Инок ферапонт оптинский

Инок ферапонт оптинский

«СРЕДИ ВАС АНГЕЛЫ ХОДЯТ»

Подвиг сугубого постничества инок Ферапонт принял на себя еще до монастыря. Монахиня Нео-нилла, певшая в те годы на клиросе Ростовского кафедрального собора, пишет о нем так:

«Постник он был необыкновенный. На Вели­кий пост набирал в сумочку просфор, сухариков и бутыль святой воды. После службы удалялся в храме за колонны, вкушал здесь святую пищу. А я переживала, что он такой худенький, и все пригла­шала его в трапезную покушать постного борща».

В первую и последнюю седмицу Великого по­ста, как уже говорилось, он не вкушал ничего. А в

последнюю неделю своей жизни не принимал, го­ворят, даже воды. Но проверить достоверность этого утверждения трудно, ибо на братской трапезе не принято смотреть, как кто ест и пьет. И если инок Ферапонт иногда обращал на себя внимание, то лишь потому, что мог зачерпнуть ложкой супу да и забыть про него, держа ложку на весу. Он на­столько погружался в молитву, перебирая четки, что не замечал уже ничего.

В пост инок Ферапонт всегда белел лицом, а последним Великим постом был уже «прозрач­ный» и светился какой-то радостью. Иеромонах Киприан, а в ту пору монастырский зубной врач Володя, вспоминает, что в Страстную Пятницу он дежурил у Плащаницы и обратил внимание, что инок Ферапонт оживленно и радостно разговари­вает с кем-то в комнатке-кармане храма. Так про­шло минут сорок. Время от времени он погляды­вал в ту сторону, удивляясь необычному: «Ну, надо же, о. Ферапонт разговорился!»

Перед Пасхой он будто выходит из затвора — улыбается и почему-то просит многих: «Помоли­тесь обо мне!»

Тихий инок жил все эти годы в монастыре в таком безмолвии, что теперь удивляло простое — он разговаривает. И если сначала кого-то задевало, что он не замечает людей, то потом и его перестали замечать.

Он жил в монастыре, а будто исчез. Запом­нился такой случай. Через двор монастыря шел при­езжий иконописец, спрашивая встречных: «Не под­скажете, где найти о. Ферапонта?» Встречные в свою очередь окликали знакомых: «Не знаешь, кто у нас о. Ферапонт?» Гадали долго, пока иконописец не догадался спросить: «А где у вас делают доски для икон? Меня за досками послали».- «А-а, доски! Тогда идите в столярку».

Инок Ферапонт жил настолько не касаясь зем­ли, что даже из братии его мало кто знал. Когда, собирая воспоминания, расспрашивали всех, а ка­кой он был, большинство лишь сожалело, что не привел Господь узнать. А вот один паломник отве­тил: «Я знаю его. Ферапонт был сачок». — «Да ты что, брат, говоришь?» -опешили все, зная исключи­тельное трудолюбие инока. «То, — уверенно отве­тил паломник.- Он же вечно опаздывал. Тут на послушание надо идти, а он как заляжет у мощей на молитву, вспомните!» И тут, действительно, вспом­нили, а ведь было такое. Когда на хоздворе строи­ли дом, инок Ферапонт, случалось, опаздывал на стройку на несколько минут. Этих копеечных опо­зданий никто бы не заметил, если бы не сам инок. Он пунцово краснел и говорил сокрушенно: «Про­стите! Простите! Опять опоздал». Мастер он был золотые руки, и в отличие от пунктуального палом­ника работал споро. И все же водилось за ним такое: когда он становился на молитву у мощей возлюбленных им Оптинских старцев, то настолько забывал о земном, что жил уже вне времени и про­странства.

Молился он обычно уединенно — в комнатке-кармане храма, где до канонизации стояли мощи преподобного Оптинского старца Нектария. Быва­ло, служба уже кончилась и храм давно опустел, а в уединенной комнатке перед мощами все еще мо­лится, распростершись ниц, инок Ферапонт.

Был такой случай. К дежурному по храму по­дошел приезжий человек, рассказав о себе, что в монастырь он попал случайно и сомневаясь в душе, а есть ли Бог? «Бог есть! — сказал он взволнован­но. — Я увидел здесь, как молился один монах. Я ви­дел лицо Ангела, разговаривающего с Богом. Вы знаете, что среди вас Ангелы ходят!» — «Какие

Ангелы?»- опешил дежурный. А приезжий ука­зал ему на инока Ферапонта, выходившего в тот момент из храма.

Нечто похожее видел один из братии. Инок Ферапонт молился у мощей в пустом храме, пола­гая, что его никто не видит. Брат в это время тихо вышел из алтаря и увидел такое сияющее, ангель­ское лицо инока, что в ошеломлении быстро ушел.

«Молитва должна быть главным подвигом ино­ка»,- писал святитель Игнатий Брянчанинов. У инока Ферапонта была такая жажда молитвы, что ее не насыщали даже долгие монастырские службы. Его сокелейники рассказывали, что сот­ворив монашеское правило с пятисотницей, кстати, не обязательной для иноков, он потом еще долго молился ночью, полагая многие земные поклоны. Один из сокелейников признался, что как-то он решил сосчитать, а сколько же поклонов полагает инок за ночь? Келью разделяла пополам занавеска, и инок Ферапонт молился в своем углу, бросив на пол пред аналоем овчинный тулуп. Поклоны звуча­ли мягко. Сокелейник считал их, считал и уснул, все еще слыша во сне звуки поклонов.

Словом, как нам, грешным, бывает трудно встать на молитву, так иноку Ферапонту было трудно прервать ее. Приведем здесь рассказ рабы Божией Ольги, предварительно рассказав о ней самой.

Ольга была еще студенткой, далекой от Бога, когда на нее напала тоска от вопроса: а какой смысл в трудах человека, если впереди могила и тлен? Тетка сказала ей, что с такими вопросами надо обращаться к психиатру. А Ольга металась. Это был год перенесения мощей преподобного Сера­фима Саровского, и, прочитав в газете статью

о Старце, она так полюбила его, что уверилась в мысли — у мощей Преподобного она получит от­вет. Вырезала Ольга из газеты статью о Старце и приехала почему-то в Оптину, оставшись работать здесь на послушании и поступив затем в женский монастырь. Так дивный старец Серафим вывел из мира будущую монахиню.

Но тогда, приехав в Оптину, Ольга еще ничего не знала о монашестве, расспрашивая с интересом, а что за веревочки с узелками монахи носят в руке? Это был неведомый для нее, но родной мир. Она с жадным интересом всматривалась в него и увидела однажды вот что.

Ольга работала на втором этаже в рухольной, когда внизу под окном остановился трактор с при­цепом, в котором сидели инок Ферапонт и еще кто-то из паломников и братии. Очевидно, намеча­лась поездка куда-то, но тут заморосил мелкий дож­дик со снежной крупой, и все ушли в укрытие. В кузове остался один инок Ферапонт. Выглянув в окно, Ольга подумала: «Почему он «спит» в стран­ной позе — на коленях и пав лицом вниз?» Через полчаса она снова выглянула в окно и увидела, что инок находится в той же позе, а рука его мерно перебирает четки. Когда через два часа она опять подошла к окну, то очень удивилась, не понимая, что происходит — рясу инока уже припорошило сверху снежком, а он все так же перебирал четки, пав молитвенно ниц. Потом она сама ушла в мона­стырь, понимая уже: Господь даровал ей увидеть ту неразвлекаемую монашескую молитву, которую не в силах прервать ни дождь, ни снег.

Иеродиакон Р., живший в ту пору в одной келье с иноком Ферапонтом, рассказывал, что перед смер­тью инок уже не ложился спать, молясь ночами и

позволяя себе для отдыха лишь опереться о стул. Он осуждал его за это, ибо по правилам святых Отцов так подвизаться рискованно.

Все не по правилам! Но у инока Ферапонта умирала в больнице его мать. За ним стояла его далекая от Бога родня с некрещеными сестрами и тот глухой таежный поселок, где, сгорая от вод­ки, рано ложились в землю его сверстники. Когда позже на могилки оптинских братьев приехал молодой сибирский священник о. Олег (Матвеев), он рассказал, что в иных местах Сибири до бли­жайшего храма надо лететь самолетом, а вокруг секты такого черного толка, что, уезжая из дома, он увозит жену с детьми к родственникам из-за угроз убить их. «Дайте нам, какие можно, материалы о наших сибиряках-новомучениках, — сказал священ­ник. — Они наши первопроходцы и молитвенники, а за ними стоит Сибирь».

Тайну своей необычайно напряженной молит­венной жизни перед смертью инок Ферапонт унес с собой. Но иноку Макарию (Павлову) запомнилось, как инок Ферапонт однажды сказал при всех: «Да, наши грехи можно только кровью смыть». Слова эти показались тогда непонятными, и все пере­глянулись — странно!

Странности в жизни инока Ферапонта случа­лись.

Монастырский зубной врач иеромонах Кип-риан рассказывал, как года за полтора до убийства к нему обратился с острой зубной болью инок Фера­понт. Запломбировав ему зуб, он заметил, что хоро­шо бы со временем поставить на зуб коронку, ина­че в старости нечем будет жевать. «Мне это не понадобится»,- ответил инок. А художник Сер­гей Лосев вспоминает, как в конце января 1993 года инок Ферапонт отдал ему свои теплые зимние вещи: меховую шапку, шерстяные носки и варежки, сказав при этом: «Мне это больше уже не понадо­бится».

Перед самой Пасхой 1993 года инок Ферапонт стал раздавать свои личные рабочие инструменты. Поступок по тем временам необычный — в обители был такой дефицит инструментов, что их привози­ли с собой из дома или доставали через друзей. Словом, если последнюю рубашку в монастыре от­дали бы с легкостью, то с инструментами дело обстояло иначе, так как послушание без них не выполнишь.

Рассказывает столяр-краснодеревщик Нико­лай Яхонтов, работавший тогда по послушанию в скиту: «Как раз перед самой Пасхой позвал меня к себе о. Ферапонт и предложил взять у него любые инструменты на выбор. Облюбовал я себе тогда отличный фуганок. Несу его в скит в мастерскую и думаю — наверное, о. Ферапонта переводят на другое послушание. Он ведь по по­слушанию был столяр, а тут без инструмента делать нечего. А после убийства взглянул на фу­ганок и похолодел — выходит, он знал о своей смерти, если раздавал инструменты заранее?»

Что ответить на этот вопрос? Евангельский сотник дал некогда такой ответ Господу нашему Иисусу Христу: «…имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: пойди, и идет… и слуге моему: сделай то, и делает» (Мф. 8,9). Так и душа человека, предавшего себя целиком в волю Божию, уподобляется, по словам схиигумена Илия, «как бы прекрасно настроенному инструменту, который постоянно звучит, потому что постоянно касаются его невидимые руки». Тут тайна Божие-го водительства, или та тайна благодати, когда все

устрояется по воле Божией и душа уже не воп­рошает о цели, но слыша «иди» — с радостью идет.

Перед Пасхой инок Ферапонт пребывал в со­стоянии благодатной радости, получив, похоже, дар прозорливости. Во всяком случае вот две истории о том.

Рассказывает просфорник Александр Герасименко: «К концу Великого поста я так устал от недосыпания, что хотел сбежать из монас­тыря. И вот недели за полторы до Пасхи рабо­тали мы с о. Ферапонтом на просфорне, а имен­но он приучил меня когда-то ходить на полунощницу. Сижу напротив него и злюсь, думая про себя: «Полунощница-полунощница! Надоело!» И вдруг вижу смеющиеся глаза о. Ферапонта, и он весело говорит мне: «Полунощница-полунощ­ница! Надоело!» Я даже не понял сперва, что он высказывает мне мои же мысли. Просто обра­довался, что злость прошла. А о. Ферапонт гово­рит: «Хочешь научу, как избежать искушений? Отсекай даже не помыслы, а прилоги к ним. Отсе­чешь прилоги, и хорошо на душе, поверь». Эге, ду­маю, вон ты куда забрался. Ничего себе уровень!».

Вторую историю рассказал молодой послушник Р. Он был тогда паломником и давно уже подал прошение о приеме в братию. Великим постом многих зачислили в братию, одев в подрясники, и он думал, что на его прошение дан отказ. Своих мыслей он никому не открывал, но перед Пасхой был в угнетенном состоянии. «Не переживай, — сказал ему вдруг с улыбкой инок Ферапонт. — Тебя скоро оденут». Его, действительно, вскоре оде­ли в подрясник, зачислив в братию на Вознесение — на сороковой день кончины новомученика Фера­понта Оптинского.

10 декабря 1937 года на полигоне Бутово под Москвой были расстреляны восемь священников, жизнь которых так или иначе связана с Волоколамской землей. Всего на сегодняшний день известно более ста тридцати имен священнослужителей и мирян Волоколамского района, пострадавших от советской власти за веру. В этот день хочется вспомнить их всех.

В самом сердце города, близ собора Воскресения Христова Волоколамского Кремля, расположено здание выставочного зала. Раньше там располагалось церковно-приходское училище, известное такими преподавателями, как Михаил Константинович Казанский, протоиереи Андрей Величкин и Матфей Некрасов. Сюда приходили мальчишки и обучались вплоть до достижения восемнадцати лет.
В 1866 году в училище поступил сын псаломщика села Левкиево Костя Любимов. Вскоре им овладело желание монашества и, не окончив курса, в семнадцать лет он стал послушником в Троице-Сергиевой Лавре.
В двадцатидевятилетнем возрасте он был пострижен в монашество с именем Кронид и в течение многих лет успешно выполнял различные административные поручения. В 1915 году становится наместником Троице-Сергиевой Лавры.
После революции 1917 года отец Кронид разделил печальную участь возглавляемой им обители. Монастырь был разогнан, а мощи преподобного Сергия Радонежского – главная его святыня – вскрыты. Отец Кронид был отправлен в ссылку, а по возвращении жил в бывшем Сергиевом Посаде, получившем название Загорск, и собирал вокруг себя тайную монашескую общинку, которую составляли в основном бывшие насельники Лавры.
10 декабря 1937 года по обвинению в контрреволюционной монархической пропаганде «поп Кранид Любимов» был расстрелян. На следствии он отказался назвать имена каких-либо известных ему лиц и до последнего момента остался верен своей вере. Канонизирован Русской Православной Церковью в лике новомучеников и исповедников Российских.
В 1902 году Волоколамское церковно-приходское училище окончил восемнадцатилетний Дмитрий Зернов, сын псаломщика села Спасское Петра Зернова. В течение следующих восьми лет он обучался в Вифанской духовной семинарии в Сергиевом Посаде, а получив образование, стал священником в деревне Иванисово Ногинского района Московской области. 10 декабря 1937 года расстрелян на полигоне Бутово по обвинению в контрреволюционной деятельности.
Тремя годами позже, в 1905 году, из стен училища в возрасте пятнадцати лет вышел уроженец села Архангельское Николай Дмитриевич Покровский. Он, также окончив Вифанскую семинарию, был протоиереем в селе Ямкино Ногинского района. 10 декабря 1937 года расстрелян на полигоне Бутово по обвинению в контрреволюционной деятельности. В 2003 году прославлен в лике святых.
У подножия Волоколамского вала в 1776 году был построен каменный храм Рождества Христова, который действовал вплоть до 1929 года. После закрытия храма в нем размещались различные организации, и сейчас здание изувечено до неузнаваемости.

Последние восемь лет жизни храма в нем служил иеродиаконом Виктор Александрович Смирнов. Родившийся в селе Голубцово в крестьянской семье, он в восемнадцать лет ушел в Иосифо-Волоцкий монастырь и жил здесь вплоть до закрытия монастыря в 1920 году. Вскоре после 1929 года отец Виктор вернулся в родное село священником, в течение девяти месяцев проводил нелегальные богослужения в сторожке возле закрытого храма, за что был судим. Несмотря на запрет властей, продолжал служение в церкви села Суворово. За контрреволюционную и антисоветскую агитацию 10 декабря 1937 года расстрелян на полигоне Бутово.
К северо-востоку от центра Волоколамска исстари располагался женский Власьевский монастырь, в котором окончила свою жизнь и была погребена мать преподобного Иосифа Волоцкого схимонахиня Мария. Разоренный польскими интервентами во время Смуты, монастырь был восстановлен на средства Иосифа Волоцкого монастыря и поддерживался им вплоть до своего упразднения во второй половине восемнадцатого века. Каменный храм Петра и Павла был возведен над могилой схимонахини Марии в 1694-1696 годах. В наши дни эта церковь также изуродована, хотя еще не так давно, не больше семидесяти лет назад, в ней еще совершалось богослужение. Служил в храме архимандрит Никон, уроженец деревни Савельево Коломенского уезда. В течение многих лет он был священником в разных храмах Коломенского района, в 1925-1929 годах был настоятелем Коломенского Старо-Голутвина монастыря. Отец Никон содержался в тюрьме, высылался в Архангельскую область и Северный край, четыре года провел в концлагере на Соловках. Последним местом его служения стал Волоколамск, где он был арестован в 1937 году и 10 декабря расстрелян на полигоне Бутово как «активный организатор контрреволюционной группы». Прославлен в лике святых.
Под Волоколамском в селе Ильинском сейчас восстанавливается древний храм Илии пророка, известный как место служения священника Михаила Александровича Дубровкого. К сожалению, известен лишь год рождения – 1886 – и дата смерти отца Михаила. 10 декабря 1937 года он был расстрелян в Бутове, осужденный за антисоветскую агитацию.
Закончим наш обзор храмом апостола Иоанна Богослова, воздвигнутом в 1707 году неподалеку от деревни Каменка. В нем служил священномученик Василий Соколов. Жизнь и смерть священника кажутся злой шуткой, которая заставляет посмеяться безумию бесчеловечной власти. Родившийся в селе Лобаново Звенигородского уезда, он по окончании духовной семинарии служил в Наро-Фоминском районе. В 1932 году местные власти получили донесение, будто священник выступает против колхозов и проводит контрреволюционную работу «путем организации праздничных и юбилейных богослужений». Основным поводом к обвинению послужил тот факт, что жена доносчика, пытаясь занять у односельчан немного соли, нашла помощь только у батюшки. Вскоре некая женщина «проговорилась», что отец Василий на службах молится за царя. Как оказалось, эта женщина единственный раз заглянула в храм, где услышала на службе молитву «Царю Небесный…» и неправильно истолковала эти слова. Вызванный на допрос священник тщетно пытался доказать свою невиновность. Он был приговорен к трехлетней ссылке в Казахстан.
По возвращении в 1934 году он поселился в селе Каменка, где запомнился жителям как добрый и отзывчивый пастырь. В частности, однажды он помог престарелой монахине косить сено, что привело к обвинению его в создании контрреволюционной церковной организации, члены которой якобы воровали колхозное имущество (пресловутое сено) и обходили все дома, призывая сельчан не вступать в колхоз и не участвовать в выборах. За это отец Василий был расстрелян.

Семья

Прадед инока по материнской линии, Кузьма Захарович, был верующим человеком. До революции он служил в Москве при дворе Николая II. После событий 1917 года, спасаясь от преследований советской власти, переехал с семьей сначала в Белоруссию, а затем в Сибирь. Родители инока, Иван Николаевич и Нина Андреевна Татарниковы, поселились в небольшом сибирском посёлке Даган. Здесь у них и родился старший сын и будущий монах Оптиной пустыни.

Детство

Вскоре после рождения сына отец был призван на военную службу, а мать с ребёнком переехала к своей маме, где осталась жить до возвращения мужа. Ребёнок был очень беспокойным, постоянно плакал. Однако после крещения — с именем Леонид, в честь мученика Леонида, пострадавшего в Коринфе, на удивление плакать перестал.

Юношество

Весной 1972 года Леонид был призван в армию. Службу проходил в Читинской области, в танковых войсках. По окончании службы вернулся домой и устроился на работу в Сахалинское рыболовство. Также занимался художественной фотографией, работал фотокорреспондентом в местной газете. Работал сапожником, скотником, пожарным. Затем уехал к дяде на Алтай, в Бийск.

В Бийске впервые начал ходить на службу — в кафедральный Успенский собор. Вскоре устроился пономарём в соборе. Начал вести дневник, в который записывал понравившиеся ему святоотеческие поучения. Говорил,

Кто любит истину, тот становится другом Божиим. Надобно позаботиться приобрести любовь к молитве, трезвенный ум, бодренную мысль, чистую совесть, всегдашнее воздержание, усердный пост, нелицемерную любовь, истинную чистоту, нескверное целомудрие, нельстивое смирение.

Оптина пустынь

В августе 1990 года вместе с группой бийских паломников Леонид впервые приехал в Оптину пустынь, в которой остался послушником. В обители выполнял различные послушания: был скотником, пономарём, заведовал паломнической гостиницей, работал в просфорне, нес послушание кладовщика на складе инструментов, затем был механиком и работал на хозяйственой технике, был звонарём, переплётчиком книг, чинил часы.

27 февраля 1991 года, на праздник Торжества Православия, был одет в подрясник, а 25 сентября 1991 года — пострижен в иночество с именем Трофим (в честь апостола Трофима, память которого празднуется 15/28 апреля).

Мученическая кончина

В 6 часов утра, ранним пасхальным утром 18 апреля 1993 года, после литургии, закончившейся в 5 часов 10 минут, иноки Трофим и Ферапонт отправились на звонницу славить Воскресение Христово. Тут же, на звоннице, спустя несколько минут ударом кинжала в спину был убит инок Ферапонт. Следом таким же образом был убит инок Трофим. Спустя несколько минут недалеко от звонницы убийца — Николай Аверин, также ударил кинжалом в спину иеромонаха Василия, который скончался спустя час от полученной раны.

Биография

Прадед инока по материнской линии, Кузьма Захарович, был верующим человеком. До революции он служил в Москве при дворе Николая II. После событий 1917 года, спасаясь от преследований советской власти, переехал с семьей сначала в Белоруссию, а затем в Сибирь. Родители инока, Иван Николаевич и Нина Андреевна Татарниковы, поселились в небольшом сибирском посёлке Даган. Здесь у них и родился старший сын и будущий монах Оптиной пустыни.

Вскоре после рождения сына отец был призван на военную службу, а мать с ребёнком переехала к своей маме, где осталась жить до возвращения мужа. Ребёнок был очень беспокойным, постоянно плакал. Однако после крещения — с именем Леонид, в честь мученика Леонида, пострадавшего в Коринфе, на удивление плакать перестал.

Весной 1972 года Леонид был призван в армию. Службу проходил в Читинской области, в танковых войсках. По окончании службы вернулся домой и устроился на работу в Сахалинское рыболовство. Также занимался художественной фотографией, работал фотокорреспондентом в местной газете. Работал сапожником, скотником, пожарным. Затем уехал к дяде на Алтай, в Бийск.

В Бийске впервые начал ходить на службу — в кафедральный Успенский собор. Вскоре устроился пономарём в соборе. Начал вести дневник, в который записывал понравившиеся ему святоотеческие поучения. Говорил,

Кто любит истину, тот становится другом Божиим. Надобно позаботиться приобрести любовь к молитве, трезвенный ум, бодренную мысль, чистую совесть, всегдашнее воздержание, усердный пост, нелицемерную любовь, истинную чистоту, нескверное целомудрие, нельстивое смирение.

В августе 1990 года вместе с группой бийских паломников Леонид впервые приехал в Оптину пустынь, в которой остался послушником. В обители выполнял различные послушания: был скотником, пономарём, заведовал паломнической гостиницей, работал в просфорне, нес послушание кладовщика на складе инструментов, затем был механиком и работал на хозяйственой технике, был звонарём, переплётчиком книг, чинил часы.

27 февраля 1991 года, на праздник Торжества Православия, был одет в подрясник, а 25 сентября 1991 года — пострижен в иночество с именем Трофим (в честь апостола Трофима, память которого празднуется 15/28 апреля).

В 6 часов утра, ранним пасхальным утром 18 апреля 1993 года, после литургии, закончившейся в 5 часов 10 минут, иноки Трофим и Ферапонт отправились на звонницу славить Воскресение Христово. Тут же, на звоннице, спустя несколько минут ударом кинжала в спину был убит инок Ферапонт. Следом таким же образом был убит инок Трофим. Спустя несколько минут недалеко от звонницы убийца — Николай Аверин, также ударил кинжалом в спину иеромонаха Василия, который скончался спустя час от полученной раны.

>Примечания

  1. Красная Пасха в Оптиной пустыни. Журнал «Православие и мир» (Wed, 18 Apr 2007, 09:01). Проверено 5 сентября 2010.Архивировано 9 мая 2012 года.

Ссылки

  • Жизнеописание Оптинского инока Трофима (Татарникова).
  • Павлова Н. А.Пасха Красная. О трех Оптинских новомучениках убиенных на Пасху 1993 года. — Адрес-Пресс, 2002. ISBN 5-8305-0030-2. // — Альта-Принт, 2008. ISBN 978-5-98628-090-5.
  • Павлова Н. А.Пасха Красная. Братиков убили!. Православие и мир, 20 апреля 2007.
  • Жизнеописание оптинских новомучеников иеромонаха Василия, инока Ферапонта, инока Трофима. — Изд-во Свято-Введенского монастыря Оптина Пустынь, 2003.
  • Небесные ратники. Жизнеописание и чудеса Оптинских новомучеников. — М.: Святитель Киприан, 2008. — 336 с. — 10 000 экз. — ISBN 5893200683..
  • Красная Пасха в Оптиной пустыни. Сайт Orthodoxy.Ru.
  • Игумен Ипатий (Хвостенко). Светильники Оптиной пустыни. Благовест, 15 сентября 2000.
  • Васина Галина.Красная Пасха в Оптиной пустыни. Русская линия, 6 мая 2003.
  • Готовцева Ольга.Пасха красная. Благовест, 23 апреля 2004.
  • Петросова Анна.Ангелы среди нас… Когда монахов убивали, они не сопротивлялись. — Русская линия, 9 февраля 2007.
  • Оптинский патерик. Тричисленные новомученики. Инок Трофим (Татарников). — Саратов: Изд-во Саратовской епархии, 2006.
  • Инок Трофим (Татарников) (Некролог). // Официальная хроника. Журнал Московской Патриархии. — М., 1993. № 5 (ОХ).
  • Оптинские мученики // Православие и мир, 18 апреля 2008.
  • Фотографии

Оптина пустынь

Введе́нская О́птина пу́стынь — ставропигиальный мужской монастырь Русской православной церкви, расположенный недалеко от Козельска Калужской области, в Калужской епархии.

Список православных священнослужителей, убитых в России с 1990 года

Список содержит имена православных священнослужителей, убитых в России в современное время — с 1990 года до настоящего времени. Используется хронологический порядок.

Спутник FM

Спу́тник FM — радиостанция, ведущая круглосуточное вещание, охватывая потенциальную аудиторию в 5 млн человек в Башкортостане и соседних регионах России.

Ферапонт (Пушкарёв)

Владимир Леонидович Пушкарёв

Дата рождения:

17 сентября 1955(1955-09-17)

Место рождения:

село Кандаурово, Колыванский район, Новосибирская область, РСФСР, СССР

Гражданство:

СССР СССР → Россия Россия

Дата смерти:

18 апреля 1993(1993-04-18) (37 лет)

Место смерти:

Оптина пустынь, Калужская область, Россия

Отец:

Леонид Сергеевич Пушкарёв

Мать:

Валентина Николаевна Пушкарёва

Инок Ферапонт (в миру Владимир Леонидович Пушкарёв; 17 сентября 1955, село Кандаурово, Новосибирская область — 18 апреля 1993, Оптина пустынь, Калужская область) — монах Русской православной церкви, один из трёх насельников Оптиной Пустыни, убитых в пасхальное утро 1993 года (двое других — иеромонах Василий и инок Трофим).

Дед — Сергей Алексеевич Пушкарёв, председатель Эвенкийского национального округа Красноярского края, был атеистом в отличие от своей супруги — Марии Ивановны, верующей, боголюбивой женщины.

Отец — Леонид Сергеевич, в возрасте семнадцати лет ушёл на фронт, дошёл до Берлина. Вернувшись после войны домой, поступил на работу в Енисейское пароходство. Мать — Валентина Николаевна. Сёстры — Наталья и Татьяна.

Владимир был крещён в возрасте 40 дней. Во время троекратного погружения в купель громко плакал, но успокоился и затих во время таинства миропомазания.

Рос спокойным, кротким мальчиком, очень любил рисовать.

В 1962 году семья Пушкаревых переехала в поселок Усмань Емельяновского района и вскоре — в близлежащий поселок Орджоникидзе.

Володя всё чаще стремился к уединению. Был склонен к необычному поведению, например, мог прийти в клуб босиком и в рабочей одежде.

В 1972 году поступил в Уярское профессионально-техническое училище, по окончании которого пошёл работать в Орджоникидзевский лесхоз. В 1975 году поступил в Шеломковское СПТУ-24, где выучился на шофёра. По окончании училища устроился на работу в Строительное управление № 37 в Мотыгинском районе. В ноябре был призван в армию — на Дальний Восток.

Многие боятся смерти, — рассуждал Владимир. — Видимо, смерть несвойственна человеку, и может быть поэтому душа не желает соглашаться с мыслью о своем небытии? Нет, все же душа не умирает, но пребывает вечно.

Однажды встретился с женщиной, попавшей в аварию и пережившей клиническую смерть. По её совету прочитал третий том сочинений Игнатия Брянчанинова, в который вошло «Слово о смерти» и «О видении духов», житие преподобного Иова Почаевского и поучения старца Силуана Афонского.

Пришёл в Оптину пустынь в июне 1990 года пешком из Калуги. Подошел вечером к воротам обители, пал на колени и в таком положении был обнаружен на следующее утро монастырской братией. Был принят в обитель. На Кириопасху 1991 года был одет в подрясник, через полгода — на Покров Богородицы — пострижен в иночество. Жил сокровенно и строго, был настоящий аскет, постник и молчальник, творил непрестанно Иисусову молитву.

В 6 часов утра, ранним пасхальным утром 18 апреля 1993 года, после литургии, закончившейся в 5 часов 10 минут, иноки Ферапонт и Трофим отправились на звонницу славить Воскресение Христово. Тут же, на звоннице, спустя несколько минут инок Ферапонт был убит ударом кинжала в спину. Следом таким же образом был убит инок Трофим. Спустя несколько минут недалеко от звонницы убийца Николай Аверин также ударил кинжалом в спину иеромонаха Василия, который скончался спустя час от полученной раны.

>Примечания

  1. Красная Пасха в Оптиной пустыни (рус.). Журнал «Православие и мир» (Wed, 18 Apr 2007, 09:01). Проверено 5 сентября 2010.Архивировано из первоисточника 9 мая 2012.
  • Жизнеописание убиенного на Пасху инока Ферапонта на официальном сайте Оптиной пустыни.
  • Жизнеописание Оптинского инока Ферапонта (Пушкарева).
  • Павлова Н. А. Пасха Красная. О трех Оптинских новомучениках убиенных на Пасху 1993 года. — Адрес-Пресс, 2002. ISBN 5-8305-0030-2. // — Альта-Принт, 2008. ISBN 978-5-98628-090-5.
  • Павлова Н.

    А. Пасха Красная. Братиков убили!. — Православие и мир, 20 апреля 2007.

  • Жизнеописание оптинских новомучеников иеромонаха Василия, инока Ферапонта, инока Трофима. — Изд-во Свято-Введенского монастыря Оптина Пустынь, 2003.
  • Небесные ратники. Жизнеописание и чудеса Оптинских новомучеников. — М.: Святитель Киприан, 2008. — 336 с. — 10 000 экз. — ISBN 5893200683..
  • Иерей Дмитрий Шишкин. Инок Ферапонт. — Православие и мир, 18 сентября 2008.
  • Инок Ферапонт. Фотография.
  • Красная Пасха в Оптиной пустыни. — Orthodoxy.Ru.
  • Игумен Ипатий (Хвостенко). Светильники Оптиной пустыни. — Благовест, 15 сентября 2000.
  • Васина Галина. Красная Пасха в Оптиной пустыни. — Русская линия, 6 мая 2003.
  • Готовцева Ольга. Пасха красная. — Благовест, 23 апреля 2004.
  • Петросова Анна. Ангелы среди нас… Когда монахов убивали, они не сопротивлялись. — Русская линия, 9 февраля 2007.
  • Оптинские мученики // Православие и мир, 18 апреля 2008.
  • Фотографии

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *