Молитва от эпилепсии православная

Молитва от эпилепсии православная

Эпилепсия

Один мой знакомый атеист, большой чудак, сочинил как-то жутковатую историю в оруэлловском духе. Мне запомнилась часть, когда в воскресный день на выходе из храма к людям подходят крепкие бородатые ребята в чёрных рубашках и смазных сапогах, берут под локоток и, ласково заглядывая в глаза, спрашивают каждого:

— Брат, а о чём было сегодняшнее Евангелие?

Тех, кто отвечал с запинками или молчал, тихонько отводили к стоящему неподалёку чёрному воронку. Больше их никто не видел…

Смейтесь или плюйтесь, но я каждый раз вспоминаю эту историю, когда в храме читают Евангелие. Мозг изощряется в привычных аскетических аналогиях. Воспитанное патериками воображение послушно рисует привычные символы. Бородатые ребята суть бесы. А коль в Церкви не молишься, то самое место тебе с ними, в чёрном воронке. Потом допросы, пытки, лагеря, расстрелы. Такая вот трагикомедия…

В общем, тренинг действует. Я очень редко щёлкаю ушами, когда читают Евангелие. Ближе к Великому Посту оно становится потребностью. Вот человек маленького роста, но большой души залазит на дерево вместе с мальчишками. Вот выходят их храма двое, и один из них более оправдан. А в это время где-то в далёкой стране блудный сын уже плачет над свиным кормом, и отец готов принять его в любой момент, стоит только прийти. Притчи рассказывают о жизни, а сама жизнь напоминает притчу, если внимательно присмотреться. Художественный образ скажет больше, чем самая подробная инструкция по эксплуатации.

Где-то к средине поста читают отрывок, который мне особенно памятен, дорог — и невыносимо тягостен. Больной ребёнок, безутешный отец и растерянные апостолы, которые уже получили власть изгонять бесов, но в данном случае ничего не могут сделать.

И привели его к Нему. Как скоро бесноватый увидел Его, дух сотряс его; он упал на землю и валялся, испуская пену. И спросил Иисус отца его: как давно это сделалось с ним? Он сказал: с детства; и многократно дух бросал его и в огонь и в воду, чтобы погубить его; но, если что можешь, сжалься над нами и помоги нам. Иисус сказал ему: если сколько-нибудь можешь веровать, всё возможно верующему. И тотчас отец отрока воскликнул со слезами: верую, Господи! помоги моему неверию. Иисус, видя, что сбегается народ, запретил духу нечистому, сказав ему: дух немой и глухой! Я повелеваю тебе, выйди из него и впредь не входи в него. И, вскрикнув и сильно сотрясши его, вышел; и он сделался, как мёртвый, так что многие говорили, что он умер. Но Иисус, взяв его за руку, поднял его; и он встал. И как вошёл Иисус в дом, ученики Его спрашивали Его наедине: почему мы не могли изгнать его? И сказал им: сей род не может выйти иначе, как от молитвы и поста (Мк. 9).

У меня был друг. У него была эпилепсия. С детства. Первый раз она проявилась лет в 12. Мы бегали по стройке, его догнал сторож и ударил какой-то резиновой палкой по голове. Припадки периодически повторялись, но не слишком заметно. Многие вообще ничего не подозревали. Настоящей проблемой это стало уже во взрослом возрасте.

Эпилепсия сильно влияет на характер и поведение человека. Не верьте, если вам скажут, что это не так. Любая болезнь не делает из человека душку, но эта имеет свои прелести. А с моим другом получилось вообще жестоко.

Голливудская внешность, таланты, ум, чувство юмора, стиль, вкус. И при этом он был одним из самых несчастных людей на земле. Девчонки, которые сворачивали себе шеи, провожая взглядами на улице, в суеверном ужасе шарахались позже, если становились свидетелями его недуга. Так бросила его первая девушка. Потом первая жена. Потом он многих футболил сам. А тех, кто всё же искренне его любил (были и такие!), тех, кто готов был чем-то для него жертвовать, — этих он доводил с особенной жестокостью. Мы часто зачем-то мстим тем, кто рядом. А рядом всегда самые близкие и преданные.

Мы вместе росли. Одно время вместе работали. Вместе выпивали. По девушкам он ходил сам. У меня уже были свои, целых две, одной из которых нужно было покупать фрукты и памперсы, а второй цветы на годовщину свадьбы.

У него был миллион приятелей, но я знал, что ближе меня никого нет. Приятели сдувались ветром после первого припадка. У него перебывали почти все одинокие (иногда и не совсем одинокие) молодые привлекательные женщины нашего (и не только нашего) района. Они все были вытолканы из койки. И из жизни. А та, которую не вытолкал он, — вышвырнула его сама, подло променяв на «папика» с денежным мешком.

У него был полный комплект родственников, но любила его, кажется, одна лишь старшая сестра. Но у сестры была своя жизнь и были те, кто нуждался в её любви больше. Потом у него была ещё какая-то случайная, нелепая женитьба и дочка, которая осталась после развода, конечно, у жены.

Он оттолкнул от себя такое огромное количество людей, что становилось непонятно: почему они вообще с ним общались? Конечно, в итоге он отпихнул и меня. Он был так одинок и несчастен, что я не представляю, как он вообще мог с этим жить? Нехорошо быть человеку одному. Он и не смог — умер. Задохнулся с похмелья, во время последнего приступа, сидя в ванной. В полном одиночестве.

Тут бы и закончить, но есть ещё кое-что. Я пытался ему помочь — в перерывах между переворачиваниями его на бок и разжиманием губ (почему-то носом в те моменты он не дышал совершенно), замыванием крови на полу (падал со всех своих метр девяносто, с размаху, лбом на угол мебели, на металл, на стекло, почему-то всегда на что-то твёрдое или острое), вытиранием пены. Я рассказывал ему об одном своём родственнике, который излечился от подобного почти полностью. У раки с мощами преподобного Сергия, у которой он не пропустил ни одной воскресной службы в течении года. О чём думал этот человек и как именно молился Богу, я не знаю. Знаю только, что он совершенно правильно выбрал место, время и способ лечения. Тяжёлые припадки прошли, сменившись лёгкими минутными напоминаниями.

Всё это я рассказывал, как мог, а «мочь» было нелегко, потому что если мой друг не обнимал после приступа очередную кошечку, то обнимал бутылку с пивом. Стараясь не бросать бисера в грязь, я рассказал ему о Таинствах. Шёл Великий Пост, в храмах совершали Соборование. И он неожиданно согласился. Я попросил подготовиться к этому и вести себя как человек, а не как чмо какое-нибудь. Так он меня и послушал! Рано утром мне открыла дверь его очередная полуголая подруга. Та самая, которая потом хладнокровно и расчётливо его бросила. Он сказал, что едет с ней. Она тоже хочет. Ну что ж, помиссионерим, подумал я тогда. Заведём в храм — там видно будет. Не знаю до сих пор, правильно ли я поступил? По крайней мере, если впоследствии и возникают у меня иллюзии о моём миссионерском призвании, то воспоминание об этом дне их успешно развеивают.

В нижнем храме они притихли, подруга даже вытащила откуда-то платочек. Покорно отстояли всё Таинство. Потом я предложил подняться наверх, в большой храм, свечки поставить. Я зашёл первый, чуть замешкался, оглянулся на них. Они стояли такие молодые, ослепительно красивые, нарядные. Подруга взяла его под руку. У него обе руки были в карманах, нижняя губа слегка оттопырена, глаза глядели сквозь тёмные очки-поляроиды. Очень я его полюбил в тот момент. Так бы и двинул подсвечником по многострадальной голове… Через минуту он сказал:

— Мы пойдём. Спасибо, — и пожал руку.

И ушёл.

Теперь он там, у него уже есть ответы на все вопросы. А мне до сих пор много чего не ясно. Я думаю о нём каждый раз, когда читают это место Евангелия. Наверное, это хорошо. Потому что Евангелие не должно быть просто книгой. Это наша жизнь. Для того оно и писалось, чтобы главы стали её вехами. Чем больше — тем лучше. И я не боюсь теперь чернорубашечников на выходе. Текст забыть можно, а вот забыть свою жизнь… ну зачем же тогда жить?

Такая вот история. Вы меня спросите: эпилепсия — это одержимость или болезнь? А у меня нет ответа. Строго говоря, я не знаю. Знаю только, что любая болезнь — это, по сути, и есть одержимость тем самым злым духом, который вошёл в человека после грехопадения. Можно приносить обильные жертвы, танцевать с бубном, ходить на «вычитки» или заполнять себя до краёв противосудорожными препаратами. Я почему-то думаю, что не поможет. Потому что верю в слова о посте и молитве. А вера — такой же способ постижения окружающей действительности, как и знание.

По прошествии лет, после угасания неофитского зуда, после почти полной утраты этой самой веры и последующего её обретения, — я всё ещё верю в чудо. И я хорошо понимаю, что полного исцеления не наступает почти никогда, но понимаю также, знаю по опыту, верю и чувствую, что правильно воспринятая болезнь становится благословением и путём к банальному человеческому счастью. И что самое главное Таинство совершается в сердце человеческом, а самое главное чудо — это изменение его.

Раньше я уже писал, что существуют болезни, которые невозможно вылечить, работая с телом. Однако многие врачи и пациенты с упорством пытаются лечить таблетками, операциями, массажами, упражнениями, остеопатическими техниками то, что находится в нематериальной, духовной сфере. Это приводит только к ухудшению состояния и судьбы больного. Основываясь на своей практике и наблюдениях, а также на анализе общедоступных сведений, я постараюсь в этой статье раскрыть причину и методы лечения эпилепсии и подобных ей заболеваний. Официальная медицина считает, что эпилепсия это болезнь, вызванная поражениями участков головного мозга. Говоря простым языком – в тканях мозга происходит “короткое замыкание”, в результате которого человек падает и начинает биться в конвульсиях. Кстати, раньше на Руси этот недуг называли “падучая” от слова “падать”. В некоторой мере, медицинская наука права. Да, действительно у большинства эпилептиков четко видны при диагностике тканевые нарушения мозга и ЦНС. Но это не первопричина, а следствие. Всю цепочку связей ученые не хотят видеть. Врачи предлагают в основном медикаментозное лечение эпилепсии. Используют для этого противосудорожные, нейротропные и психоактивные вещества. Таким образом, больной доводится до состояния животного или растения. Тупиковый путь “терапии”. Есть также шарлатаны от альтернативной медицины, которые утверждают, что способны лечить этот недуг. Например, этим сейчас грешат остеопаты и мануальные терапевты. По их мнению, эпилепсия возникает из-за нарушений в шейном отделе позвоночника, и якобы достаточно вправить шейные позвонки и болезнь отступит. Это обман. А теперь я выскажу свою точку зрения о причинах эпилепсии. Ранее в одной из своих статей я вскользь упоминал, что большинство заболеваний головы и мозга связаны с больной печенью и желчным пузырём. В китайской медицине квалифицированные специалисты об этом знают. Кроме эпилепсии больная печень может создавать условия для развития менингита, энцефалита, злокачественных и доброкачественных опухолей мозга и т.п. Давайте вспомним, с чем у нас связана печень? С такими состояниями души как: злость, раздражительность, гордыня, похоть, вредные привычки и зависимости. Меня часто спрашивали — лечу ли я алкоголизм. Ответ был всегда отрицательным. Я даже не пытался никогда этого делать, потому что интуитивно всегда понимал, что это бессмысленно. Избавишь от одной зависимости, появится другая, еще более губительная. Зло всегда найдет лазейки. Поэтому такое лечение часто напоминает историю о тришкином кафтане. Если внимательно изучить биографию и родословную эпилептиков становится понятно, что болезнь эта есть следствие глубокого грехопадения человека, либо его родителей. В духовном понятии эпилепсия, как и шизофрения или онкология это заболевание “преступников-рецидивистов”. Люди эти или их предки преступили закон Божий и за это несут суровое наказание. Наиболее известным эпилептиком был Ф. М. Достоевский. Оказывается, род мелкопоместных дворян Достоевских в силу определенных причин явил миру много психически нездоровых людей. И все они были прямыми потомками Михаила Андреевича Достоевского – отца писателя. В их числе эпилептики, шизофреники, запойные пьяницы, самоубийцы. Отец Достоевского был человеком ревнивым, мнительным, похотливым, держал всех в страхе. Видите, как трудно быть потомком темных родителей? Как сложно побороть в себе родовой грех. Близкие Достоевского рассказывали о том, что приступы эпилепсии у писателя проявлялись в минуты “дикого восторга”. Т.е. явно речь идет о проявлениях гипертрофированной гордыни. Пламенные речи часто заканчивались конвульсиями, лежа на полу. Есть масса случаев, когда приступ эпилепсии наступает вследствие чрезмерного гнева или раздражительности. Своего рода кульминация истерики и непринятия жизненных обстоятельств. Существуют даже такие выражения “биться в истерике”, “доказывать с пеной у рта”. Кто так делает? Человек с высокой гордыней. Хоть это и интимная область жизни людей, но в интернете можно легко найти сведения о животной похоти некоторых больных эпилепсией. Кстати, работники психоневрологических диспансеров знают о повышенном либидо своих подопечных. “Наполеоны”, “Мерлин Монро”, “Рузвельты”, “Жанны Дарк” в смирительных рубашках уж очень неравнодушны к плотским утехам и это создаёт определенные неудобства медицинскому персоналу психиатрических клиник. Если вернуться к традиционной китайской медицине, то всплывает ещё один важный элемент. Печень связана с глазами. А одним из симптомов эпилепсии является состояние глаз, они порой закатываются до такого состояния, что на месте зрачка виден только белок. Режиссеры используют этот образ в фильмах ужасов, когда хотят показать бесноватых. Довольно часто больные эпилепсией знают о приближении приступа по изменению состояния глаз и появлению зрительных образов. Вспомните фразу “Глаза – зеркало души”. Предлагаю вам вспомнить, как выглядит лицо человека, который очень сильно на кого-то злится? Красная физиономия с выпученными, налитыми кровью глазами. Это говорит о приливе энергии к голове и спазме всех мышц вверху. Таким образом, головной мозг тоже страдает, ибо что снаружи, то и внутри. Надеюсь, обобщив все вышеназванные факты, у вас ушли сомнения в том, что эпилепсия это болезнь души, а не тела? Есть ряд заболеваний, которые можно лечить через тело. Но не эпилепсию. А теперь я хочу вам показать, что об этом недуге говорит нам сам Бог через Евангелие. Ведь там описывается случай, когда к Иисусу привели больного, который падал на землю и испускал пену изо рта. И его не могли вылечить ученики Христа – апостолы. Это были люди, наделенные огромной силой и святостью. Даже мертвых некоторые могли воскрешать. А эпилептика вылечить не получилось. Иисус объясняет, почему они не смогли это сделать и как можно вылечить эту болезнь. Ниже вы можете посмотреть видео, в котором данный случай описывается тремя евангелистами: Марком, Лукой и Матфеем.

– Если говорить об отроке, которого исцелил Господь, то здесь Евангелие однозначно говорит, что ребенок был одержим злым духом, очевидно из-за грехов родителей: «И запретил ему Иисус, и бес вышел из него; и отрок исцелился в тот час» (Мф. 17:18). То есть, это была духовная болезнь. По попущению Божьему, злой дух связывал волю ребенка и навязывал ему разного рода действия.

Болезнь же под названием эпилепсия — следствие органического поражения головного мозга врожденного или приобретенного характера. Патогенез болезни был открыт только в конце XIX в. – в начале XX в. Он заключается в нарушении процессов возбуждения и торможения в коре и двигательных центрах головного мозга, которое и приводит к развитию судорожных приступов.

До этого времени люди, конечно же, очень суеверно относились к больным эпилепсией, считая ее проявлением нападения духов, как добрых, так и злых, или же действия луны либо других небесных тел. Поэтому в древности названиями болезни были: «Божественная», «демоническая», «лунная», «дурная», «геркулесовая», «чёрная немощь», «трясучка», «падучая», «горестное страдание», «наказание Христа» и другие.

Понятно, что таким людям было нелегко — не только из-за болезни, но и из-за непонимания людей. К больному могли применять разного рода способы изгнания бесов или же варварские средневековые методы лечения психически больных.

С развитием медицины, благодаря изучению механизмов этого заболевания и изобретения методов его лечения, положение эпилептиков в обществе изменилось. К ним начали относиться с пониманием, как к больным телесно. К тому же, современное лечение позволяет в 70% случаев добиться приостановки судорожных приступов, медицине удалось резко сократить число серьезных осложнений (в том числе летальных).

Но, несмотря на столь оптимистический прогноз, как христиане мы знаем, что любая болезнь является результатом поврежденности человеческой природы, произошедшего вследствие грехопадения. Поэтому всякий человек (а больной в особенности) нуждается во Христе как Спасителе и Небесном Враче.

Поскольку человек есть существо не только телесное, но и духовное, то и лечение должно быть двояким — помимо медицинского лечения, необходимо и духовное врачевство. То есть нужна вера, которая дарует прощение личных грехов (очень часто являющихся причиной наших страданий), духовные силы и Божью милость. Больному необходимо исповедоваться, причащаться, собороваться. В этом залог как успешного лечения, так и духовной пользы.

К слову, в такой болезни может быть сокрыта польза. Ещё будучи студентом медицинского института, я познакомился с выдержками книги верующего психиатра Д. Е. Мелехова о некоторых выдающихся исторических личностях, страдавших психическими отклонениями и эпилепсией. Так там описано, как эпилепсия отложила свой отпечаток на творчество Ф. Достоевского и даже послужила раскрытию его таланта. Поэтому, слава Богу за все и, Господи, помоги!

Эпилепсия и теплые руки Бога

Владимир Лучанинов

Нет, это был не плач, легче не становилось. Немой крик ударялся изнутри в стиснутые зубы и, возвращаясь в сердце, рвал на части надежду.

— Я выйду на минуту – сказал минутой раньше.

Уйти было нужно. От испуганных глаз жены, отведенных глаз невролога. Все занято, комнаты, кухня. Слишком много людей: репетитор, няня, дети. Эта уютная суета, привычная канва жизни сейчас делала больно. Прежний мир рушился. Думать не получалось, я стоял в коридоре, уткнувшись в стену лбом. Хотелось бить по ней кулаками и болью сбитых в кровь костяшек уходить от порванной надежды.

Тревожные догадки не подтвердились. Реальность оказалась страшнее.

Через минуту я вернулся.

Невролог продолжил. В твердых мужских словах звучал опыт, улавливалось скрываемое сострадание. Взвешено и честно. Не было «может быть» или «это не точно». Слава Богу, мой период отрицания с его желанием убедить, что, все это ошибка, завершился быстро. Точность слов скальпелем освобождала от иллюзий.

— У девочки эпилепсия. Нет никаких сомнений. Характер приступов, их частота, то, что начались они так рано – в месяц…, — врач сделал паузу, будто решил закурить, — ребята, все это указывает на тяжелый случай. Рад обнадежить, но по опыту скажу – это на всю жизнь.

Наша пятая девочка Ксюша. Жизнь ее только началась.

Иные дни остаются в нас навсегда. Можно помнить их в деталях, запахах, звуках или вытеснить навсегда из сознания. Эти дни становятся границей, отделяющей наше ДО от нашего ПОСЛЕ.

В тот день мне казалось — после будет только мрак.

Наши страхи покрыла жирная печать. Результаты исследований отняли последние шансы. Симптоматическая эпилепсия на фоне обширной дисплазии лобной доли левого полушария.

Нервная система работает как многоканальная электрическая сеть. Нейроны — изолированные провода, сигналы движутся туда и обратно, из мозга и во все точки тела. В пораженном участке мозга движение нарушено. Накопленная в путанных оголенных проводах энергия бьет коротким замыканием по нервной системе, вызывая конвульсии и обмороки. Между приступами эпилептоидные волны тоже мешают работе мозга. Представьте, неприятное раздражение во всем теле, беспокойное гнетущее состояние. Представьте, вы ощущаете его всегда… И еще ожидание приступов, стыд за них и страх перед ними, травмы от падений под их властью.

Часто эпилепсия проявляется только в подростковом возрасте. И если высшие психические функции созрели, болезнь не поражает интеллект.

И среди гениев, творивших мировую историю и культуру, было немало мучеников «падучей болезни». Но если болезнь приходит в младенчестве, она часто становится разрушительной. Развитие мышления, эмоций, движений – все встает под угрозу. Эпилепсия бывает разной, – идиопатической, – без видимых патологий мозга и симптоматической, когда эпилепсия – следствие патологии. Первый тип легко поддается лечению. Второй – крайне сложно. Нам достался второй.

— Мозг для науки тайна. — сказала врач-диагност и нейропсихолог. – Бывает, живет человек прекрасно, а под старость МРТ впервые сделает, и увидит, целое полушарие с рождения у него не рабочее. Мозг только инструмент сознания, а не его причина. Инструмент пластичный. Все функции пораженного участка может взять на себя здоровый. Самое главное сейчас блокировать приступы, они не дают развиваться здоровому участку.

— Я это понимаю. Но мне важно еще понять, к чему готовиться и на что рассчитывать.

Она улыбнулась и сказала:

— Поймите, у вас ситуация такая, если Ксюшенька сможет встать на ноги – это будет уже неплохим результатом. Но, знаете, — продолжила она, — я веду много семей с тяжелейшими историями, и они умеют быть счастливыми и делают счастливыми своих детей. На это вы точно можете рассчитывать, это в ваших силах. Все остальное в руках Бога.

Сейчас я понимаю, насколько ценными были эти слова. Но тогда им некуда было ложиться. Такого счастья не хотелось. Всем существом я стремился его избежать, удерживая миражи былой счастливой жизни. Думать хотелось лишь об операции, чтобы раз и навсегда уйти от проблемы. Спасительным виделся переезд за город. Но все множество действий и желаний было вызвано всего одним мотивом — уйти от реальности.

Ксюша в коляске со старшей сестрой

Клайв Льюис замечательно сказал, что человек, застигнутый врасплох, лучше всего показывает, что он из себя представляет.

Я впервые понял, что не умею молиться. Алтарное послушание, богословское образование, готовность рукополагаться. И за пятнадцать лет не научился главному. Мне хотелось говорить, но из меня сыпались строчки молитвослова. Ни одна не подходила под то, что хотелось сказать. Там всегда только про грехи, даже молитва об исцелении болящего. Хотел услышать Христа, но не слышал. И, если честно, не верил, что молитва моя что-то может изменить.

Куцый внутренний мир оказался не похожим на тот, о котором я читал, писал, говорил. Я думал о грехах, о своей вине. Цеплялся за уходящее, пытался договориться через обещания чего-то больше никогда не делать, а что-то, напротив, совершать исправно. Но это было обращено не к Богу, а к моей же боле и тревоге, к иллюзии вернуть то прежнее, уютное, благочестивое.

Всю эту бутафорию, пробивал вопль такого же, как я отца, пришедшего к Христу. Сын этого человека тоже страдал эпилепсией. И я повторял его слова, они были моей молитвой:

— Верую, Господи, помоги моему неверию!

Я стоял на коленях перед кроватью и смотрел на Ксюшу. Опять приступ. Двадцать второй за день. Наташа плакала каждый день. Но все подробно описывала, как требовали доктора. Лекарства не помогали. Через неделю госпитализация.

Между приступами малышка улыбалась. Ей было всего два месяца, и она боролась с болезнью. Это было видно по ее глазам.

А я смотрел в эти глаза и ощущал свое бессилие. Что может быть хуже? Мы будто мышата, растянутые за лапки в безучастной к нам лаборатории. Боль и полное бессилие. Зачем Ты делаешь это?!

И Он ответил. Прямо на улице. Я шел по Покровке в наушниках, закутанный в думы. Вдруг, теплом словно обдало. Изнутри. Оно согревало мысли, эмоции, ощущалось всем телом. Я не вполне могу объяснить как, но в сознании произошло что-то выходящее за рамки привычного опыта. Ни каких голосов, видений, изменений. Напротив, полная реальность, предельная ясность и ничем не объяснимое чувство радости. В этой ясности и радости Его присутствие, Его любовь не ощущалась – я точно знал — Он здесь, и Он Любовь. На миг надежда стала уверенностью. И это миг был больше всей жизни, он звучал словами:

— Не волнуйся. Я с тобой. Все будет хорошо.

Люди шли к Бульварному и Садовому. Все казались прекрасными. Они шли, а я стоял как дурак, улыбался, а из глаз текли слезы. Вымывали из души все, что накопилось в ней с тех пор, как я молча кричал в коридоре.

Через неделю приступы удалось купировать. Это произошло перед Новым годом. Настоящий подарок. Помню, как мы расслабились. Впервые за два месяца. Наташа с Ксюшей в клинике, а мы дома с остальными детьми. Всю новогоднюю ночь валялись на полу с одеялами и подушками, ели осетинские пироги и смотрели старые фильмы.

За пять лет мы прошли нелегкий путь. Особенно Наташа с Ксюшей. Львиная доля нагрузок лежала на них. Постоянные исследования, центры развития и адаптации, госпитализации, подбор новых медикаментозных комбинаций — ни одна долго не действует, со временем приступы возвращаются. До сих пор неопределенность с возможностью операции. Слишком высоки риски и неочевидны приобретения.

Наталья Лучанинова с дочками

Мы развеяли для себя миф, что в нашей медицине все ужасно. Все совсем не так. Нам посчастливилось встретить очень хороших специалистов, которые все эти годы помогают нам справляться с болезнью. Но помогают не только врачи и психологи.

В самом начале мне хотелось утаить от всех нашу беду. Работали стереотипы — психиатрия нечто такое, что непременно держат в тайне. Но, слава Богу, мы пошли другим путем. И этот путь открыл нам красоту людей. Родных, близких, друзей, знакомых и даже незнакомых. Друзья мои, как же я благодарен вам за утешение, помощь и поддержку!

Люди молятся за нашу дочку. Этими молитвами мы живем. И как же бывает приятно получать, например, смс от отцов, которых я даже ни о чем и не просил, со словами вроде: «Как Ксюшенька? Всегда поминаю, вынимаю частицы, сегодня вместе с прихожанами о ней молились». В этой заботе ощущается Церковь. Не абстрактная, о границах которой ведутся споры, не имеющие отношение к моей жизни, а живая, самая настоящая – та в которую я верую, которую исповедую в Символе веры.

Ксюха не только встала на ноги, она ходит и бегает, прыгает, говорит, поет, играет, шалит, много смеется и всех нас очень любит.

Особенности не делают детей неполноценными. Они объясняют нам условно здоровым, что жизнь гораздо шире наших узких представлений.

И рождаются люди, которые видят этот мир иначе, по-другому с ним взаимодействуют. Эти люди ждут, что мы поймем их язык. И когда мы начинаем понимать его, видим, что он намного богаче нашего, в нем больше возможностей говорить о любви.

Хорошо бы на этом закончить, но будет не совсем честно.

Честно задать вопрос, а стал я добрее? Научился говорить на этом языке?

В обычные моменты возможно. Но для эпилепсии характерны эмоциональные перепады. Достаточно сильные. Иногда Ксюша кричит и злится. В эти моменты договориться с ней тяжело. А в квартире еще шесть человек. Какое уж тут личное пространство. Она еще не умеет справляться с такими состояниями. И мы тоже пока не умеем. Конечно, всем понятно, злиться на Ксюшу нельзя, но часто накопившуюся обиду мы вымещаем друг на друге. Скажу непопулярную вещь – на днях я в раздражении вывел Ксюшу за ухо из комнаты. Здоровый мужик пятилетнюю девочку. При том, что даже мысль о наказании детей мне противна. После, конечно, я места себе не находил. Надеюсь, такого никогда больше не случится.

Это прискорбно, но в человеке столько лукавства, что из страдания своего ребенка он может незаметно извлекать выгоду. Инвалидность, многодетность – все это может стать щитом, которым трусливо прикрываются или горделиво вешают на стену. Мол, посмотрите, какие мы подвижники-страдальцы. Можно привыкнуть к помощи друзей и воспринимать ее как нечто должное. Я все это вижу в себе.

Владимир Лучанинов с семьей

Даже христианские браки после рождения ребенка с особенностями часто распадаются. Ведь большинство людей не умеют видеть друг в друге важное, особое, неповторимое. Мы охотнее смотрим на отсутствие в своих женах, мужьях, детях каких-то качеств, которыми с нашей точки зрения они непременно должны обладать.

Я определенно не стал лучше, но я учусь говорить на языке любви. Этому важнейшему христианскому искусству меня обучает моя пятилетняя дочь.

Виктор Франкл уныние называл страданием, в котором человек не видит смысла. Та встреча на Покровке и все последние пять лет – это живой ответ о смысле. Смысл есть, потому что Ты дал нам Ксюшу и все это время был с нами. И чтобы не ожидало нас впереди, знаю, Ты останешься с нами. Я много читал о страданиях у святых отцов, философов, психологов, но только теперь я, кажется, начинаю что-то из этого понимать.

Наверное, не слукавлю, если скажу, что последние пять лет – для меня самые подлинные и счастливые.

Вижу, что Ксюша может быть счастливой. Возможно, ей будет нелегко, но она буквально хватается за жизнь, в ней столько света, что он делает ее сильнее своей болезни.

Та врач и нейропсихолог сказала правду. Все в руках Божьих. И мы держимся за эти теплые руки каждый день.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *