Красная пасха читать

Красная пасха читать

Читаю и перечитываю. Пасха Красная

Георгиевна

Пасха Красная — Нина Павлова
Пасхальным утром 18 (5) апреля 1993 года в Оптиной Пустыни сатанистом были убиты три ее насельника: иеромонах Василий (Росляков), иноки Трофим (Татарников) и Ферапонт (Пушкарев). Иноки Ферапонт и Трофим звонили на колокольне, возвещая Пасхальную радость, — они были убиты первыми, иеромонах Василий шёл в скит исповедовать молящихся, но у скитских врат, спеша на помощь братьям, был настигнут убийцей…
Они жили, прославляя Бога, а теперь Бог прославляет их…
От автора
Господи, благослови!
Начну с признания, стыдного для автора: я долго противилась благословению старцев, отказываясь писать книгу об Оптинских новомучениках по причине единственной — это выше моей меры, выше меня. Непослушание — грех, и старец предсказал: «Полежишь полгода пластом, а тогда уж захочешь писать». Вот и дал мне Господь епитимью за непослушание — я надолго слегла и не могла исцелиться, пока не взмолилась о помощи Оптинским новомученикам, решившись, наконец, писать.
«Пиши, как писала прежде», — так благословил меня на труд архимандрит Кирилл (Павлов), подсказав тем самым жанр этой книги: не житие — я никогда не писала их, но летопись событий. А складывалась летопись так — в 1998 году Господь привел меня паломницей в Оптину пустынь, и с тех пор я живу здесь, став очевидцем тех событий, о которых и попыталась рассказать на основе дневников этих лет. Такую Оптинскую летопись вел век назад православный писатель Сергей Нилус, и жанр этот достаточно традиционен.
Еще одно пояснение. В православной литературе принято по смирению скрывать свое имя, но в мартирологии особый чин свидетеля. В первые века христианства, мучеников пострадавших за Христа, причисляли к лику святых без канонизации — по свидетельским показаниям очевидцев, позже нередко становившихся мучениками. В мартирологии отсутствует свидетель аноним или свидетель боязливый. Вот почему в книге присутствуют имена очевидцев жизни и подвига трех Оптинских новомучеников.
По благословению духовного отца я тоже поставила под рукописью свое имя, хотя все это не мое, и я лишь собиратель воспоминаний о новомучениках и рукописей, оставшихся от них. Помню, какую радость пережила я вместе с оптинской братией, когда удалось найти и вернуть в монастырь дневник убиенного иеромонаха Василия. К сожалению, рукописи новомучеников разошлись после убийства по рукам, и до сих пор не найден дневник инока Ферапонта.
Благодарю Господа нашего Иисуса Христа, пославшего мне в помощь высокочтимых отцов — игуменов, иеромонахов, протоиереев, соучаствовавших в доработке рукописи и исправлении допущенных мною неточностей. Простите меня, о. Василий, о. Трофим, о. Ферапонт, если по немощи духовной написала о вас что-то не так, и молите Господа о нас, грешных, да ими же веси судьбами спасет души наша!
Н. Павлова, член Союза писателей России
Часть первая. «Восста из мертвых Оптинская, яко иногда Лазарь четверодневный…»
Начало
«Крапива выше меня ростом растет у стен монастыря», — писал в дневнике летом 1988 года новый оптинский паломник Игорь Росляков. Росту же в новом паломнике было под два метра, и крапива в то лето действительно впечатляла. Оптина пустынь лежала еще в руинах и выглядела как после бомбежки — развалины храмов, груды битого кирпича и горы свалок вокруг. А над руинами щетинились непроходимые заросли — двухметровая крапива и полынь.
Разруха была столь удручающей, что местные жители признавались потом, что в возрождение Оптиной никто из них не верил. И если до революции в монастыре действовало девять храмов, то теперь картина была такая. От храма в честь иконы Казанской Божией Матери остались только полуобвалившиеся стены — ни окон, ни дверей, а вместо купола — небо. Когда храм был поцелее, в нем держали сельхозтехнику. Въезжали прямо через алтарь.
От церкви в честь Владимирской иконы Божией Матери не осталось и следа. Разрушению храма предшествовал один случай. Местные жители превратили храм в хлев, подметив закономерность: в дни великих церковных праздников животные начинали метаться по храму, как бесноватые. Однажды в Чистый Четверг корова местных жителей С. забесновалась с такой силой, что вызванный по «скорой» ветеринар поставил необычный для животного диагноз: «корова сошла с ума». В Страстную Пятницу корову пристрелили, а храм разобрали на кирпичи. Кстати, та же участь постигла церковь Всех Святых с прилегающим к ней братским кладбищем, и на месте кладбища построили дачи, прямо поверх гробов.
Старинный кирпич был в цене — прочный, красивый. И поражавшие всех поначалу следы «бомбежки» монастыря — это работа добытчиков кирпича. Они приезжали сюда бригадами, прихватив автокраны для погрузки мраморных надгробий и крестов с могил. Местные умельцы смекнули, что если делать из мрамора «стулья», то есть опоры для пола, то ведь такому материалу сноса нет. Для удобства перевозки надгробья обтесывали, случалось, на месте. И в год открытия Оптиной у обочины дороги валялся обломок надгробья с надписью: «Возлюбленному брату о…» Как твое имя, наш возлюбленный брате? Тайну этого имени знают теперь лишь хозяева дома, где опорой для пола и семейного счастья служит, страшно подумать, могильный крест.
Разоряли могилы братии уже в наши дни — на глазах послевоенного поколения. А в год открытия Оптиной местная газета «Вперед» часто публиковала возмущенные сообщения жителей о случаях вандализма на городском кладбище. Вот одно из таких сообщений — подростки, разорив могилы, бросали черепа в окна близлежащих домов.
— Ну, откуда такие берутся?! — негодовали люди, забывая при этом, что у нынешних молодых святотатцев есть свои предтечи — осквернители могил.
Относительно целее других в 1988 году был Свято-Введенский собор, где прежде размещались мастерские профтехучилища, а в одном из приделов храма стоял трактор, от которого работал движок, дававший свет поселку. Что сталось с настенной росписью храма от тракторных выхлопов и копоти — легко себе представить. Уцелели лишь фрагменты фресок, да и то чудом, ибо уничтожение настенной росписи храмов началось сразу после закрытия монастыря.
Рассказывает бабушка Дорофея из деревни Ново-Казачье: «После революции в Оптиной пустыни открыли дом отдыха. И вот собрали нас, местных ребятишек, дали деньги, подарки и дали скребки, велев соскребать со стен храмов лики святых. Директор дома отдыха был с нами ласковый и все гладил нас по головке, приговаривая: „Вы уж старайтесь, детки, старайтесь“. А мы, несмышленые, и рады стараться! Я еще маленькая была — до ликов мне было не дотянуться. Но отскребла я тогда ножки у святого и сама, почитай, лишилась ног: с той поры ногами болею и всю жизнь хромоногой живу. Но я болезни моей, верьте, радуюсь и лишь Бога благодарю. Болят мои ножки, а растет надежда: может, помилует меня Господь?»
А еще местные жители рассказывали: когда после революции в Оптиной жгли костры из икон и в огонь бросили Распятие, то из Креста — все видели — брызнула кровь.
«Когда в монастырь приехали первые монахи, — рассказывал местный житель Николай Изотов, то мы в изумлении смотрели на них: какие-то бородатые мужики в рясах. Ну, прямо дореволюционное кино!» Первых монахов было мало. И в лето 1988 года братия монастыря состояла из отца наместника, двух иеромонахов, двух иеродиаконов и четырех послушников, к которым вскоре присоединился москвич Игорь Росляков, ставший одним из первых оптинских летописцев.
К сожалению, написанная им летопись с годами была утеряна. Но позже был найден его монашеский дневник, где о главных событиях тех лет рассказывалось уже на языке стихир:
«Восста из мертвых земле Оптинская, яко иногда Лазарь четверодневный; прииде Господь по мольбам отцев преподобных на место погребения ея и рече: Гряди вон. Восста пустынь и на служение исшед, пеленами обвита…»
Вот воистину исторический день, когда «восста пустынь». 3 июня 1988 года, на праздник Владимирской иконы Божией Матери, в Надвратном храме в Ее честь в Оптиной пустыни свершилась первая Божественная литургия.
В крохотный Надвратный храм вместились тогда немногие. Большинство богомольцев стояло во дворе, а среди них местная жительница, покойная ныне бабушка Устина Дементьевна Гайдукова.
Рассказ Устины Дементьевны Гайдуковой: «Помню, вернулся из лагеря наш оптинский батюшка иеромонах Рафаил (Шейченко). Худющий, как тень, — одни глаза на лице. „Батюшка, — говорю ему, — тоска мне без церкви, тошно без Оптиной! И хочу я отсюда бежать“. — „Нет, — говорит, — Устя, оставайся здесь. Оптину нашу, запомни, откроют, и ты до этого дня доживешь“».
После этого разговора прошло почти сорок лет, и молодая женщина превратилась в согбенную бабу Устю. И когда с одышкой от старости она пришла на первую Божественную литургию, то закручинилась сперва при виде руин, не веря ни в какое возрождение: в Свято-Введенском соборе вместо пола — разъезженная тракторная колея, а в надвратном храме выщербленные стены и вместо иконостаса — фанера. «Разве это наша красавица Оптина?» — горевала бабушка, вспоминая белоснежные храмы над рекой с золоченым виноградьем иконостасов.
Но вот свершилась первая Божественная литургия — и такая волна благодати ударила вдруг в сердце, что незнакомые люди, как родные, бросились обнимать друг друга. А бабушка Устя заплакала, восклицая в голос: «Дожила! Дожила! А я-то не верила. Господи, слава Тебе, дожила!»
В этот же день в далеком Гомеле прозорливая старица схимонахиня Серафима (Бобкова) также восславила Бога, сказав: «Дожила!» Она была еще послушницей из Шамордино, когда в 1931 году умиравший в ссылке преподобный Оптинский старец-исповедник Никон предрек ей перед смертью, что она доживет до открытия Оптиной и вернется в родное Шамордино. С тех пор прошло 57 лет, и в год открытия Оптиной пустыни старице Серафиме было уже 103 года, а в 105 лет она вернулась в родное Шамордино.
Не потому ли Господь даровал дивное долголетие этим двум вестницам, чтобы явить нам силу пророчеств исповедников и новомучеников Российских? Оптина начиналась с чуда исполнения пророчества и со многих других чудес. Сохранился записанный на магнитофон рассказ Игоря Рослякова об Оптиной той поры: «Благодать такая, что ноги земли не касаются. У колодца преподобного Амвросия исцелилась женщина, но скрывала сперва. Боялась говорить». Словом, шел такой поток чудотворения, что вкратце не расскажешь. Но вот хотя бы некоторые истории тех лет.
Рассказывает паломник Николай Ребров: «Гостиницы у Оптиной тогда не было, и паломники ночевали в храме. Один паломник постелил матрас как раз под иконой Божией Матери, но одеяла ему не досталось, и он от холода не мог уснуть. И вот подошла к нему среди ночи Монахиня и укрыла теплым платком. Проснулся он утром, ищет, кому бы отдать платок, и вдруг как побежит. Подбежал ко мне, на одной ножке скачет и три раза вокруг меня обежал. Я опешил: „Брат, что с тобой?“ А он говорит вне себя от радости: „Я же хромой был! Понимаешь? А теперь и бегать, и прыгать могу“. Отослали этого паломника к старцу, а старец сказал, что Монахиня эта была сама Божия Матерь».
А вот другая история. Однажды в Оптину приехали космонавты, разыскивавшие даже не монастырь, но ту точку пересечения координат, где над землей вздымался в небо столп света. Они засняли из космоса это свечение, а позже подарили обители многократно увеличенную фотографию, где уже различимы монастырь и скит. Это Оптина, она еще в руинах, но источает земля благодатный свет.
Эту святую землю навсегда полюбил послушник Игорь, славя ее в своем дневнике:
«Радуйся, Кана Галилейская, начало чудесам положившая, Радуйся, пустынь Оптинская, наследие чудотворства приявшая…»
Разрозненные стихиры из дневника Игоря собрали потом воедино, и получился своего рода акафист Оптиной пустыни или поэтическая летопись ее. Это редкий жанр духовной поэзии, где слово несет в себе точность документа. И первые насельники Оптиной могут подтвердить — здесь ничего не вымышлено, все так и было, а в поэтических образах узнаваема духовная реальность тех лет. Вот, в частности, рассказ о событиях, стоящих за строкой: «Радуйся, Кана Галилейская…» — Кана Галилейская — это, говоря на языке земных понятий, брачный пир неимущих людей, ибо у них для свадьбы вина недостает. Но сидят с ними на пиру Господь и Божия Матерь, и молит Господа Матерь Его: «Вина не имут».
Как созвучен этот пир Оптиной первых лет — бедность и нехватка во всем! Повара в трапезной, например, ежедневно ломали голову, что сготовить на обед и ужин, если отец келарь выдает на день пол-литра постного масла на всех и лишь перловку в неограниченном количестве. Постное масло в 1988 году было очень дешевое — 80 копеек поллитра. Но монастырь строился и экономили на всем. Вспоминаются простодушные слова паломника-трудника тех лет: «Эх, скорей бы праздник. Картошечки поедим!» Своей картошки и овощей у монастыря тогда не было. Картофель берегли на суп, выдавая порой по горстке на чан или, как говорили повара, «для аромата».

Зато на Господни праздники отец келарь победоносно распахивал подвал, устраивая для оптинцев «велие утешение» — картофельный пир.
Помню в трудный момент щедрую помощь монастырю предложила богатая антиправославная организация. Когда отцу наместнику сообщили об этом, он даже отшатнулся, сказав: «Нет, нам не всякие деньги нужны. Есть такие деньги, что рухнет стена храма, построенная на них, — это проверено». Монастыри строят иначе. А чтобы стало понятно как, приведем одну шамординскую историю, пояснив предварительно: в 1990 году государство передало Шамордино Оптиной пустыни. Это позже здесь возник самостоятельный монастырь — Казанская Свято-Амвросиевская пустынь. А тогда все было иначе, и восстанавливать руины Шамордино начинали оптинские монахи да малая горстка шамординских сестер.
Так вот, однажды автору этих строк нанесла странный визит благочинная Шамординского монастыря монахиня А. Заехала на машине и тут же ушла в сад, пряча залитое слезами лицо. Выяснить причину слез не удалось, ибо благочинная уже села в машину, сказав напоследок: «На почту, что ли, съездить?» А вскоре уже с почты шамординская машина на большой скорости мчалась в монастырь. Это удивило — монастырские обычно ездят потише. Но вот события этого дня, о которых стало известно чуть позже.
Монастырю для реставрации храма нужен был старинный кирпич. Возни с нестандартным кирпичом много, и никто не брался изготовить его. Но один завод принял заказ, ибо рабочие уже несколько месяцев не получали зарплату, а Шамордино обещало заплатить за кирпич, как только его доставят в монастырь. И вот с завода известили, что кирпич уже везут в монастырь, а стало быть, приготовьте деньги для расчета. И Шамордино обмерло, не имея в тот день ни рубля. Всю неделю перед этим благочинная с утра и до поздней ночи ездила по благотворителям, выручавшим обитель в трудный момент. Но тут ни в Оптиной, ни в других местах денег не было.
Машины с кирпичом уже подъезжали к Шамордино, когда благочинная, не выдержав, уехала из монастыря. Как взглянуть в глаза этим людям, чьи семьи ждут денег от кормильцев? Вот тогда и укрылась монахиня в саду, пряча залитое слезами лицо.
Все Шамордино молилось уже слезной молитвой. Архитекторы и насельницы, распродавшие для строительства храма все свое личное имущество, вплоть до московских квартир, не стесняясь, взывали в голос: «Царица Небесная, Ты же видишь, как нам нужен кирпич! Божия Матерь, не оставь, помоги!» Машины уже въехали в монастырь, и приезжие начали разгружать кирпич — при общем гробовом молчании. Никто не решался сказать: «Простите, остановитесь — нам нечем вам заплатить». И тут на большой скорости влетела в монастырь машина с благочинной, достающей из сумки пачки денег. Именно в этот день и час на почту пришел перевод от неизвестного благодетеля с суммой, необходимой для уплаты за кирпич.
Такова Кана Галилейская — это брачный пир неимущих людей, но молит за них Господа сама Божия Матерь. Это Ее предстательством и Божией силою восстают из руин монастыри. И в дневнике послушника Игоря написано об этом так:
«Видя Господь Матерь Свою, яко вдовицу плачущу об обители умершей, милосердова о ней и рече: не плачи. И приступль коснуся врат монастырских; восста пустынь и начат глаголати и даде ея Матери Своей. Страх же объят вся и славяху Бога глаголюще: яко посети Бог людей своих ради печали Матерней».
Приведем еще одну запись из дневника Игоря Рослякова: «17 ноября 1988 года. Икона Казанской Божией Матери и икона преподобного Амвросия источали миро. Матерь Божия, укрепи нас! Старец Святый, заступись за обитель!»
Вот как это было. В ночь с 16 на 17 ноября взволнованный дежурный по храму сообщил отцу наместнику: «Батюшка, Казанская мироточит!» Братия и паломники побежали в храм, и по дивному благоуханию обнаружилось, что мироточит еще и икона преподобного старца Амвросия. Мироточение было обильным и длилось весь день.
17 ноября 1989 года икона Казанской Божией Матери мироточила снова. 17 ноября 1990 года мироточение повторилось. И каждый раз именно 17 ноября. В монастыре пересмотрели все святцы и древние Минеи, доискиваясь: а может, на этот день приходится какой-то забытый ныне праздник? Отгадка нашлась в архиве монастыря. Случайно достали папку с бумагами, и высветилась дата — именно 17 ноября 1987 года был подписан указ о возвращении Русской Православной Церкви Оптиной пустыни. Не люди или обстоятельства возродили монастырь, но сама Царица Небесная предстательствовала об обители умершей, известив нас о том датами мироточения.
Так начиналось возрождение Оптиной пустыни, и Игорь Росляков был одним из первых насельников ее. За три месяца до прихода в монастырь он писал в дневнике:
Полностью прочитать книгу можно по этому адресу :
https://azbyka.ru/fiction/pasxa-krasnaya/

Сегодня 18 апреля день памяти убиенных на Пасху 1993 году трех Оптинских монахов: иеромонаха Василия, инока Ферапонта и инока Трофима. Как при жизни своей они помогали просящим у них помощи, так и после смерти не оставляют обращающихся к ним с молитвою и верую. А таких нуждающихся, в их святых молитвах и заступничестве очень много. Об этом свидетельствуют многие паломники, приезжающие в святую обитель – Оптину Пустынь! Приведем здесь несколько случаев чудесной помощи Оптинских новомучеников:

В декабре 2009 года я прочел книгу Пасха Красная.

С тех пор я прикипел душой к отцу Василию и инокам Трофиму и Ферапонту.

По стечению обстоятельств, в то время я заболел, и начались проблемы в учебе. Я волновался из-за сдачи экзаменов в институте, но стоило мне в мыслях попросить у новомучеников Оптинских помощи словами: «Батюшки, помогите!» Как в тот самый момент раздался телефонный звонок. И знакомая, которая до этого не так часто сама предлагала свою помощь, предложила мне, без малейшего намека на проблемы в институте, помочь с подготовкой и сдачей экзаменов. И все те хвосты, которые я набрал за время своего отсутствия в институте, я сдал где-то за одну неделю. Кроме того, после этого обращения мое здоровье стремительно пошло на поправку (до этого я больше месяца болел). И теперь, не знаю, канонизировали ли уже батюшек, но я считаю их одними из своих любимейших святых. И во многих житейских проблемах обращаюсь именно к ним за помощью своей нехитрой молитовкой: «Батюшки, помогите», и помощь сразу же приходит от них.

Истинно, дивен Бог во святых Своих и дивны дела домостроительства Господня! Батюшки, помогайте нам!

Артём Бурдиенко, 23 апреля 2010г

Хочу написать о помощи убиенных иеромонаха Василия, инока Ферапонта и инока Трофима. Когда я заболела (у меня был нервный срыв), от меня ушел муж, он бросил меня одну в квартире и отказался от меня. Я боролась одна, и как только я поправлялась, мой муж сначала приближал меня к себе, а потом снова отталкивал, и я опять срывалась. В разрушение нашей семьи он винил только меня, унижал меня, пренебрегал мной. У нас венчанный брак, и он не хотел давать мне развод, не хотел расторгать его, говорил, что живет один, что у него нет никакой женщины, во всем всегда обвиняя меня. Я чувствовала свою вину, и во всем винила только себя. Так продолжалось полгода. Я молилась и взывала о помощи, но все оставалось по-прежнему в подвешенном состоянии. Он не давал мне развод, но и не жил со мной, уверяя, что ведет воздержанный образ жизни.

Не так давно мне удалось поехать в Оптину Пустынь, и я верила, что если я попрошу помощи убиенных иноков Трофима, Ферапонта и иеромонаха Василия, они обязательно мне помогут. Я написала записки и положила за их кресты. Ровно через 5 дней, я узнала, что у моего мужа есть молодая любовница, его секретарша, а об меня он просто вытирает ноги, и всем врет. Последнее время стал обманывать, даже прикрываясь именем Божием. По вопросу венчанного брака, он решил так: если люди вместе не живут, их брак уже развенчан на небе. Он принял такое решение вместо Бога, и во многих вопросах перестраивает нашу веру под свой лад. При этом он ходит в церковь, читает молитвы, соблюдает посты. Раньше он был очень хорошим человеком, но я всегда просила Бога, о том, чтобы у него была хорошая работа, высокое положение. Так случилось, что он всего этого достиг, но все это просто убивает его душу.

Я не держу зла ни на него, ни на его молодую любовницу. Прошу у Бога мне душевного спокойствия и силы перенести эту ситуацию спокойно. Чувствую свою вину, что всегда выпрашивала ему у Бога хорошую денежную работу. Мне сложно за него молиться, он отказался от меня и за эти полгода предавал меня много раз.

Убиенные инок Трофим, инок Ферапонт и иеромонах Василий, помолитесь о спасение его души, которая когда-то была очень честная, чистая и открытая.

Раба Божия Елена, 13 августа 2010г.

Здравствуйте! Я хочу рассказать свою историю, связанную с помощью убиенных «братиков»! Об Оптиной я узнала чуть больше года назад и сразу «влюбилась» в нее. Читала жития Оптинских Старцев, их наставления, и еще больше хотелось туда попасть. Потом посчастливилось прочитать книгу «Монахи – возлюбленные дети Господни» об о. Василии Рослякове и о. Рафаиле Огородникове (об иноках Трофиме и Ферапонте там тоже немного упоминается) и послушать диск «В Боге нет смерти», на котором интервью с о. Василием и песни на его стихи. С тех пор и по сей день при каждом упоминании об убиенных новомучениках сердце наполняется необыкновенной радостью, волнением, ощущением, что они рядом, и твердой уверенностью, что они обязательно помогут в твоих трудностях.

Я молилась Преподобным Старцам и новомученикам, чтоб они помогли мне посетить Благословенную Оптину. Этим летом моя мечта исполнилась! Несколько суток пути в поезде, еще несколько – в другом монастыре, и вот, наконец, долгожданная Оптина! Как только мы зашли в ворота, я поняла, что много куда хочется побежать и на службу успеть, но самочувствие было ужасное. Жуткая усталость, разбитость, рассеянность, появилась раздражительность, разболелся желудок, хотелось спать и т.д. Я уже расстроилась, что придется этот день отлежаться, но по пути в гостиницу все-таки заглянули в часовню «братиков». Как только мы туда зашли, все прошло! Чувство какой-то теплоты, переполняющей радости, трепета, и ни капельки боли и усталости! Причем, я даже не успела попросить их о помощи! Такая необыкновенная благодать! Уходить не хотелось, слезы бежали безконечно! Такое чувство покаяния и безпредельной благодарности Богу за то, что есть такие места, такие святые, за то, что мы сподобились здесь побывать! Слава Богу! Огромное количество записочек виднелось из-за крестиков убиенных. По-моему, это красноречивее всяких слов… Умиротворение, бодрость, легкость, радость не оставляли нас еще долгое время. И в дальнейшем нашем пребывании здесь и последующем путешествии всё складывалось невероятно благополучно.

Страница 1 из 8

О трех Оптинских новомучениках убиенных на Пасху 1993 года
«Молитесь за монахов — они корень нашей жизни. И как бы ни рубили древо нашей жизни, оно даст еще зеленую поросль, пока жив его животворящий корень».
Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)
Наместнику Оптиной Пустыни
Архимандриту Венедикту
ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!
Разделяю с Вами и с братией обители пасхальную радость!
Вместе с вами разделяю и скорбь по поводу трагической гибели трех насельников Оптиной пустыни.
Молюсь о упокоении их душ.
Верю, что Господь, призвавший их в первый день Святого Христова Воскресения через мученическую кончину, соделает их участниками вечной Пасхи в невечернем дни Царствия Своего.
Душой с вами и с братией.
ПАТРИАРХ АЛЕКСИЙ II
Телеграмма от 18 апреля 1993 года.
Господи, благослови!
Начну с признания, стыдного для автора: я долго противилась благословению старцев, отказываясь писать книгу об Оптинских новомучениках по причине единственной — это выше моей меры, выше меня. Непослушание — грех, и старец предсказал: «Полежишь полгода пластом, а тогда уж захочешь писать». Вот и дал мне Господь епитимью за непослушание — я надолго слегла и не могла исцелиться, пока не взмолилась о помощи Оптинским новомученикам, решившись, наконец, писать.
«Пиши, как писала прежде», — так благословил меня на труд архимандрит Кирилл (Павлов), подсказав тем самым жанр этой книги: не житие — я никогда не писала их, но летопись событий. А складывалась летопись так — в 1998 году Господь привел меня паломницей в Оптину пустынь, и с тех пор я живу здесь, став очевидцем тех событий, о которых и попыталась рассказать на основе дневников этих лет. Такую Оптинскую летопись вел век назад православный писатель Сергей Нилус, и жанр этот достаточно традиционен.
Еще одно пояснение. В православной литературе принято по смирению скрывать свое имя, но в маргтирологии особый чин свидетеля. В первые века христианстпва, мучеников пострадавших за Христа, причисляли к лику свяпгых без канонизации — по свидетельским показаниям. очевидцев, позже нередко становившихся мучениками. В мартирологии отсутствует свидетель аноним или свидетель боязливый. Вот почему в книге присутствуют имена очевидцев жизни и подвига трех Оптинских новомучеников.
По благословению духовного отца я тоже поставила под рукописью свое имя, хотя все это не мое, и я лишь собиратель воспоминаний о новомучениках и рукописей, оставшихся от них. Помню, какую радость пережила я вместе с оптинской братией, когда удалось найти и вернуть в монастырь дневник убиенного иеромонаха Василия. К сожалению, рукописи новомучеников разошлись после убийства по рукам, и до сих пор не найден дневник инока Ферапонта.
Благодарю Господа нашего Иисуса Христа, пославшего мне в помощь высокочтимых отцов — туменов, иеромонахов, протоиереев, соучаствовавших в доработке рукописи и исправлении допущенных мною неточностей.

Простите меня, о.Василий, о.Трофим, о. Ферапонт, если по немощи духовной написала о вас что-то не так, и молите Господа о нас, грешных, да ими же веси судьбами спасет души наша!
Н. Павлова,
член Союза писателей России
СОДЕРЖАНИЕ
Часть 1
«ВОССТА ИЗ МЕРТВЫХ ЗЕМЛЕ ОПТИНСКАЯ, ЯКО ИНОГДА ЛАЗАРЬ ЧЕТВЕРОДНЕВНЫЙ…»
От автора
Начало
Брат Игорь — человек молчаливый
«Недостоин войти»
Брат Трофим — человек горячий
«Ишите же прежде Царствия Божия…»
Часть 2
ПЕРЕД ПАСХОЙ
Кровь в алтаре
О психических атаках — прошлых и нынешних
«Унывать уже некогда!»
«Святые зорко следят за своим потомством»
Инок Трофим. «Душа носит тело свое»
Инок Ферапонт. «Среди вас Ангелы ходят»
Иеромонах Василий. «Се восходим во Иерусалим»
Часть 3
ПАСХА КРАСНАЯ
Пасхальная ночь
«Братиков убили!»
Евхаристия
О Варавве
Гадаринский бизнес, или несколько ответов на вопрос: почему убивают за Христа?
Немые колокола
Иверская
Часть 4
ИНОК ФЕРАПОНТ
«Богом моим прейду стену»
«Только в монастырь»
Ферапонт — это слуга
«Лютость болезней»
Рукоделие
«Я тебя в порошок сотру»
«Избегать женщин и епископов»
Келейные записки инока Ферапонта
«Если понадобится помощь…»
Часть 5
ИНОК ТРОФИМ
Первопроходец
«Замечайте события вашей жизни»
Алексей — человек Божий
«Радуйся!»
«Он был мне братом»
«Сестреночки»
«Именем Моим бесы ижденут»
«Я люблю все послушания, кроме…»
«Научи меня, Боже, любить!»
«Делати рай»
Тричисленные мученики
Часть 6
ИЕРОМОНАХ ВАСИЛИЙ
Восходящая звезда
«И сердце воскрешается псалмами»
Дневник 1988 года
«Не могу без Оптиной»
«У нас совсем другая родословная»
Продолжение дневника
«Приезжала мама…»
Снова дневник
Исцеление на Собор Оптинских старцев
«С чего это попу честь отдают?»
«Какой прекрасный и милостивый у нас Господь!»

Последние страницы дневника иеромонаха Василия

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *