Любовь и православие

Любовь и православие

Что такое любовь? В чем смысл и суть любви? Что заставляет человека чувствовать любовь? Этими и многими другими вопросами каждый человек задавался не раз, не в силах познать сакральный смысл процессов, которые носят чисто химический характер.

Тут ведь вот какое дело: любовь, пожалуй, единственная вещь, которая одинаково интересна и науке, и философии. И ни та, ни другая не дает общего исчерпывающего ответа на вопрос о том, в чем суть любви и почему она имеет такую власть над умом и сердцем человека.

Содержание

Секс факт

С древних времён женщины издают во время полового контакта громкие звуки для того, чтобы привлечь других самцов.

Что такое любовьi

Любовь – самое интимное из возможных чувств, бесконечное влечение к человеку, желание быть рядом, проявлять в отношении него заботу и жертвенность. И при этом не впадать в зависимость – оставаться цельной, внутренне свободной личностью.

Примерно к такому определению любви сводятся все размышления о ней: от философских очерков до попсовых любовных романов. И это пример так называемой «здоровой» любви – когда чувства к другому человеку не лишают рассудка и не заставляют думать и поступать в ущерб собственным интересам.

Но понимание любви у каждого человека индивидуально, и это абсолютно нормально. Кто-то хочет проводить со своей второй половинкой каждое утро, а кто-то довольствуется встречами один раз в пару месяцев, но каждый из них по-своему любит своего партнера – во всяком случае, если сам считает это любовью.

Цитата дня

Секс — это чувства в движении.

Мэй Уэст

Цитата дня

Юное поколение не только знает сегодня о сексе больше, чем я знал в их годы, но даже больше, чем я знаю в свои годы.

Сэм Левенсон

Цитата дня

Странный парадокс заключается в том, что чувственный мир, окружающий мужчину, состоит из мягкости, нежности, приветливости, словом, он живет в женском мире, тогда как женщина бьется в суровом и жестком мире мужчины.

Симона де Бовуар

Описать словами любовь тяжело. Чтобы понять любовь, ее необходимо пережить, и далеко не каждый переживший ее себе в этом признается, зато каждый, себе в этом признавшийся, определенно ее пережил. Хотя сторонники теории стакана воды опровергают это чувство в принципе. Они видят лишь сексуальное удовлетворение.

Почему мы любим2

Потому что хотим душевной близости. Человек желает обрести родственную душу, кого-то, кто принял бы нас со всеми нашими недостатками, и в ком мы сами могли бы найти отдушину.

Персидский философ Омар Хайям говорил: «В любимом человеке нравятся даже недостатки, а в нелюбимом раздражают даже достоинства». Некоторые видят в этом суть любви: безотчетные глубокие чувства к человеку, не столько «слепые», сколько терпимые. Конечно, никому и никогда не стоит идеализировать своего партнера, но смысл в том, что недостатки любимого человека мы готовы не прощать или оправдывать, а принимать.

Часто влюбленный, сталкиваясь с недостатками партнера, говорит себе: «Что поделать, вот такого человека я выбрал», и он… не прав. Потому что любовь – это что угодно, но определенно не выбор, по крайней мере, не осознанный. Возможно, именно поэтому нам так сложно закончить абьюзивные отношения, забыть старую любовь или отпустить человека, который нас не любит. Потому что наше сердце все решило за нас.

Даем самое полное определение слова «любовь» только в нашей статье по ссылке.

Сердце или мозг3

Любовь, как и всякое другое чувство или эмоция, появляется в голове. Прозаично, но это факт. Среди некоторых имеющих отношение к науке людей даже популярна идея о том, что любовь – это болезнь. В самом деле, поведение влюбленного человека зачастую очень напоминает повадки пациентов психиатрических клиник. И все-таки любовь – это, скорее не патология, а совсем даже наоборот.

Конечно, говорить о том, что любовь рождается в сердце – это не более, чем красивая метафора, и все же стоит отметить, что сердце имеет некоторое отношение к любви. На состояние влюбленности сердце реагирует очень бурно – учащением сокращений. Иными словами, когда мы видим объект воздыхания – сердце начинает биться быстрее. А это, в свою очередь, вызывает приток крови (поэтому мы краснеем или чувствуем легкое головокружение).

Но похожая реакция наблюдается и в других областях нашего организма: при взгляде на любимого человека наши зрачки увеличиваются, дыхание перехватывает (в этом можно в равной степени винить и сердце, и легкие), а бабочки в животе – это тоже результат притока крови, которое вызвано увеличением эндорфинов.

А это значит, что любовь – это не просто мозг или сердце, а целый гормональный взрыв, который в той или иной степени распространяется на все тело человека.

В поддержку теории о том, что любовь является ничем иным как болезнью, говорит и тот факт, что каждая последующая влюбленность заставляет нас реагировать на это событие менее бурно – то есть, у нас вырабатывается своеобразный иммунитет. И если первая любовь и влюбленность часто возникает с первого взгляда и задействует целых 12 отделов головного мозга, то с годами (и опытом) любовь становится менее необузданной и более глубокой.

Химия любви4

За физическое состояние влюбленного человека ответственны гормоны. И это не только эндорфин – «гормон радости», но и:

  • Дофамин – гормон, отвечающий за чувство удовольствия;
  • Окситоцин – гормон, влияющий на мышечные волокна;
  • Адреналин – гормон, который вырабатывается в экстренных ситуациях;
  • Вазопрессин – гормон, который увеличивает объем крови в сосудах.

Коктейль из этих гормонов и вызывает у человека чувство так называемой эйфории — «химии любви» – блаженства и душевного подъема.

По большому счету, выработка этих гормонов заставляет человека чувствовать себя хорошо при виде привлекательного объекта, то есть мы любим не столько человека, сколько свое состояние при мыслях о нем. Ну, с научной точки зрения, конечно же.

Те же самые гормоны и в том же объеме, кстати, вырабатываются у нас и во время оргазма. Выводы сделать нетрудно.

Суть любви с точки зрения эволюции5

Раз уж чувство влюбленности настолько похоже на то, что человек испытывает во время оргазма, невозможно не задуматься о том, что между этими процессами существует связь. И она действительно есть.

Суть любви с точки зрения биологии и эволюции заключается в стимулировании основного инстинкта, то есть в необходимости продолжать род.

Человек – одно из немногих существ на планете, способных испытать оргазм, а также подверженное чувствам (в том числе, любви). Именно это – секс и любовь – и являются причиной того, что человек все еще размножается.

Если животные до сих пор подвержены инстинктам, и их стремление оставить потомство вызвано природой, то человек уже давно отошел от формата взаимодействия ради потомства.

С развитием мозга человек во многом отдалился от своего природного начала. Секс и привязанность для него уже не необходимость, а возможность испытать приятные ощущения. Получается, что любовь – это сейчас своего рода движущая сила эволюции.

Типология любви6

Но достаточно науки. Что такое любовь – вопрос еще и поэтический. В поиске ответа на него люди находились с давних времен.

Древние греки вывели целую классификацию видов любви, которая и по сей день не утратила своей актуальности. Согласно этой классификации, любовь бывают следующих видов:

«Эрос» 7

Именно от этого слова возникло хорошо известное нам «эротика». Эрос – это любовь-страсть, физиологическое влечение к человеку, та любовь, которая возникает между двумя страстно увлеченными друг другом людьми. Неизменные спутники такой любви – жертвенность, ревность, драматичность и пафос, но именно поэтому она и является такой яркой и лежит в основе всех известных нам любовных драм (от античных до шекспировских).

«Филиа» 8

Любовь-дружба, это чувство, в основе которого лежит духовность. Эта любовь более благородна: она базируется на взаимоуважении и взаимопонимании в отношения. Люди сходятся на основе личной симпатии, общих взглядах и интересах, приятном общении.

«Анапе»9

Источник этой любви – всецело мозг. Эта любовь построена на объективной оценке достоинств и недостатков человека, в ней нет места эмоциям – только разум. Эта любовь не так поэтична, как эрос или филиа, но она определенно является более долговечной, серьезной и созидательной.

>»Сторге»10

В основе этой любви лежит родовая связь. Так любит мать своих детей, брат свою сестру, а муж свою жену. Это нежная и спокойная любовь, в основе которой заложено доверие.

Любовь в философии11

Психоаналитик и последователь идей Фрейда, философ Эрих Фромм, в своей известной работе под названием «Искусство любить» также задавался вопросами о том, что такое любовь в чем ее суть и какова духовная составляющая этого чувства. Как и древние греки, он понимал, что любовь может носить совершенно различный характер в зависимости от типа отношений, особенностей личности и от того, к кому мы эту любовь испытываем.

В типологии любви по Эриху Фромму выделяется 6 видов любви: эротическая, материнская, отцовская, братская, любовь к родителям, любовь к Богу.

Применительно к отношениям между мужчиной и женщиной, говорить можно о следующих видах и проявлениях любви:

Эротическая12

Это общее название для чувств между мужчиной и женщиной. То же, что и «эрос» у древних греков. Часто ее подразделяют на увлечение, влюбленность и страсть. Испытывая эротическую любовь, хочется не только переживать эмоции, но и чувствовать, касаться, обладать своим партнером. Это чувство – самое требовательное и недолговечное. Однако, оно может вылиться в любовь другого характера, если партнеры уже давно вместе.

Материнская 13

Такая любовь больше присуща женщинам. Материнская любовь отличается сочувствием, переживаниями, заботой. Это та любовь, которую не столько чувствуешь в словах, сколько осязаешь физически или через поступки. Подобно матери, женщина стремится мягко контролировать партнера, следит за его привычками или питанием, и тогда ее эротическая любовь переходит в разряд материнской.

Отцовская 14

Это любовь, в основе которой лежит, подобно отцовскому поведению, опека, поддержка и воспитание. Такая любовь обычно присуща мужчинам, особенно тем, кто значительно старше женщины. В этом чувстве нет места «материнским» сюсюканьям и нежностям, только прагматика и желание научить партнера понимать этот мир.

Братская 15

Эта любовь больше похожа на дружбу – греческую «филиа». Братья и сестры – люди, которые растут и воспитываются вместе. Между ними могут возникать ссоры, но все же это люди, которые крепко держатся друг за друга и ощущают между собой родство, могут быть откровенны и честны друг с другом.

Не всегда такая любовь подразумевает сексуальный интерес, и в партнерских отношениях эта любовь носит скорее не эротический, а дружеский характер. Психологи считают, что большая часть долгих отношений рано или поздно становится братской любовью. Именно такая любовь объединяет пары, которые долго и гармонично находятся вместе.

Искусство и любовь16

С «Искусством любить» все понятно: любовь в призме этой работы предстает чувством многогранным, и воплощается совершенно по-разному. Так же обстоят дела и с любовью в искусстве.

Искусство тоже обличает любовь всех сортов: любовь мужчины и женщины, любовь матери, любовь к Родине или к Богу. Важно одно: любовь – это почти всегда нечто возвышенное и прекрасное, имеющее смысл.

В каждом произведении искусства виднеется личное отношение его автора. Он пережил любовь, будь то первая влюбленность или разбитое сердце, и именно эти переживания заставили его создать то, что продолжает восхищать людей спустя сотни лет.

Писатели, художники и музыканты говорят о запретной любви, о первой любви, о бывшей любви, о невзаимной любви и о любви, которая делает несчастным. Но редко кто из них представляет любовь как что-то негативное, несмотря на то, какую силу имеет она в отношении человеческой жизни.

Даже при всей разрушительности и опасности, которую таит в себе любовь, ее продолжают воспевать. Потому что как бы мы ни относились к влиянию любви на нашу жизнь, мы понимаем, что, даже на короткий миг, но она делает нас самыми счастливыми.

Суть любви17

Можно по-разному относиться к любви: воспринимать ее как заболевание, как двигатель эволюции, как набор химических компонентов или как высшее и прекраснейшее чувство на свете. Каково бы ни было отношение к любви и ее сути, все так или иначе сводится к тому, что любовь делает нас живыми.

Именно любовь заставляет человека создавать и разрушать, смеяться и плакать, блаженствовать и страдать. Вокруг темы любви крутятся едва ли не все произведения искусства, и именно любовь вдохновила человека на их создание.

Любовь заставляет нас испытывать и другие эмоции: от ревности до эйфории, а значит, что суть любви и заключается в том, что она наполняет жизнь человека смыслом.

Как и моя тема о личных границах, так и тема любви — касается как мужчин, так и женщин.

Я вообще за последние больше года перевел свой взор с «со стороны мужчины на женщин» на «со стороны одного человека на других и себя». Это что касается межличностных взаимоотношений: кто кому чего должен, должен ли и почему.

В минувшем сентябре я прочел книгу «Искусство любить» одного из известнейших мыслителей современности — Эриха Фромма. Меня поразило как он простыми словами выражает свои мысли и рассуждения. Слова Шопенгауэра «Кто ясно мыслит, тот ясно излагает» — это про Фромма в самом буквальном смысле.

Именно эта его книга («Искусство любить») стала безумно популярный во всем мире. Кто ее читал из тех, кого я знаю: я, собственно; прочел мой друг, купила его сестра, дал читать сейчас я своей сестре. Подарила моей родственнице подруга (сама она тоже читала). Смотрел одно шоу прошлой зимой – главному герою подарила участница. Как минимум 2 с того же проекта женщины тоже ее читали. Сколько Фромма цитируют в ВК – сказать сложно. Но именно из его мыслей я сложил пост. Здесь много цитат. Местами я пояснил и укорачивал своими словами. Это было трудно. Его чуть ли не идеальный текст (а там идет поток рассуждений на пути к итоговому мнению, без которого сложнее понять) будет вырван из контекста ход мыслей, если много убирать. Получилось довольно длинно. Но это только кажется. Ведь о любви у него целая книга как ни как. И тема сама по себе большая. Я постарался уложить все до минимального, но понятного содержания. От коротенькой статейки не было бы смысла. Я подумал: «Лучше, хоть большая, но цельная емкая статья, чем полуфабрикат». Прошу отнестись к объему с пониманием.

Основная задача статьи: больше разобраться в теме любви и заинтересовать к этой теме в принципе. Любите ли вы, любят ли вас. Любят ли вас родители, любили ли в детстве. Есть ли в душе любовь у тех, кого вы встречаете или уже имеете в своем окружении. Рекомендую, конечно, прочесть книгу целиком.

Этот пост в целом о любви. К чему приводит отсутствие любви – это для последующих публикаций.

За основу взяты идеи Эриха Фромма (чуть его дополняет Михаил Литвак). Начнем.

Основная фраза Эриха Фромма, от которой идет уже вся его теория, следующая:

«Любовь — это активная заинтересованность в жизни и развитии объекта любви».

То есть по его представлению – если вы любите кого-то, то в ваших же даже интересах развитие объекта любви. То же касается и объекта по отношению к вам. К примеру, семья. Муж и жена. Муж занимается своим делом, жена своим. Такой вариант партнерских отношений. Кто-то из них может «выстрелить» вперед. Он после подтягивает своего супруга, и всю остальную семью за собой. Это, что касается денежно-финансовой стратегии семьи. Но, чтобы это происходило, нужно, чтобы мужчина к началу отношений был зрелым человеком, и женщина так же была зрелая. Именно такой СОЮЗ ПАРТНЕРОВ КАК ЗРЕЛЫХ ЛИЧНОСТЕЙ считается, даже не наиболее нормальным, а единственно необходимым.

Если один из партнеров не имеет денег, чтобы самоутвердиться (минимум с собственных глазах), то он будет искать партнера, какой заполнит эту потребность. Если кому-то не хватает любви (в плане принятия себя другим человеком, одобрении себя как такового), то он будет искать человека, который бы полюбил его, но сам мог себе позволить не любить своего партнера, тк любовный голод – он принимающий, а не дающий (возможен вариант и ответной любви). Когда голодно – потребляют, поглощают. Нет жилья, а очень хочется – можно найти партнера с жильем или в ближайшей перспективе ее приобретающий. То есть такой человек пытается примкнуть к кому-то, и получить это что-то через другого человека.

Михаил Литвак приводит четыре базовые потребности любого человека:

1) В пище;
2) В безопасности (жилище, если по более современному. Укрыться от природных факторов);
3) Социализации (устроиться в обществе, реализоваться в нем, получить уважение общества и принятие обществом как члена этого общества – как врач, шофер, повар, строитель. Как специалист, как человек выполняющий благое дело на пользу обществу, сам как человек приятный, уважающий других);
4) Размножение.

Именно в этом порядке, как наиболее подходящее для современного социума. Первоочередная потребность, чтобы выжить – пища. Нашел способ прокормиться – жилище. Есть жилище – вошел в общество, сказал «Я умею строгать деревья», его взяли в общину. И как итог – ты можешь найти пропитание, есть жилище, социум тебя не выгонит, не убьет, далее – размножение. Деткам будет где жить, что есть, их соседи не убьют – отец уважаем.

То есть если у женщины, например, не закрыта какая-то из этих потребностей, то мужчину она будет искать в первую очередь для ее восполнения. После восполнения – потребности, он будет уже не нужен (при условии, если он не может восполнить потребности более высокого порядка). Будет поиск более ресурсного. Из этих рассуждений Литвак делает вывод: партнера нужно выбирать из тех, у кого эти потребности удовлетворены. Только этом случае есть гарантия, что вы интересны для противоположного пола именно уже как ПОЛНОЦЕННЫЙ другой человек, партнер, а не кормушка, квартирка, статус и вибратор. Т.е. как цельный человек, а не как кусок, по отношению к которому идет голод.

Такую форму взаимоотношений, когда партнер выбирается как затычка потребности, Фромм называет «симбиотический союз». Делит их на два вида:

1) Пассивный;
2) Активный.

1) Пассивный

«Пассивная форма симбиотического союза – это подчинение, или, если воспользоваться клиническим термином, мазохизм. Мазохист избегает невыносимого чувства изоляции и одиночества, делая себя неотъемлемой частью другого человека, который направляет его, руководит им, защищает его, есть для него как бы его жизнью и кислородом. Мазохист преувеличивает силу того, кому отдает себя в подчинение: будь то человек или Бог. Он всё, я – ничто, я всего лишь часть его. Как часть, я – часть величия, силы, уверенности. Мазохист не принимает решений, не идет ни на какой риск; он никогда не бывает одинок, но не бывает и независим. Он не имеет целостности, он еще даже не родился по-настоящему».

«Мазохистские отношения могут быть связаны с физическим, половым желанием; в этом случае имеет место подчинение, в котором участвует не только ум человека, но и его тело. Может существовать мазохистское подчинение судьбе, болезни, ритмической музыке, оргиастическому состоянию, производимому наркотиком, гипнотическим трансом, – во всех этих случаях человек отказывается от своей целостности, делает себя орудием кого-то или чего-то вне себя; он не в состоянии разрешить проблему жизни посредством созидательной деятельности».

2) Активный

«Активная форма симбиотического союза – господство, или, используя клинический термин, соотносимый с мазохизмом, садизм. Садист хочет избежать одиночества и чувства замкнутости в себе, делая другого человека неотъемлемой частью самого себя. Он как бы набирается силы, вбирая в себя другого человека, который ему поклоняется.

Садист зависит от подчиненного человека, так же как и тот зависит от него; ни тот, ни другой не могут жить друг без друга. Разница только в том, что садист отдает приказания, эксплуатирует, причиняет боль, унижает, а мазохист подчиняется приказу, эксплуатации, боли, унижению. В реальности эта разница существенна, но в более глубинном эмоциональном смысле она не так велика, как то общее, что уравнивает обе стороны – слияние без целостности. Если это понять, то не удивительно обнаружить, что обычно человек реагирует то по-садистски, то по-мазохистски по отношению к различным объектам. Гитлер поступал прежде всего как садист по отношению к народу, но как мазохист – по отношению к собственной судьбе, истории, «высшей силе» природы. Его конец – самоубийство на фоне полного разрушения – так же характерен, как и его мечта об успехе – полном господстве».

Михаил Литвак касался идей Фромма в этом видео. Интересен пример мужа-бизнесмена и жены-парикмахера, которая оставила свою работу – муж уговорил.

Вернемся к Фромму. Помимо видов союзов есть еще и виды любви:

1) Братская любовь;
2) Материнская любовь;
3) Эротическая любовь;
4) Любовь к себе;
5) Любовь к Богу.

Рассмотрим первые четыре. Тема Бога для всех разная, но никакого богохульства в книге нет. Именно то, почему у человека есть идея Бога, образ Бога, почему он такой и т.д. Кому интересно можете отдельно почитать.

1) Братская любовь

Фромм считает этот тип как основной. Именно на ней базируются остальные виды любви. Эта любовь ко всему живому что есть в мире, в том числе и к другим людям. Очень часто в книге есть фраза «Возлюби ближнего своего, как самого себя». Это основа братской любви. И фундаментальный смысл ее в том, что если человек не научится любить себя самого, то он не способен полюбить ни кого (это прямо осознайте и запомните раз и навсегда!!!). Если человек плохо относится к другим людям, то он и не хорошего мнения о себе самом (в следующих темах я напишу про это). Если человек не развил в себе способности к любви, он не способен полюбить и своих братьев. Такой человек солидарен с братьями (это и М и Ж), един с ними. Мы все разные и это ни хорошо, ни плохо. Это просто есть. Ни кто не дурак, не дебил. Разность в мышлении, образовании и прочих внешних различий

«Наиболее «фундаментальный» вид любви, составляющий основу всех ее типов, – это братская любовь. Под ней я разумею ответственность, заботу, уважение, обстоятельное знание другого человеческого существа, желание продлить его жизнь. Об этом виде любви идет речь в Библии, когда говорится: «Возлюби ближнего своего, как самого себя». Братская любовь – это любовь ко всем человеческим существам; ее характеризует полное отсутствие предпочтения. Если я развил в себе способность любви, я не могу не любить своих братьев. В братской любви наличествует переживание единства со всеми людьми, человеческой солидарности. Братская любовь основывается на чувстве, что все мы – одно. Различия в талантах, образовании, знаниях не принимаются в расчет; главное здесь – идентичность человеческой сущности, общность всех людей».

«Братская любовь – это любовь между равными; но даже равные не всегда «равны». Как люди, все мы нуждаемся в помощи. Сегодня я, завтра ты. Но эта потребность не означает, что один всегда беспомощен, а другой всесилен. Беспомощность – это временное явление; умение обходиться собственными силами – устойчивое состояние… Любовь к беспомощному человеку, любовь к бедному и чужому – это начало братской любви. Слабый человек любит своего покровителя, так как от него зависит его жизнь. Ребенок любит своих родителей, потому что нуждается в них. Истинная же любовь начинает проявляться только в отношении тех, кого мы не можем использовать в своих целях».

2) Материнская любовь

«Материнская любовь, как я уже говорил, – это безусловная самоотдача во имя жизни ребенка и его потребностей. Но здесь должно быть сделано одно важное дополнение.

Жизнеобеспечение ребенка имеет два аспекта: один – это забота и ответственность, абсолютно необходимые для сохранения его здоровья и биологического роста. Другой аспект выходит за пределы простого сохранения жизни. Это установка, которая внушает ребенку любовь к жизни, которая дает ему почувствовать, что хорошо быть живым, хорошо быть мальчиком или девочкой, хорошо жить на этой земле! Материнская любовь на этой второй, высшей ступени заставляет ребенка почувствовать, как хорошо родиться на свет; она внушает ребенку любовь к жизни, а не только желание существовать. Для того, чтобы быть хорошей матерью (и отцом), мать должна быть счастливым человеком. Она должна любить себя. Должна знать что такое любовь и передавать это умение ребенку. Она должна любить своего ребенка в том числе и братской любовью. То есть дать ему возможность быть таким, какой он есть».

«В противоположность братской и эротической любви, которые являются формами любви между равными, связь матери и ребенка – это по самой своей природе неравенство, где один полностью нуждается в помощи, а другой дает ее. Из-за альтруистического, бескорыстного характера материнская любовь считается высшим видом любви и наиболее священной изо всех эмоциональных связей. Действительным достижением материнской любви выступает не любовь матери к младенцу, а ее любовь к растущему ребенку».

«…большинство матерей – любящие матери, пока ребенок мал и полностью зависим от них… Существуют еще специфически человеческие психологические факторы, ответственные за этот тип материнской любви. Один из них может быть обнаружен в нарциссическом элементе материнской любви. Ввиду того, что ребенок воспринимается как часть ее самой, любовь и слепое обожание матери могут быть удовлетворением ее нарциссизма. Другие мотивации могут быть обнаружены в материнском желании власти или обладания. Ребенок – существо беспомощное и полностью зависимое от ее воли – это естественный объект удовлетворения властолюбия женщины, обладающей собственническими чертами».

«…ребенок должен расти. Он должен покинуть материнское лоно, оторваться от материнской груди, наконец, стать совершенно независимым человеческим существом. Сама суть материнской любви – забота о росте ребенка – предполагает желание, чтобы ребенок отделился от матери. В этом основное ее отличие от любви эротической. В эротической любви два человека, которые были обособлены, становятся едины. В материнской же любви два человека, которые были едины, становятся отдельными друг от друга. Мать должна не просто смириться, а именно хотеть и поощрять отделение ребенка. Именно на этой стадии многие матери оказываются не способны к настоящей любви».

«Материнская любовь к растущему ребенку, любовь, которая ничего не желает для себя, – это, возможно, наиболее трудная форма любви из всех достижимых и наиболее обманчивая из-за легкости, с которой мать любит свое дитя в младенчестве».

«Если «мать – это дом, из которого мы уходим, это природа, океан; отец же не олицетворяет никакого такого природного дома. Он имеет слабый контакт с ребенком в первые годы его жизни (примерно до 6 лет), не идущий ни в какое сравнение с материнским. Но зато отец представляет собой другой полюс человеческого существования, где – мысли, вещи, созданные человеческими руками, закон и порядок, дисциплина, путешествия и приключения… Отец – это тот, кто учит ребенка, как узнавать дорогу в большой мир».

«С этой отцовской функцией тесно связана и … социально-экономическая. Когда возникли частная собственность и возможность передать наследство одному из потомков, отец стал с нетерпением ждать появления сына, которому он мог бы оставить свое дело».

«Поскольку отцовская любовь обусловлена (я буду любить тебя, если ты…), то я могу что-то сделать, чтобы добиться ее, я могу трудиться ради нее; отцовская любовь не находится вне пределов моего контроля – в отличие от любви материнской».

«Отцовская любовь должна направляться принципами, а также ожиданиями; ей следует быть терпеливой и снисходительной, а не угрожающей и авторитарной. Она должна давать ребенку всевозрастающее чувство собственной силы и, наконец, позволить ему выглядеть авторитетным в собственных глазах, освободясь от авторитета отца. В конечном счете, зрелый человек приходит к тому моменту, когда он сам становится и своей собственной матерью, и своим собственным отцом».

3) Эротическая любовь

Если первые два вида любви были любовью к отдельным личностям, в уважении их свободы, то эротическая любовь требует слияния с другим одним-единственным.

«В основном для людей «близость утверждается прежде всего через половой контакт. Поскольку отчужденность другого человека они ощущают прежде всего как физическую отчужденность, то физическое единство принимают за достижение близости».

«Обнаружить свой гнев, свою ненависть, свою полную неспособность сдерживаться – все принимается за близость. Этим можно объяснить извращенное влечение друг к другу, которое в супружеских парах испытывают люди, кажущиеся себе близкими только тогда, когда они находятся в постели или дают выход своей взаимной ненависти и ярости. Но во всех этих случаях близость с течением времени имеет тенденцию сходить на нет. В результате – попытки сближения с новым, незнакомым человеком. Опять чужой превращается в близкого, опять вспыхивает напряженное и сильное переживание влюбленности, и опять она мало-помалу теряет свою силу и заканчивается желанием очередной победы, следующей любви – в надежде, что она будет существенно отличаться от прежних. Этим иллюзиям в значительной степени способствует обманчивый характер полового желания».

«Половое желание требует слияния, но физическое влечение основывается не только на желании избавления от болезненного напряжения. Половое желание может быть внушено не только любовью, но также тревогой и одиночеством, жаждой покорять и быть покоренным, тщеславием, кроме того, потребностью причинять боль и даже унижать».

«Вызванная любовью физическая близость лишена жадности, потребности покорять или быть покоренным, но исполнена нежности… Половое влечение создает на краткий миг иллюзию единства, однако без любви оно оставляет людей такими же чуждыми друг другу, какими они были прежде. Иногда оно заставляет их впоследствии стыдиться и даже ненавидеть друг друга, потому что, когда иллюзия исчезает, они ощущают свою отчужденность еще сильнее, чем прежде».

«Нередко можно найти двух людей, влюбленных друг в друга и не испытывающих любви больше ни к кому. На самом деле их любовь – это эгоизм двоих. Два человека отождествляются друг с другом и решают проблему одиночества… Однако, будучи изолированными от всего остального человечества, они остаются отделенными и друг от друга, и каждый из них отчужден от самого себя. Их переживание соединенности – иллюзия».

«Любовь к кому-либо – это не просто сильное чувство, это решимость, это разумный выбор, это ответственность, это поступок. Если бы любовь была только чувством, то не было бы основания обещать любить друг друга вечно. Чувство приходит и уходит. Как я могу знать, что оно останется навечно, если мое действие не включает разумного выбора и решения?»

«…мы можем любить каждого человека братской любовью. Но ввиду того, что все мы еще и различны, эротическая любовь требует определенных, в высшей степени индивидуальных элементов, которые наличествуют далеко не у всех людей».

4) Любовь к себе

Считается, что нужно любить других, угождать и делать добро другим – необходимо. А любить себя – эгоизм.

«Подтверждает ли психологическое исследование тезис, что есть существенное противоречие между любовью к себе и любовью к другим людям? Любовь к себе – это тот же феномен, что и эгоизм, или они противоположны?»

«Если добродетельно любить своего ближнего как человеческое существо, то должно быть добродетелью – а не пороком – любить и себя, так как я тоже человеческое существо». «Идея, выраженная в библейском «возлюби ближнего, как самого себя», подразумевает, что уважение к собственной целостности и уникальности, любовь к самому себе… не могут быть отделены от уважения, понимания и любви к другому индивиду. Любовь к своему собственному «я» нераздельно связана с любовью к любому другому существу».

«Любовь к одному человеку предполагает любовь к человеку как таковому».

«»Разделение труда», как называл это У. Джемс,* при котором человек любит свою семью, но не испытывает никакого чувства к «чужому», означает принципиальную неспособность любить (У.Джемс (1842-1910) – американский философ идеалист и психолог, один из основоположников прагматизма)».

«…мое собственное «я» должно быть таким же объектом моей любви, как и другой человек. Утверждение собственной жизни, счастья, развития, свободы коренится в моей способности любить… Если индивид в состоянии любить созидательно, он любит также и себя; если он любит только других, он вообще не может любить».

«Эгоистичного человека волнует только собственное «я», он желает всего хорошего только для себя, чувствует удовлетворение не тогда, когда отдает, а когда берет. На внешний мир он смотрит с точки зрения того, что он может получить от него для себя; такой человек безучастен к потребностям других людей, он не уважает их достоинство и целостность. Он в принципе не способен любить… Эгоизм и любовь к себе… являются прямыми противоположностями.

Эгоистичный человек любит себя не слишком сильно, а слишком слабо, более того – по сути, он себя ненавидит. Из-за отсутствия созидательности, что оставляет его опустошенным и фрустрированным, он неизбежно несчастен и потому судорожно силится урвать у жизни удовольствия, получению которых сам же и препятствует. Кажется, что он слишком носится с собственной персоной, но в действительности это только безуспешные попытки скрыть и компенсировать свой провал по части заботы о своем «я»… Безусловно, эгоистичные люди не способны любить других, но точно так же они не способны любить и самих себя».

«Легче понять эгоизм, сравнивая его с неестественно жадным интересом к окружающим, какой мы находим, например, у чрезмерно заботливой матери. Хотя она искренне убеждена, что идеально нежна со своим ребенком, в действительности она испытывает к нему глубоко подавленную враждебность. Ее интерес избыточен не потому, что она слишком любит ребенка, а потому, что вынуждена компенсировать отсутствие способности вообще любить его.

Эта теория природы эгоизма рождена психоаналитическим опытом изучения «отсутствия эгоизма» – симптома невроза, наблюдаемого у немалого количества людей, которые обычно обеспокоены не самим этим симптомом, а другими, связанными с ним, – депрессией, утомляемостью, неспособностью работать, неудачей в любовных делах и т.п. Это «отсутствие эгоизма» не только не воспринимается как невротический симптом, но часто кажется… похвальной чертой характера. Человек, лишенный эгоизма, «ничего не желает для себя», «живет только для других», гордится тем, что не считает себя сколько-нибудь заслуживающим внимания. Его озадачивает, что вопреки своей неэгоистичности он несчастен и его отношения с близкими людьми неудовлетворительны… Такого человека можно вылечить, только если признать его неэгоистичность болезненным симптомом и устранить ее причину – нехватку созидательности».

«Природа неэгоистичности становится особенно очевидной… в воздействии «неэгоистичной» матери на своего ребенка. Она убеждена, что благодаря этому ее свойству ребенок узнает, что значит быть любимым, и увидит, что значит любить. Результат ее неэгоистичности, однако, совсем не соответствует ее ожиданиям. Ребенок не обнаруживает счастливости человека, убежденного в том, что он любим, напротив – он тревожен, напряжен, боится родительского неодобрения и опасается, что не сможет оправдать ожиданий матери. Обычно он находится под воздействием скрытой материнской враждебности к жизни, которую он скорее чувствует, чем явно осознает, и, в конце концов, сам заражается этой враждебностью».

Тут имеется в виду, что такая тревожная мать – сама в жизни трусиха, всего боится: там не получится, там обманут, оденься – замерзнешь, насильники снуют по паркам, не вер девкам – обманут, и прочее. У нее нет чувства комфорта в мире, он воспринимается ей как опасный. Таким отношением к миру, своей бздливостью (а не заботой) она бессознательно научает ребенка тоже опасаться этот «опасный» мир. Фактически огораживает его от жизни и набора необходимого опыта для самостоятельного пребывания в этом мире без помощи матери. А это задачи родителей, как это было описано выше, — научить детей быть самостоятельными. И ребенок становится таким же не самостоятельным, боязливым, безынициативным, тревожным. Мать учит их помогать другим в ущерб себе. «Будешь помогать, стараться ради других, не щадя живота – люди увидят какой ты хороший и тебя будут люди любить». Это случается и с мальчиками, и с девочками. Позже такая мать потребует такой же самоотверженности от своих детей по отношению к себе. Потому, что она считала, «будешь не щадя своего живота стараться – будут любить». Если дети не будут этого делать с такой неистовой самопожертвенной самоотверженностью делать – значит не любят мать. Далее – обиды и прочее. Ужас, короче.

«В целом воздействие неэгоистичной матери не слишком отличается от воздействия матери-эгоистки; а на деле оно зачастую даже хуже, потому что материнская неэгоистичность удерживает детей от критического отношения к матери. На них лежит обязанность не обмануть ее надежд; под маской добродетели их учат нелюбви к жизни. Если бы кто-то взялся изучить воздействие матери, по-настоящему любящей себя, он смог бы увидеть, что нет ничего более способствующего привитию ребенку опыта любви, радости и счастья, чем любовь к нему матери, которая любит себя.

Эти идеи любви к себе нельзя сформулировать лучше, чем это сделал

М.Экхарт*: «Если ты любишь себя, ты любишь каждого человека так же, как и себя. Если же ты любишь другого человека меньше, чем себя, то в действительности ты не преуспел в любви к себе, но если ты любишь всех в равной мере, включая и себя, ты будешь любить их как одну личность, и личность эта есть и Бог, и человек. Следовательно, тот великая и праведная личность, кто, любя себя, любит всех других одинаково».

Не думаю, что следует делать каких-то заключений. В каждом из пунктов уже сделано свое заключение. От себя только добавлю – научитесь находить истинную любовь среди подделок.

Про всякие женские проверялки — они фактически неизбежны. Об этом уже говорил Олег Новоселов в текстовом формате, и целое видео этой теме посвятил. Важно лишь распознавать обычное бестактное хамство, и пресекать его.

На последок. Сергей Ковалев о том кто такие взрослые люди:

Если что-то непонятно –перечитайте еще раз) Опять непонятно – опять читайте пока не поймете)) Шучу, спрашивайте)

>Любовь

Что такое любовь?

Если мы внимательно всмотримся в жизнь человеческую, то непременно уразумеем, что в ней проявляется и ею управляет любовь, приносящая счастье и блаженство, или же — самолюбие, вносящее в жизнь различные беспорядки и страдание. Можно также видеть, что нередко эти различные свойства духа человеческого, встречаясь в жизни одного и того же человека, а также в жизни целых народов, обществ и семейств, постоянно враждуют между собой. Если в этой борьбе побеждает любовь, в жизни царят мир, счастье, радость, довольство, блаженство. Но когда преобладает самолюбие, то возникают непорядки: вражда, борьба, ненависть и злоба.
Вообще, любовь всех умиротворяет, объединяет, сближает, даруя счастье без всякой зависимости от материального довольства и наслаждений естественной жизнью. Наоборот, самолюбие, даже при внешнем благополучии, всегда возбуждает недовольство, вселяет беспокойство и злобу в сердце человека, производит раздоры, разделяет народы, общества, семейства. Словом, где любовь — там счастье и блаженство, а где самолюбие — там зло и страдания.

Любовь с христианской точки зрения

Господь наш Иисус Христос оставил нам две основные заповеди, на которых основан весь Закон Божий, а именно – заповеди о любви:

  1. Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим.
  2. Возлюби ближнего твоего, как самого себя (Мф. 22,37 и 39).

Что же есть любовь? Святые Отцы дают такое определение: Бог есть Любовь. Значит, вся любовь всего мира есть Бог.

Наш человеческий язык крайне ограничен и беден. Мы не в состоянии выразить достаточно четко и определенно всю бесконечную гамму личных и взаимных чувств между людьми, начиная с природной, естественной любви и кончая совершенной любовью Христовой, которые обычно заключаем в одном слове любовь. Это слово вмещает в себя множество различных понятий и чувств, которые выразить словами невозможно, и только некоторые эпитеты помогают нам уточнить это слово, например: любовь Христова, брачная, к врагам – однако и они не дают достаточной четкости определения чувств.

Любовь: этимология термина

В словаре древнегреческого языка для определения в слове понятия любви служат четыре глагола — ἐρᾶν, φιλεῖν, στέργεῖν, ἀγαπᾶν, а также соответствующие им имена. Два из них — φιλεῖν и ἀγαπᾶν встречаются в греческом тексте Нового Завета. Однако чтобы понять специфику словоупотребления и семантики этих глаголов в языке Св. Писания, нам необходимо будет предварительно обратиться к их функционированию в языке классическом или, как это вернее было бы сказать применительно к нашей теме, к греческому языку доновозаветного периода.

Ἐρᾶν

Ἐρᾶν, или, в поэтическом языке — ἐρᾶσθαι означает: направлять на объект всецелостное чувство, ради него чувствовать и воспринимать. Это значение постоянно для всех лексико-семантических вариантов. Если объектом являются личности, то ἐρᾶν может означать:

1) Чувственную любовь, которая бывает недостойной, когда речь, например, идет о супружеской измене или когда все содержание чувства сводится к физическому сожительству.

2) Высокую степень чувства, страстную любовь в более широком смысле.

Когда речь идет о неживых предметах, ἐρᾶυ понятийно близко подходит к ἐπιθυμεῖν, так что с инфинитивом соответствует русск. желать.

Φιλεῖν

Φιλεῖν — глагол отыменный. Φίλος же происходит от местоименного корня. Убедительная и совершенно безупречная этимология отсутствует, зато очевидно происхождение от корня, связанного со значением “свой”, “собственный”.

О значении φιλεῖν прежде всего следует сказать, что оно более всего соответствует русск. любить и имеет антонимами μισεῖν и ἐχθαίρεν. Φιλεῖν означает в сущности внутреннюю склонность к лицу, а в некоторых случаях, где изложение не допускает никакой непристойности, также и чувственную любовь.

Но главный оттенок значения этого глагола — склонность к лицу, проистекающая из внутренней общности, из личного общения. У Гомера мы найдем значение “по-дружески поддерживать”, “дружески общаться с кем-либо”, “относится по-дружески”. Часто в этом смысле употребляется применительно к отношению богов, когда они поддерживают людей в их делах. О людях: любезно принимать других у себя.

Уже после Гомера развилось значение “целовать” (с прибавлением τῷ στόματι и без него), так как это по сути означает внешнее выражение задушевной общности или близости любящих или друзей.

С добавлением αυτόν φιλεῖν приобретает значение себялюбия.

Далее это слово применяется ко всякому виду любви к тем лицам, с которыми мы состоим в каких-либо близких отношениях и при том, по объяснению Аристотеля (Arist. Khet. I, II), ради и из-за них самих.

Как чувство естественно развивающееся, φιλεῖν не имеет морального или моралистического оттенка. Этой любовью дурной человек может любить дурного, а хороший — хорошего. Здесь же — склонность или приверженность к какой-либо группе, партии, к государству, к народу в тех случаях, когда она не особенно глубока и искренна (в последнем случае грек употребил бы στέργεῖν).

Применительно к неодушевленным объектам φιλεῖν означает приязнь к предметам, явлениям, которые нам милы или дороги, обладание которыми или контакт с которыми нам приятны. При этом сохраняется отсутствие моралистического оттенка, и сюда включаются скверные и достойные презрения склонности. С инфинитивом получается значение весьма близкое к лат. solere — “делать охотно, иметь обыкновение”. Φίλος — друг, человек, с которым мы связаны узами взаимной любви. Наиболее характерен для этого слова как раз оттенок личной симпатии, внутренней склонности. Также и φιλία — дружественное отношение, нежное выражение внутреннего расположения любящих.

Στέργεῖν

Στέργεῖν этимологически сближается с кельтскими названиями любви: древнеирл. serc; галльск. serch; бретонск. serc’h (наложница). Принимается во внимание еще праслав. *stergti, *strego “стеречь”; и.-е. *sterg/sterk с чередованием k/g.

Στέργεῖν означает не страстную любовь или склонность, не порыв к объекту, который овладел нашим сердцем и является целью наших устремлений, а напротив, спокойное, постоянное, непрерывное чувство любящего, в силу которого он осознает объект любви как близко ему принадлежащий, тесно с ним связанный, и в этом признании обретает душевный мир. Такова любовь к родителям, жене или мужу, к детям, к ближайшим родственникам вообще, а затем к вождю, царю, отечеству.

В στέργεῖν проявляется душевная склонность, которая присуща человеку от природы; это слово относится к органической, родовой связи, не расторгаемой в силу этой прирожденности даже злом, а не к склонности, проистекающей из общения с лицом, вещью (φιλεῖν) и не к вырывающейся наружу и ищущей удовлетворения страсти (ἐρᾶν). В силу этого при соединении с именами вещей или абстрактных понятий στοργεῖυ сохраняет нравственную окраску. По этой же линии нерасторжимости, прирожденной эмоциональной связи возникает значение “довольствоваться, быть довольным, удовлетворяться”. Как указывает Шмидт, στέργεῖν может означать “спокойно и с терпеливо выжидающим чувством смиряться с неизбежным” (часто по отношению к окружающим нас обстоятельствам и вещам).

Заканчивая разбор словоупотребления στέργεῖν, уместно будет привести замечание Шантрена о том, что “семантическое поле στέργεῖν явно отлично от φιλεῖν и частично совпадает с ἀγαπᾶν”.

Ἀγαπᾶν

Ἀγαπᾶν или, у Гомера, ἀγαπάζευν прежде всего означает любовь, проистекающую из рассудочной оценки, поэтому не страстную, как ἐρᾶν, и не нежную любовь детей и родителей, как στέργεῖν. В общегреческом словоупотреблении глаголов любви ἀγαπᾶν выражает слабейшую эмоцию, которая больше соответствует русск. ценить, чем любить. Да это и понятно: чем более рассудок отдает себе отчет в симпатии или чувстве, тем менее такая любовь является непосредственной и внутренней.

Ἀγαπᾶν может значить даже “правильно оценивать”, “не переоценивать”. А так как оценка основывается на сравнении, сравнение же подразумевает выбор, то ἀγαπᾶν включает в себя понятие свободно избирающего объект направления воли. С другой стороны, ἀγαπᾶν может быть сказано и о тех людях, которые оценивают что-либо (вещи, обстоятельства) как удовлетворяющие их и не стремятся к иному.

Остановимся на соотношении ἀγαπᾶν и φιλεῖν. Первый глагол, как более рассудочно-моральный, не включает в себя понятие непосредственно из сердца исходящего действия, которое выявляет внутреннюю склонность, и, естественно, лишен значений “делать что-либо охотно”, “иметь обыкновение что-либо делать”, а также “целовать”. К тому же ἀγαπᾶν не является (как φιλεῖν) склонностью, соединенной с самим лицом, но скорее с его признаками и свойствами. Аристотель объясняет это следующим образом (Rhet. 1, 11): “быть любимым значит быть ценимым ради самого себя”, то есть не по каким-то внешним причинам, а именно из-за самой личности любимого. Таким образом ἀγαπῶν описывает качества личности, а φιλῶν — саму личность. Первый означает, что человек отдает себе отчет в своей склонности, у второго в значении заложено, что она проистекает непосредственно из общения. Поэтому в первом случае чувство окрашивается морально, а во втором подобной характеристики не имеет.

На основании вышесказанного можно сделать вывод, что основным значением для φιλεῖν, при всей широте семантического поля этого слова, являлась любовь естественной склонности, чувство, не определяемое ни рассудком, ни направле-нием воли — лат. amare, в то время как характерной чертой ἀγαπᾶν было обозначение любви как направления воли, как склонности, определяемой рассудком и нравственным чувством: лат. diligere. Практически все исследователи указывают на сходство соотношения между diligere и amare с тем соотношением, которое имеется между ἀγαπᾶν и φιλεῖν.

Таким образом, наиболее характерные черты четырех глаголов любви суть следующие:

Ἐρᾶν относится к любви страстной, выражает преимущественно аффективную и чувственную ее сторону; страсть к вещам; с инфинитивом — “желать, жаждать”. Эмоция, безусловно носящая ярко выраженный личный характер.

Στέργεῖν — непрерывное, внутреннее, нерасторжимое даже через зло чувство к лицам или сообществам, с которыми у субъекта существуют надличные, родовые, а из родовых — и общественные связи.

Ἀγαπᾶν — “ценить”; чувство происходящее более из соответствующей оценки рассудка, оно не сильно и не нежно, а скорее суховато. В кругу значений ценить ⇒ сравнивать ⇒ выбирать подразумевает любовь как направление воли, определяемой рассудком. Тo же и об обстоятельствах: удовлетворяться ими в результате умения оценить через сравнение.

Φιλεῖν — здесь мы приведем характеристику о. П. Флоренского: “1. Непосредственность происхождения, основанная на личном соприкосновении, но не обусловленная одними лишь органическими связями — естественность; 2. Направленность в самого человека, а не только оценка его качеств; 3. Тихий, задушевный, нерассудочный характер чувства, но в то же время и не страстный, не импульсивный, не безудержный, не слепой и не бурный. 4. Близость и притом личная, нутряная”.

Абстрактные существительные, по выражению Шмидта, показывают “крайности значений”9. В самом общем виде можно предложить следующие соответствия: ἔρως — страсть, στοργή — привязанность, φιλία — приязнь. О ἀγάπη речь пойдет ниже.

Любовь в Священном писании

«Заповедь новую даю вам, да любите друг друга» (Ин 13:34). Но ведь о любви, о ценности и высоте любви мир знал и до Христа, и разве не в Ветхом Завете находим мы те две заповеди — о любви к Богу (Втор 6:5) и о любви к ближнему (Лев 19:18), про которые Господь сказал, что на них утверждаются закон и пророки (Мф 22:40)? И в чем же тогда новизна этой заповеди, новизна, притом не только в момент произнесения этих слов Спасителем, но и для всех времен, для всех людей, новизна, которая никогда не перестает быть новизной?

Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно вспомнить один из основных признаков христианской любви, как он указан в Евангелии: «любите врагов ваших». Помним ли мы, что слова эти заключают в себе не иное что, как неслыханное требование любви к тем, кого мы как раз не любим? И потому они не перестают потрясать, пугать и, главное, судить нас. Правда, именно потому что заповедь эта неслыханно нова, мы часто подменяем ее нашим лукавым, человеческим истолкованием ее — мы говорим о терпении, об уважении к чужому мнению, о незлопамятстве и прощении. Но как бы ни были сами по себе велики все эти добродетели, даже совокупность их не есть еще любовь.

Только Бог любит той любовью, о которой говорится в Евангелии. Человек не может так любить, потому что эта любовь есть Сам Бог, Его Божественная природа. И только в Боговоплощении, в соединении Бога и человека, то есть в Иисусе Христе, Сыне Божием и Сыне Человеческом эта Любовь Самого Бога, лучше же сказать — Сам Бог Любовь явлены и дарованы людям. В том новизна христианской любви, что в Новом Завете человек призван любить Божественной Любовью, ставшей любовью Богочеловеческой, любовью Христовой. Не в заповеди новизна христианской любви, а в том, что стало возможно исполнение заповеди. В соединении со Христом в Церкви, через Таинства Крещения и Причащения Телу и Крови Его, мы получаем в дар Его Любовь, причащаемся Его любви, и она живет и любит в нас. «Любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Рим 5:5), и Христом заповедано нам пребывать в Нем и в Его любви: «пребудьте во Мне, и Я в вас <…> ибо без Меня не можете делать ничего <…> пребудьте в любви Моей» (Ин 15:4-5,9).

Пребыть во Христе — это значит быть в Церкви, которая есть жизнь Христова, сообщенная и дарованная людям, и которая поэтому живет любовью Христовой, пребывает в Его любви. Любовь Христова есть начало, содержание и цель жизни Церкви. Она есть, по существу, единственный, — ибо все остальные объемлющий — признак Церкви: «по тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин 13:35). В любви — святость Церкви, потому что она «излилась в сердца наши Духом Святым». В любви — апостольство Церкви, потому что она всегда и всюду есть все тот же единый апостольский союз — «союзом любви связуемый». И «если я говорю языками человеческими и ангельскими <…> Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» (1 Кор 13:1-3). А потому только любовь всем этим признакам Церкви — святости, единству и апостольству сообщает действительность и значимость.

Но Церковь есть союз любви не только в том смысле, что в ней все любят друг друга, но прежде всего в том, что через эту любовь всех друг к другу она являет миру Христа и Его любовь, свидетельствует о Нем, любит мир и спасает его любовью Христовой. Она любит во Христе — это значит, что в Церкви Сам Христос любит мир и в нем «каждого из братьев сих меньших». В Церкви каждый таинственно получает силу всех любить «любовью Иисуса Христа» (Флп 1:8) и быть носителем этой любви в мире.

Этот дар любви преподается в Литургии, которая есть таинство любви. Мы должны понять, что в Церковь, на Литургию мы идем за любовью, за той новой Богочеловеческой любовью Самого Христа, которая даруется нам, когда мы собраны во имя Его. В церковь мы идем, чтобы Божественная любовь снова и снова «излилась в сердца наши», чтобы снова и снова «облечься в любовь» (Кол 3:14), чтобы всегда, составляя Тело Христово, вечно пребывать в любви Христа и ее являть миру. Через литургическое собрание исполняется Церковь, совершается наше приобщение ко Христу, к Его жизни, к Его любви, и составляем «мы многие — одно тело».

Но мы, слабые и грешные, можем только захотеть этой любви, приготовить себя к ее приятию. В древности поссорившиеся должны были помириться и простить друг друга прежде, чем принять участие в Литургии. Все человеческое должно быть исполнено, чтобы Бог мог воцариться в душе. Но только спросим себя: идем ли мы к Литургии за этой любовью Христовой, идем ли мы так, алчущие и жаждущие не утешения и помощи, а огня, сжигающего все наши слабости, всю нашу ограниченность и нищету и озаряющего нас новой любовью? Или боимся, что эта любовь действительно ослабит нашу ненависть к врагам, все наши «принципиальные» осуждения, расхождения и разделения? Не хотим ли мы слишком часто мира с теми, с кем мы уже в мире, любви к тем, кого мы уже любим, самоутверждения и самооправдания? Но если так, то мы и не получаем этого дара, позволяющего действительно обновить и вечно обновлять нашу жизнь, мы не выходим за пределы себя и не имеем действительного участия в Церкви.

Не забудем, что возглас «возлюбим друг друга» есть начальное действие Литургии верных, евхаристического священнодействия. Ибо Литургия есть таинство Нового Завета, Царства любви и мира. И только получив эту любовь, мы можем творить воспоминание Христа, быть причастниками плоти и крови, чаять Царства Божьего и жизни будущего века.

«Достигайте любви» — говорит Апостол (1 Кор 14:1). И где достичь ее, как не в том таинстве, в котором Сам Господь соединяет нас в Своей любви.

Любовь к ближнему

Как сочетается идея удаления от людей с заповедью о любви к ближнему? Нет ли в этом бегстве от людей, характерном для таких столпов монашества, как Арсений Великий, бегства от самого Христа, повелевшего «возлюбить ближнего, как самого себя», и не ведет ли такого рода самоизоляция к утрате или отсутствию любви к людям?

Исаак, во всяком случае, убежден, что нет. Напротив, удаление от людей ведет к приобретению любви:

Та заповедь, в которой сказано «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем умом твоим больше всего мира и материи и всего материального», бывает исполнена, когда ты терпеливо пребываешь в безмолвии своем. И заповедь о любви к ближнему заключена в нем же. Хочешь ли, по евангельской заповеди, приобрести в душе твоей любовь к ближнему? Удались от него, и тогда возгорится в тебе пламя любви к нему, и радоваться будешь при лицезрении его, как при видении светлого ангела. Хочешь ли также, чтобы жаждали твоего лицезрения любящие тебя? Имей свидание с ними только в определенные дни. Опыт — поистине учитель для всех.

Очевидно, что Исаак не дает здесь рекомендаций, относящихся ко всем людям вообще, но говорит о своем собственном опыте — отшельника по призванию — и об опыте отшельников своего времени. Речь идет о специфически монашеском опыте приобретения любви к людям в результате отказа, хотя бы по временам, от общения с ними.

Тем, кто далек от монашеской жизни или кто знает о ней лишь теоретически, по книгам, нелегко бывает воспринять подобного рода опыт. Парадокс этого опыта заключается в том, что, удаляясь от мира, отшельники не отворачиваются от людей и даже тогда, когда они в буквальном смысле слова «бегают людей», они своим бегством служат людям. Занимаясь спасением собственной души вдали от людей, отшельник способствует спасению других. Двенадцать веков спустя после Исаака Сирина другой великий монах выскажет то, что всегда было аксиомой монашеского делания: «Стяжи дух мирен, и вокруг тебя спасутся тысячи». Исаак убежден, что главное дело монаха заключается в очищении своего внутреннего человека: это важнее общения с людьми и всякой деятельности, направленной на пользу других. Подобная деятельность особенно опасна, если душа отшельника еще не очищена и страсти еще не умерли в ней. Было много людей, — говорит Исаак, — которые прославились своей активностью во внешнем доброделании, однако из–за постоянного пребывания в гуще мирских дел не успевали заботиться о собственной душе:

Многие совершали чудеса, воскрешали мертвых, трудились в обращении заблудших и творили великие знамения; руками их многие были приведены к богопознанию. И после всего этого сами они, оживотворявшие других, впали в мерзкие и гнусные страсти, умертвили самих себя и для многих сделались соблазном… потому что они были еще в душевном недуге и не заботились о здравии душ своих, но пустились в море мира сего исцелять души других, будучи еще сами немощными, и утратили для душ своих надежду на Бога. Ибо немощь их чувств была не в состоянии встретить и вынети пламя того, что обычно приводит в возбуждение лютость страстей…

Исаак не отрицает добрые дела, но лишь указывает на необходимость стать духовно здоровым прежде, чем выходить в мир для исцеления других. Человек принесет гораздо больше пользы другим, когда сам достигнет духовной зрелости и получит необходимый опыт внутренней жизни. Глубину внутренней жизни нельзя заменить внешней активностью, даже если речь идет об апостольском служении, столь необходимом для других:

Прекрасное дело — учить людей добру и постоянной заботой приводить их от заблуждения к познанию истины. Это путь Христа и апостолов, и он весьма высок. Но если человек при таком образе жизни и частом общении с людьми чувствует, что совесть его слабеет при воззрении на внешнее, безмолвие его нарушается и знание его помрачается… и что, желая врачевать других, губит он свое собственное здоровье и, оставляя собственную свободу воли своей, приходит в смятение ума, то пусть он… возвратится вспять, чтобы не услышать от Господа сказанного в пословице: Врач, исцели самого себя. Пусть осуждает он себя и следит за своим здоровьем, и вместо чувственных слов его пусть будет поучительной его добродетельная жизнь, и вместо звука из уст его пусть учат дела его. И когда узнает, что душа его здорова, тогда пусть приносит пользу другим и исцеляет их своим здоровьем. Ибо когда будет вдали от людей, тогда может больше сделать им добра ревностью о добрых делах, чем мог бы сделать словами, когда он еще сам немощен и больше, чем они, нуждается в исцелении. Ибо если слепой поведет слепого, оба они упадут в яму.

Таким образом, нужно сначала исцелить собственную душу, а потом уже заботиться о душах других.

Любовь в браке

Тема христианской семьи — очень важная для обсуждения: об этом много пишут, издаются книги, и в том числе очень часто звучит мнение, что цель христианской семьи – это деторождение, чадородие. Но с этим соглашаться нельзя, потому что деторождение не может быть целью именно христианской семьи. Потому что тогда христианская семья никак не может отличаться от семьи мусульманской, от семьи буддистской, от семьи атеистической, от семьи каких-нибудь диких племен.

Здесь есть какая-то подмена, потому что деторождение — это не цель. Деторождение — это природа брака.

Целью брака, особенно брака христианского, может быть только любовь, приводящая супругов в Царствие небесное, любовь, которая соделывает из двух – единое существо. Да будут два в плоть едину — это говорит не только о том, что два супруга соединяются в интимном соитии, но и в том, что двое становятся единым существом в таинстве брака. Интимные отношения не являются исключительно средством репродукции. Интимные отношения — важная составляющая супружеской жизни, которые делают отношения двух людей наполненными нежностью, трепетом, восторгом.

К сожалению, слишком часто приходится слышать, что половое влечение связано с последствиями грехопадения.

Но все, что сегодня связано с человеком, связано с грехопадением, например, голод, холод и т.д. В том числе и половое влечение. Но это не говорит о том, что само по себе половое влечение невозможно было до грехопадения. Если мир сотворен изначально двуполым, то тогда должно быть стремление полов друг к другу. Если еще в раю человеку была дана заповедь «плодитесь и размножайтесь», то без влечения одного к другому эта заповедь была бы совершенно неосуществима.

Или другая мысль: интимные отношения – это, якобы, некоторая поблажка человеческой природе, которая удерживает ее от блудного греха. В таком случае супружеские отношения сводят к каким-то примитивным связям двух любящих людей, которые ужасно греховные, настолько греховные, что им бы только вот добраться до какого-нибудь безобразия. Чтобы не соблудить – надо иметь супруга, а чтобы не убить, что надо делать? Чтоб не украсть? Чтоб не лгать?

В одном из монастырских подворий Москвы священник — это был, конечно, иеромонах – в воскресной проповеди, причем в присутствии детей воскресной школы, давал советы с дотошностью, присущей маркизу де Саду, в какие дни и часы, вплоть до минут супруги имеют на ЭТО право, а в какое время – никак не имеют, и с какой минуты это становится грехом. Но нужно твердо знать — Церковь не имеет права лезть в постель и давать какие-либо рекомендации! Священник должен отступить в сторону и сказать супругам: «Это ваша жизнь».

Или вот мне попался в руки студенческий альманах православного миссионера «Призвание» номер один, стр. 65, в котором кандидат богословия советует супругам брать пример интимных отношений с животных.

Цитирую: «У высокоразвитых животных родовая жизнь и инстинкт продолжения рода занимает очень важное место, но при этом физиологические отношения носят сезонный характер, они совершенно прекращаются с рождением детенышей, и животные полностью переключаются на заботу о потомстве. Некоторые животные, например, волки и еноты, могут послужить поучительным примером родительской любви и супружеской верности для иных воцерковленных православных. Да, животные тоже испытывают плотскую радость и некоторое воодушевление в период брачных игр, но турниры самцов в период брачных игр никогда не заканчиваются чьей-либо смертью, а от неразделенной любви животные не убегают на край света и не кончают с собой. А у людей?», — вопрошает автор.

Вот вы смеетесь, а это не смешно. Это же дико! Кандидат богословия, человек, облеченный священным саном всю вот эту вот шизофрению двигает в массы. И это на каждом шагу. Именно потому, что об этом Церковь пока молчит. И на эти вопросы ответов не находится, и не ищется. Эти вопросы пока даже не ставятся.

Что главное в браке? Когда люди по любви соединяются, они не потребляют друг друга, а наоборот, друг другу себя отдают, и это, мне кажется, главная функция супружеских отношений. Не потреблять, не пожирать друг друга, не выжимать максимум для себя лично, потому что тогда ни о какой любви речь не идет, потому что тогда человек использует другого.

Вокруг сегодня все друг друга используют, а христиане – не используют, наш принцип – самоотдача. Никто в браке – ни мужчина, ни женщина, — не могут требовать от другого таких вещей, которые могут доставить любимому некую тяжесть. Один другому уступает, только так! Очень мягко, интимно, а не так, что ты мне должен, ты мне должна.

  • Любовь и влюбленность
  • А есть ли любовь?
  • Любовь — это другое
  • «Любовь дано пережить всем, но не все на это согласны»
  • Только про любовь
  • Любовь моя
  • Любовь к себе: где ошибка?
  • Если Бог есть любовь
  • Любовь проходит?..
  • Любовь человеческая
  • Любовь и пустота
  • Жить друг без друга не могут! Как распознать влюбленность и зависимость?
  • Митрополит Афанасий Лимассольский. О любви и ее опасностях
  • Любовь без снисхождения

Любовь (христианская добродетель)

Любовь (caritas). Картина Вильяма-Адольфа Бугро (1878) Благотворительная деятельность венесуэльского художника Arturo Michelena У этого термина существуют и другие значения, см. Любовь (значения).

Любо́вь (в Новом Завете греческое слово «агапэ», греч. αγάπη, лат. caritas) — христианская добродетель: любовь без основания, причины, корысти, способная покрыть любые недостатки, проступки, преступления. Одна из трёх главных добродетелей христианства наряду с верой и надеждой, причём главная из них.

Церковь учит, что любовь (милосердие) — это и любовь к Богу (лат. amore Dei) и одновременно любовь к ближнему (лат. amore proximi), причём вторая без первой мало чего стоит.

Сущность

В этом разделе не хватает ссылок на источники информации. Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.
Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.
Эта отметка установлена 25 июля 2011 года.

По своей сущности напоминает отцовскую (материнскую) любовь к ребёнку, которого родитель продолжает любить и участвовать в его судьбе несмотря ни на что.

Но, в отличие от родительской любви, христианская любовь не зависит от родственных связей, а также от возраста, пола, разницы в социальном статусе и т. д.

Побуждает к служению человеку, возникает желание помочь, защитить, восполнить всякую нужду, не считаясь с собственными интересами.

«Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:16) «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас» (Ин. 13:34) Христианская любовь к человеку дается свыше, её невозможно пережить в полной мере без сверхъестественного влияния Господа Иисуса Христа (отсюда и название).

Концепция христианской любви также тесно связана с милосердием, терпимостью и стремлением к истине.

Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.

— (1Кор. 13:4–8)

Понятие Божественной любви

В христианстве Бог есть любовь. Абсолютно совершенная любовь может быть только между тремя Лицами святой Троицы. Ангелы и люди призваны подражать этой любви и бесконечно возрастать в ней. Человеческая любовь после грехопадения рассматривается как несовершенная, ибо заражена грехом.

Божественная любовь — одно из основополагающих и важнейших понятий христианства. Оно неразрывно связано с основным принципом Бога-Творца — принципом свободы. Бог-Творец, создавший вселенную, создал всё сущее в ней свободным, то есть имеющим право определять свою волю. Таким был создан и мир и в том числе человек (акт творения описан в первой книге Библии — «Бытие»). Свобода — это благодать, дар Бога-Творца каждому своему творению, имеющему право быть (существовать) независимо от Творца, и в то же время соединяясь с Ним. Эта форма соединения (со-творения) и называется Божественной любовью. Божественная любовь — это стремление к тому, чтобы быть (существовать) не для личного блага, но для блага другого, и поэтому Божественная любовь неотделима от свободы, так как в свободном выборе и проявляется акт Божественной любви.

По христианскому учению, соблюдение основополагающих принципов «возлюби врага своего», «возлюби ближнего твоего, как самого себя» — ведёт человека к Божественной любви.

Христос сказал: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, недостоин Меня.» (Мф. 10:37), а также: «Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери и жену и детей, братьев и сестёр, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником.» (Лк. 14:26).

Понятия христианства, связанные с понятием Божественной любви

Жизнь христианина
Христианский портал

Христианин
Благодать · Рождение свыше
Крещение · Покаяние
Исповедь · Причащение
Венчание · Монашество
Церковь · Священство
Каноническое право
Грех · Смерть
Христианские добродетели
Вера · Благочестие
Любовь · Милосердие
Смирение · Скромность
Искренность · Кротость
Терпение · Молитва
Гостеприимство

Христианское богословие
Троица · Библия
Грехопадение · Спасение
Иисус Христос
Искупительная жертва ·
Христианское богослужение
Вселенские соборы
Эсхатология

п • о • р

Согласно христианскому вероучению, Бог есть любовь. (1Ин. 4:8)

Возвышенная любовь не имеет ничего общего с греховной плотской страстью. Апостол Павел пишет замечательный гимн чистой христианской любви:

Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто. И если я раздам всё имение моё и отдам тело моё на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит. Любовь никогда не перестаёт, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.

— (1Кор. 13:1—8)

Христианство призывает своих последователей, прежде всего, максимально, без ограничений, любить Бога (всем существом своим); и любить всех людей, прежде всего своих ближних, но только как самого себя (недопустимо обожествлять кого-либо из людей, быть человекоугодливым); и любить себя как творение Божие и Его образ.

Любовь человека к Богу

Любовь к Богу — чувство любви к Богу и дела любви по отношению к Богу, выраженные в послушании Богу, соблюдении Его заповедей, прославлении Его и поклонении Ему. Вершиной любви к Богу христиане считают соработничество Творцу со Христом во Святом Духе: «Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам всё, что слышал от Отца Моего.» (Ин.15:15)

Чувство Любви к Богу может начать развиваться на основе благодарности к Богу, когда человек осознаёт, как Господь любит его, что Бог сделал для него лично и для всего человечества в целом:

В том любовь, что не мы возлюбили Бога, но Он возлюбил нас и послал Сына Своего в умилостивление за грехи наши.
Возлюбленные! если так возлюбил нас Бог, то и мы должны любить друг друга.

— (1Ин. 4:10-11)

Любовь к Богу неразрывно связана с любовью к ближним:

Будем любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас.
Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?
И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего.

— (1Ин. 4:19-21)

Любовь к Богу и ближним является плодом Духа Святого:

Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание.

— (Гал. 5:22,23)

Любовь к Богу в Библии

Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть;
и люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душею твоею и всеми силами твоими.
И да будут слова сии, которые Я заповедую тебе сегодня, в сердце твоём

— (Втор. 6:4—6)

Итак люби Господа, Бога твоего, и соблюдай, что повелено Им соблюдать, и постановления Его и законы Его и заповеди Его во все дни.

— (Втор. 11:1)

Учитель! какая наибольшая заповедь в законе?
Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим:
сия есть первая и наибольшая заповедь;
вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя;
на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки.

— (Мф. 22:36—40)

Всякий верующий, что Иисус есть Христос, от Бога рождён, и всякий, любящий Родившего, любит и Рождённого от Него.
Что мы любим детей Божиих, узнаём из того, когда любим Бога и соблюдаем заповеди Его.
Ибо это есть любовь к Богу, чтобы мы соблюдали заповеди Его; и заповеди Его не тяжки.

— (1Ин. 5:1—3)

Философия

Подлинная сущность любви состоит в том, чтобы отказаться от сознания самого себя, забыть себя в другом «я» и, однако, в этом исчезновении и забвении впервые обрести самого себя и обладать собою.

В изобразительном искусстве

Любовь (Милосердие) аллегорически было проще изобразить как любовь к ближнему, чем как любовь к Богу:

  • Готическое искусство: фигура женщины, творящей шесть дел милосердия — утолять голод, жажду, предоставлять приют, одевать, лечить, утешать в неволе.
    • Предоставление одежд оборванному: нищий, стоящий рядом с фигурой Милосердия (она может держать узел с пожитками), надевает через голову рубаху.
  • XIII век: святой Бонавентура развил концепцию божественной любви в концепцию света, горящего огня. Эту метафору легко выразить средствами изобразительного искусства. С тех пор в итальянском искусстве фигура Милосердия изображается с пламенем (обычно в сосуде, вазе), который она держит в руке; также со свечой.
  • XIV век: фигура может высоко держать сердце, будто предлагая его Богу. Иногда прибавляются атрибуты земного милосердия (рог изобилия или корзина с фруктами).
    • В средневековье в искусстве ей противопоставлялась Скупость (фигура имеет мешок денег или кошелек, или наполняет деньгами кованый сундук). В Ренессанс (начиная с Джотто) Скупость заменяется Зависть, терзаемая змеей. Позже — Жестокость в виде женщины, нападающей на младенца.
  • 1-я пол. XIV века: женщина, кормящая двух младенцев. Вначале соединяется с изображением пламенного сердца и свечи. Позже становится доминирующим в европейском искусстве. Позже количество младенцев увеличивается, один у груди.
  • Пеликан, кормящий своих детенышей собственной кровью.

Примечания

  1. 1 2 Дж. Холл. Словарь сюжетов и символов в искусстве. М.: Крон-пресс, 1996. С. 360
  2. Георг Вильгельм Фридрих Гегель. Эстетика. В 4-х тт / Пер. Б. Г. Столпнера. — М.: Искусство, 1969. — Т. 2. — С. 253.
  3. Братусь Б. С. Любовь как психологическая презентация человеческой сущности // Вопросы философии : журнал. — РАН, 2009. — № 12.

> Литература

  • Sollier J. Love (Theological Virtue). // The Catholic Encyclopedia. Vol. 9. New York: Robert Appleton Company, 1910.

Ссылки

  • Новый Завет Любви (Православное любовное послание). Дата обращения 23 мая 2011. Архивировано 22 февраля 2012 года.
  • Определения Любви. Дата обращения 31 марта 2010.

Словари и энциклопедии

Нормативный контроль

LCCN: sh2017003395

Эту статью следует викифицировать. Пожалуйста, оформите её согласно правилам оформления статей.

LiveInternetLiveInternet

Любовь – Божественное имя, отражающее Божественное свойство, и основополагающая христианская добродетель. «Более же всего облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенств» (Кол.3:14).
Любовь — одно из самых главных имен Божьих. В своем Первом соборном послании евангелист Иоанн Богослов дважды повторяет, что «Бог есть любовь». Имя Любовь отражает одно из самых главных и существенных для человека свойств Бога. По слову св. Григория Богослова, если у христиан кто-нибудь спросит, что они чествуют и чему поклоняются, то их ответ будет готов: мы чтим Любовь.
Божественная любовь проявляется в творении мира. Бог не творит мир по необходимости, а творит его по Своей высочайшей, свободной и благой любви. По Своей любви Он дарует Своим разумным созданиям возможность познания Себя вплоть до соединения с Собой, обо́жения. Бог не оставляет Своей любовью человеческой род после грехопадения прародителей и распространения греха по всей Земле, подготавливая человечество ко спасению. Наконец, Бог Сам вочеловечивается ради спасения людей, освобождает и искупает их от власти греха через Свои добровольные крестные страдания, смерть и Воскресение: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 16:17).
Человек создан по образу Божьему и должен уподобляться свойствам своего Создателя. Именно поэтому человеку заповедана любовь к Богу и созданному по образу Божьему ближнему. Заповеди любви названы Спасителем наибольшими заповедями: «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22:36-40). Любовь к Богу и ближнему в христианстве достигается через соединение с Богом. Она названа плодом действия Самого Бога в человеке: «Бог есть Любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем» (1Ин. 4:16). Любовь — плод действия Святого Духа в человеческом сердце. Поскольку любовь предполагает живое соединение человека и Бога, то она ведет к Богопознанию и называется богословской добродетелью.
Любовь – основание христианской жизни. Без нее христианский подвиг и все добродетели лишаются смысла: «Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» (1Кор.13:2-3).
Основные признаки христианской любви определены апостолом: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит» (1Кор.13:4-7). Кратко можно сказать, что христианская любовь деятельная и жертвенная.
Христианская любовь (как добродетель) по происхождению есть дар Духа Святого, по своей сущности – обо́жение человека, по форме – жертвенное служение.
Четыре глагола существует в греческом языке для запечатления в слове различных сторон чувства любви: Στοργη (сторги), έ̉ρος (эрос), φιλία (фили́я), αγάπη (агапи). (См. подробнее «Столп и утверждение истины» Флоренский П.А.).
С. Аверинцев (из статьи «Любовь»):
«Разработанная терминология различных типов любви существовала в древне-греческом языке. Эрос — это стихийная и страстная самоотдача, восторженная влюбленность, направленная на плотское или духовное, но всегда смотрящая на свой предмет “снизу вверх” и не оставляющая места для жалости или снисхождения. Филиа — это любовь-дружба, любовь-приязнь индивида к индивиду, обусловленная социальными связями и личным выбором. Сторгэ — это любовь-нежность, особенно семейная. Агапэ — жертвенная и снисходящая любовь “к ближнему”».
Божественная любовь неразрывно связана с Божественной справедливостью (Правдой Божией), поскольку Бог не приемлет зла.
***
Евангелие по Матфею (5:43-48):
43 Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего.
44 А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас,
45 да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных.
46 Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари?
47 И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?
48 Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный.
***
преподобный авва Дорофей:
…не требуй любви от ближнего, ибо требующий (её) смущается, если её не встретит; но лучше ты сам покажи любовь к ближнему, и успокоишься, и таким образом приведёшь и ближнего к любви.
преподобный Амвросий Оптинский:
Если ты находишь, что в тебе нет любви, а желаешь иметь ее, то делай дела любви, хотя сначала без любви. Господь увидит твое желание и старание и вложит в сердце твое любовь.
иеромонах Макарий (Маркиш):
Любовь – это внутренний принцип христианской жизни, неотделимый от неё самой. В аналогии со строительством здания любовь следовало бы уподобить кирпичам или цементу.
протоиерей Димитрий Смирнов:
Если мы не научимся любить, то все наше христианство мнимое и дутое, это есть самообман и глупость, такое же иудейство. Я, говорит, в храм хожу. И буддист ходит в храм. Я, говорит, молюсь. Но и мусульманин молится. Я милостыню подаю. Но и баптист подает. Я вежливый. Ну и японцы вежливые, язычники, и еще повежливее в тысячу раз. У них это вообще в абсолют возведено. Так в чем твое христианство? Покажи. Христианство только в одном, чего нет нигде: истинное христианство заключается в любви.
Нигде такой заповеди нет, потому что люди всегда воспринимают любовь как некое чувство. А как можно заповедать чувство? Оно либо есть, либо нет. Сегодня проснулся с одним чувством, завтра — с другим. И как можно себя заставить любить? Никак нельзя, это задача совершенно невыполнимая. А Христос говорит: «Сие заповедаю вам» — Он дал нам такую заповедь. И Он дал нам этот путь: «Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними». Если все время это золотое правило применять в жизни, мы постепенно поймем, что же, собственно, от нас требуется и в словах, и в мыслях, и в чувствах. А все, что в нас сопротивляется этому, надо отметать, как это ни трудно. Трудность состоит в том, что грех стал нашим существом. Он стал свойственен нам, стал нашей второй натурой. Поэтому все в нас сопротивляется благодати Божией. Но все равно надо нам стараться не дьявола слушаться, а Бога. Конечно, очень трудно под действием одной только веры все свое естество переменить на новое. Если бы не Господь, это было бы вообще невозможно. Но Он пришел на землю, основал Церковь, которая питает нас своими таинствами — от них мы получаем силу Божию, и с помощью силы Божией это все совершить можно.
В.Н.Лосский:
Любовь Бога к человеку так велика, что она не может принуждать, ибо нет любви без уважения… Таков Божественный Промысл, и классический образ педагога покажется весьма слабым каждому, кто почувствовал в Боге просящего подаяния любви нищего, ждущего у дверей души и никогда не дерзающего их взломать.
О любви
митрополит Сурожский Антоний
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Христос в Своем Евангелии говорит: не слушатели, а творцы Евангелия унаследуют Царствие Божие. Не те, кто только слышит Христово благовестие, но те, кто его принимает к сердцу и для кого слышанное делается жизнью и творчеством.
И вот перед нами слово Христово, слово о любви и о мере любви христианской. Любить любящих нас мы все умеем, благотворить тем, от кого мы ожидаем ответной любви и благих дел, мы тоже умеем. Это умеют все, и не Христовы ученики. То, что отличает Христова ученика от язычника, от человека, чуждого Евангелию, – это способность любить, не ожидая взаимности, благотворить, не ожидая себе ничего в ответ, любить не только любящих, но и врагов, т.е. тех, кто нас ненавидит, кто творит нам зло, кто желает зла. Это самая низшая грань христианской любви: кто любит меньше, тот еще по-евангельски не научился любить. И это слово Христово неумолимо.
А теперь обратимся к себе: как мы умеем любить тех, которые нас любят? Все забывающей, щедрой, радующей, освобождающей их любовью, или наоборот – любовью, которая накладывает на них цепь, удручает их жизнь, суживает все их существование и бытие, любовью себялюбивой, хищной? Чаще всего мы любим тех, кто нас любит и о ком мы готовы сказать «этого человека я люблю»; любим, подчеркивая, что я люблю и он -предмет моей любви. Но как редко бывает, что наша любовь такова, что любимый нами является предметом нашего служения и благоговения, как редко бывает, что наша любовь для него бывает свободой, расширением сердца, простором, и радостью, и становлением…
Это все еще не евангельская любовь. Только когда любовь настолько глубока, огненна, светла, полна такой радости и простора, что может включить и ненавидящих нас – активно, деятельно, зло нас ненавидящих, – тогда наша любовь становится Христовой, Христос пришел в мир грешных спасти, т.е. именно тех, кто если не словом, то жизнью отвернулся от Бога и возненавидел Его. И Он продолжал любить их, когда на проповедь Его они ответили насмешкой и злобой. Он продолжал их любить в саду Гефсиманском, в эту страшную ночь искупления, когда Он стоял перед смертью Своей, которую принимал именно ради этих ненавидящих Его людей. И Он не поколебался в любви, когда, умирая на кресте, окруженный злобой и насмешками, оставленный, молился Отцу: «Прости им, они не знают, что творят!» Это не только любовь Христова, Его собственная любовь; это любовь, которую Он нам заповедал, иначе сказать, по наследству оставил: умереть ради того, чтобы другие поверили и в эту любовь, и в ее непобедимую силу.
Вот перед чем мы стоим: не слушатели, а творцы закона унаследует жизнь вечную. Каждый из нас должен стать перед этой заповедью Христовой, должен произнести суд над каждой своей дружбой, над каждой своей любовью, над каждой своей враждой, над каждой своей отчужденностью, произнести суд евангельский и, себя осудив, разобравшись в себе, должен приступить к тому, чтобы жить евангельски, а не лжесвидетельствовать жизнью на Христа.
Вот перед чем мы стоим и перед чем мы станем когда-нибудь, когда встанем перед лицом Господним и увидим, какой любовью Он нас возлюбил и чем мы Ему ответили, какой любовью Он любил и как мы дорогих Ему, любимых, родных отстраняли и втаптывали в землю. Тогда будет поздно любить, а теперь перед нами вся жизнь, потому что одного мгновения достаточно, чтобы эта жизнь стала Христовой. Но для этого надо произнести суд над собой и положить начало неумолимой жестокости к себе и бесконечного милосердия к другим. Аминь.

Христианская этика любви (взгляд сквозь призму философской антропологии) Текст научной статьи по специальности «Философия, этика, религиоведение»

ХРИСТИАНСКАЯ ЭТИКА ЛЮБВИ (взгляд сквозь призму философской антропологии)

С.А. Лохов

Кафедра онтологии и теории познания Факультет гуманитарных и социальных наук Российский университет дружбы народов ул. Миклухо-Маклая, 10/2, Москва, Россия, 117198

Автор статьи приходит к выводу, что в условиях культуры потребления христианская концепция любви не утратила свою актуальность. Любовь как базовая ценность является основой Программы 12 Шагов Анонимных Алкоголиков, на принципах которой формируется мировоззрение и здоровый образ жизни.

Ключевые слова: этика ценностей, христианская этика любви, агапэ, гуманизм, Программа 12 Шагов Анонимных Алкоголиков, ресентимент.

Любовь как высший идеал

Согласно христианской идее, любовь — это акт духа, но не эмоциональное состояние, каковым оно является для современного человека. Любовь не стремление, не желание, не потребность. В отличие от последних, которые в процессе своего осуществления сводят себя на нет, любовь, проявляясь в действии, только возрастает! Любовь — это жертвенный порыв к существу, с которым мы через свойственный всему живому дар сопереживания чувствуем себя едиными и солидарными. Сила любовного порыва возрастает в зависимости от степени близости и однородности живого существа с тем, которое ему сопереживает. Это отнюдь не благоприобретение жизни, выводимое из первичных эгоистических побуждений. «Этот „порыв» изначально присущ жизни, до всех больших и малых „целей», которые ему задним числом приписывают расчетливость, рассудок, размышление. Над любовью нет никакого рационального принципа, никакого закона и справедливости, которые управляли бы ей и распределяли бы ее между достойными. Все достойны любви без исключения: добрые и злые, рабы и богачи, благородные и подлые. Любовь делает всех достойными себе» . При этом никакого отношения к идее равенства душ перед Богом и вытекающего отсюда демократизма, как это полагал Ф. Ницше , христианский идеал любви не содержит. Более того, устанавливается строго регламентируемая церковная иерархическая структура — совокупное духовно-живое человечество, упорядоченное по аристократии нравственно личных качеств. Все члены Церкви обращены к Богу, помогают и служат Ему, и именно в этом становятся равными Ему, сохраняя при этом неравенство между собой. Сущность служения Богу и людям заключена в любви.

Любовь — это духовный акт, поэтому основанием любви не могут быть инстинкты (половой инстинкт) и ощущения, которые имеют инстинктивную основу. Инстинктивные побуждения становятся определяющими только в плане выбора интенционального объекта любви и той живости, с какой мы с ним фактически

сближаемся. Чувственная и витальная симпатии рассматриваются не как источник любви, а лишь как ограничивающая и распределяющая ее сила, посредством которой любовь — не будучи результатом и продуктом витального развития жизни — служит конкретным жизненным целям.

Образцом христианской любви являются отношения между Богом-Отцом и Богом-Сыном, между Богоматерью Марией и Иисусом Христом. Христианство берет в качестве образца отношений между людьми отношения между родителями и детьми. Родительская любовь возникает на почве половой и не только не роняет ее смысл, но подымает выше. Цель родительской любви — дарение, дар: ребенка — миру, мира — ребенку. Любовь — это дар. Известное критическое замечание, о том, что родительская любовь обусловлена «фактом размножения и сменой поколений», что в ней нет признания безусловного значения за любимым, и в ней доминирует физиологическая связь, выражает, по сути, теорию платонического эроса .

Напротив, любовь от большего к меньшему, от целого к части есть любовь дающая, дарящая — «агапэ» (ауапц), ее практика и теория были развиты в христианстве. Именно такой милосердной, сострадательно-воспитующей любовью Бог любит сотворенный им мир, Богочеловек, Христос любит сопричастный Ему род человеческий, и всякий создатель свое создание, и всякое целое — малую, но родную свою долю. Эрос есть воззвание к Высшему, голодное устремление к нему. Агапэ есть отзыв этого Высшего, кормящая и питающая любовь. И если в муже-женских отношениях господствует эрос, стремление одной половины к другой для образования целого и высшего, то в отношениях родителей к детям господствует агапэ — снисхождение, милосердие, долготерпение, чувство большого к малому, готовность умаляться — чтобы выращивать; терпеть лишение — чтобы творить избыток.

Увенчанная половая любовь, двоеполое существо, как восстановленный анд-рогин — это и есть семья. Но ход любви на создании семьи не ограничивается, но превращается в родительскую любовь к малому существу, рожденному из большого муже-женского существа. Единицы, образовав двоицу, входят далее в творческую жизнь троицы. Родительская любовь-милость соответствует иудео-христианской модели низводящей любви от Бога-творца на весь сотворенный род человеческий. Через родительскую любовь человек уподобляется Богу. Быть подобно Богу является конечной целью духовного развития.

Христианская любовь и христианское жертвенное отношение к больным и убогим исходит из внутренней ценности и полноты собственной жизни человека. «И чем глубже в нем это блаженное чувство, чем «цельнее» эта — отличная от витальной — безопасность, состоящая в сознании абсолютной защищенности в крепости последнего бытия (Иисус Христос называет его «Царством Божиим»), тем больше в периферийных зонах своего наличного бытия он может быть «равнодушным» к собственной «судьбе», тем более ему позволительно относиться почти играючи ко всему, что называется «счастьем», «приятным» и «неприятным», «удовольствием» и «болью». Не больное и бедное любят в больном и бедном,

но то, что сокрыто за болезнью и бедностью, и лишь исходя из этого помогают. Избыток собственных жизненных сил может и должен преодолеть естественную реакцию отвращения и страха перед немощью, убогостью, болезнью, а любовь, выражаясь в деятельной помощи, — развить все позитивное в бедном, немощном и больном .

Христианская заповедь любви к Богу, к ближнему раскрывается важным добавлением «как самого себя» (От Матфея 22:37).

Подлинная забота о себе, любовь к самому себе, не имеющая ничего общего с эгоизмом, заключается в том, что в ней дана ценность человека в отношении к другим людям. Примером бескорыстного служения людям, лишенного всякого альтруизма и благотворительности, является земная жизнь Иисуса Христа. Поразительная и загадочная расположенность Иисуса Христа к грешникам, заключается, по мнению М. Шелера, в независимости высших ценностей, к которым относится любовь, от противоположностей мирского уклада жизни: бедный—богатый, здоровый—больной и т.д.

Именно любовь к целостности человека, сознание солидарности с ним дают ощущение всей нелепости социального расслоения между людьми. Следствиями любви и основанной на ней общности по-прежнему будут мирские формы общностей и деятельное содействие чувственно воспринимаемому благополучию, освобождению от боли и созданию удовольствий. Но все это имеет ценность лишь в том случае, если эти общности и скрепляющие их силы любви живыми корнями уходят в «Царство Божие» и вновь к нему возвращаются. Под «Царством Божи-им», пишет М. Шелер, надо понимать независимую от порядка, законов и ценностей жизни сферу бытия, служащую фундаментом для всех остальных экзистенциальных сфер, и лишь в ней человек способен пробиться к последнему смыслу и ценности своего существования . Жизнь представляется христианину благом лишь в той мере, в которой она предоставляет возможность прорыва в «Царство Божие». Там, где сохранение и поддержание жизни вступают в противоречие с реализацией сущих и значимых в Царстве Божием ценностей, жизнь ничего не стоит, и от нее отказываются, какой бы ценной она ни казалась в соответствии с принципом жизненного максимума.

Таким образом, любовь — это не служащая жизни духовная активность и не сильнейшая и глубочайшая концентрация жизни; любовь — это то, благодаря чему жизнь, приходя в волнение и движение, впервые обретает высший смысл и высшую ценность, поэтому вполне обосновано требование отказа от жизни, требование пожертвовать ею в ее сущностно-экзистенциальном значении.

Новоевропейский гуманизм как кризис христианского идеала любви

Гуманизм — это форма современного человеколюбия. Человеколюбие обращено не на божественное в человеке, а просто на человека как человека, поскольку по внешнему виду в нем можно узнать представителя рода человеческого. Человеколюбие есть чувственное состояние, возникающее из внешнего выражения боли и радости в результате психического заражения.

Страдание от чувственно воспринимаемой боли и радость от чувственно воспринимаемых приятных ощущений — суть человеколюбия, а вовсе не сострадание тому, кто страдает. Философы и психологи XVII и XVIII вв., среди которых М. Шелер называет Хатчесона, А. Смита, Д. Юма, Бэйна, стремились понять сущность любви из проявлений симпатии, совместного страдания и совместной радости, а их, в свою очередь, — из феномена психического заражения. Наиболее полное и яркое выражение идея любви как сугубо человеческой силы, основанной на сочувствии, нашла в литературном творчестве Ж.Ж. Руссо. Через увлечение руссоизмом прошли многие философы, например такие, как Фихте, Гердер, Шиллер, Кант и другие .

Современное человеколюбие основано на сострадании, т.е. погружении в боль и бедность. Оно заражается жалостью — чувством подавленности и угнетенности, которые возникают в результате созерцания их внешних выразительных проявлений. Это чувство устраняется через оказание помощи страждущим. С позиции всеобщего человеколюбия ценность любви объясняется с позиции всеобщего блага, пользы. Любовь — это позитивный фактор, содействующий увеличению общего блага. Так идея христианского «милосердия» заменяется «жалостливостью» и благотворительностью.

Благотворительность — это явление социального характера, суть которого сводится к оказанию помощи, как правило, материального характера.

Однако, как замечает М. Шелер ценность любви не в том, что она «одна из» многих сил, служащих повышению благосостояния человека и общества. Любовь ценна сама по себе. Помощь — это лишь непосредственное и адекватное выражение любви, а вовсе не ее «цель» или смысл. Смысл — в ней самой. Любовь выражается не повышением благосостояния, а максимальным наполнением собой жизни человека .

М. Шелер приходит к выводу, что в основе новоевропейского гуманизма лежит движение, противоположное любви — импульс отрицания «ресентимент» (resentment). Это понятие не переводится однозначно на русский язык. Оно содержит сложный эмоционально-волевой комплекс переживаний, который включает в себя возобновляемое вновь и вновь мстительное переживание обиды и неприязни, злобу, зависть, злопамятность, ненависть. Ресентимент является источником лжелюбви. Он направлен в первую очередь на Бога, затем на общество, и, наконец, на самого человека (самого себя).

М. Шелер выделяет три источника гуманизма: отчуждение от Бога, от родины и от собственного Я.

1. Человеколюбие есть форма выражения вытесненного отрицания Бога с целью утверждения человека как природного существа.

2. Человеколюбие — это форма отрицания ценностного содержания той общности, в котором человек формируется физически и духовно, т.е. семьи, страны. Это форма вытесненной ненависти к родине и утверждение идеи космополитизма .

3. В основе человеколюбия лежит альтруизм (от лат. аlter — другой). Этот термин был впервые введен О. Контом, сформулировавшим принцип «vivre pour

altrui» — «жить для других», «внутридушевная» направленность на «других людей» и их жизнь, «вхождение в обстоятельства других».

Согласно моральной концепции О. Конта, благо другого и он сам нравственно более значимы, чем собственное «Я» и его благо. М. Шелер указывает, что в основании альтруизма находится отчуждение от самого себя, бегство от самого себя, неспособность жить в мире с самим собой . Альтруизм особенно явно проявляется через различные формы социальной активности. За социальной активностью прослеживается явная неспособность обратить внимание на самих себя, сосредоточиться на решении вопросов и задач собственной жизни.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

В критике гуманизма М. Шелер отталкивается от идей Ф. Ницше . Для обоих мыслителей является очевидным, что гуманизм как способ жить и чувствовать, не что иное как «болезнь и лишь видимость более высокой нравственности», «признак деградирующей жизни и скрытого ценностного нигилизма» . Только Ф. Ницше отождествляет «человеколюбие» с христианской любовью к ближнему, а М. Шелер, как это было показано выше, различает христианский идеал любви и гуманистический.

Исследуя причину отождествления столь разных идей, М. Шелер приходит к выводу, что христианская традиция действительно содержит чуждые ей элементы гуманизма: космополитизм, естественное право, естественную мораль, рационализм. М. Шелер отмечает, что идея христианской любви теряется среди огромного числа искажений, которые происходили уже на ранних стадиях в ходе исторического взаимодействия христианских ценностей с другими, выросшими на иной исторической почве, ценностями. Ф. Ницше отождествил человеколюбие и христианское милосердие потому, пишет М. Шелер, что не вполне адекватно осознал поворот, который произошел при переходе от античного идеала любви (эрос) к христианскому (агапэ). Именно поэтому Ф. Ницше предложил «диони-сийский путь к Богу», т.е. возврат к античному идеалу любви.

Основная интенция в античной идее любви заключается в стремлении «низшего» к «высшему», «несовершенного» к «совершенному», «формирующегося» к «сформировавшемуся», «видимости» к «сущности», «незнания» к «знанию», «нечто среднее между обладанием и необладанием». «Все отношения людей, так или иначе связанные с любовью, — брак, дружба и т.д. — делятся на отношения между «любящим» и «любимым», при этом любимый всегда — более благородная, совершенная часть и одновременно образец бытия, воли, действия для любящего». Между любящим и любимым сохраняются отношения ценностного неравенства. Эта идея любви связана с идеей состязания (Agon), честолюбивого соревнования в достижении какой либо цели. В античной идее любви вещи точно также «опережают друг друга», соревнуются друг с другом за победу в космическом состязании за божество. Античная любовь — динамический принцип, движущая сила великого «состязания» вещей за божество. При расширении границ христианской Церкви, при утверждении ее в качестве социально-политического института «внутрь самого христианского мира идей вкрался нивелирующий, разлагающий принцип „человеколюбия»; одновременно наметился перекос Бо-жией любви в человеческую» . Постепенно гуманистическое положение

об одинаковости человеческой натуры из педагогическо-прагматического допущения превращается в положение, претендующее на метафизическую истину.

На основе христианской идеи любви М. Шелер развивает концепцию позитивной аскетики как стержень духовности человека. «Человек — это относительный аскет жизни». Позитивная аскетика не допускает противопоставление души и тела, духа и жизни. Она служит освобождению духовной личности от сковывающего воздействия инстинктивного автоматизма, тренировке и развитию жизненных функций. Цель христианской аскезы — не подавление, и тем более не искоренение естественных влечений, но лишь власть и господство над ними, их полная одушевленность и одухотворенность. «Христианская аскеза — веселая, радостная: это рыцарское сознание силы и власти над физическим телом! Лишь та „жертва» мила в ней Богу, которая освящена более высокой позитивной радостью!» .

Таким образом, М. Шелер проводит различие между позитивной аскетикой и негативной. Позитивная аскетика основывается на идее христианской любви. Негативная аскетика основана на ненависти и презрении к телу.

Негативная форма аскетики рождается не на христианской почве. Она своими корнями уходит в неоплатонизм и ессеизм, но в силу различных причин, она просачивается в христианскую традицию. Особенно явно распространение негативной аскетики, по наблюдению М. Шелера, в западном христианстве: католицизме и протестантизме.

Христианский идеал любви в XX веке: преодоление кризиса

Вышеприведенные положения о христианской этике любви, о ее отличии от гуманистического человеколюбия, учение М. Шелера о ресентименте, позитивном аскетизме в условиях процветающей культуры потребления, возможно, выглядят достаточно архаично. Современная культура ориентирует нас на ценности другого порядка. Это все так, и критика этих ценностей не входит в задачи данной работы. Мы здесь хотим лишь обратить внимание на то, что есть и другая сторона культуры потребления. Это все возрастающая тенденция формирования зависимых форм поведения личности, негативно влияющих на структуру межличностных отношений.

Адиктология — наука, изучающая зависимые формы поведения выделяет их более 200 видов. Алкоголизм и наркомания — это самые известные и деструктивные из них. Современная наркология признает, что один из самых эффективных способов профилактики и лечения от адикции — это организация групп самопомощи на основе Программы 12 Шагов Анонимных Алкоголиков .

Авторы Программы 12 Шагов Анонимных Алкоголиков не скрывают, что черпали вдохновение в Нагорной проповеди Христа, посланиях Апостолов Павла и Якова . Кроме религиозных источников Программа 12 Шагов опирается на теоретические разработки К.Г. Юнга , У. Джеймса и медицинские знания о психосоматике химически зависимой личности . «12 Шагов» — это синтез религиозных, научных и философских знаний, который

содержит конкретные рекомендации, коренным образом изменяющие мировоззрение личности, направляя его на непрерывное духовное развитие. Практическая реализация Программы 12 Шагов приводит к формированию философского мировоззрения . Истории жизни людей, описанные в книге «Анонимные Алкоголики» — это не просто свидетельства, иллюстрирующие успешность программы, это ее составная часть, необходимая для формирования мировоззрения .

Итак, в книге Анонимные Алкоголики излагается подход, согласно которому алкоголизм — это неизлечимая болезнь, которая имеет две составляющие — аллергия тела и одержимость ума. Тело больного организовано так, что небольшая доза спиртного запускает в действие механизм, при котором остановить потребление волевыми усилиями уже не возможно .

Наркология утверждает, что в таком случае необходимо полное воздержание от употребления алкоголя. И если тело больного лечится медицинскими способами, и здесь современная медицина в своем распоряжении имеет очень мощные методики и препараты, то одержимость ума медицина не лечит, и пациенты после некоторой ремиссии возвращаются к употреблению алкоголя.

Решение об употреблении принимается в уме. Ум больного алкоголизмом устроен так, что он выбирает всегда в пользу употребления. Иначе говоря, больной всегда находит вескую причину для употребления. Все ресурсы такого человека (и физические, и интеллектуальные) работают на употребление. Человек находится в самообмане, который и является проявлением одержимости ума .

Так происходит до полного истощения: физического, интеллектуального, морального. Деградация охватывает все сферы жизни. Дилемма, в которой живет такой человек, заключается в том, что он не может продолжать жить в употреблении, но и без употребления спиртного он жить не может. Именно поэтому врачи признают неизлечимость алкоголизма. Однако при всей безнадежности диагноза решение проблемы есть .

Программа 12 Шагов Анонимных Алкоголиков предлагает решение проблемы одержимости ума. Решение этой проблемы переносится в духовную область. Корень проблемы человека, одержимого алкоголем, полагают Анонимные Алкоголики, заключается в эгоцентризме . Эго алкоголика наполнено страхами и обидами, бесконечное переживание которых (resentment) блокирует выход к внешнему миру. Единственный способ выйти из этого круга негативных переживаний — это либо употребление алкоголя, что приводит к деградации личности, безумию, смерти; либо «работа по шагам» , «духовное пробуждение», «коренное изменение личности» .

Программа 12 Шагов излагает духовные принципы, приняв которые за основу образа жизни, алкоголик постепенно учится выстраивать отношения со своим эго, с ближайшим окружением (семьей), а затем и с миром в целом без спиртного. Таким образом, одержимость ума преодолевается, симптомы заболевания снимаются, к выздоровевшему алкоголику возвращается подлинный интерес к себе и другим людям. Он становится активным членом общества. Полное воздержание от спиртного (позитивная аскеза) длится день за днем годами. Философия жизни

Анонимных Алкоголиков основана на ценностях, среди которых абсолютная любовь (dydnn) является базовой.

Самое сложное и трудно объяснимое в Программе 12 Шагов — это принятие этих жизненно важных ценностей. И в этом заключается, пожалуй, единственное открытие Анонимных Алкоголиков. Это принцип горизонтальной передачи послания. Одержимость ума блокирует все каналы коммуникации с внешним миром, и в первую очередь те, которые угрожают употреблению. Право пить больной воспринимает как естественное и защищает его даже под угрозой смерти. Алкоголик не слышит ни родственников, ни врачей, ни священнослужителей. Эти люди являются для алкоголика «чужими». А вот товарища по употреблению, такого же, как он сам, «своего» алкоголик слышит.

Для того чтобы преодолеть навязчивое желание (потребность) выпить, «один алкоголик разговаривает с другим алкоголиком», они делятся друг с другом своим переживанием бессилия перед проблемой и надеждами на ее решение. Этот диалог является вопросом жизни и смерти для обоих, потому что через этот диалог алкоголик выходит из изоляции и узнает правду о себе. Правда заключается в том, что он — алкоголик, т.е. безнадежно больной человек, который нуждается в помощи. Эта правда отражается в истории другого человека, в котором алкоголик видит себя. И здесь нет проявления сентиментальной благотворительности и альтруизма. В этой ситуации заповедь «Возлюби ближнего как самого себя» работает, что называется, буквально. Программа 12 Шагов Анонимных Алкоголиков утверждает, что соблюдение этой заповеди является лучшим способом сохранения ремиссии .

Таким образом, в условиях процветания общества и культуры потребления христианская этика любви не исчерпала свой потенциал. Об этом свидетельствует популярность групп самопомощи, работающих на основе программы 12 Шагов Анонимных Алкоголиков.

ЛИТЕРАТУРА

Анонимные Алкоголики, AAWS, ink, New-York, 2001.

Брюн Е.А. Анонимные Алкоголики. Опыт сотрудничества. Независимость личности. — 2012. — Т. 4. — № 1 (8). — С. 2.

Джеймс У. Многообразие религиозного опыта. — М., 1993.

Лохов С.А. Мировоззрение как объект философской рефлексии (И. Кант, М. Хайдеггер, М. Шелер) // Вестник Российского университета дружбы народов. — 2003. — № 1 (9). — С. 29—37.

Ницше Ф. Воля к власти: опыт переоценки всех ценностей. — М., 1994.

Сериков Д., дьякон. Сообщество «Анонимные алкоголики» Мнение священнослужителя Русской Православной Церкви. Независимость личности. — 2012. — Т. 4. — № 3 (10). — С. 53—56.

Соловьев B.C. Смысл любви // Сочинения. — М.: Мысль, 1988. — Т. 2.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Философия любви. — М.: Политиздат, 1990.

Шелер М. Ресентимент в структуре морали. — СПб., 1999. Юнг К.Г. Архетип и символ. — СПб., 1991.

CHRISTIAN ETHICS OF LOVE

S.A. Lohov

Кафедра онтологии и теории познания Факультет гуманитарных и социальных наук Российский университет дружбы народов ул. Миклухо-Маклая, 10/2, Москва, Россия, 117198

Key words: ethic values, Christian ethics of love, agape, humanism, 12-step program of Alcoholics Anonymous, resentment.

Anonimnye Alkogoliki, AAWS, ink, New-York, 2001.

Brjun E.A. Anonimnye Alkogoliki. Opyt sotrudnichestva. Nezavisimost’ lichnosti, 2012, t. 4, № 1 (8), s. 2.

Dzhejms U. Mnogoobrazie religioznogo opyta. M., 1993.

Nicshe F. Volja k vlasti: opyt pereocenki vseh cennostej. M., 1994.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *