Исповедь реальные истории

Исповедь реальные истории

Две исповеди

Любовь Арестова

— Привет, Галка. Не узнала меня?
Глуховатый, чуть дребезжащий голос. Да я узнала бы его и через тысячу лет.
— Валера, ты как и где…
Он не дал мне продолжать.
— Здесь я, Галка, здесь. И хочу тебя видеть. Прямо сейчас. Это возможно?
— О чем речь?! Бери такси, у нас метро ремонтируется, заплутаешь. Я жду.
— Понято, — и он положил трубку.
Валера, Валерка, он был просто мой приятель. Мы все съехались в университет отовсюду, а он был городской, центровой, да еще такой красивый, высокий, уверенный в себе, прирожденный лидер. Не сорил словами, но все его понимали отлично.
Целых два года учебы все девчонки нашего курса были поголовно влюблены в Валеру. И я не была исключением, а он только, что называется, поддруживал. Иногда кого-то водил в кино или провожал после занятий. Ничего серьезного.
Отмечал только Любу, большеглазую чернявочку с россыпью веснушек на носу, расцветал улыбкой навстречу ей и явно симпатизировал. Но оба они особых чувств к друг другу не выказывали.
После второго курса все ахнули, узнав, что Люба вышла замуж, а Валера женился.
У них началась своя жизнь, но у нас был дружный курс и до сих пор, спустя годы, мы не теряем друг друга из вида.
Валеру я видела много лет назад и рада встрече, но совершенно не представляла, почему и зачем ему вдруг захотелось меня увидеть.
Минутное дело — сунула в духовку курицу на соли, мое дежурное гостевое блюдо и не успела птичка зарумяниться, как появился он — Валерка с бутылкой коньяка и букетом, обычным, дежурным, как моя курица.
Располнел, чуточку огруз, но такой же вальяжный. А каким еще быть профессору, доктору наук?
Смущенно улыбнулся, чмокнув меня в щеку и попытался сказать комплимент, но запутался и мы оба расхохотались, разрядив неловкость первых минут.
Пока мы обменивались ничего не значащими фразами, курица резким запахом известила о своей готовности.
— Давай на кухне посидим, — предложил Валера, удивив меня.
Мы удобно расположились за кухонным столом и Валера вновь удивил меня, налив полный фужер коньяку.
— Не бери в голову, — сказал он мне, — я иначе и не скажу, зачем пришел.
— Да ладно тебе, — махнула я рукой, — ты у меня в гостях.
Мы долго молчали, потом жевали курицу. Опять молчали.
Я видела, как трудно ему начать разговор, ради которого он ко мне явился, но не могла же я приступить к расспросам.
Наконец, он сказал, как выдохнул:
— Ты, наверное, все про меня знаешь — карьера, женитьба, развод…
Я молча кивнула. Конечно, знаю. Про всеобщего любимца знали все однокурсники.
— Скажи, ты с Любой видишься?
— Конечно, каждую субботу в баню ходим Кадашевскую, да и так…
Он перебил меня:
— Как считаешь, удобно мне ей позвонить?
— Да ты что? — искренне удивилась я, — вы же с ней всегда дружны были, и сейчас нередко тебя вспоминаем. Да она рада будет, как и я.
— Ничего ты, Галка, не знаешь, — ответил он мне так, что стало тревожно, — ну ничегошеньки ты не понимаешь, — продолжил он, встал и вдруг ударил себя в грудь:
— У меня здесь болит и не проходит эта боль. Я старею, видишь, старею, а она нет, эта боль.
Обеспокоенная я тоже встала, надавив на плечи, усадила его на стул.
— Да что такое, Валера, что так тревожит тебя?
Валера отвечал уже спокойно:
— С этим приехал я, Галка. И слушай, тебе первой открываюсь. Никогда и ни с кем говорить об этом не мог. Странно все началось. Помнишь, наш первый выезд на сбор картошки, еще на первом курсе? Однажды утром, после большого дождя подшутить над девчонками решили и посадить на жердочку изгороди прямо посреди большой лужи. Я как сейчас все это вижу.
Ну вот, первой мне Люба и попала в руки. Подхватил, а она легонькая, как перышко, невесомая совсем. Пронес по луже, усадил на жердочку, словно птичку и за следующей пошел. И вдруг слышу, она меня окликает: «Лера!». Я так и замер. Лера — так меня мама в детстве называла и больше никто. Мамы давно нет и тут я слышу — Лера.
Вернулся я. «Как ты сказала?», — спросил, а она отвечает: «Лера» и глазищи свои огромные опустила. «Почему — Лера?» — переспрашиваю, а она в ответ: «Не знаю… Лера».
Снял я ее с забора, отнес в дом и чувствую, словно эта девочка грудь мне распахнула настежь и сердце в ладошках держит. Вот такое у меня состояние было, поверишь ли.
Молчала я. Что знали мы друг о друге? О Валере что знали? Что крутой он, авторитетный и носит красивые дорогие костюмы.
Мы опять помолчали. Я попыталась наполнить бокалы, но Валера решительно свой отодвинул.
Не выдержав затянувшейся паузы, я спросила:
— И..?
— Галка, поверь, тут мистика какая-то, честное слово. Мне стало казаться, что она от мамы мне ласку принесла, я приглядывался к ней постоянно и все больше восхищался.
Мне все в ней нравилось — ее стройная худоба, стремительность, большие карие и внимательные глаза, даже один чуть кривенький зубик сбоку, видный при улыбке. Но, поверь, я видел в ней какое-то родное существо, ну, сестричку, что ли. Не представлял, что можно ее смять в объятиях, притиснуть.
Вот и присматривал, оберегал. Господи, да ее и не обижал никто. У нее была необычная манера при общении касаться рукой визави. Вот тронет за плечо и получает обожателя, я это видел. Но ни с кем близко она не общалась, не встречалась. Мы иногда в кино ходили, на танцы, улыбались друг другу и все. Друзья и только. Все так думали. И я тоже.
Опустил голову Валерка, упал на лицо седеющий, когда-то смоляной чуб, а я боялась пошевелиться, чтобы не вспугнуть такое удивительное признание и подумала, что он прекратил рвать свою душу и успокоился.
Но нет, рассказ продолжился.
— Два года так прошло. И вот иду я по улице, а навстречу мне парочка — Люба моя и Витька, комсорг наш. За руки держатся, смеются. Только поздоровались, Люба мне и вонзает нож, да прямо в сердце — Валерка, а я замуж вышла. Вот за него, — говорит и смеется.
Я обомлел. Как замуж?!

Не шути так, говорю ей. Какие шутки, -отвечает, — смотри. И показывает невзрачную такую бумажку. Смотрю — свидетельство о браке.
Вот тут, стоя перед ними, ясно осознал я, что люблю эту девочку, просто невозможно как ее люблю и потерять ее не могу и только счастья ей хочу. Не знаю, Галка, я и сейчас ничего объяснить не могу ничего, что со мной стало.
Попросил подождать меня, побежал на рыночек, купил букет красных полевых саранок, шампанского бутылку. Пошли мы ко мне, там и поздравил их.
Витька торопится, билет у него на поезд домой. Представляешь, жених, из ЗАГСа — на поезд. Пошли мы его провожать, потом я Любу отвел домой, она далеко жила. Уж вечер наступил, поздно.
— Как случилось это, Любонька, — спрашиваю по дороге.
Она притихла, погрустнела.
— Да, — говорит, — это просто так, несерьезно. Витьке уезжать надо. Он говорит, мол, ждать меня будешь? Ну, я обещала. Он и придумал — давай распишемся и никому не скажем до окончания учебы, будем дружить просто, общаться. Я все думала, мы просто шутим, а нас расписали.
— Он хоть любит тебя? — спрашиваю.
— Да мы не обсуждали это, не говорили, просто ждать я его обещала и все.
— А ты его любишь? — не отстаю, а она уже с досадой мне:
— Отстань ты от меня, запутал совсем!
Валера поднялся и сжал голову руками:
— Галка, где глаза мои были, где голова, сердце мое куда выпрыгнуло, ты не знаешь!
Распалился я злостью. Забыл, что сам ей никогда о любви не говорил, да и не ведал, что это любовь.
Она хотела оборвать между нами всякую связь, хотела! Что же, я довершу это дело. Пусть разрыв будет полным, пусть она узнает! Но вот что она должна была узнать? Я и сам не знал.
— Приходи завтра часам к десяти ко мне домой, обязательно, — сказал Любе.
— Приду, — вяло ответила она и добавила на прощанье — прости, Лера.
Снова «Лера» как шифр. Мне бы прислушаться.
И вот что придумал я, дурак несчастный.
Той же ночью позвонил я сокурснице Ленке. Спросил: «Пойдешь за меня?» Согласилась, позвал я ее к десяти утречком ко мне.
Вот собрались они обе, стоят рядом со мной, а я как прирос к земле, сдвинуться с места не могу, молчу.
Люба понять ничего не может, Лена ей объяснила, а она ко мне:
— Это правда? Ты все обдумал?
— А ты обдумала? — со злостью бросил я ей прямо в лицо, и она как-то сжалась вся, замолчала.
— Пошли мы втроем в ЗАГС и расписали нас с Леной сразу.
Люба моя быстренько ушла, а меня повезли к родным Лены и завертелось, закружилось. Какая-то свадьба была, но не было Любы, а однокурсников видеть никого не хотел. Не помню и не знаю, что со мной было.
Галка, трудно поверить в такое, но доказательства есть, — он усмехнулся, — брак у Любы второго числа, июля месяца, а у меня третьего, на следующий день. Документы с печатями!
Валера захохотал, налил в бокал коньяку на донышко и выпил.
Я ошеломленно молчала, а он вдруг повторил свой вопрос:
— Как ты думаешь, удобно мне ей позвонить? Можно? После стольких лет ее бередить?
Ну что я могла ответить?
Я только спросила:
— И больше на эту тему вы никогда не говорили?
— Нет, — горько ответил Валера, — нет, никогда. Жили, словно ничего не случилось. Ну, — он замялся, — однажды…
И после долгого молчания продолжил:
— Они уехали в другой город. Я-то все время следил — где она, что там с нею. И вот однажды летом приехала Люба и пришла к нам с дочкой. Посидели, поболтали ни о чем и пошел я их провожать.
Идем рядом, словно чужие, а я чувствую, просто физически чувствую, как мы связаны неразрывно, необъяснимо.
Дочка ее бежит впереди вприпрыжку, забавная такая, хорошенькая. И вот не выдержал я, сказал: «Это же наша с тобой дочка должна быть».
Резко повернулась ко мне Люба, уткнулась лицом в грудь мою. Словно горячим свинцом прожгли ее слезы.
Обнял я сокровище свое потерянное, прижал и отпустить не могу.
Тряслись, сотрясались от горького плача худенькие, как и в молодости плечики, и эти молчаливые слезы разрывали сердце мое на мелкие осколки, которые, вот поверь, Галка, до сих пор не могу я собрать и склеить…
Такое признание дорого давалось Валере, да и я была взволнована не меньше. Мне все стало казаться нереальным, словно я слушала пересказ какой-то старинной книги, где герои разыгрываю трагедию, любят, страдают.
Да и не могла я такого ожидать от давнего приятеля, почтенного профессора, уже прожившего значительную часть жизни.
Знала, две дочери у него от Лены, что разошлись они лет через пять жизни в браке и вскоре она погибла в автомобильной катастрофе.
Знала, что еще были у него женщины, но он так больше и не женился, дочерей воспитывал сам. В общем, жил, как обычно, увлекался наукой, множество книг, монографий написал, преподавал в университете.
Но никто таких страстей в нем не подозревал, что сжигали его душу и сердце. Да и вообще я думала, что подобное существует только в любовных романах, придуманных экзальтированными дамочками.
Но передо мной — вот он, зрелый умный мужчина, мой давний приятель. И ему было очень плохо.
— Дай мне чаю, Галка. Горло пересохло. Извини ты меня. Это впервые, это, Галка, нарыв прорвался на сердце.
— Да ладно, — отмахнулась я, отошла к плите, чтобы скрыть уже свои слезы.
Что сказать ему, я не знала. Но он задал вопрос и, конечно же, ждет ответ. А зачем ему нужен мой ответ? Такой, как Валера в советах моих не нуждался, я знала. Хорошо, тогда я начну издалека:
— У тебя телефон Любы есть?
— Есть, конечно, да, — он махнул рукой.
— Тогда вот что. Сегодня звонить нельзя. Поздно, да и выпили мы, разговора не получится. Ты надолго приехал?
— Что ты! Два-три дня, больше не получится.
— Тогда завтра. Но прежде я ей позвоню…
Валера предостерегающе поднял руку, но я поспешила его успокоить:
— О нашем разговоре я — ни слова, даже не волнуйся. Просто скажу, что ты здесь и хочешь увидеться, вот и у меня побывал очень кстати. Как?
— Ну, если так, — вяло согласился он.
Я видела, как погас мой товарищ, побледнел и даже осунулся за два часа такой страстной исповеди.
Но еще мне хотелось сказать ему кое-что, пусть и жестокое.
— Валера, но ты должен знать, что у Любы все хорошо. С Витей они отличная пара, деток двое, оба состоявшиеся, успешные люди…
— Знаю я, Галка, знаю все, — перебил он меня и мы оба замолчали надолго, и молчание было таким тягостным, каким-то осязаемым, словно наш разговор еще продолжался.
Валерка был бледен, высокий лоб усеяли мелкие капельки пота.
Наконец, по его просьбе я вызвала такси, и он уехал, на прощанье коснувшись моей щеки сухими губами.
Я подумывала над тем, как и когда позвонить подруге, что ей сказать о визите Валеры и как помочь встрече.
Не будет же Валера объясняться в сквере под дождем или в ресторане. В гостинице? Тоже проблематично.
Но тут какой-то тайный распорядитель нашей жизни выдал мне звонок. Я услышала в трубке Любашин голос:
— Привет, Галка, ты чем завтра занята? Поехали к нам на дачу, там ребята уже все готовят. Давай без отговорок.
— Да подожди ты, — перебила я, — здесь у меня новость интересная. У меня Валерка был в гостях, представляешь?
— С трудом, — послышалось в ответ и посыпались вопросы:
— Он здесь? Надолго? Телефон оставил? Дашь мне телефон, а то опять улетит, не встретившись, упрямец? А мы бы его на дачу, да?
Ну, отлично, я поняла, что Любаша хочет увидеть Валеру.
Я продиктовала телефон Валеры, пообещала завтрашнюю субботу ничем не занимать на случай поездки на дачу, взяла слово сообщать обо всех грядущих событиях.
Глубоко заполночь я устроилась на отдых и долго еще вспоминала, обдумывала, изумлялась происшедшему.
Не один раз подруги делились со мной своими чувствами, тайнами, влюбленностями, страданиями. Я вытирала их слезы, сочувствовала и утешала. Но это были женщины.
А сегодня я слушала мужчину и, если честно, впервые узнала такую бездонную глубину чувств, переживаний, эмоций, детской растерянности и мужской верности своей любви.
Я читала, но не верила в такое. А сегодня! Невероятно.
Позднее утро субботы принесло первое известие. Люба сообщила, что Валере позвонила, он зайдет к ним, как освободится, и они все вместе заедут за мной по пути на дачу. А Витя уже уехал туда готовить встречу.
Голос Любы радости не излучал, был каким-то вялым, бесцветным.
Расспросы я посчитала излишними и согласилась послушно их ждать.
Ждала напрасно. За мной не заехали и даже не позвонили.
Я волновалась, конечно, неведение штука неприятная, но иногда бывает лучше иных новостей.
Моя позиция была более чем щекотливой. Я беспокоилась за всех троих — Валеру, Любу и, конечно, за Витю, которого очень уважала.
Такая бурная исповедь…
Но, может быть, Валере и нужно было выговориться, спустить пар. И он успокоился, заново все осмыслил.
День прошел впустую. За что бы я не принималась, не получалось ничего, мысли постоянно возвращались к истории моих друзей.
И вместе с наступившими сумерками ко мне явилась сама Люба. Расстроенная, бледная, с припухшими веками, необычно молчаливая.
Она прошла на кухню и уселась ровно на то место, где только вчера сидел Валера, бросила на стол руки и, уткнувшись в них, отчаянно зарыдала.
Господи, у меня сжалось сердце. Наверняка мне придется выслушать еще одну исповедь. Я уже догадалась, о чем может поведать мне подруга. Не нужно ей рвать свою душу. Не хочу новой исповеди, кто знает, может, завтра Люба раскается, пожалеет о сказанном. В каждом сердце есть уголок, куда нельзя допускать чужих. Но хочешь или не хочешь — этого не избежать.
И я спросила:
— Встретились? И что ты ему сказала?
Люба удивленно глянула на меня и я только кивнула, подтвердив ее догадку, она поняла, что Валера был со мной откровенен.
— Галка, что я могла сказать в утешенье ему и себе тоже? Я сказала ему: «Лера, — тут уж я вздрогнула, Люба снова назвала его Лерой, как мать, — Лера, это ведь Господь одарил нас таким чувством, на всю жизнь, разлучил, проверяет ценность подарка. И все правильно, каждый из нас по отдельности сохранил драгоценный дар, а вместе не смогли бы. Эта любовь спалила бы нас обоих, сожгла…
— Люба, и ты.., — опять не удержалась я.
Она горько усмехнулась:
— Ну да, любила одного, вышла за другого. Да это просто какая-то игра была в тайное сообщество. Только Валере и сказала про это, а он — поздравил, красные цветы подарил. Женился на следующий же день, словно от меня освободился. Мне повезло, Витю нельзя не полюбить, он меня счастливой сделал, Галка. А Лера остался в душе как любовь горькая, безответная. И жалко его очень, мне повезло, ему — нет. Все искал, говорит, хоть похожую, да не встретил. Метался всю жизнь и одинок сейчас, как перст. Дочки разъехались, совсем он один.
Подруга моя замолчала и пригорюнилась, ушла в себя, заново проживая события, не знаю, те, что случились сегодня, или те, что произошли много лет назад.
— Недолго он у меня пробыл, часа два-три, у него самолет ночью. Хотела проводить, попросил — не надо, — тихо говорила Люба, а сама, казалось, была не здесь, не со мной, — Он встал уходить, руки ко мне протянул. Тут я и не выдержала, спрятала лицо у него на груди, да и давай реветь, расплакалась. Так было уже однажды, давно. Вот так и расстались. Теперь уж, видно, навсегда.
— Да ладно, — некстати вмешалась я, но она махнула рукой как-то совсем безнадежно и подвела итог разговору:
— И жизнь моя, представляешь, Галка, словно аллея в парке — ровная, красивая, иду я по ней, иду и все надеюсь, что там, далеко где-то, руки Валеркины меня ждут большие, горячие… Галка, печально на душе, но светло. Вот, думаю, и меня задела искорка светлого, чистого такого, может, это и вправду любовь… Ведь и такая она может быть, как ты думаешь?
Что я могла ответить? Две исповеди услышала — мужчины и женщины. Две — разные и одинаковые. Как рассудить? Коли было такое, значит, бывает.
А ночью мне позвонил Валера и сказал почти спокойно:
— Спасибо, Галка, за все. Прости и забудь. Все верно, Галка. Любовь всегда права, — и положил трубку.
Я не успела переспросить — в чем Любовь права? Но тут я вспомнила песню и улыбнулась. Ну, конечно, любовь всегда права, что бы ни случилось, она всегда права.
Трудно, небезопасно быть хранителем чужих секретов. Выплескивая свою боль, человек подсознательно пытается избавиться от нее, и не переходит ли это чувство на доверителя?
Так я думала, отыскивая объяснение тому, что Люба не звонила и не появлялась уже который день. Я звонить ей как-то стеснялась, просто не знала, как вести себя с ней после всех этих признаний.
Время тянулось тягостно и медленно, не покидали меня мысли о моих друзьях, а они молчали.
Почти неделя прошла и вот раздался настойчивый, какой-то злобный телефонный звонок. Межгород — догадалась я, и неосознанное тревожное чувство остановило мою руку, протянутую к телефону. Я слушала и слушала настойчивые трели, пока не решилась, наконец.
— Привет, Галина, — это был голос Маринки, однокурсницы, — новость плохая. Валеру вчера похоронили.
У меня подкосились ноги:
— Как?! Ты не ошиблась, Марина?
— Какая ошибка, закопали вчера. Жалость такая, не вышепчешь. Ты сообщи всем нашим, его ведь знают и помнят, надо известить.
— Но что случилось с ним? — едва смогла я выдавить из себя.
— Да все так неожиданно. Он в Москву летал по каким-то делам дня на три. Возвращался ночным рейсом, пассажиры спали, а по прилете его и не добудились. Умер тихонько, никто и не заметил. Представляешь, у него никого родных тут не оказалось. Дочерей известили, а все хлопоты университет взял на себя. Ну, организовали нормально, дочери уж к финалу подоспели. Врачи сказали — обширный инфаркт и моментальная смерть.
Я слушала и паника охватывала меня — это любовь спалила его, схватила за сердце, сожгла до основания.
Я вспомнила бледное лицо Валеры с капельками пота. Ну как я могла терпеливо выслушивать надрывавшую сердце исповедь? Он винил себя, а чем был виноват и виноват ли?
Марина тревожно окликнула меня:
— Галка, ты что там, уснула?
— Не могу принять, осмыслить, не могу…
— Мы тоже пережили здесь многое. Валеру знали, любили и не ожидал никто такого несчастья.
— Марина, — я, наконец, собралась с силами, — Мариночка, купи венок красивый, отнеси ему, — я не смогла даже выговорить это слово — «могила».
— Галка, не надо венок, я цветы ему отнесу, как живому.
— Ну тогда купи, пожалуйста, большой букет красных саранок, отнеси, пожалуйста.
— Саранок? Красных? — стала спрашивать Марина, но я перебила ее:
— Только красных. И саранок, прошу.
Мы распрощались с Мариной и всю ночь я металась.
Неумолимо приближалось утро, а вместе с ним неизбежный тяжкий разговор с Любой.
Что мне еще предстоит?
Я уже приняла две исповеди, вместившие любовь и жизнь.
Утро еще не наступило, когда опять подал голос телефон.
— Лера…умер.., — прошелестел в трубке Любин голос.
— Знаю, знаю, послушай…, — это кричала я в трубку частым телефонным гудкам.
Ах, люди, милые Вы мои люди.

© Copyright: Любовь Арестова, 2018
Свидетельство о публикации №218012800988

Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении

Другие произведения автора Любовь Арестова

Рецензии

Написать рецензию

Всю жизнь считаю, это я про парней, инициатива должна от них исходить, если любишь девушку, не молчи, признайся, может, она тоже тебя любит и мучается от неизвестности, и не может первая признаться, Люба по-дурацки замуж выскочила, так надо было Лерке попытаться исправить, признаться ей в любви, может, она бы и отказалась от Виктора… Она прожила с нелюбимым, он женился на нелюбимой,двух детей смастерили, потом развелись… Ох, Господи, какие же мы придурки бываем! Р.Р.
Роман Рассветов 16.01.2019 22:57 • Заявить о нарушении

+ добавить замечания

Спасибо за эмоциональный отклик.
Всего вам самого доброго
Любовь Арестова 17.01.2019 20:32 Заявить о нарушении

+ добавить замечания

На это произведение написано 18 рецензий, здесь отображается последняя, остальные — в полном списке.

Написать рецензию Написать личное сообщение Другие произведения автора Любовь Арестова

Краткое содержание Исповедь Лев Толстой для читательского дневника

Лев Толстой пишет о том, что потерял свою детскую веру после того, как его старший брат пришел и сказал, что Бога нет. А чуть позднее он перестала становиться на молитву после рассказа некого С. , «умного человека» о его отречении от веры.

Лев выбрал путь нигилизма и самосовершенствования, стремясь стать сильнее физически, умнее, богаче не перед Богом, а перед другими людьми.

Затем Толстой пишет о своих страстях и преступлениях (дуэли, карты, блуд, ложь и т.д.), об идеалах его общества, что все грехи поощрялись и ими гордились. Затем он пишет, как стал верить в поэзию, подобно жрецу учил других, сам не зная, чему. Вопросы «Зачем?», страдание и уныние заставляли писателя искать смысл жизни. Жизнь ему казалась бессмыслицей и злой шуткой, но был и страх смерти.

1879 год стал переломным для Толстого. После осенней поездки в Киево-Печерскую Лавру и Троице-Сергиевскую Лавру писатель полностью преобразился. Он понял, что его спасет вера, пусть и такая, как он ее понимает – простая, народная. Для него это стало духовным исцелением.

«Исповедь» учит тому, как найти свое предназначение, цель жизни, ответы на вопросы. Метод проб и ошибок, уже испытанный автором, может помочь не совершить их читателю.

Оцените произведение: Голосов: 22

Читать краткое содержание Исповедь. Краткий пересказ. Для читательского дневника возьмите 5-6 предложений

>Картинка или рисунок Исповедь

Другие пересказы для читательского дневника

  • Краткое содержание Драма на охоте Чехова

    Произведение «Драма на охоте» А.П. Чехова начинается с того, как в редакцию приходит человек и просит напечатать его повесть. Господин представился фамилией Камышев и сказал

  • Краткое содержание Сетон-Томпсон Рассказы о животных

    Рассказы учат, что нужно любить и диких животных и птиц. Наблюдать за ними. У них тоже есть семьи. И матери оберегают и пытаются прокормить своих детёнышей.

  • Краткое содержание Лермонтов Смерть поэта

    Начало стихотворения рассказывает читателю о гибели знаменитого российского стихотворца, погибшего во время дуэли, стремясь восстановить свою репутацию, которую унизили слухами его род и семью

  • Краткое содержание Убийство на улице морг По

    Действия этой истории разворачиваются в Париже XIX века, главным персонажем которой является потомок аристократического, но потерпевшего финансовый крах рода, Огюст Дюпен. Из-за нехватки денег, он вынужден жить

  • История создания поэмы Мцыри Лермонтова

    Начало истории создания знаменитой поэмы «Мцыри», одной из самых романтических поэм Лермонтова Михаила, при грамотной обработке могла бы сама по себе очень легко лечь в основу сюжета для целой повести, а не одной лишь поэмы

Женская исповедь

Вздорная, агрессивная, упрямая. Жадная к жизни, щедрая к людям. Люблю красный цвет и все его оттенки… В отношениях — маленький танк… долго едет, не смотря на препятствия к цели, а подъезжая к ней часто вместо того, чтобы выстрелить сам взрывается.
Люблю все большое и мне всегда всего мало. Чай из пол-литровой кружки, прогулку на 5 км, а плаванье на 3, секс в любви и замужем… пожалуй только денег мне всегда хватает, и то, потому что я их не считаю.
Жадность во всем к жизни. Щедрость ко всем людям.
Ну… нашла мужа, с которым 7 лет не расставалась с утра до вечера… потом рассталась в один месяц, в том же месяце влюбилась в другого и тут же вышла замуж за него.
Я не люблю книги, хотя в подростковом возрасте могла пропустить обед из-за того, что зачитывалась… не люблю стихи…

хотя училась в литклассе и читала лучше всех Ахматову… я обычная женщина, но работаю слишком много, чтобы ей быть или хотя бы ею казаться… я люблю романтику, но почему-то произвожу впечатление циничной бабы, умеющей пользоватья мужчинами.
До сих пор мне удавалось взять от жизни все, что хотелось… сейчас… не хочется звучать безответственно, но, может быть, я дошла до того этапа в жизни, когда взять от нее то, что хочется можно только вдвоем и не с каждым.
Ну… я романтик в том смысле, что не получаю удовольствия от секса без духовной привязанности, понимания и доверия… совместную жизнь без любви и любовь без брака, дома и детей…
А в остальном я пожалуй прагматик и даже циник… я ненавижу розы… люблю только большие букеты из дешевых осенних или полевых цветов… не вздыхаю над нежными платьями с оборочкой, не люблю пеньюары, не потрясаюсь красотой гор и водопадов, не умиляюсь глядя на маленьких детей и не плачу над любовными драмами.
Я ленивая прогульщица — откладываю полработы на вечер.
днем я сплю и опаздываю на работу, потом ем, потом пью чай, потом бегаю утрясаю личные вопросы — у меня отец серьезно болен.
Любовь… Эта агония продолжалась около трех лет, пока я наконец не поняла, что ЧЕЛОВЕКУ ЭТО ПРОСТО НЕ НУЖНО. Более того, его это даже напрягает. И хорошо, если он сам тебе в этом сразу признается, а если скрывает правду и пытается просто пользоваться этим теплом, как большим пирогом, отрезая от него небольшой кусочек, как по-живому, и, насытившись, отказывается от всего остального?
В конце концов, уже после свадьбы тебе говорят: «Не наадо меня ТАК любить! » А ты все думаешь: » как же так, ведь я могу ВСЕ, и НАДОЛГО… во мне столько сил, я могу столько дать! Это же счастье! Зачем же от него отказываться?» А затем, что для другого этого счастья нет.
Я полна недоверия и разочарований.
Я в депресе что-то не нахожу никакого стимула в жизни. Кисну, как большая медуза, выброшенная на раскаленный песок под жаркое солнце.
Просто мало что мне сейчас в жизни интересно… и я пытаюсь для себя что-нибудь найти…
В прошлом году была возможность — уехать в ОАЭ на 9 месяцев на работу экскурсоводом-переводчиком-преподавателем-обналич
ваетелем, но я разругалась с человеком, который меня просил работать. Он поставил первое условие — обучать его англий- скому, второе — жить с ним в одной квартире. Я бы согла-силась, но потом узнала, что квартира состоит из ОДНОЙ комнаты… Ладно спать, а то видеть его с утра до вечера…
Пожалуй нужен серьезный толчок. Нужно прекратить уже лениться, взять себя в руки и заняться интересным делом.
Мне кажется других дверей не бывает. Каждый остается сам с собой…

© Copyright: Dominus, 2002
Свидетельство о публикации №202061100034

Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении

Другие произведения автора Dominus

Рецензии

Написать рецензию

Экая. Мне нравится.
Гаруда 12.09.2002 18:42 • Заявить о нарушении

+ добавить замечания

Приятно. Спасибо.
Dominus 13.09.2002 12:49 Заявить о нарушении

+ добавить замечания

На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные — в полном списке.

Написать рецензию Написать личное сообщение Другие произведения автора Dominus

Мир так устроен, что не по своей воле мы приходим на эту землю, не по своей воле и уйдём… но, все дальнейшие действия подвластны только нам, людям.

Немного биографии

Родился я в деревне «Суглицы», Людиновского района, сейчас от этой деревни осталось одно название, да и то не на слуху, а где-нибудь в архивах. А тогда, когда я появился на свет, в каждом доме было не меньше пяти – семи, ребятишек. Так вот, я, был восьмым ребёнком в нашей семье. И как все считали – «последушек», самый любимый. Скорее всего, так мать настроила и сестёр и братьев, и отца в том числе. Сама же любила меня больше всех, поэтому и баловала. Я, как только начал понимать, так и утвердился в этом понятии, что человеческий организм – это приёмник, со своей частотой, мне дают, я – принимаю.

Самое вкусное, доставалось мне и, пожалуй, что, больше всех. А, если что «нашкодничаю», то меня прощали, а наказывали старших, за то, что не упредили безобразия, или во время не исправили.

Ну, так вот, хочется, себя с кем-нибудь сравнить, а слов, как на грех подходящих не находится. Крутится в мозгах одна строчка из оперетты, тоже не помню, какой, «И рос этот поросёночек, рос,… и выросла из него большая …?». Я и сам понимаю, что выросла из меня большая свинья. С загребущими руками, и мысли у меня не по правилам, и действия, не подвластные пониманию. Если я что решил и захотел, то будет «МОЁ», и не как иначе. А если кто поперёк, вздумал стать, так я быстро на место ставлю. Бог силушкой не обделил. В моём обществе все к этому привыкли и стараются мне не перечить. А, сейчас и тем более…

Когда я с армии пришёл, (честно «оттарабанил» два года в ВВС), меня с честью встретили, и подарок приготовили. Дома ждал «Москвич – 412». И я, как туз козырный рассекал по всем деревням. Все невесты, можно сказать моими были. На танцах приглашаю танцевать, не отказывают. Проводить предлагаю, опять не отказывают.… На другой день, предлагаю другой девушке, то же самое, и опять не отказывают, хоть и знают, что вчера был с её подругой.

Тут уж я и совсем обнаглел, к предыдущим предложениям, стал предлагать и переспать со мной, и что ты будешь делать, опять не отказывают.

Потом вот какая «петрушка» получилась: короче говоря, переспал я с одной девушкой, а на завтра в клубе, на танцах, вижу с ней рядом другая, ну, просто красавица стоит. У меня глаза загорелись, думаю, сегодня же она будет моя. Но, не тут-то было… приглашаю её танцевать, а она не идёт. Приглашаю на следующий танец, а она опять не идёт. Ну, думаю фифа, какая! Всё равно моей будешь. На следующий выходной, опять её встретил, в обществе моей бывшей подружки, и опять она мне отказала. Тогда я решил свои завоевания начать с другого конца. Я, разузнал, кто такая? Чья? Где живёт? Оказалось, что она сестра моей бывшей. И живут они в Калуге, узнал даже где. И где учится, мне тоже сказали.

Раньше я думал, где начинать свою взрослую жизнь? А, как только услышал про Калугу, так и думать перестал. Я как с ума сошёл, со своей навязчивой идеей «покорить».

Мать, конечно, была против реализации моих планов. Ну… что бы ни уезжал далеко, просила, что б я ещё побыл дома.

Но, отец молодец, поддержал меня. По столу кулаком, как жахнет, да как закричал:

— мужик он, или не мужик? Иль что, всю жизнь около юбки держать будешь. А может ему коровам хвосты крутить, оставаться вместо тебя? — С этого момента, я и батю зауважал.

Уезжаю покорять неприступную крепость…

Не люблю прощаться, всегда бабьи слёзы. А в этот раз слёз не было, только мать просила, что бы я приезжал домой, хоть иногда. Я уж хотел трогать машину, как она отошла от отца, нагнулась ко мне в открытое окошко, поцеловала, и в руке у меня остался свёрточек из носового платка.

— Ну, теперь, езжай, с Богом! – Сказала она и помахала, рукой.

В боковое стекло, я видел, как она перекрестила мой путь.

В этот раз, уезжая, плакал я. Мне жаль стариков, одни оставались, в полупустой, развалившейся деревне. Но, делать было нечего. Доехал я до следующей деревни, «Заболотье». Остановил машину, и посмотрел, что в платочке было. Оказалось, денежки,… «какая же у нас, мать молодец! Обо всех беспокоится, и наперёд знает, чем помочь».

До Калуги, я ехал три часа, и всю дорогу думал, где можно заработать быстро денег, с пустыми руками, девушку не завоюешь. Думал-думал и придумал. На, рынок! Предпринимателем. Тогда это модно было, хотя … и сейчас перспективно, только в настоящее время труднее поставить дело на поток.

Приехал. Поставил машину на стоянку, и пошёл по рынку. Если вдруг, не смогу устроиться, то придётся продавать машину, для первоначальных взносов. Но, Бог миловал. Друзей встретил. Они тут же предложили работу водителя и грузчика по совместительству у крутых парней.

Начало новой жизни

Закончилось лето. Целый месяц я поджидал свою, как мне казалось, любимую у дверей института. Но, эта идея, стала мне казаться бесполезной. При виде её, мне стало тоже казаться, что я в неё влюблён по уши. В один такой мокрый день, я решился подойти к ней и сделать предложение. Купил цветы, сидел в машине и ждал окончания уроков. А, дождь поливал, как из ведра. Я, даже просмотрел, когда она вышла. Только, в стекло постучали, и попросили подвезти. И это оказалась она… у меня дух перехватило. Как же я тогда был счастлив, это просто не передать словами. Я можно сказать сразу признался ей в любви и предложил стать моей женой.

Она вздохнула и ответила, что тоже меня любит, и уже давно. Только вот не могла смириться с моими похождениями. И, что штамп в паспорте для неё ничего не значит, а пожить вместе она не против. В этот же вечер, мы были близки. И только тогда я узнал, что она несовершеннолетняя. Расписывались мы, когда она была беременна, и даже обвенчались, как принято у нас в деревне.

«Виноваты сами»

В тот момент, я думал, что наконец-то я имею всё: работу, деньги, жену – молодую… но, мой эгоизм стал привуалировать над любовью. И чем больше я стал зарабатывать, тем больше у меня появлялось увлечений. Понятное дело, что в каждом обществе свои кодексы, свои законы, своё поведение. Я, позволил себе вольности. И меня, как в омут, затягивали эти вольности…

В один прекрасный момент, моя жена сказала:

— У нас такой короткий век, что не хочется бороться за человека, который сам не хочет бороться за свою жизнь. Когда ты поймёшь это, перестанешь пить, гулять, тогда и приходи. Чего я больше всего в совместной нашей жизни боялась, то и получила. Теперь, я понимаю, что нельзя было плевать на прошлое, потому, что из него вытекает наше будущее.

Сейчас моему сыну семь лет. Я понял, что я автор своей жизни, и что мы сами в ответе, за свою жизнь. Мне надоело кочевое, разгульное существование.

Когда я приходил к жене и сыну, в какой-то момент, мы были по-прежнему счастливы. Но, через день, два, я осознал, что задыхаюсь…

— Ну, их к чёрту, эти проклятые деньги. Провались они пропадом. – Стонет моя душа. – Ну, не всем же быть олигархами. – И тут же понимаю, что моя жена прекрасно обходится без меня. Она крепко стоит на ногах, и получает, гораздо больше, чем, я. Для сравнения, просто приведу пример: я в общежитие комнату снимаю, а она живёт в своей квартире. И в квартире, после евроремонта, вся суперсовременная техника стоит. Ещё, я до сих пор езжу на старой машине (да, на рабочей ГАЗзели), а она – в «Мазду» новенькую садится. Вот оно, как вышло!

Появились новые проблемы, новые претензии к самому себе.

Очень хочется позвонить в небесную канцелярию и попросить там о помощи, но думаю, что от таких просьб вся канцелярия кипит, шкварчит и пузырится,… поэтому мне пришла другая идея — покаяться.

Я уже не знаю, что мне делать! Нам вместе тесно, и порознь – плохо. Я, понимаю, что надо изменить свою жизнь но, как? Как? Не знаю…

Понимаю я и то, что произошло с нами, мы виноваты сами.

И винить здесь кого-либо, не благородное дело. Я стою на распутье: катиться вниз, (мордой в грязь) или всё-таки переломить себя, что бы всё было как в наши лучшие времена?

Читая мою исповедь, Вы наверняка почувствовали моё смятение, и раскаяние. Взываю к вам: услышьте мои крики, помогите! Подскажите.…

Посоветуйте… Мне ведь всего 35 лет… Не хочу лишний раз насиловать слово ЛЮБОВЬ, но душой и телом понимаю, что люблю свою жену и без сына жить не могу…

Похожие истории из жизни:

об армии → Армия… Как это любить на расстоянии?

о мистическом → Была ли собака?

Истории о любви → Как остаться другом, когда любишь

Истории о любви → Влюбился как мальчишка..

Истории о любви → Обнаженное знакомство

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *