Икона Максим грек

Икона Максим грек

Преподобный Максим Грек

Преподобный Максим Грек Максим Грек родился в 15 веке в богатой греческой семье. Он получил прекрасное образование, много путешествовал, изучая науки в различных странах Европы, однако предпочел удалиться от мира в монастырь. После принятия пострига на Афоне, став иноком, он не оставил ученых занятий и изучал греческие рукописи.

Именно ученость Максима стала причиной, по которой его послали в далекую Московию, чтобы он по просьбе Великого князя Василия III переводил греческие рукописи на славянский язык. Максим, получивший на Руси прозвище Грек, внес огромный вклад в дело духовного просвещения православной Руси. Ему принадлежат переводы множества богослужебных книг и ряд собственных сочинений.

Однако у верного христианскому учению Максима возник конфликт с местными церковниками из-за их «стяжательства» и нарушения заветов Спасителя, который особенно обострился, когда великий князь Василий решил развестись со своей женой. В 1525 году на Поместном соборе его обвинили в ереси, а также сношениях с турками, и заточили в Иосифо-Волоцкий монастырь, где он содержался в очень суровых условиях. Через 6 лет его вновь вызвали на Собор и на этот раз обвинили в намеренной «порче» богослужебных книг. Теперь местом его заточения стал монастырь в Твери, но местный епископ испытывал к нему глубокое уважение, а потому содержался он не так строго, имел право читать и писать. Лишь 20 лет спустя так и не сломленному духом Максиму Греку разрешили поселиться в Троице-Сергиевой Лавре, сняв с него все церковные запреты. Остаток жизни преподобный посвятил переводу Псалтири. Он скончался в 1556 году в день, когда отмечается память его небесного покровителя преподобного Максима Исповедника, а канонизирован был лишь в 1988 году. Согласно традиции, икона Максима Грека изображает его с окладистой бородой, крестом в одной руке и свитком в другой.

Молитва преподобному Максиму Греку

О, священная главо, преподобне отче, преблаженне авво Максиме, не забуди убогих твоих до конца, но поминай нас всегда во святых твоих и благоприятных молитвах к Богу. Помяни стадо твое, еже сам упасл еси, и не забуди посещати чад твоих. Моли за ны, отче священный, за дети твоя духовныя, яко имеяй дерзновение к Небесному Царю, не премолчи за ны ко Господу, и не презри нас, верою и любовию чтущих тя. Поминай нас недостойных у Престола Вседержителева, и не престай моляся о нас ко Христу Богу, ибо дана тебе бысть благодать за ны молитися. Не мним бо тя суща мертва, аще бо телом и преставился еси от нас, но и по смерти жив сый пребываеши. Не отступай от нас духом, сохраняя нас от стрел вражиих и всякия прелести бесовския и козней диавольских, пастырю наш добрый. Ведуще убо тя воистину и по смерти жива суща, тебе припадаем и тебе молимся: молися о нас Всесильному Богу, о пользе душ наших, и испроси нам время на покаяние, да невозбранно прейдем от земли на небо, от мытарств же горьких, бесов воздушных князей и от вечныя муки да избавимся, и Небеснаго Царствия наследницы да будем со всеми праведными, от века угодившими Господу нашему Иисусу Христу, Емуже подобает всякая слава, честь и поклонение, со Безначальным Его Отцем и с Пресвятым и Благим и Животворящим Его Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Муж зело мудрый

При жизни этого боголюбивого чужеземца, ставшего русским по духу, Россия обходилась с ним часто несправедливо и жестоко. Но она же дала ему мировую известность и признательность потомков…

ФИЛОСОФА и богослова Максима ГРЕКА (в миру Михаил Триволис) Русская православная церковь канонизировала всего 15 лет назад — в 1988 году. Память его отмечается 21 января (3 февраля нового стиля) вместе со св. Максимом Исповедником.

При жизни этого боголюбивого чужеземца, ставшего русским по духу, Россия обходилась с ним часто несправедливо и жестоко. Но она же дала ему мировую известность и признательность потомков…

«Обеты неблагоразумные угодны ли Богу?»

МАЙСКИМ днем 1553 года в Троице-Сергиев монастырь пожаловал царь Иван IV Васильевич с царицей Анастасией и недавно рожденным сыном Димитрием, чтобы помолиться у гроба великого чудотворца Сергия Радонежского, отдохнуть и продолжить неблизкий путь в Кирилло-Белозерскую обитель. Путешествие к мощам преподобного Кирилла царь затеял по обету, который дал во время своей недавней тяжкой болезни.

В Троицком монастыре пожелал государь увидеться со старцем Максимом, которого звали Греком, ибо давным-давно прибыл тот в Московское государство из греческой земли, со святой Афонской горы.

Сухонький старец предстал перед Иваном. Седая, но еще богатая смоляными нитями курчавая борода и характерный длинный нос с горбинкой выдавали в нем гречанина, а избороздившие лицо глубокие морщины и ввалившиеся щеки говорили о перенесенных тяготах. Из многолетнего заточения в тверском Отрочьем монастыре освободил этого монаха он, Иван Васильевич…

Выслушав рассказ царя о перенесенной хвори, во время которой он едва не преставился, о данном клятвенном обещании съездить на богомолье в Белоозеро, старец вместо благословения стал отговаривать государя от долгой поездки:

— Обеты неблагоразумные угодны ли Богу? Вездесущего не должно искать только в пустынях, ибо весь мир исполнен Его. Если желаешь изъявить ревностную признательность к Небесной благодати, благотвори на престоле! Утешь своей милостью христианских вдов, сирот, матерей — сколько воинов пало, сколько несчастных стало одинокими после счастливого твоего завоевания Казанского царства… Вот царское дело!

Иван был недоволен словами инока, показавшимися ему дерзкими, и расстался с ним холодно. Тем не менее, когда царский поезд уже покидал Троицу, Максим попросил приближенных государя — князей Адашева и Курбского — передать ему слова пророческие, вовсе уж страшные: «Если не послушаешься меня, забудешь кровь мучеников, побитых погаными за христианство, презришь слезы сирот и вдовиц и поедешь с упрямством, то знай, что сын твой умрет на дороге!»

Эти впечатляющие сцены дошли до нашего времени из сочинений Андрея Курбского, в апреле 1564 года бежавшего в Литву от самодурства и жестокости все больше впадавшего в паранойю Грозного.

От «первого русского диссидента», как прозвали князя Андрея нынешние историки, мы знаем и развязку сей удивительной истории: не вняв мудрому совету Грека, поехал летом 1553 года царь Иван по северным обителям и… возвратился в Москву уже без сына! «Не доезжаючи монастыря Кириллова, еще Шексною плывучи, — пишет Курбский, — сын ему умре…»

Но не только пророческим даром знаменитого книжника из Греции восхищался Андрей Михайлович в своей «Истории о великом князе Московском», что была написана им спустя 20 лет после того проходившего у него на глазах свидания боговдохновенного инока с царем. «Муж зело мудрый, — характеризует Грека Курбский, сам образованнейший человек и наблюдательный публицист, — и не токмо в риторском искусстве мног, но и философ искусен…» Каким же ветром занесло его на Русь?

Повесть о сожженном пророке

РОДИВШИЙСЯ около 1470 года в греческом селении Арта, Михаил Триволис (кстати, тождество этого человека с Максимом Греком доказал только в 1943 году наш историк И. Денисов) происходил из аристократической семьи. Состоятельные родители обеспечили ему прекрасное образование. Закончив школу на острове Корфу в Ионическом море (им тогда владела Венецианская республика), он в 20-летнем возрасте уже баллотировался в совет этой пользовавшейся самоуправлением территории (где заседали в основном старейшины), но потерпел неудачу.

Тогда юноша уехал в Италию, где прожил почти 20 лет. Здесь он сблизился с мыслителями-гуманистами Анджело Полициано и Марсилио Фичино, пополнял образование в университетах Болоньи, Падуи, Феррары, Милана и даже наезжал в парижскую Сорбонну… С 1490-х годов началась тесная дружба Михаила Триволиса с философом Джованни Пико делла Мирандола, чьи идеи о том, что все философские и религиозные школы суть частные проявления единой истины, папская курия осудила как еретические…

Также на Михаила произвели незабываемое впечатление проповеди монаха-доминиканца Джироламо Савонаролы, страстно обличавшего развратного и честолюбивого папу римского Александра VI Борджиа. Папа не простил Савонароле его гневных речей о том, что «римская церковь-блудница пред всем миром обнажила свое безобразие, так что зловоние ее достигло небес», устроил судилище, и в мае 1498 года его врага сожгли на площади во Флоренции. Но образ гневного пророка, видно, навсегда остался в памяти Триволиса, потому что, уже будучи в России, он напишет о Савонароле «Повесть страшну и достопамятну», а временами сам будет выступать в роли непримиримого обличителя…

Пример сгоревшего, но не сломленного проповедника, видно, и побудил Михаила перейти из православной веры в католическую и принять иноческий постриг в том самом доминиканском монастыре св. Марка во Флоренции, где настоятелем был Савонарола. Ему хватило, впрочем, двух лет, чтобы убедиться: даже доминиканцы, для которых жизнь в бедности, забота об обездоленных и больных и непрестанная молитва предписаны уставом ордена как главные законы монашеского бытия, поражены многими из тех пороков, которые обличал сожженный настоятель…

Тогда Триволис покидает Италию и приезжает на святую гору Афон — духовный центр православия. В 1505 году он снова постригается в монахи (но теперь православные) под именем Максима в самом известном из афонских монастырей — Ватопедском. Через десяток лет трудов душевных и телесных, к сорока с лишним годам заслужил он славу просвещенного, в книжных делах умудренного инока.

А к этому времени на Афон прибыло русское посольство. Недавно занявший трон великий князь Василий III, разбираясь лично в кладовых своих палат, обнаружил множество греческих духовных книг, большую часть которых привезла с собой еще царица Софья из византийского императорского рода Палеологов. Государь решил, что надо перевести их на русский язык, за тем и снарядил на Афон посольство: подыскать хорошего толмача из монахов. Выбор пал на Максима, и он, смиренно склонив голову перед судьбой, указавшей новый путь служения Господу, отправился в Великое княжество Московское…

Опала

ВАСИЛИЙ III поначалу его обласкал. Жить Максима, сразу прозванного Греком, поместили в Чудовом монастыре в Кремле, неподалеку от великокняжеских палат. Сделанный им перевод Толковой Псалтири — огромной книги в полторы тысячи страниц — вызвал всеобщее восхищение.

За Псалтирью были переведены Толковый Апостол, сочинения Иоанна Златоуста, Григория Богослова, Василия Великого, Афанасия Великого, Кирилла Александрийского… Усиленно занимаясь литературными трудами, переводом и исправлением церковных книг, афонский монах и не заметил, как благодаря своему блестящему уму и широкой образованности поневоле оказался в эпицентре опасных политических событий. Постепенно войдя во внутренние проблемы Московского государства, он увидел множество недостатков русской жизни и все чаще начал возвышать голос против жестоких порядков. «Любя вступаться за гонимых, он тайно принимал их у себя в келье, — замечает Н. М. Карамзин, — и слушал иногда речи, оскорбительные для государя и митрополита…»

А Кремль недостатка в «слухачах» и тогда не испытывал. Очень скоро великому князю стали подробно доносить, кто приходил к Максиму и какие хулительные слова о первых лицах государства и церкви произносил. Как назло у книжника сложились неприязненные отношения с митрополитом Даниилом, который не хотел и не мог быть совестью русского народа, наставником и правдивым советником государя, но лишь покорно угождал любым царским желаниям…

Грек очень сильно настроил против себя Даниила и великого князя, когда после устроенного с помощью митрополита развода государя с Соломонией Сабуровой (после 20 лет брака она так и не имела детей, что явилось формальным предлогом к его расторжению) и женитьбы Василия III на обольстительной полячке Елене Глинской написал весьма злой трактат с актуальным во все времена названием «Слово к оставляющим жен своих без вины законныя».

Затем Максим Грек стал активным участником спора нестяжателей с иосифлянами. В своих статьях об иноческом жительстве он очень резко осуждал монастырское землевладение, нападал на настоятелей за жестокое обращение с крестьянами, ростовщичество и сребролюбие…

Этого тогдашние иерархи церкви, пользовавшиеся полной поддержкой государя, тоже не могли ему простить. Афонского монаха судили на двух церковных соборах — 1525 и 1531 годов. Поразительное дело: книжнику исхитрились поставить в вину его напряженные труды на ниве церковного просвещения России! Оказывается, при переводе богослужебных книг он якобы преднамеренно вносил в тексты искажения. Несуразицы в самом деле встречались, но как могло быть иначе, если Максим, не зная поначалу русского языка, переводил с греческого на латынь, а уж затем приданные ему помощники перетолмачивали с латыни на церковнославянский?

«Не тужи, не скорби и не тоскуй, любезная душа…»

ЕГО ОБВИНИЛИ ни много ни мало в том, что он по злодейскому умыслу искажал суть Священного Писания, и осудили как еретика. «Богопротивного и мерзостного и лукавомудрого инока Грека Максима» по приговору церковного суда много лет держали на положении заключенного в Иосифо-Волоцком, затем в тверском Отрочьем монастырях, в сырой и тесной келье, где он терпел голод и холод, угар и смрад, не позволяя даже на несколько минут выйти на свежий воздух…

Но афонский инок явил в заточении чудесную силу духа. «Не тужи, не скорби и не тоскуй, любезная душа, о том, что страдаешь без правды…» — этими словами открывается сочиненная им в утешение самому себе проповедь. С ее чтения начиналось каждое утро Максима в узилище. Кусочком угля на стене кельи затравленный, истерзанный пленник написал прекрасный канон Утешителю Святому Духу — Параклиту. Принятый впоследствии церковью, он звучит сегодня во многих наших храмах в праздник Сошествия Св.

Духа…

Несмотря на многократное заступничество и афонских монахов, и даже константинопольского патриарха, просивших отпустить Максима из России, его мечта умереть на родине так и не сбылась. Иван Грозный примерно в 1547 — 48 годах (по другим данным, в 1551 году) распорядился выпустить Грека из заточения и разрешил перебраться в Троице-Сергиев монастырь к доброму игумену Артемию. Здесь и скончался в 1556 году (спустя три года после встречи с царем Иваном) афонский инок, претерпевший в России тяжкие страдания, но не переставший любить свою вторую родину.

* * *

В ДУХОВСКОЙ церкви Троице-Сергиевой лавры над могилой святого Максима возвышается ныне каменный саркофаг, сооруженный в знак признания его заслуг, с высеченным на камне тропарем (текстом торжественного песнопения) в честь святого афонца. На этом месте еще в XVII веке стали совершаться чудеса. Так, в день открытия мощей святителя в 1591 году, что было совершено по благословению патриарха Иова, у гроба его исцелились от тяжких болезней сразу 16 человек…

> ПРЕПОДОБНЫЙ МАКСИМ ГРЕК

Даты памяти:3 февраля / 21 января ; 4 июля / 21 июня (новый стиль / старый стиль)

Житие святого преподобного Максима Грека

(Из книги монахини Нектарии (Мак Лиз) — Евлогите)

В греческом городе Арта в 1470 году родился преп. Максим Грек. Его родители, Эммануил и Ирина, принадлежали к хорошо известной в свое время семье Триволис, из которой происходил один из Константинопольских Патриархов. И отец, и мать получили философское образование, отец служил военным советником при дворе Императора. Будучи благочестивыми православными христианами, они воспитали сына в вере. В крещении он получил имя Михаил. В 1480 году родители отправили его на остров Корфу (бывшем в то время под властью венецианцев) для изучения классических наук под руководством философа и учителя Иоанна Мосхоса. В 1492 году, через 40 лет после падения Константинополя под ударами турок, он поехал в Италию, ставшую (что особенно касается юга Италии) центром греческого образования и схоластики. Он много путешествовал по стране, ездил в Падую, Феррару, Болонью, Флоренцию, Рим и Милан, а также, согласно некоторым источникам, в Германию и Париж. Имея богатые возможности и интеллектуальный опыт, он увлекся гуманистическими теориями, наводнявшими в те годы Европу с ее схоластикой и пробуждавшими живой интерес к классической римской и греческой литературе и философии. С 1498 по 1502 год он работал в Венеции в качестве протеже (а, возможно, и секретаря) Джованни Пико де ла Мирандола, преподавая греческий язык и переписывая труды святых Отцов. Когда в Венецию вторглись французы, Мирандола уехал в Баварию, а Михаил — во Флоренцию, где и принял постриг в доминиканском монастыре св. Марка.

В прошлом в этом монастыре жил Савонарола, чьи проповеди он до того слушал много раз.

В агиографических источниках нет сведений, объясняющих причины этого недолгого по времени пребывания в лоне католицизма. Известно лишь, что снова обратить взор к Востоку юноше Михаилу помог учитель и схоласт Иоанн Ласкарис, привезший из Афин во Флоренцию на хранение ранние греческие рукописи. В 1504 году Ласкарис посоветовал Михаилу отправиться на Гору Афон в Ватопедский монастырь, славившийся своей обширной библиотекой. Здесь и произошло его возвращение в Православие. Он был пострижен в 1505 году с именем Максим в честь преп. Максима Исповедника. В библиотеке Ватопедского монастыря его увлекли труды преп. Иоанна Дамаскина. Именно в этот период он написал канон св. Иоанну Предтече. Основным же его послушанием был сбор милостыни для афонских монастырей, и это послушание он исполнял в течение десяти лет.

В 1515 году, когда отцу Максиму было сорок пять лет, на Афон прибыли посланники от Великого князя Василия Московского с просьбой прислать в Москву опытного переводчика, который смог бы откорректировать ранние греко-славянские церковные тексты, а также сделать новые переводы. В 1518 году в ответ на просьбу Великого князя в Москву был послан отец Максим, хорошо знавший Писание, латынь и греческий, и с ним еще двое монахов-переписчиков. В Москве их поселили в Кремле в Чудовом монастыре. Первой работой отца Максима была Псалтирь с комментариями, переведенная им с греческого языка на латинский. Этот перевод он передал двум русским специалистам, а они изложили латинский вариант на церковно-славянском языке. Остается загадкой, для чего потребовалось идти таким сложным путем, чтобы получить славянский вариант этих текстов. Возможно, в данном случае следует принять самое простое объяснение: вполне -вероятно, что у Великого князя не было людей, которые могли бы успешно справиться с греко-славянским письменным переводом. Максим и сам не знал славянского, а славянские переводчики, по всей видимости, хорошо владели только латынью, отчего и возникла необходимость использования латыни в качестве языка-посредника. Славянское издание появилось спустя полтора года. Введением к нему служило письмо Максима Великому князю Василию. И Великий князь, и митрополит московский Варлаам остались довольны переводом. Великий князь щедро заплатил монахам и отослал обоих переписчиков обратно на Афон, а Максима оставил делать новый перевод книги Деяний Апостолов. Эта работа была окончена в 1521 году. Наряду с собственными исследованиями славянских текстов, он начал трудиться над переводом отдельных частей Номоканона (Сборник церковных канонов и установлений); комментариями свят. Иоанна Златоуста к Евангелию от Матфея и Иоанна; третьей и четвертой главами второй книги Ездры; отрывками (с комментариями) из книг Даниила, Есфири и малых пророков; работами Симеона Метафраста. В тот же период он исправил славянское Евангелие с комментариями и несколько богослужебных книг — Часослов, праздничные Минеи, Послания и Триодь. Кроме того, он писал трактаты по грамматике и структуре языка, называя это “вратами в философию”.

Его труды и идеи привлекали многих образованных и влиятельных русских людей из числа придворных Великого князя. С их помощью он близко познакомился с русской жизнью и очень ярко описал любовь русских к православной церковной службе и обрядам. Писал он и полемические работы — против астрологии и ереси жидовствующих, против мусульманских и латинских верований, а также против различных суеверий, включая толкование снов, гадание и сомнительные апокрифические учения. Однако его деятельность вскоре начала вызывать недовольство. Сделанные им исправления встречали с недоверием, зачастую лишь на том основании, что святые служили по неисправленным книгам, и, несмотря на это, угодили Богу. Многие русские обиделись на критику Максима, говорившего о том, что они как следует не знают своей веры и часто довольствуются внешним. Он навлек на себя еще больше неприятностей, вступив в полемику между преп. Нилом Сорским и преп. Иосифом Волоцким о том, следует ли монастырям собирать богатства и владеть собственностью. Как и митрополит московский Варлаам, преп. Максим встал на сторону преп. Нила и нестяжателей. Однако в 1521 году митрополита Варлаама сменил митрополит Даниил, ученик незадолго до того почившего преп. Иосифа Волоцкого. Новому Митрополиту давно не нравилась оппозиционная деятельность образованного, владевшего искусством красноречия греческого монаха. Следующим ударом, внезапным и неожиданным для преп. Максима, стало враждебное отношение к нему Великого князя Василия. Невинная беседа с турецким послом привела к обвинению в сотрудничестве с турками с целью ввода турецких войск в Россию. И хотя эти обвинения исходили от придворных из числа известных завистников преп. Максима, были арестованы по подозрению в государственной измене, подвергнуты пыткам и казнены несколько человек, тесно связанных с Максимом. Самого преп. Максима до суда отправили в заключение в московский Симонов монастырь. 15 апреля 1525 года состоялось заседание церковного суда, на котором греческий монах был осужден не только за якобы имевшую место государственную измену, — помимо этого митрополит Даниил обвинил его в ереси. Из-за несовершенного знания славянского и русского языков, он допустил ошибки в поздних прямых переводах, и эти ошибки враги использовали в своих целях. Вынужденный оправдываться, преп. Максим сказал, что не замечает разницы в значении между той грамматической формой, что использовал он, и той, которая получилась после внесения исправлений. Это его заявление было расценено как отказ от покаяния. Его объявили еретиком, отлучили от Церкви и отправили в заточение в Волоколамский монастырь.

Преподобный Максим шесть лет прожил в заточении в Волоколамске в тесной, темной и сырой келье. Его страдания усугублялись тем, что келья не проветривалась, из-за чего в ней скапливался дым и запах гнили. Не обладая хорошим здоровьем, он не раз был близок к смерти: отвратительная пища, холод и постоянная изоляция делали свое дело. Больше всего его печалило отлучение от Святого Причастия. Ему не дозволялось посещать церковь, но из его собственных рассказов известно, что по крайней мере один раз за время заточения его посетил ангел. Ангел сказал, что -посредством этих временных страданий он избежит вечной муки. Видение наполнило преп. Максима духовной радостью, и он составил канон Святому Духу. Этот канон впоследствии обнаружили в келье. Он был написан на стенах углем. В 1531 году его вторично судили, и снова митрополит Даниил предъявил ему обвинение в ереси. На этот раз ситуация выглядела еще абсурднее, так как помимо измены его теперь обвинили в колдовстве. К тому времени он уже хорошо владел русским языком и смог ответить на предъявленное ему обвинение. Он сказал, что перевод, приписываемый ему, является “ересью жидовствующих, и я не переводил так и никому не говорил так написать”. Он держался на суде с великим смирением, с плачем кланялся судьям и просил о прощении.

После суда его перевели в Тверской Отрочь монастырь под надзор епископа Акакия, брата покойного Иосифа Волоцкого. Епископ Акакий просил у Великого князя позволения снять с преп. Максима железные кандалы и разрешения предоставить ему самые необходимые удобства и условия. Епископ Акакий питал большое уважение к своему узнику, приглашал его к себе на трапезу, отпускал в церковь и разрешал иметь у себя книги, бумагу и письменные принадлежности. Святой снова начал писать. В Тверском монастыре он написал комментарии к Книге Бытия, к псалмам, книгам пророков, Евангелию и Посланиям. Свои работы он отдавал переписчикам и сам переписывал их для друзей. В 1533 году умер Великий князь Василий. Преп. Максим написал “Исповедание Православной веры”, с надеждой на то, что новая власть признает его православные убеждения и вернет ему свободу. К сожалению, этого не произошло.

Тем временем его трагическое положение привлекло внимание Константинопольского Патриарха Дионисия и Иерусалимского Патриарха Германа. В 1544 году они послали прошение о том, чтобы ему разрешили уехать в Афины. В 1545 году о его освобождении ходатайствовал Александрийский Патриарх Иоаким, но ни одно из этих прошений не было удовлетворено. В 1547 году преп. Максим написал о своем положении митрополиту Макарию, который тогда начинал приобретать влияние среди церковных иерархов, но тот ответил: “Мы чтим Вас как одного из святых, но не можем помочь Вам, пока жив митрополит Даниил”. Митрополит Даниил провозгласил отлучение, и до его кончины никто, кроме него не мог снять этот приговор. Тогда преп. Максим попросил самого митрополита Даниила позволить ему принять Святое Причастие. Не желая каяться публично, Даниил посоветовал ему притвориться умирающим и принять Святые Таины как часть службы елеоосвящения. Но преп. Максим ответил, что не станет добиваться Святого Причащения обманом.

Позже он снова писал митрополиту Даниилу, умоляя разрешить ему причаститься. В конце концов, разрешение было даровано. В 1551 году, после двадцати шести лет заточения, он все-таки получил свободу. Его отправили жить в Троице-Сергиеву лавру, где вместе со своим другом, монахом по имени Нил, он сделал новый перевод Псалтири. В 1553 году после успешного завершения похода на Казань против татар Царь Иоанн IV (Грозный), перенесший серьезную болезнь, отправился в Кириллов монастырь для исполнения данного им обета. На пути он сделал остановку в Лавре, чтобы поговорить с преп. Максимом. Святой уговаривал его отказаться от паломничества, остаться дома и позаботиться о вдовах и сиротах тех, кто погиб в походе на Казань. “Бог — везде,” — сказал он царю. “Останься дома, и Он поможет тебе. Твоя жена и ребенок будут в здравии”. Царь настаивал на продолжении паломничества, хотя преп. Максим и предупредил его, сказав: “Твой сын умрет в пути”. Царь отправился дальше, и его, сын Царевич Димитрий, умер, как предсказывал Святой, восьми месяцев от роду. Преп. Максим отошел ко Господу 21 января 1556 года в Троице-Сергиевой лавре. Похоронили его у северо-восточной стены церкви Святого Духа. В конце шестнадцатого века отец Максим был канонизирован как местночтимый святой после чудесного спасения им Царя Феодора Иоанновича. Царь находился в Юрьеве, сражаясь со шведами. Преп. Максим явился ему во сне и сказал, что в сторону его штаба развернута шведская артиллерия, и что ему надо скорее уходить, пока не начался обстрел. Царь так и сделал — и избежал гибели. В благодарность он прислал в Троице-Сергиеву лавру дары и приказал поместить в Успенском соборе Кремля икону преп. Максима. В 1591 году, при патриархе Иове, в ходе подготовки к канонизации Максима в качестве местночтимого святого, были открыты его мощи. Они оказались нетленными и издавали благоухание; даже часть мантии святого была не тронута тлением. Из тех, кто молился тогда у его могилки, шестнадцать человек чудесным образом сразу же получили исцеление. За этим последовали и другие чудеса, и в 1796 году была построена красивая гробница. В 1833 году архиепископ Троице-Сергиевой лавры Антоний построил над могилкой часовню. Канонизация Максима как святого всей Церкви состоялась в 1998 году. Память его празднуется 6 июля (день всех Радонежских святых), в первое воскресенье после дня святых апостолов Петра и Павла (день собора Тверских святых) и 21 января, в день его кончины.

В 1997 году Московский Патриархат Русской Православной Церкви передал частицу мощей преп. Максима Грека храму св. Георгия в городе Арта. В будущем планируется строительство храма в честь преп. Максима.

Избранные жития святых

А подарок на именины Вы можете выбрать здесь:

Православные книги. Иконы. Календари. MP3. Песнопения. Аудиокниги. Православные фильмы.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *