Кто такой святой лука

Кто такой святой лука

Биография

Святитель Лука Войно-Ясенецкий без сомнения является одним из самых ярких святых нового времени. Родился будущий святитель в Керчи (Крым) в 1877 году в семье с польскими дворянскими корнями. Молодой мальчик Валя (свт Лука в миру — Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий) очень любил рисовать и даже хотел в будущем поступить в академию художеств. Позже, дар рисования оказался очень полезным в работе народного целителя и преподавателя. Будущий архиепископ Лука поступил на медицинский факультет Киевского университета и в 26 лет блестяще окончил его, сразу приступив к работе в Чите в военном госпитале (в то время как раз началась русско-японская война). В госпитале Валентин женился и в их семье родились четверо детей. Жизнь привела будущего святого сначала в Симбирскую а затем и в Курскую губернии.

Будучи человеком деятельным и успешным хирургом Валентин Феликсович проводил множество операций, проводил исследования в области анестезии. Он приложил много сил для изучения и внедрения местной анестезии (общее обезболивание имело негативные последствия). Необходимо отметить, что люди близкие к этому великому хирургу всегда предполагали его будущее как будущее исследователя и преподавателя, в то время как сам будущий святой Лука Крымский всегда настаивал на прямой работе, помогая простым людям (сам себя он иногда называл мужицким доктором).

Священнический сан Валентин принял неожиданно для себя, после краткого разговора с епископом Иннокентием, состоявшимся после выступления Валентина с докладом опровергающим тезисы научного атеизма. После этого жизнь великого хирурга стала еще сложнее: он трудился за троих — как врач, как профессор и как священник.

В 1923 году, когда так называемая «Живая церковь» спровоцировала обновленческий раскол, внеся раздоры и смущение в лоно Церкви, епископ Ташкентский вынужден был скрыться, возложив управление епархией на отца Валентина и еще одного протопресвитера. Ссыльный епископ Андрей Уфимский (кн. Ухтомский), находясь в городе проездом, одобрил избрание отца Валентина в епископат, совершенное собором духовенства, сохранившего верность Церкви. Потом тот же епископ постриг Валентина в его комнате в монахи с именем Лука и отправил в небольшой городок недалеко от Самарканда. Здесь жили два ссыльных епископа, и святитель Лука в строжайшей тайне был хиротонисан (18 мая 1923 г.).

Через полторы недели после возвращения в Ташкент и после своей первой литургии он был арестован органами безопасности (ГПУ), обвинен в контрреволюционной деятельности и шпионаже в пользу Англии и осужден на два года ссылки в Сибирь, в Туруханский край. Там, в глухой Сибири святой Лука работал в госпиталях, оперировал и помогал страждущим. Перед операцией он всегда молился и рисовал на теле больного йодом крест, за что не раз бал приглашаем на допросы. После длительной ссылки еще дальше — к берегам Северного Ледовитого океана — святителя вернули обратно сначала в Сибирь а потом и вовсе освободили в Ташкент.

В последующие годы многократные аресты и допросы, а так же содержание святителя в тюремных карцерах сильно подорвали его здоровье.

В 1934 году был опубликован его труд «Очерки гнойной хирургии», ставший вскоре классикой медицинской литературы. Будучи уже сильно больным, с плохо видящими глазами, Святитель был подвергнут допросу «конвейером», когда 13 дней и ночей в ослепляющем свете ламп следователи, сменяя друг друга, беспрерывно вели допрос, вынуждая его оговорить себя. Когда епископ начал новую голодовку, его, обессиленного, отправили в казематы госбезопасности. После новых допросов и пыток, истощивших его силы и приведших в состояние, когда он уже не мог контролировать себя, святитель Лука дрожащей рукой подписал, что признает свое участие в антисоветском заговоре.

В последние годы жизни святитель работал над публикацией различных медицинских и богословских трудов, в частности апологии христианства против научного атеизма, озаглавленной «Дух, душа и тело». В этой работе святитель защищает принципы христианской антропологии при помощи твердых научных аргументов.
В феврале 1945 года за архипастырскую деятельность святитель Лука был награжден правом ношения креста на клобуке.

За патриотизм он удостоился медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 г.».

Через год архиепископ Тамбовский и Мичуринский Лука стал лауреатом Сталинской премии первой степени за научную разработку новых хирургических методов лечения гнойных заболеваний и ранений, изложенных в научных трудах «Очерки гнойной хирургии» и «Поздние резекции при инфицированных огнестрельных ранениях суставов».

В 1956 году он полностью ослеп но продолжал нести свою службу людям — как архиерей и как врач. Епископ Лука Войно-Ясенецкий (Крымский) мирно упокоился 29 мая 1961 года. На его похоронах присутствовало все духовенство епархии и огромная толпа людей, а могила святителя Луки вскоре стала местом паломничества, где по сей день совершаются многочисленные исцеления.

Знакомьтесь, это — Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий (1877—1961 гг.)

Валентин Феликсович был ярым служителем церкви и в этой тусовке имел погоняло Лука́. А ещё Валентин Феликсович был врачом от бога (реально от бога, без кавычек).

Эти две ипостаси прекрасно уживались друг с дружкой и с окружающей реальностью. Но когда власть захватили большевики, церковная сущность Валентина Феликсовича вошла в глухой клинч с парадигмой советской власти, при этом сущность врача чувствовала себя в новой, социалистической реальности, вполне комфортно и гармонично.
Если почитать статью об этом человеке на Википедии, то может показаться, что Валентин Феликсович был няшкой и страдал от репрессий большевиков ни за что ни про что. Но, как водится, реальность немного иная.
Церковная сущность Валентина Феликсовича, показательно и демонстративно отрицала саму суть и новые правила игры в молодом Советском государстве, постоянно лезла на рожон и целенаправленно нарывалась на неприятности.
Свой первый срок, врач Войно-Ясенецкий получил за то, что церковный служитель Войно-Ясенецкий ходил в больницу в рясе и с крестом на груди, завалил палаты больных иконами, молился перед операциями и (почему-то Википедия об этом умалчивает) активно агитировал больных и сотрудников больницы, за приобщение к вере.
Валентину Феликсовичу дали 16 лет, но буквально через пару месяцев он, по факту, был полностью освобождён и вернулся к нормальной жизни.

Но лёгкий намёк, сидеть ровно и не выделываться, Валентином Феликсовичем понят не был и сущность церковного служителя, после небольшого перепуга, пришла в себя и вернулась к подрыву Советской власти и учения Маркса (которое, как известно, верно, ибо правильно) с ещё большим упорством (обычно в таких случаях пишут «достойным лучшего применения»).
И, вполне предсказуемо, в 1923 году последовал второй арест. Власти в Ташкенте решили перекинуть проблему талантливейшего врача и невменяемого епископа, на голову старших товарищей, и отправили Валентина Феликсовича в Москву.

В Москве тоже довольно долго решали что с ним делать и, в конце концов, решили сослать товарища, от греха подальше, в Зажопинск Енисейск, резонно полагая, что приносить пользу врачебной практикой он сможет и там, а вот навредить Советской власти, своей бурной церковной деятельностью, в силу малочисленности и отдалённости Енисейска от цивилизации, у епископа Луки вряд ли получится. Но, как известно, яркая, креативная личность найдёт возможность замутить первоклассный перформанс, даже в зажопинске. И, после того как сущность епископа, буквально с момента прибытия в Енисейск, начала мутить воду и готовить этот сонный городок к свержению Советской власти — ГПУ было вынуждено отправить Валентина Феликсовича ещё глубже в… тайгу, где у того не было бы ни единого шанса заниматься бурной подрывной деятельностью.
Через пол года, посчитав, что человек понял очередной (толстый) намёк, Войно-Ясенецкий был возвращён в Енисейск, а затем переведён в Туруханск (единственная церковь в округе которого находилась в закрытом мужском монастыре, а её священник принадлежал к обновленческому движению. 🙂
Ребята из ГПУ уже поняли, что человек намёков не понимает и поэтому ему было озвучено прямо: чувак, кончай бузить и у тебя (с твоей золотой головой и руками) всё будет в шоколаде. На что были откровенно посланы.

Википедия пишет: «В конце года на приём к Валентину Феликсовичу пришла женщина с больным ребёнком. На вопрос, как зовут ребёнка, ответила: „Атом“, и объяснила удивлённому врачу, что имя новое, сами выдумали.

На что Валентин Феликсович спросил: „Почему не назвали поленом или окном?“. Эта женщина была женой председателя крайисполкома В. Я. Бабкина, который написал заявление в ГПУ о необходимости повлиять на реакционера, распространяющего ложные слухи, представляющие опиум для народа, являющиеся противовесом материальному мировоззрению, которое осуществляет перестройку общества к коммунистическим формам» и наложил резолюцию: „Секретно. Губуполномоченному — для сведения и принятия мер“.
5 ноября 1924 года хирург был вызван в ГПУ, где с него взяли подписку о запрете богослужений, проповедей и выступлений на религиозную тему. Кроме того, крайком и лично Бабкин требовали отказа епископа от традиции давать благословение пациентам. Это вынудило Валентина Феликсовича написать заявление об увольнении из больницы. Тогда за него вступился отдел здравоохранения Туруханского края.
После 3 недель разбирательств 7 декабря 1924 года Енгуботдел ГПУ постановил вместо суда избрать мерою пресечения гр. Ясенецкого-Войно высылку в деревню Плахино в низовьях реки Енисей, в 230 км за Полярным кругом.»

О чём Википедия стыдливо умалчивает, так это о том, что буквально с первого дня прибытия в Туруханск (23 августа 1924), Войно-Ясенецкий опять начал бурную деятельность по расшатыванию и дискредитации Советской власти, среди населения городка и Бабкин накатал на него телегу в ГПУ задолго до истории с его ребёнком (если вы здесь подумали, что Википедия нарочно умалчивает факты, с целью выставить очередной наезд ГПУ на врача-слеш-эпископа, как личную месть Бабкина, за случай сего ребёнком… то да, так оно и есть).

В общем, «наша пісня гарна й нова — почінаєм її знову». Чуваку дают ещё один шанс одуматься и опять отправляют в глухую деревеньку, в тайге. И всё так же, в прошествии полугода, его возвращают в цивилизацию, с надеждой, что очередная ссылка в тмутаракань, наконец-то вправила мозги талантливейшего врача, выморозив участки, отвечающие за активность церковного фанатика.
И так каждый раз: как только великого врача начинало клинить — его отправляли в ссылку, приводили в чувство и пытались создать все условия для максимально эффективной деятельности в медицинской сфере. Например, предлагали возглавить хирургическую кафедру в Москве, возглавить Сталинабадский НИИ, открыть свой институт и т. д.

Удивительно, но Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий — единственный священнослужитель, которому в СССР была присуждена Сталинская премия первой степени!
Настоятельно рекомендую почитать об этом удивительном человеке. Можно даже на Википедии. )))

P.S. К чему я всё это рассказал.
Вы, наверное, спросите, почему с ним так долго возились, пытаясь вразумить, а не расстреляли ещё в Ташкенте, в начале двадцатых? А потому, что сущность врача — была очень ценна для Советской власти и при принятии решения большевиками о судьбе Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого, всегда перевешивала сущность епископа Луки.
И если в следующий раз, вы вдруг где-то услышите вопли о том, что, мол, кровавые большевики гнобили и уничтожили миллионы безвинных — вспомните о Валентине Феликсовиче Войно-Ясенецком. ))

Святитель Лука, исповедник, архиепископ Симферопольский и Крымский

Православие.Ru, 11 июня 2012 г. http://www.pravoslavie.ru/put/54169.htm

Память 29мая/11июня

Из книги «Синаксарь: Жития святых Православной Церкви», вышедшей в издательстве Сретенского монастыря.

***

Святитель Лука (в миру Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий) родился в 1877 году в городе Керчи, в Крыму, в дворянской семье польского происхождения. С детства он увлекался живописью и решил поступить в Санкт-Петербургскую академию художеств. Однако во время вступительных экзаменов им овладело сомнение, и он решил, что не имеет права делать то, что нравится, а нужно трудиться, чтобы облегчить страдания ближнего. Так, прочитав слова Спасителя о делателях жатвы (см.: Мф. 9: 37), он воспринял призыв служить людям Божиим.

Валентин решил посвятить себя медицине и поступил на медицинский факультет Киевского университета. Талант художника помогал ему в скрупулезных анатомических исследованиях. Он блестяще закончил обучение (1903) накануне русско-японской войны, и его карьера врача началась в госпитале в городе Чите. Там он познакомился и сочетался браком с сестрой милосердия, у них родилось четверо детей. Затем он был переведен в больницу города Ардатова Симбирской губернии, а позже в Верхний Любаж Курской губернии.

Работая в больницах и видя последствия, которые бывают при общей анестезии, он пришел к заключению, что в большинстве случаев ее необходимо заменить на местный наркоз. Несмотря на скудное оснащение в больницах, он успешно провел большое число хирургических операций, что привлекло к нему и пациентов из соседних уездов. Он продолжил работать хирургом в селе Романовка Саратовской области, а затем был

Святитель Лука, исповедник, архиепископ Симферопольский

назначен главным врачом больницы на 50 коек в Переславле-Залесском. Там он по-прежнему много оперировал, продолжая вести научные исследования.

В 1916 году в Москве Валентин Феликсович успешно защитил докторскую диссертацию на тему местной анестезии и начал работать над большой монографией по гнойной хирургии. В 1917 году, когда в больших городах гремели раскаты революции, он был назначен главным врачом Ташкентской городской больницы и поселился с семьей в этом городе. Вскоре супруга его скончалась от туберкулеза. Во время ухода за умирающей в голову ему пришла мысль просить свою операционную сестру взять на себя заботу по воспитанию детей. Она согласилась, а доктор Валентин смог продолжать свою деятельность как в больнице, так и в университете, где он вел курс анатомии и хирургии.

Он часто принимал участие в диспутах на духовные темы, где выступал с опровержениями тезисов научного атеизма. По окончании одного из таких собраний, на котором он долго и вдохновенно выступал, епископ Иннокентий отвел его в сторону и сказал: «Доктор, вам надо быть священником». Хотя Валентин никогда и не помышлял о священстве, он тотчас принял предложение иерарха. В ближайшее же воскресенье

он был рукоположен в диакона, а через неделю возведен в сан иерея.

Он одновременно трудился как врач, как профессор и как священник, служа в соборе только по воскресеньям и приходя на занятия в рясе. Он совершал не так много служб и таинств, но усердствовал в проповедничестве, а свои наставления дополнял духовными беседами на животрепещущие темы. Два года подряд он участвовал в общественных диспутах с отрекшимся священником, ставшим руководителем антирелигиозной пропаганды в регионе и умершим впоследствии жалкой смертью.

В 1923 году, когда так называемая «Живая церковь» спровоцировала обновленческий раскол, внеся раздоры и смущение в лоно Церкви, епископ Ташкентский вынужден был скрыться, возложив управление епархией на отца Валентина и еще одного протопресвитера. Ссыльный епископ Андрей Уфимский (кн. Ухтомский), находясь в городе проездом, одобрил избрание отца Валентина в епископат, совершенное собором духовенства, сохранившего верность Церкви. Потом тот же епископ постриг Валентина в его комнате в монахи с именем Лука и отправил в небольшой городок недалеко от Самарканда. Здесь жили два ссыльных епископа, и святитель Лука в строжайшей тайне был хиротонисан (18 мая 1923 г.). Через полторы недели после возвращения в Ташкент и после своей первой литургии он был арестован органами безопасности (ГПУ), обвинен в контрреволюционной деятельности и шпионаже в пользу Англии и осужден на два года ссылки в Сибирь, в Туруханский край.

Путь в ссылку проходил в ужасающих условиях, но святой врач провел не одну хирургическую операцию, спасая от верной смерти страждущих, которых ему приходилось встречать на своем пути. В ссылке он также работал в больнице и сделал много сложных операций.

Он имел обыкновение благословлять больных и молиться перед операцией. Когда же представители ГПУ попытались запретить ему это, они натолкнулись на твердый отказ епископа. Тогда святителя Луку вызвали в управление госбезопасности, дали полчаса на сборы и отправили в санях на берег Ледовитого океана. Там он зимовал в прибрежных поселениях.

В начале Великого поста его отозвали в Туруханск. Доктор вернулся к работе в больнице, так как после его высылки она лишилась единственного хирурга, что вызвало ропот местного населения. В 1926 году он был освобожден и вернулся в Ташкент.

На следующую осень митрополит Сергий назначил его сначала в Рыльск Курской епархии, затем в Елец Орловской епархии в качестве викарного епископа и, наконец, на Ижевскую кафедру. Однако по совету митрополита Арсения Новгородского владыка Лука отказался и попросился на покой – решение, о котором он горько пожалеет впоследствии.

Около трех лет он спокойно продолжал свою деятельность. В 1930 году его коллега по медицинскому факультету профессор Михайловский, потеряв рассудок после смерти сына, решил оживить его с помощью переливания крови, а затем покончил жизнь самоубийством. По просьбе вдовы и учитывая психическую болезнь профессора, владыка Лука подписал разрешение захоронить его по церковному обряду. Коммунистические власти воспользовались этой ситуацией и обвинили епископа в пособничестве убийству профессора. По их мнению, владыка из религиозного фанатизма помешал Михайловскому воскресить усопшего с помощью материалистической науки.

Епископ Лука был арестован незадолго до разрушения церкви святого Сергия, где проповедовал. Его

подвергали непрерывным допросам, после которых уводили в душный карцер, что подорвало его и без того пошатнувшееся здоровье. Протестуя против бесчеловечных условий содержания, святитель Лука начал голодовку. Тогда следователь дал слово, что отпустит его, если он прекратит голодовку. Однако он не сдержал слова, и епископ был осужден на новую трехлетнюю ссылку.

Снова путь в ужасающих условиях, после которого работа в больнице в Котласе и Архангельске с 1931 по 1933 год. Когда у владыки обнаружилась опухоль, он отправился на операцию в Ленинград. Там однажды во время службы в церкви он пережил потрясающее духовное откровение, напомнившее ему начало его церковного служения. Затем епископа перевели в Москву для новых допросов и сделали интересные предложения относительно научных исследований, но при условии отречения от сана, на что святитель Лука ответил твердым отказом.

Освобожденный в 1933 году, он отказался от предложения возглавить свободную епископскую кафедру, желая посвятить себя продолжению научных исследований. Он вернулся в Ташкент, где смог работать в небольшой больнице. В 1934 году был опубликован его труд «Очерки гнойной хирургии», ставший вскоре классикой медицинской литературы.

Во время работы в Ташкенте владыка заболел тропической болезнью, которая привела к отслоению сетчатки глаз. Тем не менее он продолжал врачебную деятельность вплоть до 1937 года. Жестокие репрессии, учиненные Сталиным не только против правых оппозиционеров и религиозных деятелей, но также и против коммунистических деятелей первой волны, заполнили миллионами людей концлагеря. Святитель Лука был арестован вместе с архиепископом Ташкентским и другими священниками, сохранившими верность Церкви и обвиненными в создании контрреволюционной церковной организации.

Святитель был подвергнут допросу «конвейером», когда 13 дней и ночей в ослепляющем свете ламп следователи, сменяя друг друга, беспрерывно вели допрос, вынуждая его оговорить себя. Когда епископ начал новую голодовку, его, обессиленного, отправили в казематы госбезопасности. После новых допросов и пыток, истощивших его силы и приведших в состояние, когда он уже не мог контролировать себя, святитель Лука дрожащей рукой подписал, что признает свое участие в антисоветском заговоре.

Так в 1940 году он в третий раз был отправлен в ссылку, в Сибирь, в Красноярский край, где после многочисленных прошений и отказов смог добиться разрешения работать хирургом и даже продолжить в Томске научные исследования. Когда произошло вторжение гитлеровских войск и началась война (1941), стоившая миллионов жертв, святитель Лука был назначен главным хирургом красноярского госпиталя, а также ответственным за все военные госпитали края. При этом он служил епископом в епархии края, где, как гордо сообщали коммунисты, не осталось ни одной действующей церкви.

Митрополит Сергий возвел его в сан архиепископа. В этом сане он принял участие в Соборе 1943 года, на котором был избран патриархом митрополит Сергий, а сам святитель Лука стал членом постоянного Синода.

Так как во время войны религиозные преследования несколько ослабли, он приступил к обширной программе возрождения религиозной жизни, с удвоенной энергией отдавшись проповедничеству. Когда красноярский госпиталь был переведен в Тамбов (1944), он поселился в этом городе и управлял епархией, в то же время работая над публикацией различных медицинских и богословских трудов, в частности апологии христианства против научного атеизма, озаглавленной «Дух, душа и тело». В этой работе святитель защищает принципы христианской антропологии при помощи твердых научных аргументов.

В феврале 1945 года за архипастырскую деятельность святитель Лука был награжден правом ношения креста на клобуке. За патриотизм он удостоился медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 г.».

Через год архиепископ Тамбовский и Мичуринский Лука стал лауреатом Сталинской премии первой степени за научную разработку новых хирургических методов лечения гнойных заболеваний и ранений, изложенных в научных трудах «Очерки гнойной хирургии» и «Поздние резекции при инфицированных огнестрельных ранениях суставов».

В 1946 году он был переведен в Крым и назначен архиепископом Симферопольским. В Крыму он был вынужден прежде всего бороться с нравами местного духовенства. Он учил, что сердце священника должно стать огнем, излучающим свет Евангелия и любви ко Кресту, будь то слово или собственный пример. Из-за болезни сердца святитель Лука был вынужден прекратить оперировать, но продолжал давать бесплатные консультации и оказывать помощь местным врачам советами. По его молитвам произошло множество чудесных исцелений.

В 1956 году он полностью ослеп, но по памяти продолжал служить Божественную литургию, проповедовать и руководить епархией. Он мужественно противостоял закрытию церквей и различным формам преследований от властей.

Под грузом прожитого, исполнив дело свидетельства о Господе, Распятом во имя нашего спасения, епископ Лука мирно упокоился 29 мая 1961 года. На его похоронах присутствовало все духовенство епархии и огромная толпа людей, а могила святителя Луки вскоре стала местом паломничества, где по сей день совершаются многочисленные исцеления. В 1996 г. 5 / 18 марта были обретены нетленными его честные мощи, которые покоятся ныне в Свято-Троицком кафедральном соборе Симферополя. В 2000 г.

на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви он был причислен к лику святых как святитель и исповедник. Память святого Луки празднуется в день Собора новомучеников и исповедников Российских и 29 мая по ст. ст./11 июня по н.ст. Почитается как святой другими поместными Церквями, в частности, Элладской православной церковью, главный сторонник его прославления в Греции — архимандрит Нектарий (Антонопулос), настоятель монастыря Сагмата. В 2001 году из Греции привезли серебряную раку для его мощей

Составитель — иеромонах Макарий Симонопетрский,
адаптированный русский перевод — издательство Сретенского монастыря

Лука (Войно-Ясенецкий Валентин Феликсович), архиепископ Симферопольский и Крымский.

Родился 27 апреля 1877 года в г. Керчи, в семье провизора.
Родители его вскоре переехали в Киев, где он в 1896 году одновременно окончил 2-ю Киевскую гимназию в Киевское Художественное Училище. У юноши проявилось художественное дарование, наметилось и направление, проникнутое религиозной идеей. Войно-Ясенецкий ходил по церквам и в Киево-Печерскую Лавру, делал много зарисовок богомольцев, за которые получил премию на выставке в Училище. Он собирался поступить в Академию Художеств, но желание приносить непосредственную пользу народу заставило его изменить свои планы.

Валентин Феликсович проучился год на юридическом факультете, затем перешел на медицинский факультет Киевского университета.
В 1903 г. он с отличием окончил университет.

В январе 1904 г. во время войны с Японией, направлен с госпиталем Красного Креста на Дальний Восток и работал в г. Чите заведующим хирургического отделения госпиталя. Здесь Валентин Феликсович познакомился с сестрой милосердия, которую раненые называли «святой сестрой» и женился на ней.

С 1905 по 1917 гг. В.Ф. Войно-Ясенецкий работал земским врачом в больницах Симбирской, Курской, Саратовской и Владимирской губернии и проходил практику в Московских клиниках. За это время он сделал множество операций на мозге, органах зрения, сердце, желудке, кишечнике, желчных путях, почках, позвоночнике, суставах и т.д. и внес много нового в технику операций. Во время первой мировой войны в нем пробудилось религиозное чувство, забытое было за множеством научной работы, и он начал постоянно ходить в церковь.

В 1916 г. В.Ф. Войно-Ясенецкий защитил в Москве диссертацию на тему: «Регионарная анестезия» и получил степень доктора медицины. Варшавский университет удостоил его диссертацию крупной премии имени Хайницкого.

В 1917 г. Войно-Ясенецкий получил по конкурсу место главного врача и хирурга Ташкентской больницы.

В 1919 г. его жена скончалась от туберкулеза, оставив четверых детей.

Войно-Ясенецкий был одним из инициаторов организации Ташкентского университета и с 1920 г. избран профессором топографической анатомии и оперативной хирургии этого университета. Хирургическое искусство, а с ним и известность проф. Войно-Ясенецкого все возрастали. В разного рода сложных операциях он изыскивал и первым применял методы, получившие затем повсеместное признание. Его бывшие ученики рассказывали чудеса об его изумительной хирургической технике. На его амбулаторные приемы больные шли непрерывным потоком.

Сам он все больше находил утешение в вере. Посещал местное православное религиозное общество, изучал богословие, ближе сошелся с духовенством, принимал участие в церковных делах. Как он сам рассказывал, однажды он выступил на епархиальном съезде «по одному очень важному вопросу с большой горячей речью». После съезда Ташкентский епископ Иннокентий (Пустынский) сказал ему: «Доктор, вам нужно быть священником». «Я принял это, как Божий призыв, — говорил архп. Лука, — и ни минуты не раздумывая ответил: «Хорошо, владыко, я буду».

В 1921 г. в день Сретения Господня, проф. Войно-Ясенецкий был рукоположен во диакона, 12 февраля — во иерея и назначен младшим священником Ташкентского кафедрального собора, оставаясь и профессором университета.

В мае 1923 г. отец Валентин принял пострижение в монашество с именем Луки, в честь св. апостола и евангелиста Луки, который, как известно, был не только апостол, но и врач, и художник.
12 мая того же года он хиротонисан тайно в г. Пенджекенте во епископа Ташкентского и Туркестанского.

— «Много людей недоумевает, — говорил архиеп. Лука в день своего восьмидесятилетия 27 апреля 1957 года, — как я мог, достигнув славы ученого и весьма крупного хирурга, стать проповедником Евангелия Христова».

«Думающие так, глубоко ошибаются, что невозможно совместить науку и религию … Знаю я, что и среди нынешних профессоров есть очень много верующих, просящих у меня благословения».
Нужно добавить, что, принимая священнический сан, проф. Войно-Ясенецкий получил от Патриарха Тихона наказ, подтвержденный и Патриархом Сергием, — не оставлять научную и практическую деятельность по хирургии; и все время, в какие бы условия не попадал, он везде продолжал эту работу.

Находясь в 1923-1925 годах на Севере, епископ Лука обратил внимание на местную жительницу Вальневу, излечивавшую своими средствами некоторые гнойные воспаления, обычно требовавшие хирургического вмешательства. Она делала состав из каких-то трав, перемешанных с землей и сметаной, и лечила даже глубоко расположенные гнойники. Возвращаясь в Ташкент, преосвященный Лука вывез с собой и Вальневу и много времени отдал лабораторным исследованиям и научной обработке ее метода, дававшего у него хорошие результаты. В Ташкентской газете «Правда Востока» за 1936 или 1937 г. печаталась интересная дискуссия его по этому вопросу с некоторыми хирургами.
Не забывал епископ Лука и своих пастырских обязанностей. Все многочисленные церкви г. Енисейска, где он жил, так же, как и церкви областного города Красноярска, были захвачены обновленцами. Епископ Лука с тремя сопровождавшими его священниками совершал литургию в своей квартире, в зале, и даже рукополагал там священников, за сотни верст приезжавших к православному архиерею.
С 25 января 1925 г. по сентябрь 1927 г. епископ Лука снова епископ Ташкентский и Туркестанский.
С 5 октября по 11 ноября 1927 г. — епископ Елецкий, вик. Орловской епархии.

С ноября 1927 г. проживал в Красноярском крае, затем в городе Красноярске, где служил в местном храме и работал врачом в городской больнице.

В 1934 г. вышла в свет его книга «Очерки гнойной хирургии», ставшая настольной книгой хирургов.
«Пожалуй, нет другой такой книги, — писал кандидат медицинских наук В.А. Поляков, — которая была бы написана с таким литературным мастерством, с таким знанием хирургического дела, с такой любовью к страдавшему человеку».

Сам епископ Лука определяет свое отношение к больным краткой, но выразительной формулой: «Для хирурга не должно быть «случаев», а только живой, страдающий человек».

В своей биографии и в упомянутом ранее слове в день восьмидесятилетия, епископ Лука сообщает интересный факт, связанный с работой над этой книгой.

Когда он еще в 1915 году задумал книгу по гнойной хирургии и написал предисловие, ему вдруг пришла неожиданная мысль: «На этой книге будет стоять имя епископа».

— «И действительно, — продолжает он, — я предполагал издать ее двумя выпусками и, когда закончил первый выпуск, то написал на заглавном листе: «Епископ Лука. Очерки гнойной хирургии». Ибо тогда я уже был епископом».

Продолжая свою научную работу, епископ Лука не оставлял и пастырской деятельности, трудился и над углублением своих богословских знаний.

С первых же дней Великой Отечественной войны до конца 1943 г., епископ Лука работал главным хирургом и консультантом Красноярского эвакогоспиталя для тяжелораненых.

Осенью 1942 г. он был возведен в сан архиепископа с назначением на Красноярскую кафедру.

8 сентября 1943 г. он был участником Собора, единогласно избравшего митрополита Сергия Патриархом Московским и всея Руси. Этот же Собор постановил отлучить от Церкви всех епископов и священнослужителей, изменивших Родине и перешедших в лагерь фашистов, и лишить их сана.
В конце 1943 года архиепископ Лука переезжает в г. Тамбов. Хотя зрение его начало заметно

ухудшаться, но он ведет активную работу в эвакогоспиталях, выступает с докладами, читает лекции для врачей, учит их и словом и делом.

В январе 1944 г. его назначают архиепископом Тамбовским и Мичуринским.

Ко времени пребывания архп. Луки в Тамбове относится страничка воспоминаний о нем В.А. Полякова. Он пишет:

«В один из воскресных дней 1944 г. меня вызвали в Тамбов на совещание начальников и главных хирургов госпиталей Воронежского военного округа. В то время я был ведущим хирургом госпиталя на 700 коек, стоявшего в Котовске.

На совещание собралось много народа. Все расселись по своим местам и за столом президиума уже поднялся председательствующий чтобы объявить название доклада.

Но, вдруг, широко открылись обе двери, и в зал вошел человек огромного роста в очках. Его седые волосы ниспадали до плеч. Легкая, прозрачная, белая кружевная борода покоилась на груди. Губы под усами были крепко сжаты. Большие белые руки перебирали черные матовые четки.

Человек медленно вошел в зал и сел в первом ряду. Председательствующий обратился к нему с просьбой занять место в президиуме. Он поднялся прошел на подмостки и сел в предложенное ему кресло.
Это был профессор Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий». (Журнал «Хирургия» 1957 г., № 8, с. 127).

В конце 1943 года вышло второе издание «Очерки гнойной хирургии», переработанное и увеличенное почти вдвое, а в 1944 году — книга «Поздние резекции инфицированных огнестрельных ранений суставов». За эти два труда архп. Луке была присуждена Сталинская премия первой степени.
Есть сведения, что он состоял членом Академии Медицинских Наук. Впрочем, в официальных биографиях, данных об этом не имеется.

Кроме трудов на медицинские темы, архп. Лука составил много проповедей и статей духовно-нравственного и патриотического содержания.

В 1945-1947 гг. он работал над большим богословским трудом — «Дух, душа и тело», — в котором разрабатывал вопрос о душе и духе человека, а также учение Св. Писания о сердце, как органе богопознания. Много времени уделял он и на укрепление приходской жизни. В 1945 году высказывал мысль о необходимости избрания патриарха по жребию.

В феврале 1945 г. за архипастырскую деятельность и патриотические заслуги архп. Лука был награжден правом ношения креста на клобуке.

В мае 1946 года он назначен архиепископом Симферопольским и Крымским. В Симферополе он опубликовал три новые медицинские работы, но зрение его становилось все хуже. Левый глаз его уже давно не видел света, а в это время и на правом стала зреть катаракта, осложненная глаукомой.
В 1956 году архиепископ Лука совсем ослеп. Практическую врачебную деятельность он оставил еще в 1946 году, но продолжал помогать больным советами. Епархией же управлял до самого конца с помощью доверенных лиц. В последние годы своей жизни он только слушал, что ему читают и диктовал свои работы и письма.

Скончался архиепископ Лука 11 июня 1961 года.

О характере архиеп. Луки давались самые разноречивые отзывы. Говорили о его спокойствии, скромности и доброте, и в то же время, о его высокомерии, неуравновешенности, заносчивости, болезненном самолюбии. Можно думать, что человек, проживший такую долгую и трудную жизнь, до предела насыщенную самыми разнородными впечатлениями, мог проявлять себя по-разному. Вполне возможно, что его громадный авторитет в области хирургии, привычка к безусловному повиновению окружающих, особенно во время операций, создала у него нетерпимость к чужим мнениям даже в тех случаях, когда его авторитет вовсе не являлся непререкаемым. Такая нетерпимость и властность могли быть и очень тяжелы для окружающих. Словом, это был человек, с неизбежными у всякого человека недостатками, но в то же время стойкий и глубоко верующий. Достаточно было посмотреть, как проникновенно, со слезами, совершал он литургию, чтобы убедиться в этом.

Занявшись богословскими науками уже в возрасте сорок с лишним лет, архп. Лука, естественно, не мог достигнуть в этой области такого совершенства, как в медицине; или какого достигли некоторые другие архиереи, всю жизнь посвятившие только богословию. Он допускает промахи, иногда довольно серьезные. В его основном богословском труде «Дух, душа и тело», встречаются мнения, оспариваемые многими сведущими читателями, а статья «О посылке Иоанном Крестителем учеников к Господу Иисусу Христу с вопросом, Он ли Мессия», — и вообще была запрещена и не печаталась. Зато проповеди его, которым архп. Лука придавал исключительное значение, считая их неотъемлемой частью богослужения, отличаются простотой, искренностью, непосредственностью и самобытностью.

Хочется привести отрывок из его «Слова в Великую Пятницу». Тема проповеди — основное в христианстве. На эту тему так много говорили в течение 1900 лет лучшие христианские проповедники, что, кажется, ничего нового сказать уже нельзя. И, все-таки, слова архиепископа Луки трогают, как что-то неожиданное.

— «Господь первый взял крест, — говорит он, — самый страшный крест, и вслед за ним взяли на рамена свои кресты меньшие, но часто тоже страшные кресты, бесчисленные мученики Христовы. Вслед за ними взяли кресты свои огромные толпы народа, которые, тихо опустив головы, пошли с ними в дальний путь.
В дальний и тернистый путь, указанный Христом, — путь к Престолу Божиему, путь в Царство Небесное, идут и идут, и идут, почти уже 2000 лет, идут вслед за Христом толпы и толпы народа …
«Что же, неужели мы не присоединимся к этой бесконечно идущей толпе, к этому святому шествию по пути скорбей, по пути страданий?
Неужели мы не возьмем на себя кресты свои и не пойдем за Христом?
Да, не будет! …
Да наполнит Христос, так тяжко пострадавший за нас, Своей безмерной благодатью сердца наши.
Да, даст Он нам в конце нашего долгого и трудного пути познание того, что сказал Он: — «мужайтесь! Яко Аз победил мир! Аминь».

Если припомнить, что эти слова были сказаны весной 1946 г., когда архиеп. Лука с болью сердечной порывал с делом всей своей жизни, когда он стоял на пороге слепоты, неизбежность которой как врач, он хорошо понимал, — если припомнить все это, то его слова, его смиренное согласие принять на себя новый и тяжкий крест, приобретают особенный смысл.

2 июля 1997 г. в Симферополе, городе, где святитель жил в 1946-1961 гг. ему открыт памятник.

Тропарь Луке (Воино-Ясенецкому), архиеп. Крымскому, исповеднику.

Возвестителю пути спасительного, /
исповедниче и архипастырю Крымския земли, /
истинный хранителю отеческих преданий, /
столпе непоколебимый, Православия наставниче, /
врачу богомудрый, святителю Луко, /
Христа Спаса непрестанно моли /
веру непоколебиму православным даровати /
и спасение, и велию милость.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *