Кураев мастер и Маргарита

Кураев мастер и Маргарита

Ответ: Кураев трактует «Мастера и Маргариту» абсолютно неправильно. Если вам лень читать дальше, просто поверьте на слово человеку, много лет изучающему творчество Булгакова.

Если хотите разобраться, давайте продолжим разговор. Заодно я покажу, чего пытается добиться Кураев и на людей какого склада расчитаны его лекции.

На мои слова о «неправильной» трактовке мне могут сразу попытаться возразить: роман столь сложен и многогранен, что толковать его можно самым неожиданным образом: любое прочтение имеет право на существование. И я соглашусь с этим при одном важном уточнении: любое непротиворечивое прочтение. Например, если Кураев пытается нас убедить, что Иешуа и Левий – не более чем плод воображения мастера, но при этом в романе прямым текстом описано, как Воланд исполняет просьбу Иешуа, переданную ему Левием при личной встрече, то мы вынуждены признать, что кураевская трактовка ошибочна.

Еще раз: я не спорю с тем, что каждый читатель в романе может увидеть что-то своё. В том числе и прямо противоположное тому, что видел сам автор. Вот только если хочешь убедить окружающих в своей правоте – играй честно. Не надо искажать факты, подгоняя их под свои идеи. А уж тем более не нужно прибегать к откровенному вранью. И, кстати, при этом неплохо бы самому верить в то, в чем убеждаешь других.

Да, именно так: я вижу, что в своих лекциях, книгах и статьях Кураев совершенно сознательно искажает замысел Булгакова и намеренно вводит слушателей в заблуждение.

Для чего же Кураеву обманывать?

Дело в том, что Кураев является приверженцем тактики, которую он называет «агрессивное миссионерство».

Одним из приемов этой тактики является приписывание христианского подтекста произведениям, которые такого подтекста не имеют. Или же имеют, но совсем не такой, какой выгоден «миссионеру». Возможно, Кураев оправдывает свои поступки идеей лжи во благо, не знаю.

Ложь даже при этом остается ложью.

Итак, для чего же Кураев искажает замысел Булгакова? Смотрите сами: в «Мастере и Маргарите» Булгаков предлагает собственный взгляд на христианство и на многие вопросы, на которые у официальной церкви утвержден и заверен большой круглой печатью единственно верный ответ. Но благодаря таланту Булгакова многие читатели начинают размышлять, что в вопросах религии, вообще говоря, все не так однозначно – ну, в частности, с местом дьявола в картине мира или, скажем, с ролью апостолов в жизни Христа.

До прочтения «Мастера и Маргариты» многие об этом даже и не задумываются: ведь, как правило, читатель, впервые открывший этот булгаковский роман, довольно юн. А раз так, то идеи, на который натолкнет его книга, вполне могут определить его мышление на всю дальнейшую жизнь.

И мириться с таким положением дел ортодоксальные представители церкви отнюдь не хотят.

Но если недалекие блюстители православия борются с романом, поливая его грязью и объявляя Булгакова чуть ли не сатанистом, то Кураев поступает умнее. Руководствуясь принципом «если не можешь остановить процесс, то возглавь его», Кураев говорит: да, это хорошая книга, только вы ее неправильно понимаете; я вам сейчас объясню, что Булгаков хотел сказать на самом деле. И объясняет, что книга на самом деле насквозь православная, только нужно правильно ее прочитать.

И на протяжении всего объяснения Кураев совершенно не стесняется в методах, видимо, считая, что цель оправдывает средства.

  • Во-первых, он предлагает трактовку, совершенно противную всему духу романа (это очевидно всякому, кто знает хотя бы биографию Булгакова).
  • Для подтверждения своего толкования он бесцеремонно искажает и выворачивает наизнанку факты.
  • Где нельзя обойтись простым искажением фактов, отец Андрей прибегает к прямой лжи (например, для доказательства одного тезиса он как-то заявил, что в Москве тридцатых годов был лишь один музей – Музей революции). И здесь – внимание! Поскольку подобные факты легко проверяются и опровергаются в течение одной минуты, мы можем сделать важный вывод о том, на кого расчитаны булгаковские лекции Кураева: на слушателей, не привыкших самостоятельно анализировать и проверять информацию, на слушателей, попадающих под воздействие уверенного тона оратора и готовых во всем верить ему на слово. Увы, подобных людей немало, а с уверенным тоном у Кураева все в порядке.

Аргументированные возражения трактовке Кураева

К сожалению, людям, лишь поверхностно знакомым с романом, рассуждения Кураева действительно могут показаться вполне убедительными. Читатели, хорошо разбирающиеся в творчестве Булгакова, разумеется, видят всю бредовость его рассуждений, но таковых меньшинство, и Кураев пишет совсем не для них.

Я всё собирался в какой-нибудь статье подробно разобрать хотя бы самые абсурдные кураевские доводы, но оказалось, что до меня с этим прекрасно справился Сергей Цыбульник. Он подробно, аргумент за аргументом, разбирает книгу Кураева «Мастер и Маргарита: за Христа или против?», и методично показывает их совершенную безосновательность.

Итак, если вы познакомились с трактовкой Кураева и у вас появились закономерные сомнения в правоте отца Андрея (а, может, наоборот: вы желаете убедиться, никакими доводами ее не поколебать), прочитайте книгу Сергея Цыбульника. И после того, как ознакомитесь с аргументами обеих сторон, делайте собственные выводы.

С. Цыбульник: «Диакон и Диавол, или о занимательном богословии Кураева» (PDF, 5 Мб)

«Мастер и Маргарита»: Евангелие от Воланда?

Интервью журналу «Град Духовный» (Санкт-Петербург, 2004, № 4)

Что объединяет режиссера Владимира Бортко и диакона Андрея Кураева? Они оба очень тщательно и досконально изучили роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Оба хотят предложить нам с вами свой вгляд на эту книгу. Один снимает 10-серийный фильм, другой пишет труд, представляющий собой религиоведческое исследование. В августе месяце два этих именитых человека решили встретиться для того, чтобы познакомиться и просто потому, что обоих волнует одно и тоже – сам роман и его восприятие современным обществом.

Андрей Кураев привез Владимиру Владимировичу свою пока еще ненапечатанную книгу. Владимир Бортко подарил Кураеву 10 томов сценария своего фильма и рассказал подробно о том – как, где и над чем он сейчас работает. Но для начала он все-таки решил поставить все точки над и.

– Ничего мистического в этом романе нет. «Когда он взялся за съемки, у него пошли руки коростой» – ЭТО БРЕД! Книга имеет отношение больше к поэзии, чем к философии. Я хочу уничтожить вокруг этой книги любой налет мистицизма.

Они дискуссировали долго, часа два, в том числе и о мистицизме…

Но это был очень личный разговор, не для печати…

ИНТЕРВЬЮ с диаконом Андреем Кураевом, который согласился поделиться первыми впечатлениями от знакомства с Бортко и Ленфильмом.

– Главное ощущение от этой встречи?

– Я думаю, что не совсем корректно, только что побеседовав с человеком, сразу же давать интервью по поводу этой беседы без его ведома. Однако, есть один тезис, который он высказывал не только в беседе со мной, а, значит, и я могу его процитировать: цель его фильма – выпутать восприятие булгаковского романа из паутины мистики, сделать его рациональным и понятным через обнажение политических, психологических, социальных реалий, отраженных в романе.

Что ж, с одной стороны, я был бы совсем не против, если бы удалось демифологизировать булгаковский роман, если бы его стали читать как некую литературную сказку для взрослых, не видя в нем ни учебника жизни, ни тем более учебника веры. Но боюсь, что даже такому талантливому мастеру, как Бортко, это будет не по силам. Есть инерция восприятия романа, есть (простите, я сейчас перейду на жаргонный язык) аура самого романа, которая все-таки безусловно мистична. Разрешит ли сам роман сорвать с себя эту мистическую ауру?

Кроме того, я не уверен, что Булгаков хотел бы, чтобы мистическую линию его романа воспринимали как некую чисто литературную мистификацию, как этакий чисто технический контрфорс, подпирающий строительство большого антисоветского фельетона. Я не уверен, что такого рода профанирующее прочтение романа отвечает булгаковскому замыслу. Так что Бортко задумал рискованную и интересную вещь. Посмотрим, чей талант здесь пересилит.

Задача моей книги, с которой Владимир Владимирович уже познакомился (а в печати она станет доступна в конце сентября), была в том, чтобы те религиозные мотивы, которые там есть, поставить в контекст богословских и религиоведческих знаний.

Почему, например, Воланду нужен помощник при написании им его версии евангельских событий? В версиях булгаковского романа с 29 по 32 годы Воланд сам выступает как «черный богослов» (это один из вариантов названия романа), а то, что потом будут называть «пилатовы главы», называлось «Евангелие от Воланда». Так почему же потом авторство перешло к Мастеру?

Я полагаю, что Булгаков вспомнил, что с точки зрения православного богословия (а его отец был профессором богословия в Киевской Духовной Академии) только человек наделен даром творчества. Ангелы, в том числе и падшие, не могут создавать ничего принципиально нового… Оттого Мефистофели и ищут своих Фаустов по векам и странам…

– Ваши позиции с Бортко совсем несовместимы?

– Отчего же? Булгаковский роман подобен «Наполеону» (тому, который торт): в нем есть масса других пластов – социальных, политических, автобиографических. Но их я не затрагиваю и разрабатываю тот слой, в котором я хоть немножко компетентен – религиоведческий. Бортко же интересует «советологический» срез романа. То есть в некотором смысле мы разрабатываем тематику этого романа в параллельных пластах. Общее наше убеждение – нельзя трусить и предавать. Есть вещи, которые нельзя делать играючи, есть предельная ответственность человека за свои слова и поступки и за свои не-слова и не-поступки. Для Бортко это в первую очередь ответственность перед людьми, перед страной, перед совестью. Для меня значима и тематика ответственности перед Богом за свою душу. К позиции Владимира Владимировича я добавляю один тезис: нельзя предавать не только людей, но и Бога. А подмена евангельского Христа воландовским артефактом (Иешуа) – это как раз такое предателньство.

Если бы Владимиру Владимировичу удалось свести массовое восприятие этого романа к советологическому слою, я был бы даже… скорее рад. В том смысле, что мне всегда легче говорить с атеистом, чем с оккультистом. В современном мире быть атеистом не так уж плохо – потому что в условиях, когда все вокруг ждут, чего же им на этой неделе «предсказамус настрадал», чистят свои чакры кедровыми шишками и ищут космическую энергию в своей моче, быть просто неверующим, трезвым человеком – это означает быть гораздо ближе к Евангелию.

С Бортко мы по разному слышим молчание романа. В романе нет даже упоминания о Боге. Для Владимира Владимировича это повод к полному забвению религиозной тематики при чтении этой книг. Для меня же Бог именно Своим отсутствием становится важнейшим персонажем: только в Москву, которая забыла о Боге, отреклась от Него и взорвала Храм Христа, и мог заявиться «знатный иностранец».

– Почему Вы так хотели, чтобы режиссер, и творческая группа познакомились с вашей книгой?

– Главное, что я хотел бы донести до труппы, которая работает над фильмом: эта книга – большой фельетон, в котором нет положительного героя (и в этом она сродни «Ревизору»). Не надо идеализировать никого – ни Иешуа, ни Мастера, ни Маргариту, ни профессора Понырева. Не в том смысле, что это не идеал с точки зрения моей или какого-то иного читателя. Важнее то, что Булгаков сам вносит занижающие черты в эти образы. Именно по стилистическим нюансам, которые всецело во власти самого автора, становится понятно, что отношение Булгакова к этим персонажам далеко не возвышенное. То у него Иешуа «шмыгнет носом», то Маргарита «улыбнется, оскалив зубы». Вы можете себе представить, чтобы у Льва Толстого Наташа Ростова «оскалила зубы»?

С профессиональной же точки зрения меня особо возмущает идеализация Ивана Бездомного, ставшего в конце «профессором». Но – где? И как? Профессорствует он в «Институте философии и истории». Значит, он или философ или историк. Так отчего же школьные учебники столь категорично утверждают, что Иванушка – именно историк, «обретший свою Родину»?

Я по светскому образованию философ, причем даже скажу, советский философ, поэтому, когда я вижу сочетание «Институт философии и истории», я обращаю внимание на слово философия, а не слово история. Я убежден, что Бездомный, к сожалению, стал моим официальным коллегой, то есть он философ, а не историк. Почему я так говорю? Потому что за те 7 лет, которые прошли от встречи на Патриарших прудах до эпилога, из неграмотного рабкора, ничего не знающего ни о Канте, ни о Филоне Александрийском, стать профессором истории невозможно ни при каком режиме.

Даже в сталинские годы. Да, тогда громили целые исторические школы, но профессионализм профессоров все же сохранялся. А вот философии в стране в те годы не было. Была идеологическая обслуга партии. И в этой лакейской вполне могли быть такие чудесные карьеры. Как пример модно вспомнить Марка Борисовича Митина, которого Сталин объявил академиком, минуя всякие формальности вроде защиты докторской диссертации (коллеги этого академика величали «Мрак Борисович»). Кто лучше обслуживал правящую элиту, тому давали и звание и жилье (свои метры получает и Иванушка). Так что, я боюсь, что Иванушка стал отличником политучебы и ударником политпромывки мозгов, и поэтому видеть в нем персонажа, положительного в глазах Булгакова – значит приписывать Булгакову нечто весьма анти-булгаковское.

Является ли Мастер положительным героем с точки зрения Булгакова? Мне кажется, что и это не вполне очевидно. Например, изначальное место работы Мастера – в музее. Это мы с вами привыкли, что в 60-ые и 70-ые годы в музеи уходили диссиденты, люди, которые не хотели цитировать документы ЦК КПСС. Они уходили в какой-нибудь музей древнерусского искусства, пушкинский музей, лермонтовский, и там дышали воздухом родной старины. Но много ли в советской Москве 30-ых годов было музеев? – Музей революции да Музей Ленина. Так что Мастер – это не Булгаков.

– Один из достаточно радикальных вглядов в церковной среде – «Мастера и Маргариту» Булгакова вообще не надо читать, не полезна, пропаганда сатанизма. Ваше отношение к этой позиции…

– Всегда легче всего обойти, убежать. Иногда такая позиция может быть и правильной, но когда она становится господствующей, когда по отношению к слишком многим реалиям вдруг многие церковные люди начинают действовать в таком эскапистском духе – ничего не читать, ничего не смотреть, ничего не думать, а все заклеймить, осудить, все не наше.. В общем, это путь сект, путь в тупик.

Церковь в истории своих святых показала, что церковь должна сражаться даже за светскую культуру. И не только светскую… Я начну от старины – потому что предвижу недалекое будущее. Предвижу же я, что среди критических публикаций в адрес нового фильма Владимира Бортко будут те, которые и в романе, и в фильме увидят проповедь антисемитизма – как это произошло с фильмом Мэла Гибсона «Страсти Христовы». Так вот в этих слишком навязчивых дискуссиях насчет связи христианства и антисемитизма, я бы хотел обратить внимание на одно обстоятельство:

Среди первых богословских задач, которые встали перед новорожденной Новозаветной церковью, была задача оправдания еврейского Священного Писания. Были радикалы среди тех, кто считал себя христианами («гностики») – они противопоставляли Евангелие Ветхому Завету. Были крайне жесткие критики священных еврейских («варварских») текстов из греко-римской среды.

И потому изряднейшая часть трудов первых поколений церковных богсоловов (Иустин Философ и Иоанн Златоуст, Ориген и Климент Александрийский) посвящена защите еврейских Священных Книг.

С другой стороны, христианские авторы взяли под защиту античную греческую культуру и литературу – а ее защищать надо было от некоторых церковных людей. Святые богословы смогли показать, что и Платона, и Софокла можно читать христианам и можно читать глазами христиан. Христианин не обязан оставлять за собой сожженные мосты и библиотеки.

И вот именно эта установка на опознание духовных солнечных зайчиков в многообразном мире человеческой культуры, в том числе и нецерковной, стала господствующей и созидающей в церковной истории.

И поэтому, когда я сегодня пробую заметить добрые «эхи» в «Матрице», в «Гарри Поттере», или, скажем, в «Мастере и Маргарите», то считаю, что я как раз следую традиционным путем церковного богословия.

Но, конечно, для того, чтобы работать так с нецерковным культурным материалом, надо знать его и думать над ним. Не всем такой труд по душе. Легче осудить и закрыться. Но если мы будем убегать отовсюду, то в конце концов мы все пространство вокруг себя из союзного или нейтрального сами же превратим во враждебное.

Книга Булгакова присутствует в высокой культуре России. Эта книга присутствует в обязательной школьной программе. Эта книга, через которую проходят все наши дети. И если мы от имени церкви заклеймим этот роман сатанизмом, мы окажем хорошую услугу именно антихристианским группам и движениям. Вот для того, чтобы «Мастер и Маргарита» не превращался в учебное пособие по сатанизму, для этого и Церковь должна снять клеймо сатанизма с этой книги. Впрочем должен заметить, что Церковь никогда такого клейма и не ставила. Не надо отождествлять отдельные публикации отдельных церковных публицистов, в число которых вхожу и я, со мнением всей Церкви.

Р.S. «В создании образа Маргариты Анне Ковальчук помог „Дневник Мастера и Маргариты“ (дневник Елены Сергеевны Булгаковой), который актрисе подарили перед съемками. Кроме того, узнав, что Анна будет играть Маргариту, дьякон Андрей Кураев прислал ей свою рукопись о произведении Михаила Булгакова. Все это помогло ей по-новому переосмыслить роман. „Раньше я не задумывалась, почему этого героя зовут именно так, что значит то или другое. А когда узнаешь историю романа, его рождение через муки, пот, кровь и другие испытания, становится сложнее работать. Появляются вопросы: кто такой герой Иешуа? И вообще любовь ли это? Не все так однозначно“, – признается актриса».

(http://vi-leghas.ua/index.php?option=com_content&task=view&id=3326&Itemid=5)

«Известия: Кого в вашем персонаже больше – Мастера или самого Булгакова?

Галибин: Конечно, изначально ты отталкиваешься от образа, созданного в книге. Но когда дело доходит до душевных переживаний героя, не обратиться к личности автора невозможно. Тем более что, повторюсь, игрового поля в роли Мастера нет. Хотя сыграть сумасшедшего не так уж трудно. Мне в этом помогла работа в «Рагине» (экранизация «Палаты № 6». – «Известия») Кирилла Серебренникова. К этой роли я очень готовился: читал книги, научные труды, причем не современные, а написанные на рубеже XIX и XX веков, вспомнил, как я сам посещал дурдом. Наверное, этот багаж помог мне и в «Мастере и Маргарите», потому что сцена встречи Мастера с Бездомным и последующее откровение Мастера меня очень тревожили. Но в целом я отталкивался от мысли Кураева, что Воланд не просто так посетил Москву, что все это была запланированная им акция и что единственный режиссер романа – Сатана. (http://www.izvestia.ru/media/article3044401 Известия 27.12.05)

Об экранизации романа Владимиром Бортко см. беседу на радио «Эхо Москвы» 9 января 2006 г.: http://echo.msk.ru/programs/box/41056/index.phtml

5 января 1925 года Булгаков записал в своем дневнике: “Сегодня специально ходил в редакцию «Безбожника». Был с М С, и он очаровал меня с первых же шагов. – Что, вам стекла не бьют? – спросил он у первой же барышни, сидящей за столом – То есть как это (растерянно). Нет, не бьют (зловеще). – Жаль. – Хотел поцеловать его в его еврейский нос… Тираж, оказывается, 70 000, и весь расходится. В редакции сидит неимоверная сволочь, выходит, приходит; маленькая сцена, какие-то занавесы, декорации… На столе, на сцене, лежит какая-то священная книга, возможно, Библия, над ней склонились какие-то две головы. “Как в синагоге”, – сказал М., выходя со мной… Когда я бегло проглядел у себя дома вечером номера «Безбожника», был потрясен. Соль не в кощунстве, хотя оно, конечно, безмерно, если говорить о внешней стороне… Соль в идее: Иисуса Христа изображают в виде негодяя и мошенника, именно его. Нетрудно понять, чья это работа. Этому преступлению нет цены»

На обложке первого номера «Безбожника» было напечатано: «С земными царями разделались, принимаемся за небесных». Передовица Н. И. Бухарина – «На борьбу с международными богами»: «Русский пролетариат сшиб, как известно, корону царя. И не только корону, но и голову. Немецкий – свалил корону с Вильгельма, но голова, к сожалению, осталась. Австрийский рабочий добрался до короны, не добрался до головы, но король сам испугался и от испуга умер. Недавно греки сшибли еще одну корону. Словом, на земле на этот счет не приходится сомневаться: рискованное дело носить это украшение. Не совсем так обстоит дело на небе,.. Международные боги… еще очень сильны… Так дальше жить нельзя! Пора добраться и до небесных корон, взять на учет кое-что на небе. Для этого нужно прежде всего начать с выпуска противобожественных прокламаций, с этого начинается великая революция. Правда, у богов есть своя армия и даже, говорят, полиция: архистратиги разные, Георгии Победоносцы и прочие георгиевские кавалеры. В аду у них настоящий военно-полевой суд, охранка и застенок. Но чего же нам-то бояться? Не видали мы, что ли, этаких зверей и у нас на земле? Так вот, товарищи, мы предъявляем наши требования: отмена самодержавия на небесах; … выселение богов из храмов и перевод в подвалы (злостных – в концентрационные лагеря); передача главных богов, как виновников всех несчастий, суду пролетарского ревтрибунала».

В Энциклопедическом словаре братьев Гранат Николай Иванович Бухарин поместил свою автобиографию, в которой сообщал, с какого возраста он начал борьбу «с богами»:

В 10 лет «я окончательно разделался с религией. Внешне это выразилось в довольно озорной форме: я поспорил с мальчишками, у которых оставалось почтение к святыням, и принес за языком из церкви „тело христово“, победоносно выложив оное на стол. Не обошлось и без курьезов. Случайно мне в это время подвернулась знаменитая „лекция об Антихристе“ Владимира Соловьева, и одно время я колебался, не антихрист ли я. Так как я из Апокалипсиса знал, что мать антихриста должна быть блудницей, то я допрашивал свою мать – не блудница ли она, что, конечно, повергало ее в величайшее смущение»

…В «Мастере и Маргарите» есть крупный советский чиновник по имени Николай Иванович – он превращается в борова…

/ Сочинения / Булгаков М.А. / Мастер и Маргарита / Почему Мастер в романе «Мастер и Маргарита» заслужил покой, а не свет, а Понтий Пилат заслужил свет?

Почему Мастер в романе «Мастер и Маргарита» заслужил покой, а не свет, а Понтий Пилат заслужил свет?

«Почему Мастер в романе Булгакова «Мастер и Маргарита» заслужил покой, а не свет?» На мой взгляд, ответ на этот вопрос тесно связан с темой совести — одной из ведущих тем в произведении.
Совесть для автора – это чуть ли не самый главный показатель порядочности и вообще одна из примет человека, как высшего создания. Поэтому писатель всех своих героев испытывает на наличие этого качества.
Одним из первых и ярких примеров того, каким становится человек, не прошедший испытание совестью, становится судьба Понтия Пилата. Он «умыл руки», пошел против себя и покарал Иешуа Га-Ноцри, как того требовал закон. Но потом муки совести одолели этого героя. Понтий Пилат, игемон, этот «жестокий прокуратор», «недрогнувшей рукой прославленного воина» отправлявший на верную смерть и виселицу сотни и тысячи безвинных людей, не отважился поставить под удар свою блестящую карьеру и помиловать бродячего философа. Трусливый прокуратор решил отомстить за того, кого не сумел спасти. Отомстить за смерть Иешуа, но не себе (что было бы логично), а тому, кто его предал – Иуде. Вспомним разговор Пилата с начальником стражи.
Небрежно расспрашивая о казни, прокуратор колеблется, словно взвешивает все «за» и «против», страшится и тщательно проверяет готовность Афрания следовать за ним, участвовать в некоем заговоре. Прокуратор ни словом, ни жестом не выдает своих чувств. Однако, «невольные гримасы», «внезапно треснувший голос», «дергающаяся жилка под левым глазом» не могут ускользнуть от знаменитого «особенного взгляда» ночного гостя. Так автор показывает нам муки совести, и если постороннему наблюдателю они кажутся не такими уж и сильными, то это не так. Прокуратор будет наказан за свое малодушие вечным сидением в каменном кресле. В нем он будет ожидать встречи с Иешуа, который смог бы излечить его от головной боли. Но эта встреча никогда не состоится.
Следующий персонаж, которого автор испытывает на совесть, – это Мастер. Он написал свой роман согласно велению сердца, отдав всего себя на создание этого сочинения. Одно это уже выгодно отличает его от массолитовских «творцов».

Это замечательное произведение представлено в «Мастере и Маргарите», но…
Есть одно «но», на которое, правда, редко обращается внимание. Мастер свой роман написал, но он же его и сжег. А если сжег — значит, предал. Ведь история литературы уже знала подобный поворот событий. Вспомним Н.В. Гоголя, который сжег вторую часть «Мертвых душ». Но там, правда, писатель и не считал свое произведение написанным верно. Наоборот, он продолжил поэму во многом для того, чтобы оправдаться перед властью, но потом вовремя одумался, что предает самого себя и все то, во что свято верит, и сжег. Отступился, отказался.
А Мастер? Он опустил руки, потому что те, которые не имели права называться писателями, критиковали его и его творчество. А критиковали они не столько само произведение, сколько его тему. И Мастер сдался… За что и был наказан «заключением» в психиатрической больнице, за что и заслужил не света, а всего лишь покоя.

Беру!

0 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

Тема добра и зла — вечная тема в литературе. До тех пор, пока будет жить человек, до тех пор будет идти борьба добра и зла. И всегда, во все времена будут жить люди, проповедующие добро. Вот и роман М.Булгакова «Мастер и Маргарита» посвящен этой теме. Удивительной особенностью жанра этого произведения является то, что он представляет из себя роман в романе. Библейская история, сочиненная Мастером, ложится на все остальные главы «Мастера и Маргарита».

Перенесемся же мысленно в далекий Ершалаим, во дворец прокуратора Иудеи Понтия Пилата. «В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой» появляется он перед человеком » лет двадцати семи. Этот человек был одет в старенький и разорванный голубой хитон, …руки связаны за спиной. Под левым глазом у человека был большой синяк, в углу рта — ссадина с запекшейся кровью». Звали его Иешца Га-Ноури. Он обвиняется в том, что » подговаривал народ разрушить ершалаимский храм». Арестованный пытается оправдаться: «Добрый человек! Поверь мне…». Но Пилат позвал Кентуриона Крысобоя, который, размахнувшись, ударил бичом и «связанный мгновенно рухнул наземь, как будто ему подрубили ноги, захлебнулся воздухом, краска сбежала с его лица, и глаза обессмыслились». Пилат уверен в своем могуществе. Он убежден, что мир разделен на властвующих и подчиняющихся. Именно таким, как он, по его мнению, принадлежит решать: перерезать или нет! волосок, на котором висит человеческая жизнь. А тут вдруг появляется человек, который смеет ему возражать: «И в этом ты ошибаешься, согласись, что перерезать волосок уж наверно может лишь тот, кто подвесил?». Причем, говорит он эти слова со светлой улыбкой. И все это приводит в замешательство прокурора. В невинности Иешца Пилат убедился сразу. Более того, он попытался даже спасти этого бродячего философа: «Слушай, Га -Ноури, ты когда-либо говорил что-нибудь о великом кесаре? Или… не …говорил?».И все же Понтий Пилат совершает зло. Почему? Когда-то он был воином, человеком прямого действия и прямого слова. Умел ценить мужество, отвагу. И сам не знал страха. Но выслужил высокую должность, стал, так сказать, аппаратным работником. И переродился. И не за жизнь свою боится Пилат. Он боится за карьеру. Из-за болезни доноса он совершает зло, идет против своей совести. Он трус, верный пес кесаря. Хотя потом он наказан бесконечной головой болью и пыткой от воспоминания о той минуте, когда он выдал палачам Иешца. А у Иешца остался его ученик — Левин Матвей, который служит Добру.

Для чего же Булгаков рассказал эту историю о Иешца? Я думаю, что он хотел подчеркнуть, что все, что два тысячелетия назад происходило в Ершалаиме, очень похоже было на то, что видел Булгаков. Во время сеанса черной магии Воланд затевает разговор со своим ассистентом о том, изменились ли горожане. Выходит не изменились. Времена разные, а суть одна. Вражда, недоверие к людям инакомыслящим окружают Мастера. То же зло он видит вокруг. Частью этого зла является руководительписательской организации, который все оценивает по принципу: «Этого не может быть». Он «настучал» на Мастера, а когда того посадили в тюрьму, занял и его квартиру. Именно такие, как Берлиоз, травили в свое время и Булгакова. Но несмотря ни на что, Мастер верит в добро и справедливость. Обнажать и наказывать зло в романе предоставлено шайке Воланда. Но в булгаковской «нечистой силе» есть что-то привлекательное, потому что, обнажая зло, она наказывает людей вовсе не безвинных, выводит их на чистую воду.

Это взяточники, мошенники, дураки-начальники. Иногда читаешь страницы, где речь идет о наказании, так и хочется сказать: «И поделом тебе…».

Роман «Мастер и Маргарита» и в наше время имеет большое значение. Тема Добра и Зла очень злободневна сейчас. Чтобы выжить в таких условиях, в которых мы оказались надо быть верным добру, служить ему, творить его, сеять вокруг. Все эти проблемы мы называем нравственными. И наше поколение само должно решать эти проблемы.

Иешуа Га-Ноцри. Кто он? Христос или…

Николай Владимирович Андреев

«Ничего нельзя понять в романе
Миши, если хоть на минуту
забыть, что он сын профессора
богословия».
(Елена Булгакова, со
слов литературоведа
Мариэтты Чудаковой)
Если провести опрос читателей романа Михаила Афанасьевича Булгакова «Мастер и Маргарита» на тему: кем на ваш взгляд является Иешуа Га-Ноцри, большинство, уверен, ответят: прототипом Иисуса Христа. Кто-то назовёт его Богом; кто-то ангелом, проповедующим учение о спасение души; кто-то простым, не имеющим божественной природы человеком. Но и те, и другие, скорее всего, сойдутся в том, что Га-Ноцри – прообраз того, от кого пошло христианство.
А так ли это?
Чтобы ответить на этот вопрос, обратимся к источникам о житие Иисуса Христа – каноническим Евангелиям, и сравним его с Га-Ноцри. Скажу сразу: я не большой специалист по анализу литературных текстов, но в данном случае не обязательно быть большим специалистом, чтобы усомниться в их идентичности. Да, оба были добрыми, мудрыми, кроткими, оба прощали то, чего люди обычно простить не могли (Лк.23:34), оба были распяты. Но Га-Ноцри хотел всем нравиться, а Христос не хотел и говорил в глаза всё, что думал. Так, у сокровищницы в храме он прилюдно назвал фарисеев детьми дьявола (Ин.8:44), в синагоге её старейшину – лицемером (Лк.13:15), в Кесарии ученика Петра – сатаной (Мф.16:21-23). Учеников ни о чём не умолял, в отличие от Га-Ноцри, умолявшего Матвея сжечь козлиный пергамент с текстами своих речей, – а самим ученикам, за исключением разве то Иуды Ис-кариота, и в голову не приходило ослушаться его. И уж, конечно, совсем нелепо считать Иешуа Га-Ноцри Иисусом Христом после того как первый, отвечая на вопрос Пилата, что такое истина, заявил: «Истина, прежде всего в том, что у тебя болит голова…», что расходится со словами самого Иисуса Христа: «Я – есть путь и истина и жизнь» (Ин.14:6). И ещё. В двадцать девятой главе романа к Воланду с Азазелло в час, когда они рассматривали город с крыши «одного из самых красивых зданий в Москве», явился посланник Га-Ноцри Левий Матвей с просьбой взять Мастера с собой и наградить его покоем. Вроде бы ничего особенного – обычная, вполне реалистичная сцена, если, конечно, позволительно оценивать подобными категориями мистический роман, но стоит только представить на месте Га-Ноцри Христа, как вполне реалистичная сцена превращается в откровенно сюрреалистичную. Только вдумайтесь: Иисус Христос – Бог, сын Бога, обращается с просьбой к своему исконному противнику Сатане! Мало того, что это оскорбительно для христиан, чего Булгаков, несмотря на неоднозначное отношение к религии, вряд ли допустил бы, это противоречит церковным догматам – Бог всемогущ, значит, способен сам решить свои проблемы, но если он не может решить свои проблемы, то он не всемогущ и, стало быть, не бог, а бог весть кто – какой-то наделённый экстрасенсорными способностями сын сирийца из Палестины. И последнее на тему: почему Иешуа Га-Ноцри не является Иисусом Христом. У большинства имён во встроенном романе Мастера есть евангельские прототипы – префект Иудеи Понтий Пилат, Иуда, первосвященник Каиафа, сборщик податей Левий Матфей (Матвей), и события происходят в одном и том же городе (Ершалаим – древнееврейский фонетический вариант произношения Иерусалима). А вот имена главных героев хоть и похожие, но всё же другие: в Новом Завете – Иисус Христос, в романе Мастера – Иешуа Га-Ноцри. Есть между ними и принципиальные различия. Так, у тридцатитрёхлетнего Иисуса Христа было двенадцать последователей-учеников, и распяли его на кресте, а у двадцати-семилетнего Иешуа Га-Ноцри – один-единственный, и распяли его на столбе. Почему? Ответ, на мой взгляд, очевиден ¬– для автора романа Михаила Булгакова Иисус Христос и Иешуа Га-Ноцри – разные люди.
Тогда кто он, Иешуа Га-Ноцри? Человек, не имеющий божественной природы?
Можно было бы согласиться с этим утверждением, если бы не его бурная посмертная деятельность… Вспомним: в шестнадцатой главе он погибает, будучи распятым на столбе, в двадцать девятой воскресает, встречается с Пилатом, запросто обращается к Воланду с просьбой, о которой упоминалось выше. Воланд – непонятно с какой стати – выполняет её, а затем в лучших традициях советских коммуналок собачится с Левием Матвеем так, будто знакомы они, по меньшей мере, две тысячи лет. Всё это, на мой взгляд, мало похоже на деяния человека, не обладающей божественной природой.
Теперь впору задаться другим вопросом: кто придумал роман о Пилате. Мастер? Тогда почему первые его главы озвучил Воланд, только что прибывший в Москву «в час небывало жаркого заката»?

Воланд? У него во время первой встречи с Мастером, произошедшей сразу после бала Сатаны в доме по адресу: Большая Садовая, 302-бис, и в мыслях не было приписывать себе его авторство. А тут ещё загадочные слова Мастера, сказанные им после того, как поэт Иван Бездомный пересказал ему первые главы: «О, как я угадал! О, как я всё угадал!» Что он угадал? События в романе, которые сам придумал, или что-то ещё? Да и роман ли это? Сам Мастер называл своё произведение романом, однако его характерными признаками, такими как: разветвлённость сюжета, множественность сюжетных линий, большой временной охват, читателей не побаловал.
Тогда что это, если не роман?
Давайте вспомним, с чего была списана история проповедника, которого по представлению синедриона во главе с первосвященником Каиафой, отправил на казнь римский префект Иудеи Понтий Пилат. С канонических Евангелий. А раз так, то, может, стоит согласиться с некоторыми литературоведами, называющими произведение Мастера Евангелием или, как Т. Поздняева, антиевангелием.
Несколько слов об этом жанре. С греческого языка слово Евангелие переводится как благая весть. В широком смысле слова – весть о наступлении Царства Божия, в узком – весть о рождении, земном служении, смерти, воскресении и вознесении Иисуса Христа. Канонические Евангелия от Матфея, Марка, Луки, Иоанна принято называть богодухов-ными или боговдохновенными, то есть, написанными под воздействием Духа Божьего на дух человеческий. И тут сразу возникают два вопроса: если произведение Мастера действительно Евангелие, кто тот человек, на которого воздействовал дух, и кто тот дух, что водил рукой человека? Мой ответ таков. Если учесть, что ангелов в христианской традиции принято считать существами, лишенными творческого начала, то человеком, на которого воздействовал дух, являлся Мастер, а духом, нашептывающим Мастеру что писать, – падший ангел Воланд. И тут сразу становится понятным: каким образом Мастер «всё угадал», откуда Воланд знал то, что было написано в романе Мастера до знакомства с ним, почему Воланд согласился взять его с собой и наградить покоем.
В связи с этим примечателен один эпизод из тридцать второй главы, где покидающие Москву всадники – Мастер, Маргарита, Воланд со своей свитой стали свидетелями встречи Га-Ноцри с Пилатом.
«…тут Воланд опять повернулся к мастеру и сказал: – «Ну что же, теперь ваш роман вы можете кончить одной фразой!». Мастер как будто бы этого ждал уже, пока стоял неподвижно и смотрел на сидящего прокуратора. Он сложил руки рупором и крикнул так, что эхо запрыгало по безлюдным и безлесым горам: «Свободен! Свободен! Он ждёт тебя!».
Обратите внимание на слова Воланда, обращённые к Мастеру: «…теперь ваш роман вы можете кончить одной фразой», и реакцию Мастера на обращение Воланда: «Мастер как будто бы этого ждал уже».
Итак, мы выяснили: от кого написано Евангелие – от Мастера. Теперь осталось ответить на вопрос: благая весть о чьём земном служении, смерти, воскресении прозвучала на его страницах, и мы, наконец, узнаем, кто он, Иешуа Га-Ноцри.
Для этого обратимся к началу Евангелия от Мастера, а именно, к допросу «странствующего философа» Понтием Пилатом. На обвинение, выдвинутое префектом Иудеи в том, что Га-Ноцри по «свидетельству людей» подговаривал народ разрушить здание храма, арестант, отрицая свою вину, отвечал: «Эти добрые люди, игемон, ничему не учились и всё перепутали, что я говорил. Я вообще начинаю опасаться, что эта путаница будет продолжаться очень долгое время. И все из-за того, что он неверно записывает за мной». Теперь давайте разбираться. То, что Га-Ноцри имел в виду Левия Матвея – прообраз евангелиста Левия Матфея, когда говорил: «он неверно записывает за мной», не подлежит сомнению – Га-Ноцри на допросе Пилата сам назвал его имя. А кого он имел в виду, говоря: «эти добрые люди, игемон, ничему не учились и всё перепутали»? В целом – слушающую толпу, в частности – тех, кто слушали и доносили его речи до других. Отсюда вывод: так как людей, слушающих и доносящих, кроме Левия Матвея в Евангелии от Мастера нет, а сам Мастер выдает Га-Ноцри за Иисуса Христа, речь в этой реплике, судя по всему, идёт о евангелистах – тех, кто слушали и доносили учение Христа до тех, кто слышать его не мог. И тут получается вот что…
Если представить христианство в виде здания, то в основании фундамента этого здания лежит Ветхий Завет (все апостолы вместе с Иисусом Христом были евреями и воспитывались в традициях иудаизма), фундамент состоит из Нового Завета, усиленного четырьмя краеугольными столбами-Евангелиями, надстройка – стены с крышей, из Священного Предания и трудов современных богословов. С виду это здание кажется основательным и прочным, но так кажется лишь до тех пор, пока некто, выдающий себя за Христа, не придёт и не скажет о том, что «добрые люди», создавшие Новозаветные Евангелия, всё перепутали-переврали по причине того, что неправильно записывали за ним. Потом – можно догадаться – придут другие люди, уже не такие добрые, которые скажут: поскольку Христова церковь стоит на четырёх дефектных столбах, всем верующим в целях безопасности следует срочно покинуть её… Спросите: кому и зачем это надо? Моя бабушка, будь она жива, на этот вопрос ответила бы так: «Да поди ж ты антихристу какому, больше нет никому!» И была бы права. Но только не какому-то абстрактному антихристу, а вполне конкретному с прописной буквы «А». Ему это точно надо. Само его имя – Антихрист, что в переводе с греческого языка означает: вместо Христа – лучше всякой декларации о намерениях выражает смысл существования и цель жизни – заменить Бога. Как этого добиться? Можно собрать армию и дать бой войску Иисуса Христа при Армагеддоне, а можно незаметно, тихой сапой вытеснить его образ из массового сознания христиан и самому воцарится в нём. Считаете, это не возможно? Иисус Христос считал: возможно, и предупреждал: «…придут под именем Моим, и будут говорить: «Я Христос». (Мф.24:5), «…восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить» (Мф.24:24), «Я пришёл во имя Отца Моего, и вы не принимаете Меня; а иной придёт во имя своё, его примите» (Ин. 5:43). Можно верить в это предсказание, можно не верить, но если лжехристос и лжепророк всё-таки придут, мы, скорее всего, примем их и не заметим того, как долгое время не замечали, что одну из популярных передач на историческом телеканале «365» «Час истины» предварял эпиграф из уже процитированного евангелия от Мастера: «Эти добрые люди ничему не учились и всё перепутали, что я говорил. Я вообще начинаю опасаться, что эта путаница будет продолжаться очень долгое время. И все из-за того, что он неверно записывает за мной». Вряд ли в руководстве телеканала сидят антихристиане с сатанистами. Нет. Просто никто из них, прельщённых, не увидел в словах Га-Ноцри обмана, а принял на веру, не заметив, как был обманут.
Возможно, именно на это и рассчитывал Воланд, когда за сто тысяч рублей «заказал» Мастеру евангелие о наступлении царства Антихриста. Ведь если подумать: идея возвестить в Москве — Третьем Риме сначала одну «благую весть», за ней, другую, третью, канонизировать лучшие из них на очередном Вселенском соборе, не кажется столь уж немыслимой ни сейчас, ни тем более в двадцатых богоборческих годах, когда Булгаковым задумывался роман «Мастер и Маргарита». Кстати: считается, что Воланд приехал в Москву потому, что она стала безбожной, и покинул, поняв, что его помощь в деле религиозной деградации москвичей не нужна. Может быть. А может быть, он покинул её потому, что для подготовки прихода Антихриста, ему требовались верующие люди, какими москвичи уже не были, в чём Воланд смог удостовериться лично, посетив театр варьете. И то, что он пытался убедить Берлиоза с Иваном Бездомным в существование Иисуса, причём, в существование без всяких доказательств и точек зрения, как нельзя лучше подтверждает эту версию.
Но вернёмся к Га-Ноцри. Признав его Антихристом, можно объяснить: почему у него один последователь, а не двенадцать, как у Иисуса Христа, которому он будет стараться подражать, по какой причине его распяли на столбе, а не на кресте, и с какой стати Воланд согласился уважить просьбу Га-Ноцри дать Мастеру покой. Так вот: у Га-Ноцри во встроенном романе один последователь, так как у Антихриста в Новом Завете тоже один – лже-пророк, которого святой Иреней Лионский назвал «оруженосцем Антихриста»; Антихриста распяли на столбе потому, что быть распятым на кресте, значит, быть приобщённым к Христу, что для него категорически недопустимо; Воланд не мог не выполнить просьбу Га-Ноцри по причине того, что являлся, а точнее сказать: будет являться, или уже является, духовным, а возможно, и кровным отцом Антихриста.
Роман «Мастер и Маргарита» – многослойный роман. Он о любви и предательстве, о писателе и его взаимоотношении с властью. Но это ещё и история о том, как Сатана с помощью Мастера хотел обеспечить приходу Антихриста, как бы сегодня выразились: информационную поддержку, но потерпел фиаско в противодействии с москвичами, испорченными квартирным и другими жизненно важными «вопросами».
И последнее… Я, признаться, и сам не очень верю в то, что Михаил Булгаков списывал своего Иешуа Га-Ноцри с Антихриста.

И, тем не менее, – кто знает? – может быть, это как раз тот единственный в истории литературы случай, когда один из персонажей романа использовал ни о чём не подозревающего автора в своих далеких от литературы целях.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *