Материнский плач святой руси читать

Материнский плач святой руси читать

О чем или о ком плакала княгиня Урусова?

Нина Корчагина

Мне давно советовали почитать книгу княгини Урусовой «Материнский плач о святой Руси». Говорили, что в ней вся правда о том времени, когда на смену царской власти пришла власть большевистская.
Я, прочитав, не увидела в ней света истины, а только правду одного человека, поэтапно описывающего судьбу своей семьи.

Страшная судьба, и врагу не пожелаешь испытать и части того, что выпало на долю этой женщины. И по-человечески мне ее жаль. Но ведь княгиня претендует на правду о времени! Она ведет свой рассказ, начиная с 1917 года, с революции, 72 года называемой Великой (велика ли она была и насколько, судить теперь уже не нам, а потомкам. Когда улягутся страсти. 70 лет твердили народу одну правду, уже двадцать лет – совсем иную, опровергая все сказанное и все сделанное. Но я не об этом. Я о книге княгине Урусовой), и до Великой Отечественной войны, применительно к которой княгиня тоже не употребляет слово Великая. Она поет дифирамбы фашистам, вероломно напавшим на нашу страну, и вместе с ними убегает от освободительной советской армии.
Когда Урусова описывала, как она голодала (хотя голодала вся страна), мне ее было жалко. Но после слов о войне, на которой погибли 27 миллионов моих и ее соотечественников, я убедилась в истинности старой русской поговорки – гусь свинье не товарищ.
Позволю себе цитату: «Тяжелый камень, давивший сознание, что Россия подпадает под власть иностранной державы, в то утро все же как бы свалился с плеч у меня, у всех любящих свою дорогую Родину, Россию, вырвался вдох освобождения от адской жизни.
В победу Сталина тогда не верили. Немцы под Москвой. Через три дня займут ее и освободят замученных, кто еще жив, из лагерей Севера и Сибири и из страшной Лубянской тюрьмы. Немцев встречали, бросаясь на колени, поднимая руки к небу, благодаря Бога. Люди рыдали и поздравляли друг друга. Это был непередаваемый подъем радости».
Дом моей бабушки, пятистенок, построенный перед войной, сожгли немцы, как и всю деревню. Сожгли вместе с лежащим на печке моим дядей – у него была травма ноги, и он не мог ходить. Сожгли, несмотря на слезы и просьбы его матери, моей бабушки. И моя мать, ей было семнадцать лет, не смогла отказать приговоренному к сожжению и принесла веревочку от рукомойника. И семьдесят лет жила с мыслью об этой веревочке… И как только отогнали фашистов от Москвы, она окончила курсы трактористов, потому что все односельчане ушли на фронт, и до самой Победы пахала колхозные поля, чтоб солдаты на фронте ели хлеб. Одна в поле девчонка, окруженная лесами под вой волков. Она так и не окончила школу. Мой отец вернулся с войны орденоносцем, а его отец, председатель колхоза, спасая общее стадо, два месяца провел в болотах и, застудив легкие, умер. Ему было сорок два года. И каждая семья ненавидела фашистов, исковеркавших их жизнь, захотевших сделать советских людей рабами, бессловесной тварью, обрабатывавшей поля теперь уже немецких помещиков.
Я родилась через пять лет после войны. И помню, как на станции в моем поселке подъезжали к магазину на дощечках на колесиках сорокалетние мужики, оставившие ноги на войне. Защищая родину.
И страшно, что славословия фашизму написала русская женщина, православная христианка… Белогвардейцы, воевавшие против Советов, не встали под гитлеровские знамена. Потому что речь шла о родине, покинутой, но любимой. А разве можно пожелать твоей стране потерю самобытности, потерю национальной самоидентичности? Княгиня возжелала, чтобы «русские свиньи» вкалывали на немецких господ, если своих свергли. И ее позиция вполне логична, потому что во всей книге вы не найдете ни одного не только плача, но и слова о народе. Потому что народ для нее – быдло, трудом которого жили столетия она и ее предки, титулованные, которыми мадам так гордится. А дети этого народа, босые и голодные, были по рождению бесправны, они не могли учиться и им негде было работать. Зато их можно было высечь на конюшне, отдать на 25 лет в солдаты, продать, обменять на борзого щенка… Княгиня живописует ужасы советской больницы первых лет новой жизни. А где лечились простые люди в ее прекрасной жизни? У них не было семейного доктора и не было денег заплатить за леченье.

Почитала бы Лескова, ведь считала себя интеллигентным человеком. Княгиня видит и слышит избирательно. Это у Некрасова, Достоевского, Тургенева болело сердце за народ, это декабристам, которых сейчас тоже обвиняют во всех грехах, вышедшим из лучших российских родов, стыдно было жить в неге и довольстве, когда абсолютное большинство людей прозябало в нищете и невежестве. А Урусову чужое горе и бесправие устраивало, она была ослеплена своим благополучием, подобно известному персонажу басни Крылова – «лишь были б желуди, ведь я от них жирею».
Я все ждала, когда эта женщина, так старательно подчеркивающая свою святую верность православию, задумается: почему так произошло, ибо ни один волос не упадет с главы человека, без воли Господа. Неужели ей не приходило в голову, что настало время платить за грехи семи поколений, что только несколько процентов населения России жили как у Христа за пазухой. Я видела архивные снимки – Россия 1903 года, когда народ шел в Саров на канонизацию Батюшки Серафима. Кто босиком, кто в лаптях… Хорошую жизнь люди не променяли бы на неизвестность, не поддержали бы революции.
Великомученица княгиня Елисавета, с которой Урусова была знакома, никогда не твердила о своей верности православию – ее дела на благо людей свидетельствовали о ее избранности и святости. Она не гнушалась людей, ходила по московским притонам и рынкам, спасая заблудших, веря в каждого, искренне любя ближнего, потому что считала, что человек никогда не теряет образа Божьего, просто его лик бывает замутнен… Иностранка, она сохранила верность стране, которую полюбила, в самую тяжелую годину и сознательно разделила судьбу народа, которого посчитала своим. Она знала, чем закончится ее земной путь и ни шагу не сделала в сторону, принимая все как волю Господа, которому служила всю жизнь. Она и к убийце своего мужа пришла в тюрьму со словами прощения, с заботой о его душе и судьбе. Она никого не проклинала, и когда ее сталкивали в шахту, просила Господа простить ее палачей. Вот почему миллионы людей во всем мире стоят на коленях перед иконой матушки Елисаветы, восхищаясь ее подвигом любви, самоотречения, верности Богу и прося у нее помощи и защиты. И у тех, кто ненавидел большевиков, и у тех, кто жил среди них, она вызывала только любовь, потому что сама любила всех, и особенно заблудших, оступившихся, которым была нужна рука для спасения. А спасти ненавидя, нельзя. Вот почему книга Урусовой только смутила мою душу, ввела ее в искушение. Эта книга может только поссорить, но не объединить. А Господь заповедовал нам: возлюби врага своего…
…И когда чернь встала с четверенек, распрямив спину, и захотела построить другую, справедливую жизнь, княгиня Урусова пришла в ужас: это не люди, это звери… Она видит только то, что позволяет ей увидеть ее ненависть и страх. Прожив тридцать лет в России после революции, она не увидела ничего позитивного, тон ее повествования все тот же, как в первые дни после крушения ее жизни. Она не увидела, что «эти звери с нечеловеческими лицами» построили заводы и фабрики, на которых смогли работать люди, чтоб заработать себе на кусок хлеба, что все население научилось читать и писать, открылись школы и институты не для избранных, а для всех. Что люди стали получать жилье – да в хрущовках, но свое жилье, а не в казарме, как на ткацкой фабрике у Полякова в моем городе, где в одной комнате ютилось несколько семей работников. Что «это быдло», ненавидящее, по словам княгини, большевистскую власть, в кратчайший срок обеспечило выпуск вооружения на пустом месте. И вчерашние пионеры, о которых с такой ненавистью пишет княгиня, словно это монстры, а не дети, подставляя ящики, сутками не выходили из цехов, чтоб защитить Родину, чтоб не стать рабами и подопытными кроликами для новых помещиков. А коммунисты и комсомольцы, исчадия ада, по-урусовски, считали счастьем умереть за родину — и бросались на вражеские дзоты, и ходили в тыл врага, и собирались в партизанские отряды, чтобы бить фашистов изнутри, с тыла… И пострадавшие по время ежовских чисток не таили злобу и не спешили во власовские отряды, а просились на фронт, прощая родине все, чтоб рядом со всеми защищать страну.
Моя бабушка, ровесница Урусовой, служила у князя. Она не умела даже читать. У матери было три дочери, отец ушел из семьи, жили бедно. Мне в школе, которую тоже хаила Урусова, купили пальто, и «никудышная» учительницы («чему они могут научить!») на свои деньги покупала мне билеты в театр. Но я не чувствовала себя ущемленной, потому что знала, что в моей стране я могу добиться, чего захочу – потому что дороги были открыты для всех. У нас было лучшее во всем мире образование. У меня, как у всех советских людей, было право на труд, на образование, на отдых. И благодаря советской власти я стала человеком – независимым, самостоятельным.
Но и мне, как и всему моему поколению, как княгине Урусовой, пришлось пережить крушение устоявшейся жизни, строя, частью которого была я сама. Миллионы людей канувшего в лету государства остались без работы и средств к существованию, а главное -без веры в будущее. Мир снова перевернулся. И в новом мире ум и порядочность не востребованы. И ты, как личность, никому не нужен… Но во мне нет ненависти, есть только плач души – не о себе, а о тех, кто родился уже в стране, исповедующей иные ценности, и перед которыми открыт один только путь – служить золотому тельцу.
Так что в святость души и любовь к Отечеству княгини не верится: в основе святости лежит покаяние, ощущение собственной греховности и виновности – за все происходящее в этом мире.

© Copyright: Нина Корчагина, 2011
Свидетельство о публикации №211012501176

Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении

Другие произведения автора Нина Корчагина

Рецензии

Написать рецензию

Не читала книги княгини, но меня трогает все о чем вы пишите,Нина.
Мы почти одного поколения и тоже пришлось хлебнуть. Горжусь тем временем, в котором выросла и получила образование.
Под этими словами подписываюсь:
/Мир снова перевернулся. И в новом мире ум и порядочность не востребованы. И ты, как личность, никому не нужен… Но во мне нет ненависти, есть только плач души – не о себе, а о тех, кто родился уже в стране, исповедующей иные ценности, и перед которыми открыт один только путь – служить золотому тельцу. /(с)
Но, я надеюсь, очень надеюсь на лучшее. Иначе, как?! Зачем были такие испытания. Жизнь прекрасна и удивительна.Будем жить!
С признательностью и уважением,
Татьяна Чехова 28.01.2011 16:54 • Заявить о нарушении

+ добавить замечания

На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные — в полном списке.

Написать рецензию Написать личное сообщение Другие произведения автора Нина Корчагина

Год выпуска: 2010 г.
Княгиня Н. В. Урусова.
Текст читает: Ирина Жалыбина
Музыкальный редактор: Вера Кундрюцкова
Жанр: Святоотеческое наследие
Издательство: Русскiй Паломникъ
Тип аудиокниги: аудиокнига
Аудио кодек: MP3
Битрейт аудио: 128 kbps
Общее время звучанiя: 12 ч. 28 мин. 09 сек.
Скан обложек: Есть
Аудiо-версiя книги начитана с глубокимъ благоговенiемъ и любовью, иллюстрирована очень интереснымъ и невероятно красивымъ музыкальнымъ материаломъ, что создаетъ атмосферу сопричастности описываемымъ событиямъ. Это делаетъ ее доступной какъ взрослому слушателю, такъ и юношамъ и девушкамъ, кому не безразлична новейшая исторiя нашей многострадальной Родины. Книга сделана съ любовью, и благодаря красивому оформленiю можетъ стать прекраснымъ подаркомъ. Рекомендуемъ нашимъ слушателямъ.
Въ Вашихъ рукахъ — уникальный документъ. Живое, въ отличіе отъ архивныхъ, свидетельство обвиненія противъ коммуінизма. Удивительные, чудомъ дошедшіе до насъ слезы хрупкой матери, скиталицы по распятой Святой Руси во времена величайшей трагедiи человеческой исторіи. Свидетельство, пронесенное сквозь кошмаръ попытки устроить на земле царство, лишенное Бога. Опытъ того, что даже «одинъ въ поле воинъ», если на его стороне Правда. Княгиня Н.В. Урусова, авторъ этихъ воспоминаній, будучи слабой, посколъку человекъ, но непобедимой какъ преданная идеямъ Благородства, Чести и Святости, влюбленная въ идеалы Святой Руси, смогла выстоять въ этой борьбе противъ Благородства и Правды и даже победить страшную машину обезличиванія советского строя. Потерявъ все, что было дорого въ этой жизни ея сердцу, детей, Родную Землю, но, сохранивъ Благородство и Веру, оказавшись на чужбине, смогла открытъ холодеющему міру, что его ждетъ, если Любовъ и Правда окажутся вне его ценностей. Это свидетельство должно громко звучать, чтобы кошмару богоборчества не повторитъся вновь. А нынешнимъ рыцарямъ Правды черпать въ немъ энергiю вдохновенія, для стоянія въ Истине предъ лицомъ апостасіи.

Наталия Владимiровна Урусова обладала поэтическим талантом, и все ея воспоминания воспринимаются как изящное произведение души, озабоченной наглядной потерей общественного благородства и крестоношением материнских пытокъ, когда ея дети были истреблены только изъ-за благородного их происхождения. Ея поэтическое чутье к жизни дало ей силу вытерпеть нравственные пытки и остаться до конца честным человеком, любящим Бога и видящим Божию Красоту.
Начиная с первых дней революции, она подметила фальш в ведущем обществе и не примирилась с ней до последнего издыхания уже в старческих годах.
Принадлежа к высокосветскому обществу и обладая художественным чутьем, она понимала значение бунта против Бога и Красоты в революционном движении. Она даже имела подлинник Рембрандта, который погиб в Ярославском возстании. В книге — Материнский плач святой Руси — много потрясающих страниц, одна из них — описание чуда спасения от банды революционеров. Интересны ея встречи с выдающимися представителями Святой Руси того времени: Св. Кн. Елизавета Федоровна, Патриарх Тихон, старец Алексей Мечев, митрополит Iосиф Петроградский, игуменья Антонина изъ Алма-Аты и другие. Незабываемый молодой священник О. Владимiр и его чудо от иконы Нерукотворный Спас.
Но главная тема — это ее материнский плач о своих детях, как о гибнущих чадах Святой Руси. Пример как любящей матери, так и досконально преданной принципамъ Святой Руси, трогаетъ душу читателя, если он сознательно проводит необходимое дело защиты православия в собственной душе. Тутъ кроется урок для подражания православным наших дней, которые испытывают такое же покушение на личную нравственность, как и в ея время. Тут любовь матери к своимъ детям, желающей им спастись от современного развращенного мирского разгула.
Духовник княгини Урусовой Архиепископ Аверкий высоко ценил эту стойкую личность и желалъ видеть ее воспоминания. Она не дозволяла опубликовывать ихъ, боясь, что текст будет изменен в угоду церковной политике, равнодушно относящейся к исповеднической стойкости. И только другъ ее писательница Е.Ю. Концевич наконец-то настояла, чтобы эти воспоминания увидели свет. Она, кстати , хорошо зная княгиню, считала последнюю святой женщиной.
Въ заключенiе хочется сказать и поделиться съ единодушными соотечественниками, что Урусову следовало бы считать наставникомъ темъ русскимъ людямъ, кто любитъ Истину паче всего на свете и хочетъ, въ соответствiи съ такой жизнью облагородить себя, своихъ детей и нашу многострадальную Родину Русь. Книга Материнский плач Святой Руси прекрасна.

1. До революціи
2. Отреченіе Николая II
3. Ярославское чудо
4. Великая Княгиня Елисавета Феодоровна
5. Чудо Святителя Николая
6. Ярославльское возстаніе
7. Дача
8. Волга
9. Возсталъ «изъ мертвыхъ»
10. Сергіевъ Посадъ
11. Любовь къ Царю
12. Преподобный Серафимъ Саровскій
13. Судьбы монашествующихъ
14. Митрополить Агафангелъ
15. Всероссійскій Соборъ 1919 года
16. Патріархъ Тихонъ
17. Мужъ
18. О. Алексей Мечёвъ
19. Владикавказъ
20. Игуменія Антонина
21. Голодъ
22. Нальчикъ
23. Дербентъ
24. Чеченцы
25. Подвигь подростка
26. Ейск
27. Богъ — Судья
28. Женщины — палачи
29. Праведники
30. Животный страхъ
31. Св. мученикъ О. Владиміръ
32. Св. мученикъ О. Валентинъ
33. Юный страдалецъ Андрей
34. Учитель коммунизма Шеменевъ
35.

Мытарство
36. Катакомбная Церковь
37. Митрополить Іосифъ
38. Можайскъ
39. Конецъ

Релиз от

Красавицы пушкинской эпохи. Софья Урусова

Алина Алексеева-Маркезин

Портрет С. А. Урусовой. Акварель П. Ф. Соколова .1832г
Княжна Софья Александровна Урусова, в замужестве княгиня Радзивилл (1804 — 1889) — известная светская красавица, фрейлина, фаворитка Николая I.
Одна из трёх дочерей обер-гофмейстера Александра Михайловича Урусова ( от его брака с Екатериной Петровной Татищевой , сестрой дипломата Д. П. Татищева. Семья была большая (8 сыновей и 3 дочери) и дружная, между собой они говорили на английском языке. В 1820 году вторая их дочь, Софья, стала выезжать в свет. В обществе сразу заметили её совершенную красоту, она была высокая и ловкая, и во всем её облике была удивительная свежесть.
В мужья Урусовой прочили богатых графов Дмитрия Шереметева и Владимира Мусина-Пушкина. Лорд Джон Кеннеди в 1826 году писал, что полковник Эдвард Купер, сразу же по своем приезде в Россию объявил, что был наслышан о красоте Урусовой и намерен на ней жениться
По словам современницы, её красота возбуждала зависть, но, в сущности, она была добрая и милая девушка.
Сестры Софьи были замужем, одна – за Мусиным-Пушкиным, другая – за Кутайсовым. В доме Урусовых часто устраивали приемы, и на одном из них в 1827 г. с Софьей познакомился Александр Пушкин. По воспоминаниям современников, на него «красота и любезность молодых хозяек действовала возбудительно, и он бывал весьма весел, остер, словоохотлив».
Княжна тоже не обделяла его вниманием, чем вызвала ревность своего поклонника В. Соломирского, давно в нее влюбленного. И тот вызвал Пушкина на дуэль. Благодаря усилиям общих друзей конфликт удалось уладить.
На коронационных торжествах княжна Урусова была замечена императором Николаем I. Вскоре «эту цацу», как заметила в своих мемуарах остроумная А.

О. Смирнова, привезли из Москвы в Петербург и в ноябре 1827 года сделали фрейлиной императрицы Александры Федоровны. Внимание императора к красавице Урусовой зашло гораздо дальше, чем следовало. Так, французский историк Марк Фурнье писал:
«Император не заслуживает никакого упрёка (в супружеской измене), если не считать нескольких нежных изъявлений, тайно сделанных юной княжне, прославившейся своей красотой… Княжна Урусова, бесспорно, представляла собой законченный тип русской красавицы.
Нельзя было встретить лица чище и свежее. Её волосы падали мягкими и обильными волнами на округлые плечи – со всей роскошью античного контура. Особенно хороши были её глаза, большие голубые, полные света и неги, глаза, излучавшие вокруг какую-то магнетическую силу.»
Великая княжна Ольга Николаевна, пытаясь развеять эти слухи, писала об Урусовой:
«Она была красавица, энергичная, высокого роста, с чудесным голосом альтового тембра, и за её холодной внешностью скрывалась страстная натура… Немногие рисковали приблизиться к ней: был пущен слух, что Папа к ней неравнодушен. Это было неправдой. Никто другой, кроме Мама, никогда не волновал его чувств, такая исключительная верность многим казалась просто чрезмерной добросовестностью».
Её слова подтверждаются и другим источником. Смирнова-Россет, в частности, писала: «Урусова была горда и глупа, но чиста, как хрусталь.»
В устройстве судьбы Софьи принимал участие сам император, что можно было бы считать подтверждением версии о брошенной фаворитке.
Однако жених Софьи, ее одногодок князь Лев Радзивилл был потомком старинного знатного рода, красив, состоятелен, делал блестящую карьеру при дворе и вдобавок отличался веселым характером.
Граф С. Д. Шереметев характеризовал Радзивилла как «шутника и забавника … известного своими выходками, заставлявшими смеяться двух самодержцев… Это — чистейший польский тип, добрый товарищ, певец-дилетант, балетоман и жуир»
В январе 1833 года состоялось венчание, и злые языки утихли. Софья стала хозяйкой прекрасного особняка на Дворцовой набережной, часто бывала за границей. Ее муж нес дипломатическую службу, участвовал в военных действиях, и не всегда мог сопровождать жену в ее поездках – да, по-видимому, и не слишком стремился к этому.
Княгиня Радзивилл стала знаменитостью в парижском обществе. В пятидесятые годы она была принята при дворе Наполеона III, дружила с его сводным братом герцогом де Морни, которого снабдила множеством рекомендательных писем при его назначении посланником в Петербург
На обстоятельства, при которых совершилось это замужество, бросает некоторую тень П. А. Вяземский в письме к В. А. Жуковскому:
«Урусова вчера обратилась в княгиню Радзивилл, по крайней мере, духовно: о дальнейшем преображении не ведаю. Да едва ли! Он был очень болен и не совсем ещё оправился, а женился потому, что последние дни настали.»
С 1846 года была владелицей особняка на Дворцовой наб., 16. Много времени проводила за границей, где жила одна без мужа. В конце 1850-х годах была принята при дворе Наполеона III и была заметной фигурой в парижских великосветских кругах.
Лев Радзивилл в это время участвовал в Венгерской кампании, вел переговоры с турецким султаном, после которых был произведен в генерал-майоры и назначен в императорскую свиту.
Кроме того, он явился причиной ухода со сцены знаменитой танцовщицы Карлотты де Гризи. Став в 1851 году балериной Императорского театра, в 1853 году она уехала с Леоном в Варшаву, где родила ему дочь Леонтину. Вскоре после этого их отношения прекратились, и де Гризи прожила почти пятьдесят лет в полной безвестности
По словам современника, вместо настоящей хозяйки в салоне русского посланника графа Киселева царила княгиня Радзивилл, она «была очень изящная и величественная, но считалась за женщину капризную и высокомерную. В Париже она любила вспоминать как Николай I желал ей всегда добра. Она покровительствовала герцогу де Морни, любила его слушать и дала ему много покровительственных писем, когда он отправился в Петербург».
Уже в немолодом возрасте княгиня Радзивилл позировала для парадных портретов, на которых ее былое изящество и свежесть заменились величавой дородностью.
Леон Радзивилл продолжал нести службу уже при Александре II, в 1869 году он стал генералом от кавалерии, после отставки перебрался в Париж. Неизвестно, насколько близкими были отношения Софьи с мужем в этот период.
Леон умер в Париже в 1884 году, а тело было доставлено в фамильный склеп Радзивиллов в Несвиже. Софья Александровна скончалась пятью годами позже 17 июля 1887 года, в полном одиночестве, и была похоронена на кладбище Монмартр. Могила сохранилась. Детей у неё не было.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *