Изюмка и гном гномыч

Изюмка и гном гномыч

ГНОМ ГНОМЫЧ И ИЗЮМКА
Агнеш Балинт
сказка
Исполнитель: А.Кузнецов
Описание:
«Гном Гномыч и Изюмка» — музыкальная сказка. И главный герой ее — поросенок. Но если грустных поросят на свете сколько угодно, веселых, как известно, трое, то поросенок по имени Изюмка — единственный, да еще голодный, одинокий и усталый. И все же счастливая поросячья звездочка недаром привела его к порогу уютного домика-тыквы, где живет мудрый и тоже одинокий Гном Гномыч. Тут и начинается добрая история про общую счастливую жизнь Гнома Гномыча и его приемыша Изюмки. «У меня есть теплый дом, у меня есть Папа Гном, у меня теперь семья, я — счастливая свинья!» — распевает теперь Изюмка, задумывая все новые и новые шалости.

О том, как терпеливый Гном Гномыч старается сделать из озорника и хвастунишки Изюмки доброго и отзывчивого поросенка, о новых изюмкиных друзьях и соседях — Дядюшке Граче, зайчике Сене, мышке Кишмишке, рыженьком хомячке-потеряшке Фадейке, всеобщем любимце и воспитаннике Изюмки, а также о добрых и недобрых поступках, сострадании и искренности, вине и раскаянии и множестве других «важных вещей» рассказывает этот яркий и веселый спектакль.
Автор пьесы и постановщик спектакля -художественный руководитель Большого театра кукол лауреат премии «Золотой софит-96» , з.д.и. России Алла Полухина.
Художники — Алевтина Торик, Андрей Запорожский.
Композитор — Владимир Антипин.
Текст песен Киры Черкасской и Андрея Князькова.
Биография
Агнеш Балинт — первый детский редактор Венгерского телевидения, венгерских детских и молодежных телевизионных программ, одна из основателей детского телевидения в Венгрии, писатель и переводчик.
На детском телевидении Агнеш вместе с единомышленниками выпускает ряд телепередач с веселыми кукольными героями. Одним из популярных героев был Изюмка. При ее участии были созданы как просветительские, так и развлекательные телепередачи, очень популярные у венгерских детей.
Ее книги были переведены на многие языки мира. Например, «Изюмка» в русском варианте назывался «Гном Гномыч и Изюмка» и вышел в пересказе Г. Лейбутина. Иллюстрации к первому изданию нарисовал В. Сутеев
.

Сказки | Авторские сказки | Сказки разных авторов

Дом который можно съесть —
Гном Гномыч и Изюминка

Агнеш Балинт

В конце улицы Футринка, на окраине города, валялась старая, изъеденная молью чёрная шляпа. Под ней жил маленький гном — друг и приятель огородных пугал. В округе все звали его Гном Гномыч. Говорят, ему было сто лет, но это не возраст для гномов.
В былые времена старая шляпа красовалась на голове огородного пугала, пока её не нашёл Гном Гномыч. Он прибрал её себе, приладил на неё всамделишный номер, какие на домах бывают, и шляпа теперь стала ему настоящим домом.

Но увы! Однажды осенью, — кажется в конце октября, — налетел сильный, порывистый ветер, подхватил шляпу, и Гном Гномыч остался без крыши над головой.
Горевать было некогда. И он отправился искать другое жилище.

Гномычу вскоре повезло: на соседней улице — там, где начинаются поля, он нашёл большую-пребольшую тыкву, у которой прожорливые синицы уже успели выклевать всю сердцевину.

— Прекрасно! — воскликнул Гном Гномыч. — Конечно, тыква не такая тёплая, как шляпа, зато уж ветер её не унесёт.
Гномыч из коры дерева соорудил дверь, вырезал в стенке тыквы окошко и осколком разбитой бутылки застеклил его. Печку слепил из глины, дымоход смастерил из куска ржавой водопроводной трубы. И печка, если её хорошенько набить сухими кукурузными початками, так и пышет жаром, отлично согревая дом.
«Я уже не жалею, что унесло ветром мою старую шляпу, — думал Гномыч, сидя возле очага. — Этот дом-тыква теплее моего прежнего дома».

Беда заключалась лишь в том, что каждый, кто проходил мимо или пролетал над домом, норовил попробовать его на вкус. Гному Гномычу часто приходилось выбираться из тёплого угла, выходить на улицу и гнать прочь всяких ворон, мышей и зайцев.
— Вы что? Неужели не видите, что в домике-тыкве живут? — кричал он и гневно размахивал метлой из гусиных перьев. — Этот домик несъедобный!

После ужина, когда наступала темнота и Гном Гномыч зажигал свечу, прохожие меньше беспокоили его: в окошках горел свет и дом-тыкву было видно издалека.
Тут уж и слеповатый ворон увидит, что в домике-тыкве свет, значит, домик есть нельзя. И Гномыч теперь спокойно мог посидеть, листая газету.
Однажды вечером, добравшись до сообщения о том, как житель села Соломка Барнабаш Болха упал с велосипеда и получил ушибы, Гном Гномыч услышал, как за стеной кто-то чавкает.

Кто это? Гном Гномыч даже представить себе не мог, кто это может быть!

Но, когда в стене тыквы образовалась небольшая дырка, он понял, что кто-то принялся пожирать его дом. Есть свет в окошке, нет света в окошке — этому неизвестному существу было всё равно. Гном Гномыч, схватив свою метлу, выскочил на улицу.

И кого ж, вы думаете, он увидел? Пожирателем домика-тыквы был крошечный поросёнок, который, стоя у двери, спокойно отгрызал кусок за куском от домика-тыквы. Гному Гномычу не доводилось до этого встречать такого тщедушного поросёночка. И он не медля ударил его метлой. Поросёночек откатился от дома и громко завизжал:
— Ой-ой-ой!
— Я тебе покажу, как грызть чужие дома! — крикнул ему вдогонку Гном Гномыч и погрозил метлой. — Ты что, хочешь уничтожить моё жилище?

Поросёнок жалобно захныкал:
— Мне очень есть хочется! Я не ел уже несколько часов.
— Но это не значит, что ты можешь пожирать мой дом! Я могу дать тебе кукурузные лепёшки. Давай заходи в дом!
— Кукурузные лепёшки! Они такие вкусные. Мои любимые!

И через несколько минут уже весь тыквенный дом гудел от поросячьего чавканья.
— Вот это мне очень нравится! — довольно похрюкивал поросёнок в перерывах между укусами.

— Когда рот полный, не разговаривай! — сделал ему замечание Гном Гномыч. — Запомни: «Когда я ем, я глух и нем». И не чавкай. Когда жуёшь, рот держи закрытым. Понятно?
— Как же тогда кушать? Не получится, — пискнул поросенок удивлённо.
— Получится, — ответил Гном Гномыч. — Ты только попробуй!

Поросёнок попробовал несколько раз и удивился: да, на самом деле можно жевать и закрыв рот. Пока он как следует освоил это, съел все кукурузные лепёшки.

— Ох, и объелся же я! Вот-вот лопну! — хрюкнул поросёнок. — Меня даже в сон потянуло.
Гном Гномыч почесал поросёнку головку.
— Придёшь домой, не забудь, что есть нужно всегда красиво! И держи рот на замке!

Услышав эти слова, поросёнок снова заплакал.

— Что это с тобой?! — изумлённо вскричал Гном Гномыч. — Кто тебя обидел?
— Никто, — жалобно ответил поросёнок. — Просто я вспомнил, что мне теперь некуда идти.
— Как так? Значит, у тебя нет дома?
— Н-н-нет… — горевал поросёнок. — Хозяин меня прогнал. Сказал, что я маленький, совсем не расту. Я весь сморщенный, худой, будто маленькая сушёная изюмка. Видно, не выйдет из меня жирная, откормленная свинья.

Доброму Гному Гномычу жалко стало бедного поросёнка и он сказал:
— Знаешь что, Изюмка, ты оставайся у меня! Всё равно гном я одинокий. Сижу скучаю, пока ветром случайно не занесёт сюда какую-нибудь старую порванную газетёнку, чтобы почитать.

От неожиданной радости поросёнок даже лишился дара речи. Вытер нос о штанину Гногмыча и растроганно захрюкал:
— Гномик, дорогой Гном Гномыч! Как хорошо, что я буду жить у тебя! Куда бы я пошёл, что бы делал без тебя?

После этих радостных восклицаний они общими силами залепили дырку, которую поросёнок Изюмка прогрыз в стене.
Конечно, он больше смотрел, а работал в основном только Гном Гномыч. Потом Изюмка вовсе заснул, забравшись в тёплый подпечек.

Читать дальше

Сказки | Авторские сказки | Сказки разных авторов

Агнеш Балинт

Гном Гномыч и Изюмка

ДОМ, КОТОРЫЙ МОЖНО СЪЕСТЬ

В конце улицы Кузнечиков, на самой окраине, где город уже кончается и начинаются поля, валялась старая, изъеденная молью шляпа. А под ней жил гном. Росту он был маленького, как все гномы. Но лет ему было немало. И потому все друзья и приятели звали его уважительно — Гном Гномыч.

Особенно много приятелей у него было среди огородных чучел.

Когда-то давно и эта шляпа-дом тоже красовалась на голове огородного пугала. И только позднее она досталась в подарок Гномычу.

Старый Гномыч, получив шляпу, приладил на нее всамделишный номер, какие на домах бывают, и шляпа стала как бы настоящим домом.

Но — увы! — как-то осенью, в конце октября, налетел сильный ветер, подхватил шляпу-дом и унес ее с собой. Вместе с номером.

И Гном Гномыч остался совсем без всякой крыши над головой.

Пришлось ему искать другое жилище. Правда, Гномычу повезло: вскоре на соседнем огороде он нашел большую-пребольшую тыкву, у которой прожоры синицы успели выклевать всю сердцевину.

— Годится! — решил Гном Гномыч. — Конечно, тыква не такая теплая, как шляпа. Но зато уж ветер ее не укатит.

Сделал. Гномыч из куска дубовой коры дверь, вырезал в стенке тыквы окно, застеклил окно осколком разбитой бутылки. Печку слепил из глины, вместо дымохода — кусок ржавой водопроводной трубы приспособил.

И печка, если ее хорошенько набить сухими кукурузными стеблями, теперь так и пышет жаром.

«Нечего и жалеть, что унесло ветром шляпу, — думал Гномыч, сидя возле очага. Этот дом-тыква, сдается мне, куда теплее любой шляпы». Одна лишь беда: каждый, кто идет мимо или пролетает на Гномычевым домом, норовит клюнуть его или откусить от него кусочек.

Гномычу то и дело приходится выбираться из теплого угла, выходить на крыльцо и гнать прочь всяких там грачей, ворон, мышей, зайцев.

— Слепые вы, что ли? Неужели не видите, что здесь живут? — возмущенно кричал он и размахивал метлой из гусиных перьев. — Тоже мне харчевню нашли!

Но когда наступала темнота и Гномыч зажигал лампу, прохожие меньше надоедали ему: светило окно и дом-тыкву было видно еще издалека.

Тут уж и самая слепая ворона увидит и догадается: внутри тыквы свет горит, значит ее есть нельзя.

И Гномыч спокойно мог сидеть да почитывать газету «Весточки с полей».

Однажды вечером он читал раздел «Происшествия». Он уже добрался до сообщения, как Барнабаш Блоха, житель села Соломка, легкомысленно спрыгнул на полном ходу с велосипедиста. К счастью, все кончилось легкими ушибами и синяками. И вдруг Гномычу показалось, что за стеной кто-то чавкает.

Кто бы это? Гном Гномыч даже представить себе не мог. Однако, когда в стене тыквы образовалась дыра, Гномыч понял, что кто-то нахально пожирает его дом. И, схватив метлу, выскочил за дверь.

И что ж, вы думаете, он видит? Какой-то крошечный-прекрошечный поросенок стоит у двери и преспокойно отгрызает кусок за куском от его тыквы.

Гном Гномычу за всю его жизнь еще не встречался такой паршивый поросенок. В гневе он стукнул его метлой.

Поросенок кубарем покатился прочь от Гномычева домика. И пока катился, все время визжал:

— Уй-уй! Ой-ой-ой!

— Я тебе покажу, как грызть чужие дома!

— крикнул ему вдогонку Гном Гномыч и погрозил.

Поросенок жалобно захныкал:

— Так есть хочется! У меня уже целых два часа маковой росинки во рту не было!

— Все равно это не дает тебе права приходить сюда и пожирать мой дом! А вообще-то я мог бы, конечно, дать тебе кусочек кукурузной лепешки. Ладно уж, заходи, так и быть!

— Кусочек кукурузной лепешки! Моей любимой, вкусной лепешки?!

Не прошло и минуты, как от поросячьего чавканья гудел весь тыквенный дом.

— Вот это хор-хор-хорошая кух-кух-кухрруза. Мне она оч-очень по вку-кус-су! — довольно похрюкивал поросенок и уплетал лепешку так, что за ушами трещало.

— Набив рот, не болтай! — сделал ему замечание Гномыч. — Запомни такое правило; «Когда я ем, я глух и нем». А самое главное: не чавкай. Когда жуешь, рот держи закрытым. Понял?

— Как же так: я жую, а рот у меня закрыт? Не получится, — недоверчиво пискнул поросенок.

— Получится, — заверил его Гном. — Ты только попробуй! Поросенок попробовал и удивился: оказывается, можно и в самом деле жевать, закрыв рот. Но пока он как следует выучился этому, он съел всю кукурузную лепешку.

— Ух и наелся же я! Вот-вот лопну! — хрюкнул поросенок. — Аж в сон бросило.

Гном Гномыч почесал ему спинку.

— Придешь домой, не забудь, что есть нужно всегда красиво!

Поросенок услышал его слова да как заплачет.

— Что с тобой? — изумленно вскричал Гномыч. — Кто тебя обидел?

— Никто, — жалобно ответил поросенок. — Просто я вспомнил, что мне некуда идти.

— Как так? Разве у тебя нет дома?

— Н-н-нет. Хозяин меня прогнал. Сказал, что я совсем не расту. Кормит он меня, кормит, а я все морщенный, будто сушеная изюмка. Видно, говорит, не в свинью корм. Не выйдет из тебя, говорит, жирная откормленная чушка.

Тут доброму Гному жалко стало бедного поросенка, и он сказал:

— Знаешь что, Изюмка, оставайся-ка ты лучше у меня! Все равно гном я — одинокий. Сижу, скучаю, пока ветром случайно не занесет сюда какую-нибудь старую газетенку для чтения.

От неожиданной радости поросенок даже речи лишился. Отер нос о гномикову штанину, захрюкал растроганно:

— Да я, да вы, да… как бы я без вас, дорогой Гномыч! Куда же я пошел бы, что стал бы делать?

После этого они общими силами залепили дырку, которую Изюмка в стене прожевал. Конечно, Изюмка больше смотрел, а работал Гном Гномыч. А вскоре Изюмка вовсе заснул, забравшись в теплый подпечек.

НЕ ХОЧУ КУПАТЬСЯ

В подпечке Изюмка мог бы хоть целый век пролежать, потому что стенки там всегда были теплыми. Но Гном Гномыч считал, что подпечек совсем не для того, чтобы в нем спать. Сам он спал на мешке, набитом соломой. Днем заправлял постель красивым покрывалом, которое соткал из козьей шерсти.

— Будет и у тебя славное местечко! — пообещал Гномыч Изюмке. — Вот только кончится дождь, припасем мы и на твою долю соломки.

В первый же теплый, погожий день он, как обещал, принес домой большую вязанку свежей соломы. Изюмка сразу же захотел на соломе покувыркаться. Но Гномыч не разрешил.

— Сначала я тебя выкупаю, — сказал он.

— Не люблю я купаться, — завизжал Изюмка.

— А я не люблю чумазых поросят, — предупредил его Гном Гномыч.

— Ну и не надо! — захрюкал Изюмка и спрятался под печку — Да я лучше пойду куда глаза глядят. Найду себе какой-нибудь приличный свинарник. Там-то уж не надо будет купаться. Зарылся в солому и спи себе на здоровье.

— Ну что ж, иди, — согласился Гномыч. Изюмка ушам своим не поверил. Подождал, может быть, Гномыч его окликнет, остановит, но нет — не окликнул, не остановил. Так очутился Изюмка за дверью. А там темнотища — хоть глаз выколи! И вокруг — ни огонька. Как в тыквенном-то домике хорошо да светло было. Прижался Изюмка пятачком к оконному стеклу: может, Гномыч заметит, как он тут на холоде зябнет, да сжалится. Но тот знай в своей печке кочергой шурует, на окно даже и не глядит, весело себе под нос что-то насвистывает.

Совсем грустно сделалось Изюмке. Стоит, чуть не плачет, жалеет, что наговорил Гномычу грубостей.

Вдруг дверь открылась, и из нее вышел Гномыч с метлой в руках.

— Э-э! — удивленно воскликнул он, заметив Изюмку. — Да ты, оказывается, еще здесь?

— Здесь, — дрожащим голоском хрюкнул Изюмка. Он надеялся, что старый Гномыч сейчас спросит, не озяб ли он, и тут же пригласит в дом. Но вместо этого Гном Гномыч принялся разметать метлой лужу дождевой воды, скопившуюся у порога.

Разметает и приговаривает:

— Как тут хорошо-то, на свежем воздухе! А то в домеу меня такая жарища, ну прямо спасу никакого нет.

А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я A-Z

Гном Гномыч и Изюмка

Балинт Агнеш
Гном Гномыч и Изюмка
Агнеш Балинт
Гном Гномыч и Изюмка
Пересказал с венгерского Геннадий Лейбулин
ДОМ, КОТОРЫЙ МОЖНО СЪЕСТЬ
В конце улицы Кузнечиков, на самой окраине, где город уже кончается и начинаются поля, валялась старая, изъеденная молью шляпа. А под ней жил гном. Росту он был маленького, как все гномы. Но лет ему было немало. И потому все друзья и приятели звали его уважительно — Гном Гномыч.
Особенно много приятелей у него было среди огородных чучел.
Когда-то давно и эта шляпа-дом тоже красовалась на голове огородного пугала. И только позднее она досталась в подарок Гномычу.
Старый Гномыч, получив шляпу, приладил на нее всамделишный номер, какие на домах бывают, и шляпа стала как бы настоящим домом.
Но — увы! — как-то осенью, в конце октября, налетел сильный ветер, подхватил шляпу-дом и унес ее с собой. Вместе с номером.
И Гном Гномыч остался совсем без всякой крыши над головой.
Пришлось ему искать другое жилище. Правда, Гномычу повезло: вскоре на соседнем огороде он нашел большую-пребольшую тыкву, у которой прожоры синицы успели выклевать всю сердцевину.
— Годится! — решил Гном Гномыч. — Конечно, тыква не такая теплая, как шляпа. Но зато уж ветер ее не укатит.
Сделал. Гномыч из куска дубовой коры дверь, вырезал в стенке тыквы окно, застеклил окно осколком разбитой бутылки. Печку слепил из глины, вместо дымохода — кусок ржавой водопроводной трубы приспособил.
И печка, если ее хорошенько набить сухими кукурузными стеблями, теперь так и пышет жаром.
«Нечего и жалеть, что унесло ветром шляпу, — думал Гномыч, сидя возле очага. Этот дом-тыква, сдается мне, куда теплее любой шляпы». Одна лишь беда: каждый, кто идет мимо или пролетает на Гномычевым домом, норовит клюнуть его или откусить от него кусочек.
Гномычу то и дело приходится выбираться из теплого угла, выходить на крыльцо и гнать прочь всяких там грачей, ворон, мышей, зайцев.
— Слепые вы, что ли? Неужели не видите, что здесь живут? — возмущенно кричал он и размахивал метлой из гусиных перьев. — Тоже мне харчевню нашли!
Но когда наступала темнота и Гномыч зажигал лампу, прохожие меньше надоедали ему: светило окно и дом-тыкву было видно еще издалека.
Тут уж и самая слепая ворона увидит и догадается: внутри тыквы свет горит, значит ее есть нельзя.
И Гномыч спокойно мог сидеть да почитывать газету «Весточки с полей».
Однажды вечером он читал раздел «Происшествия». Он уже добрался до сообщения, как Барнабаш Блоха, житель села Соломка, легкомысленно спрыгнул на полном ходу с велосипедиста. К счастью, все кончилось легкими ушибами и синяками. И вдруг Гномычу показалось, что за стеной кто-то чавкает.
Кто бы это? Гном Гномыч даже представить себе не мог. Однако, когда в стене тыквы образовалась дыра, Гномыч понял, что кто-то нахально пожирает его дом. И, схватив метлу, выскочил за дверь.
И что ж, вы думаете, он видит? Какой-то крошечный-прекрошечный поросенок стоит у двери и преспокойно отгрызает кусок за куском от его тыквы.
Гном Гномычу за всю его жизнь еще не встречался такой паршивый поросенок. В гневе он стукнул его метлой.
Поросенок кубарем покатился прочь от Гномычева домика. И пока катился, все время визжал:
— Уй-уй! Ой-ой-ой!
— Я тебе покажу, как грызть чужие дома! — крикнул ему вдогонку Гном Гномыч и погрозил.
Поросенок жалобно захныкал:
— Так есть хочется! У меня уже целых два часа маковой росинки во рту не было!
— Все равно это не дает тебе права приходить сюда и пожирать мой дом! А вообще-то я мог бы, конечно, дать тебе кусочек кукурузной лепешки. Ладно уж, заходи, так и быть!
— Кусочек кукурузной лепешки! Моей любимой, вкусной лепешки?!
Не прошло и минуты, как от поросячьего чавканья гудел весь тыквенный дом.
— Вот это хор-хор-хорошая кух-кух-кухрруза. Мне она оч-очень по вку-кус-су ! — довольно похрюкивал поросенок и уплетал лепешку так, что за ушами трещало.
— Набив рот, не болтай! — сделал ему замечание Гномыч. — Запомни такое правило; «Когда я ем, я глух и нем». А самое главное: не чавкай. Когда жуешь, рот держи закрытым. Понял?
— Как же так: я жую, а рот у меня закрыт? Не получится, — недоверчиво пискнул поросенок.
— Получится, — заверил его Гном. — Ты только попробуй! Поросенок попробовал и удивился: оказывается, можно и в самом деле жевать, закрыв рот. Но пока он как следует
выучился этому, он съел всю кукурузную лепешку.
— Ух и наелся же я! Вот-вот лопну! — хрюкнул поросенок. — Аж в сон бросило.
Гном Гномыч почесал ему спинку.
— Придешь домой, не забудь, что есть нужно всегда красиво!
Поросенок услышал его слова да как заплачет.
— Что с тобой? — изумленно вскричал Гномыч. — Кто тебя обидел?
— Никто, — жалобно ответил поросенок. — Просто я вспомнил, что мне некуда идти.
— Как так? Разве у тебя нет дома?
— Н-н-нет. Хозяин меня прогнал. Сказал, что я совсем не расту. Кормит он меня, кормит, а я все морщенный, будто сушеная изюмка. Видно, говорит, не в свинью корм. Не выйдет
из тебя, говорит, жирная откормленная чушка.
Тут доброму Гному жалко стало бедного поросенка, и он сказал:
— Знаешь что, Изюмка, оставайся-ка ты лучше у меня! Все равно гном я — одинокий. Сижу, скучаю, пока ветром случайно не занесет сюда какую-нибудь старую газетенку для чтения.
От неожиданной радости поросенок даже речи лишился. Отер нос о гномикову штанину, захрюкал растроганно:
— Да я, да вы, да… как бы я без вас, дорогой Гномыч! Куда же я пошел бы, что стал бы делать?
После этого они общими силами залепили дырку, которую Изюмка в стене прожевал. Конечно, Изюмка больше смотрел, а работал Гном Гномыч. А вскоре Изюмка вовсе заснул, забравшись в теплый подпечек.
НЕ ХОЧУ КУПАТЬСЯ
В подпечке Изюмка мог бы хоть целый век пролежать, потому что стенки там всегда были теплыми. Но Гном Гномыч считал, что подпечек совсем не для того, чтобы в нем спать. Сам
он спал на мешке, набитом соломой. Днем заправлял постель красивым покрывалом, которое соткал из козьей шерсти.
— Будет и у тебя славное местечко! — пообещал Гномыч Изюмке. — Вот только кончится дождь, припасем мы и на твою долю соломки.
В первый же теплый, погожий день он, как обещал, принес домой большую вязанку свежей соломы. Изюмка сразу же захотел на соломе покувыркаться. Но Гномыч не разрешил.
— Сначала я тебя выкупаю, — сказал он.
— Не люблю я купаться, — завизжал Изюмка.
— А я не люблю чумазых поросят, — предупредил его Гном Гномыч.
— Ну и не надо! — захрюкал Изюмка и спрятался под печку — Да я лучше пойду куда глаза глядят. Найду себе какой-нибудь приличный свинарник. Там-то уж не надо будет купаться. Зарылся в солому и спи себе на здоровье.
— Ну что ж, иди, — согласился Гномыч. Изюмка ушам своим не поверил. Подождал, может быть, Гномыч его окликнет, остановит, но нет — не окликнул, не остановил. Так очутился Изюмка за дверью. А там темнотища — хоть глаз выколи! И вокруг — ни огонька. Как в тыквенном-то домике хорошо да светло было. Прижался Изюмка пятачком к оконному стеклу: может, Гномыч заметит, как он тут на холоде зябнет, да сжалится. Но тот знай в своей печке кочергой шурует, на окно даже и не глядит, весело себе под нос что-то насвистывает.
Совсем грустно сделалось Изюмке. Стоит, чуть не плачет, жалеет, что наговорил Гномычу грубостей.
Вдруг дверь открылась, и из нее вышел Гномыч с метлой в руках.
— Э-э! — удивленно воскликнул он, заметив Изюмку. — Да ты, оказывается, еще здесь?
— Здесь, — дрожащим голоском хрюкнул Изюмка. Он надеялся, что старый Гномыч сейчас спросит, не озяб ли он, и тут же пригласит в дом. Но вместо этого Гном Гномыч принялся разметать метлой лужу дождевой воды, скопившуюся у порога.
Разметает и приговаривает:
— Как тут хорошо-то, на свежем воздухе! А то в домеу меня такая жарища, ну прямо спасу никакого нет.
— А я люблю, когда жарища, — вздохнул Изюмка. — А еще больше купаться люблю. И чтобы вода обязательно горячая-прегорячая была.
— Да что ты говоришь? — удивился Гномыч. — Тогда иди скорей, пока она еще не остыла.
Тут Изюмка бросился со всех ног в дом, да так проворно, словно за ним гналась целая стая волков.
Ну конечно же, поросенок, как и положено, немножко визжал, пока его купали, жаловался, что мыло лезет в глаза. Но зато, когда купанье закончилось, он никак не хотел вылезать
из ушата и все время требовал:
— Хочу еще купаться. Еще хочу.
Но Гномыч сказал:
— На сегодня хватит! Ты и так вон целую лужу на пол наплескал.
В это время в дом заглянул дядюшка Грач, Гномычев старый приятель еще по улице Кузнечиков.
— Что это у вас тут происходит? — прокаркал он. — Морр-рское сррражение?
— Да нет. Просто Изюмка чистоту наводил. Личную гигиену — объяснил Гном Гномыч гостю. — Ты же знаешь, как эти маленькие поросята любят в воде поплескаться?
КУКУ-КУКОЛКА
Чтобы Изюмка не скучал, Гномыч ему из моркови, репы и капустных кочерыжек целый игрушечный зверинец сделал. Изюмке очень нравились эти игрушки. Но иногда он забывался
и ни с того ни с сего принимался их грызть. Смотришь, а он уже съел все игрушки без остатка. Приходилось Гном Гномычу снова мастерить зверюшек.
Он вырезал их из сухих кукурузных початков. Они оказались не такими вкусными, как прежние, поэтому Изюмка их совсем не ел.
Не пожелал он пообедать и куклой из кукурузной кочерыжки в платье из початковой чешуи и с волосами из кукурузных усов. Наоборот, он так полюбил эту свою новую куклу, что не мог уснуть без нее.

Имя он ей дал: Куку-куколка. На его языке это означало: «кукурузная куколка».
Так же, как, например, можно было бы для краткости говорить вместо «кукурузная палочка» и «кукурузная мука» — «кукупалочка» или «кукумука».
Днем Изюмка сидел в своей теплой печурке, играл с куклой, приговаривал:
— Не чавкай, когда ешь, Куку! Вытри носик, Куку-куколка!
И тогда Гномыч мог спокойно заниматься делами по хозяйству.
Но Изюмке очень быстро надоело играть с Куку-куколкой, и он опять начал приставать к Гномычу:
— Поиграй со мной!
А Гномыч как раз был занят: подошва у ботинка оторвалась, он ее и пришивал.
— Если я сейчас не пришью подошву к ботинку, завтра мне и во двор не в чем будет выйти! Ты пока один поиграй со своей куколкой.
Но Изюмка обиделся на Гномыча и швырнул Куку на пол.
Прошло немного времени, вдруг в дверь кто-то постучал. Оказалось, это пришел Филя, по фамилии Зайчик, младший сын из большого семейства Зайчиков. Ростом он был с Изюмку,
только уши у него отросли намного длиннее.
А пришел Филя попросить взаймы свечку, потому что в доме у них выключили свет.
Гномик принялся искать свечку в деревянном ящике, а Зайчик Филя стал шевелить ушами, чтобы рассмешить Изюмку. Но тот не хотел вылезать из своего подпечка и что-то там все время
сердито хрюкал.
И вдруг Филя Зайчик заметил Куку-куколку, которая валялась на полу:
— Ой, какая хорошая куколка! Давай, Изюмка, поиграем с тобой в куклы?
— Не трогай ее! — завизжал Изюмка и сразу выскочил из подпечка. Схватил куклу, прижал к груди, зло хрюкнул: — Это моя кукла! Не дам я тебе играть с Куку-куколкой!
— Что я ее, съем? — обиделся Зайчик. — Да у меня у самого, если хочешь знать, целый заячий полк есть. Из капустных кочерыжек. Я и то их не грызу! Ты таких зайцев и не видал.
А то подумаешь! «Моя, моя»!..
Тем временем Гномыч отыскал свечку, дал ее Филе.
— Спасибо, — вежливо сказал Филя Зайчик. — Ну я поскакал, а то у меня там все заячье семейство в темноте сидит. Филя убежал, Гномыч вернулся к своим делам. Немного погодя ковыляет к нему Изюмка и жалобно так ноет:
— Ск-у-у-учно мне!
— Почему же? Играй с куколкой. Теперь у тебя никто ее просить не будет.
— А как с ней играть? Я уже покормил ее и спать уложил.
— Жаль. Мне с тобой в куклы играть некогда. Ботинок чинить надо. Вот был бы здесь Филя, он-то уж обязательно какую-нибудь игру придумал. Их, зайчат, вон сколько. Они
много всяких игр знают.
Изюмка долго думал, потом тоже согласился:
— Да, жалко, что нет Фили.
— Верно: жалко, — подтвердил Гномыч. — У него бы нашлось время с тобой поиграть.
И когда через несколько дней Филя принес назад свечку, Гномыч сказал зайчонку:
— Поиграй, Филя, с Изюмкой!
Филя обрадовался приглашению. Ведь его братцы съели весь Филин заячий полк, сделанный из капустных кочерыжек.
Забрались они вместе с Изюмкой в подпечек и затеяли там игру: будто их Куку-куколка заболела и нужно срочно вызывать к ней доктора.
Сначала Филя был за доктора. Потом Изюмка накинул на плечи вместо халата белое полотенце и сам стал доктором. Позднее это же полотенце снова сделалось халатом, только теперь уже — на парикмахере. Поочередно стригли куклу — то Филя, то Изюмка. От этого у Куку-куколки волосы становились все короче и короче, пока она совсем без волос не осталась.
Пришлось ей новые волосы приклеивать — из кукурузных усов. Потом Изюмка вместе с Филей песенку ей пели. Колыбельную.
Словом, такая у них хорошая игра получилась, что Филя и домой идти позабыл. Ладно, старый Грач напомнил, постучал в окошко клювом:
— Эй, Филя, слышал я мимолетом: ругают тебя дома, что ты до сих пор где-то еще бродишь!
Филя испугался: чего доброго, и без ужина останешься — и поскакал стремглав домой. А Изюмка — в слезы.
— Почему Филя убежал? Я еще хотел с ним играть.
Уговаривал его Гномыч и так и этак — ревет неразумный поросенок, Филю к себе требует. В конце концов надоело Гномычу уговаривать.
— Вот скажу Филе, — пригрозил он, — чтобы он больше никогда не приходил к тебе играть.
Тут Изюмка сразу перестал плакать.
ВОЛКИ
Однажды в холодный день мать послала Филю в магазин за солью. Пока зайчонок бегал за покупкой, он сильно продрог. Пришлось завернуть по дороге к Гномычу. Обогреться.
Гном Гномыч тотчас же усадил Филю к печке, угостил чаем с ягодами шиповника.
— Хорошо! — признался довольный Филя. — А то у меня уши ну прямо окоченели на ветру.
— Такой ветрище лучше всего сидя дома слушать, — кивая головой, подтвердил хозяин. — А ежели по совести, я и дома не люблю слушать, как он у меня там в трубе завывает.
— А вот я люблю! — закричал Изюмка. — Пищит будто волк, когда ему хвост прищемят!
Филя Зайчик, услышав о волке, весь задрожал. А Изюмка — тот, наоборот, к Гномычу приставать начал: расскажи да расскажи про волков.
Гномыч — недаром он когда-то раньше пугалом работал, птиц с огорода прогонял — много всяких страшных историй знал. В конце концов согласился старик: начал серого волка представлять, как тот зубами щелкает да как волки, в стаю собравшись, по ночам на луну воют. А потом и про черного волка вспомнил — у того глаза зеленые, большие и горят — будто
фонари.
Изюмка заслушался, даже рот от удивления раскрыл. А вот бедному Филе от них совсем не по себе стало. И когда Гномыч кончил рассказывать, Филя и говорит:
1 234

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *