Кто соблазнит малых сих

Кто соблазнит малых сих

Кто соблазнит одного из малых сих

Рыжов Александр Геннадьевич

“Поздравляем нашего дорогого брата и многолетнего служителя Божьего Михаила Потапыча с юбилеем и желаем обильных благословений на ниве…”
Приятные слова звучали в голове Михаила Потапыча сладким колокольным звоном, незатухающим рефреном, каждый повтор которого нежно щекотал что-то в самой глубине естества.
Это было чувство, похожее на то, которое он — тогда еще просто Мишенька — испытывал, когда в школе на уроке русской литературы его сочинение во всеуслышание объявлялось лучшим в классе. Оно же будоражило его, когда он — просто Мишка — обыгрывал в фантики Петьку из второго подъезда, незаметно послюнявив ладошку. Это же возбуждающее щекотание он — тогда просто брат Миша — ощутил, когда за него, а не за простячка Андрюшу проголосовало большинство на членском собрании при избрании пресвитера много лет назад.
А как удачно он вчера ответил на поздравление… Михаил Потапыч наморщил лоб, пытаясь поточнее вспомнить свои слова, чтобы ласкающее эхо подольше и почетче звучало в сознании.
“Спасибо, спасибо, братья и сестры… Право, я не ожидал, что вы вспомните о такой пустяковой дате… В самом деле, вполне можно было обойтись без букета. Для меня огромная честь совершать служение для нашего Господа Иисуса Христа. И я всегда считал себя недостойным этого высокого положения. Быть христианином и следовать узким тернистым путем вместе с вами, среди вас — вот самая большая радость, которая есть для меня на земле”.
Хорошо сказал, просто замечательно. Можно было, конечно, упомянуть основные вехи жизненного пути и служения, можно было отметить, что без помощи и поддержки семьи и друзей ничего этого не было бы, но для экспромта неплохо. “Самая большая радость…” Хорошо, хорошо…
К лавочке, на которой сидел погруженный в сладостные грезы Михаил Потапыч, медленно приближалась девушка. Она не заметила пресвитера, не то, скорее всего, свернула бы на другую тропинку, которых на арендуемой христианским лагерем базе отдыха было предостаточно.
Люда, так звали девушку, недавно обратилась из мира. По лицу ее, месяца три назад освободившемуся от маски косметики, струилась улыбка, так естественно и просто, как льется от солнца свет или из родника вода.
Все радовало ее сейчас — рога здоровенного жука, которого она увидела минуту назад на ветке, чириканье молодого воробья, с геройским видом скачущего под деревом, книксены желтолицых ромашек с белыми косами, выстроившихся вдоль тропинки…
А небо, эта полоска неба над головой, эта синяя тропинка, протянувшаяся параллельно утоптанной тропке, по которой Люда вышагивала сейчас… Когда христианство перестало быть для Люды ярлыком без особого значения и ценности, когда Библия стала постоянной обитательницей ее сумочки, небо стало ярче, сочнее, светлее. Ведь там был Он.
Беспричинное счастье накатывало на Люду все новыми волнами. Вот сережка с гнуткой березы уткнулась в уключину ее ключицы — и Люда осторожно взяла ее кончиками пальцев, не срывая с тонюсенькой веточки, словно в первый раз открывая для себя, что это за чудо такое, березовая сережка.
В последние месяцы все Божье творение обернулось для нее витриной с заботливо разложенными простыми и восхитительными чудесами.
Люду радовали жук, воробей, ромашки, сережка с березы. Но не будь рядом сейчас именно этого жука, этого воробья, этих ромашек и сережек, она все равно радовалась бы — одуванчикам, дубовым листьям, воронам…
Как радовалась всякому брату и сестре по вере, как улыбалась вообще каждому встречному на улице, зачастую вызывая недоуменные взгляды.
Взгляд ее скользил вокруг, восторженно цепляясь то за одно, то за другое, но ни к чему не прилепляясь. Он был сосредоточен внутри нее, на чем — Люда не смогла бы сказать. Она несла в себе что-то яркое, сочное, светлое, что и было источником ее радости.
Мечтательная улыбка на лице Михаила Потапыча сменилась дежурным выражением сердитой одухотворенности, которое он в последние десятилетия напускал на себя при общении с членами своей паствы.
— Ты чего это улыбаешься? Нехорошо так веселиться… Наплачешься еще! Серьезнее надо быть.
Опешив, Люда остановилась перед пастором. Она не понимала, что сделала не так и чем вызвала раздражение в тоне благообразного старца, так назидавшего ее своими воскресными проповедями.
Улыбка все еще держалась на губах девушки, но лицо ее было похоже на лицо годовалого ребенка, у которого кто-то вырвал из рук забавлявшую его игрушку, и на личике этом все еще написана святая детская радость, которая через мгновение сменится слезами бессилия.
***
Через три месяца Люда сидела за длинным столом на христианской свадьбе. За это время она научилась больше смотреть не внутрь и вверх, а по сторонам, в особенности на лица верующих, мимикрируя под их выражения — когда благочестиво одухотворенные, когда разнузданно веселые.
Несколько раз она с удивлением обнаруживала, что у нее болят мышцы лица, которых она никогда прежде не чувствовала. От примеривания христианских масок натуженно ныли уголки губ, щеки, лоб…
Когда Люда начала смеяться от глупых шуток, от которых смеялись другие девушки в церкви, и изображать сосредоточенное внимание на богослужениях и разборах Библии, как его изображали они, она вдруг заметила, что мир перестал быть чудом.
Воробьи теперь были просто воробьями, ромашки — просто ромашками, а жуки — просто жуками, и никакого счастья встреча с ними ей не приносила. И буквально сегодня, случайно подняв голову вверх, чтобы удостовериться в том, что дождя в ближайшие часы не будет, Люда поняла: небо стало просто небом. В сердце что-то екнуло.
Чудо и счастье ушли из молитвы. Их не стало в Библии. Взявшись за руки, они на цыпочках прокрались из Дома молитвы, в котором звучали проповеди и песнопения.
Остались чувство долга и маска. В христианах Люда разглядела просто людей, а не славных небожителей, удивительных детей Божьих. Церковь, которая стала просто церковью, оказалась обыденной, скучной и серой.
Вирус уныния и подавленности, выдаваемых за трепет и благоговение перед Богом, передался ей от назначаемых Михаилом Потапычем проповедников.
— …Но вы знаете, ни одно проклятие не сбылось!
Люда встрепенулась. На площадке перед столом новобрачных стоял улыбающийся мужчина лет сорока и говорил пожелание.
— Шестнадцать лет назад на вашем месте был я вместе со своей избранницей. И нам тоже говорили пожелания, примерно такие, какие говорят сейчас вам: будет трудно, будут скорби, будут ссоры, держитесь, терпите, прощайте… Слава Богу, ни одно из этих проклятий над нами не сбылось!
Жизнерадостный толстячок переложил микрофон в другую руку, а освободившуюся ладонь положил на плечо стоявшей рядом с ним жены. Та тоже улыбалась, как и он, и тоже не канонической баптистской улыбкой, а… просто человеческой улыбкой. Просто улыбкой. Улыбкой.
Живой.
И почему-то к этой улыбке шло определение “смелая”. Ведь михаилы потапычи таких улыбок на дух не переносят, и отважившимся так просто радоваться в церкви может не поздоровиться.
Наверное, это и есть настоящая христианская улыбка? А те, на масках… Люда не успела додумать, ей хотелось послушать, о чем говорит этот чудак.
— И вот уже шестнадцать лет нам радостно, хорошо и счастливо друг с другом. Держаться и терпеть нам не нужно. Да, трудно бывает и скорби случались, но Бог помогал через это проходить. И скажу вам: если ваша радость в светлые дни — настоящая, то в темные дни она останется с вами и никуда не денется.
И улыбается.

Не так, как большинство остальных вокруг. Странный человек. Про что он там говорил: не сбывшееся проклятие, настоящая радость, Бог…
Пара с яркими, сочными, светлыми улыбками пошла на свои места, уступив площадку для поздравлений другим гостям, а взгляд Люды скользнул на кусочек неба, видневшийся с ее места.
Какое небо…
Не просто небо.
Глядя в эту синющую вышину, она наконец-то снова прорвалась взглядом внутрь себя. Где ее давно ждал Он.
12.07.2016
P.S. Как и большинство остальных моих рассказов, этот основан на реальных событиях. В данном случае — к сожалению. Хочу попросить вашего совета. Пока писал рассказ, несколько раз менял его название. И до сих пор не уверен в своем выборе. Помогите выбрать из следующих вариантов:
Просто небо
Не просто небо
Смелая улыбка
Улыбка
Наплачешься
Настоящая радость
Такая разная радость
Не сбывшееся проклятие
Кто соблазнит одного из малых сих
И да, я по-прежнему буду рад вашим письмам с историями, которые в будущем могли бы найти себе местечко в моих рассказах.

Кто принимает дитя

Ученики Христа, глубоко веруя в Него как в Мессию и Спасителя мира, с нетерпением ожидали того торжественного момента, когда Он воцарится. Вместе с тем их волновал и другой вопрос: кто из них в Царстве Христа будет больше? Об этом они рассуждали между собой и даже спорили (Лук.22:4). А мать сыновей Зеведеевых обратилась ко Христу с просьбой, чтобы два ее сына в Царстве Божьем были не где-нибудь в тени, а в непосредственной близости слева и справа от Него (Мат.20:20-21). Услышав об этом, десять учеников вознегодовали на Иакова и Иоанна (Марк.10:41).

Кого же из учеников признают большим? Разъяснение Христа должно было произнести в сознании Его последователей коренную перемену. Оказывается, большим в Царстве Небесном будет не тот, кто был любим и возлежал на груди Иисуса, и даже не тот, о ком Христос от души порадовался, что он имеет откровение Отца Небесного, и не те двое, о которых так искренне просила мать. Больший в Царстве Божьем — тот, кто умалится, как дитя. В Царстве Небесном не величаются и не рассуждают, кто почетнее. Там все во всем Господь, а спасенные в восторге духа поклоняются Ему.

Для большей убедительности Христос позвал дитя, «поставил его посреди них и сказал: истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное; итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше и Царстве Небесном; и кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает» (Мат.18:2-5).

Умалиться, как дитя, воспринять без тени недоверия истину о спасении, научиться служить, — вот что необходимо каждому человеку для входа в Царство Небесное.

Обращает на себя внимание еще одна важная истина, сокрытая в словах Христа: «И кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает».

Что значит принять дитя во имя Христа? Это сложный вопрос. Ответить на него однозначно невозможно. Кто-то считает, например, что посвятить свою жизнь работе в доме сирот — это и есть исполнение данной заповеди. Но всегда ли это значит принимать Христа? Не говорит ли здесь Иисус об отношении и к тем взрослым, которые в своем хождении перед Богом достигли такой высоты детского смирения, что могут великодушно служить всем, пребывая постоянно в благословенной зависимости от Христа?

Но каким бы ни было объяснение, сердце бодрствующего христианина сжимает тревога: ведь не приняв дитя во имя Христа, мы, фактически, отказываем в приеме не кому-нибудь, а Самому Христу! А евангелист Марк говорит, что, принимая дитя, мы принимаем Самого Бога, Отца Небесного (Марк.9:37).

Какую великую милость дарит Христос тем, кто открывает для Него двери дома и сердца! Он приходит к тем душам не один. «…Мы придем к нему и обитель у него сотворим» (Иоан.14:23). Христос придет с Отцом Небесным и устроит дивный пир вечери! В мире нет большего счастья, как наслаждаться близким общением с Богом и Сыном Его Иисусом Христом! (1Иоан.1:3). Но вся беда в том, что мы сами можем лишить себя этого блаженства.

«Итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном; и кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает». Думаю, эти слова Священного Писания включают в себя и вопрос деторождения. «Смотрите, не презирайте ни одного из малых сих; ибо говорю вам, что Ангелы их на небесах всегда видят лицо Отца Моего Небесного» (Мат.18:10). Что происходит на небе — лучше всех знает Тот, Кто ради нашего спасения сошел оттуда. Слово Христа всегда верно. Воистину Ангелы на небесах видят лицо Отца Небесного, и видят всегда! Они — служебные духи, беспрекословно исполняющие Его волю. Посланные Богом, они видят каждый шаг ребенка и оберегают наших несмышленышей в самых невероятных рискованных обстоятельствах, в чем мы не раз убеждались. Какого внимательного защитника имеют наши дети! Ангелы на то и приставлены к детям, чтобы без воли Божьей никто не прикоснулся к ним. Всем, но больше всего родителям, нужно помнить об этом каждую минуту.

А теперь прямой вопрос к родителям. Когда вы узнаете, что становитесь ответственными еще за одну душу, какие мысли беспокоят вас? «Куда денешься! Грешить нельзя — пусть живет…» Или: «Этим детям ладу не дашь, зачем еще новая обуза?! Не нужен!» Любящие Бога не смогут поступить иначе, как принять и пятое, и десятое дитя во имя Христа и как Самого Христа: «Господи! И эту душу Ты дал! Принимаю и благодарю! Сбереги ее для Себя!»

Приход в семью первенца большинство родителей именно так и воспринимают. А десятого?

Разумеется, если в семье долгие годы нет детей, муж и жена, сознавая, что жизнь дарит только Бог, усиленно молятся, проверяют свое хождение перед Богом и взывают к Нему, чтобы Он послал детей. Но просят ли так о десятом? Желанный ли он?

Мы с женой пережили большое горе: седьмой ребенок родился мертвым. Телеграмму о его смерти мне принесли на борт самолета. Еще немного — и я улетел бы по делу служения в Магадан. Я сдал билет и, подавленный, вернулся. Стали мы с женой проверять свою жизнь: за что судила совесть — каялись.

Ожидание следующего ребенка прервалось в самом начале. Мы еще больше опечалились. И в этот раз осудили себя за посетившие нас мысли при рождении мертвого ребенка. Тогда мы думали: видимо, Господь усмотрел некоторую передышку… И только когда случилась вторая беда, мы поняли, что Бог испытывает нас: желаем ли мы вообще, чтобы наша семья росла? Бог принял наше раскаяние и помиловал: сейчас у нас уже восемь детей.

Бог не посылает нам наследия, не учитывая наших возможностей и обстоятельств. Некоторые родители напрасно ищут оправдание своему нежеланию принимать нового члена семьи. «Хорошо иметь много детей тем, кто здоров и у кого бабушки живые»,- говорят они. В таком случае, нужно откровенно признаться: значит, устали в образе детей принимать Христа. Устали хранить чистую совесть перед Богом и детьми!

Некоторые недоброжелательно смотрят на рост семьи, слыша о смерти многодетных матерей.

Апостол Павел так писал о своем ответственном хождении перед Богом; «Я каждый день умираю…» (1Кор.15:31). Умирать всегда трудно, но напряженная духовная брань заповедана Словом Господа: «…Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие» (Деян.14:22). Каждое искушение превозмогается нами не иначе, как решимостью бороться с врагом душ человеческих до смерти. Сатана отступает только тогда, когда ему противостоят твердой верой и готовностью скорее расстаться с жизнью, нежели согрешить. Господь призывает к этому всех Своих чад: «Будь верен до смерти…» (Откр.2:10). Не до десятого ребенка нужно проявлять верность, а до смерти! И если какая христианка в вопросе деторождения не готова лучше умереть, чем согрешить против дитяти, — она не устоит! Любой христианин потерпит урон и потеряет жизнь вечную, если за свою веру в Господа не будет готов заплатить цену собственной жизни.

Не только первый, но и пятнадцатый ребенок — дело творческих Божьих рук. Бог не доверил людям решать вопросы жизни и смерти. Этой областью Он управляет Сам. Его любящие руки трудятся над созданием каждой живой души (Иов.10:8-12), поэтому мы так дивно устроены! Для каждого жителя земли Бог назначил время и место под солнцем. «В твоей книге записаны все дни, для меня назначенные, когда ни одного из них еще не было», — говорил Давид (Пс.136:16).

Я как-то подвозил на машине мужа с женой. В дороге разговорились. Узнав, что я верующий, попутчица первым делом поинтересовалась:

— Извините, а сколько у вас детей?

— Семеро.

— Ужас! — выдохнула она.- Как же их прокормить в наше время?! Неужели нельзя ничего предпринять, чтобы детей было меньше?

— А у вас есть дети? — задал я встречный вопрос.

— Есть. Трое.

— Скажите, кого из них вы хотели бы лишить жизни? Женщина встрепенулась, по-видимому, представила своих детей, и никого из них ей не хотелось потерять.

— Ну, нет! Зачем? — опомнилась она.

— Хорошо. Со своими детьми вам трудно расстаться. Посоветуйте мне, на кого из семерых я должен был поднять руку, чтобы уничтожить его, когда он еще не увидел света и не успел сделать ни худого, ни доброго? Ведь никто из них не просил стать нашим сыном или дочерью! Разве я вправе одному разрешить жить, а другого лишить жизни? Кто я, чтобы взять на себя такую страшную миссию?! Бог никому из людей не дал такой власти, Бог дает жизнь, Он ей и управляет — это Его Божественное право! Он — единственный Автор всякой живой души.

Моя попутчица выразительно молчала.

Слово Божье говорит: «Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть? Итак, если и малейшего сделать не можете, что заботитесь о Прочем?» (Лук. 12:25-26). Каждому понятно, что прибавить себе росту, тем более жизни, никому из смертных не под силу, а вот планировать семью многие, на погибель своей души, отваживаются. Если мы не в состоянии продлить жизнь, то и убавлять не вправе. В какие бы «разумные» формы мы ни старались облечь планирование семьи,- мы вторгаемся в область Божьих прав. «Но «неужели мы решимся раздражать Господа? Разве мы сильнее Его?» (1Кор.10:22).

Умерла мать одиннадцати малолетних детей. С уст многих готов был сорваться горький возглас: кому теперь нужны эти сироты?! Скажите, кому адресовано это переполненное отчаянием негодование? Служителям? Мужу и убитому горем отцу? — Выше! Укор этот дерзко брошен Богу. Это Ему поставили в вину несвоевременный уход из жизни матери многодетного семейства. Но неужели эта мужественная богобоязненная мать ради сохранения собственной жизни должна была грешить?! Да и можно ли нарушением заповедей Божьих продлить себе жизнь? Двух мнений быть не может.

И все же такой богопротивный, насквозь греховный довод можно встретить даже в современной христианской литературе: «Чем десятерым не дать ума и к Богу не привести, лучше пусть они не увидят света…»

Бог не возлагает на нас бремя больше, нежели мы можем снести. Наше бремя кажется нам чрезмерно тяжелым не потому, что оно в действительности таково, а потому, что наши отношения с Богом неверны. Когда у нас возникают проблемы с планированием семьи — это серьезный сигнал о критическом духовном состоянии, свидетельствующий о том, что душа находится в недолжных взаимоотношениях с Богом. Нужно найти причину, которая привела к греховным мыслям, раскаяться, и Бог сохранит от дальнейшего гибельного шага. Тогда каждый ребенок будет желанным, и нас будет бросать в дрожь при мысли освободиться от него. Мы будем отчетливо сознавать, что, допустив такую греховную мысль, мы рискуем собственным спасением, потому что, расставаясь с ребенком, мы расстаемся со Христом, а без Него жизнь теряет всякий смысл.

Приняв во имя Христа дитя, мы принимаем Самого Христа, а в Нем — источник Божественной премудрости и ведения (Кол.2:3). Господь научит нас и воспитывать детей не воздыхая, и, когда понадобится наказать ребенка, напомнит о том, какими мы были в детстве.

Не всегда на ребенка отрицательно влияет только улица. Иногда дети — наше зеркальное отражение, и нам слишком неприятно видеть в них свое искаженное, как нам кажется, лицо. Оно нам очень не нравится. Но, прежде чем дисциплинировать ребенка, вспомним себя. Мы могли позволить себе немного вольности и сознательного непослушания родителям, а теперь наши грехи в увеличенном размере проявляются в наших детях. Бог не мог тогда достучаться до нашего сознания и привести к раскаянию, неужели и теперь пренебрежем этим наглядным обличением? Возможно, Бог хочет сказать нам, как Нафан Давиду: «Ты — тот человек» (2Цар.12:7), и горе нам, если останемся глухи к голосу Божьему, говорящему через детей. Стоит только нам искренне осознать свои прежние грехи и задолженности, стоит раскаяться, и дети начинают быстрее понимать нас. Бог смиряет их строптивость, потому что прежде привел к покаянию нас.

Один брат как-то рассказывал мне: «Мой пятилетний сын провинился, и я поставил его в угол, сказав, что выйдет, когда попросит прощения. Прошло полчаса, сын молчит. Переживаю, подхожу к нему: «Будешь просить прощания?» — «Нет!» — отрезал он. Мне стало больно. Что делать? Быть непоследовательным и позволить ему выйти из угла я не мог, чтобы не потерять влияние на него, я подождал еще немного. Не нахожу себе покоя, а сын — непреклонен. И тут я вспомнил, что точно так поступал в детстве.

Зашел в другую комнату и в сокрушении помолился: «Господи, Ты знаешь, как мне всегда было трудно просить прощения, а теперь я вижу этот грех в сыне. Прости меня…» После молитвы снова подошел к сыну. «Проси прощения, сынок…» Его словно подменили, куда делось упрямство. Прильнув ко мне, он попросил: «Папа, прости…»

В этом житейском случае нет никакого магического воздействия. Это было проявление милости Господа, верного Своему Слову. Искреннее признание давней вины дало Богу возможность расположить сына к покаянию. Упрямство ребенка отец пропустил через свою совесть и увидел в нем свою вину.

«Что стрелы в руке сильного, то сыновья молодые. Блажен человек, который наполнил ими колчан свой! Не останутся они в стыде, когда будут говорить с врагами в воротах» (Пс.126:4-5).

Стрелы — оружие воинов. Но прежде, чем наши сыновья станут защитниками дела Божьего и доставят родителям покой в старости, нужно «наполнить ими колчан» своей семьи, нужно защитить их, и не только от посягательства мира. Не в меньшей мере наши дети нуждаются в защите от вожделений, воюющих в сердцах родителей. Как много отцов осталось в стыде: нет у них достойной старости, потому что не дали Церкви Христовой тех, кто ревновал бы о славе Божьей и отстаивал бы чистоту ее рядов от сильных мира извне и от посягательства лукавых делателей внутри! Не останемся же в стыде и мы, но будем принимать детей во имя Христа и тем самым будем оказывать сердечный прием Самому Господу нашему Иисусу Христу!

Взято из альманаха для родителей

6. Учение о соблазнах.

6. а кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской.

(Мк. 9:42). У Луки 17:1-2 – сходные выражения, но в другой связи. У Мк. 9:38-41 и Лк. 9:49-50 вставлены здесь рассказы о человеке, который изгонял бесов именем Спасителя; затем речь Спасителя приводится у Матфея и Марка почти с буквальным сходством.

Сказанное в рассматриваемом стихе, очевидно, противополагается речи в предыдущем. Там говорится о принятии с любовью; здесь – о вреде, происходящем вследствие соблазна, – это последнее слово (σκανδαλίση), как и в других случаях (см. прим. к 5:29), указывает на падение. Как в 5 ст. “если кто примет” (букв.), так и здесь “если кто соблазнит.” Но если в 5 ст. – “одно дитя,” то в 6 – “один из малых сих, верующих в Меня.” Речь, таким образом, расширяется и обобщается. Стоящее среди учеников дитя служит образом для разъяснения сложных отношений, которые бывают среди взрослых, верующих во Христа. На первый взгляд кажется, что Спаситель переходит здесь к речи почти о совершенно новом предмете, и притом – по простой ассоциации, так что стих 6 как будто имеет только внешнюю связь с тем, что сказано было раньше. Но несомненно, что он имеет с предыдущими стихами и более внутреннюю, глубокую, сокровенную связь. Эта последняя выражается, по-видимому, преимущественно словом “соблазнить” (σκανδαλίση). Если в предыдущих стихах указан был достижимый для всех и надежный путь к приобретению себе не мнимых, а действительных преимуществ в учрежденном и учреждаемом Христом Царстве Небесном, то в ст. 6 указывается на препятствия, отклоняющие от этого пути, и последствия такого рода деятельности.

Слово πιστευόντων показывает, что здесь не имеются ввиду только малые дети сами по себе и как таковые, потому что детям вообще не свойственна сознательная вера, обнаруживающаяся в смирении и уничижении, а взрослые, ставящие себя на одну степень с младенцами.

Слово (в греческом тексте) συμφέρει можно переводить, как в русском, через “лучше было бы” – в смысле полезнее. Таково значение этого слова у классиков и в Новом Завете (в непереходном смысле – Мф. 5:29, 30; 19:10; Ин. 11:50; 16:7; 18:14; 1 Кор. 6:12; 2 Кор. 8:10; 12:1 и др.). Смысл дальнейшей речи показывает, в чем заключается польза для лица, которое производит соблазн. Прежде, чем он соблазнит кого-нибудь, для него было бы полезнее, если бы ему повесили на шею мельничный жернов и потопили в морской глубине. Тогда тело его погибло бы, но душа была бы спасена вследствие воспрепятствования ему производить соблазн.

“Мельничный жернов” – перевод неточен; в слав. точно: “жернов осельский,” т.е. большой жернов, который вертит осел; последний назывался поэтому όνος μυλικός (осел жерновный). Неточный перевод в русском сделан, по-видимому, ввиду ассимиляции Лк. 17:2 (λίθος μυλικός – камень жерновный или мельничный жернов). Здесь, конечно, имеется ввиду верхний жернов, или так называемый бегун. Потопление в море не было иудейскою казнью; но она практиковалась у греков, римлян, сирийцев и финикиян.

7. Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит.

(Лк. 17:1). Раньше было сказано, что человек, производящий соблазны, подвергнется тяжкому наказанию; теперь возвещается ему в более общем смысле “горе.”

При толковании 7 стиха можно различать первую его половину и вторую, отделенную от предыдущей наречием πλην (русск. “но”). Толкуя первую половину, некоторые утверждали, что “если необходимо прийти соблазнам, то необходимо и грешить; если же необходимо грешить, то несправедливо подвергаются наказанию согрешающие, подчиняясь необходимости.” Здесь, таким образом, necessitas consequentiae.

Такое мнение приводит, между прочим, Евфимий Зигабен и опровергает его тем, что “соблазнам прийти необходимо, вследствие необходимости существования демонов; но нет необходимости преданным добродетели производить соблазны, потому что людям свойственна свободная воля. Когда появляются соблазны, то это не зависит от нас; но не подвергаться соблазнам – это вполне от нас зависит.”

Или Иоанн Златоуст: “отсюда ясно, что если и необходимо прийти соблазнам, т.е. тем людям, которые наносят вред, то не необходимо нам вредить.”

8. Если же рука твоя или нога твоя соблазняет тебя, отсеки их и брось от себя: лучше тебе войти в жизнь без руки или без ноги, нежели с двумя руками и с двумя ногами быть ввержену в огонь вечный;

(Мк. 9:43-45). Буквально:… хорошо тебе войти в жизнь увечному или хромому (κυλλόν ή χωλόν)… Русский перевод сделан больше по смыслу, чем буквально. В славянском: “добрейше ти есть внити в живот хрому или бедну” и проч., причем, словами “добрейше,” как и в русском, неточно выражено греческое καλόν εστίν, а через “бедну” – χωλόν. Впрочем, замечают, что καλόν нужно принимать здесь в значении сравнительной степени, вследствие далее встречающегося ή (чем). У LXX такая конструкция встречается часто; основание для нее в еврейской конструкции, где положительная степень употребляется с дальнейшим мин.

Связь стиха с предыдущим определяют так: “хочешь ли ты не быть таким человеком, которому возвещается горе? … отсеки их и брось от себя” и проч. Смысл тот, что “соблазнами не только вредит один человек другому, но они возникают для ученика и из его собственной природы (Цан), т.е. зависят от его свободной воли, и он обладает возможностью соблазнять и не соблазнять себя и других. Это дает повод к изречениям ст. 8-9, смысл которых в существенном тот же, какой в 5:29-30 (см. прим. к этому месту).

Выражение “в жизнь” в греческом с членом, “известная жизнь,” истинная, действительная, не мнимая, не призрачная; и соответствующее выражение “огонь вечный” – также с членом, действительный, не призрачный огонь. Идея вечного наказания свойственна была тогдашней иудейской апокрифической литературе (Прем. 2:35; Енох. 91:9; 27:3 и мн. др.).

По словам Иоанна Златоуста, Спаситель говорит здесь не о членах тела, а о друзьях и сродниках наших, которые составляют как бы необходимые для нас члены. Это толкование считается “слишком ограничительным.” Наши поступки и привычки, как и лица, могут быть столь же дороги нам, как рука или нога.

9. и если глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя: лучше тебе с одним глазом войти в жизнь, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную.

(Мк. 9:47, 48). Конструкция 9 стиха одинакова с предыдущим. Одинаковая мысль повторяется ради выразительности.

…а кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской.
Матфея 18:6

В потёртых джинсах, в старенькой кофтёнке,
С копною пышной стриженых волос,
По краю шумной трассы шла девчонка,
Не вытирая безутешных слёз.

Не повезло родиться ей красивой —
Большие уши, нос великоват…
Где взять ребенку мужества и силы
Терпеть дразнилки много лет подряд.

Красивых платьев тоже не имела.
Всегда нарядных сторонясь подруг,
В убогом доме с книжками сидела,
Им посвящая краткий свой досуг.

Полуслепая бабушка Лукерья —
Вот вся её семья в одном лице.
Любое дело в доме ей доверит,
Заботится, как птица о птенце.

И вот однажды добрая соседка
К Лукерье заглянула на часок,
И пригласила их на праздник в церковь,
Сказав девчушке: Приходи, дружок.

— Я бы пришла, да только мои уши
Всегда меня доводят до беды.
—Не беспокойся, детка, а послушай —
Прическу поменяй и приходи.

И вот настал желанный день воскресный.
Припрятав уши за копной волос,
И натянув свой свитерочек тесный,
Вошла она туда, где ждал Христос.

— Я возлюбил тебя любовью вечной,-
Легли слова на душу, как бальзам,
И вспыхнули глазёнки, словно свечи
От доброго приветствия: «Мир вам»!

— О, наконец-то! Слава! Слава Богу!
Здесь можно от насмешек отдохнуть!-
Но кто-то рядом ей промолвил строго:
«А лохмы нужно в узел затянуть.

Не прятать в доме Божьем надо уши,
А джинсы в воскресенье лучше снять»…
Как камни пали те слова на душу.
Девчёнка сжалась, чтоб не зарыдать.

Четыре шага было до порога.
Она прошла их будто бы во сне,
Потом бежать пустилась по дороге,
Шепча себе: «И здесь нет места мне».

А голос назидательный и строгий
За ней, казалось, гнался по пятам,
Вещая ей о гневном страшном Боге,
Придравшемся к её большим ушам.

Но острый меч Божественного Слова
Коснулся сердца пожилой сестры:
За вас обеих истекал Я кровью.
Ты на Меня, не на неё смотри!

Поступков скверных надобно стесняться,
Гордыни, гнева, что стоит стеной,
Ведь жизнь твоя и в семьдесят, и в двадцать
Лежит как на ладони предо Мной.

Я вижу, слёзы у неё струятся,
Твои слова на сердце, как порез.
Она бедна, откуда ж платью взяться!
Ты, верно, не дарила ей отрез…

Меня она искала здесь, в общенье,
Прекрасных слов и помыслов, и дел.
И если ты отвергнешь обличенье,
То жёрнов мельничный — законный твой удел.

— Прости, Господь, помилуй мою душу,-
Шептала в раскаянии сестра,
Придирчива я, зла и непослушна
И людям мало делаю добра.

Отвыкли от работы мои пальцы,
А в молодости шила хорошо,
Но, коль велишь Ты за работу браться,
Могу Тебе я послужить ещё.

И так сказав, она ушла за тканью,
И всю неделю провела в труде,-
Готовила к воскресному собранью
Наряд девчонке, что жила в нужде.

К Лукерье в двери робко постучалась,
И, услыхавши детский голосок,
Почувствовала, — сердце её сжалось,
И покаянья от неё ждёт Бог.

Тех слов святых не заменить шелками.
И слёзы потекли из старых глаз:
— Прости, дитя, и приходи в собранье.
Прости мне всё, что было в прошлый раз.

И молодых и старых Бог прощает.
И ты, дитя, за всё меня прости.
А платье это пусть напоминает
Тебе о небе, Боге и любви.

Кто больше?
1 В то время ученики приступили к Иисусу, говоря: «Кто больше в Царстве Небесном?»

2 Иисус, призвав дитя, поставил его посреди них

3 и сказал: «Истинно говорю вам: если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное.

4 Итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном;

5 и кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает;

6 а кто соблазнит одного из малых этих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его в глубине морской.

О соблазнах
7 Горе миру от соблазнов, ибо надобно прийти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит.

8 Если же рука твоя или нога твоя соблазняет тебя, отсеки их и брось от себя: лучше тебе войти в жизнь без руки или без ноги, нежели с двумя руками и с двумя ногами быть вверженным в огонь вечный;

9 и если глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя: лучше тебе с одним глазом войти в жизнь, нежели с двумя глазами быть вверженным в геенну огненную.

10 Смотрите, не презирайте ни одного из малых этих; ибо говорю вам, что ангелы их на небесах всегда видят лицо Отца Моего Небесного.

11 Ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее.

Притча о заблудшей овце
12 Как вам кажется? Если бы у кого было сто овец и одна из них заблудилась, то не оставит ли он девяносто девять в горах и не пойдет ли искать заблудившуюся?

13 И если случится найти ее, то, истинно говорю вам, он радуется о ней более, нежели о девяноста девяти незаблудившихся.

14 Так нет воли Отца вашего Небесного, чтобы погиб один из малых этих.

О согрешающем брате
15 Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобой и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего;

16 если же не послушает, возьми с собой еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово;

17 если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь.

Власть связывать и разрешать
18 Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе.

19 Истинно также говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного,

20 ибо где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них».

Притча о немилосердном заимодавце
21 Тогда Петр приступил к Нему и сказал: «Господи! Сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? До семи ли раз?»

22 Иисус говорит ему: «Не говорю тебе: до семи раз, но до семижды семидесяти раз.

23 Поэтому Царство Небесное подобно царю, который захотел произвести расчет с рабами своими.

24 Когда начал он производить расчет, приведен был к нему некто, который должен был ему десять тысяч талантов;

25 а как он не имел чем заплатить, то государь его приказал продать его, и жену его, и детей, и всё, что он имел, и заплатить.

26 Тогда раб тот пал и, кланяясь ему, говорил: „Государь! Потерпи на мне, и всё тебе заплачу“.

27 Государь, умилосердившись над рабом тем, отпустил его и долг простил ему.

28 Раб же тот, выйдя, нашел одного из товарищей своих, который должен был ему сто динариев, и, схватив его, душил, говоря: „Отдай мне, что должен“.

29 Тогда товарищ его пал к ногам его, умолял его и говорил: „Потерпи на мне, и всё отдам тебе“.

30 Но тот не захотел, а пошел и посадил его в темницу, пока не отдаст долга.

31 Товарищи его, видя происшедшее, очень огорчились и, придя, рассказали государю своему всё бывшее.

32 Тогда государь его призывает его и говорит: „Злой раб! Весь долг тот я простил тебе, потому что ты упросил меня;

33 не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя?“

34 И, разгневавшись, государь его отдал его истязателям, пока не отдаст ему всего долга.

35 Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *