Как увидеть свои грехи

Как увидеть свои грехи

В наших сердцах Богу нет покоя. Беседа о видении своих грехов

Призыв увидеть собственную греховность обращен к каждому христианину издревле, со времен земной жизни Спасителя. Вроде бы мы этот призыв слышим, вроде бы мы его воспринимаем, но насколько мы ему следуем на самом деле? Много ли мы видим, заглядывая в самих себя? Об этом — наша очередная беседа с игуменом Нектарием (Морозовым).

— Каждый вечер мы открываем молитвослов и читаем: «…восстави падшую мою душу, осквернившуюся в безмерных согрешениях…», «…исторгни меня от окаянства и утешение подаждь душе моей окаянней»… И у многих из нас возникает скептический (или, возможно, наивный) вопрос: неужели эти люди — святые подвижники, оставившие нам свои молитвы,— на самом деле так плохо относились к самим себе? Искренне считали себя настолько скверными? Ведь это противоестественно для человека! Мы склонны воспринимать эти слова как некие ритуальные формулы, произносимые просто потому, что «так положено», или ради некоей благочестивой перестраховки. Нет, с тем, что у нас есть недостатки, мы согласимся. С тем, что мы «делали ошибки», «были неправы» и т.д. — тоже. Но с тем, что мы низки, скверны, грязны — ни за что.

— Я бы не стал обобщать и говорить «мы». Такое восприятие свойственно отнюдь не любому современному человеку. Все зависит от того, насколько внимательно относится христианин к самому себе, как глубоко он погружается в собственное сердце, насколько он честен с самим собой. С моей точки зрения, если человек с самим собой честен, если он вникает в свою внутреннюю жизнь, то, даже будучи еще неверующим, непросвещенным благодатью,— он все равно не может не увидеть, насколько он плох. Другое дело, что человек XXI века находится в состоянии какого-то страшного нечувствия, неведения, незнания себя. Его душа больна, поэтому слова, которые мы находим в молитвах святых отцов, представляются ему чем-то либо надуманным, либо аномальным.

Вот мысль священномученика Петра Дамаскина: начало здравия души человеческой есть видение своих грехов бесчисленными, как песок морской. Пока мы их не видим, мы очень далеки от исцеления. Выше я сказал о человеке неверующем; что же касается верующего человека, христианина, то если он читает Евангелие глазами веры, он видит, насколько его жизнь не соответствует евангельскому закону. Ведь Евангелие — это не какой-то недостижимый идеал, это закон, по которому должна строиться наша жизнь. Нет отдельного закона для начинающих и отдельного для тех, кто уже в чем-то преуспел. Есть только один закон, и в нем написано: всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем (Мф. 5, 28). В нем сказано: кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую (Мф. 5, 39). Если мы всерьез к этому относимся и видим, что мы не готовы этому следовать, как мы можем называть себя хорошими? Если мы видим, сколько скверных, нечистых помыслов толпится в нашем сердце, как мы можем не считать себя мерзкими и нечистыми? Если же мы себя таковыми не считаем, то значит, мы либо невнимательны к себе, либо нечестны с самими собою, либо не воспринимаем Евангелие всерьез. Это наша общая страшная болезнь — поверхностность жизни. И еще одна болезнь — постоянно сравнивать себя с другими: «Я ведь не хуже других, по сравнению вон с тем человеком я очень даже ничего». Но на самом деле у нас есть только один образец, с Которым мы должны себя сравнивать: Христос. Именно с Ним сравнивали себя святые отцы, и благодаря этому так ясно видели свою мерзость, греховность, нечистоту.

— Но ведь они были святыми при этом — удивительными людьми, чистыми, светлыми, высокими духом.

— По сравнению с нами… Вы когда-нибудь вслушивались в возглас перед чтением Евангелия на полиелейной службе: «Яко свят еси Боже наш, и во святых почиваеши»? Господь почивает, упокоевается в сердцах святых, сердце святого — это место покоя Божия. А наше сердце — место борьбы с Богом. Не борьбы Бога с дьяволом, как говорил Достоевский, а нашей собственной борьбы с Богом. В нашем сердце Ему нет покоя! Он борется с нами за нас самих. Святой по мере очищения, по мере приближения к Богу видит Его чистоту и святость — Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф. 5, 8). Человек, очищающий себя, становится способным к познанию Бога, умному, сердечному, благодатному познанию. Но чем лучше человек видит чистоту и святость Бога, тем очевиднее для него его собственная мерзость. Удивительный парадокс: чем чище становишься, тем больше видишь свою нечистоту! Но тем не менее это так. Откуда эти слова Авраама — я, прах и пепел (Быт. 18, 27)? Если бы он не знал Бога, он не мог бы этого сказать. И если бы Иов не знал Бога, он не сказал бы, что перед Ним и небо не чисто (см.: Иов 25, 5).

— Если человек говорит о себе вот так: ну и что, я не хуже других, я вполне положителен, вполне приемлем, почему я должен воспринимать себя отрицательно,— это означает, что он не знает Бога?

— Да. Не знает Бога, не знает самого себя и не знает других людей по-настоящему. Как мы можем судить, лучше или хуже мы наших ближних? Разве мы знаем, что у другого человека в сердце и как он жил до сих пор, с какой точки он «стартовал»? Может быть, этот человек внешне хуже, формально «отрицательней» нас, но он прошел такой путь, которого мы не прошли. Может быть, его противостояние греху превосходит наше противостояние, и совершенно иначе Бог будет судить этого человека, нежели нас.

— Весьма распространенный психотерапевтический призыв — принять себя таким, как есть. Разве он не содержит доли истины? Может ли человек жить без положительного отношения к себе — хотя бы в каком-то необходимом минимуме?

— У святых отцов был другой призыв — не «прими себя таким, каков ты есть», а «познай, каков ты есть». Познать себя очень важно, иначе как человек поймет, что ему с собою делать? Бывает так, что человек, придя в Церковь, сразу устремляется к каким-то вершинам святости, а на деле-то он не прекратил еще нисхождения в ад. Начало добродетели именно в этом — в том, чтобы прекратить спуск. А сегодня человек приходит в храм — и молится, и участвует в Таинствах, но делами своими, помышлениями своими продолжает нисхождение в бездну. Почему? Потому что он не познал себя, каков он есть на самом деле, он от самого себя скрыт. Познание себя есть вещь очень болезненная; святые отцы писали, что если бы Господь сразу открывал каждому человеку его греховность, его страстность, его нечистоту, то многие люди просто не смогли бы этого выдержать.

То, как свидетельствовали о собственной греховности святые,— это не психологизм, не намеренное самоуничижение, это искреннее исповедание людей, познавших, что они есть на самом деле. А мы должны подумать: если они таковы, то каковы же мы!

То, о чем вы говорили — неспособность, отказ человека применить эту меру к себе — далеко не ко всем сегодняшним христианам имеет отношение. Я знаю это из собственного опыта, опыта других священников, монахов, близких мне людей. Когда я был еще мирянином и впервые открыл молитвослов, у меня возник не тот вопрос, с которого вы начали, а другой: неужели святые чувствовали то же, что и я? То, что я это чувствую — естественно, я такой и есть, а почему они?..

— Но, если мы будем считать себя настолько плохими, низкими, скверными и т.д., как мы сможем отстоять себя, защитить?

— Это очень важный момент! На самом деле по-настоящему приблизиться к Богу может только человек, который перестает защищаться. Самозащита, о которой вы сейчас сказали,— это преграда между нами и Господом, защищаясь, мы не даем Богу действовать в нас. Почему святые производили впечатление беззащитных детей? Почему преподобный Серафим при виде разбойников кладет на землю свой топорик и спокойно ждет своей участи? А другой святой при нападении врагов сказал себе: если Бог о тебе не позаботится, зачем тебе самому заботиться о себе? А потом, убедившись, что стал для врагов невидимым, сказал так: раз Господь позаботился обо мне, позабочусь и я сам о себе — уйду отсюда подальше.

— Но что это значит — перестать защищаться? Разве это реально для нас, живущих в сегодняшнем мире? Путь преподобного Серафима и других подвижников — это все-таки исключительный путь, путь единиц.

— В христианстве нет «пути единиц». Есть люди, которые решаются, и те, у кого решимости не хватает. Когда преподобного Серафима спрашивали: почему сейчас нет таких святых, как в древности, ведь люди те же! — он отвечал: люди те же, но решимости у них нет.

Перестать защищаться означает довериться Богу. У архимандрита Лазаря (Абашидзе) в его книге «Мучение любви» есть замечательный образ: чтобы научиться плавать, человек должен расслабиться в воде и довериться ей, тогда вода будет его держать, а комок напряженных мышц вода топит. Так и здесь: если человек не доверяет Богу, если он напряжен, зажат и все время пытается делать что-то сам, он противится благодати.

Защищается человек, который боится. А кто не боится, тот просто живет. Если у человека есть доверие к Богу, ему нечего и некого бояться. Кого ему бояться, если с ним Господь, и у него и волосы на голове все сочтены (Лк. 12, 7)? Наша самозащита — это свидетельство нашей слабости, нашего недоверия Творцу и несовершенства в вере. Это постоянный соблазн, который нам враг предлагает: защищайся! Когда мы защищаемся изо всех сил, у нас ничего не получается, мы видим, что мы не в силах себя защитить. А когда мы в конце концов опускаем руки, вступает Господь и делает все за нас.

— Создается все же впечатление, что сегодняшний человек в большинстве своем отличается от современников Василия Великого и Петра Дамаскина: он иначе воспринимает себя, у него высокая самооценка, он гораздо чувствительнее, самолюбивее — ему куда труднее признать себя великим грешником, недостойным милости Божией, чем человеку первых веков христианства или Средневековья.

— Наш современник отличается от современника Василия Великого даже физически: мы ведь живем в совершенно других условиях, несем совершенно иные физические нагрузки, мы менее терпимы к внешним условиям: если в доме отключили горячую воду, то это для нас просто беда, а если еще и газ отключат? Наши предки были гораздо лучше приспособлены к внешним тяготам, нежели мы. А то, что касается нашей телесной составляющей, касается и души. Душа наша гораздо более изнежена, более слаба, больше подвержена различным порокам.

Кроме того, в современном человеке культивируется ощущение абсолютной ценности собственного Я. Иначе говоря, его, человека, собственной — без Бога — ценности. Вы говорите, что каждому из нас необходима какая-то положительная составляющая его самоощущения. Но у верующего человека одна такая составляющая — это то, что его любит Господь. Любит таким, какой он есть, и это счастье. Но Господь при этом хочет, чтобы человек стал лучше. Любовь Бога к нам — невзирая на все наше несовершенство, нечистоту — она-то и должна вызывать ответное желание стать лучше. В обычной мирской жизни как ведь порой бывает: мужчина, влюбленный в женщину, ради нее найдет в себе силы — станет и красивым, и спортивным, и мужественным, и воспитанным, и с любой вредной привычкой расстанется, чтобы только быть достойным ее любви. А если в мирской жизни, в отношениях между людьми так, то не так ли должно быть в жизни духовной?

— Но ведь Господь любит нас всех равно, несмотря на грехи, большие или меньшие?

— Господь любит всех людей равно, но люди в разной степени способны эту любовь воспринять. Человек может настолько умертвить свою душу, что она окажется неспособной этой любовью Божией согреться. Душа может оказаться настолько закрытой, что это тепло в нее не проникнет. Но если в человеке есть что-то, к чему любовь Божия может привиться, тогда это что-то очень часто становится началом его спасения. Известный пример из жития Петра Мытаря — он бросает в назойливого нищего хлебом, и с этого начинается его путь к Богу. Порой человек делает доброе дело почти случайно, но Господь дает ему почувствовать радость делания добра, и с этого момента в человеке что-то меняется.

— Господь любит, то есть принимает каждого из нас такими, какие мы есть — значит, и мы должны так же принимать друг друга, а у нас не получается.

— Когда мы любим другого человека, мы в какой-то степени уподобляемся Богу. Человеческая любовь — это отражение Божией любви, как сверкающая капля росы — отражение солнца. Чем менее человек потемнен, замутнен грехом, тем более он может любить. Мы потому и способны любить другого человека со всеми его немощами, недостатками, что Господь создал нас по образу и подобию Своему. Мы должны реагировать на греховность ближнего так же, как Господь реагирует на нашу. Господь ее покрывает любовью. Он стремится нас исправить, но каким же деликатным образом! — Не вторгаясь в нашу жизнь, не разрушая ее, постепенно, шаг за шагом. И только тогда, когда мы уж совершенно твердолобы и жестковыйны, Он употребляет какие-то сильнодействующие средства. Нам не надо знать про другого человека, что он великий грешник, нам достаточно знать это о себе. Знать, что другой человек в глубине своей такой же, как мы. Мы пациенты одной и той же больницы. Если мы удивляемся тому, что сделал другой человек, как он поступил по отношению к нам, значит, мы с самими собой лукавим. Мы сами способны на то, что он сделал, поэтому наше удивление нечестно.

— Вернемся к молитвослову и одновременно к вопросу спасения. «…Творение и создание Твое быв, не отчаяваю своего спасения, окаянный» — это молитва Василия Великого, входящая ныне в Последование ко Святому Причащению. В отличие от святителя Василия, мы внутренне не допускаем такого — что Господь не спасет нас для вечной жизни, как бы ни были мы грешны. «Не может Он поступить со мной так жестоко!» — вот неотступная мысль многих из нас.

— Я и здесь не соглашусь: я знаю слишком много людей, которые испытывают огромные сомнения в своем спасении. И во мне самом никогда такой уверенности не было. Более того: преподобный Иоанн Лествичник говорит, что только боль человека от содеянного греха, только его сопряженное со скорбью и страхом погибели раскаяние в нем могут стать залогом спасения. Если человек убежден, что Бог спасет его «автоматически», то сомнительно, что такой человек обретет спасение. Внутренняя, сердечная уверенность в любви Божией не является в результате чтения богословских книг или святоотеческих творений. Уверенность в Его милосердии приходит к нам как опыт борьбы — опыт падений, опыт покаяния и опыт Его помощи. Только Господь знает, сколько может каждый из нас. Мы говорим: нет, это мне не под силу, этого я не могу. Но там, где проходит граница наших возможностей — именно там нам является Бог. До этой грани человек должен дойти, дотянуться, чтобы Господь подал ему наконец руку. Если человек живет вполсилы, он Бога не по-настоящему познает.

Господь поддерживает нас на нашем пути, но эта помощь часто бывает незаметной. Вот пример из церковного Предания. Один подвижник уже на смертном одре переживает явление Божие и задает Христу вопрос: «Господи, почему мне было так тяжко на моем пути, почему Ты так часто оставлял меня наедине с моими скорбями и немощами?».— «Я все время шел рядом с тобою, видишь — на песке две цепочки следов».— «Но именно там, Господи, где мне было труднее всего,— одна цепочка!».— «А это значит, что Я просто нес тебя на Своих плечах». Однако эти отрезки нашего пути, когда нам труднее всего, требуют от нас максимального напряжения всех наших сил, и только тогда Он взвалит нас, немощных, на Свои плечи.

— Коль скоро мы уверены в любви наших близких, наших друзей, коль скоро есть у каждого из нас люди — ну, хотя бы один человек, который никогда не откажет в любви, что бы с нами ни произошло, как бы ни пали, чего бы ни натворили, то как мы можем в Боге не быть уверенными?

— Мы обманемся, если будем считать, что в нашей жизни всегда будут люди, которые дадут нам необходимую любовь и поддержку. Есть только Один, на Кого можно рассчитывать всегда, это — Господь. Почему Он вкладывает в уста псалмопевца такие слова: Не надейтеся на князи, на сыны человеческие (Пс. 145, 3)? — Да потому, что нет ничего более зыбкого и неверного, чем человек.

Есть люди, которые непоколебимо уверены в совершенно невероятных вещах. Например, человек, который никому в жизни не помог, уверен почему-то, что ему помогут. Это ложная уверенность. А другой человек сам всегда и всем приходит на помощь, сам всегда готов поделиться с тем, кто нуждается. И он тоже уверен, что, когда ему будет плохо, о нем позаботятся. Но это другая уверенность. Живая вера в милосердие Божие — возвращаясь к сказанному выше — это плод труда. Потому что любовь должна быть взаимной, и она на самом деле гораздо более требовательна, чем долг, чем закон. Надеяться на Бога «просто так» — значит надеяться на Него ложно. Это попытка паразитировать на Божией любви, и это род прелести. Человек вполне познает милосердие Божие только тогда, когда он дойдет до отчаяния в себе самом, в собственной воле, уме, интеллекте, способностях. Господь постепенно отнимает у человека неправильную веру в себя, в собственные силы, все это здание рассыпается, и человек понимает, что все «своё» его не спасет, не даст ему той вечной жизни, к которой он стремится. Когда он отчается, он поймет всем существом, что спасает только Господь, поймет, в чем подлинный смысл слова «Спаситель».

Свойство солнца — согревать и светить. Точно так же свойство Бога — любить и спасать. Но любовь Бога спасительна для нас только тогда, когда мы откликаемся на Его любовь. Иначе она остается для нас лишь неким внешним действием и более того — тем, что послужит нам в осуждение. Согласно толкованию некоторых богословов, ад — это место, где грешника сжигает Божественная любовь. Любовь, которую он не способен воспринимать, от которой он бежал, скрывался, с которой боролся всю свою жизнь. Как мы можем говорить, что мы верим во всепрощение Божие, если сами никогда не прощали, если сердце наше настолько жестоко, что мы даже и не знаем, что это такое — прощение?

…даруй мне зрети мои прегрешения и не осуждати брата моего — это из молитвы преподобного Ефрема Сирина. Осуждаешь брата — значит не видишь собственного греха. Перестань сравнивать себя с другими и постепенно увидишь, каков есть ты.

Такой нестрашный грех

  1. На сайте журнала «Фома» уже долгое время существует постоянная рубрика «Вопрос священнику». Каждый читатель может задать свой вопрос, чтобы получить личный ответ священника. Но на некоторые из вопросов нельзя ответить одним письмом — они требуют обстоятельной беседы. Какое-то время назад к нам пришел сложный вопрос — “Зачем мне исповедь, если не в чем каяться?” (письмо целиком).

Отвечает Александр Ткаченко:

В лихие девяностые ходила в народе грустная притча-быль о том, как один крутой «браток» впервые на исповеди растерянно говорил священнику:
«Не, какие у меня грехи, батюшка? Нету грехов. Если кого на бабки ставил, то — строго по понятиям. Ну, или завалить кого приходилось,
так тоже ведь — за дело, не просто так». В этой истории, сквозь весь ее мрачный гротеск, отразилась общая духовная проблема человечества: мы не видим своих грехов.

Вернее, видеть-то мы их, быть может, и видим. Но при этом не опознаем их как грехи. Происходит это по простой и трагической причине. После отпадения первых людей от Бога греховность вошла в саму нашу природу, и человек перестал реагировать на грех как на что-то недопустимое и разрушительное. Говоря техническим языком, в нашей душе перестала действовать опознавательная система «свой-чужой». В войсках противовоздушной обороны такая система позволяет определять, свой самолет вошел в воздушное пространство страны или чужой. Если система выходит из строя, на экране радаров окажется лишь множество одинаковых светящихся точек, среди которых уже невозможно отличить свой пассажирский лайнер от вражеского бомбардировщика.

В духовной жизни человека после грехопадения произошло нечто подобное: человек потерял способность видеть подкрадывающееся зло в собственных мыслях и намерениях. Для огромного множества людей сегодня не существует даже такого понятия — грех. Любые мысли и желания, возникающие в душе, словно одинаковые точки на экране радара, воспринимаются как нечто само собой разумеющееся и закономерное. Это не означает, будто в человеке греховно абсолютно все. Будучи образом Божьим, мы всегда несем в себе отблески красоты и величия этого образа, пускай и поврежденного грехом. Сама природа наша влечет нас к добру. Но в том и беда, что добро в падшем человеке живет вперемешку со злом, а отличить одно от другого получается очень плохо или не получается совсем, как у того «братка» из девяностых на первой исповеди.

Поэтому очень важно понять, что способность видеть свои грехи нам, в нынешнем нашем состоянии, увы, не свойственна. Такая способность — дар Божий, настоящее чудо, как если бы человек, всю жизнь страдающий дальтонизмом, вдруг начал различать цвета.

Однако Бог не навязывает Свои дары тем, кто в них не нуждается. Чтобы получить способность видеть собственные грехи, нужно сначала понять, что сам по себе ты на это не способен, и попросить Бога об этом даре. Например, словами знаменитой молитвы Ефрема Сирина, которую в Церкви каждый год читают Великим постом:

Господи и Владыко живота моего,

дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми.

Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве, даруй ми рабу Твоему.

Ей, Господи Царю,

даруй ми зрети моя прегрешения,

и не осуждати брата моего,

яко благословен еси во веки веков, аминь.

Повсюду пятна черноты

Грех — это ненормальность, искажение естественного человеческого бытия, нарушение человеком Божьего замысла о нем. Чтобы увидеть в себе это отклонение от нормы, необходимо знать саму норму, иметь перед собой некий ее эталон. Шекспировский Гамлет «…повернул глаза зрачками в душу, а там — повсюду пятна черноты». Но как увидеть черные пятна, если находишься в темноте? Не зря ведь говорят, что ночью все кошки — серые. Нужен источник света, который смог бы выявить эту черноту греха в человеческой душе. Для христиан таким светом является образ Иисуса Христа, запечатленный Его учениками в тексте четырех Евангелий. Это и есть эталон нашей человечности, ее норма, и мы в каждый момент своей жизни либо стремимся соответствовать ей, либо — уклоняемся от нее. Третьего варианта нет.

Вот, казалось бы, и решение проблемы: чтобы увидеть грех в своих мыслях, словах и поступках, их нужно рассматривать в свете Евангелия, сравнивая с мыслями, словами и поступками Сына Божия. Однако для этого следует читать Евангелие не от случая к случаю, а ежедневно и вдумчиво. Пусть это будет всего лишь одна глава в день, но — прочитанная неспешно, с разбором непонятных мест, с поиском толкований на них в творениях святых отцов. Нужно сделать это чтение неотъемлемой частью своего житейского распорядка. Иначе евангельский свет будет освещать не всю нашу жизнь, а лишь отдельные ее фрагменты.

Такое «фрагментарное» отношение к чтению Евангелия можно сравнить с ночной поездкой на автомобиле: когда мы едем в темноте, то непременно включаем фары. Но что произойдет, если на темной дороге они будут включены не постоянно, а лишь иногда? Скорее всего, ничего хорошего.

А ведь вся наша земная жизнь в духовном смысле и есть — ночь, темнота, в которой мы либо гоняем наобум, с выключенными фарами, периодически слетая с дороги в кювет, врезаясь в столбы или того хуже — нанося вред другим людям. Либо же — стараемся осветить эту темноту светом Христовым, постепенно начиная замечать подстерегающие нас опасности и обходить их заранее. Правда, и при этом свете, бывает, тоже случается споткнуться. Но тогда христианин уже отчетливо видит, за какую именно греховную корягу он зацепился на этот раз.

Следите за мыслью

Зачастую обнаруженный в себе грех вызывает едва ли не радостные чувства: «О, теперь будет что сказать батюшке на исповеди!» Но радоваться здесь особо нечему. Любой грех — это рана, повреждение, которое человек наносит прежде всего самому себе. Даже если такая рана совсем незначительна и не вызывает боли, она все равно не перестает быть раной, нарушающей нашу целостность. Когда таких мелких ранок появляется достаточно много, через них может войти «инфекция» в виде куда более серьезного греха, который человек уже почувствует через душевную боль и поймет — произошло нечто действительно тягостное: …скорбь и теснота всякой душе человека, делающего злое (Рим 2:9).

Отсутствие же такой боли при совершении мелких грехов — отнюдь не повод для беспечного к ним отношения. Всем известно, что кариес тоже начинается безболезненно. Подумаешь — темная точка на зубе. Но если эту червоточину вовремя не залечить, она постепенно разрастется и проест твердую зубную оболочку. После чего воспаляются мягкие ткани внутри зуба, и человек лезет на стену от невыносимой боли.

Ровно то же самое можно сказать и о «мелких» грехах. Все они, подобно безболезненной черной точке на зубе, — путь к грехам тяжким, несущим скорбь и тесноту нашей душе.

Особенно это касается грехов в мысленной сфере. Ведь именно здесь, в наших мыслях, постоянно происходит огромная работа, здесь человеком принимаются или отвергаются различные планы и намерения, здесь выносятся оценки тому или иному явлению, выявляются предпочтения и неприязнь. Здесь, в мыслях, рождается и грех. Тут он берет свое начало в виде нашего мысленного согласия на него. И если еще на этом этапе он не будет опознан и пресечен, дальнейшее его развитие может принести немало бед нам самим и окружающим нас людям.

Как же пресекаются такие грехи? Для этого можно не дожидаться очередной исповеди. Святитель Феофан Затворник прямо говорил: «Относительно мелких греховных движений сердца, помыслов и т. п. <…> следующее правило: как только замечено что-либо нечистое, тотчас следует очищать это внутренним покаянием пред лицом Господа. Можно этим и ограничиться, но если нечиста, неспокойна совесть, то потом еще на вечерней молитве помянуть о том с сокрушением и — конец. Все такие грехи этим актом внутреннего покаяния и очищаются».

Правда, бывает, что какой-нибудь мысленный грех из-за многократного повторения уже «прирос» к сердцу так сильно, что оставить его никак не получается. В этом случае нужно обязательно рассказать о нем своему духовнику или любому другому священнику, который будет принимать исповедь.

Контрольный день

Видеть свои грехи — необходимое условие нормальной духовной жизни христианина. Но, если кто-то думает, будто это легкое и необременительное дело, он глубоко ошибается. Конечно, дар на то и дар, что получаем мы его не по своим заслугам, а по любви дарящего. Но вот подготовить свою душу к принятию дара видения собственных грехов мы должны самостоятельно. А самый подходящий инструмент для такой подготовки — заповеди Евангелия. По сути своей они являются не чем иным, как свойствами духовно-здорового человека. Попробуй жить по ним хотя бы один день, внимательно наблюдая за движениями своей души, и сразу же станет понятно, соответствуешь ты этой норме или не очень.

Попробуй не обижаться, когда тебе говорят гадости. Не поддаваться на лесть. Не гордиться, когда тебя хвалят. Не завидовать. Не смотреть с вожделением на людей другого пола. Попытайся ни с кем не спорить, не доказывать свое, просто и доброжелательно принимая каждого человека. Попробуй за этот «контрольный» день не сказать ни одного плохого слова. Ни разу не подумать о ком-нибудь плохо.

Результат будет весьма показательным. Наше поврежденное грехом естество сразу же начнет топорщиться, сопротивляться и попытается любым способом улизнуть от исполнения заповедей, даже когда мы вполне осознанно решили по ним жить. Вот тут-то у человека и открывается дар видения своих грехов. Лишь на сияющем фоне заповедей Евангелия становятся видны пятна греховной черноты, которые, словно кариес, разъедают душу человека. Потому и говорил преподобный Симеон Новый Богослов: «Тщательное исполнение заповедей Христовых научает человека его немощи».

Скрипка грешника

«Умеете ли вы играть на скрипке?» — «Не знаю, ни разу не пробовал».

Недалекий персонаж этой шутки блестяще вывел формулу, объясняющую, почему мы не видим своих грехов. Грех — это нарушение заповеди. Но чтобы увидеть нарушение, нужно как минимум попробовать исполнить саму заповедь. Ни разу не бравший в руки скрипку чудак не видит, что он абсолютно не умеет на ней играть. Не старающийся жить по заповедям — не видит своих грехов.

Человеку свойственно фантазировать на различные темы. В мечтах можно считать себя крутым бойцом, талантливым артистом, гениальным художником. Или, например, — христианином. Не так уж важно, кем мы сами себя считаем. Подлинное наше содержание выявляется лишь в реальных делах. Боец — покажи себя в спарринге, артист — добро пожаловать на сцену, художник — вот тебе кисть, холст. И сразу же станет понятно, кто есть кто.

Не в том ли корень проблемы, что и христианство наше зачастую оказывается таким вот «чисто-теоретическим», существующим исключительно внутри наших представлений о самих себе? И никак (ну, или почти никак) не выраженным в нашей деятельности. Христианские реальные дела — это исполнение заповедей. Которые, к слову сказать, тоже — дар Божий людям. Лишь приняв их, решившись жить по ним всерьез, можно получить и другой удивительный дар — видение своих грехов. А чтобы яснее было, с чего именно здесь следует начинать, вот прекрасное практическое наставление святителя Игнатия (Брянчанинова):

«Кто отказался от осуждения ближних, помысел того, естественно, начинает видеть грехи и немощи свои, которых не видел в то время, как занимался осуждением ближних».

Читайте также ответ на вопрос читательницы:

Протоиерей Игорь Фомин. Инструкция по экстренной помощи безгрешным

Что изменилось в человеке в результате его грехопадения

1) Человек стал смертным, то-есть Бог изменил программу времени его жизни.
Слово ПРОГРАММА не употребляется в Библии, как и многие другие слова, которые стали люди применять позже. Все жизненные процессы, в том числе и время жизни (скорость старения), не могут быть независимыми друг от друга и могут существовать согласно определённой организации взаимодействия, подчинённых заложенной кем-то программой. Программа- это термин, в переводе означающий «предписание», то есть предварительное описание предстоящих событий или действий.
Смертным человек стал сразу же после совершения первородного греха. Это означает, что не только включился его хронометр пребывания на земле, который все люди при рождении получают как наследство от Адама и Евы, но сразу же включилось и старение всего организма с назначением смерти всем людям по определённому Богом для них времени жизни на земле. Бог «Адаму же сказал: за то, что ты послушал голоса жены твоей и ел от дерева, о котором Я заповедал тебе, сказав: не ешь от него…ибо прах ты и в прах возвратишься» (Быт. 3:17,19 ). Дух человеческий (1Кор. 2:11), который сотворил в человеке Бог не был Духом Божьим (святым) не умер, но принял в себя дух искушения и зла, дух нечистый, дух антихриста, дьявольский (Марк 5:8,9; 1Иоанна 4:3). Поэтому можно говорить, что Адам и Ева сразу же обрели смерть после совершения греха, которая стала неотвратимо приближаться по времени.
2) Человек получил совесть. Совесть, также как и любовь чувствами не являются, но они вызывают чувства. В отличие от любви совесть является инстинктом (частью программы, заложенной Богом в психику человека после совершения первыми людьми греха). Это как бы кто-то подсказывает нам, когда мы делаем, что-то неугодное Богу перед тем как выбрать свой тот или иной поступок. При этом, когда человек делает плохое (грех), то его охватывает стыд за это. Некоторые краснеют при этом. Правда, говорят, что таких становится всё меньше и меньше. Многие просто стараются подавить в себе совесть.
Человек получил совесть только после грехопадения. Об этом ясно сказано в Бытиё 2:25, что Адам и Ева до совершения греха «не стыдились». А после совершения греха » открылись глаза у них обоих и узнали, что они наги» и закрыли стыдные места свои, См.3:7. Совестью обличается человек, на совести строится и христианская мораль. В вечности с Богом человек не будет иметь совести, так как не будет делать ничего неугодного Богу. Думаю, что и Бог не имеет совести, так как Он ничего плохого не делает, а поэтому Ему незачем осуждать Себя и мучиться угрызением совести. Бог дал это понятие человеку для облегчения правильного выбора поступка, то-есть это есть помощь ему в обретении Рождения свыше. Для понимания слов СОВЕСТЬ и СТЫД лучше пользоваться Толковым словарём Даля, так как В.Даль, в отличие от других авторов наиболее приемлем для пояснения христианского понятия употребляемых слов в Библии. Публикую текст с сокращением:
СТЫД -внутренняя исповедь перед совестью. Стыд истинный, стыд совести, укор, угрызение совести в дурном поступке; стыд есть признак, наружное проявление совести.
СОВЕСТЬ — нравственное сознание, нравственное чутье или чувство в человеке; внутреннее сознание добра и зла; тайник души, в котором отзывается одобрение или осуждение каждого поступка; способность распознавать качество поступка; чувство, побуждающее к истине и добру, отвращающее ото лжи и зла.
Думаю, что у тех, кто будет с Богом в вечности совесть уже не будет нужна им, а поэтому её и не будет у них, в отличие от тех кто будет в аду. Но будучи на земле люди не могут жить без совести. Совесть — это подсказка людям, делающим свой выбор в том или ином поступке. Подсказка -от Бога.
3) Иногда можно услышать вопрос: «Что есть ОПОЯСАНИЯ, которые сделали себе муж и жена, когда узнали, что они НАГИ? Быт.3,7.» Они сделали себе опоясания после того как сшили смоковные листья. Это нужно, чтобы листья держались и не падали. И это необходимо стало, чтобы не видеть то, что стало интимным, только то, что предназначено было по предвидению для двоих. Только после совершения греха они почувствовали влечение для половых отношений, которое возникло с целью продолжения жизни. Только после совершения греха они стали стыдиться, то-есть иметь совесть. Однако, в последнее время интимные отношения люди, особенно средства массовой информации, всё более выставляют напоказ. Процветает порнография, которая становится неотъемлемой частью её сегодня, так называемой, культуры, которой мешают листочки сегодня. Кроме того, слова Быт.3,7 также поясняют слова Господа, что в будущей жизни люди половых отношений иметь не будут. См.Мат.22:23-30 и др. Будет ли одежда и что она будет представлять собою, если будет, человеку понять не дано., хотя сказано о том, что человек будет иметь новое тело. См. Филипп 3:21
4)Почему же когда Адам и Ева были безгрешными, то Бог не давал им потомства, а только после совершения греха? Могли ли при творении люди сразу же стать Детьми Бога, то-есть сразу же получить Дух Божий? Не могли, так как если бы они получили Дух Божий, а это означает иметь ЛЮБОВЬ в себе к Богу, то любовь их была бы не настоящей, но внесённой Богом им. Бог же хочет иметь Детей, которые бы сами полюбили его. Любовь должна родиться в сердце человека посредством двух сторон: Бога и человека. Бог предвидел, что это может произойти только тогда, когда человек отвергнет свой эгоизм, а это может произойти только в процессе жизни людей на земле, в процессе беспрерывной борьбы с духом искушения, который после грехопадения поселится в человеческом духе.
5)Дух человеческий приобрёл духа неверия Богу (самый плохой грех), духа искушения, когда мы задаёмся вопросами: а есть ли Бог?, а прав ли Бог? и другие подобные. Адам и Ева допустили принятие этого духа в себя и он стал передаваться по наследству всем людям. Грех Адам и Ева совершили по своему выбору. Бог не наказывает людей, которые не могут совершить сами свой поступок (выбор). Но поступок совершаться без воли не может. Выбор всегда совершается волевым поступком, даже тогда, когда человек доверяется тому: что будет, то и будет. Познавших Бога, как Отца, и отказ верить Ему и есть предательство Адама и Евы.
Это основные отличия, которые получили люди после грехопадения. Остальные можно читать в 3-й главе Бытия и далее в Библии. Первородный грех есть грех неверия Богу. Неверие Богу есть источник всех других грехов, которые в своей жизни совершают люди. Первородный грех изменил сущность человека, изменив его дух. Дух человеческий, через который осуществляется вся связь Бога с человеком, управление и напоминание ему о Боге, приобрёл часть духа дьявольского, духа искушения. Все последующие дети стали иметь такую же сущность, как и их родители. За первородный грех, кроме Адама и Евы, люди перед Богом вины не имеют и ответственность не несут перед Богом. Каждый человек несёт ответственность только за свои грехи. Однако, человек в своей сущности стал смертным. См.Рим.5:12,13 «Посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили».
Первородный грех люди совершили только один раз в своей истории и он передаётся по наследству греховным духом, который после рождения человека побуждает человека совершать новые грехи в предстоящей жизни. Верующие люди после смерти приобретают у Бога новое тело бессмертное, душа теряет совесть, а дух теряет греховность своего человеческого духа, но остаётся только Божий Дух, который был дан Богом человеку, будучи на земле при обретении веры в Бога. Если бы только тело было у человека греховно, то неверующие люди после смерти предстали бы перед Богом как люди без греха, не подлежащие суду. Однако, в Библии неоднократно тело человека названо греховным только лишь потому, чтобы упростить понятие процесса принятия духом человека решения при возникающих ощущениях и чувствах души от тела человека. Похожая замена в Библии относится к словам, когда вместо слова «человек» употребляется слово «душа».
6) Если Бог Своим дыханием дал жизнь первому человеку Адаму, то Еве этого делать Бог не стал, а также и другим людям. Бог сделал это только для Адама, когда ещё не только рая не было, но и не было Евы. (Бытиё 1-я гл.) Жизнь от живого организма передаётся по наследству, понять механизм которого людям пока невозможно. Конечно, приятно думать, как это делают некоторые, что лично каждому из нас Бог вдохнул жизнь, но в Библии сказано, что это Бог сделал только Адаму с возможностью передачи жизни другим людям через оплодотворение.
7) После совершения первородного греха человек приобрёл знание добра и зла и в этом есть какая-то часть того, что знает Бог, но знания Бога не ограничены и не сравнимы со знаниями человека, то-есть что-то ничтожно маленькое получил в своё понятие о жизни человек. Для человека это знание стало необходимым в его школе жизни получения Рождения Свыше. Но на основании этого нельзя понимать, что Адам и Ева стали больше похожи на Бога, чем до своего грехопадения. На самом деле они утратили гораздо больше в своём подобии Богу, так как их дух человеческий приобрёл дух неверия в свою область существования, греховный дух.
Бог сказал «вот Адам стал как один из Нас» Лопухин в своём Толковании так говорит об этом стихе 3:22. «Было бы слишком грубо и недостойно Бога видеть в этих Его словах лишь одну простую иронию над несчастными падшими прародителями. Посему, более правы те, кто усматривает в них сильную антитезу одному из ранних стихов данного повествования, где говорилось о льстивом обещании искусителя дать людям равенство с Богом (3:5). «Поскольку, диавол говорит: «вы будете, как боги, знающие добро и зло», преступившему же заповедь изречено смертное определение, то Бог всячески изрек сие в укоризну, показывая лживость дьявольского обещания». Таким образом, если здесь и есть некоторая ирония, то самих фактов, а не слов».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *