Монахи в миру

Монахи в миру

Монашество в последние времена


Алексей Ильич Осипов

Свт. Игнатий (Брянчанинов):

…В нынешнем монашестве, где знание святых отцов и образ мыслей, несколько запечатленный этим знанием, так редки, что тот, кто преподает слушающим его учение отцов, есть величайшая редкость.

К несчастию нашего времени, точно, как Вы изволите говорить, многие, вступая в монастырь, занимаются одним земным и пребывают чуждыми монашеской цели и монашеского направления; сверх того, примером своим и влиянием потрясают и других неутвержденных. Что ж делать? Такое положение очень бедственно; но и это бедственное положение должно возлагать на волю Божию, и от души признавать, что мы не заслуживаем другого положения, а если бы заслуживали, то правосудный и милосердый Бог непременно даровал бы оное. Таковые размышления доставляют душе, истинно ищущей Бога, мир и спокойствие: потому что Слово Божие определило нам успокоение душевное находить в едином смирении и самоукорении.

С сердечным сожалением смотрю на неминуемое падение монашества, что служит признаком падения христианства. Кто приходит в монастырь? Люди из низшего класса почти исключительно; почти все приходящие уже расстроили свою нравственность среди мира.

Нет условий в самом народе для того, чтоб существование монашества продлилось; так в высохшем дереве нет условий, чтоб оно давало лист и плод! сверх того бури извне усиливаются сорвать его с лица земли.

Иг. Никон:

Монашество принимают, вернее, должны принимать тогда, когда ясно представляют значение монашеской жизни и всей силой души желают идти по иному пути, отличающемуся от пути мирского. Отсюда и название — инок, инокиня. Они должны стать иными, чем были в миру.

Я считаю преступлением со стороны «старших», что они без испытания, без указания пути принимают в монашество по личным расчетам.

…Святые угодники объясняют нам, что в последние времена монашества не будет вовсе или кое-где останется наружность, но без делания монашеского.

Теперь люди все (в том числе и монахи) спасаются, по исполнившемуся предсказанию Антония Великого и других древних св. Отцов, скорбями и, прибавлю от себя, внутренним монашеством, а не внешним, если у кого есть стремление к монашеству.

Схииг. Иоанн:

Белое духовенство всегда как-то требует от монашествующих строгих подвигов; в сущности, инок отличается от мирян только безбрачием, а в остальном и миряне должны и обязаны жизнь вести такую же, то есть по заповедям. Заповеди Господни общие для всех. Иноки удалились от мира именно для того, чтобы удобнее исполнять заповеди Господни. В данное время, конечно, монастырская жизнь потекла по другому руслу, по причине мировых событий. Ревнующим о духовной жизни приходится приспосабливаться к этой жизни внешне, а более всего надо обратить весь свой труд на внутреннее делание.

У святых Отцов я нашел три пророчества о последних иноках, а епископ Игнатий (Брянчанинов) полагает, что мы последние иноки. Последние иноки иноческих дел не будут иметь; постигнут их искушения и напасти, и которые иноки перетерпят их, таковые будут выше нас и отцов наших. Конечно, мир этого не может знать, ибо он знает и любит одну только внешнюю показательность.

В данное время жизнь в монастырях не такая, как Вам рисуется, и Вы по своей неопытности в духовной жизни можете только соблазниться монастырской жизнью.

В корне монашества, или иночества, — уединение. Мир для мирян, а монашество для иноков: все должно быть на своем месте. В данное время монастырская жизнь потекла по другому руслу.

Монастыри и монашество не случайное явление. Оно установлено Святыми Отцами по внушению Святаго Духа, и особенность монашеского чина не в том, чтобы идти в мир и служить мирянам на пользу. Ибо мы отреклись от мира, и в монастырях ежедневно совершается бескровная Божественная Жертва за весь мир, и о мире всего мира — и это служение выше всякой благотворительности ближнему. Благотворительность похвальна для мирян, ибо они живут в миру и их священный долг — служить ближнему, кто как может, по данному свыше таланту.

Монастыри служат для мирян тихой пристанью от волнений житейской суеты: приезжающие сюда отдыхают и возрождаются духовно, ибо в монастыре течение жизни другое, в сравнении с миром, и это очень успокоительно влияет на приезжающих. Еще монастыри воспитывают духовных чад, о которых миряне понятия не имеют, ибо они видят только внешние стороны: мусор-то всегда сверху воды плывет, а золото внизу лежит.

Монастырь подобен утренней яркой заре, и на эту зарю стекаются люди из разных губерний России, по особенному внутреннему убеждению пожить ради спасения своей души. Вот такие личности приходят в монастырь. Конечно, не все выдерживают свой начальный подвиг, уезжают в мир, но это исключение, большинство остаются в монастыре до гроба.

Преподобный Арсений Великий сказал: «Монах — пришлец в чужой стране, ни во что не должен вмешиваться, — и тогда он будет спокоен». Чудно и справедливо сказал ты, великий отец, кратко, но очень глубоко. Конечно, слово это вытекло от великого твоего святого опыта.

А современное монашество, к стыду нашему, от невнимательной и рассеянной нашей жизни не стало следить за собой и очищать свою дорожку от терний. Следим, подчеркиваем немощи у других и вмешиваемся в чужие дела, а выходит разная болтовня, клевета и ропот — недовольство на монастырское начальство вместо послушания и повиновения, и даже делаем указания и даем советы.

В монастырь и в монашество не стремись. В данный момент в монастырях условия другие, так что ты можешь разочароваться. Внутренней монахиней и в миру можешь быть, а монахиня внешняя, без внутренней, — черная головешка.

Иг. Арсения:

Стены монастыря, черная ряса, даже все внешние подвиги жизни монастырской, ничего не значат без внутреннего подвига, который составляет цель жизни монашеской. Состоит же он в совершенном перерождении всего человека, в совлечении всего земного, в умерщвлении всего своего, человеческого разума, всякого чувства человеческого, для того, чтоб ожить для Бога и в Боге. Как далек человек от Бога, так велика и бездна разлучающая его с Богом, так велик и труд воссоединения. Мало того, что путь этот тяжек, но даже не для всех доступен, не всем открывается, не всякий находит его, не всякий ищет, даже не всякий вожделевает его. Его вожделевает, ищет и находит только тот, кто призван на этот путь Самим Господом. Призвание же Божие чувствует душа, когда она в земной жизни ничем не удовлетворяется, когда она постоянно чувствует какую-то неполноту и когда она ищет, чтоб в ней самой открылось ощущение бессмертия, вводящее ее в жизнь вечную и приближающую к Господу Вечному. Такому призванию Божию душа не может противиться, она делается послушной и не остановится в своем искании внутренней жизни, общения с Господом до тех пор, пока не найдет пути, приводящего к этой цели; и тогда не остановится, но все трудится на земле своего сердца, все идет дальше и дальше, несмотря на то, что путь делается все труднее и труднее, все более и более требует отречения от души, вверившейся ему. И в этом умерщвлении себя во внутренней смерти находится всю жизнь, до тех пор, пока угодно будет Богу призвать его к вечной жизни… Если не принять этого внутреннего подвига, не искать этого пути, то не нужно и поступать в монастырь. В него поступают для того, чтобы в этом училище духовной жизни образовать свой дух, чтоб в нем найти руководителей и все средства для прохождения этого духовного поприща.

Монастырская жизнь очень тяжела. Она требует особенного призвания Божия, особенной душевной потребности жить высшими идеалами. Без этого она даже смысла не имеет.

Монашество в миру

Не только монахи, но и многие миряне по тем или иным причинам не способные оставить мирскую жизнь, были озабочены спасением души и стремились хотя бы частично следовать монашескому идеалу.

Вокруг монастырей и при монашеских орденах формировались религиозные организации мирян. Входившие в такие братства люди, не отдаляясь от мира, пытались все же насколько возможно соответствовать монашескому идеалу. Бурный расцвет подобных объединений пришелся на XII–XIII века.

Религиозные объединения мирян принимали организованные формы, превращаясь иногда в монашеские ордена, признаваемые церковной властью. Так произошло, например, с братством гумилиатов, объединившим мирян, вдохновленных проповедями святого Бернара Клервоского на религиозную жизнь. Постепенно гумилаты стали образовывать общежития, подобные монашеским. Как и монастыри, общины гумилиатов вскоре достигли процветания.

Организации мирян активно формировали еретические проповедники. Еретики находили опору в верующих среди разных слоев общества, в том числе и самых бедных.

Люди, увлеченные идеями катаров, верили, что спасение души может быть обеспечено только отказавшимся от мира совершенным. Душа мирянина была обречена на гибель, если перед смертью он не успевал получить утешение (consolamentum) от катара. Получивший же утешение считался спасенным, невзирая на все совершенные им в течение жизни грехи.

Таким образом, катары сплачивали вокруг себя верующих, — каждый стремился быть ближе к совершенному, чтобы получить в нужную минуту утешение. Подобный страх умереть без отпущения грехов привязывал и верующих католиков к священникам.

Религиозное мышление народа требовало чего-то нового, а именно возможности работать над спасением души, не давая монашеских обетов и не завися при этом от ритуала, совершаемого священником. Еретическая секта вальденсов смогла стать сильным противником католической церкви потому, что она давала людям надежду спасти душу за пределами монастырских стен. Еретики учили верующих христианской жизни в миру, давали идеал, пригодный для многих. Последователи вальденсов образовывали целые конгрегации, и официальной церкви пришлось приложить немало усилий для борьбы с этой ересью.

Не только еретики, но и католические монашеские ордена сумели использовать настроения народа для организации мирян. Лучше всего удавалось сплотить верующих проповедникам нищенствующих орденов, так как они были ближе к людям, не прячась от мира за монастырскими стенами.

Под влиянием нищенствующих орденов образовывались братства терциариев, стремившиеся воплотить евангельские идеалы. Терциарии строго соблюдали христианские нормы, постились, собирались вместе слушать проповеди монахов. Их жизнь была в целом гораздо более религиозной, чем у обычных мирян. Братства управлялись выборными лицами, терциарии поддерживали взносами общую казну. Организация заботилась о больных братьях и о спасении душ умерших.

Церковные власти быстро поняли, что из подобных организаций можно извлечь пользу, и стали защищать интересы мирских братств в конфликтах, возникавших у терциариев с коммунами (братства вызывали нарекания за то, что, не будучи монахами, терциарии не желали исполнять некоторые гражданские обязанности, в частности, уклонялись от военной службы).

Некоторые братства мирян, так называемые милиции, представляли собой воинствующие организации борцов с еретиками. Постепенно католическая церковь приспособила к своим целям большинство конгрегаций терциариев.

Среди мирских братств были организации с узкой специализацией, видевшие своей основной задачей поддержание какой-либо определенной стороны культа, борьбу с конкретным грехом, выбиравшие особую форму служения. Так, существовали братства, почитавшие Деву Марию. Их деятельность была сосредоточена на выполнении обрядов, посвященных Богородице.

Братства флагеллантов избрали основной формой религиозного служения один из видов еремитского покаяния — самобичевание.

Почитание святых также приводило к организации братств. Миряне объединялись вокруг культа какого-либо святого. Каждому святому стали приписывать покровительство определенному виду деятельности, профессии. Это напоминало многобожие, но было близко и доступно для религиозного сознания масс. Единый Бог абстрактен и недостижим для простых смертных, поэтому мирянину удобнее было верить в святого покровителя, способного открыть для него врата рая, чем нещадно умерщвлять свою плоть и проводить все дни в молитвах.

Общество под влиянием католической церкви породило идею религиозной мирской жизни, нашло золотую середину между монашеством и миром. Средний путь оказался самым широким, захватив широкие массы людей, вытеснив страх перед Божьей карой. В результате этого аскетические формы служения постепенно утратили свою притягательность.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *