, при всем том, что взять не представлялось бы грехом, под благовидным предлогом раздать бедным».

Культурный мир или, точнее сказать, безбожники17 упрекают монахов и духовенство, что они-то и есть капиталисты, а отсюда выводят заключение — вот смешная логика! — что и Бога нет, и религия — выдумка попов. Но те, кого они называют монахами и на кого нападают, по канонам Церкви, не есть монахи; сама Церковь, как мы видели выше, на таковых нападает и предписывает им законы нестяжательности. И Бог тут ни при чем, и религия также.

Путешествующий по египетским древним киновиям IV века преп. Иоанн Кассиан Римлянин вот что говорит о жизни тогдашних монахов, исполнявших заповеди Христа на деле, а не содержавших их только на церковном престоле в переплетах с золотыми крышками, усыпанными драгоценными камнями (хотя и такое благоговейное отношение тоже похвально само по себе, но для спасения недостаточно):

«Излишним считаю упоминать о том правиле их, чтобы никто не имел своей коробки, корзины и ничего такого, что должно бы было запирать как собственность. Знаем, что они живут в такой скудости, что, кроме рубахи, небольшой епанечки, полусапог, милоти (мантии. — Еп. Варнава) и рогожи, ничего не имеют. А в иных монастырях это правило столь строго соблюдается, что никто не смеет ничего назвать своим, и считается большим преступлением для монаха говорить: это — моя книга, моя письменная доска, мой грифель, моя одежда, мои полусапоги. За это он должен принести покаяние, если случайно, по неосторожности или по неведению, произнесет такое слово»18.

Авва Исаак, пресвитер из Келий19, говорил братиям:

«Отцы наши и авва Памво носили ветхую, со многими заплатами, а также пальмовую одежду, а вы теперь носите одежду дорогую. Пойдите отсюда — от вас запустели здешние места».

Он же сказывал, что авва Памво говорил:

«Монах должен носить такую одежду, которую никто не взял бы, если бы выбросить ее из кельи «20.

Еще приведу несколько примеров того, как смотрели на нестяжательность древние святые отцы и как следовали ей в своей жизни даже тогдашние миряне.

Брат просил авву Серапиона:

— Скажи мне одно слово21.

— Что я могу сказать тебе? Разве то, что ты удержал у себя достояние вдов и сирот и положил его на этом окне, — отвечал старец.

А он видел на окне множество книг22.

2. Некто из святых, именем Филагрий, стоял на торгу, продавал свое рукоделье23. Кто-то обронил кошелек с тысячью монет. Старец, нашедши его, остановился на том же месте, говоря: «Конечно, потерявший воротится». И вот потерявший идет и плачет. Старец отвел его в сторону и отдал ему кошелек. Тот ухватил старца и хотел дать ему что-нибудь из денег, но старец не принял. Тогда потерявший закричал: «Пойдите, посмотрите, что сделал человек Божий!» Но святой уже скрылся и вышел из города, не желая обнародовать своего поступка и прославиться.

3. Некоторые из греков пришли однажды в г. Острацины24 раздать милостыню. Они взяли с собою людей, чтобы показывали им, кто в чем особенно нуждается. Те привели их к одному изувеченному25 и предлагали ему подаяние, но он отказался:

— Вот я тружусь, плету эти молодые прутья и ем хлеб от трудов своих.

Потом привели их к хижине одной вдовы с семейством. Когда они постучались, откликнулась изнутри дочь ее. Она была нагая. А мать уходила в это время на работу — она была портомоя (прачка)26. Они предлагали дочери одежду и деньги. Но та не хотела принять, говоря:

— Когда пошла мать моя, то сказала мне: будь покойна, по милости Божией, я нашла ныне работу, теперь мы имеем пищу.

Когда пришла мать, они стали ее просить принять подаяние, но и она не приняла и сказала:

— Мой Промыслитель — Бог, и вы теперь хотите отнять Его у меня!

Видя такую веру, греки прославили Бога27.

4. Следующий случай показывает, как грешно и бесполезно «копить денежку на черный день».

Один садовник трудился и весь свой труд употреблял на милостыню, а себе оставлял только необходимое. Но помысл внушил ему: «Скопи себе несколько денег, чтобы под старость или в болезни не потерпеть тебе крайней нужды…» И он, собирая, наполнил горшок деньгами. Случилось ему заболеть (у него стала гнить нога), и он истратил деньги на врачей, не получив никакой пользы. Наконец приходит один опытный врач и говорит: «Если не отнять тебе ногу, сгниет все тело твое», и он решился на операцию. Ночью же, придя в себя и раскаявшись в том, что сделал, сказал с воздыханием: «Помяни, Господи, дела мои прежние, которые совершил я, трудясь в саду своем и доставляя потребное братиям!» Когда он произнес это, предстал ему ангел Господень и сказал: «Где деньги, скопленные тобою? И где эта надежда, которую ты питал на них?» Тогда, рассудив, он сказал: «Согрешил, Господи, прости мне! Отныне я ничего подобного не буду делать». Тогда ангел коснулся ноги его, и он тотчас исцелел. И встав утром, пошел в поле работать. Врач, по условию, приходит с инструментами, и ему говорят: «Он утром ушел в поле работать». Тогда врач, изумившись, пошел туда, где тот работал, и, увидев его копающим землю, прославил Бога, даровавшего ему исцеление28.

Таковы заветы нестяжания, оставленные древним старчеством. А те, кто упрекают нынешних монахов в нарушении ими иноческих обетов, напрасно усматривают в этом свое особое достоинство (воображая, что они видят то, чего не замечают духовные люди). Если они хотят знать, то об этом предсказано было за 1500 лет до них отцом монашества Антонием Великим.

«Однажды некоторые ученики божественного аввы Антония, видя в пустынях бесчисленное множество монахов29, прилежащих всем добродетелям, спросили его: Отец! Долго ли будут продолжаться эти ревность и усердие к уединению, к нищете, к смирению, к любви, к воздержанию и ко всем прочим добродетелям, которым так тщательно прилежит все это множество монахов почти без исключения?» Муж Божий так отвечал им, воздыхая и проливая обильные слезы:

— Наступит некогда время, сыны возлюбленные, в которое монахи оставят пустыни и вместо их устремятся к богатейшим городам. Там вместо вертепов и хижин, которыми усеяна пустыня, они воздвигнут, стараясь превзойти одни других, великолепные здания, препирающиеся пышностью с царскими палатами. Вместо нищеты вкрадется стремление к собиранию богатства , смирение сердца превратится в гордость; многие будут напыщенны знанием, но чужды добрых дел, предписываемых знанием; любовь иссякнет; вместо воздержания явится угождение чреву, и многие из монахов озаботятся о доставлении себе изысканных яств не менее мирян, от которых они будут отличаться только одеждою и клобуком. Находясь посреди мира, они не устыдятся неправильно присваивать себе имя монахов и пустынников30. Не престанут они величаться, говоря: Аз есмь Павлов, аз же Аполлосов (1 Кор. 1, 12), — как будто вся сущность благочестия заключается в значении предшественников, как будто позволительно и справедливо хвалиться отцами, как хвалились иудеи предком своим Авраамом! Однако между монахами тех времен некоторые будут далеко лучше и совершеннее нас, потому что блаженнее тот, кто могл преступити, и не преступи, и зло сотворити, и не сотвори (Сир. 31,11), нежели тот, который увлекается к добру примером многих добрых»31.

Примечания:

1. Преп. Исаак Сирин. Слова подвижнические. Сергиев Посад, 1911. С. 1. Слово 1.

2. Лестница. Сергиев Посад, 1908. С. 132. Слово 17,1

3. Слова подвижнические. С.287-288. Слово 56.

4. Древний Патерик. М., 1899. С.103. Гл.6,21. О нестяжательности…

5. Лествица. С. 202. Слово 26, 145.

6. См. повесть о Евлогие каменносечце и о брате, перепрыгнувшем в пустыне чрез золото, и о другом брате, взявшем его.

7. Эта цитата есть ответ некоего старца (преп. Исаак Сирии. Слова подвижнические. С. 55. Слово 14) одному заносчивому монаху, не подавшему милостыни и оправдывавшему себя тем, что «монахам не поставлено в обязанность подавать милостыню». Таковым отцы и отвечают, что «не поставлено» — да, но только настоящим, которые умерли для мира и живут только в Боге и для Бога, которых молитва перевешивает подаваемую им людьми милостыню и спасает самый мир от гибели (который, впрочем, сего не ведает).

8. См. ниже примечание 23. Только безграмотность графа Л. Толстого в греческом языке могла принять нищих — οι πτωχοι — духом (Мф. 5, 3) за нищих — ενδεης (Деян. 4, 34) — по карману. Первые блаженны и прославляются Спасителем, а вторые только предоставляются материальному попечению верующих.

9. Преп. Исаак Сирин. Слова подвижнические. С. 385-386. Слово 78.

10. Там же. С. 385.

11. Преп. Нил Синайский. Творения. Ч. 2. М., 1858. С. 99. К досточтимейшей Магне, диакониссе Анкирской, слово о нестяжательности, 2.

12. Преп. Исаак Сирин. Слова подвижнические. С. 225-226. Слово 51, passim.

13. Там же. С. 286. Слово 56. О милостыне.

14. Там же. С. 297. Слово 57.

15. Лествица. С. 174. Слово 25, 66.

16. Слова. Вып. 2. М., 1890. С. 307. Слово 71.

17. Розенов Э. Против попов (Очерки религиозной борьбы XVI-XVII вв. Вып. II, 1-2. Вып. III, 1 / Перевод с немецкого А. Ромма, под ред. Н. Попова. М., 1923, и многие другие.

18. Преп. Иоанн Кассиан Римлянин. Писания. М., 1892. С. 32. О постановлениях киновитян. Кн. 4. Гл. 13. См. описание монашеских киновий в: «Основы» Отдел III. Гл. 5. § 5

19. Древний Патерик.

Гл. 6, 10; Достопамятные сказания. С. 134. СПб., 1871. Об авве Исааке, пресвитере из Келий, 7. О Келиях см.: Хитрое М. И., свящ. Введение // блаж. Иоанн Мосх. Луг Духовный. Св.-Троицкая Ссргиева Лавра, 1896.

20. Древний Патерик. Гл. 6, 11; в скобках добавлено по: Достопамятные сказания. Об авве Исааке…, 12.

21. Т. е. о том, как спастись: Древний Патерик. Гл. 6, 16.

22. Книги в то время были пергаментные, дорогие, представлявшие целое состояние для монаха, и потому их нельзя сравнивать с нашими грошовыми изданиями, когда за рубль можно купить целую «Библиотеку русских писателей».

23. Древние отцы, по заповеди апостола, 2 Фес. 3, 7-10, считали обязательным для себя рукоделие, хотя бы и имели на что жить. «Один брат спросил авву Пистамона: «Если я имею все нужное для себя, откуда бы то ни было, то велишь ли заниматься рукоделием?» Старец отвечал: «Хотя бы ты имел все нужное, не оставляй своего рукоделия. Делай, сколько можешь, только не возмущаясь» (Древний Патерик. Гл. 6, 15). Из-за этого они расставались даже со своим безмолвием, а не ради наживы, что хульно и подумать, как видно из этого случая.

См.: «Основы» Отдел III. Гл. 6. § 2. Рукоделие как поделие.

24. В Нижнем Египте.

25. Греч, λελωβημενου; лат. leprosum — «прокаженному», как и в славянском.

26. Игнатий (Брянчанинов), еп. Отечник. СПб., 1891. С. 432. Повести из жития старцев… № 53. «Мать занималась печением хлебов».

27. Древний Патерик. С. 103. Гл. 6, 22.

28. Там же. С. 104-105. Гл. 6, 25.

29. См.: «Основы» Отдел III. Гл. 5. § 5.

30. Монах (μονος, «один») значит «уединенник», и, следовательно, пребывание его посреди мира противоречит уже самому названию его, а что касается второго обличения апостола, то оно будет понятно, если вспомним, когда у нас «пустынями» называются монастыри, совсем не обладающие пустынным характером, и, если считаются таковыми, то по сравнению с кипучею, как в муравейнике, жизнью XX века в соседних городах.

31. Игнатий (Брянчанинов), еп. Отечник. С. 30-31. Антоний Великий, 200.

НЕСТЯЖАТЕЛИ — пред­ста­ви­те­ли од­но­го из на­прав­ле­ний рус­ской ре­лигиозно-об­щественной мыс­ли конца XV — первой половины XVI веков, ко­то­рые, под­чёр­ки­вая со­ци­аль­ные ас­пек­ты мо­на­ше­ско­го обе­та не­стя­жа­ния, вы­сту­па­ли с кри­ти­кой мо­на­стыр­ско­го зем­ле­вла­де­ния, а так­же ка­баль­ных форм под­не­воль­но­го тру­да кре­сть­ян на мо­на­стыр­ских зем­лях. В та­ком зна­че­нии тер­мин «нестяжатели» упот­реб­ля­ли прп. Мак­сим Грек и прп. Зи­но­вий Отен­ский (до это­го нестяжателями на­зы­ва­ли про­сто мо­на­хов, ве­ду­щих ас­ке­тический об­раз жиз­ни).

Вер­ши­ной идео­ло­гии нестяжателей ста­ли уче­ние и ас­ке­тическая прак­ти­ка прп. Ни­ла Сор­ско­го. По мне­нию прп. Ни­ла, главын спо­со­бом обес­пе­че­ния жиз­не­дея­тель­но­сти мо­на­сты­ря дол­жен быть собственных труд мо­на­хов. В со­чи­не­нии Ни­ла Сор­ско­го «Пре­да­ние уче­ни­ком» (1490-е годы — 1508 год) со­дер­жит­ся за­прет на ис­поль­зо­ва­ние да­ро­во­го под­не­воль­но­го тру­да; на­ём­ные мо­на­стыр­ские ра­бот­ни­ки долж­ны, по мыс­ли пре­по­доб­но­го, по­лу­чать спра­вед­ли­вую пла­ту и да­же бо­лее то­го, че­го они за­слу­жи­вают. Мо­на­хам раз­ре­ша­ет­ся при­ни­мать ми­ло­сты­ню, но не из­лиш­нюю; при­об­ре­тать про­стые и де­шё­вые ве­щи, но толь­ко са­мые не­об­хо­ди­мые. Нил Сор­ский не одоб­рял так­же при­об­ре­те­ния мо­на­сты­рём бо­гатств ра­ди бла­го­тво­ри­тель­но­сти. Таким образои, не­стя­жа­ние для не­го — об­щий прин­цип жиз­ни как мо­на­сты­ря в це­лом, так и ка­ж­до­го кон­крет­но­го мо­на­ха. Он рас­смат­ри­вал не­стя­жа­ние как не­об­хо­ди­мое ус­ло­вие для мо­лит­вы, по­сколь­ку лю­бые за­бо­ты о при­об­ре­те­нии иму­ще­ст­ва от­вле­ка­ют от неё мо­на­хов.

Взгля­ды нестяжателей раз­ли­ча­лись в сво­их ак­цен­тах и трак­тов­ках.

Так, уче­ние Ни­ла Сор­ско­го но­си­ло иси­ха­ст­ский ха­рак­тер (см. Иси­хазм), ис­хо­ди­ло пре­имущественно из ду­хов­ных за­про­сов. В со­чи­не­ни­ях Вас­сиа­на (Пат­ри­кее­ва) уче­ние о не­стя­жа­нии при­об­ре­ло со­ци­аль­но-по­ли­тич. ок­ра­ску: Вас­си­ан об­ли­чал со­би­ра­ние мо­на­стыр­ских бо­гатств не­пра­вед­ны­ми сред­ст­ва­ми, стрем­ле­ние мо­на­хов к «мир­ским по­пе­че­ни­ям», по­это­му пред­ла­гал пе­ре­дать управ­ле­ние мо­на­стыр­ски­ми зем­ля­ми епи­ско­пам и под­чи­нён­ным им эко­но­мам. Од­на­ко сам Вас­си­ан не был ас­ке­том и не при­дер­жи­вал­ся прин­ци­па лич­но­го не­стя­жа­ния, в чём его об­ли­чал Зи­но­вий Отен­ский. Мак­сим Грек вы­сту­пал про­тив уве­ли­че­ния мо­на­стыр­ских бо­гатств, при­об­ре­тае­мых с по­мо­щью спе­ку­ля­ций, рос­тов­щи­че­ст­ва, жес­то­ких форм экс­плуа­та­ции кре­сть­ян­ско­го тру­да, од­на­ко очень ос­то­рож­но вы­ска­зы­вал­ся о се­ку­ля­ри­за­ции мо­на­стыр­ских зе­мель. В середине XVI века од­ним из вид­ней­ших идео­ло­гов нестяжателей стал игу­мен Тро­иц­ко­го монастыря (бу­ду­щая Трои­це-Сер­гие­ва лав­ра) Ар­те­мий. Он осу­ж­дал зем­ле­вла­де­ние мо­на­сты­рей, од­на­ко счи­тал, что зем­ли не сле­ду­ет от­ни­мать си­лой, мо­на­хи са­ми долж­ны от­ка­зать­ся от них.

Государственная власть не­од­но­крат­но пы­та­лась ис­поль­зо­вать идео­ло­гию нестяжателей для оп­рав­да­ния се­ку­ля­ри­за­ции мо­на­стыр­ских зе­мель. Во­прос о пра­ве мо­на­сты­рей вла­деть сё­ла­ми был по­став­лен на цер­ков­ном со­бо­ре 1503 года по ини­циа­ти­ве великого князя Ива­на III Ва­силь­е­ви­ча. По не­ко­то­рым ис­точ­ни­кам, на со­бо­ре раз­го­ре­лась по­ле­ми­ка ме­ж­ду прп. Ни­лом Сор­ским, ут­вер­ждав­шим, что «мо­на­хам не дос­той­но иметь сё­ла», и прп. Ио­си­фом Во­лоц­ким, счи­тав­шим вла­де­ние вот­чи­на­ми не­об­хо­ди­мым ус­ло­ви­ем ста­биль­но­го су­ще­ст­во­ва­ния мо­на­сты­рей и Церк­ви (см. так­же Иосиф­ля­не). В 1515-1517 годы Вас­си­ан (Пат­ри­ке­ев) по бла­го­сло­ве­нию ми­тро­по­ли­та Мо­с­ков­ско­го Вар­лаа­ма со­ста­вил но­вую ре­дак­цию Корм­чей кни­ги (из­вест­но 3 ав­тор­ских ре­дак­ции), при­зван­ную ис­сле­до­вать во­прос о ка­но­нич­но­сти мо­на­стыр­ско­го зем­ле­вла­де­ния. Этой же те­ме бы­ла под­чи­не­на со­вме­ст­ная ра­бо­та Вас­сиа­на и Мак­си­ма Гре­ка по ис­прав­ле­нию и пе­ре­во­ду с греческого языка бо­го­слу­жеб­ных и ка­но­нических книг. Осу­ж­де­ние на цер­ков­ном со­бо­ре 1531 года Вас­сиа­на и Мак­си­ма Гре­ка, уже на­хо­див­ше­го­ся в за­то­че­нии по при­го­во­ру со­бо­ра 1525 года, су­ще­ст­вен­но ос­ла­би­ло по­зи­ции нестяжателей и фак­ти­че­ски пре­кра­ти­ло их фи­ло­ло­гические и бо­го­слов­ские ис­сле­до­ва­ния.

Дви­же­ние нестяжателей пе­ре­ста­ло су­ще­ст­во­вать по­сле то­го, как в 1550-е годы на цер­ков­ных со­бо­рах бы­ли осу­ж­де­ны и со­сла­ны игу­мен Ар­те­мий и его еди­но­мышлен­ни­ки мо­нах Ио­а­саф (Бе­ло­ба­ев), прп. Фео­до­рит Коль­ский и др., а так­же по­сле при­ня­тия по­ста­нов­ле­ний Сто­гла­во­го со­бо­ра (1551 год), со­бо­ров 1573 года, 1580-1584 годов, ог­ра­ни­чив­ших рост мо­на­стыр­ско­го зем­ле­вла­де­ния.

Исторические источники:

Пре­по­доб­ные Нил Сор­ский и Ин­но­кен­тий Ко­мель­ский. Со­чи­не­ния. СПб., 2005.

Дополнительная литература:

Пав­лов А.С. Ис­то­ри­че­ский очерк се­ку­ля­ри­за­ции цер­ков­ных зе­мель в Рос­сии. Од., 1871. Ч. 1: По­пыт­ки к об­ра­ще­нию в го­су­дар­ст­вен­ную соб­ст­вен­ность по­зе­мель­ных вла­де­ний рус­ской церк­ви в XVI в. (1503–1580);

Лу­рье Я.С. Идео­ло­ги­че­ская борь­ба в рус­ской пуб­ли­ци­сти­ке кон­ца XV – на­ча­ла XVI в. М.; Л., 1960;

Ка­за­ко­ва Н.А. Ко­гда на­ча­лась по­ле­ми­ка не­стя­жа­те­лей с ио­сиф­ля­на­ми // Из ис­то­рии фео­даль­ной Рос­сии. Л., 1978;

Си­ни­цы­на Н.В. Не­стя­жа­тель­ст­во и Рус­ская пра­во­слав­ная цер­ковь XIV–XVI вв. // Ре­ли­гии ми­ра: Ис­то­рия и со­вре­мен­ность. Еже­год­ник. 1983. М., 1983;

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *