Кто такой сциентист

Кто такой сциентист

Сциентизм

Сциенти́зм (фр. scientisme, от лат. scientia «наука, знание») — общее пейоративное название идейной позиции, представляющей научное знание наивысшей культурной ценностью и основополагающим фактором взаимодействия человека с миром. Сциентизм сам по себе не является стройной системой взглядов, а скорее может рассматриваться как определённая ориентация различных систем, которые приобрели широчайшую популярность и являются частью мейнстримных взглядов исследователей и широкой публики.

Французский философ Андре Конт-Спонвиль определяет сциентизм как науку, рассматриваемую в качестве религии, поскольку сциентисты возводят науку в ранг догмы, которую превращают в императив. По его словам, «сциентизм – опасный вздор».

Нередко сциентистами называют тех, кто считает «образцовыми науками» физику или математику и призывают строить остальные науки по их образу и подобию. Ярким примером является высказывание Резерфорда: «Все науки делятся на физику и коллекционирование марок».

Термин «сциентизм» имеет существенную пейоративную коннотацию. Термины «сциентизм», «сциентист» редко применяются в качестве самоназвания, их используют критики данной концепции.

Антисциентизм — философско-мировоззренческая позиция, противостоящая сциентизму, заключающаяся в критическом отношении к науке.

В. С. Швырёв в статье в «Новой философской энциклопедии» указывает на экстремальный характер как последовательно сциентистских, так и последовательно антисциентистских взглядов.

Энциклопедичный YouTube

СЦИЕНТИЗМ

СЦИЕНТИЗМ

от лат. scientia – знание, наука) – социально-культурная позиция, в целом представляющая собой убеждение в том, что конкретно-науч. знание в наличной совокупности его результатов и способов получения является наивысшей культурной ценностью и достаточным условием мировоззренч. ориентации человека. Возникновение сциентистской ориентации становится возможным тогда, когда мировоззренч. выводы, делаемые непосредственно из конкретно-науч. знания, начинают заметно отличаться от аналогичных выводов, получаемых путем умозрительного филос. рассуждения в духе традиц. «метафизики», к-рая не прибегает к данным науки как к решающему аргументу. Применительно к философии и ее проблематике позиция С. состоит в том, что философия должна ориентироваться на тот или иной тип мышления, к-рый сложился в конкретной науке. Как осознанная филос. позиция С. складывается в философии конца 19 – нач. 20 вв., когда развитие науки превращает ее в важнейший фактор обществ. жизни и со всей остротой ставит вопрос о роли и месте науки в системе культуры. В этих условиях и возникают С. как позиция, абсолютизирующая роль науки в составе мировоззрения, и в то же время – различные формы антисциентизма, стремящиеся подчеркнуть ограниченность возможностей науки и в нек-рых случаях рассматривающие науку и ее развитие как нечто чуждое и враждебное подлинной сущности человека. Особую актуальность споры вокруг С. приобретают в условиях совр. науч.-технич. революции, когда развитие науки открывает новые возможности в познании и преобразовании мира, а вместе с тем исключительно острой и ответственной становится проблема социальных последствий применения науки. В ряде направлений бурж. философии и в ревизионистских концепциях, претендующих на защиту гуманистич. принципов, со С. связывается вообще всякое последоват. проведение науч. подхода к философии и ее проблемам. В этой связи упреки в С. бросаются и в адрес марксизма-ленинизма. Подобные упреки беспочвенны уже потому, что научность марксистско-ленинской философии не имеет ничего общего с плоским С., игнорирующим сложную проблематику, связанную с местом и функциями науки в системе культуры, с отношением науки и практики, конкретно-науч. мышления и филос. мировоззрения. Твердо отстаивая принципы науч. подхода к любой проблематике, марксизм-ленинизм в то же время учитывает специфику теоретич. анализа филос.-мировоззренч. проблем по сравнению с теоретическим мышлением в конкретных науках. Хотя оформление С. как осознанной филос. ориентации характерно для новейшей философии, его истоки восходят к возникающему в новое время столкновению двух типов мышления – умозрительно-философского и конкретно-научного. В самой философии это выразилось, в частности, в появлении учений, четко и последовательно ориентирующихся на науч. мышление своего времени (Ф. Бэкон и др. представители англ. материалистич. эмпиризма, франц. материалисты). Имплицитно заложенные здесь постулаты С. поставили под сомнение Декарт и особенно Кант. Различив чистый и практич. разум, Кант впервые отчетливо указывает на различие норм, регулирующих каждый из этих двух типов мышления. Анализ норм теоретич. познания и деятельности практич. разума тесно связан у Канта с попытками выявить специфич. пределы мысли, полагаемые соответствующими типами норм постижения действительности. Переведя проблему из сферы гносеологии и методологии познания в более широкую сферу принципов отношения человека к окружающему миру, кантовская философия заложила основания для всех последующих постановок вопроса о том, каков наиболее высокий тип отношения человека к действительности. При этом дуализм системы Канта оставил почву для диаметрально противоположных решений, и в этом смысле из кантианства можно в равной мере выводить как С., так и антисциентизм. Фихте и Шеллинг отказываются от кантовского плюрализма и отдают приоритет, соответственно, этическому и эстетич. способам обоснования позиции человека. Гегель попытался снять кантонское противопоставление в единой системе, к-рая ориентирована на науч. способ построения знания, но не привязана к существующим нормам конкретно-науч. мышления, а напротив, предполагает их преодоление и построение принципиально новой логики. Это не позволяет рассматривать Гегеля как одного из предшественников С. Для всех крупных филос. направлений конца 19 – нач. 20 вв. характерна проблематика, выражающая борьбу С. и антисциентизма, причем иногда это обнаруживается в противоречивости внутр. тенденций соответствующей филос. школы (неокантианство, прагматизм). Так, для неокантианцев марбургской школы ключ к филос. осмыслению культуры лежит в раскрытии логич. оснований науки; с др. стороны, они ставят вопрос об основаниях самого факта науки в области, запредельной естеств.-науч. опыту, и приходят в конечном счете к телеологич. примату этич. начала, моральной цели, идеи блага, не говоря уже о прямом обращении к религии и метафизике в поздних работах представителей этой школы. Ограниченность позиции С. была продемонстрирована в позитивизме и нашла наиболее резкое выражение в неопозитивизме. Именно здесь естеств.-науч. знание, трактуемое в духе узкого эмпиризма и феноменализма, было объявлено эталоном всякого знания, а способы и нормы его получения – имеющими единственно объективное значение. Последоват. ограничение сферы этого эталона и стремление вычленить его в наиболее чистом виде породило концепцию физикализма – попыток построить все познание но образцу физики. И хотя эти попытки с очевидностью обнаружили свою несостоятельность даже в глазах неопозитивистов, отказ от редукционизма не привел их к отказу от С., к-рый лишь вновь принял менее жесткий и ультимативный характер. Аналогичные тенденции сциентистского редукционизма проявляются в понимании природы человеч. психики (бихевиоризм, классич. фрейдизм, физиологизм в психологии). Специфич. формы С. имеют место также в области социального знания. Защитниками антисциентизма в новейшей европ. философии являются русский «конкретный» идеализм, философия жизни, экзистенциализм и персонализм. При довольно значит. различиях в подходе и аргументации – от умеренного антисциентизма, связанного, напр., с отстаиванием независимости ценностного подхода, до открытого иррационализма и мистики – эти филос. системы объединяет непризнание ими всеобщности естественнонауч. мышления и его норм. Антисциентизм как таковой не тождествен иррационализму и интуитивизму, хотя, конечно, в нем заложены возможности их развития. Для крайних форм антисциентизма (Ницше, Хайдеггер, Ортега-и-Гасет, Бердяев и др.) характерно стремление рассматривать действительность с позиции человека, трагически борющегося с враждебно противостоящим ему миром, причем среди этих враждебных сил находится и наука. В соответствии с этим самым высоким типом отношения к действительности признается религиозное или нравств. отношение. В русле борьбы С. и антисциентизма различие спекулятивно-философского и конкретно-науч. мышления приняло характер противоположности, когда обе стороны рассматривают по сути дела одну и ту же систему принципиальных положений, но с противоположными аксиологич. знаками; при этом на обоих полюсах фактически признается, что науч. методы недостаточны для решения коренных проблем человеч. бытия. В вопросе об отношении филос. сознания и науч. мышления марксизм-ленинизм исходит из тезиса о научности мировоззрения и решительно отвергает антисциентистское принижение роли науки. Последовательность и действенность марксистского гуманизма коренится в выявлении средств преобразования социального мира всецело на путях науч. познания. Вместе с тем, рассматривая науку как один из решающих факторов обществ. прогресса, марксизм-ленинизм отнюдь не отрицает существ. значения др. форм культуры. Суть позиции диалектич. материализма в этом вопросе наиболее полно и точно раскрывается в марксистском учении о практике как основании всех форм человеч. бытия. Т.о., за С. и антисциентизмом стоит более широкая проблема определения специфики разных типов элементов культуры с т. зр. их формирования и получения, их роли в обществ. процессах. Лит.: Маркс К., Тезисы о Фейербахе, Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 3; Проблемы идеализма, М., 1902; ?иккерт Г., Границы естеств.-науч. образования понятий, СПБ, 1903; его же, Философия жизни, П., 1922; Виндельбанд В., Прелюдии, пер. с нем., СПБ, 1904; Гуссерль Э., Философия как строгая наука, «Логос», 1911, кн. 1; Наторп П., Кант и марбургская школа, в сб.: Новые идеи в философии, сб. 5, СПБ, 1913; Вышеславцев Б., Этика Фихте, М., 1914; Бергсон ?., Творческая эволюция, пер. с франц., М.–СПБ, 1914; Витгенштейн Л., Логико-филос. трактат, пер. с нем., М., 1958; Франк Ф., Философия науки, пер. с англ., М., 1960; Гайденко П. П., Экзистенциализм и проблема культуры, М., 1963; ее же. Трагедия эстетизма, М., 1970; Мамардашвили М. К., К проблеме метода истории философии, «ВФ», 1965, No 6; Какабадзе З. М., Проблема «экзистенциального кризиса» и трансцендентальная феноменология Эдмунда Гуссерля, Тб., 1966; Соловьев Э. Ю., Экзистенциализм и науч. познание, М., 1966; ?отрошилова Н. В., Принципы и противоречия феноменологич. философии, М.. 1968; Копнин П. В., О природе и особенностях филос. знания, «ВФ», 1969, No 4; Ойзерман Т. И., Проблемы историко-филос. науки, М., 1969; Швырев B.C., Юдин Э. Г., О так наз. сциентизме в философии, «ВФ», 1969, No 8; Carnар R., Die ?berwindung der Metaphysik durch logische Analyse der Sprache, «Erkenntnis», 1931, Bd 2, H. 4; Jaspers K., Philosophie und Wissenschaft, Z., 1949; Heidegger M., Einf?hrung in die Metaphysik, T?b., 1953; Garaudy R., Perspectives de l´homme, P., 1959; Dilthey W., Einleitung in die Geisteswissenschaften, 4 Aufl., Stuttg., ; Sartre J.-P., Critique de la raison dialectique, P., 1960; Natanson M., Literature, philosophy and the social sciences, The Hague, 1962. B. Швырев, Э. Юдин. Москва.

Оцените определение: Отличное определение — Неполное определение ↓

Источник: Философская Энциклопедия. В 5-х т.

Описание

В этом разделе не хватает ссылок на источники информации. Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.
Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.
Эта отметка установлена 9 апреля 2013 года.

Ричард Уильямс выделяет четыре характерные черты сциентизма:

  1. Отстаивание позиции, согласно которой только научное знание является настоящим знанием, все другие виды знания – это просто мнения или абсурд.
  2. Отстаивание позиции, согласно которой методы и допущения (включая эпистемологические и метафизические учения), на которых основаны естественные науки, могут быть использованы в общественных и гуманитарных науках.
  3. Преувеличенная вера в науку как средство получения знаний и решения стоящих перед человечеством проблем.
  4. Приверженность натуралистической, материалистической, преимущественно механистической метафизике. Именно эта приверженность является ключевой особенностью сциентизма, и именно она служит главным объектом критики, поскольку сциентизм не просто отстаивает мощь науки, но выдвигает метафизические требования. По словам Уильямса, в действительности наука не нуждается в натуралистической, материалистической метафизике для успешного проведения эмпирических исследований.

Сциентизм начал формироваться в конце XIX — начале XX вв., когда с развитием науки был поставлен вопрос о её роли и месте в культуре. Традиция современного сциентизма имеет прочные корни. Уже в утопии Фрэнсиса Бэкона «Новая Атлантида» можно найти сциентисткие представления. Также сциентисткие взгляды содержатся в таких философских и идеологических учениях как марксизм.

Сциентизм не является строго оформленной системой взглядов, он представляет собой идейную ориентацию и проявляется по-разному: от подражания точным наукам (система определений, логический формализм, аксиоматическое построение в анализе философско-мировоззренческих или социально-гуманитарных проблем, искусственное применение математической символики), вплоть до отрицания философско-мировоззренческих проблем как лишённых смысла для познания и значения (неопозитивизм) и рассмотрения естественных наук в качестве единственного возможного знания. Философии как особой форме познания сциентизм не придает значения.

В социологии сциентизм проявляется: в отрицании особенностей объекта социального анализа по сравнению с объектами, которые исследуются в общественных науках; в игнорировании ценностных моментов и построений, имеющих выход в социально-философскую сферу; в абсолютизации количественных методов в социальных исследованиях.

В противоположность сциентизму антисциентизм полагает ограниченными возможности науки в решении проблем человеческого существования, в крайних проявлениях оценивает науку как враждебную человеческому существованию. У антисциентистов наука считается чем-то утилитарным, подчеркивается её неспособность подняться до понимания истинных проблем мира и человека. Социально-гуманитарное знание трактуется как форма сознания, к которой не может быть применим принцип объективности.

Аргументы сциентистов и антисциентистов

В этом разделе не хватает ссылок на источники информации. Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.
Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.
Эта отметка установлена 9 апреля 2013 года.
Возможно, эта статья содержит оригинальное исследование. Добавьте , в противном случае она может быть выставлена на удаление.
Дополнительные сведения могут быть на странице обсуждения. (1 июля 2013)
  • Сциентисты приветствуют достижения науки. Антисциентисты испытывают недоверие к научным инновациям.
  • Сциентисты провозглашают знание как наивысшую культурную ценность.
  • В качестве аргументов в свою пользу сциентисты привлекают знаменитый пример из прошлого, когда наука Нового времени пыталась обосновать новые, подлинно гуманные ценности и культуру. Ими подчеркивается, что наука есть производительная сила общества, порождающая общественные ценности и имеющая огромные возможности для познания. В качестве контраргумента антисциентисты отмечают, что наука может порождать опасности, способные уничтожить всё человечество, и вместе с тем её многочисленные достижения не сделали человечество счастливее. По их мнению, это означает, что наука не может сделать свои успехи благом для человечества.
  • Сциентисты полагают, что только благодаря науке жизнь может стать организованной, управляемой и успешной, поэтому они во всём стремятся к «онаучиванию» всех сфер деятельности человека и всего общества в целом. У антисциентистов считается, что понятие «научное знание» имеет не то же самое значение, что понятие «истинное знание», и «знание» не означает «мудрость».
  • Антисциентисты приводят в качестве аргументации различные сценарии катастроф, вызванных научными достижениями, неправильно применёнными человечеством. Однако, эти катастрофы могут быть вызваны негативными намерениями, перевопричина которых — не наука, а другие аспекты человеческой природы и общества (к примеру, успехи в ядерной физике были направлены на изготовление ядерного оружия, помимо разработки мирного использования атомной энергии), либо ошибками или недостаточными знаниями (при техногенных катастрофах). Сциентисты считают, что непреднамеренные катастрофы являются следствием постоянной неполноты научного знания (описанной ещё в известном афоризме «Я знаю, что ничего не знаю»), а изучение подобных ошибок позволяет не допускать ещё больших ошибок в будущем.

Критика сциентизма

Сциентизм подвергся существенной критике со стороны большого количества известных мыслителей с самых различных, часто несовместимых философских позиций.

По мнению антисциентистов, вторгаясь во все сферы жизнедеятельности человека наука делает их бездуховными, лишёнными романтики и человеческого лица.

Герберт Маркузе, используя концепцию «одномерного человека», показывает, что подавление индивидуальных и природных начал в человеке сводит всё многообразие человеческой личности лишь к одному технократическому параметру. Он также отмечает, что современный человек, в частности технический специалист (homo faber), подвержен большому количеству перегрузок и напряжений, не принадлежит себе, и что эти обстоятельства указывают на болезненное и ненормальное состояние современного общества. Не только специалисты технических специальностей, но и гуманитарии сдавлены тисками нормативности и долженствования.

Автор концепции личностного знания Майкл Полани подчёркивает, что сциентизм в современном виде оказывает на мысль сковывающее действие почти так же, как это делала церковь в средние века. В человеке не остаётся места важнейшим внутренним убеждениям, которые он вынужден скрывать под маской нелепых, неадекватных и слепых терминов.

Профессор философии Д. Т. Судзуки указывает, что ввиду дуалистической природы науки, противопоставляющей субъект объекту, сторонники сциентизма «стремятся свести всё к количественным измерениям» и формируют определённые правила, которые он сравнивает с ячейками сети. Всё, что просеивается сквозь ячейки сети, согласно Судзуки, сциентистами «отвергается как ненаучное или донаучное». Судзуки указывает, что такая сеть никогда не будет способна захватить в себя всю реальность и в особенности те вещи, которые невозможно измерить каким-либо методом, например, такая сеть не способна захватить бессознательное.

Д. Т. Судзуки отмечая то, что сциентисты стремятся к объективности и избегают субъективности и личного опыта, также отмечает, что сциентисты не берут во внимание то, что человек живёт не научно-концептуальной, а конкретной личностной жизнью, к которой научные определения не могут быть применены ввиду того, что они даются «к некой жизни вообще». Более важным по сравнению с концепциями Судзуки считает обнаружение собственной жизни: «Знающая себя личность никогда не предаётся теоретизированию, не занята писанием книг и поучением других — такая личность живёт своей единственной, свободной и творческой жизнью». Сравнивая научный подход и подход дзэн, Судзуки указывает на то, что дзэн считает, что есть более прямой внутренний метод познания реальности по сравнению со сциентизмом.

Возможно, самая радикальная и бескомпромиссная критика сциентизма, основанная на альтернативных взглядах на науку, эпистемологию и метафизику, исходит от представителей интегрального традиционализма, называемых также перенниалистами. Традиционалистская перенниалистская критика на Западе впервые была изложена французским метафизиком Рене Геноном в начале XX столетия, однако эта традиция считается уходящей корнями вглубь веков и распространена по всему миру. Она известна под названиями «перенниализм», «вечная философия», «Philosophia Perennis» или «Religio Perennis». Важнейшие фигуры в традиционалистской школе — Фритьоф Шуон, Ананда Кумарасвами, Сейид Хоссейн Наср, Олдос Хаксли, Мирча Элиаде и др.

Перенниалистская критика сциентизма основана на метафизической точке зрения о существовании трансперсонального сознания, составляющего глубинную основу всех вещей, в котором нет разделения на субъект и объект, на мышление и бытие. Бог — это реальность, полнота существования, как трансцендентного, так и имманентного. Фритьоф Шуон полагал, что неспособность современной науки объяснить многие феномены обусловлена тем, что она игнорирует высшие уровни сознания и объективной реальности. По словам Шуона, хотя наука и преуспела в накоплении огромного количества наблюдений в разрезе пространства, тем не менее, в разрезе времени она является более невежественной, чем любой сибирский шаман, который по крайней мере основывается на мифологии.

> См. также

  • Научная картина мира
  • Научный метод

> Примечания

Литература

  • Scientism: The New Orthodoxy / Edited by Richard N. Williams and Daniel N. Robinson. — First published 2015. — Bloomsbury Academic, 2015. — 200 p. — ISBN 978-1-4725-7110-6.
  • Фромм Э., Судзуки Д., Мартино Р. де. Дайзетцу Судзуки. Лекции о дзен-буддизме // Дзен-буддизм и психоанализ / Ред. О. Ю. Бойцова. — М.: Весь Мир, 1997. — 240 с. — (Библиотека психоанализа). — ISBN 5-7777-0023-3.

Ссылки

  • Сергей Худиев Великий сциентистский миф // Православие и мир, 29.07.2010

Сциенти́зм (от лат. scientia — наука, знания) — общее название идейной позиции, представляющей научное знание наивысшей культурной ценностью и основополагающим фактором взаимодействия человека с миром. Нередко сциентисты считают «образцовыми науками» физику или математику и призывают строить остальные науки по их образу и подобию. Сциентизм ставит науку во главу идейной и культурной жизни общества. Сциентизм сам по себе не является стройной системой взглядов, а скорее может рассматриваться как определённая ориентация различных систем.

В английском языке термин «scientism», используемый для описания той же позиции, имеет существенную пейоративную коннотацию.

Антисциентизм — полная противоположность сциентизма, отрицающая положительную роль науки в идейной жизни общества.

Новая философская энциклопедия указывает на экстремальный характер как последовательно сциентистских, так и последовательно антисциентистских взглядов.

  • 1 Описание
  • 2 Аргументы сциентистов и антисциентистов
  • 3 Критика науки
    • 3.1 Критика сциентизма
  • 4 Примечания
  • 5 См. также
  • 6 Литература

  • Сциентисты приветствуют достижения науки. Антисциентиcты испытывают недоверие к научным инновациям.
  • Сциентисты провозглашают знание как наивысшую культурную ценность.
  • В качестве аргументов в свою пользу сциентисты привлекают знаменитый пример из прошлого, когда наука Нового времени пыталась обосновать новые, подлинно гуманные ценности и культуру. Ими подчеркивается, что наука есть производительная сила общества, порождающая общественные ценности и имеющая огромные возможности для познания. В качестве контраргумента антисциентисты отмечают, что наука может порождать опасности, способные уничтожить всё человечество, и вместе с тем её многочисленные достижения не сделали человечество счастливее. По их мнению, это означает, что наука не может сделать свои успехи благом для человечества.
  • Сциентисты полагают, что только благодаря науке жизнь может стать организованной, управляемой и успешной, поэтому они во всём стремятся к «онаучиванию» всех сфер деятельности человека и всего общества в целом. У антисциентистов считается, что понятие «научное знание» имеет не то же самое значение, что понятие «истинное знание», и «знание» не означает «мудрость».
  • Антисциентисты приводят в качестве аргументации различные сценарии катастроф, вызванных научными достижениями, неправильно применёнными человечеством (в качестве примера можно рассмотреть успехи в ядерной физике, которые привели как к изготовлению оружия, способного вызвать громадные разрушения, так и к появлению нового источника энергии). Сциентисты же считают, что подобные ошибки позволяют не допускать еще больших подобных ошибок в будущем.

Критика науки

Антисциентисты считают, что наука не способна доказать свои базисные утверждения, следовательно её мировоззренческие выводы логически некорректны, а потому сциентизм считается недостаточно обоснованным для признания справедливым основных тезисов данного направления.

Как это ни парадоксально, но именно в эпоху Просвещения усиливается поток предостережений против науки. Жан-Жак Руссо писал о том, что в научных исследованиях возникает множество опасностей и ложных путей. Перед тем, как достичь пользы, которую принесёт истина, приходится пройти множество ошибок, прежде чем будет достигнута истина. Он считает, что если науки не в силах решить те задачи, которые они ставят, то они таят ещё большие опасности, к которым они зачастую и приводят. «Науки рождены в праздности и питают потом праздность, при этом имея некомпенсируемые потери времени» — в этом Руссо видит неизбежный вред для общества.

Н. П. Огарёв писал, что у науки пока ещё нет такой повсеместности, чтобы общественность двигалась исключительно основываясь на ней. В науке нет той определённости и полноты содержания, чтобы каждый человек уверовал в неё.

Суждения русских религиозных мыслителей, в частности Н. Бердяева (1874—1948), Л. Шестова (1866—1938), С. Франка (1877—1950), занимают особую страницу в критике науки. «Вера в бога науки ныне пошатнулась, — убежден Н. Бердяев, — доверие к абсолютной науке, к возможности построить научное мировоззрение, удовлетворяющее природу человека, подорвано». Причины того он видит в том, что «в область научного знания вторгаются новые явления, которые казенный догматизм ученых недавно ещё отвергал как сверхъестественное… А с другой стороны, философия и гносеология выяснили, что наука сама себя не может обосновать, не может укрепить себя в пределах точного знания. Своими корнями наука уходит в глубь, которую нельзя исследовать просто научно, а верхами своими наука поднимается к небу. <…> Даже для людей научного сознания становится все ясней и ясней, что наука просто некомпетентна в решении вопроса о вере, откровении, чуде и т. п. Да и какая наука возьмет на себя смелость решать эти вопросы? Ведь не физика же, не химия, не физиология, не политическая экономия или юриспруденция? Науки нет, есть только науки . Идея науки, единой и все разрешающей, переживает серьёзный кризис, вера в этот миф пала. <…> Наука есть лишь частная форма приспособления к частным формам бытия».

Бердяев по-своему решает проблему сциентизма и антисциентизма, замечая, что «никто серьёзно не сомневается в ценности науки. Наука — неоспоримый факт, нужный человеку. Но в ценности и нужности научности можно сомневаться. Наука и научность — совсем разные вещи. Научность есть перенесение критериев науки на другие области, чуждые духовной жизни, чуждые науке. Научность покоится на вере в то, что наука есть верховный критерий всей жизни духа, что установленному ей распорядку все должно покоряться, что ее запреты и разрешения имеют решающее значение повсеместно. Научность предполагает существование единого метода… Но и тут можно указать на плюрализм научных методов, соответствующий плюрализму науки. Нельзя, например, перенести метод естественных наук в психологию и в науки общественные». И если науки, по мнению Н. Бердяева, есть сознание зависимости, то научность есть рабство духа у низших сфер бытия, неустанное и повсеместное со­знание власти необходимости, зависимости от «мировой тяжести». Бердяев приходит к выводу, что научная общеобязательность — это формализм человечества, внутренне разорванного и духовно разобщённого.

Л. Шестов пишет, что наука покорила и соблазнила человечество не своим всеведением и не доказательством невозможности удовлетворительного разрешения всех сомнений тревожащих людей, а житейскими благами, вскружившими голову столь долго бедствующему человечеству. Он ссылается на Толстого, Достоевского и других авторов, пытавшихся противопоставить мораль науке, но чьи старания не смогли этого сделать. «Закон или норма является отцом двух сестёр — науки и нравственности. Они могут быть во вражде временами и порою даже ненавидеть друг друга, но рано или поздно скажется их общее родство, и они непременно помирятся».

Ещё Шестов указывает множество единичных фактов, выбрасываемых наукой за борт словно ненужный и лишний балласт. Наука обращает свой взор лишь на те явления, которые случаются постоянно и с известной правильностью. Самым драгоценным материалом для науки являются случаи, в которых явление может быть вызвано искусственно, то есть когда есть возможность эксперимента. Он задаётся вопросом как же тогда быть с единичными, не повторяющимися и не вызываемыми случаями. Наука, по его мнению, требует молчать о них. Шестов обращается к современникам с тем, чтобы те забыли научное донкихотство и постарались довериться себе.

Представители интегрального традиционализма характеризуют современную науку как редукционистскую, натуралистскую, эволюционистскую, секуляристскую и рационалистическую, и считают её необъективной и предубеждённой. По их мнению, наука — это догматическая система верований, базирующихся на непроверенной эпистемологии, которая не является знанием вообще или, как минимум, представляет собой существенно ограниченный взгляд на действительность, упускающий многое сугубо за счёт своей методологии.

Сциентизм подвергся существенной критике со стороны большого количества известных мыслителей.

По мнению антисциентистов, вторгаясь во все сферы жизнедеятельности человека наука делает их бездуховными, лишёнными романтики и человеческого лица.

Герберт Маркузе, используя концепцию «одномерного человека», показывает, что подавление индивидуальных и природных начал в человеке сводит всё многообразие человеческой личности лишь к одному технократическому параметру. Он также отмечает, что современный человек, в частности технический специалист (homo faber), подвержен большому количеству перегрузок и напряжений, не принадлежит себе, и что эти обстоятельства указывают на болезненное и ненормальное состояние современного общества. Не только специалисты технических специальностей, но и гуманитарии сдавлены тисками нормативности и долженствования.

Автор концепции личностного знания Майкл Полани подчёркивает, что сциентизм в современном виде оказывает на мысль сковывающее действие почти так же, как это делала церковь в средние века. В человеке не остаётся места важнейшим внутренним убеждениям, которые он вынужден скрывать под маской нелепых, неадекватных и слепых терминов.

Профессор философии Д. Т. Судзуки указывает, что ввиду дуалистической природы науки, противопоставляющей субъект объекту, сторонники сциентизма «стремятся свести всё к количественным измерениям» и формируют определённые правила, которые он сравнивает с ячейками сети. Всё, что просеивается сквозь ячейки сети, согласно Судзуки, сциентистами «отвергается как ненаучное или донаучное». Судзуки указывает, что такая сеть никогда не будет способна захватить в себя всю реальность и в особенности те вещи, которые невозможно измерить каким-либо методом, например, такая сеть не способна захватить бессознательное.

Д. Т. Судзуки отмечая то, что сциентисты стремятся к объективности и избегают субъективности и личного опыта, также отмечает, что сциентисты не берут во внимание то, что человек живёт не научно-концептуальной, а конкретной личностной жизнью, к которой научные определения не могут быть применены ввиду того, что они даются «к некой жизни вообще». Более важным по сравнению с концепциями Судзуки считает обнаружение собственной жизни: «Знающая себя личность никогда не предаётся теоретизированию, не занята писанием книг и поучением других — такая личность живет своей единственной, свободной и творческой жизнью». Сравнивая научный подход и подход дзэн, Судзуки указывает на то, что дзэн считает, что есть более прямой внутренний метод познания реальности по сравнению со сциентизмом.

Возможно, самая радикальная и бескомпромиссная критика критика сциентизма, основанная на альтернативных взглядах на науку, эпистемологию и метафизику, исходит от представителей интегрального традиционализма, называемых также перенниалистами. Традиционалистская перенниалистская критика на Западе впервые была изложена французским метафизиком Рене Геноном в начале XX столетия, однако эта традиция считается уходящей корнями вглубь веков и распространена по всему миру. Она известна под названиями «перенниализм», «вечная философия», «Philosophia Perennis» или «Religio Perennis». Важнейшие фигуры в традиционалистской школе — Фритьоф Шуон, Ананда Кумарасвами, Сейид Хоссейн Наср, Олдос Хаксли, Мирча Элиаде и др.

Перенниалистская критика сциентизма основана на метафизической точке зрения о существовании трансперсонального сознания, составляющего глубинную основу всех вещей, в котором нет разделения на субъект и объект, на мышление и бытие. Бог — это реальность, полнота существования, как трансцендентного, так и имманентного. Фритьоф Шуон полагал, что неспособность современной науки объяснить многие феномены обусловлена тем, что она игнорирует высшие уровни сознания и объективной реальности. По словам Шуона, хотя наука и преуспела в накоплении огромного количества наблюдений в разрезе пространства, тем не менее, в разрезе времени она является более невежественной, чем любой сибирский шаман, который по крайней мере основывается на мифологии.

Критика сциентизма перенниалистами не получила признания в академических кругах.

Примечания

  1. 1 2 3 В. С. Швырев Сциентизм // Новая философская энциклопедия / Ин-т философии РАН; Нац. обществ.-науч. фонд; Предс. научно-ред. совета В. С. Степин.. — М.: Мысль, 2000—2001. — ISBN 5-244-00961-3
  2. Э. Г. Юдин. статья Сциентизм//Большая советская энциклопедия. — М.: Советская энциклопедия. 1969—1978.
  3. «The term scientism is ordinarily used with pejorative intent.» Donald R. Peterson, Science, Scientism, and Professional Responsibility, Clinical Psychology: Science and Practice, Volume 11, Issue 2, pp.196–210, June 2004
  4. «The term ‘scientism’ is sometimes used in a pejorative sense.» C. Hakfoort, Science deified: Wilhelm Osstwald’s energeticist world-view and the history of scientism, Annals of Science, Volume 49, Issue 6, 1992, pp.525-544
  5. «Scientism…a term of abuse since Friedrich Hayek first popularized it in the 1940s.» Robert C. Bannister, Sociology and Scientism: The American Quest for Objectivity, 1880-1940, The University of North Carolina Press, 1991, p.8
  6. Руссо Ж-Ж. Рассуждение по вопросу: способствовало ли возрождение наук и искусств очищению нравов. Трактаты. / пер. А. Д. Хаютина. М., 1969. С. 20.
  7. Антология мировой философии: В 4 т. Т. 3. М., 1972. С.210
  8. Бердяев Н. Н. Философия свободы. Смысл творчества. — М., 1989. С. 67, 352.
  9. Там же. С. 264—265
  10. Шестов Л. Апофеоз беспочвенности. — Л., 1991. С. 37
  11. Там же С. 170—171
  12. 1 2 3 4 Shah, M. Maroof and Shah, Manzoor A. Modern science and scientism: A perennialist appraisal. // European Journal of Science and Theology, June 2009, Vol.5, No.2, 1-24
  13. Маркузе Г. Одномерный человек. Исследование идеологии развитого индустриального общества. Пер. с англ. М.: REFL-book, 1994.
  14. Полани М. Личностное знание. На пути к посткритической философии / Под ред. В. А. Лекторского, В. А. Аршинова; пер. с англ. М. Б. Гнедовского, Н. М. Смирновой, Б. А. Старостина. — М., 1995. С. 276.
  15. Судзуки, 1997, с. 22
  16. Судзуки, 1997, с. 40—41
  17. Судзуки, 1997, с. 42
  18. F. Schuon, Dimensions of Islam, George Allen and Unwin Ltd., London, 1969, 136.
  19. F. Schuon, Light on the Ancient Worlds, World Wisdom Books, Bloomington, 1984, 34.

> См. также

  • Научная картина мира
  • Э. Фромм, Д. Судзуки, Р. де Мартино Дайзетцу Судзуки. Лекции о дзен-буддизме // Дзен-буддизм и психоанализ / Ред. О. Ю. Бойцова. — М.: Весь Мир, 1997. — 240 с. — (Библиотека психоанализа). — ISBN 5-7777-0023-3
  • Сергей Худиев Великий сциентистский миф // Православие и мир, 29.07.2010 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *