Наука как религия

Наука как религия

Содержание

Вера и наука

Религия и наука дополняют друг друга, поскольку каждая удовлетворяет важнейшие потребности человека, соединяющего в себе два начала: духовное и природное.

Назначение религии — помочь человеку познать Бога и соединиться с Ним. Религия, главным нервом которой является вера, с самого начала истории человечества и до нынешнего дня отвечает самым глубоким запросам человеческой души, а именно потребности найти опору в абсолютном Существе. Попытка обрести смысл жизни в мире конечном, изменчивом, текущем и непостоянном — иллюзия. Только абсолютное и вечное начало, каким является Бог, может придать смысл и непреходящую ценность человеческой жизни.

Наука же удовлетворяет естественные потребности человека. Ее цель — объективное познание специальными методами природы, человека и общества. Выдающийся физик Роберт Гук (1635–1703) дает классически точное определение: «Задача науки состоит в изыскании совершенного знания природы, а также свойств тел и причин; эти знания приобретаются не просто ради самих себя, а для того, чтобы дать возможность человеку вызывать и совершать такие эффекты, которые могут наиболее способствовать его благополучию в мире».

Вера, религия, целью которой является высшее духовное благо, не только не отрицает право на благополучие человека в мире, но и духовно освещает земную деятельность, дает нравственные ориентиры. Только при свете истинной религии, которая делает для человека ясными цели бытия в этом мире, земная деятельность может приносить ему благо.

Религия и наука дополняют друг друга не только в области социальной, но и в области познания. Как религия, так и наука дают человеку знания. Однако познавательные сферы у религии и науки различны: наука имеет дело с естественными реалиями, а религия — со сверхъестественными.

Разум требуется не только в науке и практической деятельности, но и в религии. Он нужен, чтобы познать Бога и строить духовную жизнь. Священное Писание говорит о мудрости и разуме как о ценном даре, который подает людям Бог: И дал Бог Соломону мудрость и весьма великий разум, и обширный ум, как песок на берегу моря (3 Цар 4, 29). Слово разум и производные от него (разумный, уразуметь и др.) в Библии встречаются триста шестьдесят раз. Святой апостол Павел пишет своему ученику Тимофею: Разумей, что я говорю. Да даст тебе Господь разумение во всем (2 Тим 2, 7). Без участия разума не могло быть воздвигнуто величественное здание христианского богословия, изумляющее красотой и соразмерностью. Строителями его были люди, которые по силе своего интеллекта и всесторонней образованности могли бы стать светилами в любой области светской науки. Достаточно вспомнить некоторые имена святых: Василий Великий, блаженный Августин, Иоанн Дамаскин, Григорий Палама, Игнатий (Брянчанинов) и другие. «Нет ничего более ценного, чем познание, ибо познание есть свет разумной души», — писал великий богослов, святой Иоанн Дамаскин (выделено нами. — Авт.).

Святитель Григорий Палама

Утверждение о том, что религия и наука находятся в противоречии, логически произвольно и не имеет под собой никаких оснований. Иммануил Кант показал, что теоретический разум, который реализуется в науке, имеет строгие границы и не может ни доказать, ни опровергнуть то, что находится за пределами чувственного опыта. Несоблюдение этого принципиального логического требования уводит ученого из сферы науки в область идеологии, что и произошло, когда в конце XVIII века, в «эпоху Просвещения», стал зарождаться эволюционизм. Скептицизм и неверие — болезнь европейской культуры последних трех столетий. Нарастающее обмирщение жизни приводит к бездуховности. Именно на этой почве получил широкое распространение дарвинизм, который был направлен против библейского учения о Боге как Творце. Нетрудно проследить генетическую связь дарвиновского учения с основными философско-идеологическими идеями конца XVIII — первой половины XIX столетия. Дарвинизм полностью опровергается данными палеонтологии: летопись земли не содержит промежуточных звеньев, которые бы подтверждали эволюционный процесс. С появлением генетики эволюционизму был нанесен смертельный удар. В 1866 году вышел классический труд монаха августинского монастыря святого Томаша в Брюнне (ныне город Брно) Грегора Менделя «Опыты над растительными гибридами». В 1900 году Х. Де Фриз, К. Корренс и Э. Чермак на собственных опытах убедились в справедливости выводов Г. Менделя и сформулировали закон наследственности. Именно законы, открытые генетикой, выбили из фундамента эволюционной концепции один из краеугольных камней — тезис о передаче по наследству благоприобретенных признаков. Генетика показала, что вид обладает надежным внутренним механизмом, дающим ему удивительную устойчивость. Говорить об эволюции вида стало научно некорректно. Однако дарвинизм, как и всякая идеология, оказался живучим. Он не только оказал разрушительное влияние на религиозное сознание многих, но и нанес серьезный вред биологической науке. Академик РАН Ю. П. Алтухов (1936–2006), открывший явление генетического мономорфизма видов и оптимального генетического разнообразия популяций, пишет: «Минувший атеистический век крайне пагубно отразился на развитии биологии, ряда естественных наук и самого человека. В угоду вседовлеющему материализму положения гипотезы эволюции возводились в догматы, противоречащие научным фактам. Господа Бога заменил в умах поколений “всемогущий” естественный отбор. Ответственность за эту подмену в значительной степени лежит и на ученых. Тщательное исследование Священного Писания дает все необходимые предпосылки для твердой веры. Таким образом, вера и объективное научное знание не противоречат друг другу — они говорят об одном и дополняют друг друга. Мы надеемся, что после длительного отступления от веры в жизни общества вновь возобладает мировоззрение, основанное на христианстве, определявшем формирование европейской культуры на протяжении двух тысячелетий».

Попытки атеистов в наше время взять в союзники науку лишены всякого основания. Против этого выступают сами ученые. Так, нобелевский лауреат по физике, изобретатель лазера Чарльз Таунс (род. 1915) говорит: «Наука и религия часто рассматриваются как отдельные аспекты наших убеждений и представлений о мире. Однако религия представляет собой попытку понять цель Вселенной, а наука — попытку понять ее природу и характеристики, поэтому наука и религия тесно связаны». Столь же решительно об этом говорит великий физик XX столетия Макс Планк (1858–1947): «Куда ни кинь взгляд, мы никогда не встретим противоречия между религией и естествознанием, а, напротив, обнаруживаем полное согласие как раз в решающих моментах. Религия и естествознание не исключают друг друга, как кое-кто ныне думает или опасается, а дополняют и обусловливают друг друга. Самым непосредственным доказательством совместимости религии и естествознания даже при самом критическом взгляде на вещи, вероятно, является тот исторический факт, что глубокой религиозностью были проникнуты как раз самые великие естествоиспытатели всех времен — Кеплер, Ньютон, Лейбниц».

Знания о мире нужны человеку не только для жизнедеятельности. Природа с ее красотой, гармонией и разнообразием безмолвно свидетельствует о Творце. «Из слепой физической необходимости, которая всегда и везде одинакова, не могло бы произойти никакого разнообразия, и все соответственное месту и времени разнообразие сотворенных предметов, что и составляют строй и жизнь Вселенной, могло произойти только по мысли и воле Существа Самобытного, Которого я называю Господь Бог», — писал Исаак Ньютон.

НАУКА И РЕЛИГИЯ

— два полярных по своей сути способа отношения человека к миру: если наука обращена к исследованию естественных объектов, то религия — к сверхъестественному.
Формы и способы взаимоотношения науки и религии весьма разнообразны. Взаимодействие науки и религии имеет долгую историю. Длительное время они развивались в рамках мифологии и не выделялись в качестве самостоятельных форм. Постепенно научные знания обособляются в независимую форму постижения природы. Наука вырабатывает свои методы и критерии, свою модель рациональности и картину мира.
С помощью наблюдения и рассуждения наука устанавливает факты и на их основе выстраивает законы, что позволяет в ряде случаев успешно предсказывать будущее. Наука имеет практическую направленность (критерий практики в науке появляется в эпоху Возрождения). Наука тесно связана с техникой, поскольку техника — это одно из практических воплощений науки.
По сути дела, религия и наука являются двумя различными способами объяснения одной и той же реальности. Они объясняют
сущность, происхождение мира, жизни и человека.
Религия в известном смысле является более сложным явлением, чем наука, ведь она соединяет в себе церковь как социальный институт, веру человека и моральные основы человеческого бытия. Религия рассматривает взаимоотношения человека с Абсолютом. Религия охватывает сотни миллионов людей, тогда как лиц, занимающихся наукой, значительно меньше.
В Античности религия и наука развиваются вместе, в то время еще не возникает острых столкновений между ними. В Средние века религия становится определяющим фактором развития мировоззрения, наука же рассматривается только как дополнение к религии. Фома Аквинский разработал концепцию естественной теологии, в которой обосновал возможность последовательного перехода от научных истин к философским и религиозным.
Начиная с эпохи Возрождения соотношение науки и религии резко меняется. Решающим столкновением между наукой и религией становятся споры вокруг системы мира Н. Коперника. Ортодоксальной считалась система мира К. Птолемея, согласий которой Земля покоится в центре Вселенной, в то время как Солнце, Луна, планеты и система неподвижных звезд вращаются вокруг нее — каждая по своей сфере. Согласно коперни- канскому учению Земля вовсе не покоится, а движется вокруг Солнца и вокруг своей оси. Позднее научные взгляды о мире были развиты Галилеем.
Г. Галилей указывает на существенные различия между суждениями науки и веры. У науки и веры, по его мнению, разные основы и задачи. Наука не должна зависеть от традиции и догм, а научное знание должно быть автономным, поскольку в основе науки лежит эксперимент.
В отчетливой форме противоречия между научными и религиозными представлениями о мире проявились в XVII-XVIII вв., когда возникает механистическая картина мира, которая на основе законов механики претендует постичь все, исходя из самой природы. Законы сохранения энергии и движения, закон сохранения вещества, открытие клеточного строения живой природы, теория эволюции легли в основу научной картины мира, тем самым лишая религиозные представления объяснения с точки зрения природы. В это время была достигнута практически полная независимость науки от религии, появляется и атеизм, первыми наиболее последовательными представителями которого были французские просветители. Атеизм нашел свое практическое воплощение в лозунгах Великой французской революции.
В XIX в. последовала реакция на указанные процессы, но авторитет науки, поддержанный к тому же промышленным переворотом, уже настолько упрочился, что ей оказались не опасны наступления религии. Вера в науку значительно заместила веру в религию. Наиболее серьезная попытка клерикалов взять реванш — дискуссия вокруг дарвиновской теории происхождения видов, особенно вокруг тезиса о происхождении человека. Но и она была отбита без особого труда и с большим почетом для ученых.
В итоге к н. XX в., по крайней мере в просвещенной части общества, атеизм, основанный на вере во всемогущество науки, победил безоговорочно. «Бог умер» — провозгласили философы (Ф. Ницше). В этом, однако, таилась одна из двух главных опасностей для чисто атеистического научного мировоззрения: подобная позиция была убедительной только для интеллектуально развитой части общества, для просвещенного меньшинства жителей планеты.
Другая опасность для атеистического мировоззрения неожиданно выросла из самой его основы и гордости — фундаментальной науки, главным образом физики. Развитие квантовой физики и теории релятивистской гравитации привело к открытию принципиальных внутренних ограничений в изучении микро- и макромира. Оказалось, что наука вовсе не всемогуща. Этим не преминули воспользоваться теологи. Так, католический
теолог Ж. Маритен утверждал, что наука и теология достигли линии водораздела. Начиная с 20-х гг. XX в. в науке совершаются открытия и возникают теории, которые не вписываются в механистическую модель мира, требуя ее серьезного пересмотра. К ним относятся теория относительности, изменившая представление о связи пространства и времени, квантовая физика, открывающая законы микромира и др. На основе этих открытий пока не выработана современная научная картина мира столь же целостная, как и созданная на основе механики.
В конце XX в. «идеологический диктат» атеизма исчезает, он уже не столь популярен, его сменяет не убежденная религиозность, а скептицизм и абстрактная религиозность, большим потоком в сознание людей вливаются всевозможные явления — оккультизм, мистика, теософия, магия, спиритизм и др. Несмотря на это, религия и наука по-прежнему имеют разные основания: наука опирается на знание, полученное научными методами, а религия — на веру.
Можно выделить несколько подходов при рассмотрении науки и религии:

  1. Подходы, утверждающие, что главную роль играет наука. Они проявились в XVII- XVIII вв., когда возникает механистическая картина мира.

Натурализм и материализм — это мировоззренческие позиции, в которых не только утверждается главенствующая роль науки, но и полностью отрицается потребность в религии.

  1. Подходы, отдающие главную роль религии. Эта точка зрения была главной в эпоху Средневековья. В настоящее время этого взгляда придерживаются религиозные мыслители, теологи; существует ряд философских течений, в которых приоритет отдается религии.
  2. Есть концепции, считающие, что наука и религия должны развиваться параллельно. Их сторонники исходят из того, что науку и религию можно примирить, найти их общие основания (см., напр.: Чичерин Б. Наука и религия. М., 1999). Ведь именно разум определяет содержание религии, а подлинная вера проверяется разумом. Разрыв между наукой и религией происходит от недостаточного развития науки или от несовершенства религии. Окончательная цель развития — высшее объединение обеих областей, синтез всего духовного мира. Религия и наука не противоречат и не могут противоречить друг другу по той простой причине, что они говорят о разном; противоречие же возможно только там, где два противоположных утверждения высказываются об одном и том же предмете: наука изучает действительный мир, религия познает Бога, поэтому истины одной не должны противоречить истинам другой (Франк С. Религия и наука. М., 1992).

В ответ на это надо признать, что религия и наука имеют и общие вопросы, причем важные.
Таким вопросом, напр., является вопрос о сущности мира. С точки зрения классической науки Вселенная представляет собой замкнутую, саморегулирующуюся систему, в которой все происходящие процессы идут «сами по себе», без всякого внешнего вмешательства, и могут быть описаны динамическими и статистическими законами. Такой мир, говорили творцы науки, не нуждается в гипотезе Бога. Другими словами, Вселенная — это мир, детерминированный динамическими и статистическими законами и только ими, принципиально лишенный чего бы то ни было внешнего по отношению к нему; это мир, частицей которого являемся и мы сами, мир, в принципе познаваемый нами. Этот мир в силу каких-то еще неясных законов творит себя сам, и никто не вмешивается в него извне и не наблюдает за ним ни сострадающе, ни равнодушно. И человек, являясь «органом самопознания мира», в силу того только, что он частица этого мира, осознает свою роль творца и ставит перед собой цель его переделки и совершенствования. Главной задачей познания традиционная наука считает открытие законов, управляющих Вселенной.

С точки зрения религии Бог создал мир, он управляет им. Человек является творени-
ем Бога. Мир создан Богом разумно, т. е. он имеет свой порядок.
Происхождение мира и жизни. Учение о постепенной эволюции растений и животных, которое перешло в биологию в основном из геологии, можно разделить на три части. Во-первых, фактом — достоверным, насколько это возможно в отношении далеких эпох, — является то, что более простые формы жизни суть и более древние, а формы, обладающие сложной структурой, появляются на поздней ступени развития. Во-вторых, имеется теория, что более поздние и организованные формы возникли не спонтанно, но развились из ранних форм, претерпев ряд модификаций; именно это, собственно говоря, и имеется в виду под «эволюцией» в биологии. В-третьих, существуют исследования механизма эволюции. Главная историческая заслуга Ч. Дарвина с точки зрения науки состоит в том, что он предложил в качестве механизма естественный отбор, благодаря чему идея эволюции стала казаться более правдоподобной. Впрочем, это предположение, удовлетворявшее последователей Ч. Дарвина, не может считаться бесспорным.
Согласно религиозной точке зрения мир возникает в результате творения Бога. Он создает не только «неживую» природу, но и жизнь на Земле. Жизнь на Земле появляется сразу во всем многообразии, т. е. нет постепенной эволюции, одни виды не происходят из других.
Происхождение человека. Как религиозное, так и научное учение о происхождении человека говорят не об одном и том же, а о разном: наука — об относительном «происхождении» человека, т. е. биологической преемственности его с иными, низшими организмами более ранних стадий органической жизни, религия же — об абсолютном происхождении человека, т. е. о его происхождении из самого первоначала бытия и об отношении его к этому первоначалу — Богу. Религия утверждает, что человек есть высшее, особое существо, отличное от всего животного мира, что он сотворен Богом как «образ и подобие Божие»; и та же религия в своем учении о грехопадении добавляет, что позднее человек (по тем или иным причинам) «пал», т. е. потерял чистоту своего божественного образа и смешался с миром низшей природы, подчинился ему. Религия раскрывает иную, более раннюю эпоху бытия человека, предшествовавшую всей той органической эволюции, которую изучает наука.
Дарвинизм, так же как и учение Н. Коперника, вступил в серьезное противоречие с религиозными идеями. Пришлось отказаться от представлений о постоянстве видов и множестве отдельных актов творения, содержавшихся в книге Бытия, а также признать, что после возникновения жизни прошел огромный период времени, прежде чем появился человек. Отказались и от множества аргументов в пользу благодати провидения, якобы даровавшего животным тончайшую приспособленность к среде, — теперь это объясняется механизмом естественного отбора. Помимо этого утверждается, что человек произошел от низших животных.
Объяснение чудес. Это основной камень преткновения между религией и наукой. Вера в чудеса считается несовместимой с научной истиной о строгой закономерности всех явлений природы. Религиозный человек верует, что он находится под постоянным водительством Бога; и если он усматривает волю Божию в сцеплении явлений, обусловленных естественными причинами, то он не может отказаться от мысли, что если Бог захочет, то Он всегда может и изменить естественный ход событий, т. е. сотворить чудо. Под чудом понимается непосредственное вмешательство высших, Божественных сил в ходе явлений — вмешательство, приводящее к такому результату, который невозможен при действии только естественных, природных сил. Наука и научность не опровергают и не могут опровергать возможность чудес. Наука изучает закономерности только естественных, внутренних сил природы и поэтому ничего не говорит о возможности или невозможности чуда.
Таким образом, можно сказать, что наука и религия, несмотря на принципиальные и существенные различия, имеют и точки пересечения. А в таких явлениях культуры, как алхимия, астрология, наука и религия соединяются в одно целое. Язык науки и язык религии также обладают сходством. Оба они опираются на естественный язык, добавляя некоторые особенные термины и доказательства; в науке и религии рассуждения строятся с привлечением аргументов и логических доказательств. Эти сходства объясняются тем, что наука и религия развивались, взаимно влияя друг на друга.
К. ИЗаболотских

Вера и знание, мистика и реальность, наука и религия — понятия, которые спорят между собой все время, что существует человечество. Чаще всего первое конфликтует со вторым, тем самым создавая черно-белую систему координат, где дух противопоставлен материи, ученый — священнику, и одно пересекаться с другим не может по определению.

Но в действительности картина гораздо сложнее. Да, религии основаны на постулатах и символах веры, принимаемых их последователями по умолчанию. Но и в академической среде были и есть свои светила-патриархи, чей авторитет порой столь же силен, как у ветхозаветных пророков, а догмы неоспоримы — так, геоцентрическая система мира оставалась незыблемой веками. При этом храмы не раз оказывались местом для дискуссии, а религиозное право часто содержало в себе не только жесткие предписания, но и последовательную, рациональную полемику по целому ряду житейских вопросов.

История взаимоотношений

Религиозная и научная сфера человеческой жизни на протяжении истории взаимодействовали по-разному. Древность показывает нам скорее их смешение, частое дополнение друг друга и лишь немногие примеры противостояний. Средние века — время жесткого конфликта, гонений и преследований ученых. В Новое время роли начинают меняться, а в минувшем столетии уже приверженцы религии все чаще обвинялись в мракобесии и порой жестоко преследовались. В наши дни положение усложнилось — отношения веры и науки обрели множество форм, где есть место и конфликтам, и диалогу, и взаимному проникновению идей и концепций.

Античный период

В эпоху самых первых цивилизаций Древнего Востока уже можно говорить о преднауке — приведении существующих знаний в систему для решения насущных проблем и задач. Важную роль играли служители культа, а также разного рода знахари: в рамках астрологии стали возникать зачатки астрономии, а целительство методом проб и ошибок закладывало основы медицины.

Вместе с тем преднаука носила почти полностью прикладной характер. Геометрия Древнего Египта имела большую практическую ценность как набор руководств к действию, но ей были не знакомы понятия теоремы или доказательства.

Однако уже в Древней Греции положение начинает меняться:

  • практические знания соединяются с первыми научными методами;
  • вводится понятие гипотезы;
  • формируется логическое мышление;
  • приемы исследований систематизируются и классифицируются.

Главная роль в этих процессах принадлежит Аристотелю. Возникает платоновская Академия и первые научные дисциплины, а греческие и индийские мыслители независимо друг от друга разрабатывают основы теории элементарных частиц и понятие атома.

Рационализм против магического сознания и логика против догмы — два главных признака научно-религиозного противостояния в эпоху античности.

В этот же период возникает атеизм как форма мировоззрения, а ученых за критику религии начинают преследовать и даже убивать. Один из первых материалистов — Гераклит — отвергает идею сотворения мира высшими силами, высмеивает поклонение богам. Великий ученый-медик Гиппократ яростно боролся с магией и колдовством, противопоставлял медицинскую науку и религиозные предрассудки, связанные с лечением болезней. Аристотель подвергался преследованиям за свои взгляды, а Сократ был и вовсе казнен по обвинению в богохульстве.

Средневековье

Начало данного периода часто именуют Темными веками — временем деградации почти всех областей человеческого знания, культуры и искусства. Так было в Европе.

Но на Востоке дело обстояло иначе:

  1. Арабы активно заимствуют научные достижения завоеванных стран, античное наследие сохраняется и переводится.
  2. Особенно активно развивается астрономия и математика, само слово «алгебра» — арабского происхождения.
  3. В 970 году в Каире основывается университет Аль-Азхар — один из старейших в мире.
  4. Самаркандец Улугбек создает обсерваторию.
  5. Иранец Ибн Сина пишет медицинские трактаты, развивается алхимия.

В рамках исламского богословия и законотворчества широко развивается восточная школа философии. Ведутся диспуты как о высоких материях, так и о вполне земных делах — например, трактовка тех или иных положений шариата и их применение. Для этого арабский язык создает собственный понятийный аппарат для логического и аналитического метода.

В исламском мире раннего Средневековья религиозная вера и научное знание не только мирно сосуществуют, но даже дополняют друг друга.

Европейская средневековая наука долгое время занималась в основном вопросами богословия, светские науки пришли в упадок. Однако в рамках теологии развивалась схоластика — дисциплина, где религиозно-догматический подход сочетался с аристотелевской логикой. Но в целом этот период отмечен абсолютным господством религиозной картины мира в обществе. Служители церкви активно выступают против научных знаний.

С XII века контакты с мусульманским миром, отвоевание Сицилии и Реконкиста в Испании возвращают Европе наследие античной науки — теперь уже в арабском переводе. Продолжает развиваться схоластика, во Франции возникает ученое сообщество, известное как Шартрская школа. Ее участники пытались сочетать научную методологию с христианской религиозной философией. В их трудах получила окончательное оформление концепция о том, что Вселенная, будучи сотворенной, развивается по заложенным Богом законам уже самостоятельно, а человек наделен разумом и потому может познавать окружающий мир.

Попытки схоластиков и натурфилософов найти место науке в религиозном взгляде на мир встретили жесткую критику со стороны церкви. Пути служителей религии и ученых расходятся.

В эпоху Возрождения эта тенденция усиливается. Географические открытия и изобретение печатного станка способствуют накоплению и распространению новых знаний. В 1440 году в Италии выходит трактат «О подложности Константинова дара». В этом труде была доказана подложность документа VII века, который декларировал примат церковных властей над светскими. Трактат являлся образцом, заложившим основы научной и исторической критики, а также филологического анализа.

Новое время

В этот период начинается общий поворот от догматического и религиозного мировоззрения к научному. Идет жесткая борьба, церковь обвиняет ученых в ереси, подвергает их гонениям и казням — в этом усердствуют не только католики, но и «прогрессивные» деятели протестантизма. Инквизиция преследует Галилео Галилея, а Джордано Бруно и Мигеля Сервета сжигают на кострах заживо. В 1559 году римская курия начинает издавать «Индекс запрещенных книг», куда католическая цензура включала и крамольные научные труды.

В научной методологии происходит настоящая революция. Ранее главной идеей была передача и сохранение знаний, преобладал дедуктивный подход — выводы делались от общего либо авторитетного постулата к частному заключению. Логика признавалась более годным инструментом, чем практический опыт.

Индуктивный подход — от частного или экспериментального опыта к общей закономерности. Он побеждает и становится главной чертой науки Нового времени.

Открываются законы физики и механики, развивается астрономия и медицина. В 1687 году Исаак Ньютон издает эпохальный труд под названием «Математические начала натуральной философии», где были изложены основы классической механики и закон всемирного тяготения. Книга подхлестнула интерес к научному знанию и его популяризации. Следующий XVIII век стал эпохой Просвещения и отмечен изданием множества энциклопедий, несущих мировоззрение, которое уже слишком сильно отличалось от религиозного.

Философия отделяется от богословия — теперь она способна существовать как светская научная дисциплина. Выходят труды Канта и Вольтера, сфера влияния религии неуклонно сужается. Возникает все больше вопросов, на которые церковь, в отличие от ученых, не может найти ответа. Атеистические идеи находят все больше поклонников.

Современность

В XIX веке наука продолжает теснить религию в сознании людей. Быть ученым теперь — профессия. Новые открытия в естественнонаучной сфере делают мир в глазах еще более понятным, в нем все больше рационального и меньше таинственного и мистического. Но главный удар был нанесен биологом Чарльзом Дарвином — его теория эволюции признается официально и напрямую ставит под удар идею сотворения мира.

Теперь уже светское мировоззрение активно теснит религиозное, причем последнее нередко считается признаком мракобесия и отсталости. Коммунистические режимы в ряде стран открыто пропагандируют атеизм и преследуют людей за религиозную точку зрения. Теория эволюция становится частью школьного курса биологии.

Многие явления наука по-прежнему не может объяснить. Возникновение и развитие Вселенной, ее границы, возможность загробной жизни, человеческая душа как субстанция — на эти вопросы ученые не могут дать однозначные ответы.

На сегодняшний день научный и религиозный подходы находят разное применение. Помимо воинствующих атеистов и ортодоксальных верующих, понимающих библейские тексты буквально, достаточно людей, которые вполне верят как в Бога, так и в науку одновременно. В новом столетии ученые и священники нередко находят общий язык.

Сходства и различия в картине мира

В течение многих веков не существовало четкой грани между научными и религиозными дисциплинами. Разделение на духовную и светскую сферу жизни и границы между ними — явление позднее. Окончательно церковь отделилась от государства лишь в ХХ столетии.

Объект и предмет познания

В древности роль религии была всеобъемлющей — она являлась и источником знаний о мире, и морально-нравственным императивом, и основой мировоззрения. Скудные практические знания лишь дополняли эту картину. Теперь же именно наука несет людям знания об окружающем мире и его материальных явлениях.

Для религии главный вопрос — место человека в этом самом мире и его взаимоотношения с высшими силами. Судьба души при земной жизни и после нее, грех и добродетель, загробное воздаяние и искупление — вещи, выходящие за рамки материалистического взгляда.

Цели и задачи

Для ученого целью является изучение окружающего мира в его материальном аспекте. Новые открытия тем самым могут улучшить качество жизни людей.

Служитель церкви видит свою задачу в спасении души верующего и обеспечении ее благого загробного существования и спасения от греха. Акцент в повседневной жизни ставится на морально-нравственные вопросы.

Особенности изучения

Для научного подхода характерна опора на факты и опытное знание как источник, дедуктивный, индуктивный и иные методы осмысления реальности. Изначально допускается, что тот или иной факт либо закономерность могут быть переформулированы, дополнены или даже опровергнуты.

Основа религии — символ веры и набор догматических постулатов, которые ее последователь принимает по умолчанию. Они не могут быть пересмотрены или опровергнуты, а в роли авторитетного источника выступает священный текст и постановления иерархов либо ученых-богословов. Но дискуссия вполне может оказаться уместной, как в изначально религиозной науке — схоластике.

Точки соприкосновения

Оба подхода особенно часто встречаются и взаимодействуют в сфере антропологии и психологии. Сформировавшийся во многом на почве идей Просвещения светский гуманизм нередко пересекается с гуманизмом христианским. Методы психологии и психотерапии напрямую заходят в поле религии, раскрывая тайны человеческой души и затрагивая вопросы о смысле жизни. Одновременно ученые-физики и биологи исследуют вопрос жизни и смерти, не оставляя без внимания религиозный опыт людей.

Место религии в науке

Иногда и научная сфера может обретать религиозные черты — например, такие, как ориентир на догму и набор непогрешимых утверждений, а также иметь собственных непоколебимых авторитетов и «пророков». Созданный в советское время диалектический материализм и некоторые течения в сфере биологии и агрономии имели все черты научной религии без Бога.

Религиозные течения в научных дисциплинах

Креационизм — концепция, стремящаяся обосновать идею сотворенности мира и человека Богом и опровергнуть теорию эволюции. Она часто использует для аргументации научную методологию и инструментарий, хотя материалистически настроенные ученые эти доводы не признают.

Трансперсональная психология — направление, возникшее как результат осмысления мистических практик разных народов и измененных состояний сознания человека путем экспериментов с техниками гипноза и психоактивными веществами. Пользуется известной популярностью в эзотерической среде, но большинством психологов осмысливается критически.

Мнения ученых о сторонниках и противниках религии

Среди самих ученых мужей было и есть множество верующих — так, великий физик Ньютон являлся глубоко религиозным человеком. Но в целом научная среда склонна к светскому, атеистическому или агностическому осмыслению действительности. Однако некоторые аспекты могут отличаться в зависимости от страны и менталитета.

Общее мнение исследователей таково — религиозность зависит от степени развития общества и уровня образования, и это общемировой тренд. Особняком здесь стоят США: в этой весьма развитой стране очень большой процент людей верит в Бога, регулярно ходит в церковь и читает Библию, причем это далеко не всегда небогатые фермеры. При этом форпостами атеизма и левых убеждений являются именно университеты и научная среда. В СМИ и социальных медиа наблюдается острое идейное противостояние между ними и набожными консерваторами из американской глубинки.

Место науки в религии

Библейские сказания всегда притягивали исследователей. Лингвистика, физика, биология и археология занимаются анализом событий, персонажей и артефактов, упомянутых на страницах Писания. То, что одни принимают на веру, другие пытаются логически доказать либо опровергнуть. Археологические экспедиции продолжают искать гробницу семейства Иисуса Христа, скрижали Моисея, обломки Ноева ковчега и свитки с текстами апокрифических Евангелий. Там, где одним достаточно догмы, другим нужна доказательная база. Есть вопросы, в которых знание и вера вряд ли легко придут к согласию.

Видео о проникновении религии в науку

Американский ученый опасается, что проникновение религии в сферу науки и образования может исказить сознание людей.

Религиоведение — наука атеистов?

Религиоведение – это наука?
А если наука – то только для атеистов?
Или религиовед может быть верующим человеком?
И как тогда быть с методологическим атеизмом?

Об этом спорили российские религиоведы — участники круглого стола – «Религиоведение как наука: основные вопросы методологии», прошедшего в Информационном отделе РПЦ.

Слева направо: М.М. Шахнович, В.В. Шмидт, О.Ю. Васильева, А.Б. Зубов, В.Р. Легойда, И.Х. Максутов, В.К. Шохин, М.С. Сеньчукова

Официальную цель круглого стола ведущий – Владимир Легойда – сформулировал как попытку обсудить «недоверие, странные взаимные обвинения и разделения», которые существуют между людьми светскими, академическими и православными. На самом же деле главным было собраться за одним столом, посмотреть друг на друга, послушать, и почувствовать, что мы можем быть или не быть оппонентами, но разговаривать, слушать и радоваться друг другу готовы.

Марианна Михайловна Шахнович: Религиоведение vs болтовня о религиоведении

Профессор М.М. Шахнович

Профессор Санкт-Петербургского Государственного университета Марианна Шахнович открыла семинар докладом об истории религиоведения. По ее мнению, религиоведение — это не философская дисциплина (вопреки классификации ВАК), не мировоззренческий проект, а совокупность наук о культуре, так как сама религия — это один из важнейших элементов культуры.

«Настоящим религиоведением, а не болтовней о религиоведении, занимаются филологи, историки, историки философии, социологи, психологи, феноменологи религии».

Поэтому религиоведением можно считать и труды об истории религий Геродота, и хроники Крестовых походов, и сравнительные анализы религий Возрождения. Научное же религиоведение началось в XVIII веке появлением больших трудов по всеобщей истории религий. Тогда же возникает отечественное религиоведение — во многом благодаря императору Петру I, инициировавшему научные экспедиции в Сибирь и на Дальний Восток.

Другим источником по религиоведению являются миссионерские записи и дневники миссионеров, которые в первую очередь сталкивались с обычаями, нравами и верованиями коренных народов Дальнего Востока, Сибири и т. д.
Религиоведение не бывает конфессиональным — исповедуй любую религию, только придерживайся научной методологии и не используй свою деятельность для пропаганды и провокации.

Роль современного религиоведения Марианна Михайловна оценивает очень высоко:

«В наше сложное время роста межнациональных конфликтов, поиска путей межрелигиозного и межкультурного диалога, именно религиоведение своим феноменологическим подходом, своей исторической методологией может дать надежду на диалог».

Во время доклада Марианны Шахнович появился стремительный профессор МГИМО А.Б. Зубов — на несколько минут, чтобы всецело завладеть вниманием аудитории и через полчаса покинуть собрание. За полчаса же он рассказал о своем взгляд на религиоведение, сделал строгое замечание об орфографии: «Только религиеведение!» Профессор Шахнович звала его скорее приехать в Питер с лекциями и записывала адрес почты, В. Легойда сетовал, что А. Зубову скоро уходить, а тот парировал колкости в свой адрес: «Как опасны младшие товарищи, когда становятся старшими!»

А.Б. Зубов, В.Р. Легойда

Андрей Борисович Зубов: «Изучая другие религии, испытываешь потрясающее чувство напряжения человеческого духа»

Профессор А.Б. Зубов

Андрей Борисович Зубов, генеральный директор Центра «Церковь и Международные отношения» МГИМО, ведущий научный сотрудник Института востоковедения РАН, обратил внимание присутствующих на очевидную истину — огромное количество религиоведов были верующими, следовательно, религиоведение не является атеистической дисциплиной, а попытка ввести дисциплину в конфессиональные (либо атеистические) рамки является идеологизацией.

Должен ли религиовед сам принадлежать к какой-либо конфессии? Здесь профессор провел аналогию с литературоведением: можно изучать литературу, не написав ни строчки.

«Если ты сам пишущий человек, с одной стороны, ты понимаешь глубже процесс творчества, с другой — ты его понимаешь субъективно».

Зубов заявил, что изучение других религий никак не вступает в конфликт с религиозной совестью.

«Я испытываю духовный восторг, когда занимаюсь исследованием других религиозных традиций — если это традиция, ведущая к высшим ценностям. Конечно, если изучаешь шаманизм, не все вызывает восторг — иногда мурашки по спине бегают. Но когда изучаешь высокие подъемы духа — будь то в исламе, будь то в индуизме или в буддизме — чувствуешь максимальное напряжение человеческого духа, который в своих формах стремился к самому высокому, что есть у человека — к познанию Творца и соединению с ним».

По мнению профессора Зубова, хорошее знание своей веры помогает понять и другие традиции. Однако стоит помнить об опасности «соскользнуть в стилизацию одного под другое».

Говоря о методологическом атеизме, Андрей Борисович оценил его как идеологию, которая задает параметры исследования предмета и тем самым обедняет его. «Льва Толстого нужно изучать в парадигме Льва Толстого», — иронично оценил он попытки рассматривать религию в атеистической парадигме. А главным критерием успешности работы должно быть умение так прочитать о религии людям ее исповедующим, чтобы тебя приняли как носителя объективного знания: «Мне один раз пришлось читать иудаизм в почти полностью иудейской аудитории, представляете?!». «Но ни в коем случае не заигрывать с аудиторией», — тут же добавил профессор.

Традицию, полагает профессор Зубов, следует изучать как бы изнутри. «Ее нужно понять и полюбить».

Владимир Кириллович Шохин: «Не вижу разницы между атеизмом методологическим и идеологическим»

Профессор В.К. Шохин

Профессор Владимир Кириллович Шохин, заведующий сектором философии религии Института философии РАН, разделяет философию религии и религиоведение, однако показывает, что у этих дисциплин есть общее поле классификации и типологии религий: какие религии относить к мировым, как определять новые религиозные движения, каковы критерии традиционных и нетрадиционных религий?

Оценивая методологический атеизм, профессор Шохин задается вопросом: может ли методологический атеизм не быть идеологически нагруженным?

«Если происходит элиминация религиозного опыта и объектов этого опыта как такового изначально, то и результаты будут соответствующие».

В качестве примера идеологически нагруженного методологического атеизма профессор приводит цитату из Брахмаджала-сутры (классический буддийский текст), в которой Будда, ставя под сомнение истинность и достаточность религиозного опыта брахманов, ставит тем самым вполне идеологическую задачу опровержения их религиозного опыта вообще.

Говоря о возможности религиоведу быть верующим, Шохин проводит аналогию: хорошие философы науки сами занимались наукой, те же, кто наукой никогда не занимались, в конечном итоге приходят к решению надуманных проблем.

«Преимущество есть у тех, кто имеет опыт. Если религиовед чужд религиозному опыту как таковому, то у него будет лишь иллюзия объективности, потому что объективного отношения к религии ни у кого из занимающихся ею быть не может — это всегда будет чья-то позиция».

В заключение профессор Шохин заметил, что никакой религиозный опыт не может быть неконфессиональным — «Просто «религии» — не существует», а религиозный опыт является скорее положительным фактором для религиоведа, чем отсутствие оного.

Максутов Ивар Ханнуевич о методологическом атеизме

«Ивар Ханнуевич, вы были готовы отстаивать позиции методологического атеизма», — передал В. Легойда слово председателю Московского религиоведческого общества Ивару Максутову. Не успел Легойда произнести «атеизма» до конца, как в Андреевском монастыре (где и проходило заседание) ударил колокол (ко всенощной). В аудитории наступило оживление, кто-то зааплодировал такому сверхъестественному голосу в диспуте о религиоведческом теизме и атеизме.

Не смутившись этому голосу, Максутов отметил, что под методологическим атеизмом следует понимать вовсе не безбожие, а всего лишь принцип исключения трансцендентного.

«Всякий исследователь мировоззренчески ориентирован, и у него присутствует если не идеология, то по крайней мере некий набор мировоззренческих принципов, который он в своей работе применяет».

По мнению Ивара Максутова, любой исследователь религии испытывает определенные трудности, поскольку его личные мировоззренческие установки сталкиваются с определенными подходами и методологией, которые ему предлагает система. «Когда мы говорим о том, что методологический атеизм это плохо, это некая заданность исследования — проблема состоит в том, что эта заданность уже присутствует», — замечает он.

Максутов отмечает, что все исследователи религии, не бывшие атеистами, были людьми достаточно свободомыслящими и в некоторой степени противостоящими своей среде, а современные религиоведы часто открыто говорят о своем атеизме. Более того: на этой почве между коллегами зачастую возникают конфликты.

Об одном из таких конфликтов докладчик рассказал подробнее. На интернет-конференции МРО выступили давние коллеги Армин Герц и Майкл Пай. Герц, последовательный атеист, писал о молитве с позиции когнитивного религиоведа, а Майкл Пай, верующий христианин, диакон Англиканской церкви — с позиции историка религии. И Герц подверг критике точку зрения Пая, указывая на ее идеологизированность.

Максутов обратил внимание, что из современного академического религиоведения феноменология религии фактически вытеснена, на уровне деклараций. В качестве примера он приводит неприятие в современном религиоведении наследия Мирче Элиаде.

Марианна Михайловна Шахнович поправила коллегу, отметив, что дискуссия между Герцем и Паем не носит характера религиозного конфликта, а связана с проблемой редукционизма: сводится ли религия к биологическим вопросам или полностью от них абстрагирована. Кроме того, профессор Шахнович заявила, что неприятие наследия М. Элиаде связано не с критикой его феноменологических концепций, а с тем, что в биографии исследователя «всплыли» факты коллаборационизма с фашистскими румынскими властями.

Елена Владимировна Орел: «Религиоведение возникает как понимание чужого»

Доцент кафедры религиоведения МГУ Елена Владимировна Орел заметила И. Максутову на его суждение о банальности определения методологического атеизма, что конечно же вопрос для него банален, потому что он слушал ее лекции. И снова в аудитории зазвучали аплодисменты.

И.П. Давыдов, Е.В. Орел

Е. Орел подчеркнула, что методологический атеизм — это всего лишь прием, предполагающий, что религиозный феномен изучается ученым любых взглядов «как если бы я ни во что не верил».

Этот метод нисколько не противоречит методу вживания в материал, по словам доцента Е. Орел. «Религиоведение возникает как понимание чужого», — подчеркнула она и привела следующий пример схемы работы религиоведа в глазах западноевропейского исследователя религии: изучить язык, желательно не индоевропейский, максимально удаленную культуру — и прожить в этой культуре не менее полугода.

«Религиоведение — это принципиально что-то чужое. Что-то такое, что принципиально не я».

И здесь уже не важно, к какой религиозной традиции относится исследователь. Важно, чтобы он мог максимально сильно освободиться от своей мировоззренческой определенности — тем лучше он сможет понять и проникнуть внутрь другой традиции. От религиоведа ожидается выполнение психологического упражнения в эмпатии. Описывая этот метод, Елена Орел процитировала слова свящ. Павла Флоренского на защите своей диссертации о том, что философ не весь целиком, как субъект, вступает в процесс философствования, а должен сконструировать в себе философствующего субъекта. Аналогичным образом религиовед должен сконструировать в себе познающего чужую религию субъекта.

И.Х. Максутов, В.К. Шохин, М.С. Сеньчукова, А.М. Малер, К.М. Антонов, П.Н. Костылев,

Необходимым докладчику видится метод исключения трансцендентного: вся тематика трансцендентного выводится за скобки научного исследования, именно потому, что в науке нет методов изучения этих вопросов.

Рефлексии и научной дискуссии, по мнению Елены Владимировны, заслуживает как раз вопрос, насколько мы можем занять нейтральную позицию и насколько нам этого не дано.

Вильям Владимирович Шмидт: «Религиозна ли эта ложка», или о трансцендентном в науке и религии

«Вот инструмент для удовлетворения потребностей», объявил Вильям Шмидт, демонстрируя аудитории ложку. «Как он может быть атеистическим или неатеистическим? Вот это (взяв кусок сахара — прим. ред) как инструмент удовлетворения потребности — атеистический предмет?».

Доктор философских наук профессор и заместитель по науке заведующего кафедрой государственно-конфессиональных отношений Российской академии государственной службы Вильям Владимирович Шмидт обратил внимание на то, что религиозная система работает на двух уровнях: мировоззренческом как обыденном и мировоззренческом как научном, т. е. предметном.

В первом система реализует себя как образы, во втором — как понятие. В этом ее близость с наукой, также работающей и с образами (объектами) и с предметами (результатами). И религиозная, и научная традиция, подчеркивает доцент Шмидт, восходят к одному и тому же допущению: допущению Иного.

В.В. Шмидт, О.Ю. Васильева

«Когда мы смотрим и на науку и на религию как системы, в каждой из них есть свое трансцендентное начало. Для науки это трансцендентное начало есть аксиоматика. Та аксиома, которую я допускаю как переменную для того, чтобы начинать всякое рассуждение, всякое исследование. Затем я эту аксиоматику исключаю, и получаю достоверный результат… Точно такое же допущение по отношению к человеку и постулирует религия. Она вводит одно — Откровение. Бог сказал однажды».

Вильям Владимирович подчеркивает, что наука отказывает теологии в праве называться наукой именно на основании невозможности проведения эксперимента. Однако, по его мнению, это не может быть реальной проблемой: Откровение дается один раз в тот момент, когда у человека возникает способность к конкретному уровню абстрагирования, когда возникает способность видеть предмет и объект освоения в мире.

Конфликт, по мнению Шмидта, таким образом, возникает не между наукой и религией, а в нашем понимании трансцендентного.

***

Поднятые на семинаре темы были настолько широки, что в конце обсуждения стало понятно, что имеет смысл продолжить обсуждение философско-религиозной проблематики в дальнейшем.

>
Наука и религия

История науки и религии

Древние времена

В философии науки, в религиоведении существует точка зрения, что на ранних этапах истории в силу синкретического сознания древнего человека накопление рационального объективного опыта могло осуществляться только в рамках религиозных воззрений. В те­чение долгого времени в различных культурах сохранялась ситуация подчинения позитивного знания религиозной идеологии. Так, счет и календарная система майя были связаны с ритуальным циклом поклонения и жертвоприношений солнечному богу. Развитие ма­тематики в арабо-мусульманском обществе обусловлено мистиче­ской системой истолкования Вселенной, в которой каждому объекту соответствует определенное числовое значение. Подобным образом нумерология в даосских традициях древнего и средневекового Китая способствовала становлению системы счисления и осмыслению раз­личных математических операций. Химия родилась из алхимии. На­блюдения за светилами, за сезонными изменениями погоды способ­ствовали развитию астрономии; всевозможные мантические системы требовали обобщения знаний о природе растений, минералов, жид­костей, что послужило поводом для возникновения в дальнейшем медицины, ботаники, минералогии и других научных дисциплин.

Средние века

Тенденция к неприятию науки проявилась с укреплением инсти­туциональной власти церкви, поскольку рациональное знание осла­бляло веру, вызывало сомнения. Занятия наукой в средневековой Европе расценивались как ересь и грех гордыни, который отсылал к первородному греху Адама и Евы, вкусивших от Древа Познания Добра и Зла, то есть посягнувших на божественное право всезнания. Стремление к знанию, способность к учению, страсть к эксперимен­тированию мыслились христианским обществом как искушение дья­волом или получение дьявольского дара (например, легенда о Фау­сте). Подобное положение дел повлияло на то, что и в философии, и в обыденном сознании проблема соотношения религии и науки рассматривалась как проблема противостояния веры и знания. Эта оппозиция была осознана эпохой Возрождения, когда религиоз­ные постулаты обосновывались доводами логики.

Вольтер и Дидро

Непримиримость двух полюсов стала программным моментом в просветительской мысли XVIII в., у Вольтера и Дидро, превозносивших науку, рацио­нальное практическое мышление и рассматривающих религию как систему заблуждений. Наука же, дающая знание законов и связей явлений призвана закрепить власть человека над природой.

Гегель

В совре­менных философских и исторических концепциях появилась тен­денция рассматривать религию и науку как сменяющие друг друга в процессе эволюции способы восприятия и объяснения мира. Эта традиция восходит к Г. В. Ф. Гегелю, для которого история человече­ского познания разворачивается по линии от первоначального этапа религиозного мировоззрения к стадии позитивного научного знания, оперирующего понятиями.

Ницше

Помимо этой традиционной точки зре­ния, существует мнение о маятникообразном движении интеллектуального развития культуры, то есть, попеременного чередования правополушарной и левополушарной активности и, соответствен­но, чередования иррационального и рационального типов мышле­ния. Развитие объективных научных знаний часто сопровождает­ся усилением мистицизма. Напротив, господство иррационального восприятия сменяется установлением рассудочности. Это не значит, что целые эпохи проходят под знаком однозначного влияния того или иного типа. Скорее, оба начала присутствуют в рамках одного исторического периода. Однако чрезмерное развитие одной тенден­ции всегда происходит в ущерб другой. Об этом говорил философ Ф. Ницше, утверждая, что в каждой культуре существуют аполлонические и дионисийские черты, названные так по именам бо­гов греческого пантеона Аполлона и Диониса. Первый воплощает все устоявшееся, ясное, упорядоченное, нормативное, каноническое. Второй — олицетворение буйных стихийных сил, выступающих во­преки рассудку. Развитие аполлонической тенденции в культуре приводит к омертвевшему канону, не допускающему никаких откло­нений и новшеств. Дальнейшая эволюция культуры возможна толь­ко в том случае, если прорывается разрушительное, иррациональное дионисийское буйство, способное вернуть жизненные силы, чувства и здоровые инстинктивные порывы в окостеневшие, застывшие фор­мы. Точно так же, если доминирует разрушительная дионисийская тенденция, это приводит к усилению рациональных, разумных осно­ваний культуры. Вероятно, развитие происходит таким образом, что­бы сохранялось относительное равновесие между иррациональным и рациональным типом мышления, словно общество стремится со­хранить тягу к целостности, единству сознания.

Подтверждение можно найти в исторической древности. Взлет логической греческой мысли сопровождался появлением мистиче­ских учений, воспринявших оргиастические культы малоазийского происхождения. Рациональная религия римлян, в которой степень почитания богов определялась их полезностью для гражданина им­перии, уступила место поклонению таинственным египетским бо­гам Исиде и Осирису, жутким и чудовищным Кибеле и Аттису. Очевидно, что не утешения и спасения искали в этих мистических практиках представители римской аристократии (именно среди па­трицианских семей распространились эти культы). Некая психоло­гическая потребность заставила человека той эпохи искать иного самоопределения не через рациональные формы социального бытия (политика, философия, наука), а через причастность к таинственным, порой безумным, дионисийским по сути культам.

Современность

Нечто подобное можно наблюдать сегодня. Похоже, есть пре­дельная точка в развитии науки, точка напряженности, «недопусти­мой» рациональности, когда самого человека со всеми его тайнами пытаются объяснить как хорошо отлаженный механизм. Сегодня даже искусство принимает излишне рассудочные формы. Этот мо­мент является переломным, за ним неминуемо и неумолимо следует реакция в виде взрыва мистицизма, оккультного знания и недове­рия к рациональному постижению мира. Рациональное мышление разбивает мир на фрагменты, изучает его по частям, оно не может ухватить целое, что способны сделать интуиция и воображение, ир­рациональные функции сознания. Возможно, поэтому сегодня даже в научное знание проникают в таком масштабе всевозможные паранаучные и фантасмагорические версии.

В вопросе взаимоотношения религии и науки современные исследователи говорят о принципе дополнительности. Утверж­дается отсутствие непреодолимых границ между наукой, религией и философией: предположения, гипотезы, новые идеи свободно попада­ют из одной области знания в другую. Использование альтернатив­ных и прямо противоположных научной парадигме идей препятствует омертвению знания и способно привести к эффективному результату, к неожиданным открытиям. Тенденция к сближению объективного познания и религиозной интуиции обнаруживается также в рамках философской теологии. Материал с сайта http://wikiwhat.ru

За весьма непродолжительный период в воз­зрениях религиозных мыслителей произошли изменения от полного неприятия рационального познания действительности (спекулятив­ный, безличный метод науки не способен раскрыть глубинные основы существования, выйти за пределы видимой реальности) до признания их совместимости (мышление как познание посредством понятий и суждений возможно только в горизонте абсолютного бытия). Синтез всех отраслей знания производится с целью выхода к трансцендент­ному. Сближение религиозных учений и научных теорий осуществляется в модернистских богословских концепциях, включающих данные физики, биологии и прочих наук в свое содержание (теория Большого взрыва и проблема Творения), аргументирующих развитие и состоя­ние Вселенной божественным замыслом.

Влияние религии на науку

Когда говорят об эволюции взаимоотношений науки и религии, то подразумевают постепенное вытеснение религии наукой по мере изучения и понимания последней. Но следует отметить и обратное влияние религиозных воззрений на науку, что сказывается не только в принятии веры учеными (убеж­дения основываются на том, что наука не может доказать отсутствие бога так же, как не может доказать его существование), но и в по­пытках объединить научные теоретические данные с религиозны­ми концепциями.

Представители естественно-научной мысли XX в. Н. Бор, М. Планк видели в законах физики необъяснимую гармо­нию, заставляющую предполагать существование некоего мирового разума, который управляет природой и ведет развитие Вселенной к определенной цели, постичь которую наука пока не может. Поми­мо теорий, декларирующих сближение религии и науки, появляются концепции, в которых религиозное и научное знание отождествляют­ся: к примеру, утверждения, что древние вероучения, гимны Вед или буддийские доктрины содержат зашифрованные идеи и представле­ния, соответствующие современным научным теориям.

Категории: На этой странице материал по темам:

  • Наука и религия как влияют друг на друга

  • Научныеизменениярелигиисегоднч

  • Влияние религии на науку и наоборот кратко

  • Типы взаимоотношений науки и религии

  • Взаимоотношение религии и науки geektimes

Вопросы к этой статье:

  • Почему развитие науки сопровождается всплеском иррацио­нальных учений?

Материал с сайта http://WikiWhat.ru

Многие атеисты, под давлением фактов существования верующих ученых, пытаются перевести стрелки опять в свою сторону аргументом о том, что религия никак не влияла на научную деятельность. Дескать, все свои открытия и исследования ученые проводили «материальными методами, не прибегая к религии»

Корень данного аргумента кроется в примитивно-упрощенно-искаженном представлении атеистов о мировоззрении верующих. Дескать:

«Мы, атеисты, верим в материальный мир, верующие — в духовный. Значит все что связано с этим видимым материальным миром — ЭТО НАШЕ, а все что связано с духовным — ЭТО ВАШЕ. Поэтому наука — НАША!!! «

Форсит эту тему на разные лады и наш незабвенный учитель атеизма:

«Вместе с тем, когда открываешь книги Ухтомского, в которых вроде бы рассматриваются те вопросы, которые должны рассматриваться, прежде всего, с позиции теологии, то есть, вопросы человека, мышления, разума, доминации; мы видим, что там никаким богом не пахнет. То есть, Ухтомский, будучи великим русским физиологом, понимал, что с этими картонными отмычками в замки настоящей науки, настоящего знания лезть совершенно бесполезно. ..

…Я ведь против Него ничего не имею, вашего Бога. Я бы не стал от Него прятаться, если бы я где-нибудь Его обнаружил. » А.Невзоров»

На самом деле атеисты тут совершают ошибку в том, что они как бы присваивают себе монополию на этот материальный мир. Но разница между верующими и атеистами состоит не в том, что атеисты верят только в материальный мир, а верующие — только в духовный, а в том, что верующие верят и в духовный мир, и в материальный. То есть монополии на материю и жизнь в материальном мире у атеистов нет.

Кстати еще одним из следствий данного примитивного заблуждения является то, что атеисты при критике в адрес науки, светского мира или их самих, часто вместо ответа или признания своей неправоты посылают верующих в Иран или предлагают запереться в монастыре и там молиться Богу и не лезть в «их мир», который ихним собственно не является.

Итак, материальный мир с его законами не отвергается верующими, а является частью их мира. Соответственно верующие ученые согласно этому миропониманию и видели себя как людей, открывающих удивительные законы этого мира, созданного Богом. Христианская религия влияла на них, побуждая изучать этот мир:

«Создатель дал роду человеческому две книги. В одной показал Свое величество, в другой — Свою волю. Первая — видимый сей мир, Им созданный, чтобы человек, смотря на огромность, красоту и стройность его зданий, признал божественное всемогущество, по мере себе дарованного понятия. Вторая книга — Священное Писание. В ней показано Создателево благоволение к нашему спасению. В сих пророческих и апостольских богодохновенных книгах истолкователи и изъяснители суть великие церковные учители. А в оной книге сложения видимого мира сего суть физики, математики, астрономы и прочие изъяснители божественных, в натуру влиянных действий суть таковы, каковы в оной книге пророки, апостолы и церковные учители. Нездраворассудителен математик, ежели он хочет Божескую волю вымерять циркулом. Таков же и богословия учитель, если он думает, что по Псалтире научиться можно астрономии или химии. Толкователи и проповедники Священного Писания показывают путъ к добродетели, представляют награждение праведным, наказание законопреступным и благополучие жития, с волею Божиею согласного. Астрономы открывают храм Божеской силы и великолепия, изыскивают способы и ко временному нашему блаженству, соединенному с благоговением и благодарением ко Всевышнему. Обои обще удостоверяют нас не токмо о бытии Божием, но и о несказанных к нам Его благодеяниях. Грех всевать между ими плевелы и раздоры!»
М. Ломоносов

О том же самом говорил великий Галилей (постоянно «сжигаемый» невежественными атеистами в интернет-полемике)

«Природа, без сомнения, есть Вторая Книга Бога, от которой мы не должны отказываться, но которую мы обязаны читать»

Основатель классической теории физики Исаак Ньютон говорил:

«Чудесное устройство космоса и гармония в нем могут быть объяснены лишь тем, что космос был создан по плану Всеведущего и Всемогущего Существа. Вот – мое первое и последнее слово».

Великий ученый Эдвард Дженнер, разработавший вакцину против оспы, удивлялся не тому, что люди его не благодарят, а тому, почему они не благодарят Бога, за то что Он сделал самого Дженнера инструментом для исцеления Своих созданий:

Научные исследования как продолжение их верований понимали и другие ученые:

«Самое убедительное доказательство бытия Бога – это гармония средств, при помощи которой поддерживается порядок в универсуме, благодаря этому порядку живые существа находят в своем организме все необходимое для развития и размножения своих физических и духовных способностей». Андре Мари Ампер

«Всякое основательное исследование природы кончается признанием существования Бога».Ганс Эрстед

«Не бойтесь быть свободомыслящими людьми. Если вы помыслите глубоко, через науку вы обретете веру в Бога».Уильям Томсон, лорд Кельвин

«Величайшее мое уважение и восхищение – всем инженерам, особенно же самому великому из них – Богу!» Томас Эдисон

«Нужно сказать, что мыслящий естествоиспытатель по необходимости должен быть благочестивым человеком. Он должен благоговейно преклонить колени перед Божественным Духом, Который так ясно проявляет Себя в природе» Густав Ми

«После того, как мы узнаем Волю Бога и подчиняемся ей, у нас есть еще одно важное дело: постичь Его Мудрость, Мощь и Милосердие из тех свидетельств, что явлены в Его делах. Познание законов природы – есть познание Бога».Джеймс Прескотт Джоуль

«Великое множество современных открытий полностью разрушило старые материалистические представления. Универсум предстает сегодня перед нами как мысль. Но мысль предполагает наличие Мыслителя». Джон Амброз Флеминг

«Куда бы и как далеко мы бы ни стали смотреть, мы не находим противоречий между религией и естественной наукой, напротив, именно в основополагающих пунктах наилучшее сочетание. Религия и естественная наука не исключают друг друга, как это в наши дни некоторые верят или этого боятся, эти две области дополняют друг друга и зависимы друг от друга».»Религия и естествознание нуждаются в вере в Бога. При этом для религии Бог стоит в начале всякого размышления, а для естествознания — в конце. Для одних он означает фундамент, а для других — вершину построения любых мировоззренческих принципов». Макс Планк

Атеисты могут сказать «Ученые не использовали Библию или религиозный обряд при проведении научных опытов — следовательно религия тут не при чем».

Но тоже самое могут сказать и верующие:

Эти ученые не использовали при проведении опытов карманный словарь атеиста или антиклерикальные анекдоты, и даже не кричали на всю лабораторию что Бога нет. Следовательно, по вашей логике, атеисты не имеют никакого права примазываться к науке

Вывод: Или атеисты и верующие имеют равные права на роль в научном прогрессе, или никто из них имеет никаких прав.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *