Монастыри 19 века

Монастыри 19 века

МОНАШЕСТВО В РОССИИ

Православное монашество делится на три степени в соответствии с при­нятыми обетами: 1) рясофорный монах (рясофорное пострижение) — чело­век, принятый в монашескую общину и получивший право носить монаше­скую одежду — рясу; 2) монах малой схимы — принимает обет целомудрия, нестяжательства и послушания; он признается настоящим монахом: полу­чает новое имя, носит схиму (часть одежды с изображением креста), намет­ку на клобуке и мантию; обязуется оставаться в монашеской общине, при­няв полное послушание своему духовному отцу и главе монастыря (который называется игумен или игуменья); 3) монах великой схимы (схимонах) —

высшая ступень посвящения, которой достигают немногие монахи. Она предполагает строгое исполнение монашеских идеалов, принятие обета от­речения от мира и всего мирского, постоянной молитвы и духовного сосре­доточения. Монах еще раз получает новое имя и на него надевается новое облачение — великая схима. Готовящийся к постригу в рясофорные мона­хи и проходящий испытание в монастыре называется послушником. Это кандидат в монашескую жизнь: он просто живет в монастыре под руковод­ством духовного отца или матери.

В православии принятие обетов сопровождается постригом волос в знак служения Богу. Пострижение в монашество (или иночество) не причисля­ется к таинствам, потому что оно не обязательно для христианской жизни. Однако это обязательный обряд инии-циации для вступления в монашескую общину. Он служит водоразделом меж­ ду старой, посвященной исключитель­но самому себе, жизнью и новой, по­священной только Богу. В православном Предании монашеское призвание считается особым Божьим даром отдельным душам, направленным на их спасение и служение только Господу. Монахи обретают главную христиан­скую добродетель любви через пост и молитву, а также через упражнение в других добродетелях: бедности, чистоте, смирении и послушании.

Из содержания монашеских обетов вытекают определенные ограниче­ния: монахи не могут вступать в брак; монастырскими уставами им запре­щается употребление мяса; монахи не могут быть восприемниками, посколь­ку восприемничество налагает обязанности, не совместимые с удалением от мира; монахам в священном сане возбраняется служение в приходских цер­квах и совершение приходских треб, в особенности венчание браков; мона­хи не могут иметь личной собственности; все имущество, внесенное ими в монастырь, должно принадлежать монастырю. Всем монахам запрещалась торговля; исключение делалось только относительно продажи изделий, выполненных их руками (с дозволения начальства и через посредство осо­бо выделенных престарелых братии). Монахи не могли принимать на хра­нение чужие вещи, кроме духовных книг. Монахи также лишались права вмешиваться в гражданские и общественные дела, быть опекунами, попе­чителями и поверенными в делах, не касающихся монастырей.

Обеты монашеские даются пожизненно. Поэтому самовольное сложение с себя иноческих обетов и возвращение в мир рассматривается как тяжелое каноническое преступление. Такие преступники подвергаются анафеме. По византийским законам монаха, сбежавшего из монастыря и отложивше­го монашеские одежды, возвращали в монастырь в принудительном поряд­ке, а за повторное бегство обращали в податное состояние. В России в сино­дальную эпоху дозволялось просить о сложении с себя монашеского сана. По­становление о снятии сана выполнялось Духовной Консисторией, но в исполнение оно приводилось только с разрешения Святейшего Синода. Уво­ленный из монашества возвращался в то сословие, к которому принадлежал по рождению. При этом он лишался тех званий, чинов, отличий, которые мог приобрести до пострига. Не возвращалось ему и имущество, внесенное им в монастырь; он навсегда лишался права поступать на гражданскую службу.

Б73

Отметим также, что в отличие от католицизма, в православии нет рели­гиозных орденов.

Основателями русского монашества считаются преподобные Антоний и Феодосии Печерские, создавшие в XI в. Киево-Печерский монастырь. В истории Православной Церкви многие миссионеры, учителя и епископы вышли из монашеской среды.

В допетровской Руси монашество почиталось чуть ли не выше царской державы, а сами цари стремились до наступления своего смертного часа успеть принять монашеский чин. В лице своих подвижников, аскетов, иерархов, монашество было душой теократического строя, оплотом интел­лектуальной жизни общества и фунда­ментом нравственного воспитания. Исключением, пожалуй, является ве­ликий светский реформатор Петр I, боровшийся с монашеством как исто­рическим пережитком.

Реформы Петра I по-настоящему потрясли монастырскую жизнь. Он по­старался приостановить рост числа мо­настырей и сократить число уже существующих обителей. В «Духовном рег­ламенте» (1721 г.) запрещалось строить новые монастыри без разрешения Святейшего Синода и Высочайшей Власти; малые монастыри предусматри­валось объединять вместе или приписывать их к более крупным. В резуль­тате этой меры многие монастырские церкви были обращены в приходские. В обязанность Синоду Регламент вменил искоренение распространившегося на Руси убеждения, что без пострига нельзя спастись (оно толкало многих на принятие пострижения хотя бы перед смертью). Монастырскому Приказу велено было составить точную роспись всех монашествующих — монастыр­ские штаты. Желающих принять постриг дозволялось принимать в монас­тыри лишь на убылые места.

В Прибавлении к «Духовному Регламенту» от 1722 г. определялось, кого и как принимать в монахи, до мелочей регламентировалась внутренняя жизнь монастырей. Монахам разрешено выходить из монастыря только че­тыре раза в год. Запрещено переходить из монастыря в монастырь. По­стрижение в монахи разрешается исключительно с разрешения царя. Суще­ствовала и разница в возрасте пострижения для мужчин (30 лет) и женщин (50—60 лет). Только в 1832 г. возраст снизился до 40 лет. В XIX веке монах в 60 лет мог уходить на покой и вообще ничем больше в монастыре не за­ниматься, а женщинам в этом возрасте только разрешалось становиться инокинями. Для женщин действовали более строгие правила выхода из мо­настыря.

В случае смерти монахов монастырский приказ посылал в монастыри нищих, неизлечимых больных, сумасшедших и непригодных к работе катор­жан. Монастыри не должны быть больше центрами просвещения. Петр хо­тел превратить монастыри в места благотворительности и общественного призрения. В монастыри посылались подкидыши, сироты, преступники, сумасшедшие, увечные солдаты, и монастыри постепенно превращались в богадельни, лазареты и воспитательные дома. Несколько женских монасты­рей были превращены в детские приюты, в которых воспитывались подки-

дыши и сироты. Желание подчинить русскую церковь и русские монасты­ри министерским инструкциям, вмешательство государства в религиозные дела в конечном итоге не удались, тем не менее нанесли серьезный вред институту православного монашества.

Узнав, что протестантство обходится без черного духовенства, Петр I ре­шил покончить с монашеством. В 1723 г. он издал Указ, в котором повелел «отныне впредь никого не постригать, а на убылые места определять отстав­ных солдат». Это могло привести к полному уничтожению монашества, поэтому Указ был отменен. Однако вместо этого Синодом издано было пред­писание: постриг в епархиях мог совершаться исключительно с его разре­шения. Для того чтобы заставить монашество служить утилитарным обще­ственным делам, Петр распорядился устроить при монастырях школы, вос­питательные дома, приюты, дома сумасшедших, учебные мастерские. Ученые монахи, предназначавшиеся для занятия высших церковных долж­ностей, стали пользоваться рядом привилегий в сравнении с монахами неучеными. Простую братию использовали на разного рода ручных работах, инокинь — в качестве прях, вышивальщиц.

Петр I начал настоящую воину против монашества и монастырей, которую «успешно» продолжили его наследники.

При преемниках Петра I правительство продолжало проводить его цер­ковную политику. В особенно жестких условиях монастыри оказались при императрице Анне Иоанновне (1730—1740), в эпоху бироновщины, когда был издан Указ о пострижении только отставных солдат и вдовых священ­нослужителей. Всех монахов, постриженных ранее в обход закона, велено было расстригать, подвергать телесным наказаниям, отдавать в солдаты или даже отправлять на каторгу. Тяжким наказаниям подвергались и лица, со­вершившие незаконные постриги. Тысячи монахов были отправлены в за­стенки Тайной Канцелярии. В 1740 г. Синод докладывал регентше Анне Леопольдовне, что в монастырях остались одни старики, не способные со­вершать богослужения, и церкви стоят «без пения».

В XVIII в. попасть в монастырь было крайне трудно. Продолжительное время пострижение без указа Синода было вообще запрещено. В архивах можно найти прошения женщин, в том числе из крестьянок, написанные на имя императора или императрицы, с просьбой разрешить им постричься в монастырь. В результате секуляризационной реформы Екатерины II в 1764 г., когда у монастырей были отобраны земли, огромное количество монастырей, в основном женских, было упразднено, а оставшиеся были распределены по классам. В зависимости от класса монастыря изменялся размер жалованья монахам, выплачиваемого из государственной казны. Определением Синода от 9 мая 1881 г. учреждение новых монастырей пре­доставлялось власти епархиальных архиереев. Любой монастырь или об­щину до 1881 г. можно было организовать только с высочайшего разреше­ния императора.

В результате упразднения монастырей огромное количество монашеству­ющих женщин, особенно белиц и послушниц, в буквальном смысле оказа­лось без крыши над головой. В результате, ответной реакцией женщин с религиозным сознанием и ищущих духовной жизни на существующее зако­нодательство и реформу 1764 г. стала организация так называемых религи­озных общин. Белицы и послушницы оставались жить в упраздненных монастырях, при приходских церквах, организовывая богадельни и странно­приимные дома, призревая сирот, для многих становясь духовными руко­водительницами. И продолжали жить по монастырскому уставу. Женские монастыри на Руси всегда были более многонаселенными, чем мужские, в результате чего, несмотря на видимую диспропорцию, монахинь оказыва­лось ненамного меньше, чем монахов. К тому же мужские монастыри в боль­шей степени поддерживались государством. В 1914 г. их было все равно не­сколько меньше: мужских — 550, женских — 475. В средневековой Руси и в XVIII в. численность женских монастырей колебалась от 13% (от общей численности монастырей) до 23%». При Екатерине II вновь открыто было только 3 монастыря, в царствование Александра I (1801 — 1825) — 4, при Николае I (1825-1855) — 15, а при Александре II (1855-1881) — уже 31 мо­настырь. Множество монастырей, особенно женских, было открыто в два последних царствования.

Рост женских общин и монастырей происходит в 1860-е гг., т.е. когда от­менили крепостное право и большой поток крестьянок хлынул в общины и монастыри. Уход в монастырь повышал их социальный статус и давал воз­можность получить образование. Социальный состав монахинь был самым разным и менялся во времени. В средние века преобладали городские жен­ские монастыри, туда шли из самых разных слоев — мещанской, купеческой, духовной, дворянской. Были и монахини из крестьянок. Более того, суще­ствовали монастыри, скажем так, аристократические, такие как Московские Новодевичий и Вознесенский. Туда традиционно постригались женщины из дворянских семей. Социальные различия между монастырями сохранялись и в XVIII в. Более того, иногда эти социальные различия поддерживались государственной властью. Так, Петр I решил приспособить монастыри «для общественной пользы» и выписал специально прядильщиц из Брабандии с тем, чтобы они были посланы в монастыри обучать прядению монахинь.

11 Свешникова М. Женские монастыри // Страна. Ru. IS. 12.01.

И в указе было сказано, что монахини из «знатных и честных фамилий» должны заниматься вышиванием и «низанием жемчугов», остальные же, более простые монахини должны прясть12.

В начале XX столетия число православных монастырей приблизилось к тысяче, что составило почти столько же, сколько их было при Петре I. По­литические власти в России относились к монашеству неодинаково. Изда­ние Декрета об отделении Церкви от государства в январе 1918 г. и ряд позд­нейших мероприятий поставили монастыри в совершенно новые условия. Содержание монастырей за счет средств из государственной казны прекра­тилось. Подавляющее число монастырей в первые два десятилетия советской

власти прекратили свое существова­ние. Большинство монахов погибло во время репрессий. Монашеству не дава­ли свободно развиваться, значитель­ную часть дореволюционного монаше­ства репрессировали или расстреляли, в период развитого социализма оно не пользовалось официальным призна­нием как достойное человека занятие. Возрождение института монашества произошло после 1990-х гг.

О необходимости существования института монашества в современную эпоху не прекращаются споры. Одни считают его последним оплотом духов­ности в этом бездуховном мире, другие называют его ненужным излише­ством. Сторонники монашества обычно ссылаются на примеры святых мо­нахов, противники напоминают, что в раннем христианстве монашества не было и Евангелие нигде прямо о монашестве не говорит. Церковь дей­ствительно не говорит, что все верующие должны быть монахами. Она не­однократно осуждала учения, утверждавшие, что только монахи способны угодить Богу, признавая, что почти все ереси были созданы монахами. Не­смотря на неблагоприятные политические, экономические и социальные условия в славянских странах, монашество после некоторого спада вновь переживает период расцвета. Увеличение интереса к монашеской жизни особенно заметно среди образованных людей.

Дата добавления: 2016-07-09; просмотров: 711;

>История становления русского монашества

О сложении монашества

Со времени императора Александра I в России появились нормы, дающие возможность сложить монашество (и снять священный сан) и возвратиться в «первозданное» состояние.

Профессор Казанской духовной академии И.С. Бердников дает историческую справку по поводу издания закона о лишении священнического сана лиц, добровольно изъявивших желание на оное. В ней говорится, что такой закон принят по случаю одного спорного дела, решения по которому были приняты Синодом в 1836 году. Суть дела такова, что данный частный прецедент был принят за норму в решениях аналогичных вопросов, и Синодом был издан соответствующий указ, который имел силу закона для всех жителей империи. Вполне возможно, что и в вопросе с монашеством поступили аналогичным образом, во всяком случае, законы эти были приняты в одно и то же время.

Закон о снятии монашества появился достаточно поздно: судя по ссылкам в Полном собрании законов Российской империи» к статье 414, не ранее 10 апреля 1823 года (№ 29 413), а также 26 октября 1832 года (№ 5702). Что побудило синодалов к принятию такого решения? Попробуем разобраться, сделав небольшую историческую справку.»В начале XIX века правительство стремится создать собственный идеологический аппарат и окончательно подчинить ему бюрократизированное духовенство. Церковных иерархов предполагалось устранить от управления Церковью в центре и на местах, передав управление государственному органу. В 1817 году создается Министерство духовных дел и народного просвещения. Министру передавались административные функции Синода, устанавливался контроль за его судебной деятельностью. Синод подчинялся Министерству духовных дел. Однако уже в 1824 году министерство ликвидируется». Можно видеть, что издание закона от 10 апреля 1823 года прошло через Министерство духовных дел, которое контролировало деятельность Синода.

После убийства императора Павла I на престол Российской империи взошел его сын – Александр I. Ближайшее окружение молодого царя составляли люди малорелигиозные. Обер-прокурором при Александре I стал князь А.Н. Голицын, который к Церкви относился более чем прохладно. Он увлекался католицизмом и бездогматическим мистицизмом. Император, к сожалению, тоже увлекался мистицизмом, встречался с И. Юнг-Штиллингом и квакерами. «В обстановке этой мистической одержимости возрождались и усиливались масонские ложи. К масонству с благожелательным интересом относился и сам Александр I. Все дела, касающиеся религий, соединялись в Департаменте духовных дел, директором которого был назначен масон Тургенев А.И. Одним из четырех отделений этого департамента стало отделение греко-российского исповедания».

После отставки Голицына в 1824 году на его место встал адмирал А.С. Шишков, и после периода крайнего либерализма наступил период реакции – торжество авторитаризма, консерватизма и бюрократии. Но, к сожалению, реакция на засилие масонства носила непоследовательный, бюрократический характер. При Николае I еще более усилилось влияние обер-прокуроров на церковные дела. В 1833 году им стал тайный масон С.Д. Нечаев. «Он сразу повел настоящую войну против синодальных иерархов». Но ему долго быть на посту обер-прокурора не пришлось, и по просьбе иерархов его сменили. Неслучайно то, что как раз в бытность обер-прокурорства С.Д. Нечаева были приняты некоторые законы, противоречащие Вселенским правилам. Сохранилось очень характерное письмо митрополита Филарета (Дроздова) к С.Д. Нечаеву, где святитель Филарет высказывает мнение, касающиеся тех новых законов, которые посредством Нечаева издавал Синод: «Спросят, на каком основании? Что сказать? Нечего. Ни Вселенские, ни поместные правила сего никогда не разрешали. Разве по нашей мудрости после стольких веков решимся о столь важных по последст­виям предметах составлять новые законы? Не слишком ли поздно? Поверят ли сим новым правилам, как древним? И если преступим твердую границу, постановленную Вселенскими правилами, то где остановимся?

Не желаю быть упорен в своем мнении, желаю принять лучшее, как скоро мне покажут оное, только думаю, что здесь очень кстати правило: не прелагать пределов, которые отцами положены». Святитель Филарет к сожалению не мог повлиять не решения Синода, но его мнение о тех новшествах, которые проводились с помощью масона Нечаева, четко сформулированы в данном письме. Они ограничивались рамками Вселенских Соборов. Но святителя мало кто слушал. «Но делать новый закон, чтобы угодить людям необузданных страстей, которые где вчера видели святость родства, туда сегодня простирают преступные желания, – полно, стоит ли туда?». Не поэтому ли святитель Филарет вышел из состава Святейшего Синода и официально не принимал в его решениях участия? Восставать против законной власти императора он не смел, но и расписываться в отступлениях от священных канонов он также не мог.

Из истории обители: «Император преподнес монастырю облачения, покров, лампады. В память об этом посещении в 1865 году была устроена Знаменская часовня. Когда-то на этом месте стояла другая, более скромная. Обветшавшую часовню снесли, когда был задуман парадный гостиничный комплекс, и на ее месте поставили новую, за монументальность и отделку прозванную «царской»».
«ПРОСТРЕЛЕННЫЕ КРЕСТЫ ВАЛААМА».РЕСТАВРАЦИЯ ЧАСОВНИ «ЗНАМЕНИЕ».

На месте обер-прокурора оказался граф Н.А. Протасов. Он получил образование у гувернера-иезуита и всегда симпатизировал католицизму. Он был продолжателем политики Петра I и на Церковь смотрел с точки зрения государственной пользы. «С членами Синода граф Протасов обращался заносчиво, грубо, позволяя себе кричать на них, и даже пытался по-военному командовать ими. Считая Русскую Православную Церковь своим ведомством, Протасов брал на себя инициативу в решении чисто церковных дел и даже вопросов богословского характера». Отсюда видно, в каком угнетенном положении находилась РПЦ данного периода. Неудивительно, что именно в этот период были приняты законы о добровольном сложении монашества и священства. Можно предположить, что законы эти не были необходимостью и не вытекали неизбежно из нужд Церкви той эпохи, а были навязаны ей враждебным духом времени и вошли как нечто чужеродное церковному каноническому строю. Однако они продолжают существовать и поныне и вошли в церковный обиход благодаря долгому навыку. Отменить их никто не дерзал из-за авторитета Святейшего Синода.

Итак, начиная со средины XIX века, монашествующие или клирики могли добровольно просить Синод о снятии с себя сана и монашества. Единственной мотивировкой, уважавшейся в данном случае, было вступление в брак. Церковная власть в лице Синода удовлетворяла таким прошениям, после чего такой брак признавался законным.

У С. Григоровского в главе «О признании незаконным брака монашествующих и посвященных в иерейский и диаконский сан» говорится: «§ 110. Монашествующие и посвященные в иерейский и диаконский сан, изобличенные во вступлении в недозволенный им брак, исключаются, на основании 16 пр. Халкид. Соб., 44 пр. VI Всел. Соб., 1 пр. Неокес. Соб., 3 пр. св. Василия Вел. и 185 ст. Уст. дух. конс., из духовного звания и предаются, согласно 44 пр. VI Всел. Соб., 22 пр. св. Василия Вел., четырехлетней епитимии с сокращением срока оной наполовину (указ Святейшего Синода от 24 октября 1852 г., № 10 761) в том случае, если они понесут за то же преступление наказание по суду уголовному (ст. 15 541 Улож. о наказ., изд. 1885 г.). Вместе с тем, по снятии с них монашеского звания и вообще священного сана им, как уже светским лицам, не возбраняется вступление в новые законные супружества. § 111. Невиновному лицу дозволяется вступить в новое законное супружество по очищении совести исповедью пред духовником (Уст. дух. конс., ст. 213 и 215)». Тогда как ранее такие браки не признавались законными, и следствием их было лишение сана и ограничение в правах. «По ныне действующим законам (Т. X., 1-я ч., 2-я и 37-я ст., 6-й п.), монашествующим и посвященным в иерейский или диаконский сан, доколе они в нем пребывают, брак вовсе запрещается на основании церковных постановлений». Дети от такого брака не признавались законными.

Мотивировкой к этим законам было то рассуждение, что беззаконное сожитие, совершаемое втайне, имеет худшие последствия для нравственной жизни общества, чем недопускаемое ранее по канонам, но дозволенное потом по снисхождению сожитие супругов.

С принятием в 2000 году Устава РПЦ и новой «Социальной концепции» некоторые синодальные законы утратили свое значение, но какие-то продолжают действовать и сейчас, конечно не в полной мере, так как поменялись условия существования Церкви.

Синодальных законов о снятии монашества и священнического сана никто не упразднял, значит, они продолжают иметь официальную юридическую силу. Эти акты позволяют подходить к решению проблемы об оставлении монашества (и священства) или с максимальной строгостью (по принципу акривии), что соответствует требованиям Вселенских Соборов, или с максимальным снисхождением (по принципу икономии), что соответствует практике позднего Синодального периода.

Возвращаемся к Уставу духовных консисторий, где о снятии священнического сана и сложении монашества говорится следующее: «§ 91. Снятие священнослужительского сана и сложение монашества по прошениям производится не иначе, как после увещания, с разрешения Святейшего Синода, на основании особых на то постановлений».

«Когда монашествующему лицу, сообразно с постановлениями Церкви, дозволено будет сложить с себя свое звание, то при возвращении в состояние гражданское ему предоставляется пользоваться одними правами, по роду и происхождению ему принадлежащими, без возврата преимуществ, чинов и отличий, какие могли им быть приобретены прежнею до пострижения службою» (СЗРИ. Т. 9. Ст. 253).

В Российской империи снимали монашество в трех случаях.

Снятие монашества по непреклонному желанию монаха непредосудительно поведения.

Таковой просто возвращался в состояние гражданское, и ему предоставлялось пользоваться правами, по роду ему принадлежащими, без возврата преимуществ, чинов и отличий, которые он имел до пострига.

Он в течение последующих семи лет находится под церковной эпитимией:

  • во-первых, он не может быть определен на гражданскую службу;

  • во-вторых, он не может иметь жительства в той губернии, где был монахом;

  • в-третьих, он не может приписаться ни к какому обществу в той губернии, где был монахом;

  • в-четвертых, он не может жить в обеих столицах, пока не кончится его эпитимия;

  • в-пятых, он не получает обратно своего имущества, которым он распорядился при пострижении в монашество.

Снятие монашества по непреклонному желанию монаха предосудительного поведения.

  • Во-первых, он навсегда лишается права жить в той губернии, где был монахом;

  • во-вторых, он навсегда лишается права приписываться к городскому или сельскому обществу в той губернии, где был монахом;

  • в-третьих, он навсегда лишается права жить в обеих столицах.

Снятие монашества за пороки, оскорбляющие монашеский сан, по решению духовного суда, без прошения со стороны монаха.

  • Во-первых, он отсылается в распоряжение гражданского начальства;

  • во-вторых, кроме вышеперечисленных лишений прав, он также лишается права участвовать в голосовании на избирательных земских съездах;

  • в-третьих, он также лишается права участвовать в городских избирательных собраниях;

  • в-четвертых, он также лишается права быть поверенным по гражданским делам;

  • в-пятых, он также лишается права быть присяжным заседателем по делам уголовным.

Указ предоставлял возможность официально слагать с себя монашество тем, кто считал, что монашество непосильно для него, и кто хотел вернуться в мир и создать семью.

Для беглых же монахов этот указ не имел силы и не давал право оформлять незаконное сожительство задним числом и снимать монашество уже после того, как те самовольно убегали из монастырей и создавали семьи. Для них существовали другие меры пресечений; их могли привлечь к уголовной ответственности за бродяжничество, насильно вернуть в монастырь, сослать в Сибирь и т.д.: «Монашествующие за проступки, подходящие под вышеизложенные статьи, наказываются по тем же правилам: иеромонах и иеродиакон как священник и диакон, а монах и послушник как причетник. Они подвергаются и другим мерам взыскания, как изложены в завещаниях для инока, преданных святым Василием Великим, во второй части “Кормчей книги”, в “Номоканоне” и в “Духовном регламенте” (УДК. 196)».

В соответствии с Основными законами Российского государства, «монашествующие лица, уличенные в неблаговидных поступках или пороках, оскорбляющих монашеский сан и обязанности, с оным сопряженные, и не исправившиеся после наказаний, монашеским начальством им определенных, быв по духовному суду лишены сана, отсылаются в распоряжение гражданского правительства. Исключаемые из духовного ведомства за пороки и дурное поведение передаются в распоряжение губернских правлений».

В России в синодальный период существовала система наказаний, которая включала в себя как крайний случай снятие монашества. Эта мера наказания была обусловлена тем, что все монашествующие принадлежали к духовному сословию. Духовное сословие было привилегированным. Для того чтобы лишить всех прав состояния преступников, если таковые были монахами, их надо было лишить монашества как принадлежащего к духовному сословию. Преступник в наказание за провинность лишался всех сословных прав и всех привилегий, принадлежащих данному сословию. Когда же сословные преграды исчезли, то снятие монашества в постсинодальный период стало явлением крайне редким, так как оно не лишало никаких прав и привилегий монаха и не могло быть формой наказания.

Российское правительство не признавало монашества, принятого за границей, в том числе и на Афоне.

Для синодального периода весьма характерно то, как пишет И.К. Смолич, что «на протяжении всего XIX и в начале XX веков Синод ни разу всерьез не занялся вопросом монастырской жизни и лишь время от времени обращал внимание на несущественные частности ее».

(Продолжение следует.)

Благодарим иеродиакона Никона (Горохова) — выпускника Сретенской духовной семинарии 2009 года за предоставленные материалы сайту обители valaam.ru

Смолич И.К. Русское монашество: 988–1917 гг. Жизнь и учение старцев // Приложение к: История Русской Церкви». М., 1999. С. 24.
Там же.
Голубинский Е.Е. История Русской Церкви. Т. 1: Период первый, Киевский, или домонгольский. М., 2002. С. 559.
Там же. С. 554.
Там же. С. 560.
Там же. С. 562.
Там же. С. 563.
Суворов Н. Курс церковного права. Ярославль, 1890. Т. 2. С. 373.
Голубинский Е.Е. История Русской Церкви. С. 605.
Там же. С. 606.
Там же. С. 630.
Там же. С. 634.
Там же. С. 672.
Там же. С. 697.
Цыпин В., прот. Курс церковного права. Клин, 2004. С. 120.
Стоглавый Собор, бывший в Москве при великом государе царе и великом князе Иване Васильевиче (в лето 7059). СПб., 2002. С. 142.
Смолич И.К. Русское монашество. С. 168.
Монашество и монастыри в России. XI–XX вв. / Отв. ред. Н.В. Синицына. М., 2002. С. 128.
Там же. С. 144.
Смолич И.К. Русское монашество. С. 175–176.
Цыпин В., прот. Курс церковного права. С. 127.
Там же. С. 143.
Духовный регламент всепресветлейшего державнейшего государя Петра I, императора и самодержца Всероссийского. М., 1897. С. 114–120.
Там же. С. 130.
Цыпин В., прот. История Русской Православной Церкви. М., 2006. С. 113.
Там же. С. 115.
«В составе городского и сельского населения, по различию прав состояния, различаются четыре главные рода людей: 1) дворянство, 2) духовенство, 3)городские обыватели, 4) сельские обыватели (См.: Свод законов Российской империи: В 4-х кн. М., 1910. Кн. 1. Свод законов о состояниях. Ст. 2).
. «Желающими постричься в монашество должны быть предъявлены: служащими – увольнение их начальства, а сельскими обывателями и прочими лицами податного состояния – увольнение от общества, свидетельство и согласие на то Казенной палаты. Окончательное разрешение дел об увольнении в монашество лиц бывшего податного состояния предоставлено губернатору (. Т. 9. Ст. 411)» (См.: Проволович А. Сборник законов о монашествующем духовенстве. Сергиев Посад, 1902).
«Дозволение поступать в монашество может быть даваемо только тем лицам, которые перешли призывной возраст и по вынутому жребию подлежат зачислению в ополчение» (Циркуляр Министерства внутренних дел губернаторам от 20 августа 1874 г. № 69) (Там же).
Полное собрание законов Российской империи. Т. 9. Ст. 413.
Бердников И.С. Краткий курс церковного права Православной Церкви. Казань, 1913. С. 952–953.
Цыпин В., прот. История Русской Православной Церкви. С. 143.
Там же. С. 150.
.Филарет Московский, свт. Письма / Сост. иерод. Никон (Париманчук). М., 2006. С. 147. Письма к С.Д. Нечаеву (1833–1836).
Там же. С. 151.
Григоровский С. О браке и разводе, о детях внебрачных, узаконении и усыновлении и о метрических документах // Сборник церковных и гражданских законов. СПб., 1912. С. 135–137.
Булгаков С.В. Настольная книга для священноцерковнослужителей. Ч. 2. М., 1993. С. 1206.
Там же. С. 1205. Сн. 4; С. 1206. Сн. 1, 2.
Устав духовных консисторий изъясненный / Под ред. Ф.В. Ливанова. М., 1874. С. 93.
Бердников И.С. Краткий курс церковного права Православной Церкви. С. 967.
Там же. С. 548.
См.: Свод законов Российской империи. Т. 14. Ст. 280–281.
Смолич И.К. Русское монашество. С. 290.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *