Милосердие в православии

Милосердие в православии

Благотворительность и милостыня

Слепцы. Художник: А. Пластов

Время поста – самое благоприятное для дел милосердия. Старцы Оптинские часто напоминали о милостыне и благотворительности.

«Блаженны милостивые»

Преподобный Лев учил быть милостивыми и напоминал о словах Евангелия: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф. 5: 7).

Преподобный Антоний писал:

«Сказано: “Блажен человек, который скотов милует”, – но в тысячу крат блаженнее тот, кто нищих, убогих и хромых приемлет на себя. Как бы его самого напоили и успокоили».

Старец напоминал, что за каждого странного и убогого, которому оказывается милосердие, Господь подает Свою милость:

«…возьмите на заметку сие, что, сколько в вашем благословенном доме ни было от странных и убогих, за каждого получите по мешку, то есть богатую от Господа милость… Царствие Божие ваше будет!»

Милостыня по силе и возможности

Преподобный Иосиф учил подавать милостыню по силе и по возможности:

«Подавать… милостыню нуждающимся следует по силе и возможности. Преподобный Варсонофий Великий говорит: “Если кто не даст нуждающемуся самому ему нужной вещи, тот не согрешит».

Две лепты бедной вдовы. Фреска Толгского монастыря

«Твоим благословением, Господи, совершил я это»

Старец Нектарий напоминал о том, что нельзя тщеславиться своим милосердием, а нужно благодарить Бога, позволившего помочь нуждающимся:

«Если кому удастся сделать что-либо доброе или подать милостыню, говорить: “Твоим благословением, Господи, совершил я это” – ибо “не можете творити без Мене ничесоже”».

Оставить Промыслу Божию

Преподобный Амвросий учил, что если мы подали милостыню, то не следует «доверять своему помыслу, будто наши средства не так употребляются»:

«Есть два рода благотворения: первое – благотворение собственной своей душе делами благочестия со смирением и неосуждением других, чтобы не подвергнуться тому, чему подвергся фарисей; второе – благотворение внешнее внешними средствами, которые также приносят пользу нашей душе, если не судим и не доверяем своему помыслу, что будто бы средства эти не так употребляются.

Полезнее всего благотворить и веровать несомненно, что получим за это от Господа воздаяние, по сказанному у пророка Даниила: “Избавление мужу свое ему богатство”. И в другом месте: “Милостынею и верою очищаются грехи».

Не следует заботиться о том, как употребляется пожертвованное нами, а оставить это Промыслу Божию.

«Ты не раз выражалась в письмах, что желаешь быть истинной христианкой. А об истинных христианах апостол пишет, что “они разграбление имений своих с радостию прияша”. Мы же, немощные, по крайней мере не должны много скорбеть о несовершенном получении и особенно не заботиться о том, так ли или не так употреблялась жертвуемая нами сумма. Теперь нам кажется не так, а, может быть, после окажется, что сделанное будет очень пригодно», – писал старец духовному чаду.

Иногда с просьбой о милостыне обращаются люди, хорошо одетые и, с нашей точки зрения, не нуждающиеся в деньгах. Но мы никогда не можем знать, почему этот человек просит у нас помощи и насколько он нуждается на самом деле. Поэтому преподобный Амвросий напоминал слова святителя Димитрия Ростовского:

«Святитель Димитрий Ростовский пишет: если приедет к тебе человек на коне и будет у тебя просить, подай ему. Как он употребит твою милостыню, ты за это не отвечаешь».

Есть ли различие в делах милосердия?

В. Бакшеев. Милостыня. 1918 г.

Преподобный Амвросий объяснял, что и в таком добром деле, как милостыня, может быть различие. Выше всего ставил старец милостыню, оказываемую святым монашеским обителям:

«Когда пришлось мне входить в более подробное исследование духовных вещей, тогда и нашел, что в духовных делах есть многое и великое различие. Можно сделать полезное в тридесят крат, а лучше в шестьдесят, а во сто крат еще лучше, и полезнее, и спасительнее.

Ежели начальник блудниц, как пишется в старческих сказаниях, поставлен выше преподобного Макария Великого за то одно, что он нашел возможность тридесять дев монастырских сохранить от растления, заменив их лицами, бывшими у него под командою, то какую, думаешь ты, может получить мзду тот, кто ста девам, собравшимся в обитель для служения Богу, даст возможность не рассеяться по разным местам или обратиться в мир?

Хорошо помочь и погоревшим, но тут одна лишь скорбь, по большей части приносящая пользу людям, для какой причины пожар и попускается от провидения свыше; но стократно выше то, если сохранить или дать возможность сохраниться многим от явного душевного вреда».

Старец Амвросий писал своему чаду, что «устроить обитель, в которой до пришествия Христова спасаться будут многие», – самое угодное Богу дело:

«…большая разница – раздать бедным мирским или на эту сумму устроить обитель, в которой до пришествия Христова спасаться будут многие. Единовременное добро от постоянноприбыточного добра большую имеет разницу, как Сам Господь во святом Евангелии объявляет эти различные степени на тридесять, на шестьдесят и сто».

Церковная благотворительность – дело профессионалов или образ жизни христианина?

«Я много раз видел, как человек, который пришел работать в церковный социальный проект, чтобы послужить ближнему, и был полон энтузиазма, становясь профессионалом, вместе с навыками приобретает цинизм, жесткость, холодность сердца»

10 марта в Милане открылась конференция «Между верой и разумом: социальная доктрина Церкви и ее вселенское значение». На открытии конференции с докладом выступил председатель Отдела по церковной благотворительности и социальному служению Русской Православной Церкви (Московского Патриархата) епископ Орехово-Зуевский Пантелеимон. Публикуем текст доклада.

Фото http://www.diaconia.ru

В Евангелии Господь Иисус Христос говорит о двух основных заповедях (Мф. 22:37-40). Первая заповедь связана со служением Богу, вторая, подобная ей, предполагает служение ближнему. «На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки», — говорит Господь (Мф. 22:40). Любовь к ближнему, о которой говорит Господь, объясняется для нас в притче о милосердном самарянине (Лк. 10:29-37).

Мы знаем, что многие христиане следуют этому примеру в своей жизни время от времени, проявляя деятельное сострадание к родным, знакомым или даже случайно встреченным людям, а другие организуют профессиональное служение бедным, больным и угнетенным, делают это своей профессией и порой достигают в этом служении большой эффективности и высот профессионализма.

Сегодня в Русской Православной Церкви только на территории России действует больше 2900 социальных проектов и инициатив, среди них более 40 богаделен (приютов для стариков), 62 реабилитационных центра для наркозависимых, 18 приютов для беременных и женщин с детьми в трудной жизненной ситуации, 90 детских приютов для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, 61 церковный приют для бездомных. Свое служение несут около 2600 сестер милосердия — женщин, которые, как правило, ухаживают за больными, одинокими людьми в больницах и на дому. На территории СНГ действует более 300 православных сестричеств милосердия (Все эти проекты возникли за последние 20 лет, когда прекратились гонения на Церковь со стороны властей, и надо сказать, что до сих пор государство в России фактически не оказывает системной помощи церковным социальным проектам).

При этом в нашем утратившем целостность мире личное милосердие и профессиональная деятельность в этой области бывают также разделены. Возможно, если бы все мы, христиане, были в нашей частной, личной жизни хорошими учениками Христа, то в мире не понадобились бы благотворительные организации, которые пытаются восполнить дефицит нашей любви, жертвенности и заботы друг ко другу некими специальными усилиями.

И тут возникает проблема: проблема соотношения личного подвига человека и его участия в организованных формах милосердного служения. Все ли работники каритативной сферы милосердны? С другой стороны — все ли обычные христиане обязаны участвовать в организованных формах благотворительности? Где границы личной обязанности каждого в этих вопросах?

Хочу немного остановиться на каждой из этих проблем.

Понятно, что профессионализм в любом деле – это хорошо. Чтобы обработать пролежни или правильно перевернуть лежачего больного, нужно сначала этому научиться, иначе своим рвением можно только навредить. Социальные работники, сестры милосердия, координаторы добровольцев, руководители проектов должны получить соответствующее образование, пройти практику, приобрести определенный опыт.

Но я много раз видел, как человек, который пришел работать в церковный социальный проект, чтобы послужить ближнему, и был полон энтузиазма, становясь профессионалом, вместе с навыками приобретает цинизм, жесткость, холодность сердца.

У нас в Москве есть такой церковный проект — автобус «Милосердие», который в морозы спасает бездомных на улицах города. Этот проект действует уже много лет. Я как-то спросил у его сотрудников – ну как, за эти годы вы стали милосерднее? «Мы стали профессиональнее», — уклончиво ответили они.

Как сказала другая наша сотрудница, «мне казалось, приходит опыт. На самом деле, уходила любовь».

Эффективность – это очень важно. Но всегда ли надо делать выбор в пользу эффективности? Когда в состоянии нехватки ресурсов и перегруженности благотворительная организация (церковная в том числе) пытается добиться каких-то эффектных результатов – например, организовать масштабное мероприятие, большой благотворительный праздник, бывает, что на фасаде улыбки и цветы – а внутри взаимные обиды, срывы, нежелание помогать друг другу в мелочах. Получается, что в погоне за эффективностью легко забыть, что наши коллеги — это тоже наши ближние, и мы призваны точно так же терпеть их и помогать им, по заповеди апостола: «Друг друга тяготы носите и так исполните Закон Христов».

Бывает и так, что ради работы в благотворительной организации, особенно церковной, люди оставляли свои высокие посты в светских фирмах, в банках и шли на маленькую зарплату ухаживать за нуждающимися. Но проходит пять, десять, двадцать лет труда, и человек выгорает, утрачивает смысл служения. Уйти же из социальной сферы обратно, на светскую работу такие люди часто не могут из-за гордости. «Как я сойду со своего креста?» — говорят они. Они не могут признаться в том, что этот путь был им не по силам. А внутреннее недовольство растет и начинает проявляться в повседневной деятельности.

Наверняка многие из вас сталкивались с такими ситуациями. Как же сделать, чтобы любовь, которая привела человека к выбору именно такой профессии, не уходила, а умножалась в профессионалах социальной работы?

Нужно, я думаю, все время помнить об этой опасности, нужно осознавать, что наша цель – не в суперэффективности, не в том, чтобы обогнать государство в его социальных заботах и переустроить всю жизнь на Земле, а именно в том, чтобы в сердцах – и у нас самих, и у наших подопечных — умножалась любовь. Нужно все время выпалывать эти сорняки формализма, холодности, ожесточения, властолюбия, которые неизбежны для нашей падшей природы. Мы в наших проектах в Москве снова и снова напоминаем всем нашим сотрудникам об этих главных вещах. А особенно об этом должны думать и заботиться руководители социальных проектов.

Нужно жить не для того, чтобы сделать много дел, создать богадельню, службу помощи бездомным, больницу, накормить всех голодных, а для того, чтобы спасти свою душу. А душа спасается исполнением двух главных заповедей: любви к Богу и любви к ближнему. Причем любовь к Богу проверяется как раз любовью к ближнему, состраданием ему, которое начинается с простого внимания. И начальник, если он христианин, должен быть отцом больше, чем начальником, понимать, что состояние души подчиненного важнее, чем состояние дела.
А дела надо делать спокойно, с рассуждением и упованием на Бога. В любом христианском делании важнее дела – душа.

Поэтому всякому профессионалу во всех его делах следует всегда помнить о первой заповеди — о любви к Богу. В том случае, если эта заповедь будет забыта, наши добрые порывы будут обречены на «выгорание» — потерю желания, интереса, радости от той деятельности, которая еще недавно вызывала восторг и приносила удовлетворение.

Гармонично соединить профессионализм и христианский подвиг позволяет только одно средство – подлинная включенность человека в таинственную жизнь Церкви. Участие в церковных таинствах, молитва и жизнь по Евангелию – залог того, что мы сможем подняться на высоту профессионального служения ближним как образа жизни христианина.

Каждый христианин призван совершать подвиги любви и милосердия. Для этого не обязательно участвовать в социальных церковных проектах, записываться в добровольцы, регулярно ходить в больницу или детский дом. Из церковной истории мы знаем святых, которые совершали дела милосердия в одиночку, тайно. Тайно благотворил святитель Николай Чудотворец, известны святые, которые тайно брали к себе домой больных и прокаженных. В тайне от своей семьи благотворила русская святая Иулиания Муромская, прозванная Милостивой. В этой тайной благотворительности у каждого есть своя мера подвига, о которой знает только сам человек и его духовник.

Очень важная и для очень многих современных людей посильная форма участия в добрых делах — это волонтерство, которое предоставляет человеку большую свободу в реализации стремления к добрым делам, и к тому же дает ему круг единомышленников и соратников. Именно сочетание добровольцев и профессионалов, работающих за деньги, — наилучший путь для благотворительных социальных проектов. Крепкий костяк из профессионалов дает основательность и высокие стандарты помощи, а участие добровольцев-волонтеров привносит особую атмосферу любви и сердечности (хотя многие сестры милосердия и приходские соцработники у нас в России сегодня могут быть приравнены к категории добровольцев, которые на Западе не получают оплаты за свой труд, а получают денежное пособие на проезд и на еду. У нас, к сожалению, зарплаты сестер милосердия часто такие маленькие, что как раз и хватает на еду и дорогу к месту работы, так что эти профессионалы настоящие подвижники).

Помогать в церковной богадельне или церковном детском доме, где рядом с тобою трудятся люди одного духа, легче и спокойней, но кроме целиком церковных проектов в России существует огромное поле деятельности — помощь подопечным и пациентам государственных учреждений здравоохранения и соцзащиты, где потребность в участии волонтеров, в том числе церковных, очень велика.

Я в этом докладе не говорю о денежной помощи, хотя этот очень простой вид участия в добрых делах — хотя бы малой жертвой — тоже, мне кажется, естественная часть жизни христианина. У нас в России понимание того, что небольшие, но регулярные пожертвования на благотворительность — это совершенно естественно и доступно всем, только начинает складываться.

Церковь, приходские общины призывают своих членов принять участие в различных формах социального служения. В каких именно из них участвовать и в какой форме – каждый решает сам. Выбор конкретного пути доброделания — это тайна человеческого сердца. Но то, что на этот путь нужно встать каждому — очевидно.

Конечно, очень важно напоминать людям, что даже малая помощь нужна. Нужна, прежде всего, им самим. А для Церкви служение милосердия является самой действенной формой проповеди — потому что являет в нашем мире христианскую любовь.

«Не наставляй иначе, как житьем своим,
Иль, привлекая, будешь лишь отталкивать.
Слов нужно меньше, если делать должное,
Художник объясняется твореньями»
(святитель Григорий Богослов)

Милосердие как путь к радости

Милосердный самарянин

В евангельском описании Страшного суда (см.: Мф. 25: 31–46) содержится очень важная истина: оправдание или осуждение совершается по принципу нашего отношения к людям, а именно: были ли мы милостивы к другим. Проявив участие или, напротив, безучастность к страждущему человеку – а каждый страждущий несет в себе образ Божий, – мы тем самым выстраиваем свое внутреннее отношение к Богу: «так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25: 40).

Евангелие, таким образом, однозначно свидетельствует: кто видит нуждающихся и не делает всего зависящего от него для оказания помощи, тот сам лишает себя надежды на благодатное общение со Христом. «Кто пропускает случай сделать добро, – поясняет преподобный Никодим Святогорец, – тот не только лишается плода от добра, но и оскорбляет Бога. Бог посылает к нему нуждающегося, а он говорит: “Приходи после”. Хотя он говорит человеку, но это все равно что Богу, пославшему его. Бог найдет другого доброго человека, а отказавший ответит за себя».

Милосердие – это самое простое, в чем мы можем стать подобными Богу. «Будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд» (Лк. 6: 36). Не все способны стяжать продолжительную внимательную молитву, выдерживать полностью по Уставу посты, обрести глубочайшее смирение или кротость, иметь рассудительное отношение к жизни или уж тем более взойти к вершинам обожения. А милосердие к ближним доступно всем.

Вместе с тем, когда мы говорим о милосердии, важно помнить, что слово «милость» означает не просто поступок, а особое душевное расположение. Милость – это сопереживание и сострадание, сердечная жажда помочь нуждающемуся. Для милостивого каждый страдающий – родной и близкий. Более того, при подлинном милосердии человек отдает свое другому и радуется.

В Прологе повествуется, как в одном монастыре с древних лет был соблюдаем следующий благочестивый обычай. Каждый год в Великий четверг из всех окрестных мест в обитель приходили убогие, вдовицы, сироты и брали из общего имущества иноков по установленной мере пшеницы, небольшое количество вина и меда и по пяти медных монет. Так что светлое Христово Воскресение они проводили без нужды и в радости.

Однажды сделался неурожай, и цена на хлеб чрезвычайно возвысилась. Хотя братия имели съестных припасов довольно, они подумали, что подаяния жертвователей на время неурожая прекратятся, и предложили настоятелю в Великий четверг этого года нарушить благочестивый обычай и не давать нуждающимся пшеницы. Долго добродетельный настоятель не соглашался на просьбу братии. «Грех нарушать уставы, данные нам святым основателем обители, – говорил он, – грех не надеяться, что Господь пропитает нас». Но так как братия решительно заявили, что не хотят в ущерб себе кормить других, то он с душевным прискорбием отвечал: «Поступайте, как хотите». И бедные, которые пришли в обитель с надеждой, возвратились оттуда с отчаянием.

Но вот в Великую субботу монастырский ключарь пошел в житницу, чтобы на Пасху выдать для хлебов чистой муки. Едва он отворил двери, как почувствовал дурной запах: вся пшеница настолько изгнила, что оставалось только выбросить ее в реку. Братия удивлялись, жалели о своем поступке и не знали, что делать; а благочестивый настоятель, спокойно посмотрев на испортившийся хлеб, сказал: «Кто преступает заповедь святого отца, основателя обители, не надеется на Промысл Божий и не милосердствует о бедных, тот непременно должен быть наказан за непослушание. Вы пожалели пятьсот мер и погубили пять тысяч… Впредь знайте, на Бога ли уповать должно или на свои житницы».

Напрасно думать, что можно быть счастливым, не помогая другим. Никогда не будет в твоем сердце радости, если ты отворачиваешься от своих ближних, отказываешься им помочь и думаешь лишь о себе. Наша душа жаждет добра и любви не только со стороны кого-либо, у нее есть потребность открываться навстречу людям, нести им свет и тепло. Поэтому когда ты творишь добро, то и сам становишься счастлив. Человек, не любящий ближних, не желающий другим людям добра, – это ущербный человек. И еще: это человек глубоко несчастный.

Но и если мы помогаем страждущему только лишь потому, что видим в нем жалкое существо, то наше милосердие – языческое. Мы и зверьку кидаем кусок хлеба, когда видим, что он голоден. А вот святой праведный Иоанн Кронштадтский говорит: «Знай, что милостыня твоя всегда ничтожна в сравнении с человеком, этим чадом Божиим». Христианское милосердие видит в нуждающемся образ Божий, пусть и попираемый земными превратностями. Значит, мы не имеем права не помогать.

Здесь важно понять, что каждый терпящий скорбь – это Божий избранник, которому дано нести свой жизненный крест, на который, может быть, мы не способны. Помогая такому человеку, мы разделяем с ним его скорбь, но в итоге становимся и соучастниками уделенного ему избрания Божия.

Увы, в жизни постоянно приходится наблюдать противоположную ситуацию. Мы не хотим быть добрее и милостивее друг к другу. Всегда недовольны, раздражены, по отношению к ближним точны в формальностях: нельзя, не положено, не разрешается. Причем, проявляя жестокосердие к другим, мы часто хотим и ищем, чтобы к нам относились снисходительно и по-доброму. Нам неохота и в малом пойти навстречу ближним, а в личной жизни мы стремимся занять такое положение, при котором другие нам были бы обязаны помогать.

Знакомый проректор духовной семинарии рассказывал, как, вступив на административную должность, столкнулся с необходимостью руководить другими. Собственно, административная работа предполагает постоянный контроль, требования, организацию других на работу. Вся жизнь административного лица превращается в непрестанные указания другим, что и как делать, во взыскания: почему ты не сделал или сделал не так? Это накладывает отпечаток на личность. Но вот в один день, когда он оформлял страховой случай в связи с повреждением автомобиля, ему сообщили по мобильному телефону, что студент договорился поставить у ректора подпись на документе, через три часа ему с документами садиться на поезд, а ректор неожиданно из семинарии уехал. Единственный, кто еще может поставить подпись, это проректор. Но он сидит в отделе страховых случаев и думает, как правильно оформить повреждения, которые полиция почему-то не все записала в протокол. Расстояние между ними такое, что студент все равно опоздает, если поедет сначала к нему. Правильное решение родилось не сразу. Хотя время было вечернее и с проректором был ребенок, которому еще предстояло готовить уроки, он решил ехать на вокзал, чтобы встретиться со студентом у поезда.

Семинарист же явно запаздывал, и, стоя на перроне, мой знакомый начал усиленно молиться о том, чтобы Господь помог. До отправления оставались считанные минуты. Он купил авторучку, которой, как всегда в такие моменты, в портфеле не оказалось, чтобы сразу же подписать документ. Чуда не произошло – поезд уехал. Студент прибежал лишь через три минуты, но за это время проректор успел продумать, как поступить, чтобы у студента не было шока. Тут же повел его сдавать билет. Тут же выяснил, что через два часа есть еще один поезд в том же направлении. Удивительно, но всего одно место было свободно. Пришлось добавить и денег на покупку билета. Но в итоге всё разрешилось благополучно. Значит, Господь помогает нам в бытовых ситуациях, но особенно помогает тогда, когда мы сами стремимся участвовать в жизни ближних.

Автор этих строк знает многих священников, которые безвозмездно помогают другим. И всегда эти священники испытывают радость, как будто не отдают, а приобретают сами. Милость всегда приносит с собой в душу широту и простор, милостивый выходит из узких рамок внутренней самозамкнутости, обретает свободу и радость сердца в совершаемом для других добре, тогда как эгоизм всегда обедняет жизнь.

Эгоист, словно вор, прячется от других, чтобы урвать только себе, – он несчастен и жалок в своекорыстии и, подобно кроту, роет норы в земном, подальше от света, как бы заранее стараясь обустроить накоплениями собственную могилу.

Но ведь человек – существо с такими глубокими духовными потребностями, которые не насытить своекорыстием. Никогда и никому не даст счастья обладание земными сокровищами, если они не разделяются с ближними. Эту истину так выражает преподобный Максим Исповедник: «Мое есть то, что я отдаю другим». Потому что сердце радуется, лишь раскрываясь навстречу ближним, а не замыкаясь в себе. Известный наш баснописец Иван Андреевич Крылов представил это образно в басне «Лань и Дервиш», заключая:

Так, истинная благость
Без всякой мзды добро творит:
Кто добр, тому избытки в тягость,
Коль он их с ближним не делит.

Душа не может быть счастлива без милосердия. Сердце каждого из нас жаждет добра и хочет делать добро, пусть мы не всегда понимаем это своим грешным умом. Уже в самом делании добра человек отчасти вкушает райское блаженство. Человек с милостивым сердцем становится духовно богат, и потому он более полно и ярко воспринимает жизнь.

Есть люди, которые, по слову Писания, «не заснут, если не сделают зла» (Притч. 4: 16). Но есть и такие люди, которые не могут заснуть, если не сделали кому-то добра. Среди святых, прославившихся особой заботой о бедных, наибольшим почитанием пользуется Александрийский патриарх Иоанн, прозванный Милостивым. Все свои средства он тратил на помощь несчастным, оставаясь сам в крайней бедности. Как-то один знатный житель Александрии подарил ему дорогое одеяло, прося непременно воспользоваться этим даром. Действительно, святой Иоанн покрылся ночью одеялом, но мысль, что можно было бы помочь несчастным на средства с дорогой вещи, не давала ему покоя. Утром Иоанн послал продать одеяло, а вырученные деньги раздал нищим. Подаривший увидел свое одеяло на рынке, купил его и вновь принес святому Иоанну. Но угодник Божий поступил тем же образом еще до вечера, чтобы уснуть спокойно. Когда же подаривший принес одеяло в третий раз, святой Иоанн сказал: «Я всегда буду продавать эту ненужную мне вещь; увидим, кто первый из нас перестанет делать свое».

Антон Павлович Чехов как-то верно сказал: «Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что, как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясется беда – болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других».

Кто же будет напоминать за дверью души каждого человека своим стуком о необходимости творить милость? Таковой должна быть, прежде всего, наша совесть. Самая суть человека и определяется тем, каков он наедине со своей совестью.

А вот как предостерегает нас святой праведный Иоанн Кронштадтский: «Будьте внимательны к себе, когда бедный человек, нуждающийся в помощи, будет просить вас об ней: враг постарается в это время обдать сердце ваше холодом, равнодушием и даже пренебрежением к нуждающемуся; преодолейте в себе эти нехристианские и нечеловеческие расположения, возбудите в сердце своем сострадательную любовь к подобному вам во всем человеку, и о чем попросит вас нуждающийся, по силе исполните его просьбу».

Н.В. Гоголь уже в школьные годы не мог пройти мимо нищего, чтобы не подать ему. Если же нечего было дать, он всегда говорил: «Извините». Однажды Гоголь даже остался в долгу у одной нищенки. На ее слова: «Подайте ради Христа» – он ответил: «Сочтите за мной». И в следующий раз, когда та обратилась к нему с той же просьбой, он подал ей вдвойне, объяснив: «Тут и долг мой».

В Священном Писании отказ в милостыне рассматривается однозначно как грех (см.: Втор. 15: 7–9). А о самой милостыне говорится так: при подаянии ее «не должно скорбеть сердце твое» (Втор. 15: 10). «Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся» (Мф. 5: 42). И хотя есть такие просящие, которые нищету превратили в ремесло, однако не наше дело всякий раз разбирать, куда и для чего пойдет наша милостыня. «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф. 5: 7), – говорит Спаситель, не рассуждая о каких-то условностях.

Для того чтобы научиться христианскому милосердию, можно предложить несколько правил:

1. Подавайте хотя и немного, но с любовью. Не требуется отдавать всё, что у вас есть. Подайте хотя бы чуть-чуть, ущемите себя в малом, но только без раздражения к человеку: не отмахиваясь от бедного, как от назойливой мухи, а желая ему добра.

2. Обязательно помогайте тем людям, скудость жизни которых вам достоверно известна, – родственникам, сотрудникам, знакомым.

3. Не осуждайте нищих, которые просят на пропитание, но, как вам кажется, способны были бы сами работать или якобы употребят вашу милостыню не на добро. Каждый сам за себя ответит.

4. Наконец, не подавайте милостыню из желания похвалы, ради видимого престижа, рейтинга или даже просто отчета. Такие люди «уже получают награду свою» на земле, оставаясь без награды Отца Небесного (см.: Мф. 6: 1–2).

По словам святого Иоанна Златоуста, милосердие имеет различные образы. Есть дела телесной милости: напитать алчущего, напоить жаждущего, одеть нагого или имеющего недостаток в необходимой одежде, посетить больного, принять странника в дом и т. д. А есть духовные дела милости, которые настолько выше, насколько душа выше тела. Дела духовной милости, например, таковы: обратить грешника от заблуждения, научить неверующего истине и добру, подать ближнему добрый совет в затруднении или не замечаемой им опасности, утешить печального, не воздавать за зло злом, от сердца прощать обиды.

Помочь ближнему можно и теплой молитвой о нем. Деньги у нас не всегда бывают с собой, а молитва, как говорят святые отцы, всегда при нас. Более того, напрасно думать, что, оказав только материальную помощь другому, ты исполнил свой христианский долг, как бы откупился от требований Евангелия. Спаситель призывает нас возводить всех к единению с Богом: «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино» (Ин. 17: 21). Путь к этому прокладывает молитва.

Молитва объединяет, благодатно связывает воедино всех, о ком мы произносим пред Господом наши молитвы. Поэтому молитва – это возможность всегда и везде делать людям добро.

В молитве нет разделения на далеких и близких, на врагов и друзей, потому что в молитвенных просьбах христианина все поставляются пред Всевидящим Богом, все и призываются к вечному Его Царству.

Но молитва только тогда молитва, когда находит отклик в сердце молящегося, когда душа пламенеет желанием подарить другим вечность, испросить у Господа этот бесценный дар для других, и потому молитва от сердца – всегда торжество любви и добра, она – начало победы над враждебными чувствами, злобой и ненавистью.

Молитва – испрашивание милости у Господа. Молиться от сердца о ком-либо – значит чувствовать чужую боль и протягивать руку нуждающемуся, как бы взять его ношу, чтобы ему самому стало легче.

Итак, много средств к милосердию предложено нам, и, хотя конкретный выбор остается за нами, несомненно одно: каждый шаг навстречу другому, каждое доброе дело, милостыня, бескорыстная помощь и молитва о ближних найдут свое оправдание, украсят душу милостивого человека и сделают его жизнь более радостной и счастливой.

Парадокс милосердия

Есть истины, которые люди принимают без всяких доказательств — просто в силу их глубокой укорененности в культуре и опыте предшествующих поколений. Но при попытке найти рациональное объяснение этим истинам наш разум нередко наталкивается на сплошные парадоксы и противоречия.

Например, многие из нас еще в самом раннем возрасте усвоили мысль о том, что милосердие — это хорошо, достойно и правильно. Поэтому нужно заботиться о больных, защищать слабых, помогать немощным. А еще жалеть собачек и кошечек, не ломать деревце, не мучить жуков и бабочек… Эту нехитрую идею любви ко всему сущему нам всячески старались привить в семье, в детском садике, потом — в школе, и в то время она не вызывала особых возражений.

Но вот детство кончилось. И мы с удивлением обнаружили, что огромное множество людей в реальной своей жизни руководствуется совсем другими принципами, объединенными под коротким и ясным девизом: «Главное — чтобы мне было хорошо». Чем старше мы становились, тем более убеждались, что в основе любого человеческого начинания лежит именно этот мотив. Ну, в самом деле — а зачем же еще человек поступает учиться, устраивается на работу, вступает в брак, строит себе дом, занимается спортом, музыкой, коллекционирует марки, играет в шахматы?.. Список можно расширять долго, но по существу вопроса ответ всегда будет один и тот же: каждое свое действие человек совершает либо для того, чтобы ему было хорошо, либо, по крайней мере, чтобы ему не было плохо.

Вот тут-то и возникает вполне закономерный вопрос: а почему, собственно, люди решили, будто милосердие — это благо? Ведь таковым оно, очевидно, является лишь для тех, на кого направлено. Но тем, кто его проявляет, какой от него прок? Тем более что милосердие неотделимо от сострадания, которое уже по самой этимологии подразумевает участие милосердного человека в чужой беде, в чужой боли, в чужих проблемах и лишениях. Звучит это все вроде бы благородно. Но на практике означает запах чужих гнойных ран и окровавленных бинтов, стирку нечистот с чужого белья и обработку чужих пролежней, на которые и посмотреть-то без содрогания не получится… Конечно, есть менее шокирующие проявления милосердия: например, отказать себе в покупке новой модели автомобиля и отдать отложенные деньги на операцию, которая может спасти жизнь незнакомого тебе человека. Или просто взять резиновые сапоги и отправиться в свой законный, горбом заработанный отпуск тушить тлеющие торфяники, грозящие сжечь дома людей, которых ты никогда в жизни не видел.

Милосердие может проявляться очень по-разному, но в сущности всегда означает лишь одно — взять на себя часть чужого страдания. Причем, заметьте — добровольно взять, без всякого внешнего принуждения.

Получается какая-то противоречивая картина: человек всегда стремится к тому, чтобы ему было хорошо или хотя бы не было плохо. И в то же время почему-то считает для себя благом милосердие, которое требует от него с головой окунуться в чужое «плохо», отказавшись от своего налаженного и обустроенного «хорошо».

Так что же заставляет людей, всеми силами старающихся уменьшить количество своих страданий, вдруг взять и «повесить» на себя еще и чужую беду?

Вряд ли возможно ответить на подобный вопрос, исходя из обыденных, житейских представлений о целесообразности человеческих действий, однако это вовсе не означает, будто разумного объяснения милосердию не существует вообще. Просто искать его следует не в идеологии «общества потребления», а в более серьезных и основательных мировоззренческих системах. Например — в православном вероучении.

С христианской точки зрения необходимость милосердия для человека проще всего было бы объяснить тем, что это — заповедь Божия. Однако такой ответ мало что объясняет по существу вопроса. Да, конечно же, Новый Завет буквально пропитан призывами к милости и состраданию, а весь смысл ветхозаветного закона Христос также свел к заповеди о любви к Богу и ближнему (см. Мф 22:37–40). Но ведь если Бог заповедует что-либо людям, значит, в этом должен быть некий положительный смысл, который мы можем понять разумом, и следовать заповеди уже осмысленно, а не бездумно и слепо. И такое рациональное обоснование милосердия в христианстве, конечно же, есть. Но для того, чтобы лучше его понять, попробуем сначала разобраться: а что же происходит с человеком, вычеркнувшим из своей жизни милосердие как нечто излишнее и ненужное?

Фото Марата Хаялутдинова

Кого убил Раскольников

Одним из самых ярких примеров такого рода в литературе является образ Родиона Раскольникова. Действительно, для того, чтобы решиться на преднамеренное убийство, нужно сначала напрочь, до последней капли уничтожить в себе сострадание к будущей жертве (ибо как можно убить того, кого жалеешь?) И прежде чем взяться за топор, несчастный Раскольников в своей каморке довольно долго медитирует на тему «нечеловечества» старухи-процентщицы. Наконец, убедив себя в том, что она не более чем «вошь, а не человек», Раскольников ее убивает, забирает вожделенные «сокровища», умудряется уйти незамеченным и… в итоге приходит к пониманию совершенно неожиданного для него факта, который он выразил в ставших знаменитыми словах: «…Я себя убил, а не старушонку. Что же теперь делать?» И хотя руководствуется он при этом вовсе не соображениями раскаяния и милосердия, но суть его «открытия» от этого не меняется. Раскольников с ужасом обнаружил природную общность между собой и убитой им ростовщицей: «Беда в том, что человек не вошь для меня, он вошь для того, кто и не задумывается над этим вопросом. Выходит, я не имел права, потому что я точно такая же вошь, как все». Безумие такого отождествления людей с кровососущими паразитами очевидно даже для Сони Мармеладовой, в ужасе воскликнувшей: «Это человек-то вошь?»

Но, отбросив «наполеоновскую» терминологию Раскольникова, из его рассуждения можно сделать очень важный для объяснения смысла милосердия вывод: герой Достоевского через страшный опыт убийства вдруг осознал единство человеческой природы, явленное в каждом отдельно взятом человеке, почувствовал эту органичную связь между всеми людьми. Оказывается, нельзя ударить топором другого человека так, чтобы этот удар не пришелся и по тебе самому.

На это можно, конечно, возразить: мол, Раскольников — литературный герой, с которым автор волен творить все что угодно, а вот в реальной жизни убийцы преспокойно живут себе без всяких болезненных рефлексий. Но уж кто-кто, а Достоевский-то в плеяде русских классиков как раз не был прекраснодушным романтиком, плохо знакомым с психологией настоящего убийцы. По приговору военного суда он четыре года провел на каторге в Омской крепости, где содержались уголовные преступники, и убийц за это время повидал предостаточно. Вот как он описывает соседей по острогу в письме к своему брату Михаилу: «Это народ грубый, раздражительный и озлобленный. Ненависть к дворянам превосходит у них все пределы, и поэтому нас, дворян, встретили они враждебно и со злобною радостию о нашем горе. Они бы нас съели, если бы им дали». В таком окружении Федор Михайлович провел четыре года, сумел подружиться со многими из этих людей, увидеть в них не только грубость и злобу, но и благороднейшие движения сердца. Упрекать его в плохом знании психологии убийц и грабителей можно разве что по недомыслию. Поэтому в раскрытии духовной трагедии Раскольникова мы видим отнюдь не фантазию писателя, а вполне реальный опыт его знакомства с людьми, на совести которых были аналогичные преступления. И опыт этот однозначно свидетельствует: проявляя немилосердие к другим, человек калечит и свою душу именно в силу природного единства всех людей.

Милосердие по Глебу Жеглову

В Православии мысль о единстве человеческой природы является одним из фундаментальных понятий. Чтобы не прибегать к сложной философской терминологии, можно попытаться объяснить его через простое, всем известное и каждым испытанное ощущение кровного родства. Когда мать носит под сердцем будущего ребенка, все девять месяцев беременности у них общая система кровообращения, общий обмен веществ, одна жизнь на двоих. Появившись на свет, ребенок начинает самостоятельную жизнь, но для матери он навсегда так и останется частью ее существа, ее жизни, ее природы. И хотя в современном мире ослабли даже родственные связи, но все же очевидно, что наше отношение к родственникам существенно отличается от отношения ко всему остальному человечеству. Само выражение «родная кровь» указывает на наше осознание биологической общности с членами своей семьи, а слово «родной» имеет тот же корень, что и «природа», и означает не что иное, как органическое единство нашего рода, идущего от общих предков.

Но если исходить из библейского откровения о том, что весь человеческий род происходит от Адама и Евы, то неизбежно придется сделать вывод о кровном родстве всех без исключения людей, когда-либо живших на Земле.

В свете такого понимания человеческой природы эталоном и нормой нашего отношения к любому другому человеку закономерно становится отношение матери к своему ребенку, которого она считает частью себя, принимая все его радости и беды, как свои собственные. Не потому, конечно, что нас обязывает к этому некое формальное знание о всеобщем родстве, а хотя бы из элементарной целесообразности именно такого отношения, из личного опыта нашего духовного восприятия последствий как добрых, так и злых своих мыслей, слов, поступков. Святой Иоанн Кронштадтский, трактуя известную евангельскую истину, прямо говорит об этом: Люби ближнего, как самого себя; ибо, любя ближнего, любишь себя, и ненавидя ближнего, прежде всего делаешь вред себе, прежде всего ненавидишь свою душу. Ты это по опыту знаешь. Действительно, каждый из нас хотя бы однажды испытывал состояние, о котором в Новом Завете сказано очень кратко, но выразительно: Скорбь и теснота всякой душе человека, делающего злое (Рим 2:9).

Любое злое дело разрушает человеческую душу, и мы можем не только ощутить это разрушительное действие греха, но порой даже не знаем, как избавиться от этого страшного ощущения скорби и тесноты внутри себя. Ведь выражение «душа болит» — вовсе не метафора. Эта боль настолько реальна, что может загнать человека в петлю, а попытки заглушить ее спиртным делали алкоголиками великое множество людей во все времена. Правда, все мы также знаем, что самый отпетый негодяй зачастую творит явное зло с довольной улыбкой на лице. Но это говорит лишь о том, что омертветь у человека может не только кожа на пятках, но и сердце. Если больной зуб лечить анальгетиками, он действительно перестанет болеть, но в конце концов умрет, сгниет и развалится. С болезнями души происходит нечто подобное. Постоянным совершением зла можно довести свою душу до такого состояния, когда она перестает болеть просто потому, что там уже и болеть-то будет нечему.

Итак, любое зло причиняет страдание своему творцу. Но что же такое зло с точки зрения христианства? Если говорить очень коротко, то злом является всё, что не соответствует замыслу Бога о мире. То есть, другими словами, использование чего-либо в мире не по назначению, противоестественным образом. И если мы внимательно рассмотрим заповеди Евангелия, то обнаружим, что все они являются описанием естественного поведения человека, при котором он не будет идти наперекор собственной природе. А если присмотримся к ним еще внимательнее, то увидим, что естественным для человека как раз и является всё, что делается им по любви и милосердию. Впрочем, это тоже известно каждому из его личного опыта. Отношения с другими людьми, отношение к животным, растениям, работе, любому занятию — всё в жизни обретает для нас подлинный смысл и приносит радость лишь в том случае, когда мы делаем это с любовью.

Стремление к такому естественному поведению может проявляться в человеке даже вопреки его сознательным убеждениям. Так, в знаменитом фильме «Место встречи изменить нельзя» Глеб Жеглов, столь категорично объяснявший своей соседке по коммунальной квартире, что милосердие — «поповское слово», на следующее утро, не раздумывая, отдает ей все свое месячное пропитание, едва только узнает о том, что ту обокрали. Остаться без гарантированного продовольственного пайка для него менее мучительно, чем видеть чужое горе.

Фото «РИА Новости»

Немного о «христианском эгоизме»

Христианское понимание милосердия основано на том, что мир органичен и целостен и взаимосвязан во всех своих проявлениях, а самое главное — неразрывно соединен со своим Творцом через животворящее действие Его благодатных энергий. Человек же в этом мире занимает совершенно исключительное положение, поскольку Бог вложил в него начатки всего сотворенного естества, сделав его венцом Своего творения. Преподобный Иустин Попович писал по этому поводу: Всю совокупную тварь Адам ощущает как свое тело, как свое расширенное естество, оживляемое всеединящей благодатью.

Именно такое отношение человека к миру считается в христианстве нормальным. Милосердие ко всему сущему, включая коров и лошадей, собак и бабочек, цветы и деревья, леса, реки, коралловые рифы, — есть для христианина лишь выражение благоговейного и разумного отношения к своему естеству, расширенному до крайних пределов Вселенной. При таком взгляде на весь мир, что же еще можно сказать о смысле нашего милосердия к другим людям? Любой из них естественным образом должен вызывать в нас радостное восклицание первого сотворенного человека, которым тот когда-то приветствовал на Земле человека второго: …Вот — кость от костей моих и плоть от плоти моей (Быт 2:23). Потому что так же, как Адам и Ева, все мы объединены общей для всех нас человеческой природой, все мы друг другу кровные братья и сестры в самом что ни на есть прямом смысле. Но еще более важным для христианского обоснования милосердия является факт Боговоплощения, в котором Творец мира соединил Себя во Христе со всей совокупностью Своего творения, полностью представленной в человеческом естестве. И теперь, вот уже две тысячи лет, любой христианин, по слову святителя Николая Сербского, призван видеть …в каждом создании двоичность: Бога и самого себя. Из-за Первого — он почитает каждое создание до обожания, а из-за второго — симпатизирует каждому созданию до самопожертвования.

Вот какая полнота бытия стоит за всем известными ветхозаветными словами о любви к Богу и ближнему. Проявляя милосердие к кому-либо, мы вписываем себя в эту полноту, а поступая немилосердно — оставляем себя вне ее со всеми соответствующими последствиями.

К такому пониманию милосердия в христианстве нередко можно услышать стандартную претензию: «Выходит, христиане творят добро ради себя? Да ведь это же самый настоящий эгоизм!» Но возмущающиеся подобным образом показывают лишь, что не понимают как следует ни эгоизма, ни христианского милосердия, ни различия между ними. Эгоизм — проявление человеческой самости, отсекающей людей друг от друга. В христианстве же человек в каждом встречном видит одновременно и своего брата, и Творца Вселенной. Одно дело — ради собственного удовольствия «тащить одеяло на себя», и совсем другое — радоваться, самоотверженно помогая другим, не делая различия между собой и ними. Один из самых уважаемых духовников нашей Церкви архимандрит Иоанн (Крестьянкин) так говорил об этом: «Человек, добрый умом, укрепляет и утешает прежде всего самого себя. И это совсем не эгоизм, как некоторые несправедливо утверждают, нет, это истинное выражение бескорыстного добра, когда оно несет высшую духовную радость тому, кто его делает. Добро истинное всегда глубоко и чисто утешает того, кто соединяет с ним свою душу. Нельзя не радоваться, выйдя из мрачного подземелья на солнце, к чистой зелени и благоуханию цветов. Нельзя кричать такому человеку: “Ты эгоист, ты наслаждаешься своим добром!” Это единственная неэгоистическая радость — радость добра, радость Царствия Божия».

Святые и подвижники благочестия о милосердии

Святитель Иоанн Златоуст.

Милосердие и сострадание уподобляют нас Богу.

Как воробей, хотя бы он не всем телом попал в сеть, но только одною частью, например ногою, находится во власти поставившего сеть, так и мы находимся во власти диавола, хотя бы уловлены были им не всецело (и по вере, и по жизни), но только по жизни. Ибо не всякий, говорит Господь, говорящий Мне: «Господи! Господи!» войдёт в Царство Небесное; и ещё: Я никогда не знал вас; отойдите от меня, делающие беззаконие (Мф.7,21-23). Видишь ли, что и вера не доставляет нам никакой пользы, если нас не знает Владыка? И девам тоже сказал: не знаю вас (Мф.25,12). Какая же им польза от девства и многих подвигов, если их не знает Владыка? И во многих местах мы находим, что люди, нисколько не осуждаемые за веру, наказываются только за порочную жизнь; и, напротив, иногда люди, нисколько не осуждаемые за жизнь, погибают за неправое учение, ибо то и другое держится взаимно. Видишь ли, что мы находимся в сети диавольской, когда не исполняем воли Божией? И не только за всю жизнь, но и за один порок люди часто ввергаются в геенну, если у них нет равносильных добрых дел. Так и девы были осуждены не за блуд, или прелюбодеяние, или зависть, или вражду, или пьянство, или неправоверие, но за недостаток елея, то есть за то, что не творили милостыни – ибо это значит елей. И те осуждённые, которым сказано: «идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, также были обвиняемы не в чём-нибудь подобном, но в том, что не напитали Христа. Видишь ли, что и один недостаток милосердия может ввергнуть в огонь геенский. К чему, скажи мне, будет годен тот, кто не творит милостыню? Ты постишься каждый день? Но и те девы постились, однако не получили отсюда никакой пользы. Молишься? Но что в этом? Без милостыни и молитва бесплотна. Без неё всё нечисто, всё бесполезно; без неё теряется большая часть добродетели. «Не любящий брата своего, — говорит Апостол, — не познал Бога» (1Ин.3,10; 4,8). Как же ты любишь его, если не хочешь поделиться с ним чем-нибудь из этих малых и ничтожных благ? Ты соблюдаешь, скажи мне, целомудрие? Почему? Потому ли, что боишься мучений? Нет, но потому, что таков ты от природы; если бы ты соблюдал целомудрие из-за страха мучений, преодолевая такое побуждение и такое насилие, то ты гораздо более мог бы творить милостыню. Ибо не всё равно – обуздывать страсть к богатству или к телесным удовольствиям; последнее гораздо труднее. Почему? Потому что последнее – удовольствие естественное, посеянное и насажденное в нашем теле, а страсть к богатству не такова. Милосердие и сострадание – вот чем мы можем уподобиться Богу, а когда мы не имеем этого, то не имеем ничего. Не сказал Господь: если станете поститься, то будете подобны Отцу вашему; не сказал: если станете соблюдать девство, или: если станете молиться, то будете подобны Отцу вашему. Всё это не относится к Богу, и Бог не делает ничего такого. Но что? «Будьте милосерды, — говорит, — как и Отец ваш милосерд» (Лк.6, 36). Это – дело Божие. Если же ты не имеешь этого, то, что же имеешь? «Милости хочу, — говорит Он, — а не жертвы» (Ос.6,6). Бог сотворил небо, сотворил землю и море – велики эти дела и достойны Его премудрости! Но ничем Он так не расположил к себе человеческий род, как милосердием и человеколюбием; и то есть дело Его премудрости, силы и благости, но гораздо более то, что Он сделался рабом. Не поэтому ли мы более удивляемся Ему? Не поэтому ли более благоговеем пред Ним? И Бога ничто столько не располагает к нам, как милосердие.

Поучения преподобного аввы Дорофея.

«Не всякий, делающий что-либо благое, делает это благоугодным Богу. Когда, кто делает милостыню не по какому-нибудь побуждению человеческому, но ради самого добра, из одного сострадания, тогда это благоугодно Богу. Совершенная же Воля Божия та, когда кто творит милостыню не со скупостью, не с леностью, не с понуждением, но всею силою и всем произволением, подавая так, как будто бы принимает сам, и так благодетельствует, как будто сам принимает благодеяния: тогда исполняется совершенная Воля Божия. Но должно знать и само благо милостыни, саму её благодать – она столь велика, что может прощать и грехи: «грехи твои милостынями искупи» (Дан.4,24). И Сам Господь сказал: «Будьте милосердны, как и Отец ваш Небесный милосерд» (Лк.6, 36). Не сказал: поститесь, как Отец ваш Небесный постится. Не сказал: будьте нестяжательны, как Отец ваш Небесный нестяжателен. Но что говорит?

– » Будите милосердии, якоже и Отец ваш небесный милосерд есть», потому что эта добродетель особенно подражает Богу и уподобляет Ему человека. И так всегда должно взирать на эту цель и разумно делать добро: и в цели милостыни есть различие. Иной подаёт милостыню для того, чтобы благословилось поле его, и Бог благословляет его поле, и он достигает своей цели. Другой подаёт милостыню, чтобы спасся его корабль, и Бог спасает его корабль. Иной подаёт её за детей своих, и Бог спасает и хранит детей его. Другой подаёт её для того, чтобы прославиться, и Бог прославляет его. Ибо Бог не отвергает никого, но каждому подаёт то, чего он желает, если только это не вредит душе его. Но все они получили награду свою, и Бог ничего не должен им, потому что они ничего не искали себе у Него, и цель, которая была у них, не имела отношения к их душевной пользе.

Иной подаёт милостыню для того, чтобы избавиться от будущего мучения — подаёт её для души своей, ради Бога. Однако, и он не таков, как хочет Бог, ибо он ещё находится в состоянии раба, а раб не добровольно исполняет волю господина своего, но боясь быть наказанным. Также и этот подаёт милостыню для того, чтобы избавиться от мучений, и Бог избавляет его от них. Другой подаёт милостыню для того, чтобы получить награду. Он выше первого, но и этот не таков, как хочет Бог, ибо он ещё не находится в состоянии сына, но как наёмник исполняет волю господина своего, чтобы получить от него плату и прибыль.

Ибо тремя образами, как говорит Василий Великий, можем мы делать добро: или делаем доброе, боясь мучений, и тогда мы находимся в состоянии раба; или для того, чтобы получить награду, и тогда мы находимся в состоянии наёмника, или делаем доброе ради самого добра, и тогда находимся на степени сына: ибо сын исполняет волю отца не из страха и не потому, что хочет получить от него награду, но желая угодить ему, почтить и успокоить его. Так и мы должны подавать милостыню ради самого добра, сострадая друг другу, как своим членам, и так угождать другим, как бы мы сами принимали от них услуги. Подавать так, как будто бы мы сами получаем. И вот эта и есть разумная милостыня. Никто не может сказать: «Я нищий, мне не из чего подавать милостыню». Ибо если ты не можешь дать столько, сколько богачи, влагавшие дары свои в сокровищницу, то дай две лепты, подобно убогой вдовице, и Бог примет это от тебя лучше, чем дары богачей. Если и того не имеешь, но имеешь силу, то можешь служением оказать милость немощному брату. Не можешь и того? Тогда можешь словом своим утешить брата. Окажи ему милосердие словом, и услышь сказанное: «Слово благо паче даяния». Если же и словом не можешь помочь, то можешь, когда огорчится на тебя брат, оказать ему милость тем, чтобы потерпеть его во время смущения. Когда видишь его искушаемым от общего врага, тогда вместо того, чтобы сказать слово и тем ещё более смутить его, ты можешь промолчать: этим окажешь ему милость, избавляя душу его от врага. Можешь также, когда согрешит пред тобою брат, помиловать его и простить ему грех его, чтобы и ты получил прощение у Бога. И, таким образом, не имея чем оказать милосердие к телу, милуешь душу его. А какая милость больше помилования души? И, как душа драгоценнее тела, так и милость, оказанная душе, больше милости, оказанной телу. И потому никто не может сказать, что не может оказать милости, ибо каждый по силе своей и по душевному устроению может милосердствовать. Пусть только каждый постарается то доброе, которое он делает, делать разумно, как тот искусный художник, прочно созидающий дом свой на камне.

Святитель Николай Сербский.

О внутренней милостыне.

Некий фарисей пригласил Господа Иисуса Христа на обед. Позвал не из уважения, а из личного расчёта. Иисус прозревал нечистые побуждения фарисея, не умыл рук перед трапезой. Разве не справедливо принимать нечистое нечистыми руками? Фарисей возмутился против этого, а Господь использовал возмущение его, чтобы обличить фарисеев, которые внешне показывали свою чистоту, а внутренность их была исполнена хищения и лукавства (Лк.11,39). Фарисей думал, что своим приглашением оказывает особую милость Господу, но Господь укорил его, говоря: «Подавайте лучше милостыню из того, что у вас есть, тогда всё будет у вас чисто» (Лк. 11,41). Ты спрашиваешь меня, что значат эти слова Господа.

Означают они милостивое сердце, которое побуждает руку подать милостыню. Господь, Который сердце видит, принимал только такую милостыню. Если же сердце злое и чёрствое, напрасно рука будет давать: отвергнет её Господь. Людей можно обмануть внешней милостыней, а Бога – никогда. Сердце нечисто – нечист и дар, как бы велик ни был. Из нечистого сердца вытекают нечистые мысли и нечистые желания и грязнят и внешние дела человеческие, какими бы добрыми и чистыми они ни выглядели. Что пользы мыть руки, если нечистота сердечная делает их грязными? Если дом изнутри полон смрада и мерзости, что пользы мыть и украшать двери и окна? Своей Божественной прозорливостью Христос прозирал и чувствовал нечистую душу фарисея. Он не захотел вымыть рук Своих, Он не захотел исполнить малого долга, чтобы напомнить хозяину о большем, не захотел исполнить незначительного, чтобы укорить в значительном. Самые нечистые руки чисты в сравнении с нечистым сердцем. Омоем же свои сердца, и всё будет у нас чисто.

Преподобный Сергий (Сребрянский) исповедник.

Любовь к ближнему должна основываться на твёрдом исповедании, что всё человечество есть единая семья, имеющая Отцом Самого Господа Бога и прародителями Адама и Еву.

Отсюда выводы: а) на земле нет чужих, все родные; б) на земле нет злых и зла, а есть больные братья и сёстры и есть великая болезнь духа всего человечества, выражающаяся или в отчуждении от Бога и Его Святого Закона, или в теплохладии. Нужно заметить, что в очах правды Божией отчуждение от Бога (неверие) и теплохладие равноценны и уже Господом объявлено, что холодный и теплохладный извергнутся из уст Божиих, то есть из Царства Небесного, если не покаются. Таким образом, земля есть больница, все люди, больные душою и телом, — братья и сестры и по отношению друг к другу есть духовные братья и сестры милосердия. Отличительное же свойство истинных братьев и сестёр милосердия — до самоотвержения любить всех людей и служить им к временному и вечному их спасению. Вообще нужно жить так, чтобы от каждого человека изливались радость, мир, утешение, кротость (ровность) на всех окружающих» (Краткий устав благочестия для современного человека).

О милосердии.

Выписки из творений святых отцов.

Все дела человеческие разрушаются, а плод милосердия остаётся всегда неувядающим, не подлежащим никакой перемене обстоятельств.

Не грешники только спасаются милостью, но и праведники ограждаются ею.

Страх и трепет обнимает меня, когда я размышляю о том, как один недуг немилосердия сделал бесполезными и негодными все добрые дела, а самих подвижников – безызвестными, потому что они услышали слова: «Аминь глаголю вам, не веем вас» (Мф.25,12). Бог не имеет ни в чём нужды и ничего не требует от нас, но снисходит к нам по Своему неизреченному человеколюбию, дозволяет (принесение Ему жертв, собственно, в милости состоящих) ради нашего спасения, чтобы познание Господа служило для человеческой природы училищем благочестия.

Если ты хочешь почтить Жертву, то принеси (в жертву) душу свою, за которую принесена Жертва; душу свою сделай золотою, если же она лучше свинца и глины, а ты приносишь золотой сосуд, какая из того польза? … Мы требуем в дар Богу ваши души, ведь ради душ принимает Бог и прочие дары. Хочешь почтить тело Христово, — не презирай, когда видишь Христа нагим … сперва напитай Его, алчущего (в лице нуждающегося), и тогда уж употреби остальное на украшение трапезы Его (храма) … Итак, украшая дом Божий, не презирай скорбящего брата: это храм превосходнее первого. Те украшения могут похитить … а что сделаешь для брата алчущего и странника, и нагого, того и сам диавол не может похитить, оно сберегается в неприступном хранилище (Иоанн Златоуст).

***

Тот милостив, кто в мысли своей не отличает одного от другого, но милует всех.

Милостивый не только даёт людям из своего собственного, но с радостью терпит от других неправду и милует их.

Как тень следует за телом, так и милость за смиренномудрием (Преподобный Исаак Сирин).

***

Кто такие милостивые? Те ли, которые раздают бедным деньги и кормят их? Нет – не это одно делает милостивым; надобно, чтобы при сем была милостивость сердечная. Или милостивы те, которые обнищали из любви ко Христу, нас ради обнищавшему, вспоминая о бедных, вдовах, сиротах и больных и не имея, что дать им, страдают милость о них и плачут, уподобляясь Иову, который говорит о себе: «Аз же о всяцем немощнем восплакахся»? (Иов.30,25) Они, когда имеют что, с искренним радушием помогают нуждающимся, а когда не имеют – дают им всеубедительные наставления о том, что способствует спасению души, повинуясь слову того, кто сказал: «Нелестне научихся, без зависти преподаю» (Прем.7,13). Таковы истинно милостивые, ублажаемые Господом Иисусом Христом: они такою милостью, как лествицею, восходят к совершенной чистоте душевной (Преподобный Симеон Новый Богослов).

***

Проявим дело любви к нашим во Христе братиям, принесём эту превосходную жертву – милость, которой жаждет от нас Господь, оказывая её нуждающимся, обращая на правый путь заблуждающихся, какое бы ни было это заблуждение, какая бы это ни была нужда; заступаясь за обиженных, поддерживая в немощи лежащих, — будь то страдающие по причине видимых врагов или болезней или же по причине злых духов и страстей бесчестия; посещая заключенных в темнице, а также перенося против нас поступающих и угождая друг другу (в страхе Божием), хотя бы кто и имел на кого неудовольствия, потому что и Христос угождал нам всеми способами: делами и словами. Всем, чем обладаем, явим любовь друг к другу, дабы и от Бога получить нам любовь, и быть благословенными от Него, и наследовать обетованное нам от сложения мира – уготованное Небесное вечное Царство (Святитель Григорий Палама).

***

Без любви и милости всякое дело нечисто. Если хранит кто девство, если постится и пребывает в бдении, если молится и делает у себя приют бедным, если строит церкви или иное что большее делает: всё это если без любви – ни во что вменится пред Богом, потому что неблагоугодно сие пред Богом. Итак, ничего не предпринимай без любви (Преподобный Ефрем Сирин).

***

Блажен человек, который всякого человека почитает как бы богом, после Бога (Преподобный Нил Синайский).

Архимандрит Иоанн Крестьянкин.

Твори милостыню со смирением.

Милосердие выше девства, поста и молитвы. Милосердный, живущий по заповедям и без девства, есть подражатель Богу, Который говорит: будьте милосердны, как Я милосерд (Лк.6,36).

Ты беден, терпишь недостаток, нужду; будь милостив по своим возможностям. Бог ценит произволение и усердие, а не количество денег; подашь бедному и одну копейку, Бог оценит её лучше сотен и тысяч рублей, поданных богачом из тщеславия и самолюбия. Тщеславие и гордость портят всю цену милосердия; пример тому фарисей, дававший десятину доходов своих. Две лепты усердия и смирения бедной вдовицы оказались в очах Божиих больше тщеславных жертв богача.

Милосердие очищает множество грехов. Нищие для того и являются на нашем пути, чтобы испытывать сердца христиан, они — проба для нас, и на Страшном Суде Божием будут или нашими ходатаями, помощниками и покровителями или обвинителями в жестокости.

Блаженны будут тогда милостивии, ибо они помилованы будут.

Материал сайта Сестричество в честь святого великомученика и целителя Пантелеимона http://www.sestrichestvo.ru/svyatje_o_miloserdii.html

  • читать целиком

    «Тот истинно милостивый, кто беседует со всяким сердечно, а не умом или устами, кто отдает всякому искреннее, сердечное почтение, нелицемерно, — словом, кто объемлет всех и носит всех любовью в сердце своем, презирая все вещественное, что становится препятствием в любви между им и ближним, — тот истинно милостив. Все жертвы и милостыни нищим не заменят любви к ближнему, если нет ее в сердце; потому, при подаянии милостыни, всегда нужно заботиться о том, чтобы она подаваема была с любовью, от искреннего сердца, охотно, а не с досадою и огорчением на них. Самое слово милостыня показывает, что она должна быть делом и жертвою сердца и подаваема с умилением или сожалением о бедственном состоянии нищего и с умилением или сокрушением о своих грехах, ибо милостыня, по Писанию, очищает всяк грех (Тов. 12,9). Кто подает милостыню неохотно и с досадою, скупо, тот не познал своих грехов, не познал самого себя. Милостыня есть благодеяние прежде всего тому, кто ее подает. Милостыня хороша и спасительна, когда соединяется с исправлением сердца от гордости, злобы, зависти, праздности, лености, чревоугодия, блуда, лжи и обмана и прочих грехов. А если человек не заботится об исправлении сердца своего, надеясь на свою милостыню, то он мало получит пользы от нее, ибо что одною рукою созидает, то другою разрушает. Благотвори бедному доброхотно, без мнительности, сомнения и мелочной пытливости, памятуя, что ты в лице бедного благотворишь Самому Христу, по писанному: понеже сотвористе единому сих братий Моих меньших, Мне сотвористе (Мф. 25,40). Знай, что милостыня твоя всегда ничтожна в сравнении с человеком, этим чадом Божиим; знай, что твоя милостыня есть земля и прах; знай, что с вещественною милостью непременно должна об руку следовать духовная: ласковое, братское с чистосердечною любовью обращение с ближним; не давай ему заметить, что ты одолжаешь его, не покажи гордого вида. Подаваяй, сказано, в простоте, милуяй с добрым изволением (Рим. 12,8). Скупец вещи ценит, а человека не ценит, которому вещи нужны; вещи жалеет, а человека не жалеет, хотя человек бесценное существо. Себе не жалко, а другому жалко; себя любит, а другого нет. Ибо кто станет протягивать руку без нужды? Когда подаешь просящему, который (кажется) не беден, здоров и по-видимому не заслуживает подаяния, — отчего сердце твое пожалеет для него поданной милостыни, — покайся в этом, ибо и нам божественная Любовь подает блага свои, тогда как мы имеем их и без того довольно (иначе сами бы были нищими). Гордыня возбуждает в богачах презрение к нищим и злобу и готовность их стереть с лица земли, как будто они не по праву живут на ней и ходят по ней! О, друзья Бога моего, бедные нищие братья мои! вы истинные богачи по духу, а я истинно нищий, окаянный и бедный. Вы заслуживаете истинного уважения от нас, обладающих в изобилии благами мира сего, но нищих и скудных делами добродетели: воздержания, кротости, смирения, незлобия, искренности и сердечной теплоты к Богу и ближнему»
    — Св. Прав. Иоанн Кронштадтский

    «Что есть Милосердие? Милосердие есть любить (своих личных) врагов, благословлять проклинающих, добро творить ненавидящим, творящим нам напасть, изгоняющим нас, защищать гонимых и проч… Помни, что человек великое, дорогое существо у Бога, но это великое создание, по падении в грех, есть немощное создание, подверженное тысячам слабостей; люби его, почитай его, но и вместе переноси его немощи, слабости, страсти, проступки. — Люби ближнего своего – грешный грешного – как самого себя (МФ. 19;19). — Немощи немощных носите, и таким образом исполните закон Христов (Рим. 15;1, Гал. 6;2). Велики эти слова: размысли о них глубже. Они то же значат, что слова молитвы Господней: Мы оставляем (прощаем) должникам нашим… Помни всегда, что ближний, кто бы он ни был (особенно) из христиан, есть член Христов (в настоящем или в будущем), хотя и больной, да ведь ты и сам больной, и всегда с уважением и любовью принимай его, от души беседуй с ним и угощай его и ничего не пожалей для него: ни пищи, ни пития, ни одежды, ни книг, ни денег, если он в них нуждается. Господь за него воздаст тебе. Мы в с е Его дети, и Он — все для нас. Мы в с е грешники, а возмездие за грех – напасти, беды, скорби, болезни и смерть (Рим. 6;23). Чтобы избавиться от грехов, надо молиться, а чтобы молиться надо иметь веру и упование (не отчаиваться в людях)… Любовь христианская лучше предпочитает терпеть все внешние неудобства жизни, тесноту, отсутствие чистого воздуха, убытки, нежели из-за этих внешних и подобных неудобств допускать нетерпение, огорчение, раздражение, озлобление, ропот на стесняющих по нужде или по капризу характера, или по желанию пожить за чужой счет, на чужое спокойствие. Любовь все терпит и все переносит с ущербом для себя, для своей материальной и телесной жизни: ибо, где любовь, там благодать Божия и всякое добро, там спокойствие, там довольство. Христианин претерпевает все, только бы не лишиться благодати Божией, которая для него величайшее из благ»
    — Св. Прав. Иоанн Кронштадтский
    Богатый богатому, сильный сильному, славный славному, вельможа вельможе помогает, а нищий, сирый, вдова — всеми оставляется, нигде помощи от человека найти не может. …Худо всякому причинять зло, но терпящему злое — хуже. Худо всякого опечаливать, но печального — ещё хуже. Худо всякого уязвлять, но уязвленного — и того хуже. Ибо убогий помилования, печальный утешения, уязвленный врачевания требует. А кто их озлобляет, тот и последнее, что имеют, у них отнимает, и так в последнюю беду приводит, жизнь сокращает и истребляет. Ибо обижающий бедного делает подобно тому, который утопающего в воде более в воду погружает, и так беду к беде, печаль к печали, язвы к язвам прибавляет, а это не только беззаконное, но и бесчеловечное дело, и признак человека, нравом в свирепого зверя преобразившегося. …Сильные и высокие люди, которые не страшась ни гражданского суда, ни Божия, насильно или коварно отнимают у вдов, сирот, убогих и прочих, не имеющих заступников, людей, землю, рощи, крестьян и прочее какое-нибудь добро, от чего они себе пищу получают, и так их последнего пропитания лишают. …Разумейте, что Бог всем равно блага Свои подает, вся тварь одинаково всем служит: богатому и нищему, сильному и немощному, славному и безродному, вельможе и простому, благородному и худородному, рабу и господину его. Солнце, луна и звезды всем одинаково служат светом своим. Облака всех одинаково орошают. Воздух всем одинаково жизнь сохраняет. Огонь всех одинаково согревает. Скоты, волы, овцы, кони всем одинаково служат.

    — Свят. Тихон Задонский

    Ничто из здешнего не есть благо — ни веселье, ни богатство, ни драгоценная одежда, но все это имеет только название блага. Часто эти предметы бывают еще причиною нашей погибели, когда мы будем пользоваться ими не надлежащим образом. Так богатство тогда было бы благом для обладателя, когда бы он тратил его не на веселье только, не на пьянство и вредные удовольствия, но, умеренно пользуясь весельем, остальное раздавал бы бедным на пропитание: тогда богатство — благо!
    — Свят. Иоанн Златоуст
    Всё потраченное сверх этого украдено у кого-то, чья нужда больше, чем наша. Это не омрачает существование, это приносит радость: делиться, давать и принимать. Пока есть хоть один голодающий, и з л и ш е к удовольствий, излишек удобства — воровство
    — Митр. Антоний Сурожский
    Поэтому кто любит ближнего, как самого себя, тот ничего не имеет у себя излишнего перед ближним. Но ты оказываешься имеющим стяжания многа (Мф. 12, 22). Откуда же это у тебя? Не ясно ли из этого видно, что собственное свое удовольствие предпочитаешь ты облегчению участи многих? Поэтому чем больше у тебя богатства, тем меньше в тебе любви… Если б справедливо было утверждаемое тобою, что от юности сохранил ты заповедь любви, и столько же воздавал каждому, сколько и себе: то откуда у тебя такое огромное имение? Попечение о нуждающихся расточительно для богатства. Если б одевал ты нагого, если б отдавал хлеб свой алчущему, если б дверь твоя отверста была всякому страннику, если б ты был отцом сирот, если б сострадал ты всякому немощному: то о каком имении стал бы ты скорбеть теперь? Давно бы ты позаботился расстаться с деньгами, если бы любил своего ближнего
    — Свят. Василий Великий
    Ни великие богатства сего мира, ни власть, ни отличия, сколько бы кто ни превозносился ими, не могут почесться существенным благом, которое заключается в одних добродетелях; они суть (блага земные) нечто среднее между благом и злом; ибо как для правильно употребляющих их по нужде они бывают полезны и пригодны (поелику подают случай к добрым делам и приносят плоды для вечной жизни); так, с другой стороны, для тех, которые во зло употребляют их, они бывают бесполезны и вредны, служа поводом ко греху и смерти
    — Авва Феодор
    Братья, не будем плохими управителями доверенных нам благ, если не желаем услышать резких слов Петра: Стыдитесь, вы, удерживающие чужое имущество. Подражайте в равенстве Богу, и более не будет бедных. Не будем убиваться ради накопления серебра, в то время как братья наши умирают от голода; безумным чванством ожесточая сердца. Будем подражать изначальному закону Бога, посылающего дождь свой на праведных и злых и заставляющего восходить солнце над всеми людьми без различия. Придерживайтесь не закона силы, а закона Творца. Поддерживайте доброту своей природы, почитайте изначальную свободу, уважайте людей, защищайте род ваш от бесчестий, помогайте ему в болезнях, исторгните его из нищеты. Не ищите выделиться среди других, разве только щедростью. Будьте богами для бедных, в подражание любви Божией. Ни в чем человек так не подобен Богу, как в способности творить добро. …Все это, о чем я сказал, а также и все прочее, чем превозносится наша мысль, доставит ли тебе столько выгоды, сколько полезно поставить все это ниже себя, а иметь в виду достоинство души, знать: откуда она произошла, к кому и куда должна возвратиться, и какое стремление сообразно в ней с разумом?
    — Свят. Григорий Богослов

    газета «Алтайская миссия» — март2012г

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *