Кирилла туровского 5

Кирилла туровского 5

Детство и юность

О том, как рос Кирилл, известно достаточно мало. Основной информацией, которая проливает свет на период его детства и юности, является церковная каноническая биография. В ней даются сведения о том, что Кирилл родился в 1130 году в городе Турове, в состоятельной многодетной семье. Его родители были далеки от служения церкви и надеялись воспитать сына не по каноническим законам.

Однако с самого детства маленький Кирилл увлекался священными писаниями и часто ходил в церковь, чтобы наблюдать волшебные моменты во время молитвы. Несмотря на то, что родители его были достаточно богаты и обладали множеством связей, Туровский не признавал этого, стараясь всего добиваться сам. Каноническая биография рассказывает о нём как о ребенке, который добровольно отказался от богатства и роскоши, предпочтя им обычную жизнь с лишениями и проблемами.

Обучение Кирилла проходило только в стенах родного дома.

Поскольку средних школ на тот момент еще не было, а в церковную отец не хотел его отдавать, мальчика обучали нанятые семьей учителя, которые подрабатывали репетиторством. Именно они привили ребенку любовь не только к церкви и Богу, но и более приземленным предметам, таким как искусство, музыка и греческий язык. Помимо всего прочего, Кирилл обучался игре на пианино и танцам, но, к сожалению, особой благосклонности к ним не проявлял, называя их пустой тратой времени.

Уход в монастырь

В 30-летнем возрасте Кирилл Туровский оставляет родной дом и уходит в Туровский Борисоглебский монастырь. Как известно из канонической биографии, мужчина становится не только послушником, но и надолго уходит в затвор на столп (его закрывают в небольшой келье, куда на протяжении всего периода времени не входит ни один монах; там столпник может предаваться молитвам, писать и размышлять о смысле жизни).

К слову, Кирилл Туровский становится первым столпником того времени. Он не только уходит в отшельническую жизнь, полную лишений, но и находит в ней время для создания «Писаний божественных». Благодаря тому, что он собирает в келье достаточно богатую по тем временем библиотеку, он получает возможность самостоятельно создать и обдумать не одно, а сразу несколько произведений.

Спустя некоторое время, произведения Кирилла Туровского стали известны широкой общественности. В период XII-XVII веков его «Слова на Вознесение Господне» печатались по всей Руси и Беларуси. В 1825 году Калайдович издал свыше 15 произведений Кирилла, которые ранее считались утерянными. Однако чтение их было сильно затруднено, поскольку в рукописях частично отсутствовали страницы, а старославянский язык того времени не был понятен большинству ученым.

Тем не менее, епископ минский Евгений заявил о том, что смог перевести практически все произведения Кирилла Туровского на современный русский язык. Официальное издание, которому было дано название «Молитвы повседневные», состоялось в 1956 году.

На сегодняшний день можно смело заявить о том, что произведения Кирилла Туровского обрели мировое признание и сравниваются многими учеными и историками с литературными творениями других епископов и проповедников.

По одной из существующих сегодня версий, Кирилл является автором «Слова о полку Игореве», однако ученые не раз опровергали данную информацию, заявляя о том, что стиль и язык «Слова» был намного легче и проще, чем церковные произведения Кирилла Туровского.

Славай другога Златавуста, «што ярчэй за ўсіх праззяў на Русі», карыстаўся адзін з найвыдатнейшых дзеячаў нашага старажытнага пісьменства — епіскап Кірыла Тураўскі (каля 1130-1182). Невядомым аўтарам летапісу вобразна і вычарпальна засведчана сутнасць і значэнне яго асветніцкай дзейнасці: «Радуйся, свяціцелю, бо найсвятлейшым вучэнне сваім асвятліў землі Рускія! Радуйся, сонца, што асвятляе розумам Божым азмрочаных і цёмных!»

Бацькам Кірылы быў мясцовы баярын, блізкі да княжага двара, дзе юнак і атрымаў выдатную адукацыю ад грэчаскіх святароў і кніжнікаў, якія прыехалі ў Тураў з Візантыі разам з жонкай князя. Кірыла рана пайшоў у манастыр, прысвяціў сябе аскезе, зачыніўся ў вежы, дзе трымаў уласную бібліятэку і працаваў. З цягам часу кіеўскі мітрапаліт з пратэкцыі тураўскага князя Юрыя Яраславіча пасвяціў яго ў біскупы.

На шчасце, ад Кірылы Тураўскага засталося параўнаўча з іншымі тагачаснымі пісьменнікамі (да прыкладу, Кліментам Смаляцічам) нямала твораў: 8 слоў-казанняў, 6 аповесцяў-прытчаў, 30 малітваў і некалькі канонаў. Найбольшую мастацкую вартасць уяўляюць яго словы-казанні. Яны традыцыйныя па змесце, прысвечаны многім хрысціянскім святам і па сваёй кампазіцыі дзеляцца на тры часткі: уступ, цэнтральную частку і заключэнне. Цэнтральная частка мае апавядальны характар, у ёй раскрываецца змест таго ці іншага свята, яго рэлігійны сэнс, узносіцца яму пахвала.

Узорам рэалізацыі прыёмаў іншасказання (алегорыі, сімвалаў) як адметнасці стылю Кірылы Тураўскага з’яўляецца «Слова на Вялікдзень»:

Сёння праз пакаянне не стала зімы грахоўнасці

і лёд нявер’я ўсведамленнем Бога растоплены.

Прырода ў словах Кірылы Тураўскага мае сімвалічнае значэнне: сонца — Хрыстос; месяц — сімвал усяго, што цьмянее, чэзне ад промняў сонца; зіма — сімвал грахоўнага; лёд — сімвал бязвер’я.

Творчасць Кірылы Тураўскага вызначаецца сцвярджэннем вечных каштоўнасцяў, выкарыстаннем прыёмаў іншасказання, алегорыі, сімвалізацыі ў першую чаргу, спалучэннем умоўнага і рэальнага.

Да прыкладу, «Прытча пра чалавечую душу і цела» (ці «Слова пра сляпога і кульгавага») — евангельская рэмінісцэнцыя пра руплівага гаспадара, які паставіў ля варот двух вартаўнікоў — сляпога і кульгавага — у надзеі, што злодзеяў кульгавы ўбачыць, а сляпы пачуе; самі ж яны не змогуць абрабаваць гаспадара. Здарылася ж інакш: сляпы і кульгавы, аб’яднаўшы свае сілы (сляпы нёс кульгавага, а кульгавы паказваў дарогу), прабраліся ў сад гаспадара і прысвоілі яго дабро.

У прытчы аўтар ставіць філасофскія праблемы духоўнага і матэрыяльнага, вечнага і марнага, нябеснага і зямнога, праблему свабоды выбару і адказнасці за яго.

Твор даволі вялікі памерам, па-сучаснаму — старонак 25 машынапісу. Працытуем толькі невялікі ўрывак у перакладзе — самы вызначальны для выяўлення светапогляду і творчай манеры пісьменніка: «Калі прыйшоў гаспадар узяць плён вінаградніка і ўбачыў яго абкрадзеным, пазваў кульгавага і злучыў яго са сляпым, і пачалі яны выкрываць адзін аднаго. Кульгавы кажа сляпому: «Калі б ты мяне не панёс, ніяк я не меў бы дабрацца туды, бо я кульгавы». Сляпы ж казаў: «Калі б ты не паказваў мне дарогу, то ніяк бы я не здолеў туды дабрацца». Тады гаспадар сеў на судзейскае месца і пачаў судзіць іx абодвух. І кажа: «Як вы кралі, так і зараз — няхай сядзе кульгавы на сляпога». І калі кульгавы сеў, загадаў перад усімі рабамі бязлітасна караць у знешняй пакут каморы.

Уведайце ж, браты, тлумачэнне гэтай прытчы. Чалавек гаспадарлівы — Бог Айцец, творца ўсіх. Яго ж сын добрага роду — Гасподзь наш Ісус Хрыстос. A вінаграднік — гэта зямля і свет. А апора вінаградніка — закон Божы і запаведзі. Слугі ж, існыя з ім, і анёлы. Кульгавы — гэта цела чалавека. А сляпы — душа яго. А што пасадзіў іx каля варот — гэта значыць, што ён аддаў ва ўладу чалавеку ўсю зямлю, даўшы яму закон і запаведзі. Калі ж чалавек пераступіў запаведзь Божую і за гэта асуджаны на смерць, то напачатку душа да Бога пры-водзіцца і апраўдваецца, кажучы: «Не я, але плоць саграшыла». Таму і няма пакут душам да другога прыйсця, але яны захоўваюцца — Бог ведае дзе. Калі ж ён прыйдзе аднавіць зямлю і ажывіць усіх змерлых, як сам раней абяцаў, тады ўсе існыя ў трунах пачуюць Сына Божага, і ажывуць, і выйдуць тыя, хто стварыў дабро, ва ўваскрэсенне жыцця, а тыя, хто стварыў благое, — ва ўваскрэсенне суда. Тады ж душы нашыя войдуць у цела і атрымае кожны адплату па справах сваіх: праведнікі — вечнае жыццё, а грэшнікі — бясконцую смяротную пакуту. Чым хто саграшыць, тым і караны будзе».

Творы Кірылы Тураўскага разлічаны на чытанні ўслых, на вуснае слова перад натоўпам.

У арыгінале гучыць распрацаваная паэтычная рытміка; яна настолькі дасканалая, што ўзрушанае слова красамоўцы ўздзейнічае на душы, як верш, як музыка званоў.

Творы Кірылы Тураўскага вылучаюцца стылістычнай еднасцю, багаццем і гнуткасцю паэтычнай мовы, вялікай мастацкай сілай і глыбокім лірызмам. Яны яшчэ пры жыцці асветніка карысталіся шырокай папулярнасцю на Русі. Многія з іx былі ўключаны ў анталогіі разам з сачыненнямі айцоў царквы, агульнапрызнаных майстроў царкоўнага красамоўства.

Для нас жа творы Кірылы Тураўскага — адначасова гістарычны і мастацкі помнік, здольны паўплываць на духоўнае сталенне, прасвятліць нашы душы.

Реферат на тему:

>Кирилл Туровский
>План:

    Введение

  • 1Жизнеописание
  • 2Литературное наследие
  • Примечания

1. Жизнеописание

Сведений о его жизни немного. В рукописных прологах сохранилась его житие — каноническая церковная биография: «Этот счастливый Кирилл родился и вырос в городе Турове. Сын состоятельных родителей, он не любил, однако же, богатства и тленной славы сего мира; но прежде всего старался постигнуть учение Божественных книг и достиг совершенного их познания». Получил хорошее домашнее воспитание, позднее постигал высшие науки и искусства от греческих учителей. Искусно владел образным народным и старославянским языками, глубоко знал византийскую культуру, особенно поэзию и красноречие.

Рано стал послушником одного из туровских монастырей. В 1161 году принял постриг в Туровском Борисоглебском монастыре. После чего, как пишет автор его жития, «стремясь к большему подвигу, он ушёл в затвор на столп и прожил там некоторое время, работая в посте и молитвах, написал здесь многие Писании божественные». Кирилл Туровский был первым известным на Руси «столпником» (закрылся в монастырской келье, чтобы полностью предаться размышлениям и молитвам). Там он не только созерцал мир Божий и молился: в затвор молодой послушник перенёс богатую по тем временам библиотеку и написал там свои первые произведения.

Богословские труды Кирилла принесли ему известность и он, по требованию князя и горожан, был рукоположен в епископа города Туров. Согласно сообщению Ипатьевской летописи, это произошло в 1169 году.

В 1169 году Кирилл был участником церковного собора, осудившего епископа Феодора, занявшего Владимиро-Суздальскую кафедру, и пытавшегося отделиться от Киевской митрополии.

Желая посвятить себя написанию богословских сочинений, святитель Кирилл оставил Туровскую кафедру и стал вести уединённый образ жизни. В этот период им были написаны «Слова» на весь годичный круг Господских праздников, часть из которых сохранилась до нашего времени.

Примечания

  1. Ныне — Житковичского р-на Гомельской обл., Беларусь.
  2. Святитель Кирилл Туровский, епископ — days.pravoslavie.ru/Life/life6673.htm
  3. Святитель Кирилл, епископ Туровский — days.pravoslavie.ru/Life/life948.htm
  4. Кирилл, епископ Туровский ( — lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=4016Институт русской литературы (Пушкинского Дома) РАН)

На марке Беларуси 1996 года

Преподобный Кирилл Туровский

Перевезенцев С. В.

Крупнейший древнерусский мыслитель и писатель Кирилл Туровский (ум. до 1182 г.) всю свою жизнь прожил в Турове, небольшом городе на реке Припяти, центре Турово-Пинского княжества. Выходец из богатой семьи, он получил прекрасное богословское образование, кроме того, специально обучался красноречию. Уже в зрелые годы Кирилл ушел в монастырь. Стремясь к подвигам во имя Христова, и не удовлетворясь обычными монашескими тяготами, он через некоторое время покидает обитель и затворяется «в столп» — уединенную башню, где предается духовному самосовершенствованию и литературным занятиям. Авторитет туровского затворника был столь велик, что, по инициативе местного князя Юрия Ярославича, Кирилл возводится в сан епископа (это произошло до 1169 г.).

Став епископом, Кирилл принимает активное участие в очередном акте церковно-политической борьбы. Дело в том, что владимирский князь Андрей Боголюбский поставил в Ростове епископом некого Феодора, выгнав из города епископа-грека. Киевский митрополит Константин, тот самый, который сместил Климента Смолятича, резко воспротивился своевольству и, призвав на помощь константинопольского патриарха, потребовал отменить поставление. В итоге Андрей Боголюбский уступил, а «лжеепископ Феодорец», — как презрительно называют его летописные источники, — был обвинен в ереси и казнен в 1169 г. Во всех этих событиях Кирилл Туровский занимал сторону киевского митрополита. Более того, именно об обличении Феодорца, как главной заслуге Кирилла, говорится в его проложном Житие.

Кирилл Туровский оставил большое литературное наследство, несравнимое с наследием иных отечественных мыслителей того времени. За свои таланты уже вскоре после смерти он был прозван «вторым Златоустом», «просиявшим на Руси». Большой корпус произведений Кирилла Туровского, который дошел до нашего времени, свидетельствует о значительной популярности сочинений этого древнерусского мыслителя в русском обществе. И это, конечно, не случайно, ведь Кирилл Туровский, как яркий, талантливый художник, великолепно владеющий словом, образом, стилем, умеющий так выстроить композицию, что на протяжении всего времени чтения внимание читателя не ослабевает. Не стоит забывать и другого факта — Кирилл Туровский писал как прямой преемник школы византийских проповедников, чьи трактовки христианского вероучения набирали все большую силу в XII—XIII вв. Из сочинений Кирилла Туровского особый интерес представляет его «Притча о человеческой душе и теле» (другое название — «Повесть о слепце и хромце»). Это и другие произведения Кирилла Туровского неоднократно исследовались и публиковались.

Произведения Кирилла Туровского пользовались такой популярностью и авторитетом, что включались в рукописные сборники наряду с творениями отцов Церкви. И это было вполне заслуженно, ведь его сочинения отличались не только глубиной содержания, но и высочайшим литературным мастерством. Один из первых исследователей его творчества И.П. Еремин отмечал, что именно Кирилл Туровский довел до совершенства метод символически-аллегорического толкования Священного Писания, сочетая смелую образность изложения с изысканной стилистикой и настоящей художественностью слова.

Причем, Кирилл не ограничивал себя лишь цитированием ветхо- и новозаветных сюжетов. Нередко он домысливал их, дописывал, превращал в пространное повествование. Так, используя небольшой эпизод об исцелении Иисусом Христом человека, страдающего параличом (Ин, 5:1–19), Кирилл Туровский пишет «Слово о расслабленном». В этом «Слове», домыслив евангельский эпизод, он создает грандиозную картину взаимоотношений человека с Богом, по сути дела, обобщенный портрет человечества.

Интересно, что в своих произведениях Кирилл порой использовал тексты неканонические, а то и нехристианские. Например, в основе «Притчи о человеческой душе и о теле» лежит сюжет, взятый Кириллом из Вавилонского Талмуда («Беседа императора Антонина с раввином»). Где могла возникнуть славянская переработка этого сюжета, которой, судя по всему, и воспользовался Кирилл Туровский, в Болгарии Х в. или в Древней Руси, хорошо знакомой с иудеями и иудаизмом, сказать сегодня трудно.

Главная тема религиозно-философского творчества Кирилла Туровского — проблема человека и его служения Господу. Ведь, в самом деле, лишь человек, как «венец Творения» способен бороться за торжество Божией правды на земле.

Кирилл создает в своих сочинениях настоящую похвальную песнь человеку, ради которого Господом создан весь мир. «Аз бых человек, да Богомь человека сътворю! — восклицает Кирилл Туровский устами Иисуса Христа в «Слове о расслабленном». — …И кто ин Мене верней служай тобе? Тобе всю тварь, на работу створих; небо и земля тобе служита — оно влагою, а си плодомь. Тебе ради солнце светом и теплотою служить, и луна съ звездами нощь обеляеть!.. Тебе ради реки рыбы носять и пустыни звери питаеть!» И, главное: «Тебе ради, бесплътьн сы, плътию обложихъся, да всех душевныя и телесныя недугы ицелю! Тебе ради, невидим сы ангельскым силам всем, человеком явихъся, не хощю бо Моего образа в тлении презрети лежаща, нъ хощю и спасти и в разум истиньный привести. И глаголеши: Человека не имам!»

Но именно потому, что человек есть Божие творение, он обязан подавлять в себе все земное, плотское и греховное ради чистоты духовной. В «Притче о человеческой душе и о теле» (второе название — «Слово о слепце и хромце») Кирилл в символически-аллегорической форме раскрывает перед читателями существо взаимоотношений тела и души.

Суть притчи такова. Некий домовитый человек, устроив виноградник, посадил охранять свои владения слепца и хромца, понадеявшись на то, что эти убогие люди не смогут проникнуть за ограду. За исполнение работы он пообещал им плату, за воровство — наказание. И все же сторожа соблазнились легкой добычей, хромец сел на слепца, они вдвоем вошли в виноградник и обокрали все добро, за что и были наказаны.

Кирилл Туровский насыщает эту притчу многочисленными образами. Домовитый человек — это Бог Отец, Его Сын — это Иисус Христос, виноградник — это земля и мир, а то, что внутри виноградника — рай, ограда вокруг виноградника — Закон Божий и заповеди, слуги домовитого человека — ангелы, пища — Слово Божие, незапертые ворота — устроенный Господом порядок и возможность познания «Божия сущьства». Наконец, образы хромца и слепца. «Хромець есть тело человече, а слепец есть душа», а вместе они — образ человека.

При этом, «тело без душа хромо ест и не наричеться человек, но труп».

В толковании Кирилла, смысл притчи в том, что Господь, создав мир и землю, обещал даровать ее в свое время человеку, но человек, преступив закон Божий, решил сам взять обещанное.

Интересно, что в интерпретации Кирилла Туровского инициатором преступления становится слепец (т.е. душа) — именно слепец услышал сладкий запах из виноградника и уговорил хромца обокрасть виноградник, именно он несет на себе хромца. Туровский специально комментирует этот сюжет: «Вижь душевное бремя грехъ».

Однако виновен и хромец, даже, быть может, более виновен, нежели слепец. Ведь это хромец расписывает прелести виноградника и соблазняет ими слепца, перед чем слепец не может устоять. Иначе говоря, тело — это непосильное бремя для души, которая не может устоять перед телесными соблазнами и, тем самым, обрекает человека на преступление перед Господом. «Се помышления суть ищющехъ не о Бозе света сего санов и о телеси токмо пекущихся, не чающихъ ответа о делехъ въздати, но акы суетну пару свою душу в ветръ полагающем».

Но в результате виновны оба — и хромец, и слепец. Первый — потому, что искушал, второй — потому что не устоял перед искушением. Причина же тому — забвение Божиих заповедей, излишняя забота о теле и безразличие к своей душе: «бестрашие Божия заповеди и о телеси печение нерожение же о своей души».

Однако и это не главная причина. Основная причина совершения греха — забвение страха Божиего, ибо все искренне верующие и жаждущие посмертного воскресения, руководствуются именно страхом Божиим: «Никто же бо страх Божий имея, в плотскых прельститься… — никто же смерти чая и по смерти пакы въскресения». В другом месте Туровский пишет: «Покайся о злобе, о зависти, о льсти, о убийстве, о лжи, смирися, постися, бди, на земле лежи. Но понеже сего створи, но изыде от лица Божия — недальствомь земля, но неименьемь страха Божия при свои души».

В этом случае, Кирилл Туровский явно является продолжателем «линии Феодосия», развивающим именно византийскую традицию в русском православии. Это тем более заметно в сюжетах, посвященных Церкви. Вообще в толковании «Притчи о человеческой душе» Кирилл Туровский постоянно проводит идею Церкви, как главного вместилища Господней благодати. При этом в его толкованиях появляются трактовки роли Церкви, которых не было в сочинениях, например, Илариона, Климента Смолятича или Иакова Мниха. Так, говоря о крещении Иларион и Иаков Мних пишут, прежде всего, о роли князя Владимира и, конечно же, Самого Господа, просветившего русского князя. Кирилл Туровский делает уже совсем другие акценты. «Рай бо место есть свято, яко же церкви олтарь, — пишет Кирилл Туровский. — Церкви бо всемъ входна. Та бо ны есть мати, поражающи вся крещениемъ и питающи живущая в ней нетрудно, одевающи же и веселящи вся вселшаяся в ню».

Следовательно, теперь, в XII в., в жизни русского общества значительно возрастает роль самой Церкви и именно с ней связывается сам факт крещения, а значит и возможности посмертного спасения. Более того, смысл служения Господу начинает связываться не с столько добрыми делами, сколько с ревностным исполнением обетов и ритуалов. Да и само служение Господу, восходящее к идее страха Божиего, приобретает более мрачные черты, нежели это понималось в раннем русском христианстве.

Нельзя не рассмотреть и еще одну проблему, которая выражена Кириллом Туровским в аллегорических образах «Притчи о человеческой душе и о теле» — проблему познания. Как можно заметить, у Кирилла, в полном соответствии с догматами, Господь дает человеку знания только в форме Откровения и запрещает ему преступать те пределы познания, которые Он установил. Однако человек то и дело впадает в «Адамово высокомыслие» и, побуждаемый греховными желаниями, постоянно нарушает Божественный запрет. Тем самым человек обкрадывает сам себя, как обокрали сами себя слепец и хромец. Поэтому Кирилл резко осуждает любые попытки своеволия в области познания и признает абсолютную непознаваемость «внутренней сущности» Бога.

Вывод же, который делает Кирилл Туровский из своих рассуждений, однозначен, — каждый человек должен крепить свою душу и изгонять телесные искушения. Только тогда перед ним откроются врата Царства Небесного, и он будет достоин вечного спасения.

В этом смысле мировоззренческие устои Кирилла Туровского были более чем крепки. И в жизни, и в своих сочинениях он выступает как сторонник «печерской идеологии», мистико-аскетической трактовки христианского вероучения. «Что есть древо животное? — спрашивает Кирилл и отвечает: — Смиреномудрие, ему же корень исповеданье… Того корене стебло — благоверье… Того стебла многи и различны ветви — мнози бо, рече, образи покаяния: слезы, пост, молитва чиста, милостыни, смирение, вздыхания и прокая. Тех ветвий добродетелий плод: любы, послушанье, покорение, нищелюбье — мнози бо суть путье спасения».

Следовательно, не само крещение открывает путь человеку к спасению, но постоянная, каждодневная, ежесекундная забота о душе, чистая молитва, смиренность, покаяние, смирение и т.д. Иначе говоря, истинный путь спасения открыт только иноку, причем иноку, соблюдающему самые жесткие правила монашеского жития. Более того, Кирилл приверженец самых суровых форм монашества — затворничества и столпничества. Ибо только абсолютный отказ от мирских, плотских забот и полное смирение отождествлялись у него с идеей служения Господу, чему человек обязан посвятить свою земную жизнь.

В «Слове о бельцах и монашестве» Кирилл Туровский утверждает, что монах должен быть носить самую грубую одежду — власяницу, суконные одежды или облачения из козьих шкур, ибо «всяка бо добра риза и плотьское украшенье чюжь есть игумена и всего мнишьскаго уставленья». Монастырский устав должен быть таков, чтобы «никтоже своевольство имать, но всеем вся обьща суть, суть бо вси под игуменом, аки уди телеснии под единою главою, съдеръжыми духовными жилами». И Кирилл Туровский далее усиливает аскетический аспект монашеской жизни, говоря, что истинный монах — это полный аскет и молчальник: «А иже в нем седяй мужь, в последний нищете, — се есть весь чернечьскый чин. Седение же безмолвие являеть…».

Поэтому монастырь, в его понимании, — это идеал, образец земного существования, единственное место, где человек может справиться с дьявольскими искушениями. Более всего Кирилл Туровский прославляет Киево-Печерский монастырь и его игумена Феодосия Печерского, говоря, что он больше всех возлюбил Бога, но и Бог его за это возлюбил больше всех: «И все яве есть от Федоса игумена Печерьского, иже в Киеве, понеже нелицимерно мнишьствова възлюбив Бога и братью свою акы своя уды; темже и Бог възлюби и место его ради прослави паче всех, иже монастырь в Руси».

И недаром сам Кирилл Туровский считается духовным наследником Феодосия Печерского, самым ярким и талантливым представителем византийской традиции в отечественной религиозно-философской мысли XII века.

Так же как и Феодосий Печерский, Кирилл Туровский был непримирим ко всякого рода ересям и инакомыслию. Так, в «Слове и похвале святым отцам Никейского собора» он яростно обличает арианство, которое, видимо, еще таилось в каких-то русских христианских общинах. Особое неприятие вызывало у Кирилла какое-либо покушение на единство Церкви. Поэтому «Притча о человеческой душе и о теле» — это, помимо прочего, острый памфлет, написанный в конце 60-х — начале 70-х годов XII века по мотивам «дела Феодорца» («слепец» — это ростовский епископ Феодор, «хромец» — Андрей Боголюбский, который и в самом деле был хромым).

Но, если вспомнить, поучения преподобного Феодосия были направлены, прежде всего, к монашеской братии и к киевским князьям. Кирилл Туровский идет дальше — он формулирует «печерский идеал» как идеал общественный, как нравственный призыв, обращенный уже ко всему русскому обществу.

Кирилл Туровский причислен к лику святых, день памяти — 28 апреля (11 марта)

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.portal-slovo.ru/

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *