Митрофорный протоиерей

Митрофорный протоиерей

Митрофорный протоиерей от. В

Как и каждому, мне много раз приходилось слышать о старцах, о появлении какого-нибудь очередного прозорливца и чудотворца. С отцами мы собирались и ехали «на прием», но, как правило, обнаруживали ханжество, духовную безграмотность, иногда – откро­венное шарлатанство и мошенничество. Был случай, когда «старец» оказался просто бесноватым. Хотя иногда и происходили случаи соприкосновения с истинной праведностью, православием чистой незамутненной воды апостольских времен.

Рассказы об отце Антонии расходились как-то своеобразно – медленно и спокойно. Но разговоров становилось все больше: передавались части видения старца, спорили о необходимости категоричного отказа от благ цивилизации, к которому призывал он. И мы решили ехать.

Ждали мы отца Антония долго – то батюшка отсутствовал, то нам недосуг. А отлучался он довольно часто – любил тихие обители, скиты и, особенно, посещение остававшихся еще в живых довоенных священников и монахов. Потом старец скажет, что в кругу своих ровесников, переживших страшное лихолетье коммунистического наваждения, ему понятнее про­исшедшее и ощутимее будущее. В монашестве же он ценил преемственность духа, навыков спасения, с большим сомнением относился к монастырям со славным про­шлым, но не имевшим приемственных старцев для научения новоначальных иноков.

Но вот встреча состоялась. Приехали мы испы­тывающими, и старец сразу понял цель нашего визита, при этом даже намеком не выразил своего неприятия. Мы говорили о прошлом и будущем Руси, где-то он чуть подсмеивался над нашими взглядами, но все очень по-доброму, по-отечески назидательно.

Что говорить, впечатление было необыкновенным, сродни, вероятно, тому, что может ощутить человек, нашедший золото вместо выкапываемого им картофеля. Мы общались со старцем, для которого внешний мир, казалось бы, и не существовал – он не видел его, не хотел видеть всех тех изъянов, которые были грехом привнесены в сотворенное Богом. И не просто не видел, но и всех призывал следовать одному – внимать себе. Даже малейшее заострение внимания на проблемах сегоденья было для него абсолютно неприятным – старец начинал молиться с закрытыми глазами, казалось, что он спит.

Приехали мы, как я уже говорил, достаточно большой группой духовенства, были с нами и молодые батюшки с маленьких приходов. Их волновал, по большей части, один общий вопрос: «Как спасение в последнее время увязать с общепринятой в церкви системой «поклонов» священноначалию за награды, за приходы и прочее. Кто тут прав?». Старца вопросы эти не смутили, и он спокойно отвечал: «Поступайте, отцы святии, так, как велят правила. Не столько тот грешит, кому вы носите, сколько вы – искушая его и осуждая после очередного «поклона». Зачем вам чужие грехи, да еще и святительские?! Ты сотворяешь, ты грешишь, вот и борись со своим грехом. А вспомоществованием Господним победишь его – еще и кому-то из немощных поможешь. Себя спасай от греха, своим негораздам внимай, и зачем тебе все остальное.


Кой толк для человека, видящего грязь на теле ближнего своего и кричащего об этом, но при этом обходящего баню за три версты? Отмыйся сам, упроси Бога убелить свою душу, как вовну, тогда если и увидишь грех – то только состраждешь брату своему, но не осудишь. Преподобный Сергий какой благодатью облечен был, но креста золотого не принял, даже от патриарха Иерусалимского. Не побрезговал, а просто не принял, чуждо было злато это праведнику. Но и не осудил при том. От священноначалия отказался, от великого апостольского сана святительского из рук праведника же. Отказался, но не осудил, не стал перебирать возможные грехопадения на этом поприще, но тек в свою пустыню. Поступай также – спасешься!».

Нас, священников в возрасте, больше волновал вопрос о последних временах, возможности спасения в этот период. Первым заговорил со старцем пожилой протоиерей. Отец Антоний ответил ему коротко: «Ты, отче, не доживешь. Поэтому не пекись о будущем, думай о настоящем, больше пользы будет. Нельзя мечтать о длительности жизни, это все прилоги бесовские. Надо всегда ожидать, что именно сегодня ты предстанешь перед судом Божиим, тогда и результат будет.

Любому же священнику стоит помнить слова великого старца, что и пылинка, украденная из алтаря, будет обличением на суде Христовом. Пыль, тем паче, неправедные деньги и поборы вне правил церковных. Увлекся одним – жди и другого падения. Все будет завлекать в ад: и деньги, и машины, и удобства жизни, все, ибо люди станут просто неистово злоупотреблять всем этим. Чем лучше будет сейчас, тем хуже будет потом, после смерти. Вот и выбирай, чего хочешь, что твоей душе милее: то ли призрачная сиюминутная услада сытой жизни на земле, то ли вечное блаженство в царствии небесном. Но главное – не распудить доверенное стадо, наоборот, преумножить и увеличить его. Так вот, отцы святии».


Долго еще шел разговор, много задавалось вопросов отцу Антонию, каждый из них не оставался без ответа. Мы понимали, что старец устал, что пора бы и честь знать, прощаться, только делать этого не хотелось – так велико было обаяние его личности. Кроме пророчеств о конце света, говорил он вещи достаточно обычные, знакомые. Только из его уст звучало все это несколько иначе, слова наполнялись особым смыслом.

Наконец, все поднялись и стали прощаться. Воз­вращаясь по домам, мы молчали, не обсуждая, как обычно, результат поездки. Все и так было предельно ясным – Господь сподобил нас встречи с праведником.

Бог есть любовь… (Ин. 4,16)
Преп. Максим Исповедник и его «Главы о любви»

Минуты расставания с близкими, кто их не пе­реживал? Хочется сказать самое главное. А если разлука предстоит с детьми, то дать самые важные наставления, наставления о том, как не погубить жизнь свою.

Тайная Вечеря, последние часы перед Голгофой. И Христос, зная о предстоящей разлуке, наставляет учеников о сохранении жизни, но не земной – вечной. Он уже не облекает поучения в форму притч, нет. Ведь обращения Его не к рабам, но к друзьям, чадам, которым все открыто. О чем Он говорит? О любви. Он дает ученикам, а через них всему миру, единственную заповедь, о которой потом Апостол скажет, что это «закон царский» (Иак. 2, 8) – «Да любите друг друга!» (Ин. 15, 34). Одна заповедь и один признак сопричастности Христу: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 15, 34). Любовь – кажется, так все просто. Но простота эта кажущаяся, не даром Апостол Павел называет любовь «совокупностью совершенств» (Кол. 3, 14), и дорога к стяжанию этой совокупности и сбережению ее узка и терниста. Длина ее – длина жизни.

Преп. Максим Исповедник прошел этим путем. И не только прошел сам, но и оставил наставления для христиан будущих веков о том, как практически стяжать совершенства духовные.

Преп. Максим уже в детстве высказывает большое стремление к наукам и к юношескому возрасту становится блестяще образованным человеком. О нем говорят при Константинопольском дворе. И вскоре он становится личным секретарем императора Ираклия. Молниеносная карьера, открывавшая перспективу спокойной и сытой жизни чиновника самого высокого ранга. Но уже тогда его все больше влечет к любомудрию – стяжанию духовного опыта, делательному велению Бога. Молодой человек оставляет императорский дворец и уходит в монастырь. Потом, как бы объясняя это, преподобный скажет: «Любящий Бога предпочитает ведение Бога всему сотворенному Им… (преп. Максим Исп. Главы о любви. Сотица 1, слово 4, в дальн. — 1,4).

Молодой монах стремится к уединению, созер­цательному подвижничеству. Но Церковь захлестывают мутные волны ересей – монофизитство, монофелитство… И преподобный Максим выступает на защиту Право­славия. Благодаря потрясающей образованности, дару слова и личным добродетелям, он оказывается в самом водовороте этой борьбы за чистоту веры. Вся жизнь – изгнание.

Будет церковный суд и обвинения во всем – «ори­генизме», «манихействе», даже в язычестве. А он пишет о любви… Нет, он не пишет, он поет гимн любви: «Когда влечением любви ум возносится к Богу, тогда он совершенно не чувствует ни самого себя, ни чего-либо из сущих. Озаряемый божественным безпредельным Светом, он перестает ощущать все тварное подобно тому, как и чувственное око перестает видеть звезды, когда восходит солнце». (1, 10). Сами гонения и хуления он воспринимает как благо – возможность совершенствования. «Верующий Господу боится вечного наказания, боящийся наказания воздерживается от страстей; воздерживающийся от страстей терпеливо переносит скорби; терпеливо переносящий скорби возымеет упование на Бога; упование на Бога отрешает ум от земного пристрастия, а отрешенный от этого ум возымеет любовь к Богу». (1,3). Гонимый, оскорбляемый и оклеветанный едва ли не всем миром, преподобный доказывает гонителям в том числе о необходимости стяжания любви: «…Истина ныне существует в тенях и подобиях».

Стоит вернуться и обратить внимание на такие слова преподобного: «Верующий Господу…» (1,3). Не ве­рующий в Бога, в Сущего, но верующий Богу. На первый взгляд, это понятия, несущие идентичный смысл. Но так ли это? Конечно, нет. И бесы веруют и трепещут, но не спасаются, не исполняют заповедей Господних, суть закона, по которому сотворен мир. Нужно верить Богу, верить в то, что Он заповедал: «Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга» (Ин. 15, 12). И преподобный объясняет, как к этому прийти: «Разумное употребление мыслей и вещей творит целомудрие, любовь и ведение, а неразумное – распущенность, ненависть и неведение». (3, 1). «Не пища зло, но чревоугодие; не деторождение, а блуд; не материальные блага, а сребролюбие; не слава, а тщеславие». (3, 4).

«Любовь к Богу противостоит похоти, ибо убеждает ум воздерживаться от наслаждений. Любовь к ближнему противостоит гневу, ибо вызывает презрение к богатству и славе». (4, 75). «Старайся, насколько возможно, полюбить всякого человека. Но если это невозможно, то старайтесь, по крайней мере, не ненавидеть никого. Однако и этого не сможешь сделать, если не презришь мирских вещей» (4, 82).

И тут стоит остановиться и особо подчеркнуть, что речь не идет о взращивании буквальной ненависти к окружающему миру, вещам, нас окружающим, как к носителю зла. Нет! Мир сотворен Любовью. Бог сказал, что он хорош. Преп. Максим Исповедник особый акцент делает на том, что «Ничто из сотворенного и приведенного в бытие Богом не является злом…. В сущих нет никакого зла: оно – лишь в злоупотреблении вещами» (3, 3 — 4).

Т. е. тот, кто ищет оправдания своим злым поступкам, отсутствию в себе любви тем, что в сущем изначала наличествует зло, т. е. природе свойственно зло, либо в неведении, либо – безумен. «Зло – лишь в злоупотреблении вещами, которое происходит от небрежения ума о естественном возделывании сил души!» (3, 4).

И «пороки приключаются с нами вследствии злоупотребления силами души: желательной, яростной и разумной. Злоупотребление разумной силой есть невежество и безрассудность, яростной и желательной – ненависть и распущенность» (3,3). Соответственно, и «вся цель заповедей Спасителя состоит в том, чтобы осво­бодить ум от невоздержанности и ненависти и возвести его до любви к Самому Спасителю и к ближнему. От этой любви и рождается сияние святого ведения во всей его осуществленности» (456).

Митра в Западном христианстве

Современная митра в западном христианстве представляет собой высокий складной колпак, состоящий из двух одинаковых частей (передней и задней), сшитых вместе по бокам с двумя ленточками, свисающими со спины.
В католической церкви право носить митру по канону принадлежит епископам и настоятелям во время церемоний. Кардиналы теперь обычно приравниваются к епископам (со времен Папы Иоанна XXIII), но только кардиналы, которые не являются епископами и которым дается специальное разрешение попой проводить освящение как это делают епископы, могут носить митру.

Другим прелатам ранее давалось право использовать митру только в качестве особой привилегии, но теперь это делается только в исключительных случаях.

Митра в Восточном христианстве

Наиболее типичная митра Восточной Православной и Византийских Католических церквях берет свое начало от закрытой Императорской короны поздней Византийской империи. Поэтому, в конечном счете, она также является развитием светских камилавок, хотя происходит от светского головного убора гораздо более позднего периода. Форма короны не использовалась епископами вплоть до падения Константинополя (1453 г.).
Восточная митра имеет форму луковичной короны, полностью закрыта, и изготавливается из парчи или дамасковой ткани. Митра также может быть с вышивкой, и часто богато украшается драгоценными камнями. Как правило, на митру прикрепляют четыре иконки (часто Иисуса Христа, Богородицы, Иоанна Крестителя и Голгофы), а иногда и восемь, которые епископ может поцеловать, перед тем как надеть. Восточные митры часто бывают золотыми, но могут быть использованы и другие литургические цвета.
Митра часто увенчивается крестом, либо изготовленным из металла, и тогда крест устанавливается вертикально, либо вышитым на ткани, и тогда он крепится горизонтально на верхушке митры. В греческой практике митры всех епископов увенчаны крестом постоянно. То же самое верно для русской традиции, хотя на верхушке вместо креста может помещаться круглая иконка. Митры награжденных священников имеют крест в горизонтальном положении.

Митра в Восточном Православном христианстве

Восточные православные епископы иногда используют митры, изготовленные либо в западном, либо в восточном стиле. В прошлом коптские епископы носили баллин — омофор, обернутый вокруг головы наподобие тюрбана. Коптский Патриарх Александрийский часто носит митру в восточном стиле. Коптские священники часто носят митры, похожие на митру западного епископа.
Сирийские православные епископы на Божественной литургии носят большой, богато расшитый капюшон, часто с изображением Святого Духа в виде голубя.
Армянские Апостольские епископы носят высокие и строго конические митры в западном стиле. Митра армянского епископа отличается от своего западного аналога тем, что ее верхушки обычно соединяют вместе. Армянские священники регулярно носят митры в византийском стиле.

Новости и общество

О языке церковного богослужения

Однако протоиерей Николай Балашов считает, что некоторые обстоятельства, касающиеся церковного богослужения, могут быть несколько усовершенствованы в соответствии с потребностями современных людей. Например, язык богослужения может быть заменен на современный русский. Но торопиться с осуществлением такого перевода не стоит.

Подобный прецедент уже имел место. Он был совершен еще в конце девятнадцатого века, когда был сделан первый синодальный перевод книг Священного Писания. Тогда, по словам отца Николая, текст, который был адаптирован к условиям современного на тот момент русского языка, через непродолжительное время потерял свою актуальность из-за того, что некоторые слова и выражения вскоре устарели. К тому же перевод богослужения имеет как плюсы, так и минусы. Бесспорное преимущество заключается в том, что такое реформирование приведет к большему притоку людей в церковь. А значит, у многих появится возможность приобщиться к спасательному слову Божию.

Вместе с тем нужно подумать и о тех людях, которые не являются новичками в православии. Они могут воспринять переход на новые тексты достаточно болезненно из-за того, что уже много лет назад выучили слова молитв на церковнославянском. Поэтому любой подобный шаг должен быть многократно продуман и предпринят осознанно. В вопросах, касающихся основ православного вероучения, никаких реформационных действий проводиться не должно.

К тому же батюшка Николай Балашов упоминал и о том, что язык богослужений уже был несколько раз изменен. И современные молитвы, которые читаются в храмах, значительно отличаются от тех их вариантов, которые применялись при святых преподобных Кирилле и Мефодии. Поэтому руководство церкви в былые времена также не исключало возможности изменений в текстах литургий, если, конечно, такие действия являются оправданными и необходимыми.

Согласно словам святых апостолов…

То же самое можно сказать и про случай, когда муж является атеистом или другого исповедания. Жена не только не должна расстраивать существующий брак из-за этого, но и не следует бояться заключения брака с таким человеком. По этому поводу апостол Петр и апостол Павел говорили, что нужно попытаться привезти свою вторую половину к правильному религиозному осмыслению жизни.

Следующий довольно щепетильный вопрос, который иногда приходится освещать протоиерею Николаю Балашову, заключается в том, правильно ли делают некоторые священнослужители, отказывающиеся причащать людей, живущих в браке, который не утвержден церковным венчанием. На это он говорит следующее: в минувшие времена существовало два вида заключения брака — церковный через венчание и светский — через определенные законом документальные акты.

И тот и другой вид полностью признавался Русской православной церковью как действительный. Конечно же, таинство венчания необходимо супружеской паре для получения необходимой благодати Божией, которая сходит на мужа и жену во время церемонии. Однако в тех случаях, когда один из супругов неверующий или принадлежит другой религии, проведение такого таинства невозможно.

Однако церковь также признает подобные семьи и не осуждает людей, состоящих в них. Были также и времена, когда для заключения брака требовалось лишь несколько раз прилюдно выразить свое желание вступить в него с определенным человеком. В таких случаях церковь тоже признавала мужем и женой людей, заключивших союз подобным образом.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *