Кто написал житие сергия радонежского

Кто написал житие сергия радонежского

Житие Сергия Радонежского

Жизненный путь преподобного Сергия (в миру – Варфоломей) (1314 или 1322 – 1392) описан в Житие, которое составил в 1406–1419 гг. его ученик Епифаний Премудрый, а во второй четверти ХV века переработал Пахомий Логофет. «Житие Сергия Радонежского» является одним из лучших древнерусских памятников агиографической литературы.

Само по себе «Житие Сергия Радонежского» — это очень сложный памятник. Например, до нас не дошла первоначальная редакция Епифания Премудрого, часть которой сохранилась в более поздних обработках Пахомия Серба.

К авторству Епифания Премудрого сегодня причисляется Вступление, Похвальное слово Сергию, обычно заканчивающее Житие, а также первые десять глав Жития из тридцати. Причем наиболее полно епифаниевский текст сохранился в поздних рукописях XVI столетия. Наибольшей переделке епифаниевский текст подвергся именно в той части, которая рассказывает о самом активном времени жизни Сергия. Текст Жития, обработанный Пахомием Логофетом, сохранился в пяти так называемых «пахомиевских» редакциях.

Епифаний Премудрый (умер ок. 1420) — православный святой, агиограф. Известен, как составитель житий преподобного Сергия Радонежского и Стефана Пермского. Почитается в лике преподобных, память совершается 23 мая (5 июня) в Соборе Ростово-Ярославских святых.

Жил в конце XIV — начале XV века. Сведения о нём извлекаются только из его собственных сочинений.

В молодости жил со Стефаном Пермским в Ростове в монастыре Григория Богослова, именуемом «Затвор». Изучил там греческий язык и хорошо усвоил библейские, святоотеческие и агиографические тексты.

Побывал в Константинополе, на Афоне, в Иерусалиме.

В 1380 году Епифаний оказался в Троицком монастыре под Москвой в качестве «ученика» уже знаменитого Сергия Радонежского. Занимался книгописной деятельностью.

После смерти Сергия в 1392 году Епифаний, перебрался в Москву на службу к митрополиту Киприану. Близко сошёлся с Феофаном Греком. В 1408 году во время нападения на Москву хана Едигея, Епифаний бежал в Тверь, где подружился с архимандритом Спасо-Афанасьева монастыря Корнилием, в схиме Кириллом, с которым впоследствии переписывался; в одном из своих посланий он высоко отзывался о мастерстве и работах Феофана Грека, его уме и образованности. В этом письме Епифаний и себя называет «изографом».

В 1410-е годы Епифаний вновь поселился в Троице-Сергиевом монастыре, заняв высокое положение среди братии: «бе духовник в велицей лавре всему братству». Умер там около 1420 года (не позже 1422) в сане иеромонаха.

Ему принадлежат «Житие преподобного Сергия», материалы к которому он начал собирать уже через год после смерти преподобного, а кончил написание около 1417—1418 годов, через 26 лет по смерти Сергия. Оно использовано, часто буквально, в «Житии Сергия» архимандрита Никона. В списках XV века это житие встречается очень редко, а большей частью — в переделке Пахомия Серба. Также написал «Слово похвально преподобному отцу нашему Сергею» (сохранилось в рукописи XV и XVI веков).

Вскоре после смерти Стефана Пермского в 1396 году Епифаний закончил «Слово о житии и учении святого отца нашего Стефана, бывшаго в Перми епископа». Известно порядка пятидесяти списков XV—XVII веков.

Епифанию приписываются также «Сказание Епифания мниха о пути в святой град Иерусалим», введение к Тверской летописи и письмо тверскому игумену Кириллу.

«Житие Сергия Радонежского» писать Епифаний начал, по его собственным словам, «по лете убо единем или по двою по преставлении старцеве начях подробну мало нечто писати.» Преподобный Сергий умер в 1392 году, так что начало работы над его агиобиографией приходится на 1393 или 1394 год. Над ней Епифаний трудился более четверти века.»И имеях же у себе за 20 лет приготованы такового списания свитки…» Видимо, смерть помешала агиографу полностью закончить задуманное «Житие». Однако труд его не пропал. Во всяком случае, в одном из списков «Жития Сергия» есть указание, что оно»списася от священноинока Епифания, ученика бывшего игумена Сергия и духовника обители его; а преведено бысть от священноинока Пахомия святые горы.»

«Житие Сергия» сохранилось в нескольких литературных версиях. Списки его кратких редакций датируются XV веком. А вот самый ранний список пространной редакции относится лишь к середине 20-х годов XVI века. Самый же знаменитый список пространной редакции, богато и щедро иллюстрированный миниатюрами, создан был в последнем пятнадцатилетии XVI столетия. Судя по заглавию, именно пространная агиографическая версия создана была Епифанием Премудрым к 1418-1419 годам. Однако, к сожалению, авторский оригинал агиографа в своем целостном виде не сохранился. Тем не менее, по убеждению многих ученых, именно пространная редакция «Жития Сергия» заключает в себе наибольшой объем фрагментов, воспроизводящих непосредственно епифаниевский текст.

В рукописной традиции данная редакция представляет собой разделенное на 30 глав повествование о преподобном Сергии от его рождения до самой смерти. Обычно это повествование сопровождается Предисловием, рассказами о посмертных чудесах святого, Похвальным словом ему и Молитвой к преподобному. Собственно с именем Епифания Премудрого исследователи связывают Предисловие, 30 глав Жизнеописания и Похвальное слово. Более того, некоторые из них даже полагают, что именно такой состав отражает первоначальную структуру «Жития». Указывают также и на стилистическое соответствие текста пространной редакции писательской манере Епифания.

Таким образом, в принципе не исключено, что как раз названная редакция «Жития Сергия Радонежского» по своему составу (считая только три выделенные части), форме и содержанию более других редакций схожа с епифаниевским текстом, а может быть, и прямо является точным воспроизведением последнего. Во всяком случае, в качестве такового она помещена была еще в 50-е годы XVI века святителем Макарием в Царский список «Великих Миней Четиих», причем наряду с вторичной редакцией Пахомия Логофета, и позднее не раз издавалась.

В научной литературе было высказано и конкретизирующее мнение относительно текста в составе собственно биографической части пространной версии «Жития», который только и мог быть создан Епифанием Премудрым. Видимо, из числа ее 30-ти глав перу последнего принадлежат лишь первые 10-ть, то есть текст, заканчивающийся главой «О худости порт Сергиевых и о некоем поселянине»; последующий же текст — оставшиеся 20-ть глав начиная с главы «Об изведении источника» — является позднейшей компиляцией. Однако если эта двадцатисловная часть «Жития» и представляет собой переработку текстов, произведенную Пахомием Логофетом, то основу ее, несомненно, составили не сохранившиеся записи Епифания. Таким образом, в целом она все-таки в какой-то мере отражает его замысел.

В отличие от своей предыдущей агиобиографии Епифаний наполняет описание жизни преподобного Сергия чудесами. Всеми мерами он стремится доказать врожденную праведность своего учителя, прославить его как предызбранного «угодника Божия», как истинного служителя Божественной Троицы, который стяжал светоносную силу знания троической тайны. В этом — основная задача писателя. И решая ее, рассказывая о жизни и деяниях великого подвижника, Епифаний неизменно проповедует исполнившиеся на нем «дела Божии», причем проповедует, по собственному же признанию, с помощью самого Бога, Богоматери и лично преподобного Сергия. Отсюда мистико-символический подтекст его произведения, организуемый и содержательно, и композиционно-стилистически. При этом Епифаний с большим мастерством использует библейские числа.

Наиболее заметным, буквально бросающимся в глаза повествовательным элементом «Жития Сергия Радонежского» является число 3. Несомненно, автор придавал тройке особое значение, используя ее в связи с тринитарной концепцией своего сочинения, которая, очевидно, была обусловлена не только его собственным богословским взглядом на мир, но и тринитарной концепцией подвижнической жизни его героя — самого преподобного Сергия.

По мнению современных исследователей, сохранившийся до сегодняшнего дня житийный текст обладает весьма важной особенностью: «епифаниевские» главы существенно пространнее и подробнее «пахомиевских». Столь же значительно принципиальное авторское ахронологическое построение Жития: автор сразу же предупреждает читателя, что излагает события «не по ряду — передняя назади, а задняя напереди». В этом усматривается стремление автора Жития подчеркнуть «вневременное значение подвижничества игумена, невозможность хронологической привязки нравственного ориентира, того житейского идеала, который дал миру Сергий».

Во многом с этим фактом связаны сложности интерпретации событий, описанных в Житии — в разных редакциях многие из них привязаны к разным датам. В современной науке продолжаются дискуссии по поводу трактовки тех или иных мест памятника. Но следует отметить, что наиболее полная и аргументированная современная биография Сергия Радонежского на сегодняшний день предложена в работах Н. С. Борисова «И свеча бы не угасла…» (М., 1990) и «Сергий Радонежский» (М., 2000).

Жизненный путь преподобного СергияРадонежского

Житие рисует образ истинного православного подвижника, освященного Божией благодатью. Он родился под Ростовом, в семье боярина Кирилла и его жены Марии (позднее причисленных к лику святых), получив при рождении имя Варфоломея. И, как сообщает Житие, еще до своего рождения, в чреве матери, Варфоломей прославился многими чудесами, а в отрочестве, чудесным же образом, после явления ему некого старца, он овладел грамотой.

Юность отрока Варфоломея совпала по времени с одни из трудных моментов в истории России. В те годы, в борьбе между Москвой и Тверью за ярлык на великое княжение, Ростов поддерживал Тверь. Поэтому, после победы московского князя Ивана Даниловича Калиты, ростовское боярство подверглось преследованиям, и семью Варфоломея переселили под Москву — в городок Радонеж. По имени этого города, впоследствии, преподобный Сергий и будет прозываться Радонежским.

После смерти отца, Варфоломей со своим братом Стефаном уходят в монастырь, располагавшийся возле подмосковного Хотьково. Однако, стремясь к подвигам во имя Христово, в конце 30-х гг. XIV века они покидают этот монастырь. Братья избирают жизнь монахов-отшельников, одинокий аскетический подвиг в молчании. В подмосковных лесных чащобах, на горе Маковец они обустраивают скит, строят церковь, посвященную Святой Троице, а Варфоломей принимает иноческий постриг под именем Сергия.

К началу 40-х годов XIV в. подвижничество Сергия и Стефана получает известность. Стефана приглашают в Москву. А к оставшемуся на Маковце Сергию, тянется монашеская братия, и вскоре здесь основывается Троицкий монастырь — во имя Святой Троицы. Интересно, что, избегающий хоть какой-то власти, Сергий Радонежский не был официально избран игуменом, но исполнял игуменские обязанности по просьбе всех иноков.

Троицкий монастырь поначалу был особножительным. Но уже в 1353–1354 году тогдашний митрополит Алексий, добившись поддержки константинопольского патриарха Филофея, предложил троицким инокам принять устав общежительского монастыря. В основе этого устава лежало несколько главных принципов — равенство всей братии (включая игумена), запрет на частную собственность, совместный стол и молитва, общий стол, послушание и четкое распределение обязанностей.

Троицкий монастырь стал первой в Московской Руси общежительной обителью, а Сергий Радонежский был поставлен в его первые игумены.

Распространяя идею и практику «общего жития», во второй половине XIV — начале XV вв. преподобный Сергий и его ученики основывают несколько новых монастырей, самыми известными из которых стали Симоновский и Спасо-Андроников в Москве, Высоцкий в Серпухове, Благовещенский на Киржаче, Кирилло-Белозерский под Вологдой.

Митрополит Алексий всячески направлял деятельность троицкого игумена. По идее митрополита, озабоченного установлением на Руси духовного и политического единства, общежительные монастыри должны были стать центрами, из которых на всю Русь проливался бы свет христианского благочестия. Кроме того, ориентированные на Москву, эти монастыри способствовали бы усилению политического единства Русского государства. К тому же, распространение общежительных монастырей должно было способствовать возрождению общинных идеалов, и, следовательно, распространению идеи единства. А устроенные как настоящие крепости, монастыри, со временем, стали выполнять и военно-оборонительные функции. Как показала дальнейшая история, митрополит Алексий оказался прав — духовно-политическая жизнь Русского государства во многом строилась вокруг вновь основанных им и его последователей обителей.

С началом «общего жития», Троицкий монастырь приобретает широкую известность, а Сергий Радонежский становится непререкаемым духовным авторитетом, как для простых людей, так и для высшего общества. Согласно тексту жития, Сергий Радонежский не раз, в наиболее драматичные моменты истории помогал князьям услышать друг друга, убеждал прекратить их кровопролитные усобицы. По версии Жития, именно его в 1378 году, после смерти митрополита Алексия, приглашали занять митрополичью кафедру, но преподобный Сергий отказался.

Позднейшие источники показывают особую роль преподобного Сергия Радонежского в 1380 году. Так, в «Сказании о Мамаевом побоище» говорится, что именно к нему приехал великий князь Дмитрий Иванович, чтобы получить благословение на битву с полчищами Мамая. Троицкий игумен благословил русское воинство — отправил на поле сражения двух монахов, Александра Пересвета и Андрея Ослябю, предварительно посвятив их в схиму. Как известно, именно Пересвету выпала участь принять участие в поединке перед битвой на Куликовом поле.

Впрочем, по мнению некоторых современных исследователей, в реальности в 1380 году отношения преподобного Сергия и великого князя были намного сложнее, более того в период с 1380 по 1382 год в их отношениях наблюдается основательный разлад. Связано это было с проблемой поставления митрополита на Руси — Константинополь назначил Киприана, а Дмитрий Иванович хотел видеть митрополитом своего печатника Михаила (Митяя). Сергий Радонежский состоял в переписке с Киприаном. За этой проблемой скрывался еще более глубинный вопрос — взаимоотношения Церкви и власти. Позиция великого князя, стремящегося полностью подчинить себе Церковь, не вызывала энтузиазма у троицкого игумена.

В целом же, подвижничество преподобного Сергия Радонежского в значительной степени повлияло на всю отечественную общественно-политическую мысль, ибо он внес в нее важнейшие для всего русского национального сознания религиозно-философские идеи.

В житие повествуется о чудесах, совершаемые Сергием Радонежским (исцеление людей, предвидение будущего), что подвергается сомнениям у критиков и неверующих людей.

Символическая основа видений лежит в Библии, которая вся проникнута идеей божественных видений и знамени. Большое значение мистическому языку познания Божиих тайн придается в трудах Отцов Церкви, особенно в сочинениях Дионисия Ареопагита. Позднее эта традиция получает особое развитие в Византийской Церкви.

На Руси также сохранялось общеправославное убеждение в том, что познание Господних тайн происходит с помощью мистических видений и богоявлений. С XI века известно большое число памятников переводной восточной литературы, повествующих о видениях, особенно в этом смысле яркими были апокрифические сочинения. Но, как отмечает Б. В. Кузнецов, «обоснование форм мистической связи с божественным миром, в русской книжной традиции встречается довольно редко». Более того, атмосфера монашеской мистики видений возникает на Руси только с конца XIV — начала XV вв. И у истоков подобного явления стоит Сергий Радонежский. Как писал еще Г. П. Федотов: «Мы имеем полное право видеть в преподобном Сергии первого русского мистика».

Сами по себе причины видений и богоявлений могли быть разными. В первую очередь, богоявления совершались чудесным образом, без какого-либо волеизъявления со стороны человека, но по воле Самого Бога. В то же время, в монашеских общинах разрабатывались специальные методики достижения мистического транса. Начало этому было положено еще древними египетскими и сирийскими отшельниками III–VII вв.

Как свидетельствует «Житие Сергия Радонежского», богоявления троицкому игумену совершались неоднократно. Чаще всего — во время молитвы. Наиболее яркое и значимое из них — явление Божией Матери, которая в ответ на молитву преподобного Сергия, обещала свое покровительство устроенной им обители. Причем, интересно, что Сергий, после своей молитвы, предупредил находящегося рядом инока Михея о грядущем явлении Пречистой Богородицы: «Чадо! Трезвися и бдръствуй, понеже посещение чюдно хощеть нам быти и ужасно в сий часъ», — сказал преподобный Сергий.

Сам факт видения преподобному Сергию Божией Матери — это первое свидетельство явления Богородицы русскому иноку. Позднее в этом видели явный божественный знак того, что Господь стал уделять Руси свое особое покровительство. Важно в данном случае и то, что явление Богородицы было уникальным в монашеской практике той поры.

По свидетельству другого инока, Симона, во время богослужения являлся Сергию Радонежскому и «божественый огнь», «ходящъ по жрътовнику, осеняюще олтарь и окрестъ святыя трапезы окружаа». А затем, когда Сергий хотел причаститься, «божественый огнь свится якоже некаа плащаница и вениде въ святый потыръ; и тако преподобный причястися».

О том, что преподобному Сергию было дано чудесное мистическое знание, говорят и многие другие факты, приведенные в его Житие, — исцеления больных, изгнания бесов, и даже воскресение из мертвых. В этом же ряду стоит и случай, произошедший в тот миг, когда рядом с Троицкой обителью проходил известный подвижник, просветитель пермских земель, Стефан Пермский. Поклонившись в сторону монастыря, Стефан приветствовал Сергия Радонежского: «Миръ тебе, духовный брате!». Находившийся в это время за трапезой преподобный Сергий, неожиданно встал из-за стола, совершил молитву и, поклонившись, сказал: «Радуйся и ты, пастуше Христова стада, и миръ Божий да пребываеть с тобою!».

Впрочем, не стоит забывать, что многие сюжеты, связанные с мистическими явлениями, появились в Житие уже в редакции, переработанной Пахомием Логофетом, старавшимся подчеркнуть именно святость преподобного Сергия Радонежского.

Святой Преподобный Сергий Радонежский жил в 14 веке, во времена татаро-монгольского ига и междуусобных войн. По древнему преданию, Варфоломею (так звали святого до пострига в монахи) никак не давалась учёба, хотя он и был старательным учеником. Однажды родители послали его в лес за пропавшими жеребятами. Там, под дубом, повстречал мальчик старца. Сквозь слёзы рассказал о своих огорчениях и попросил старца молиться, чтобы Бог помог одолеть ему грамоту. И под тем же дубом стал старец на молитву, и рядом с ним юный Варфоломей. А вечером, когда мальчик начал читать, все были поражены, как он хорошо читает.

После смерти родителей Кирилла и Марии, Варфоломей решил стать монахом. Вместе с братом Стефаном он ушёл в Радонежские леса. Братья выбрали место в лесу, поразившее их величием и красотой, позднее названное Маковицей. Начали строить церковь и кельи. Жили, работали и молились. Брат Сергия Стефан не выдержал испытаний пустынной жизни и вернулся в монастырь, к братии. А Сергий в полном одиночестве продолжал жить среди сумрачных лесов, чаще питаясь только водой и хлебом, пребывая в ежедневных трудах и молитвах. Святой никогда не был один, но всегда с Богом. Кода человек постоянно чувствует присутствие Бога, он не бывает одинок. Летом и зимой ходил Сергий в одной одежде, ни мороз его не брал, ни зной. И, не смотря на скудную пищу, был очень крепок.

Слухи о пустынничестве Преподобного, чистоте и святости шли. И к нему стали являться люди, прося взять к себе. Так в глухом лесу появился монастырь.

Постепенно слава о Сергиевом монастыре распространилась по всей Руси. Много людей стало приходить к Сергию Радонежскому за советом и молитвенной помощью. Сам князь Московский Дмитрий Донской перед решающей битвой с татарской Ордой в 1380 году едет за благословением в Троицко-Сергиевскую Лавру, к Сергию.

«Иди, не бойся. Бог тебе поможет. Ты победишь», — были слова святого князю. В бой на Куликовскую битву послал Сергий своих монахов – Александра Пересвета и Андрея Ослабю. Это были искусные воины-богатыри. Пересвет сразился с татарским могучим воином Челубеем перед началом битвы и оба погибли, пронзив друг друга копьями.

Святой Преподобный Сергий Радонежский мечтал и молился об объединении Руси и много делал для примирения враждующих князей. Он был настоящим подвижником земли русской.

В тяжёлые времена облик Сергия Радонежского учит нас самому простому: правде, прямоте, мужественности, труду и вере.

Житие преподобного Антония Великого

Преподобный Антоний родился в Египте, в 251 году. Родителями его были благочестивые и богатые христиане знатного происхождения. С детства он любил посещать церковные службы и слушал Священное Писание с таким глубоким вниманием, что запоминал слышанное на всю жизнь. С юности руководствовался он заповедями Господними. Придя в отроческий возраст, он не спешил приниматься за науки, но, оставаясь в своем доме, хранил чистоту сердца и стремился к преуспеянию в благочестии.

Родители преподобного Антония умерли, когда ему было около 20 лет. Оставшись с малолетнею сестрою, он первоначально заботился о доме и о должном воспитании сестры. Часто, по своему обыкновению, посещая храм, он слышал из читаемых там божественных книг, как апостолы, оставив все, последовали за Спасителем, и как, по свидетельству книги Деяний Апостольских, многие из христиан продавали свое имущество и полагали цену проданного к ногам апостолов для раздачи нуждающимся (Деян.4:44). Антоний размышлял о том, как тверда была вера этих людей, и какая великая награда уготована им на небесах.

С такими мыслями он приходит однажды в храм и здесь вдруг снова слышит слова Христа, сказанные к богатому юноше: «если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною» (Мф.19:21). Антоний принял это за напоминание свыше, — как бы Христос сказал эти слова лично ему самому, — и тотчас, по выходе из храма, продал свое имущество, а вырученные через продажу большие деньги роздал нищим, оставив лишь незначительную часть их для своей слабой и малолетней сестры. Он хотел посвятить себя Господу, но недоумевал, на кого он оставит сестру.

Когда, вскоре после этого, он вновь пришел в храм и услышал слова Господа в Евангелии: «Не заботься о завтрашнем дне: завтрашний день сам будет заботиться о себе: довольно для каждого дня своей заботы» (Мф. 6:34), то тотчас же вышел вон и роздал нуждающимся и остальную часть имущества. Не желая более проживать в своем дому, он поручил сестру верным и известным ему девственницам-христианкам, чтобы она воспитывалась среди них примером их жизни, сам же начал вести суровую и строгую подвижническую жизнь. Затем он решается уйти дальше вглубь Фиваидской пустыни и поселяется в одной из отдаленных гробовых пещер. Один из его друзей иногда приносил ему пищу.

Потом святой Антоний удаляется совсем из обитаемых мест, переходит реку Нил и поселяется в развалинах воинского укрепления в Писпире на берегу Нила. Здесь он пробыл около 20 лет. Он принес с собой хлеба на 6 месяцев, а после получал его от своих друзей только 2 раза в год через отверстие в кровле. Изредка он поддавался на просьбы лиц, приходивших видеть и слышать его. Но даже с приходящими к нему беседовал через узкое отверстие, проделанное в стене, чтобы ни чем не прерывать своих великих трудов и постничества. Его душа была в постоянном молитвенном общении с Богом, так как он знал из Писания, что молиться нужно непрестанно (1Фес.5:17).

Он страдал от голода и жажды, от холода и зноя. Но самое страшное искушение пустынника, по слову самого Антония, — в сердце: это тоска по миру и волнение помыслов. Ко всему этому присоединились прельщения и ужасы от демонов.

Враг рода человеческого смущал молодого подвижника помыслами, сомнениями в избранном пути, тоской по сестре. Он приводил ему на память мысль о проданном и розданном имуществе, о необеспеченности сестры, о суетной мирской славе, об удовольствии, какое можно получить от различной пищи и прочих прелестях мирской жизни. Этими и многими другими помыслами искуситель старался омрачить его ум и развратить сердце. Дьявол влагал ему нечистые помыслы, стремился привести его чувства в услаждение естественным раздражением и волнением похоти. Но преподобный Антоний хранил твердую веру и непрестанно творил молитву.

Тогда дьявол начал смущать его ночными страхами и привидениями, шумом, голосами и воплями среди ночи, днем же — и открытыми нападениями — однажды бесы так тяжко избили его, что люди сочли его умершим и стали готовить к погребению.

Антоний твердо противился дьяволу. Иногда святой подвижник изнемогал, готов был впасть в уныние. Тогда или Сам Господь являлся, или посылал Ангела для его ободрения. По преданию, когда Антоний, уже не выдерживая духовных страданий, воззвал к Господу: «Где ты был, благий Иисусе? Почему вначале не пришел Ты прекратить мои страдания?» — явился сам Иисус Христос и сообщил, что Он был рядом все время. После этого явления преподобный Антоний встал исцеленный от ран и готовый к новым подвигам. В это время ему было 35 лет.

Преподобный усилил подвиги и установил строгий порядок своей жизни. Он принимал пищу один раз в сутки, а иногда один раз в два-три дня; все ночи проводил в молитве, предаваясь краткому сну лишь на третью или четвертую ночь после непрерывного бдения.

В такой непрерывной борьбе с бесами и в таком уединении вдали от людей преподобный Антоний прожил целых 20 лет и обрел, наконец, спокойствие духа и мир в помыслах.

Такой образ жизни сделал его известным и вокруг места его уединения возникли жилища подражающих ему людей. Некоторые из друзей его, узнав об его местопребывании, пришли, чтобы поселиться вокруг него. Собравшиеся к ограде преподобного люди разобрали заграждавшие вход камни, проникли к святому Антонию и просили взять их под свое руководство. Случилось это в 305 году.

Вскоре гора, на которой подвизался святой Антоний, была окружена целым поясом монастырских обителей, и преподобный с любовью наставлял насельников, уча духовной жизни тех, кто пришел в пустыню спасаться. Он учил прежде всего постоянству в принятом на себя подвиге, неослабному стремлению угодить Господу, не страшиться бесовских нападений и прогонять врага силой Животворящего Креста Господня.

Но святой Антоний в самой пустыне тяготился многолюдством и искал нового уединения. Он удалился дальше во внутреннюю пустыню и поселился на вершине горы. Однако братия из пустынных монастырей разыскали преподобного и умолили его хоть изредка посещать их обители.

За его подвиги Господь даровал святому Антонию дар чудотворений. Имея власть над нечистыми духами, преподобный исцелил много бесноватых, изгоняя из них бесов. Антоний исцелял своею молитвою и разные другие болезни, не лишен он был и пророческого дара, — прозревал будущее и находящееся вдали видел так, как бы оно было пред его глазами.

К середине IV века преподобный Антоний становится лидером всех египетских отшельников. Но не смотря на стремление к одинокой молитве, по настойчивому приглашению Афанасия Великого, преподобному Антонию ещё раз пришлось покинуть пустыню и прийти к христианам в Александрию, чтобы защитить православную веру от ересей манихеев и ариан.

Последователи арианства, стремясь склонить на свою сторону сомневающихся, ложно утверждали, что и преподобный Антоний находится в их рядах. Это послужило поводом к тому, что он лично выступил на собрании, опровергнул не только наветы на себя, но и осудил арианское учение. Появление знаменитого подвижника оказывало могучее воздействие на толпы людей. Массы народа тянулись к нему и ждали от него вразумления и чудес. Во время своего недолгого пребывания в Александрии он обратил ко Христу великое множество язычников.

85 лет своей жизни провел преподобный Антоний в пустынном уединении. Незадолго до своей смерти преподобный поведал братии, что вскоре он будет взят от них. Преподобный Антоний мирно скончался в 356 году, в возрасте 105 лет, и погребен своими учениками в прославленной им пустыне в сокровенном месте.

Преподобный Пахомий Великий, является столпом пустынножительства и основателем монашеского общежития в Египте. Родился преподобный Пахомий в III веке в Фиваиде (Верхний Египет) от родителей язычников и получил хорошее светское образование. С юности он имел задатки доброго нрава, был целомудрен и рассудителен. Когда Пахомию исполнилось 20 лет, он был призван в войска императора Константина (по-видимому, в 315 году). Новобранцев разместили в здании городской темницы под охраной стражи. Местные христиане пришли с запасами пищи, кормили воинов и усердно им служили. Когда юноша узнал, что эти люди так поступают ради своего Бога, исполняя Его заповедь о любви к ближним, это глубоко запало в его чистую душу. Пахомий дал обещание сделаться христианином. Вернувшись из войска после победы, Пахомий принял святое Крещение, поселился в уединенном селении Шенесит и сразу же стал вести строгую подвижническую жизнь. Почувствовав необходимость в духовном руководителе, он обратился к Фиваидскому пустыннику Паламону, был принят старцем с любовью и стал ревностно проходить монашеские подвиги по примеру своего наставника.

Однажды, после 10 лет пустынной жизни, преподобный Пахомий, идя по пустыне, остановился у развалин селения Тавенниси и услышал Голос, приказавший ему построить на этом месте обитель. Пахомий рассказал об этом старцу Паламону, и оба. приняв услышанные слова за указание Божие, отправились в Тавенниси и начали строить небольшое иноческое жилище. Святой старец Паламон благословил начало основания обители и предсказал будущую ее славу. Вскоре преподобный Паламон отошел ко Господу. Тогда святому Пахомию явился Ангел Божий в образе схимника и вручил ему устав монашеской жизни. Вскоре к преподобному пришел его старший брат Иоанн и поселился вместе с ним.

Преподобный Пахомий терпел много искушений и нападений от врага рода человеческого, но все искушения преподобный Пахомий доблестно отражал молитвой к Богу и терпением.

Постепенно к преподобному Пахомию стали собираться ученики. Всех их поражало трудолюбие наставника, который успевал исполнять все монастырские работы: возделывал сад, беседовал с приходящими, просившими наставления, и служил больным. Преподобный Пахомий ввел устав общего жития, установив единообразие для всех в пище и одежде. Иноки обители должны были трудиться в назначенных им послушаниях на общую пользу обители.

В числе послушаний было переписывание книг. Иноки не должны были иметь собственных денег или принимать что-нибудь от своих родственников. Преподобный считал, что послушание, исполняемое с усердием, выше поста и молитвы, и требовал от иноков точного соблюдения устава, строго наказывая нарушителей.

Однажды к преподобному Пахомию пришла его сестра Мария, которая давно желала увидеть брата. Но строгий подвижник отказал ей в свидании и через привратника передал ей благословение вступить на путь монашеской жизни, обещая в этом свою помощь. Мария заплакала, но поступила согласно указанию брата. Тавеннисские иноки построили для нее жилище на противоположном берегу Нила. К Марии стали собираться инокини, и вскоре создалась женская обитель со строгим уставом, который был передан преподобным Пахомием.

Число иноков монастыря быстро возрастало, что вызвало необходимость постройки еще 7-ми монастырей поблизости. Количество иноков доходило до 7000, и все они находились под руководством преподобного Пахомия, который посещал все монастыри и управлял ими. В то же время преподобный Пахомий оставался глубоко смиренным иноком, который всегда готов был повиноваться и принимать замечания от каждого брата.

Суровый и строгий к себе, преподобный Пахомий имел великое милосердие и снисхождение к недостаточно зрелым духовно инокам. Один из иноков стремился к подвигу мученичества, но преподобный отвращал его от этих стремлений и наставлял безмолвно исполнять монашеское послушание, укрощая в себе гордость и приучаясь к смирению. Однако инок не послушал наставника и ушел из обители, после чего подвергся нападению разбойников, которые под страхом смерти принудили его принести жертву языческим богам. В полном отчаянии инок вернулся в обитель. Преподобный велел ему усиленно молиться днем и ночью, соблюдать строгий пост и жить в полном молчании. Инок последовал наставлению преподобного, и это спасло его душу от отчаяния.

Преподобный учил всячески опасаться осуждения других и сам боялся даже в мыслях осудить кого-либо.

С особой любовью относился преподобный Пахомий к больным инокам. Он посещал их, ободрял унывающих, убеждал благодарить Бога и возлагать надежду на Его святую волю. Больным он ослаблял пост, если это было необходимо для их выздоровления. Однажды, в отсутствие преподобного, повар не готовил монахам вареной пищи, ссылаясь на то, что братия любят поститься. Вместо своего послушания он сплел 500 рогож, но преподобный не одобрил его поступка; и в наказание за непослушание велел сжечь все изготовленные поваром рогожи.

Преподобный Пахомий всегда поучал иноков иметь надежду только на помощь и милость Божию. В обители как-то случился недостаток пшеницы. Целую ночь святой провел в молитве, а утром привезли от начальника города большое количество хлеба для монастыря, не взяв ничего в уплату. Господь сподобил преподобного Пахомия дара чудотворения и исцеления болезней.

Ему были открыты Господом последующие судьбы монашества. Святой знал, что последние монахи не будут иметь такой ревности к подвигам, как первые, будут ходить как во тьме, не имея опытных руководителей. Простершись на земле, преподобный Пахомий горько плакал, взывая к Господу и прося милости к ним. В ответ он услышал Голос: «Пахомий, помни о милосердии Божием. О последних монахах знай, что и они получат награду, ибо им придется страдать от тяжкой для инока жизни».

Под конец своей жизни преподобный Пахомий тяжко заболел от бывшей в тех местах моровой болезни. За ним с сыновней любовью ухаживал его ближайший и любимый ученик преподобный Феодор (память 17 мая). Скончался преподобный Пахомий около 348 года в возрасте 53-х лет и был погребен у горы возле обители.

В настоящей работе на основании обследования рукописных собраний Москвы, Санкт–Петербурга, Киева, Вильнюса, Твери, Ярославля, Ростова, Саратова и других городов выявлено и изучено более 400 списков житийных произведений о Сергии и Никоне Радонежских, составлена новая классификация текстов. Наибольшее внимание было посвящено исследованию рукописей XV—XVII вв., при этом списки XV—XVI веков изучены с исчерпывающей полнотой Для получения наиболее точной датировки и локализации рукописей (особенно древнейших) проведено исследование Троицкого монастырского скриптория XV века и 20—30–х годов XVII века (почерки писцов, распределение сортов бумаги по времени и т. д.). Я использую также свои прежние наблюдения по истории книгописания в Иосифо–Волоколамском монастыре в первой половине XVI века, московского митрополичьего скриптория 20—30–х годов XVI века и патриаршего делопроизводства последней трети XVII века.

В заключение пользуюсь приятной возможностью выразить глубокую благодарность за теплый прием и всемерную помощь в работе над темой сотрудникам рукописных отделов Российской государственной библиотеки, Государственного исторического музея, Российского государственного архива древних актов и документов, Научной библиотеки Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова, Государственного литературного музея, Государственной исторической публичной библиотеки, Государственного историко–художественного музея–заповедника им. Андрея Рублева, Государственного историко–художественного музея–заповедника в г. Сергиев Посад, Российской национальной библиотеки, Библиотеки Российской Академии наук, Российского государственного исторического архива, Санкт–Петербургского отделения Института российской истории Российской Академии наук, Научной библиотеки Санкт–Петербургского университета, Института русской литературы Российской Академии наук (Пушкинский Дом), Центральной научной библиотеки Академии наук Украины, Центральной научной библиотеки Академии наук Литвы, Псковского государственного объединенного историко–архитектурного и художественного музея–заповедника, Государственного архива Тверской области, Угличского областного архива, Ярославского историко–художественного музея–заповедника, Государственного архива Ярославской области, Научной библиотеки Саратовского государственного университета, Государственной публичной научно–технической библиотеки Сибирского отделения Российской Академии наук, Института истории, филологии и философии Сибирского отделения Российской Академии наук, Нижегородской городской областной библиотеки, Научной библиотеки Ростово–Ярославского архитектурно–художественного музея–заповедника.

Картографические работы для настоящего издания выполнены Т. И. Мартыновой (причем карта Московского княжества составлена при консультации В. А. Ткаченко).

Структура книги разделяется на четыре части. Первая часть представляет собой основанный на новых материалах очерк о жизни Сергия Радонежского и значении Преподобного в истории русского монашества. Во второй части рассказывается о знаменитой Троицкой литературной школе и ее выдающихся представителях, трудами которых редактировалось и пополнялось новыми фактами Житие Сергия. В третьей части излагается рукописная традиция Жития. Четвертая часть содержит публикацию текстов наиболее важных (в том числе и новооткрытых) редакций Жития Сергия, имеющих принципиальное значение для литературной истории памятника. Издание осуществляется по следующим правилам: титла раскрываются, выносные буквы вносятся в строку (в соответствии с показаниями рукописи); буквы «ѣ», «ъ», «ь» сохраняются во всех позициях, другие буквы старого алфавита, вышедшие из употребления, заменяются современными; кириллические обозначения чисел замещаются арабскими.

Часть I. Значение преподобного Сергия Радонежского в истории русского монашества

вернуться

Краткая публикация предварительных результатов (Клосс Б. М. Жития Сергия и Никона Радонежских в русской письменности XV—XVII вв. // Методические рекомендации по описанию славяно–русских рукописных книг. Вып. 3. М., 1990. С. 271—296) — значительно расширена и углублена.

вернуться

Клосс Б. М. Никоновский свод и русские летописи XVI—XVII вв. М., 1980; Он же. Деятельность митрополичьей книгописной мастерской в 20—30–х годах XVI в. и происхождение Никоновской летописи // Древнерусское искусство. Рукописная книга. М., 1972. С. 318—337; Он же. Библиотека московских митрополитов в XVI веке // Проблемы палеографии и кодикологии в СССР. М., 1974. С. 114—125; Он же.

Нил Сорский и Нил Полев — «списатели книг» // Древнерусское искусство. Рукописная книга. М., 1974. С. 150—167; Он же. О рукописях, написанных дьяком Дмитрием Лапшиным // Археографический ежегодник за 1974-год. М., 1975. С. 136—142; Он же. Новый автограф Нила Полева // Записки Отдела рукописей Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина. Вып. 39. М., 1978. С. 105; Он же. К изучению московских скрипториев XV—XVII веков // Филигранологические исследования: Теория. Методика. Практика. Л., 1990. С. 106—112.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *